А. Райро

Аристократ. Книга 3. Война Грязных Искусств

Глава 1. Падение

* * *

Стена выжрала все мои силы.

Зато отплатила собственным падением.

Когда за спиной раздался стон её исполинского скелета — треск камней и скрежет металла — никто на меня уже не смотрел. Все устремили взгляды дальше, за мою спину, разом перестав стрелять.

Наступила тишина.

Я оглядел далёкую толпу адептов, опустил руки и медленно повернулся.

Часть стены позади меня не просто рухнула — она оплавилась, как свечной огарок, и растеклась по земле неровными буграми, освободив проход метров в сто шириной. Я же стоял ровно посередине этого коридора свободы.

За ним виднелись очертания степных холмов, чёрная полоса леса, луна в рваных тучах и огни железнодорожной станции, но это была лишь часть картины…

С внешней стороны стены, метров за двести от меня, рядами светились глазницы фар военных машин Лэнсома, и стояла пехота, навскидку тысячи полторы солдат с винтовками наготове.

Армия прибыла совсем небольшая. Похоже, только для точечного подавления восстания. Вряд ли лэнсомские военные хоть на секунду допускали, что стена будет разрушена.

Я и сам не был в этом уверен, даже когда надевал Печать.

Но именно она в разы усилила мощь мутации, правда, сейчас перстень жёг руку так сильно, что пришлось сдёрнуть его с пальца и сунуть в карман. Не знаю, заметил ли кто-то из адептов, что на мне была Печать. Скорее всего, нет.

Несколько бесконечных минут две стихийные армии — Лэнсома и Ронстада — изучали друг друга через широкую брешь в стене, а между ними стоял я… один, как придурок — без защиты и кодо, с простреленным плечом и раздробленными костями лодыжки на левой ноге.

Даже если бы я захотел свалить отсюда подальше, то не смог бы, поэтому продолжал стоять, опираясь на здоровую ногу. Выбор у меня был невелик: либо попытаться сделать шаг и упасть у всех на глазах, либо стоять… стоять, будто так и надо. Да я уж лучше сдохну, чем покажу им свою слабость.

Это первое.

И второе.

Никто из лэнсомских военных не знал, на что способен чёрный волхв, которому побоку даже дериллий, и который разрушил часть двухсотлетней стены за несколько минут.

Они боялись любого моего движения, потому что не понимали, чего от меня ждать. И пока они не догадаются, что сейчас я беззащитнее ребёнка, то не решатся стрелять. Ну а потом, когда всё станет ясно, меня любезно снимет один из лэнсомских снайперов.

Я повернулся к адептам.

— Какого хрена вы стоите, идиоты? Какого хрена?.. — прошептал я пересохшими губами, понимая отлично, что меня никто не услышит. Без кодо ментальным голосом я не обладал…

Первой о моём паршивом положении догадалась Софи. Её яркие волосы и горящие глаза сложно было не заметить в толпе.

Софи выкрикнула:

— Кодо-о-о-о! — А потом, растолкав адептов, ринулась прямо ко мне, на ходу отбрасывая ружьё и выставляя обе руки вперёд.

Слои её серебристого щита вспыхнули и метнулись в мою сторону.

Софи толкнула сферу настолько далеко, насколько позволяла сила её кодо, а я в это время стоял и смотрел, как на меня надвигается чужой щитовой эрг… стоял и смотрел… а заодно догадывался, что стена Ронстада не просто обзавелась брешью — в ней мутировал дериллий, а значит, адептам ничего не мешало применить кодо.

Теперь мы поменялись местами.

Я лишился сил, зато у остальных они появились.

Вслед за Софи в брешь ринулась гудящая толпа, вооружённая стихиями, рунами, демонической силой и энергией мутаций. Людская лавина устремилась в мою сторону. Казалось, они намеревались снести всё, что попадётся им на пути, втоптать в землю и грязь любого, прямо здесь, на границе Ронстада…

Серебристый щит Софи накрыл меня куполом.

В это время адепты уже неслись мимо, огибали меня потоком, и даже через слои щита я ощущал бешеный жар их тел, разогретых кодо.

Снова раздались выстрелы — в адептов полетели снаряды и пули. Бегущие падали. Кто-то поднимался и продолжал движение по коридору свободы и смерти; кто-то оставался лежать, и среди атакующей толпы я не увидел больше ни одного знакомого лица… чёрт возьми… ни одного…

Оставив меня под защитой своего эрга, Софи устремилась вместе со всеми в атаку, я же продолжал стоять, и вот настал тот паршивый момент, когда моя здоровая нога, напряжённая до предела, дала слабину и подкосилась.

Я завалился на одно колено и вытянул простреленную ногу вбок, потом еле подогнул её под себя и встал на второе колено. Левой ступни я не чувствовал, её будто не было вовсе, но надо было убираться отсюда… хотя бы ползком.

Адепты продолжали бежать мимо плотной толпой, а я стоял на коленях, не в силах двинуться с места и всё пытался дождаться небольшого просвета, чтобы отползти с дороги.

Через пару минут щит Софи иссяк, и я тут же услышал чей-то громогласный призыв:

— Теодор Ринг! Держитесь!

Рядом, запыхавшись, остановились двое молодых рослых адептов.

Они подхватили меня под обе руки и понесли подальше от стены, бросившись наперерез потоку, мастерски расталкивали и останавливали людей гравитационным эргом и продолжали продвигаться в сторону, пока не добрались до здания вокзала.

— Туда-а! — выкрикнул мне в ухо один из парней. — Там помогут!

— Оставьте меня тут! — рявкнул я ему в ответ, но адепты снова подхватили меня и потащили к центральной двери вокзала, а потом, не церемонясь, впихнули внутрь и захлопнули за моей спиной дверь.

И только когда я оказался в пустынном здании, у широкой лестницы, ведущей к билетным кассам и залу ожидания, понял, в чём дело.

Меня окликнул знакомый голос:

— Эй, мистер-мать-твою-Ринг! Паршиво выглядишь, приятель.

Я поднял голову и увидел долговязую фигуру парня в грязном бежевом костюме.

Стоя на верхней ступени лестницы, щурясь и сложив руки на груди, на меня смотрел Питер Соло.

* * *

Он медленно начал спускаться по ступеням.

В руке у него не было оружия, зато весь его вид кричал, что кодо в нём немерено, что его тело пышет силой и мощью, а я на фоне его величия — ничтожество.

Этот говнюк отлично понимал, что я слаб, как никогда, что я истратил всю свою силу на борьбу со стеной, что у меня перебита кость ноги, и теперь я не способен не то, что оказать сопротивление, а даже элементарно сделать шаг самостоятельно.

И что-то в блеклых глазах Питера заставило меня замереть в напряжении.

Ненависть. Злоба. И что-то ещё…

Что-то важное.

Он не просто хотел меня прикончить, пока в хаосе сражения всем на меня плевать, он хотел сделать что-то ещё, и это намерение читалось на его довольной роже.

Питер выставил руки перед собой ладонями вверх, и меня подняло в воздух, сковав гравитационным эргом по рукам и ногам. Получив общую родовую силу, Питер справлялся с эргом на высочайшем уровне и без особого напряжения. Он швырнул меня в смотровую витрину между холлом и залом ожидания с такой силой, что я, проломив стекло, пролетел ещё метров пятнадцать над рядами сидений, пока меня не остановила боковая стена.

Сильный удар на пару секунд вышиб из меня сознание.

Изрезанный осколками и истекающий кровью, я завалился на пол у брошенных билетных касс пустого вокзала…

Питер появился рядом почти сразу.

Под его подошвами захрустели стёкла, он склонился надо мной и произнёс:

— Кажется, все о тебе забыли, Адепт Возмездия. И знаешь, почему? Всем на тебя плевать. Ты их освободил, и теперь они разбегаются, как крысы. А ты думал, они будут носить тебя на руках, да?.. — Он схватил меня за майку и потянул вверх, заставляя снова встать на здоровую ногу. Впечатал меня спиной в стену и, глядя в глаза, спросил: — Чего же ты не применяешь своё хвалёное кодо, чёрный волхв? Ой… кажется, его у тебя нет. Какая жалость… Зато есть кое-что другое, правда? Кое-что очень ценное. — Питер улыбнулся и уточнил, прищурившись: — Сам отдашь, или силой забрать?

Я мрачно оглядел его вспотевшую рожу.

— Ну попробуй… забери.

— А что ты мне сделаешь? — усмехнулся Питер. — Ты же ни на что не годен…

Я коротко размахнулся левой и ударил его в район носа. Правда, из-за отсутствия опоры удар вышел несильным.

Питер отшатнулся, с яростью посмотрел на меня. Потом сплюнул под ноги, снова шагнул ко мне и обхватил за затылок, резко вдавив мой лоб себе в плечо.

— А я ведь хотел по-хорошему, — процедил он, — но с таким ублюдком, как ты, получается только по-плохому…

Его здоровенный кулак угодил мне точно в солнечное сплетение. Одной рукой Питер держал меня за затылок, не давая упасть, а вторую вколачивал мне в живот. Методично, неторопливо и с каждым ударом всё сильнее.

Вколачивал и вколачивал.

Не сдержавшись, я закашлялся, забрызгав кровью лацкан его бежевого пиджака. А Питер в это время шептал мне на ухо, впиваясь в затылок пальцами:

— Это ты подослал ту смазливую дебютантку, да, мистер Ринг? Это ты её под меня подложил, а, сраный ты козёл? Твоя девка меня руной усыпила, и я не попал на Совет, не получил Печать, позволил всей этой хрени случиться… — Он отпустил мой затылок, размахнулся и ударил меня в челюсть так, что помутилось в глазах. Я снова отпрянул к стене, а Питер добавил: — Ну ничего, мистер Ринг, я заберу Печать по-другому. Тебе, хитрый говнюк, она всё равно не достанется. Кому угодно, но только не в твои поганые руки, понял?..

Он принялся хлопать меня по карманам брюк, и как только нащупал перстень, сыто оскалился. Его глаза блеснули, и он быстро сунул руку мне в карман и достал Печать. Сжал её в кулаке.

Я поднял на Питера глаза и прохрипел:

— Ты, правда, надеешься, что я тебе её отдам?

— Ты уже отдал, придурок, — усмехнулся Питер.

Я тоже усмехнулся… и резко подсёк его раненой ступнёй, роняя на пол.

Онемевшая часть ноги тут же дала о себе знать, пронзив скелет острой болью до самого позвоночника. Всем нутром я ощутил, как осколки берцовой кости проскребли друг о друга.

Господи… Матерь Божья…

В сознании помутилось от адской боли.

Но Печать Питер Соло всё равно не получит, я скорее удавлю гада голыми руками.

С воплем я завалился на него сверху, практически вслепую нащупал его кадык и сдавил так, что Питер захрипел. Другой рукой я обхватил его за запястье и принялся колотить о пол, выбивая из кулака перстень.

Питер откинул меня почти сразу, применив гравитационный эрг.

Я упал на бок, опять ударившись в стену, но Печать из руки Питера всё же успел вышибить. Та скользнула по полу и, звякнув, замерла в куче стеклянных осколков.

Питер бросил на неё отчаянный взгляд, вскочил и с размаху всадил ногу мне в живот.

— А это тебе напоследок, мистер Ринг, — добавил он, снова сплюнув на пол. — Убить я тебя не смогу, грёбанный ты чёрный волхв… зато покалечить — запросто. Ты возомнил себя мессией, урод? Спасителем адептов? Хотя… не-е-ет, только не ты. Я уверен, что и стену ты разрушил лишь потому, что тебе самому это понадобилось. Такие сволочи преследуют только собственные цели… только свои собственные. Тебе позарез надо было покинуть Ронстад, и ты сделал для этого всё возможное, правда же? А?..

Он двинул подошвой туфли мне прямо по лицу.

Его ненависть затмила даже жажду власти. Печать продолжала лежать в куче осколков, а Питер никак не мог остановиться. Он опять занёс ногу, чтобы впечатать в меня подошву туфли ещё раз.

Ничего уже не видя за кровавой пеленой, я перевернулся на спину и здоровой ногой ударил Питера в голень. В этот удар я вложил всю оставшуюся мышечную силу.

Питер не сдержал стона, отпрянул от меня и разозлился ещё больше.

— Ну всё, мистер Ринг. Заказывай себе катафалк, тварь, — выдавил он. — Ты меня вывел. Хватит бить тебя по-простому. Настало время кодо.

Он шумно вдохнул носом, после чего меня рывком стянуло с пола и снова подняло в воздух, только на этот раз под самый купол потолка. Я завис метрах в тридцати над полом.

Одним движением руки Питер собрал осколки разбитой оконной витрины, сгрёб их в кучу точно подо мной и мутировал всю стеклянную массу в шипы, длинные, острые, толщиной с черенок от метлы. Если на такие напорешься, мало точно не покажется.

— Знаешь, мистер Ринг, мне недавно рассказали, как ты убил Эдуарда Зиварда, — сообщил Питер, задрав голову и глядя на меня снизу вверх. — Оказывается, ты пригвоздил беднягу к стене стеклянными штырями, и он истёк кровью. Не жалко его было, а? Может, повторить эту штуку с тобой?..

Я посмотрел на него, тихо переводя дыхание.

Да, сейчас я был обычным человеком, и Питер Соло мог делать со мной всё, что взбредёт в его дурную башку. Забавно, как он сетовал, что не способен меня убить. Знал бы он, что глубоко ошибается. Я всеми силами избегал смерти от руки Ребекки, а теперь меня лишает жизни какой-то придурок с манией величия…

— Питер! — прокричали сбоку, со стороны холла.

Голову повернуть я не мог — её крепко держал гравитационный эрг, но женский голос показался мне знакомым.

— Ты очень вовремя, — ответил кому-то Питер.

Одними глазами я проследил, куда он смотрит. К нему подошли ближе, и я наконец разглядел незваного гостя. Худая девушка с кудрявыми рыжими волосами.

Это была Терри Соло, и на ладони у неё лежал перстень.

— Ну и кто из вас его обронил, мальчики? — спросила она, усмехнувшись.

— Это моё, — сказал ей Питер. — Подержи пока у себя.

Терри посмотрела на меня долгим изучающим взглядом, потом — на брата, затем — опять на меня.

— За что ты так его ненавидишь, Питер?

Тот нахмурился.

— Вот сейчас ты лезешь не в своё дело. Ты, кстати, сама говорила, что он тебе не нравится.

— Говорила, — кивнула Терри.

Питер передёрнул плечами.

— Ну так не мешай, значит. Отойди, чтобы кровью не забрызгало.

Терри, казалось, нисколько не удивилась. Она перевела спокойный взгляд на брата и спросила:

— Зачем столько хлопот, Питер? Можно убить его проще, ты не хочешь об этом поразмыслить?..

* * *

Фраза у неё вышла какая-то корявая…

Но, похоже, это девушку нисколько не смутило. Она подошла к Питеру и неожиданно погладила его по голове.

— Ты так не считаешь? А, Питер? Наверное, нужно об этом подумать?

— Уйди, Терри… — начал он с раздражением, но Терри продолжала гладить его по голове, как маленького.

— Это странно, Питер… всё, что ты делаешь, очень странно… не надо этого делать… Питер, ты слышишь? Питер? Ты мой брат, и я не желаю тебе зла, но всё, что ты делаешь, неправильно… неправильно… и ты должен об этом подумать.

Её глаза вспыхнули белым.

Она продолжала гладить Питера по голове и бормотать:

— Тебе надо об этом подумать, обязательно надо подумать. — Терри указала на сиденье у билетной кассы. — Вот здесь, Питер. Тебе нужно подумать об этом вот здесь. Здесь удобно, тебе никто не помешает.

Её брат нахмурился и уточнил, косясь на сиденье:

— Считаешь, тут мне будет удобно об этом подумать?..

— Конечно, — кивнула Терри.

Питер кивнул ей в ответ, повернулся ко мне спиной и послушно прошёл к сиденью у кассы. Уселся в него и задумался, глядя в одну точку у ног.

И как только он это сделал, его эрг иссяк… и я полетел прямо на иглы.

Уже у самого пола меня отшибло в сторону, и я завалился на спину. Терри успела применить гравитационный эрг.

Девушка подбежала ко мне, обхватила за плечи и прошептала:

— Ты как, Рэй?

Я посмотрел на неё и выдавил хрипло:

— А по мне не видно? — Потом покосился на задумавшегося Питера. — И что с ним?

Терри с тревогой и виной посмотрела на брата.

— Этот приём называется Туман. Он длится минут пятнадцать и действует только на тех, кто доверился ментальному чтецу. Когда Питер придёт в себя, он вспомнит, что я сделала, и изгонит меня из семьи. Как патриций он имеет на это полное право.

На это я ничего не ответил. Если честно, на несколько нервных и долгих секунд я искренне поверил, что Терри готова меня предать. Да и мелькнула мысль прикончить Питера прямо тут, пока он в конце концов не прикончил меня…

Девушка помогла мне подняться, навалила на себя и потянула в сторону выхода из здания вокзала, но я не двинулся с места.

— Печать, — попросил я сначала и протянул руку.

— Не доверяешь? — нахмурилась Терри.

— Печать должна быть у меня, — уклонился я от прямого ответа.

Девушка вложила мне в руку перстень, я тут же спрятал его в карман и только после этого поковылял к выходу. При этом двигался очень медленно, на левую ногу наступал осторожно и почти её не ощущал.

— Господи, Рэй, — пробормотала Терри на ходу, — бывает хоть день, когда ты…

— …не залезаю в дерьмо? Уже не припомню, — усмехнулся я, но сразу же посерьёзнел. — А где остальные?

— У Хлои закончилось действие духов, и ей пришлось спрятаться в одном из автокэбов, на стоянке у вокзала. С ней Дженни, внучка Бена Баума. Это она увидела, как тебя в здание вокзала впихнули. Если бы не Дженни, никто бы не заметил…

Я молча кивнул, в мыслях усмехнувшись странному круговороту спасений. Сначала я спас Дженни из огня трактира, а потом она почти сразу отплатила мне той же монетой.

Не дождавшись от меня ответа, Терри продолжила:

— Клифа, Дарта и Пьера после обстрела стены я не видела. Джо побежала со всеми, когда стена рухнула, как и близнецы Баумы. Я не смогла их удержать… Ты не волнуйся, они вернутся. Тебе бы теперь кодо возродить…

— В прошлый раз Хлоя потратила на это три недели и вводила меня в кому. Сейчас у меня нет ни времени, ни возможности валяться овощем. Придётся выживать без кодо и запастись оружием.

— Мы что-нибудь придумаем, Рэй, что-нибудь обязательно придумаем… Вот вернётся Клиф Хинниган и точно предложит суперидею, вот увидишь… он парень умный…

Она говорила мне про Хиннигана и кодо что-то ещё, но я её уже не слушал.

Мы наконец вышли из здания вокзала, и я окинул взглядом округу.

Привокзальная площадь была завалена трупами. Канонады выстрелов эхом гремели в небе, ночь озарялась вспышками. Там, за брешью стены, продолжалась атака адептов на армию Лэнсома. Всего лишь одну из его армий, её ничтожную часть.

И кто конкретно сейчас побеждал в этой стычке, пока оставалось неясным…

Глава 1.2

— Мне надо туда. — Я кивнул в сторону разрушенной стены, за которой гремели выстрелы, кричали люди, и кипела битва.

Терри остановилась.

Вместе с ней пришлось остановиться и мне, потому что девушка практически тащила меня на себе, навалив на плечо.

— Ты сошёл с ума, — отрезала она. — Как ты туда пойдёшь? Ты ходить не в состоянии. В тебе нет кодо, у тебя даже оружия нет…

Я бегло оглядел мёртвых адептов, которыми была завалена площадь, наклонился и выдернул из одеревеневших рук одного из парней охотничье ружьё. Переломил его и проверил — в обоих стволах находились патроны (бедняга даже не успел выстрелить перед тем, как был убит).

Затем я осмотрел стоянку у вокзала с рядами припаркованных автокэбов и негромко спросил:

— В котором из них Хлоя?

Терри ткнула меня в бок.

— Ты всегда такой дурной, Рэй? Думаешь, если она рунный фортис, то способна за секунду тебя вылечить?

— Это её работа, — бросил я и потянул девушку к парковке.

Если честно, меня напрягала собственная беспомощность и зависимость от Терри, да и от Хлои тоже. Хотелось поскорее избавиться от своего подневольного положения.

Заметив моё нетерпение, Терри вздохнула и махнула рукой в сторону чёрного автокэба, что стоял позади всех, у самой арки, ведущей на первую платформу вокзала.

— Хлоя очень испугалась, когда действие её духов закончилось, — на ходу сообщила мне Терри. — Она собиралась их опять на себя налить, но я её отговорила. Жидкость надо экономить, а она готова на себя её всю вылить. Когда духи закончатся, что ей светит?..

На этот вопрос у меня ответа не было (точнее, был, но озвучивать его не очень-то хотелось).

Когда до автокэба оставалось метров десять, пассажирская дверь машины распахнулась, и из салона выскочила Дженни. Сажи и слёз на её лице уже не было, забрызганное кровью платье сменили странного вида сарафан и накинутый поверх него чёрный военный камзол.

То ли всхлипнув, то ли вздохнув, девчонка кинулась мне навстречу.

— Мистер Р-рэй! Живой! — Она подскочила ко мне и подставила хрупкое плечо под мою правую руку, помогая Терри вести меня к автокэбу, но больше, конечно, мешала.

От её порывистых движений боль в простреленном плече разгорелась с новой силой.

— Сейчас, сейчас, мистер Рэй, — забормотала Дженни. — Хлоя вас вылечит, будете как новенький… вот увидите… только она очень просила, чтобы я вас не пускала к ней без обработки. Она несколько раз просила… строго-настрого приказала вас сначала обработать…

Наконец мы добрели до автокэба, и я грузно навалился локтем на капот.

Дженни вынула из кармана камзола уже знакомый мне серебристый портсигар с выгравированной буквой «А». Отщёлкнула крышку и достала пузырёк. Откупорила его, намочила духами указательный палец и серьёзно посмотрела на меня. Посмотрела по-взрослому. Настолько понимающе и пронизывающе, что меня пробрала дрожь.

— В чём дело, Дженни? — нахмурился я.

Девчонка подошла ближе и, встав на цыпочки, протянула руку к моему лицу.

— Мистер Рэй… — начала она и тут же замялась. Заглянула мне в глаза, потом быстрым движением мазнула пальцем над моей верхней губой и наконец решилась продолжить: — Вы ведь найдёте Хью и Норманна? Они убежали со всеми за стену. Я просила их не уходить, но кто бы меня слушал. Они сказали, что за дедушку пойдут мстить всему Лэнсому… а я сказала, что пусть лучше вы отомстите. Правда же? У вас же лучше получится, чем у них, да? Вы же найдёте их? Вот Хлоя вас вылечит… и вы их найдёте?

Она не сводила с меня пронзительных и полных надежды глаз, и мне пришлось ответить:

— Найду.

Дженни заметно успокоилась, будто моё обещание гарантировало, что её братья найдутся живыми, хотя это, скорее всего, окажется не так. В месиве битвы затоптать двух мелких пацанов проще простого. Их сами же адепты под ногами могут не заметить, да и шальные пули никто не отменял.

— Теперь можете пройти к Хлое, — разрешила Дженни с серьёзным видом, будто допускала меня к самому императору, и распахнула дверь автокэба.

Терри помогла мне доковылять до двери, и я, чуть наклонившись, вгляделся во мрак салона. Оттуда на меня смотрела Хлоя. И волны тревоги, исходившие от неё лавиной, чувствовались даже на расстоянии.

Я еле влез в салон вместе с ружьём, ощущая себя переломанной деревяшкой, и уселся на сиденье напротив медсестры. Терри захлопнула за мной дверь, и в салоне повисло молчание. Лишь грохот выстрелов в отдалении напоминал о том, что в этот самый момент совсем рядом с нами идёт бой.

Оглядев меня с ног до головы и сделав однозначно печальные выводы о моём здоровье, Хлоя заговорила первой:

— Рэй, я постараюсь сделать всё возможное, но чуда не жди.

— Тогда делай, а не болтай, — ответил я, скрипнув от боли зубами. — У тебя есть пятнадцать минут…

Ничего больше не объясняя, я задрал штанину на левой ноге, демонстрируя Хлое перебитую лодыжку. Сам туда не смотрел — мне хватило того, что читалось на лице медсестры, когда она увидела рану.

Девушка приложила ладонь к губам, потом перевела отчаянный взгляд на меня, затем опять — на ногу.

— Господи, Рэй… какие пятнадцать минут, ты что…

— Теперь уже четырнадцать.

Моя бесцеремонность сработала отрезвляюще — Хлоя мгновенно собралась.

Она кивнула сама себе и нарисовала в воздухе сразу две разных лечебных руны. Я узнал рисунки: одна руна обезболивала, а вторая сращивала костные ткани.

— Нет, — покачал я головой. — Давай обойдёмся без обезболивания. Рисуй ещё одну руну для сращивания костей. Мне надо быстрее восстановить ногу.

— Но Рэй! — возмутилась Хлоя. — Тебе будет очень больно, и ты…

— Я потреплю, — перебил я её. — У тебя тринадцать минут.

Медсестра прищурилась, и по её глазам я понял, что с этой самой секунды она отбрасывает жалость и сочувствие.

— Ляг на сиденье и вытяни ногу, — приказал она быстро.

Я тут же подчинился, добавив напоследок:

— Делай всё, что хочешь, Хлоя, но верни мне способность ходить нормально.

Девушка привстала, склонилась надо мной и выдернула ружьё из моей руки. Бросила его на другое сиденье и твёрдо произнесла:

— Если хочешь быстро, то терпи. Нужно, чтобы ты был в сознании. Вообще-то, рунная медицина запрещает подобные методы, но раз так надо… Я буду рисовать руны прямо на раздробленной кости, а это очень…

— Рисуй, мать твою! — не выдержал я.

Хлоя уселась рядом и положила мою раненую ногу себе на колени. Затем сняла с неё туфлю и стянула носок, задрала штанину до самого колена. Сурово на меня посмотрела и добавила:

— Не учи меня делать мою работу, Рэй. Будь ты хоть трижды моим хозяином, я сделаю так, как надо, а не так, как говорит мне человек, далёкий от рунной медицины.

— Хорошо-хорошо… только давай быстрее, Хлоя-а-а-а…

Это были последние адекватные слова, что я произнёс перед тем, как заорать чистейшим матом и вцепиться в сиденье — Хлоя обхватила мою раздробленную лодыжку мерцающей ладонью и сжала пальцы.

Бог мой, эту боль не передать словами… только воплем…

Нещадная инквизиторская пытка.

Через какое-то время, когда я заставил себя сжать челюсти, чтобы заткнуться, медсестра задействовала вторую ладонь… и адская боль усилилась вдвое.

В глазах вспыхнули белые огни, и из меня снова посыпались ругательства. Я с трудом подавил в себе желание отпихнуть Хлою подальше, лишь бы она перестала делать то, что делала, и зажмурился, скребя сиденье ногтями.

— Ещё чуть-чуть… ещё… терпи… — услышал я бормотанье Хлои. — Только не теряй сознание… ещё чуть-чуть…

Весь залитый потом и уже мало что соображающий, я громко засопел, приподнял голову и покосился на девушку.

Хлоя, красная от напряжения, сжимала мою щиколотку ладонями и светилась татуировками, вокруг неё мерцали руны, штук пять, но точно я не успел посчитать — чёртово сознание всё-таки не выдержало и померкло. Я уронил затылок на кожаное сиденье автокэба и отключился…

* * *

Не знаю, через какое время я пришёл в себя. Глаза открылись сами собой, и я уставился в потолок салона, не сразу сообразив, где нахожусь. Звуки далёких выстрелов вернули меня в реальность, всколыхнув память, и напомнили о том, что идёт бой.

— Двенадцать минут, — послышался тихий голос Хлои.

— Чего? — хрипло выдавил я, приподнялся на локтях и уставился на медсестру.

Она продолжала сидеть, держа мою левую ногу у себя на коленях. Её лоб вспотел настолько, что чёлка намокла и прилипла к коже. Девушка медленно водила ладонью по моей ноге, прикасаясь подушечками пальцев от щиколотки до колена и обратно. Боли я не ощущал, лишь пульсирующее тепло.

— Двенадцать минут, — повторила Хлоя. И добавила с усталым выдохом: — Я успела восстановить кости за двенадцать минут. Успела. Но, Рэй… в другой раз мне проще будет тебя убить, чем выполнять твои невыполнимые задания…

Я снова посмотрел в потолок.

— Ты не можешь меня убить, я твой хозяин.

— Но это не уменьшает моего желания порой тебя прикончить. — Хлоя перестала гладить мою ногу и спихнула её со своих колен, как что-то мерзкое и ненужное. — Можешь проверить результат. И если я второпях срастила кости неправильно, то не обижайся. Ты требовал чуда, а чудеса по заказу не происходят.

Я медленно сел и опустил обе ноги на пол. Вытянул левую ногу вперёд, повёл ступнёй… и, конечно, сделал невозмутимый вид, будто всё это мелочи, но про себя уже в который раз признал, что Хлоя умеет делать свою работу на высоком уровне.

Нога была совершенно здоровой… чёрт возьми… совершенно здоровой…

Медсестра не ждала от меня благодарности. Она устало откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

— На процедуру сращивания я отдала больше половины своего кодо, Рэй, — призналась она. — Ты можешь поберечься хотя бы немного и не лезть в самое пекло? Если ты не бережёшь самого себя, то побереги хотя бы мой труд. Потому что если ты опять притащишься ко мне сегодня с чем-нибудь подобным, у меня не хватит сил тебе помочь.

И пока она это произносила, я уже успел обуться. Потом повернулся к Хлое и спросил:

— Сколько тебе нужно времени, чтобы восстановить моё кодо? Без комы и желательно побыстрее.

Хлоя открыла глаза и покосилась на меня, зло прищурив глаза:

— Желательно побыстрее?.. Ты сам себя слышишь, Рэй? Полностью утраченное кодо восстанавливать очень тяжело. А если без введения в кому, то ещё и долго. Тебе вообще известно значение слова «долго»? Я говорю о паре месяцев… это минимум…

— У нас нет пары месяцев, — нахмурился я. — Пары недель тебе хватит?

Девушка снова прикрыла глаза и прошептала:

— Рэй Питон, как же ты невыносим…

— Хватит или нет?

— Нет! — отрезала Хлоя, распахнув глаза и одарив меня таким взглядом, будто мысленно резала на мелкие кусочки.

— Придумай что-нибудь. Ты должна восстановить моё кодо за две недели. — Я взял ружьё, валяющееся на втором сиденье, и обернулся на медсестру. — Сама понимаешь, пули меня не защитят. Мне позарез нужно кодо, и надежда только на тебя.

Хлоя глянула на ружьё в моих руках и ответила:

— Есть один метод. Правда я такое никогда не делала… — Она смолкла и опустила глаза.

— Ну и какой? Ты можешь говорить быстрее? Я тороплюсь.

— Ты вечно торопишься, Рэй, — бросила Хлоя.

В её глазах мелькнул прежний страх передо мной (а я уж думал, что она перестала меня бояться).

— Можно попробовать восстанавливать кодо частями… во сне, — сказала она сдавленным голосом. — Я читала, что полевые медсёстры делали так во время Великой родовой битвы. Когда боец спит, медсестра восстанавливает ему кодо с помощью сонной руны, усиливая эффект погружения в сон. Это немного похоже на кому. Только там есть один нюанс…

Она хотела что-то добавить, кажется, что-то важное, но почему-то промолчала, а я не стал ничего уточнять: мне сейчас было не до этого.

— Ну вот и отлично, — ответил я. — Значит, сегодня же попробуем.

Хлоя нахмурилась.

— Думаешь, сегодня мы всё-таки останемся живы и увидим рассвет?

— Увидим. — Я протянул ей ружьё. — Разберёшься, как пользоваться?

Она замешкалась на пару секунд, но оружие всё же взяла.

— Разберусь. — Потом скользнула взглядом по моему телу. — Рэй, ты весь изранен. Твоё плечо… и та рана на спине… я запечатала их временно. Скоро кровотечение снова откроется.

Я отвернулся в окно и вгляделся в уличную темень, мельтешение людей на привокзальной площади и вспышки, озаряющие ночь, и опять повернулся к Хлое.

— Не выходи из машины. Отстреливайся прямо отсюда, если придётся… Используй атакующие руны. Все, какие существуют. Духи трать в самом крайнем случае, их надо экономить. Я оставлю с тобой Терри. Потом за вами вернусь.

— Рэй… — прошептала Хлоя и прикусила губу.

Не глядя на неё больше, я распахнул дверь и вылез из автокэба уже на здоровых ногах. Хлоя опять сделала для меня почти невозможное…

* * *

У автокэба меня остановила Терри.

Она всё это время внимательно наблюдала за мной и Хлоей через боковое окно машины, а теперь косилась на мою левую ногу, явно не совсем веря собственным глазам.

Дженни стояла рядом с Терри, а в её руке к своему удивлению я заметил револьвер. Она держала его за ствол и протягивала оружие рукоятью ко мне.

— Это вам, мистер Рэй. Я подобрала его вон там. — Девчонка ткнула пальцем в сторону площади, где лежали попавшие под пули адепты. — Им оружие уже не нужно, а вам нужно… чтобы найти Хью и Норманна, — добавила она.

Я забрал у неё револьвер (проверил барабан — полный) и сунул его сзади за ремень брюк. Обернулся на Терри.

— Отвечаешь за них обеих. Если что, уезжайте на автокэбе. Водить умеешь?

— Умею, — кивнула Терри.

— Отлично. — Я бросил на автокэб последний взгляд, запоминая вид и номер машины, и поспешил в сторону стены.

На ходу прихватил ещё и винтовку, валяющуюся на тротуаре, рядом с чернеющей лужей крови, проверил барабан и направился за стены Ронстада.

Теперь, лишившись кодо, мне придётся существенно поменять тактику боя. Похоже, настало время вспомнить, что когда-то я был обычным уличным парнем.

По оплавленным останкам камней и металла я вошёл в брешь стены, держа наготове винтовку. С идиотским воплем, как другие, в бой я не рвался — шёл и цепко оглядывал периметр, открывающийся моему взору, держался у левой стороны стены, неторопливо перешагивал убитых и раненых адептов.

А их было много.

Я ступал по погосту.

Проход был завален десятками трупов и залит кровью. Мужчины, женщины, подростки, старики… Отовсюду неслись стоны и хрипы, призывы о помощи, шёпот и всхлипывания. Пахло пеплом, порохом, обожжённой плотью и влагой, а с внешней стороны стены жаркий ветер нёс крики и запахи взрытой почвы и гари.

Я же поймал себя на мысли, что избегаю смотреть на мёртвых, боясь увидеть знакомые лица…

Наконец я вышел за границу Ронстада.

Там было светло, как днём.

Округу освещали объятые пламенем машины, вспышки выстрелов и энергия кодо. Всё смешалось в горниле битвы, воздух плавился, дымился, трещал и искрился. Сверкали руны, пылали потоки стихий, мерцали щитовые эрги, вихрями по толпе носились демонические силы призыва.

И теперь я точно мог сказать, что адепты побеждали.

Да, этот маленький бой они выдержали.

Короткий обстрел заставил меня отпрянуть назад. Несколько пуль чиркнули по камням стены, выбив искры рядом с моим лицом. Стреляли с левого фланга, со стороны группы военных автокэбов, единственных, что ещё уцелели. Пять машин стояли полукругом, и солдаты, открыв люки в крышах, палили оттуда практически сплошняком. Между автокэбами торчал ствол самоходной гаубицы. Орудие громыхало и изрыгало в толпу адептов огромные плевки картечи.

Именно это пока и спасало оставшуюся группу лэнсомских военных. Адепты не могли подойти к ним на близкое расстояние, а солдаты вражеской армии своей свинцовой атакой разом выводили из строя десятки человек.

Я ещё раз бегло оглядел поле боя и заметил красное платье Ли Сильвер.

Директор школы, охваченная вихрями боевого Шёпота, дралась сразу с тремя пехотинцами. Я рванул к ней и, добежав на расстояние метров тридцати, остановился. Расставил ноги шире, вскинул винтовку и прицелился…

Первая пуля угодила солдату точно в голову, а вот второй парень постоянно уходил с линии прицела. Не хотелось тратить пули впустую, поэтому я перевёл ствол винтовки на третьего и снял его выстрелом в грудь.

У оставшегося в живых солдата не было шансов.

Сильвер резанула его когтями по горлу и, когда тот упал, обернулась. Увидев меня, она перевела дыхание и прищурилась, понимая, что я не просто так вмешался в её бой.

Мимо меня снова просвистели пули, и теперь стреляли уже целенаправленно. Со стороны всё тех же пяти военных машин Лэнсома. Пришлось упасть на землю и вместе с винтовкой закатиться в изрытую снарядами яму.

Через пару секунд рядом вспыхнуло голубоватое мерцанье — Сильвер использовала щит, а летящие пули отшвырнула кинетическим эргом.

Я поднял голову, прокричав:

— Док! Прикройте! Уберём тех тварей! — И указал взглядом на группу автокэбов.

Но тут одна из военных машин неожиданно зашлась пламенем.

Оттуда раздались крики, и по мне сразу перестали стрелять. Вскочив, я понёсся туда же, за мной устремилась Сильвер.

Метров за двадцать до места я увидел, что один из адептов — совершенно один — отчаянно сражается со всей группой военных, атаковав их с тыла. Охваченный духом Горящего Ягуара, он посылал во врага настолько огромные потоки огня, что казалось, сам вот-вот вспыхнет.

Дарт Орриван…

Его стремительную огненную атаку сложно было не узнать.

Я остановился, быстро вскинул винтовку и начал снимать солдат, высунувшихся из люков, одного за другим. Сильвер понеслась Дарту на помощь, на ходу создавая новые потоки вихрей. К ней присоединились ещё двое адептов со стихиями…

Минут через пять от последней группы военных Лэнсома остались только горящие остовы машин, безжизненная гаубица и десяток трупов.

Бросив бесполезную винтовку, я вытянул из-за ремня револьвер. Сильвер в это время уже помогала раненым, а Дарт стоял истуканом возле полыхающих машин. Он, похоже, никак не мог отойти после атаки: его тело пестрело огненными всполохами, бугрилось мышцами, кулаки тлели россыпью углей.

Парень замер и, как заворожённый, смотрел на объятые пламенем автокэбы. Он тяжело, с рыком, дышал, а его мощная грудь высоко поднималась, будто он пробежал марафон.

— Дарт, — сказал я ему, подойдя почти вплотную. Дождался, пока он переведёт на меня взгляд, и спросил: — Узнаёшь?

Судя по отсутствию какой-либо реакции, он меня не узнал, а потом снова уставился на огонь. Дарт находился под властью духа своей стихии и выглядел отрешённым.

Я взвёл курок на револьвере и приставил ствол ко лбу Дарта.

— А так — узнаёшь?

Тот снова посмотрел на меня, правда, уже немного иначе. Прищурился, следом нахмурился, будто что-то вспомнил… и снова уставился на огонь.

— Вот же мать твою, — процедил я.

Отжал курок, убрал оружие и, коротко размахнувшись, двинул Дарту точно в живот.

— А так — узнаёшь?

Вот теперь, кажется, сработало.

Дарт согнулся, с сипом вдохнул и выдохнул. Всполохи огня мгновенно исчезли, его тело приняло обычные размеры, вены на шее перестали быть похожими на натянутые канаты. Кожа потеряла желтизну, и на ней проступили пятна сажи и брызги крови.

— Какого хрена ты творишь, придурок?.. — выдавил Дарт.

Я усмехнулся и хлопнул его плечу.

— Узнал. Но в следующий раз буду бить в лицо, чтобы наверняка выбить из тебя подпаленного кошака.

— Пошёл ты, Рэй… — Дарт кашлянул и наконец выпрямился.

Мы оглядели поле боя, окутанное дымом.

Сражение завершилось. Оно вышло коротким и безжалостным, и это была всего лишь разминка перед тем, как обескровленный Ронстад столкнётся со всей мощью имперского Лэнсома. И случится это уже очень скоро.

— Где Хинниган и Латье? — спросил я у Дарта.

Он мрачно на меня посмотрел и покачал головой.

— Они были у самого выхода, у стены, вместе с группой других адептов… а потом по ним открыли огонь из гаубицы. Больше я их не видел.

— А Джо?

Дарт вытаращился на меня и побледнел.

— Она тоже сюда полезла, что ли?

Я не ответил, хмурясь и заново оглядывая поле боя. Возможно, Джо лежит где-то здесь, мёртвая. Как и близнецы Баумы. Как Клиф Хинниган и Пьер Латье.

Теперь мне предстояла самая тяжёлая задача — обойти и осмотреть убитых…

Глава 2. Рассвет

Робкие лучи показались из-за холмов.

Заскользили по земле, взрытой снарядами и пулями, пахнущей кровью и укрытой человеческими телами. Часть поля у полуразрушенной стены города скрыл от глаз дым тлеющих машин.

Кто-то из женщин простонал, что сегодня — самый страшный день в истории Ронстада, но я был уверен, что это не так. Будут дни страшнее… куда страшнее, чем этот. Свобода не дастся городу одним коротким боем.

— Отыщу семью, — сказал Дарт и, бросив на меня взгляд, полный отчаянной надежды, поспешил к бреши в стене.

Там образовался стихийный полевой госпиталь, если его можно было так назвать. Туда оттаскивали раненых адептов, совсем безнадёжных, клали рядами, наваливали на камни и травянистые кочки, а десятки рунных ведьм (в том числе, из «Красного Капкана») рисовали над стонущими людьми лечебные руны. Конечно, рисовали не так умело, как Хлоя, но старались на пределе сил, отлично понимая, что выживут не все.

Я стёр горячий пот с лица и медленно двинулся по краю поля прошедшей битвы.

Опустив голову, вглядывался в грязные лица убитых. На глаза попадались не только свои, но и лэнсомские солдаты, и их командиры в синих формах тэнов. Если бы хоть одного из них оставили в живых, то можно было его допросить, но допросить оказалось некого — истребили всех. Всю полуторатысячную армию Лэнсома.

Рассвет продолжал серебриться по стенам Ронстада.

Розоватое солнце поднималось выше, ветер гнал пряную осеннюю прохладу с холмов, подхватывал клубы сального дыма и нёс в небо, прозрачное и спокойное, открывая его взору изуродованные тела адептов. И когда я увидел весь масштаб бойни, по спине пронёсся мороз.

Порыв холодного ветра окончательно остудил тело после пережитого жара битвы (хоть я и застал самый её финал) и заставил внутреннее поёжиться. Майка, пропитанная потом, кровью и вонью костров, липла к коже и при каждом шаге бередила мелкие раны и порезы.

Я шёл, охватывая взглядом сразу по нескольку человек. Молодые лица… старые лица… детские лица…

Но пока ни одного знакомого.

Хотя нет.

Одного мужчину я узнал. Это был водитель автокэба, который подвозил меня сегодня ночью до трактира «Адмирал Баум». Мужчина был расстрелян в упор и лежал теперь, раскинув руки в стороны, будто его привязали к невидимому кресту. Я задержал взгляд на его умиротворённом лице и пошёл дальше.

Вместе со мной убитых осматривали ещё с десяток человек. Кто-то узнавал родных и, завывая, кидался прямо на мёртвое тело. Я же продолжал идти, не сбавляя шага и методично оглядывая каждого.

И вот знакомая фигура…

Он лежал ближе к середине поля, среди кочек, обросших травой, у завалившегося на бок сгоревшего автокэба. Лежал на животе, неестественно вывернув голову вбок.

Тощий парень в очках.

— Хинниган… нет же… Хинниган… — прошептал я и рванул к нему.

Добежав до мёртвого парня, я опустился перед ним на колени и перевалил его на спину. Тощий, в очках… но не Хинниган.

Продолжая стоять на коленях, я приложил липкую ладонь ко лбу, выдохнул и опять осмотрел округу.

— Эй… — Кто-то дотронулся до моего плеча.

Я вздрогнул, обернулся и не сразу сообразил, что смотрю на Хиннигана. На, мать его, живого Хиннигана.

На его лице, блестевшем от пота, появилась радость. Грязные губы тронула улыбка.

— Ты не меня ищешь, мистер Ринг? — спросил он.

Я медленно поднялся с колен и выдавил усмешку.

— Вот же зараза. А я уж надеялся, что от тебя избавился.

Хинниган покачал головой.

— Не придумали ещё способа избавиться от Клифа Хиннигана, пока он сам его не придумал.

Мы посмотрели друг на друга, снова усмехнулись и сразу же помрачнели.

— Где остальные? — спросил я. — Мне сказали, что…

— С Пьером всё в порядке. Всю нашу группу от обстрела прикрыл патриций Орриван. А вот его сынуля, придурок по имени Дарт, полез в самое пекло, как обычно…

— А Джо?

Хинниган опустил глаза и пожал плечами.

— Её не видел.

— Надо найти, — сказал я. — Как твои родственники?

— Живы, но в шоке. — Хинниган кивнул на стену. — Просили, чтобы я поблагодарил тебя от всего города… говорили, что такие моменты случаются раз в сотню лет… и что ты крутой, мать твою, перец, раз смог это провернуть…

— А близнецы Баумы?

Хинниган указал в сторону рунных ведьм и раненых.

— В одного из них пара пуль угодила, но он живой. А вот второй даже царапины не получил.

Я посмотрел туда же и наконец отыскал глазами тех, кого обещал найти. В тени стены, прямо на земле, сидел один из парнишек Баумов. Второй лежал рядом, положив голову брату на колени…

— Мистер Ринг! — прокричали с противоположного конца поля.

Я повернул голову и увидел патриция Орривана.

Рядом с ним стояли оба его сына, Дарт и Кристофер, а также пара других адептов. Одежда патриция была забрызгана кровью, но, похоже, серьёзных ран он не получил.

— Теодор Ринг! — снова позвал Орриван.

Он приобнял сыновей за плечи, потом что-то им сказал, и те поспешили в сторону бреши в стене. Сам же патриций позвал с собой помощников и уверенным шагом направился ко мне, на ходу не сводя с меня глаз.

Было в его взгляде что-то странное: требовательное и пронзительное. Он, как и Питер Соло, чего-то от меня очень хотел. Неужели тоже видел Печать? Или знал точно, что она у меня?.. В любом случае он мог не надеяться: он её не получит, пока я не разберусь со всеми пятью перстнями.

Орриван подошёл ближе и протянул мне крупную загорелую руку.

— Теодор, — глухо произнёс он, — вы сделали невозможное. Вы это понимаете?

Я уронил взгляд на его ладонь, прищурился и пожал её.

— Если я это сделал, значит, это было возможно, патриций.

Орриван крепче стиснул мою руку.

— Вы готовы продолжить борьбу, мистер Ринг? — спросил он, и в его глазах сверкнула надежда. — Нам нельзя допустить, чтобы адепты начали разбегаться по Бриттону. Их найдут и истребят поодиночке. Надо, чтобы они объединились, не страшась будущего. Мы сегодня же соберём военный штаб, залатаем оборонительные стены, а вы, мистер Ринг…

— Нет. Меня оставьте в покое. — Я покачал головой и выдернул руку из цепкой и влажной ладони Орривана. — У меня другие планы. Думаю, достаточно того, что я уже сделал для Ронстада, вы так не считаете?

Орриван нахмурился.

— Другие планы? Какие могут быть планы, кроме войны? Вы ведь понимаете, что следующая атака Лэнсома — всего лишь вопрос времени. И вы не можете нас оставить… теперь не можете, мистер Ринг. После того, как вы стали символом свободы для всего Ронстада, вы не можете этого отменить… Адепты верят вам, как никому другому. Ни мне, ни городскому Совету, ни Богу, ни дьяволу. Они верят только вам. И они пришли к стене сегодня, потому что откликнулись на ваш призыв. А теперь вы собираетесь просто взять и уйти?

— Да, именно это я и собираюсь сделать, — отрезал я. — У меня есть свои дела. Я покидаю Ронстад. Дальше сами разбирайтесь…

— Это невозможно! — перебил меня Орриван, повысив голос.

— Вы его не удержите, патриций, — негромко сказал Хинниган.

Орриван покосился на него.

— Это не твоё дело… кто ты там…

— Хинниган, сэр, — отозвался тот.

Патриций его уже не слушал. Он махнул рукой и приказал подручному:

— Уберите его.

Помощник ухватил Хиннигана за плечо и потянул в сторону.

— Эй! Юридически вы не имеете права, я гражданин и житель Ронстада! — возмутился он.

Патриций снова повернулся ко мне, его взгляд стал ещё требовательнее и строже. Орриван прищурился и отчеканил, подняв руку и сжав её в кулак перед моим лицом.

— С этой секунды, мистер Ринг, вы находитесь под надзором городского Совета и военного штаба Ронстада, а это значит, что любые ваши передвижения не просто согласуются лично со мной, они блокируются моим специальным приказом.

Я шагнул назад.

— Вы издеваетесь?

— Нет, не издеваюсь. Это вынужденная мера. Как глава городского Совета, я всего лишь ограничиваю ваши передвижения, Теодор. И не надейтесь, что мой старший сын поможет вам сбежать. Я отстраню его от всех дел. А вы останетесь здесь, хотите вы этого или нет.

— Ну уж нет, патриций… — Я потянулся за револьвером, но мою ладонь за спиной ухватили чьи-то сильные пальцы и заломили руку.

Тело моментально сковало гравитационным эргом, да ещё таким мощным, что хрустнули кости, и боль пронеслась по мышцам.

Вот же сволочи…

Двинуть ногой засранца, подскочившего сзади и так умело меня скрутившего, я не успел. Голосовые связки перестали слушаться, челюсти сжались до скрипа зубов. Ни завопить, ни сказать хоть слово.

Онемев и застыв в одном положении, наклонившись вперёд с заломленной правой рукой, я только шумно дышал и сверлил взглядом хмурое лицо патриция. По его глазам однозначно читалось, что этот паршивый ход он придумал только что. И, готов поспорить, Орриван был не в курсе, что Печать сейчас лежит у меня в кармане. Он явно верил в то, что перстень хранится в надёжных руках одного из участников Совета.

Патриций посмотрел мне за плечо и кивнул тому, кто меня держал.

— Доставьте его в мою резиденцию. Давно хотел увидеть столь статусного человека у себя в гостях. — Он перевёл взгляд на меня и уточнил: — Вы ведь не против у меня погостить, мистер Ринг?

Не в силах шевельнуться, я продолжал смотреть на Орривана и громко сопеть.

Револьвер вынули из-за ремня и бросили на землю. Я не видел, кто стоял у меня за спиной, но с удовольствием отвесил бы говнюку пару хороших ударов… если бы мог двигаться.

Он заставил меня выпрямиться и рывком притянул к себе спиной, крепко держа эргом. Чёрт возьми, без кодо против адептов я был практически бессилен…

— Будьте спокойны, мистер Ринг, вам не причинят вреда, вы для нас слишком ценны, — услышал я голос Софи у самого уха и почувствовал на шее её дыхание.

Так значит, это она меня скрутила…

Вот уж от кого не ожидал.

— Мистер Ринг, — добавила Софи тихо, — я вас провожу до автокэба. Будьте благоразумны, не сопротивляйтесь. Во-первых, в вашем положении это бесполезно. Во-вторых, горожане не должны узнать, что их благословенный имперский защитник лишился кодо. Они всё ещё ждут от вас свершений. Не будем их огорчать. Если они поймут, что сейчас вы слабее каждого из них, то разбегутся от страха, бросив город… вы понимаете?

Я отлично всё понимал, но это ничего для меня не меняло.

Ни одного моего намерения, ни одной задачи, ни единого принятого решения.

На самом деле Питер Соло был прав: я разрушил стену Ронстада только ради собственной цели. Совершенно понятной для меня цели, не приукрашенной пафосом и идиотскими лозунгами о свободе.

Пусть адепты разбираются с этим дерьмом сами.

Для себя же я видел только один исход: ни Ребекка, ни её Хозяин от меня не отвяжутся. Особенно узнав, насколько я сейчас беззащитен. В конце концов, они просто меня уничтожат, заставив переродиться, чего я очень не хочу. Уж лучше существовать в теле Теодора Ринга, чем снова кому-то служить, исчисляя вечность за вечностью…

И пока я не разберусь с Ребеккой и не найду её Хозяина, я так и буду ждать подвоха каждую чёртову минуту. Если он вознамерился получить Печати, он всё равно не оставит попыток вынудить меня вспомнить, куда я их дел.

Вот если бы обойтись без его помощи и вспомнить всё самому, только вряд ли мне это удастся.

Поэтому пока я видел только два пути.

Первый. Найти Хозяина самому, методично отработав каждую Печать из пяти. И второй. Заставить Херефорда перенести Ребекку в другое тело, тем самым освободив её от гнёта, и узнать у неё имя Хозяина. Только была одна загвоздка. Переродившись во второй раз, Ребекка потеряет память, как потерял я, а значит, вряд ли сможет хоть что-то мне подсказать…

К нам подъехал автокэб.

— Прости, Рэй, так надо. — Софи подтолкнула меня в спину.

Она сняла действие эрга, но мою руку не отпустила, лишь перехватила её за локоть. Открыв передо мной дверь, Софи втолкнула меня в салон, а сама уселась рядом.

— Мистер Ринг отправляется к патрицию Орривану, — сказала она водителю, пожилому полноватому мужчине.

Тот кивнул, сдвинул шляпу на затылок и направил машину вдоль стены, заезжая прямо в широкий пролом, часть которого уже успели освободить от тел.

— Какого чёрта, Софи? — прошептал я, со злостью уставившись на неё.

Софи впилась ногтями в мой локоть.

— Только попробуйте выскочить на ходу, мистер Ринг. Не заставляйте меня причинять вам боль. — Она вздохнула и добавила ментальным голосом: — Позволь помочь тебе, Рэй. Раз ты намерен найти все Печати, найди их. Но если ты отправишься в Лэнсом в таком состоянии, то погибнешь. Восстанови хотя бы часть кодо.

— Я и собирался этим заняться, пока вы мне не помешали и не потащили к Орривану домой, — сказал я сквозь зубы.

Софи покачала головой.

— Сейчас это единственное место в Ронстаде, где ты будешь в безопасности.

— Вы серьёзно? — Я чуть не расхохотался ей в лицо, но сдержался и тихо произнёс: — Отпустите меня, Софи… прямо сейчас. Вы ведь хотите помочь мне найти то, что надо найти?

— Хочу, — кивнула она, — поэтому не отпущу.

— Пока я буду отсиживаться у Орривана, мы потеряем время. Кучу времени. — Я покосился на перегородку между водителем и пассажирским салоном и ещё больше понизил голос. — Софи… наши цели схожи… и вы должны наконец сделать выбор. Отпустите меня прямо сейчас. Поверьте, я справлюсь и без кодо. Вы меня знаете… насквозь меня видите. Неужели вы всё ещё сомневаетесь в моих силах?

— Ты очень вёрткий малый, Рэй. Согласна. — Софи склонила голову набок и внимательно на меня посмотрела. — Тогда слушай, что я узнала… слушай внимательно. Бен Баум служил когда-то в Сабасском море, на границе с Зеолом. Именно там он нашёл Печать с вороном, а человек, который продал ему реликвию, обронил тогда странную фразу. «Если вы работаете на коллекционера, то советую попробовать вино из винограда с хэдширских плантаций. Оно столь же дорого, сколь и необычно, потому что сдобрено ядом скорпиона». Именно так он сказал. Слово в слово. И Бен был уверен, что речь шла о Печати. Торговец почему-то решил, что Бен представляет интересы какого-то коллекционера, и очень хотел ему угодить. Ты всё запомнил?

Я кивнул.

Жуткие глаза Софи, ярко-оранжевые, с белыми точками-зрачками и серебристыми ресницами, уставились на меня так пронизывающе, что внутри всё напряглось и затрепетало. Господи, если Софи когда-нибудь узнает, что именно я украл эти чёртовы Печати, которые сейчас сам же собрался искать… проклятье… не хотелось даже додумывать, каким будет её гнев.

Софи прищурила глаза и наклонилась к моему уху.

— Когда ты найдёшь утерянные Печати, принеси их мне. Если не принесёшь, я сама тебя отыщу. Из-под земли достану, можешь не сомневаться… — Она смолкла на пару секунд и снова продолжила, но уже шёпотом: — В правом рукаве моего платья, под манжетой, спрятана одна вещь, мистер Ринг… Это запретные путы, что я всегда ношу с собой на всякий случай. А под левым рукавом хранится дамский пистолет. Тоже на всякий случай… Думаю, именно сейчас наступил тот самый случай.

* * *

Дважды ей повторять не пришлось.

Всё случилось очень быстро.

Одной рукой я обхватил Софи за горло, пригвождая затылком к спинке сиденья, а второй — за запястье. Нашарил незаметный кармашек, в котором лежал моток запретных пут, быстро его вытянул и навязал Софи на обе руки так, чтобы серебристая верёвка задевала кожу, лишая женщину кодо и возможности снять путы.

Под широким рукавом другой руки Софи я нащупал кобуру для пистолета, прикреплённую к предплечью. Вынул оружие и приставил женщине к виску.

Она ещё раз посмотрела мне в глаза, будто обжигала бешеным внутренним огнём. Не отводя от неё взгляда, я взвёл курок и без промедления нажал на спуск.

От грохота выстрела водитель затормозил, но я взвёл курок ещё раз и, сунув руку в окно перегородки, приставил ствол к затылку мужчины.

— Остановишься — застрелю нахрен.

— Господи, помилуй…. Матерь Божья и все святые… — забормотал водитель, вцепившись в руль.

Автокэб дёрнулся несколько раз, чуть не заглох, но продолжил движение.

— Переулок справа. Сворачивай туда, — приказал я.

От ужаса водитель меня не услышал и надавил на газ.

— Направо! — рявкнул я.

Мужчина вздрогнул всем телом, резко затормозил и повернул куда надо.

— Останови вон там, у мусорных баков, — сказал я.

— Конечно, конечно… — выдохнул водитель и снова забормотал: — Матерь Божья и все святые… Господи, помилуй… Господи, помилуй…

Когда машина затормозила, я сильнее ткнул его в затылок стволом.

— Сними пиджак и дай сюда. И шляпу тоже.

Водитель моментально подчинился, скомкал одежду и просунул её в окошко перегородки. Я схватил шляпу, сразу же надев её на голову. Пиджак сунул подмышку и бросил прощальный взгляд на бездыханную Софи. Она лежала, завалившись на бок, с простреленной головой и с путами на руках.

Особых угрызений совести, глядя на неё, я не испытывал. Такой сильный чёрный волхв, как Софи, должна была восстановиться быстро.

Водитель продолжал бормотать просьбы к Господу, опять сжав руль до скрипа.

— Зажмурься и считай до ста, — бросил я ему, выскочил из машины и направился в сторону вокзала, накидывая пиджак и пряча под ним окровавленную майку.

* * *

До привокзальной площади я добирался закоулками.

Старался не попадаться никому на глаза, хотя на меня особо никто не обращал внимания — в городе творился хаос. По улицам сновали автокэбы, толпами мелькали люди, кто-то нёс раненых, кто-то искал родных, а кто-то, найдя, радовался до слёз. Отовсюду доносились крики, стоны, топот ног и гудение клаксонов.

В Ронстаде начинался новый день, сильно отличающийся от других дней. Только меня он уже не касался.

На площадь я вышел со стороны парковки. Той самой, прилегающей вплотную к вокзалу. Я бегло оглядел автокэбы, стоящие рядами у здания… потом оглядел ещё раз… и ещё… Внутри похолодело, когда я понял наконец, что нужного мне автокэба, в котором пряталась Хлоя, на парковке нет.

Нет, чёрт возьми!

Подавив внутреннюю панику, я ещё раз пробежался взглядом по парковке и на углу вокзала заметил знакомую рыжую шевелюру.

Терри Соло.

Она всё ещё была здесь.

Рядом с ней стояли Хинниган и Латье. Хинниган что-то быстро им рассказывал и жестикулировал. Он был напряжён и серьёзен, как и остальные. Они заметили меня, только когда я был уже в нескольких шагах.

Первым меня увидела Терри. Девчонка побледнела и прикусила губу. За её пристальным взглядом проследил Латье.

— Да ладно… неужели? — услышал я его возглас.

Хинниган обернулся. Его реакция была ещё более бурной.

— Рэй! — завопил он. — Я ничего не понял! Что там было? Какого чёрта тебя увезли…

Я выставил кулак, прося его заткнуться. Хинниган смолк в ту же секунду. Сглотнул и уставился на меня, всё ещё ожидая ответа, но вместо ответа я задал вопрос, который волновал меня сейчас больше всего:

— Где Хлоя?

За всех ответила Терри, и по её взгляду несложно было догадаться, что произошло что-то очень-очень дерьмовое.

— Рэй, прости… — Девушка умоляюще на меня посмотрела. — Я не смогла ему помешать. Он отбился от меня и сел за руль… он увёз Хлою вместе с Дженни… он увёз их…

— Кто? Кто увёз?

Губы Терри дрогнули.

— Питер.

Глава 2.2

— Питер сказал, что через час будет ждать тебя там, где твой нос впервые познакомился с кулаком Соло… так и сказал, — тихо сообщила Терри.

Она ждала от меня приступа ярости, но я лишь пристально посмотрел на неё и прищурился.

Внутри всё напряглось, натянулось в струну, однако бешенства или гнева я не ощутил, будто ожидал чего-то подобного… да, наверное, я уже был готов к тому, что Питер устроит мне подлянку, как только очнётся от Тумана, что навела на него сестра.

Единственное, чего я не ожидал, что это коснётся Хлои — а именно она была мне нужна сейчас, как воздух. Хотя вряд ли Питер посмеет её тронуть. Он хочет обменять её на Печать и вполне конкретно дал мне это понять.

Только ни Печати, ни Хлои ублюдок не получит.

Замерев в ожидании реакции, все уставились на меня, а я продолжал смотреть на Терри и щуриться.

— Рэй? — ещё тише произнесла она, тоже не сводя с меня глаз. — Что ты хочешь сделать? Скажи честно… Убить его, да?

— С чего ты взяла? — спросил я.

— Я читаю это в твоих глазах. Они не врут.

— Надо же. А что ещё ты там читаешь?

Терри со странной меланхолией оглядела моё лицо, её зрачки сверкнули белизной, и она вдруг выдала жуткую и неуместную речь.

— Читаю безумную решимость, — прошептала девушка. — Читаю муку, боль и ярость… и тьму… самую мрачную, самую беспросветную… и она скоро вырвется наружу… вся твоя тьма. Ты боишься этого… боишься, что не справишься, не удержишь её. Ты чувствуешь приближение мрака и боишься, как никогда до этого не боялся… самого себя боишься… потому что не знаешь, чего ждать.

От её монотонного шёпота по телу пошёл мороз.

Терри будто препарировала меня у всех на глазах, смотрела в душу и клещами вытаскивала из её засоренных глубин всё самое сокровенное.

— Кажется, ты зачиталась, Терри, — выдавил я.

Хинниган не выдержал растущего напряжения и встал между нами.

— Так, ребятишки, давайте-ка успокоимся и подумаем, что делать с Питером.

Я перевёл на него взгляд.

— С Питером я разберусь сам, а вы найдите Джо. Живую или мёртвую, но найдите её. Кроме нас её некому искать. Через пару часов у стен поставят кордоны, и тогда я уже отсюда не выйду…

— В смысле — не выйду? — уставился на меня Латье. — Ты собираешься покинуть Ронстад? В такое время?

Я нахмурился.

— А что не так? Ты тоже считаешь, что я не имею права уйти и заняться своими делами?

Хинниган толкнул меня в плечо.

— Какие у тебя могут быть дела, Рэй? Ты не можешь уйти. Все адепты, все до единого, готовы встать за твоей спиной, если ты поведёшь их в бой. — Он охватил взглядом привокзальную площадь. — Посмотри. Они не разбегаются из города только потому, что здесь ты. Они верят, что адепт, который разрушил стену, пойдёт с ними и дальше. Представляешь, что начнётся, когда они узнают, что ты их бросил и сам отсюда сбежал? Они последуют твоему примеру.

— И ты туда же, — покачал я головой. — Я адептам ничего не обещал, только сказал, что выведу их за стены. Я это сделал. Дальше пусть сами.

Хинниган хотел возразить и завалить меня кучей доводов на тему, почему я не прав, но его перебила Терри.

— А куда ты собираешься? — спросила она.

— Для начала в Лэнсом… а там посмотрим.

Все трое переглянулись, но промолчали, явно посчитав меня психом, которого уже не вылечить. Никто даже не спросил, зачем мне нужно в самый тыл врага и почему так срочно.

Я посмотрел на Терри, потом на Хиннигана и Латье, и ещё раз повторил:

— Отыщите Джо, а я разберусь с Питером и найду вас через пару часов. Будьте где-нибудь поблизости с площадью.

— Рэй, ты рехнулся? Совсем сдурел, да? — Хинниган постучал костяшками кулака себе по макушке. — Питер сейчас силён как никогда, он в разы сильнее, чем ты… в тебе нет кодо! Надо всё хорошенько обдумать, а не бросаться на быка, вооружившись вилкой.

— Ну, знаешь… тут смотря какая вилка, — ответил я.

— В заднице у тебя вилка, придурок! Хоть бы раз вытащил её оттуда!

Ничего больше не отвечая Хиннигану, раскрасневшемуся от негодования, я развернулся и отправился в тот же закоулок, по которому сюда пришёл. Надвинул шляпу на самый лоб и поднял ворот пиджака.

Скорее всего, патрицию Орривану ещё не успели сообщить, что я сбежал, но стоило подстраховаться и лишний раз не маячить лицом.

* * *

У меня имелся вполне конкретный план, и Хинниган, конечно, говорил дело: без подготовки кидаться на Питера Соло с голыми кулаками было бы идиотизмом.

Для начала мой путь лежал до особняка Соло.

Я вышел на улицу, где находился трактир Бена Баума, и торопливо проследовал мимо сгоревшего остова двухэтажного здания. На ходу пришлось вспоминать, по каким улицам и переулкам водитель автокэба вёз меня сюда сегодня ночью, чтобы восстановить в памяти весь маршрут до дома Соло.

Навстречу попадались охваченные ужасом люди, но было в их глазах что-то ещё, кроме страха… и оно выбивало меня из колеи.

Надежда.

В их глазах читалась надежда, и с кем она была связана, я отлично понимал.

Адепты торопились в сторону вокзала, в основном дети и женщины, бежали со слезами, испугом и трепетом, а ещё с бесконечной радостью. Свершилось то, чего город ждал двести лет.

Порой я слышал негромкие разговоры, и в них постоянно встречалось одно и то же: «Стена… стена…» и «Адепт Возмездия, храни его Бог». Все бежали к вокзалу, а я, наоборот, стремился против этого шумящего людского потока и вдруг поймал себя на идиотской мысли, что мне, как никогда раньше, хочется отвести от них взгляд. И что ещё ужаснее — я почувствовал укол вины, будто сначала подарил людям эту дурную надежду, а теперь отнимаю её.

Когда я преодолел уже половину пути, рядом со мной, у тротуара, остановился автокэб тёмно-зелёного цвета.

Я покосился на машину, но шага не замедлил. Автокэб продолжил движение, следуя за мной по краю дороги. Я присмотрелся к водителю из-за ворота пиджака и, разглядев наконец, кто сидит за рулём, остановился.

Потом быстро подошёл к машине, распахнул дверь и уселся рядом с водителем.

— Куда едем, красавчик? — спросила Терри, наклонившись к рулю и глядя на меня одновременно с усмешкой и тревогой.

Не знаю, как у неё получалось это совмещать, но под её пристальным взглядом по спине снова пронеслись холодные мурашки. К тому же, из головы никак не выходили её слова про тьму и страх.

— Так куда тебя подвезти? — уточнила Терри.

— К тебе домой, — ответил я, больше ничего не поясняя.

Терри кивнула и направила автокэб вдоль по улице. Она отлично ориентировалась в городе, да и водила не хуже Дарта Орривана.

А ещё она нисколько не удивилась месту назначения. Терри Соло вообще мало чему удивлялась и не показывала бурных эмоций, как Джо или Хлоя. Оттого я не совсем понимал, чего от неё ждать. Странное ощущение. Будто смотришь на оракул, который знает о тебе всё, зато ты о нём не знаешь ничего.

Я отвернулся в окно, и мы молча ехали минут пять. Потом Терри всё же не выдержала.

— Рэй, — начала она и крепче обхватила тонкими пальцами руль, — почему ты не спрашиваешь у меня, зачем я тебе помогаю? Ты не считаешь это необычным?

Я посмотрел на неё и спросил:

— Ну так зачем ты мне помогаешь?

Странно, но Терри отвечать будто и не собиралась.

Напросившись, чтобы ей задали вопрос, она взяла минутную паузу и только потом произнесла:

— Питер убедил всю нашу семью, что именно ты виноват в смерти Феликса… и не появись ты в Ронстаде, он был бы жив. Я же считаю, что Феликс сам себя уничтожил. Рано или поздно, но это бы случилось всё равно. Хоть Феликс и был моим братом, я не одобряла того, что он делал, никогда не одобряла. Его мысли, они были очень… неприятные.

— Я не понял, ты к чему это всё? — нахмурился я.

Терри покосилась на меня.

— К тому, чтобы ты во мне не сомневался. Я на твоей стороне, и не виню тебя в смерти Феликса… И я не хочу, чтобы ты видел во мне только потенциального предателя.

Я снова отвернулся в окно: вести беседы с Терри Соло было даже опаснее, чем позволять ей читать собственные мысли.

— Знаешь, Терри, избавь себя от проблем и не лезь ко мне в голову, пока я сам тебя об этом не попрошу. Идёт?

— Я и не лезла к тебе в голову, — буркнула девушка и смолкла.

В тишине мы проехали ещё один квартал, и опять Терри нарушила молчание первой:

— Послушай, Рэй. Я хочу, чтобы ты знал, что Питер совсем не похож на Феликса. Он притворяется высокомерным и жестоким, но он всего лишь трус. Испуганный мальчишка. Феликс всегда подавлял его, он заставлял Питера подражать себе, везде таскал с собой. Питер не хотел этой роли, но наш отец поощрял в сыновьях жестокость, и Питеру приходилось всякий раз доказывать, что он тоже достоин клана Соло.

Я снова повернулся к Терри.

— Так он беззащитная овечка, оказывается? И как я сразу не заметил? Наверное, он из лучших побуждений попытался убить меня у тебя на глазах.

— Он бы не смог, — выдавила Терри. — Он лишь запугивал, потому что сам тебя боится.

— Это ты в его добрых глазах прочитала, да?..

Вместо ответа девушка объявила:

— Приехали, — и остановила автокэб напротив ворот особняка Соло, но на другой стороне улицы.

Я бросил на Терри хмурый взгляд и открыл дверь.

— Жди здесь, мотор не глуши.

Она кивнула. Я вышел из машины и осмотрелся.

Всё здесь выглядело именно так, как я и ожидал. Праздник Питера Соло завершился бойней, и никто ещё не успел убрать тела убитых адептами полицейских и военных из Лэнсома.

Тут, прямо у ворот, лежал мёртвый агент Юлиан Сван, искавший вчера утром ожоги на моей спине, а рядом с ним — два его помощника. Похоже, все трое погибли от руки Софи. На телах я не заметил ни единой раны, зато их лица застыли в ужасе.

Я оглядел пустынную улицу и быстро перешёл проезжую часть, потом скользнул взглядом по особняку, стоящему в отдалении, и только после этого присел рядом со Сваном.

Надо было его обшарить, и вряд ли кто-то успел сделать это раньше. Наверняка, я был похож на мародёра, но меня это мало волновало.

Первым делом я забрал уже знакомый мне револьвер, ствол которого Сван любезно приставлял к моему лбу. Затем отцепил от ремня агента ножны с армейским ножом. Забавно, но на ножнах серебристыми нитями была вышита монограмма из двух букв: «Т» и «Р». И, конечно, буква «Т» не означала «Теодор», она означала — «Тадеуш». Тадеуш Ринг. Император Бриттона.

Из этого я сделал вывод, что ножны и сам нож были подарены агенту за отличную службу. Вынув нож наполовину, я убедился в правильности своей догадки — на клинке у самой рукояти, сделанной из слоновой кости, красовалась такая же монограмма.

Револьвер, кстати, тоже был непростой.

На его стволе виднелась гравировка с головой волка над перекрестьем двух револьверов — эмблема Ордена, в котором служил агент Сван, как служил когда-то и агент Эдуард Зивард. Вдобавок к револьверу я снял с мужчины наплечную кобуру. Подумав с пару секунд, отцепил с его груди ещё и значок агентской неприкосновенности с эмблемой волка и сунул в карман брюк.

Терри наблюдала за мной из автокэба с другой стороны улицы, и я чувствовал на своей спине её пристальный взгляд. Наверняка, глядя, как я беззастенчиво обворовываю мертвеца, она сделала обо мне далеко идущие выводы.

Правда, на это мне тоже было наплевать, и я продолжил обшаривать агента, потому что мне нужна была вполне конкретная вещь, ради неё я сюда и пришёл.

Осмотрев всю форму Свана и не обнаружив больше ничего стоящего, я переключился на его помощников. У первого не нашёл того, что искал, поэтому быстро перебрался ко второму.

И тут меня окликнули:

— Эй! Ты что делаешь?! — Со стороны особняка ко мне нёсся пожилой сторож. — У нас война, а ты мародёрничаешь! — закричал он.

Я покосился на мужчину, бегущего по центральной дорожке, мимо фонтанов и статуй, и трясущего помповым ружьём. В любом случае, стрелку надо было подойти ко мне хотя бы метров на двадцать, чтобы попасть в меня из своего оружия.

Не переставая осматривать карманы военного, я краем глаза следил ещё и за сторожем. Тот продолжал орать и уже перешёл на ругательства. Мои пальцы в это время бегло шарили по форме мужчины… внешние карманы куртки… внутренние… брюки… голенища сапог… изнанка фуражки…

И точно.

Именно внутри фуражки я обнаружил то, что искал.

Запретные путы.

Ни один лэнсомский военный не сунулся бы в Ронстад на мой арест, не прихватив с собой путы из дериллия. Уверен, было бы у меня побольше времени, я нашёл бы ещё несколько таких верёвок у убитых полицейских.

Но времени у меня уже не осталось.

Сторож остановился на подходе к воротам и вскинул ружьё. Сунув запретные путы в карман и схватив кобуру с револьвером и ножны, я рванул через дорогу, к автокэбу.

Вслед мне раздался выстрел, а затем возглас:

— Чтоб у тебя руки отсохли, поганец! Ничего святого!

Старик, конечно, в меня не попал, но орал он всё громче и обругивал меня до тех пор, пока я не сел в автокэб и не захлопнул дверь.

* * *

Надо отдать должное, Терри вела автокэб так спокойно, будто ничего не произошло, а вслед нам не гремели ружейные выстрелы.

— Куда? — спросила она, косясь на вещи лэнсомских военных, что лежали у меня на коленях.

— На Гвардейскую площадь, — ответил я и торопливо стянул с себя пиджак.

Потом надел кобуру на майку, тут же ощутив как ножевая рана под моей правой лопаткой снова начинает болеть и сочиться кровью, обливая спину. Похоже, лечебное действие руны, что применяла Хлоя, закончилось, и дальше будет только хуже.

Я сунул револьвер в кобуру и надел пиджак. Затем пристегнул ножны к ремню и на всякий случай проверил в кармане запретные путы. Терри я их, конечно, не показал, чтобы не выслушивать от неё очередную лекцию о справедливом бое, доброте её распрекрасного братца Питера или ещё о чём-нибудь подобном.

Но Терри, похоже, не собиралась оставлять меня в покое.

— Почему мы едем на Гвардейскую площадь? — задала она очередной вопрос.

Я ответил ледяным тоном:

— Потому что именно там твой брат Феликс сломал мне нос, когда попытался ограбить. Видимо, Питер об этом знает.

Терри прикусила губу и больше ничего у меня не спрашивала.

Минут через двадцать автокэб свернул на уже знакомую мне улицу Ламот, а затем — на Гвардейскую площадь. Та встретила нас тотальной пустотой. Мясной рынок, кабаре, парикмахерская и мелкие магазины — всё обезлюдело. Питер выбрал отличное место без лишних глаз, чтобы никто не увидел нашего обмена.

— Останови у рынка, — попросил я Терри.

Та кивнула. Заехав на площадь, она припарковалась у длинных деревянных прилавков, заглушила мотор и посмотрела на меня. А потом вдруг наклонилась и ухватила меня за руку.

— Рэй, я тебя прошу… не убивай его…

От прикосновения ментальной чтицы меня пронзило молнией холода, а после накрыло волной мелкой дрожи. Терри попыталась применить ко мне кодо, но я выдернул ладонь из её пальцев.

— Пусть лучше он меня убьёт, так? — спросил я, мрачно оглядев её бледное лицо.

Она мотнула головой.

— Пусть никто никого не убьёт.

— Тебе лучше уехать отсюда, Терри. — Я открыл дверь и вылез из машины.

Ещё раз посмотрел на девушку и, ничего больше не говоря, захлопнул дверь.

Терри бросила на меня взгляд, полный горечи, завела мотор и медленно поехала в сторону улицы Ламот. Я проследил, пока автокэб скроется за углом, затем расстегнул кобуру и ножны, вынул запретные путы из кармана и намотал их на правое запястье. Постояв ещё с минуту и глубоко вздохнув холодный утренний воздух, я направился в сторону злополучного пустыря у полуразрушенного здания на краю площади.

* * *

Он услышал мои шаги ещё на подходе.

— А вот и мистер Ринг… Ринг… Ринг… — Его вкрадчивый голос дробным эхом пронёсся по стенам заброшенного здания.

И вот наконец мы увидели друг друга.

Я и Питер Соло.

Он стоял ровно на том же месте, где когда-то стоял я сам, в то время как Феликс, размахнувшись, обрушивал на меня первый удар своего друидского топора. Воспоминание пронеслось в памяти так ярко, что в ушах послышался звон оружейной стали.

Питер был не один.

Рядом с ним замерла Хлоя. Она стояла на коленях, а её глаза закрывала повязка из белого лоскута, оторванного от её же платья. Таким же лоскутом Питер связал Хлое руки. Но это было далеко не всё. Ублюдок накинул на шею девушки стальную удавку и точно так же, как я когда-то поступил с Феликсом, держал за конец скользящей петли, притягивая жертву к своим ногам.

Лицо Хлои блестело от слёз, разбитые губы дрожали, из носа текла кровь. Похоже, Питер не раз ударил Хлою наотмашь.

Он наклонился к ней и произнёс с улыбкой:

— Представляешь, мистер Ринг даже не опоздал. Видимо, ты ему позарез нужна, крошка. Неужели ты его так умело развлекаешь? Хотя… если б не обмен, я б с тобой тоже развлёкся.

Позади него, в углу сидела Дженни, с повязкой на глазах, как и Хлоя, только ещё и обездвиженная по рукам и ногам. Она не плакала, лишь громко сопела и поджимала губы.

Я направился в сторону Питера и шёл до тех пор, пока он не сказал:

— Стой и подними руки.

Я сделал ещё шаг и остановился. Поднял руки.

Питер окинул меня взглядом с ног до головы.

— Ты же понимаешь, что я могу уничтожить тебя одним движением пальца? Без кодо ты никто, мистер Ринг. Понимаешь, да? — Не дождавшись ответа, он нетерпеливо спросил: — Печать принёс?

— А ты сам как думаешь?

Питер поморщился.

— Избавь меня от своих приёмчиков, мистер Ринг. Только жулики отвечают вопросом на вопрос. — Он сильнее сжал удавку на шее Хлои. — Одно неловкое движение — и головы у неё не будет, понял?

Девушка засипела, задёргала связанными руками.

— Если ты задушишь мою рунную ведьму, то и Печати у тебя не будет, понял? — процедил я.

— Резонно. — Питер ослабил удавку.

Хлоя с хрипом вдохнула и осела на грязный каменный пол. Её колени были разодраны в кровь, босые ноги измазаны рыжей кирпичной пылью.

— Покажи Печать, — потребовал Питер.

Я молча сунул руку в карман брюк. Питер сглотнул и покосился на мой карман.

— Ну! Чего замер? Брось перстень мне, и я отпущу твою ведьму.

Я покачал головой, не вынимая руку из кармана.

— Подойди и возьми.

Питер загоготал. Эхо снова разнеслось и заухало по стенам.

— Думаешь, я идиот?

— Уверен, что ты идиот.

Он перестал хохотать и уставился мне в глаза.

— Условия тут диктую я, а не ты. Так что бросай перстень мне, или я придушу твою девку и заберу Печать силой, как в прошлый раз.

— Тогда зачем вся эта хрень, Питер? Отпусти Хлою, скрути меня эргом и забери Печать. В чём проблема? Кажется, в прошлый раз я ничего не смог тебе противопоставить. Час спустя мало что изменилось.

Питер прищурился и снова потянул за конец удавки, заставляя Хлою приподняться с пола и опять встать на колени.

— Я бы очень хотел, чтобы на месте этой ведьмы был ты, мистер Ринг. Может, поменять вас местами?

— Терри очень просила тебя не убивать, — сказал я.

— Терри? — Питер скривился. — Терри мне больше не сестра. И семьи у неё тоже нет. Как только она спуталась с тобой, то предала весь клан. И я до сих пор не могу понять, чего она в тебе нашла… Дура, одним словом. Другого объяснения я не вижу.

— Она считает, что ты трус, и что Феликс с детства тебя угнетал, как и отец, а теперь ты стараешься заработать авторитет, только тебя всё равно никто не воспринимает всерьёз… даже она.

— Закрой свою поганую пасть, говнюк, — процедил Питер, теряя терпение и снова дёргая за конец удавки. — Отдай мне Печать!

— Хорошо-хорошо, остынь… — Я кивнул и медленно вынул из кармана руку.

Увидев её, Питер побледнел.

На мой указательный палец был надет перстень. Он нещадно жёг руку до самого локтя, и лишь железным усилием воли мне удавалось делать вид, что всё в порядке.

Печать не дала мне ничего, кроме боли, зато от неожиданности Питер оставил Хлою и атаковал меня немедленно.

Именно этого я и добивался…

Глава 2.3

Он был в ярости.

Питер Соло не просто ненавидел меня из-за смерти брата — он видел во мне причину своих неудач, и это злило его посильнее всего остального.

В его мощи я нисколько не сомневался.

Как и в желании убить.

Будь он чуть безумнее, чем сейчас, он покромсал бы меня на куски и сожрал в сыром виде, и никакие паршивые доводы его сестры Терри не убедили бы меня в обратном.

На первый атакующий бросок Питер потратил приличную часть кодо, вложив его сразу в два мощных эрга — гравитационный и кинетический.

Меня швырнуло в стену, протащило по ней до самой крыши и метнуло в воздух метров на пятьдесят в высоту. Причем подняло не только меня, но и все каменные обломки, валяющиеся на пустыре в радиусе сотни метров. Куски гранита и кирпича завертелись смерчем, перестукивая, раскалываясь и шурша.

Шляпу снесло с головы, волосы растрепало порывом ветра, дыхание замерло на вдохе… и с высоты передо мной предстала Гвардейская площадь: ряды прилавков, щербатая брусчатка, цветные черепичные крыши. Заискрились стёкла магазинных витрин, и солнце ослепило глаза.

Вспышка длилась всего секунду.

Мгновение.

Но время будто замедлилось, завязло в стылом утреннем воздухе и…

* * *

…пошло совсем по иному пути.

Передо мной снова предстал Ронстад, только совсем другой. Погружённый в ночь, объятый пламенем и наполненный дымом, криками и смертью. И я точно знал: это не будущее, а я не ясновидящий. Это картины прошлого, совсем далёкого, времён Великой родовой битвы.

Не знаю, что конкретно погрузило меня в воспоминание — резкий перепад давления, напряжение, боль или что-то иное — но я буквально влетел в своё тёмное прошлое и сейчас смотрел на Ронстад с высоты.

Город горел, усыпанный трупами и оглушённый воплем умирающих. Те редкие выжившие, что ещё могли передвигаться, прятались, спасали своих детей, бежали…

Армию Ронстада добивали харпаги.

Точно так же, как сделали до этого с Эгвудом и как совсем скоро сделают с Фориатом и Юни-Портом. Чудовища-стервятники не оставляли в живых никого, высасывали кодо из адептов, рвали и раздирали на части всё живое.

Я смотрел на хаос сверху, с крыши того самого здания, что сейчас стояло заброшенным и полуразрушенным на пустыре у Гвардейской площади, а площадь распростёрлась у моих ног, мёртвая — здесь харпаги уже успели пройтись минут двадцать назад.

Мои волосы трепал ветер, смешанный с жаром и дымом костров, раны по всему телу саднили и сочились кровью, но особо не беспокоили — бессмертие чёрного волхва не дало бы мне погибнуть, зато я отлично знал, что если не выполню задание, то Хозяин причинит мне такую боль, что все страдания мира с ней не сравнятся…

Я стоял на крыше и ждал свою жертву — хранителя Печати с буйволом, наследника правящего рода Ронстада, одного из Союза Пяти Печатей, патриция Зейна Орривана. Он должен был вот-вот появиться. Вместе со своей реликвией, конечно.

Оставалось только её забрать.

И если я это сделаю, то Печать Ронстада станет вторым артефактом из долины Царей, что окажется в моём кармане. Эгвуд уже покорился, а патриций Каспий Дюваль и весь его род пали от моей руки — слишком рьяно сопротивлялись.

Я стянул кожаные перчатки и сунул ладонь в карман камзола. Нащупал перстень с вороном.

Он обжёг мне руку, как всегда, не давая надеть себя на палец. Слишком тёмным было моё нутро, слишком грязным, и Хозяин отлично об этом знал. Он знал, что я не смогу воспользоваться силой ни одной из Печатей, созданных светлым Царём, поэтому доверил мне охоту без опасений.

С другой стороны, на кой чёрт мне могущество Печатей, если чёрного волхва сильнее меня в мире не существует (никого, кроме Хозяина… не забывай об этом, дурень, не забывай об этом).

Даже сестра уступала мне по мощи, правда, превосходила по коварности. Этого у неё не отнять. Но никто из нас — ни я, ни она — до сих пор не мог понять, что конкретно дают Печати и для чего они нужны Хозяину. Человеку, которому, казалось бы, ничего не нужно…

Наконец я дождался.

Появился патриций Зейн Орриван.

Невысокий сорокалетний мужчина в чёрной военной форме рядового армии Ронстада шёл в сопровождении трёх телохранителей и держал за руку свою молодую беременную жену. Женщина куталась в шаль, прикладывая ладони к округлившемуся животу. В другой руке Орриван сжимал полуторный меч.

Мужчина размашисто шёл вперёд и поторапливал жену, на ходу давал указания телохранителям. На краю Гвардейской площади их ждал экипаж, запряжённый четвёркой лошадей.

— Зейн! Смотри! — вдруг вскрикнула его жена, обернувшись назад.

Один из харпагов, заметив ускользающую добычу, развернулся и последовал за ними.

Орриван тоже обернулся, потом резко остановился, обхватил женщину за плечи и подтолкнул в сторону экипажа.

— Беги, Алис. Уезжай! Но вернись, обязательно вернись в Ронстад вместе с сыном. Это твой долг.

— Нет! — Женщина вцепилась в руку мужа. — Без тебя я не уйду!

Шаль упала с её плеч.

Орриван сильнее оттолкнул от себя жену.

— Уезжай, Алис! Ради меня! Сохрани мужество… и наше дитя…

Один из телохранителей подхватил стенающую женщину под руку и потянул в сторону ожидающего экипажа. В это время кучер еле удерживал растревоженных лошадей, те фыркали, перетаптывались и вздрагивали от выстрелов и рычанья, доносившихся из тёмных переулков.

Патриций Орриван в сопровождении двух оставшихся адептов развернулся и двинулся на харпага, приготовив меч.

Только у патриция не было шансов, будь с ним даже десять телохранителей. Как только кто-то из них применит кодо, то сразу его лишится — харпаг выжрет приличную часть силы за один глоток.

С этими тварями я уже встречался в Эгвуде, и меня до сих пор удивляло, как Ринги умудрились их себе подчинить.

Харпаги — сущности тёмные. Примерно такие же, как я — мы призваны из одного и того же мрака…

Грузно ступая и издавая нетерпеливый рык, тварь приближалась к Орривану и двум его телохранителям. В это время женщина торопилась к экипажу. Я усмехнулся, наблюдая, как обречённые и жалкие людишки отчаянно пытаются спасти свои шкуры.

Ясно было, как день, что живыми они не уйдут.

Прижав ладони друг к другу, я сделал короткое круговое движение, будто растирал и разогревал между ними воздух. Собственно, это я и делал.

Воздух нагрелся почти мгновенно, искрясь и обжигая жаром кодо. Оранжевая тягучая субстанция огня зашипела на моей коже, собралась в ком, разрастаясь до размеров ядра, отяжелела и раскалилась докрасна.

Я подбросил сгусток огня вверх и, размахнувшись, отправил в цель. Подкрепив ещё и силой кодо, чтобы уж наверняка… Полыхающее пламенем ядро устремилось точно в запряжённый лошадьми экипаж, что стоял внизу.

Раздался треск и грохот, хлипкая дорожная карета вспыхнула, кучер погиб на месте, и лошади, заржав, поднялись на дыбы, а затем понесли по площади, как бешеные, волоча за собой охваченную огнём ношу.

Женщина закричала и упала на колени, в ужасе уставившись на то, как её последнее спасение уносится прочь, полыхая и оглушая неистовым ржаньем округу.

Что ж, а теперь настало время сделать то, зачем я сюда пришёл.

Одной рукой я обхватил каменный выступ крыши и, перемахнув его, поставил ноги на поверхность кирпичной стены. Посильнее оттолкнулся ладонью… и побежал.

Побежал вниз прямо по вертикальной стене здания.

Я проворачивал такое не раз. По началу, правда, приходилось тренироваться: навык требовал владения гравитационным эргом и управления собственным телом на высочайшем уровне. Но он стоил того и всегда выручал в случае надобности.

Вот как сейчас.

Внизу я был уже через несколько секунд. Остановился и оглядел площадь, а затем привычным движением вытянул из ножен один из двух коротких мечей, прикреплённых к спине. Приятная тяжесть легла в ладонь, и я направился прямо к Орривану.

* * *

Патриций меня не увидел.

Он был слишком занят харпагом и спасением собственной жизни… или жизни своей жены и потомства. Меня это совершенно не трогало — у меня имелась своя задача.

Первым харпаг убил телохранителя, что стоял от Орривана справа.

Громадная тварь с хрустом размозжила ему череп одним махом когтистой лапы. Рот харпага вытянулся, напоминая жерло вулкана, готового вот-вот изрыгнуть потоки лавы. Кожа вокруг рта вывернулась, и оголились многочисленные ряды треугольных зубов. Раздался утробный рык. В ночной воздух полетели брызги жёлтой слюны.

Орриван подскочил к твари и взмахнул мечом, заставляя её вздёрнуть морду, после чего довольно умело и быстро сделал колющий выпад в открытую грудь харпага, вот только твёрдый хитиновый панцирь пробил буквально на пол-ладони.

Неприятный укол только разозлил харпага.

В ту же секунду весь его гнев обрушился на второго телохранителя. Чудовище ощетинило костяной хребет и обхватило лапой адепта. Снова послышался хруст, истошный вскрик… и всё стихло.

Харпаг бросил мертвеца себе под ноги и, пристально глядя на патриция, наступил на его телохранителя. Он сделал это намеренно и вполне осознанно, будто издевался над Орриваном, демонстрировал ему силу и давал понять, что тому не спастись, но убивать его не спешил.

И только сейчас я понял, в чём дело.

Чёртов харпаг хотел того же, что и я.

Забрать Печать Ронстада.

Я прищурился и всмотрелся внимательнее. На лбу твари белела отметина, неровное пятно, а вёл он себя, не как тупое животное, движимое инстинктами, нет. Харпаг был разумен, что делало его намного страшнее сородичей.

Он заметил меня раньше Орривана.

И, конечно, почувствовал, сколько во мне кодо, сразу же сообразив, что я тоже претендую на его добычу.

Воинственный рык оглушил Гвардейскую площадь. Мощным ударом лапы харпаг отшвырнул Орривана в сторону и понёсся на меня, набирая скорость. В его глазах вспыхнул белый огонь, величественное тело напряглось, чешуя ощетинилась, вздыбился веер хребта, возвысившись над горбом метра на полтора.

Но несмотря на реальную угрозу, шага я не замедлил.

До столкновения с чудовищем оставалось несколько секунд. Клинок моего меча вспыхнул алым пламенем кодо — энергией такой мощи, что харпаг сам того не зная, рисковал захлебнуться, если решился бы сделать хоть один бесконтактный глоток.

Но он не решился.

Возможно, уже догадался, с кем имеет дело. Правда, жажда получить реликвию не позволила ему отступить.

Он обрушился на меня всей своей мощью, ловко орудуя лапами и обдавая брызгами едкой слюны. Огромные когти резали воздух рядом с моей головой, и только меч лишал харпага возможности нанести мне смертельный удар.

Тварь отшатывалась от слепящего алого огня, а оружие в моей ладони беспрестанно мутировало, рубило, кололо, резало, било, кромсало…

В харпага устремлялось то остриё бастарда или копья, то лезвие топора, то боёк молота, то навершие булавы. Харпаг никак не мог сориентироваться и шаг за шагом отступал, не выдерживая натиска.

Камни брусчатки под тяжестью его ног трещали и раскалывались, отлетали в стороны, а я продолжал наступать. Последним и самым веским моим аргументом стала цепь, которую я выплавил как раз из порушенной тварью брусчатки.

Я оббежал харпага с левого фланга, и пока враг поворачивал грузное тело, я успел приложить левую ладонь к камням. Послышался гул, и мощнейший поток кодо устремился в брусчатку, прожигая её толщу и выплавляя длинную цепь из звеньев с шипами, утяжелённую на конце толстенным когтем-багром.

От моей руки к когтю пронёсся красный огонь кодо и замерцал по всей длине цепи.

Один взмах — и орудие поднялось в воздух, хлестанув по брусчатке и вышибая брешь в каменном панцире площади, и без того щербатом и истерзанном. Второй взмах — и сверкнувшая в ночи цепь сковала харпага ободом. Коготь надёжно зацепился за броню твари, не давая орудию соскользнуть со щетинистого тела.

Харпаг заревел, неистово задёргался в попытке освободиться, разорвать цепь, снять её с себя.

Он понёсся к тому самому зданию, с крыши которого я наблюдал за площадью. Меня потащило за громадной взбешенной тварью — всё же мощь и объём наших тел были совсем не равны, и удержать харпага на месте я бы не смог.

Добежав до стены, он ударился в неё прямо с ходу, не останавливаясь, а потом тряхнул головой, резко развернулся, бросил на меня взгляд, полный звериной ярости, и начал крутиться вокруг своей оси. Похоже, он рассчитывал завертеть меня в смертельном водовороте, отшвырнуть, лишить опоры, сбить с ног… не знаю. Мне было плевать, чего он хотел.

На это я среагировал просто.

Оттянул цепь до предела, насколько хватало сил, и отпустил её.

Харпаг не удержал равновесия и опять ударился в стену, но уже не по своей воле, да ещё и головой приложился. Удар его оглушил: харпаг несколько секунд не мог подняться.

И пока он не очухался, я использовал искусство призыва.

Нет, демона на помощь я, конечно, не призывал — потому что сам им и являлся. Зато призыв помогал мне выйти из моего же злосчастного тела.

Этот приём я почти не использовал — слишком опасно, потому что если рядом будет другой мастер призыва, он может помешать мне вернуться в оболочку.

Бегло оглядев округу, я оголил запястье левой руки.

На нём виднелась только одна татуировка призыва — моя собственная демоническая печать, которую я выжег на теле сам. Поднеся раскрытую ладонь к рисунку, я прикрыл глаза и через некоторое время почувствовал, как моя сущность становится невесомой и пластичной, а мрачный дух высвобождается из тела, носить которое меня обрёк мой Хозяин.

Это было прекрасное ощущение.

Ради него точно стоило рискнуть…

Тело завалилось на вздыбленную брусчатку площади, а я, ничем уже не прикрытый, направился к стенающему в цепях харпагу. Увидев меня, он заскулил, его круглый рот поджался, будто вдавился внутрь пасти, зубы заскрежетали, дыхание участилось.

По хитиновому покрову харпага пронеслась волна дрожи, веер хребта сложился и приник к спине. Тварь сжалась, как могла, когда я навис над ней, потому что теперь мы были одного роста.

— Не стой у меня на пути. Особенно, когда я тороплюсь, — произнёс я ментальным голосом. — Я могу убить тебя прямо сейчас, тёмный стервятник и пожиратель душ… но не буду. Своих не убиваю. Однако ты теперь мне должен. И если когда-нибудь мы встретимся вновь, то и ты меня не убьёшь.

Харпаг дёрнулся и, не вставая с пола, раскрыл пасть. Из неё вывалился длинный язык и устремился к моим ногам. Облизав мне ступни, харпаг втянул язык в пасть, положил голову на пол и остался лежать, смиренный и побеждённый.

Я развернулся и посмотрел на собственную оболочку.

Молодой мужчина, широкоплечий, натренированный и сильный — он всё же ограничивал мою мощь своим человеческим телом, однако и защищал меня им же. Без оболочки такой, как я, призванный из мрака, не смог бы долго существовать в людском мире.

Я склонился над ним и провёл пальцем по его голове.

— Несчастный.

Сказав это, я приложил палец к татуировке призыва на теле оболочки и вернулся в неё обратно…

Вдохнул жаркий дымный воздух и открыл глаза.

Приподнялся и снова ощутил, как саднят по телу раны, как они сочатся тёплой кровью, как поры выделяют пот, а дыхание вырывается из глотки тяжело и рвано.

Пережив две крупных битвы, моё человеческое тело устало. Но война была лишь привычкой, приятным времяпровождением, никто не заставлял меня драться и махать мечом в самом эпицентре битвы, как никто не заставлял сестру влюбляться в первых встречных мужчин и отдаваться им, бесконечно наслаждаясь чувствами и телесной негой.

Но что бы мы ни делали, в первую очередь для нас оставалась цель, поставленная Хозяином, и с каждым днём мы приближали её.

Сегодня был один из таких дней, точнее, ночей…

* * *

Звуки битвы за Ронстад всё не стихали, город полнился ароматами человеческих страданий, треском огня, далёкими воплями и изредка звоном оружия и пушечными выстрелами.

Я огляделся.

Покалеченный харпагом патриций Орриван был уже на краю площади. Привалив на себя, его пыталась увести отсюда беременная жена. Она силилась не издавать ни звука, но всё равно порой всхлипывала и постанывала от напряжения.

Орриваны бежали в сторону соседней улицы, туда, где высился мост через канал. Возможно, намеревались уйти на лодке.

Я неторопливо отправился за ними.

Женщина будто почуяла преследование: приостановилась и оглянулась. Увидев, что я приближаюсь, она закусила губу и зашептала: «Милосердная Дева, убереги нас от сатаны… убереги нас. Не отдавай дьяволу наше дитя, о милосердная Дева…».

Она ускорила шаг, но не удержала мужа, и они вместе повалились на брусчатку.

— Вставай, Зейн, прошу тебя, — забормотала женщина. — За нами дьявол… за нами дьявол…

Орриван еле повернул голову, его губы задрожали.

— Алис, беги… беги, Бога ради… оставь меня и беги. Ему нужен я, а не ты. Но если ты будешь мешать ему, его поганая рука не дрогнет, убивая наше дитя. Я вижу это по его глазам… Он сама тьма, Алис. Он сама тьма…

На ходу я вытянул из-за спины второй меч, сделал виртуозный мах и ускорил шаг.

— Господи, Зейн… господи, нет, — запричитала женщина.

Не вставая с пола, она положила ладонь на грудь мужа, другой прикрыла собственный живот. Бежать леди Орриван не собиралась. Собравшись с силами, она отправила в меня несколько молний парализующего эрга, следом — порцию холодного воздуха, смешанного с острыми ледяными иглами.

Так себе оборона…

Отмахнувшись от атаки щитовым эргом, я приблизился к Орривану и его жене. Остановился, опустив меч, и обратился к мужчине:

— Ты всегда женой прикрываешься, патриций?

— Уходи, — опять зашептал жене Орриван. — Уходи, Алис… Богом прошу… Этот дьявол не пощадит тебя…

Я усмехнулся.

— Всё смешал ты в своей речи, патриций. И Бога, и дьявола…

— Не убивай её! — выкрикнул Орриван. — Я отдам всё, что ты хочешь, но не убивай её!

Я перевёл взгляд на женщину. Она вздрогнула и обхватила живот обеими руками.

— Проваливай, — сказал я ей, потом снова посмотрел на Орривана и добавил: — А ты пока вспомни, где Печать. У тебя минута.

Женщина наконец отползла от мужа, перевалилась на бок и привстала на локте. Неуклюже подогнула под себя колени и поднялась. Но вместо того, чтобы бежать, она снова посмотрела на меня, в её воспалённых глазах вспыхнула угроза.

— Наступит день, когда ты отдашь всё, чтобы исправить то, что наделал, — процедила она, шагнув ко мне. — Наступит день, он наступит. Пройдут века, но этот день наступит всё равно! Он наступит!..

— Заткнись и вали отсюда, — перебил я её и оттолкнул несильным гравитационным эргом. — Ещё слово скажешь — и сдохнешь.

Женщина тут же смолкла.

Посмотрела на раненого мужа, хотела что-то сказать ему, но опять смолчала. У неё не было причин сомневаться в моих угрозах. Она всхлипнула, ещё раз оглядела Орривана с отчаянием и виной и со всех ног побежала прочь, в сторону соседней улицы и канала.

Потеряв к леди Орриван всякий интерес, я снова обратился к её мужу:

— Вспомнил?

Тот задёргал головой.

— Печать осталась в моём доме. Я не взял её с собой, опасаясь, что меня перехватят… что и вышло. Но, клянусь, Печати у меня нет… её нет…

— Клянёшься? — прищурился я. — А если найду, что делать будешь?

Он облизал губы.

— Я… я всё равно не жилец… не жилец… Зачем мне врать?.. Ты отпустил мою жену, и я бы отдал тебе Печать, отдал бы… конечно бы, отдал… но её у меня нет…

Я наступил ему на грудь и приставил остриё меча к горлу. Орриван сглотнул, ощущая, что я начинаю усиливать нажим.

— Так где же Печать с буйволом, патриций? У тебя полминуты.

Мужчина всхлипнул и зажмурился.

— Не бойся, — тихо произнёс я, — просто посмотри мне в глаза, и я узнаю сам.

— Не-е-ет! — выкрикнул Орриван. — Я ни за что не открою глаза, тёмная тварь!

Одним движением я убрал меч за спину, обратно в ножны, и, наклонившись, ухватил Орривана за горло.

— Мне не нужны твои глаза, глупец.

Я принялся душить патриция, подняв его над брусчаткой и держа за шею, и одновременно читал его мысли, а прочитав, ещё несколько секунд смотрел, как Орриван теряет сознание, как конвульсивно дёргает руками, как истончается его жизнь… а потом отпустил.

Захрипев, мужчина грузно повалился на брусчатку.

— Расскажи потомкам, как великодушен был к тебе тот, кого ты называешь тёмной тварью, — бросил я ему.

Жизнь Орривану я сохранил не ради великодушия, конечно, а на случай того, если мне ещё раз понадобятся его воспоминания.

Теперь же я развернулся и поспешил вслед за его женой. Беременная и перепуганная, она не успела бы уйти далеко.

Так и вышло.

Я нагнал её у моста. Только там она стояла не одна.

Над ней навис харпаг, тот самый, с белой отметиной на лбу.

Он так и не сумел скинуть с себя цепь, зато умудрился догнать леди Орриван. Картина предстала преотличная: вывалив свой длинный язык, харпаг елозил им по животу женщины, а та, трясясь от слепого ужаса, самолично надевала чудовищу на когтистый палец Печать Ронстада.

— Ах ты ублюдок. — Я остановился и метнул в тварь мощный гравитационный эрг.

И харпага, и женщину отшибло на несколько метров. Харпаг ударился о перила моста, завалился на бок, но тут же вскочил. В его звериных глазах отразился ужас, но от Печати он отказываться не пожелал.

Тварь метнула в меня взгляд, полный отчаяния, и растворилась в клубах чёрного тумана…

* * *

Странно, но гнева я не испытал — так, небольшой укол злости.

Харпаг, конечно, умыкнул Печать у меня из-под носа, но забрать у него реликвию будет довольно просто. Ринги вызовут его ещё раз, для расправы над Фориатом, а там и я подоспею.

Я подошёл к лежащей навзничь женщине, пристально оглядел её округлый живот.

— Ну что? Довольна теперь? Решила отдать Печать безмозглой твари из мрака? Именно это ты расскажешь своему сыну, когда он спросит, почему род Орриванов настолько бесславен?

Женщина приподняла голову и улыбнулась.

— Зато я взяла с харпага клятву, что его сородичи сейчас же уйдут из города и не станут добивать выживших, что в ближайший месяц они не придут, а если потом и придут, то не дольше, чем на час. Мы затаимся… мы будем готовы к их приходу… Это будет Час нашего безмолвия, Час тишины и смирения. Зато Ронстад останется жить…

Я бросил на женщину презрительный взгляд.

— Жить в постоянном страхе и ожидании расправы? Так себе жизнь, леди Орриван.

Её улыбка превратилась в оскал.

— Всё лучше, чем твоя, пёс Рингов. Вечное рабство, адская боль и никакой надежды… никакой надежды…

Она то ли зарыдала, то ли захохотала — зашлась всхлипами, задёргалась в конвульсиях и, пока я уходил прочь, всё продолжала кричать мне вслед:

— Никакой надежды! Лишь вечное рабство! Ра-а-а-а-абство!.. Лишь вечное-вечное рабство! Печати тебе не видать!..

Её истеричный голос вдруг начал ломаться, искажаться и стремительно меняться… на мужской. Чёрт возьми, на очень знакомый мужской голос, который снова выкрикнул:

— Печати тебе не видать, говнюк! Печати тебе не видать!

Я не сразу вспомнил, чей это голос…

* * *

— Печати тебе не видать, говнюк! — выкрикнул Питер откуда-то снизу.

Я мгновенно пришёл в себя, осознавая наконец, что Питер Соло швырнул меня в воздух гравитационным эргом, и я взлетел над площадью…

Чёрт.

А потом меня потащило вниз, с теми же обломками камней, поднятыми вместе со мной. И если Питер захочет, он легко зашибёт меня о землю, после чего снимет Печать с трупа.

Почему-то я нисколько не сомневался: именно это он и сделает.

Хотя вряд ли такой расклад его морально удовлетворит.

Наверняка, он планировал забрать Печать, продемонстрировав силу, пока я ещё жив, собирался истерзать меня до полусмерти и желательно при свидетелях — Хлое и Дженни.

В столь принципиальной схватке Питер не стал бы торопиться. Он слишком любит пафос. Наверняка, ублюдок уже не раз прокручивал в воображении, как убивает меня, медленно-медленно, растягивая удовольствие, и смотрит, как жизнь угасает в моих глазах… смотрит… смотрит… не отводя взгляда.

Теперь главное, не допустить, чтобы это случилось на самом деле.

В голову пришёл только один вариант спасения — безумный во всех смыслах. Но хуже, чем есть, я вряд ли себе уже сделаю…

Падая, я вытянул руку вбок.

Ту самую руку, правую, на указательном пальце которой сейчас блестела Печать с вороном. Ладонь жгла боль, будто дробила и перемалывала кости и мышцы, и казалось, что не только моя кожа, но и металл перстня плавится, сочась жаром.

А ещё мне показалось на секунду… всего на мгновение… что Печать подарила мне кодо, буквально крохи…

Но мне и этого хватит.

Как только пальцы коснулись стены, вдоль которой я падал, мой полёт чуть замедлился, и все крупицы кодо, что во мне были, я использовал на легкий гравитационный эрг.

Ладонь прислонилась к кирпичной поверхности, я поджал под себя ноги, поворачиваясь в воздухе и наступая на стену, а потом сразу же оттолкнулся от неё рукой.

Я сделал всё в точности, как в своём жутком видении.

Побежал по вертикальной стене, чёрт возьми.

Побежал прямо вниз.

И я бы наврал, если бы сказал, что в тот момент не испытал страха. Было жутко. Каменный пол пустыря неумолимо приближался, нёсся на меня, парализуя неизбежностью столкновения.

Три секунды, две, одна…

Перед самым полом я оттолкнулся от стены ногой и приземлился, глубоко присев, сделав кувырок и снова встав на ноги.

Питер замер. Он таращился на меня и не верил глазам.

Я не стал ждать, когда он придёт в себя. Молниеносным движением руки вынул из кобуры револьвер и взвёл курок. Но меня тут же отшибло в сторону, и я полетел спиной в стену, в ту самую стену, по которой только что сбежал вниз.

Одновременно с этим я нажал на спусковой крючок.

Прозвучал выстрел, и мир вдруг распался на куски, а потом всё поглотили боль и полумрак…

* * *

Удар был сильным.

Показалось даже, что моя многострадальная спина раскрошила к чертям всю кирпичную кладку… или это захрустели кости позвоночника?.. К тому же, я ещё и затылком неплохо приложился — половину черепа охватило теплом хлынувшей из раны крови.

По шершавой стене я съехал на пол, жёстко приземлившись на задницу. Пиджак вместе с майкой задрались до самой груди.

Горячая струя крови продолжала заливать мне затылок и заднюю сторону шеи, текла меж лопаток. Перед глазами двоилось, вокруг то темнело, то светлело, пространство утопало в золотисто-красных тонах… Но что бы ни происходило, моя правая рука крепко сжимала рукоять револьвера, а большой палец снова тянулся к рычагу курка.

Сквозь шум в ушах я услышал рычащий вопль:

— Теодор Ринг! Грёбанный ты циркач!

На меня надвигался Питер.

На его бежевом пиджаке, в районе левого плеча, темнела алая клякса — значит, моя пуля всё-таки попала в него. Левая рука Питера висела плетью вдоль тела и казалась безжизненной, даже какой-то излишне длинной. Зато правая была в порядке.

Увидев, что я ещё не отошёл от сильнейшего удара в стену, Питер оскалился, наклонился к полу и приложил к нему ладонь. И пока он не успел полноценно соприкоснуться с материалом, я выстрелил ещё раз.

Не попал — цель продолжала двоиться.

Зато услышав выстрел, Питер отпрянул от пола, вскинул правую руку и крикнул:

— Ксипра! — В меня метнулась молния парализующего эрга. — Ксипра! Ксипра!

Я упал плашмя на живот.

Белёсый энергетический поток протрещал над головой и ударился в стену. Молнии были такой силы, что затрещала кирпичная поверхность стены, а сверху посыпалась щебёнка отколовшихся мелких кусков.

Питер снова приложил ладонь к полу. От его руки ко мне пронеслась борозда ощетинившегося камня. Толщу пола будто взрыл невидимый червь.

Не успел я подняться, как камень подо мной нагрелся и начал втягивать мой пиджак в свои оковы. Мне пришлось быстро снять его с себя — чёрт… так быстро я никогда ещё не раздевался.

Оставшись в своей грязной вытянутой майке, я поднялся на ноги, прислонился спиной к стене и одновременно поднял руку с револьвером. Теперь цель не двоилась передо мной, и Питер это заметил.

— Дёрнешься — застрелю, — сказал я ему. — Щит ты применить не успеешь. Пуля быстрее, чем жест и действие словесного ключа. Ты же не идиот, правда?

Питер замер и нахмурился, а потом вдруг повернулся к Хлое, но я тут же рявкнул:

— Только попробуй!

Хлоя, с удавкой на шее, в это время отползала в угол, к Дженни. Неуклюже перебирала босыми израненными ногами, дёргала связанными руками, всхлипывала и шептала: «Рэй… Господи… Рэй, Рэй…».

Питер повернулся ко мне и снова замер.

— И что ты предлагаешь, мистер Ринг? — спросил он.

Я оттолкнул себя от стены и, держа Питера на мушке, двинулся к нему. Тот заметно напрягся. На самом деле, ничего хорошего я бы ему не предложил. За то, что ублюдок избил Хлою, напугал Дженни и порядком достал меня самого в попытке прикончить, я бы прикончил его сам.

Видимо, это легко читалось в моих глазах даже без навыка ментального чтеца.

Питер сглотнул.

— Эй… Ринг, может, договоримся? Я бы предложил… — начал он.

Но его перебил отчаянный выкрик Хлои:

— Рэй, не подходи к нему! Там везде ловушки из ям с жидким камнем!

Я тут же отступил назад и остановился.

— Рунная тварь… — Питер опять покосился на Хлою.

И в этот самый момент я метнулся вперёд. Сделал широкий шаг, переступая ближайшие каменные плиты, чтобы избежать ловушек, и ударил Питера револьвером по лицу. Стрелять не стал намеренно — рисковал задеть Хлою или Дженни.

Удар вышел не сильным, скорее неожиданным и болезненным, но Питер был дезориентирован мгновенно.

Я повалил его на спину, и пока он не отпихнул меня, опять применив эрг, я стянул с запястья запретные путы… и вместе с ними отшатнулся в сторону. Питер всё же толкнул меня эргом. Револьвер упал на пол. Я смял в кулаке путы и встал на четвереньки, провоцируя Питера на вполне определённый удар…

В живот ногой.

Идеально.

Он двинул мне туда со всей дури, зато ногу убрать не успел — я обхватил его за щиколотку и рванул на себя. Одной рукой прижал ступню Питера к полу коленом, а второй — быстро намотал вокруг его ноги верёвку из дериллия.

Питер среагировал на мой выпад в ту же секунду и отвесил мне точный удар второй ногой в простреленное плечо. Знал козёл, куда бить — мои раны, не прикрытые пиджаком, были как на ладони…

Скрипнув зубами, я снова на него навалился.

И вот теперь уже мои удары посыпались на него один за другим, методичные и безжалостные. В нос, в нижнюю челюсть, в живот, в печень. Потом ещё раз, ещё раз, ещё раз… пока он не заскулил. Печать исполнила роль кастета и отлично отработала, дополнив атаку.

Вырываясь из моей хватки, Питер снова попытался применить эрг, хоть какой-нибудь. Выкрикивал то «тихара», то «ксипра», то «агникара», и никак не мог сообразить, почему я не реагирую, а продолжаю впечатывать его в пол и бить.

И тут, в перерывах между ударами, он вдруг заорал на весь пустырь:

— Какого хрена?! Какого, мать твою, хрена ты со мной сделал?!

Я посмотрел на его охваченное ужасом и окровавленное лицо — и не сдержал смеха. Чёрт… заржал, как дебил, но это было сильнее меня.

Надо было видеть, как Питер таращился в диком страхе. Наверняка, он подумал, что моя Печать лишила его силы и, возможно, навсегда. От паники у него задёргался глаз.

Питер побагровел и сейчас, в пиковый момент отчаяния, напомнил мне своего старшего брата Феликса — такой же туповатый и злой.

Подавив в себе смех, я мгновенно стал серьёзным. Наше противостояние достигло апогея.

— Печать тебе всё равно не достанется, — выдавил Питер, кромсая меня бешеным взглядом.

Его глаза налились кровью.

И то, что он сделал дальше… чёрт…

Я не сразу понял, что в живот мне по самую рукоять всадили нож. Тонкий клинок вошёл мягко и незаметно. И только когда Питер провернул нож в ране, меня пронзило обжигающей болью.

Внутренности будто разодрало на куски, в глазах потемнело, и пока боль полностью не завладела сознанием, я нашарил возле себя револьвер. Не глядя, взвёл курок, приставил ствол к животу Питера (дотянуться до его головы у меня не хватило сил) и выстрелил.

Опять взвёл курок и выстрелил.

Взвёл и выстрелил.

Я всадил в него три пули — все, что оставались в барабане — после чего опустил руку и еле перевалился на бок. С ножом в животе.

Питер лежал рядом и задыхался в конвульсиях, с уголков его рта стекала кровь, а глаза… он уставился в небо, будто пожирал его своими огромными глазами. Вечно тусклые, они вдруг обрели цвет и глубину…

Эхо от выстрелов ещё несколько секунд летало по стенам заброшенного здания и отдавалось у меня в ушах. Как только звуки стихли, я услышал топот бегущих ног, скрежет каменной крошки под чьими-то подошвами и вскрик, исступлённый и срывающийся:

— Питер! Рэй! НЕТ!

Гаснущее сознание выдало торопливый, но, похоже, правильный, вывод. Это был голос Терри:

— Хлоя… Хлоя… они убили друг друга!..

Глава 3. По следу скорпиона

Я никак не мог понять, жив я или мёртв.

Бесконечное движение маятника. Между реальностью и сном, светом и темнотой, кипучим пульсом и безразличием покойника.

Ощущение, что я всё-таки жив, накатывало на меня волнами, обрушивалось морозом по коже, чтобы потом отхлынуть и оставить лишь прозрачное отсутствие.

Пустоту и неопределённость.

И всё это время я то наполнялся живительной благодатью, то снова опустошался и становился мёртвым, а потом опять обретал жизнь, делал хриплый вдох, даже несколько раз приоткрывал глаза… и умирал, опускаясь во тьму.

Порой кто-то приподнимал мне голову, подложив ладонь под затылок, порой этот кто-то меня обнимал, а порой зачем-то бил по лицу.

Да много чего происходило: ко мне прикасались, сжимали то руки, то ноги, то голову, то всё тело, переворачивали с живота на спину и обратно, обливали водой, раздевали, одевали, снова раздевали и снова одевали, гладили по голове, опять били по лицу и опять гладили по голове…

Ну а иногда я был уверен, что на мне развели костёр.

Мать его, костёр!

Разложили сухих веток, навалили поленьев и подожгли. И всё это сделали прямо на моём животе, в районе пупка, а я плавал в бреду и умолял высшие силы, чтобы у ублюдка, который это сделал, отсохли руки. Лежал и молил, чтобы мои мучения завершились уже чем-нибудь… чем угодно… чтобы всё закончилось сию секунду… вот прямо сейчас… прямо сейчас…

Я был готов сдохнуть прямо сейчас.

Но всё продолжалось. Передо мной мелькали тени, взрывались цветастые и белые лучи, возникали и пропадали лица. Порой рты на этих лицах приоткрывались и что-то говорили мне, но я слышал только бессвязное бормотанье и сам бормотал в ответ.

Раз на пятый я узнал одно из лиц. На меня смотрела Хлоя.

Точно. Хлоя.

И, кажется, она улыбалась.

Какого чёрта она улыбается, когда мне так хреново?..

С другой стороны, если она улыбается, значит, с ней всё в порядке.

Идиотский вывод, конечно. Но это всё, на что были способны мои потрёпанные мозги в ту секунду. И от осознания, что с Хлоей всё в порядке, мне почему-то стало так спокойно и хорошо, что я опять прикрыл глаза. Вот теперь погружаться в дрёму было не столь тревожно, да и костёр в животе вроде бы стал поменьше, поэтому сдохнуть уже не хотелось… ну почти…

Когда я открыл глаза в следующий раз, то не сразу сообразил, что я их действительно открыл.

Вокруг царила беспроглядная темнота, и было так жарко, что захотелось стянуть с себя кожу и проветриться. Возникло навязчивое ощущение, что тело сковала пересохшая корка из соли, в которую превратился облепивший меня пот. Всё зудело и покалывало. Тупая боль сверлила живот, общая слабость не давала напрячь мышцы и пошевелиться.

Под спиной ощущалось что-то мягкое и ворсистое.

Я повёл глазами в попытке очертить взглядом пространство и понять, где нахожусь, но так ничего и не разглядел. Сглотнул, смочив сухое горло, и глубоко вдохнул. Уже собрался приподняться, но тут мне на грудь легла чья-то рука, а потом кто-то прошептал совсем рядом (так близко, что жар чужого дыхания окатил всю правую половину лица):

— Рэй… бога ради, не шевелись…

* * *

Этот кто-то лежал в кромешной темноте рядом со мной, прижимался вплотную, всем телом, тихо переводил дыхание и давил мне на грудь. Потом рука с груди переместилась на моё лицо и зажала рот.

И опять рядом прошептали:

— Тихо… ни звука…

Глаза немного привыкли к темноте, и я смог разглядеть, что сверху на мне лежит то ли плед, то ли чей-то плащ, и закрывает меня с головой, а под покрывалом вместе со мной, лёжа на боку, притаился ещё один человек.

Он убрал ладонь с моего лица и опять положил на грудь.

Я повернул голову направо, чтобы разглядеть его, и мне понадобилось добрых десять секунд, чтобы осознать, на кого же я всё-таки смотрю. Прозрачно-белая кожа, похожая на пергамент, высокий лоб, острые скулы, лёгкая россыпь веснушек и глаза, будто вобравшие в себя сумерки…

Рядом с моим лицом, нос к носу, замерло бескровное лицо Терри Соло.

Она пристально смотрела на меня, её рыжие кудри лежали на моём правом плече, а всегда спокойные глаза на этот раз наполнял ужас.

Я медленно моргнул, давая Терри понять, что услышал и понял её просьбу.

— Потерпи… — шепнула девушка и сомкнула губы так плотно, что в полумраке они стали похожи на еле заметную черту.

От Терри пахло дымом и почему-то свежей выпечкой.

Я прикрыл глаза и вслушался в звуки вокруг.

Совсем рядом, прямо над покрывалом, что на мне лежало, кто-то нервно выдохнул, а потом поодаль послышался приглушённый голос Дарта Орривана:

— Да всё же в порядке, сэр. В чём дело, я не пойму? Объяснили же, откуда едем и что везём… вон там хлеб в мешках, вон там — семена…

— Кто вас сопровождает, мистер Моррис? — спросили у него высоким требовательным голосом.

Дарт прокашлялся и выдал непринуждённо:

— Да это мой брат… ну… и сёстры. Опять за нами на рынок увязались… достали, честное слово. Они надеются, что на рынке себе женихов подыщут. Из торгашей. Лучше бы среди военных поискали, правда же? Те понадёжнее будут.

Последовала пауза, а затем недоверчивое:

— Это ваши родные сёстры и брат? И все Моррисы?

— Ну да, — подтвердил Дарт. — У нас большая семья. Знаете, у фермеров всегда большие семьи. Куча детей, и всё такое. Это чтобы работать в поле… зачем ещё дети нужны, правда же? Сами понимаете. Чтобы работников не нанимать. Папаша считает, что проще их самому заделать… ну и приятнее, конечно… Вон там мой брат. Видите? Его зовут Джон…

— Джон? Вы говорили, что это вас зовут Джон.

Дарт даже не замешкался и продолжил:

— Ну конечно, я так говорил. А как ещё мне говорить, сэр? У нас ведь два Джона Морриса. Джон Первый и Джон Второй. Знаете, у нашего папаши туговато с воображением, зато всё отлично с производством детей… а их в нашей семье так много, что папаша порой забывает, как кого зовут, поэтому сильно не заморачивается с именами, но мы не жалуемся… мы его даже любим. Он отличный мужик, если присмотреться…

— Всё! Захлопни пасть, парень, и выйди из автокэба! — перебили Дарта.

— Но сэ-эр, — взмолился тот, — нас уже заждались. Мы везём хлеб, и если он зачерствеет, папаша мне башку выдернет. Можете поверить…

Его опять перебили, более жёстко и угрожающе:

— Выйди из автокэба и открой двери! Я проверю салон.

— Ладно-ладно, — тут же сдался Дарт. — Проверяйте, нам скрывать нечего. Но если бы вы знали моего папашу, то не орали бы, а всплакнули вместе с нами… всё-всё, сэ-э-эр, я выхожу… погодите… уберите винтовку. Ну что вы, в самом деле? Мы же не преступники… мы всего лишь несчастные… эти самые… хэдширские фермеры.

Услышав название местности, я резко открыл глаза и уставился на Терри, безмолвно спрашивая её: «Мне показалось, или мы действительно в Хэдшире? И какого хрена мы тут делаем?».

Девушка прикусила нижнюю губу.

Я сжал кулаки и снова закрыл глаза, выругавшись про себя раз десять. Ну почему, стоит только потерять сознание, как ты вдруг оказываешься в полном дерьме? Причем, в ещё большем дерьме, чем был до этого?..

В памяти промелькнули неприятные картины: оплавленная брешь в стене Ронстада, дым сражения, горящие глаза Софи, адская боль в ноге, напряжённое лицо Хлои, зловещий смех Питера Соло и его требование отдать Печать…

Чёрт.

Печать.

Я провёл большим пальцем по указательному, проверяя, на месте ли перстень, и меня тут же бросило в холод. Печати на руке не оказалось. Я сглотнул и снова посмотрел на Терри, в попытке хоть что-то разглядеть в её глазах.

На этот раз страха и тревоги на лице девушки я не заметил.

Она смотрела на меня куда более спокойно. Правда, её горячая ладонь всё сильнее давила мне на грудь. И тут мои несчастные мозги вдруг вспомнили, что Терри — ментальная чтица, и через прикосновение способна видеть мысли. Срочно захотелось отодвинуться, чтобы не соприкасаться с ней телами и не поддерживать слишком длительного зрительного контакта, да ещё и на таком близком расстоянии.

Едва себя сдержал.

До этого я не позволял ей до себя дотрагиваться (по крайней мере, когда пребывал в сознании и здравом уме). Сейчас же рука Терри одновременно холодила и жгла мне грудь.

— Не вздумай… — беззвучно сказал я одними губами, сверля Терри взглядом.

Девушка еле заметно качнула головой.

Возможно, моё предупреждение сильно запоздало, и Терри Соло уже успела покопаться в моих мозгах вдоль и поперёк, потому что именно сейчас я не почувствовал, чтобы чтица пыталась применить ко мне приём Фильтрации и хоть как-то залезть в мои мысли.

Что ещё необычнее, Терри Соло не пристрелила меня и не сдала родственникам на растерзание, а ведь с её братом Питером я особо не церемонился, как бы она ни умоляла. Моя рука до сих пор хранила холод рукояти того револьвера, из которого я всадил три пули в живот этого говнюка. Вряд ли Питер после такого выжил. А вот мне, похоже, повезло чуточку больше.

Послышался щелчок открываемой двери в салоне автокэба, и бодрый голос Дарта оповестил совсем близко:

— Ну во-от! Хлеб, зерно, брат и сёстры… больше ничего лишнего, сэр. Вон в том углу можете ещё пошарить… там, где хлеб. А вот тут, между сиденьями, лежат мешки с зерном. Ничего криминального. Запасаемся потихоньку.

— Мистер Моррис, — сказали ему, — я хочу, чтобы ваш… э… папаша передал другим фермерам, что поддержка повстанческих отрядов карается не просто тюремным сроком. Ясно? Вы ведь знаете, какая обстановка в Хэдшире? Ваша фамилия не значится в чёрных списках, поэтому я пропускаю ваш автокэб вместе с хлебом, братьями и сёстрами. Но в дальнейшем потрудитесь брать с собой документы. Итак, напомните адрес вашей фермы, мистер Моррис.

— Э-э… ну как его там… — Дарт замялся.

Но тут раздался женский голос:

— Восточные поля, сразу за деревушкой Суон-Рок. Наверняка, вы знаете, где река Суон? Участок триста тридцать семь, ферма называется «Пашня Моррисов». Там ещё такой красный столб перед большими деревянными воротами. И виден загон для лошадей.

Я не сразу узнал этот голос.

Он принадлежал Джозефин Ордо.

Значит, она всё-таки жива.

— Погодите, я проверю по реестру и по карте, — ответили ей. После недолгой паузы и шуршанья бумаг, мужчина добавил: — Да, вижу. Пашня Моррисов, триста тридцать седьмой участок восточнее Суон-Рок. Что ж… братья и сёстры. Ваш папаша, и правда, постарался на славу, народив таких премилых и работящих детишек.

— Спасибо, сэр! — отозвался Дарт. — Мы обязательно передадим ему ваши слова.

Снова послышался щелчок, только уже закрываемой двери салона.

Терри долго и шумно выдохнула, обдав моё лицо горячим дыханием. Мы посмотрели друг другу в глаза, и только сейчас, чуть расслабившись, я почувствовал, насколько сильно затекла моя шея. Всё это время я лежал, повернув голову направо.

Прошла ещё минута.

Потом громко хлопнула дверь, и автокэб, качнувшись, тронулся с места.

— Вот же повезло! — с облегчением сказал Дарт. Его голос снова стал далёким и приглушённым. — А я уж думал, что всё, приехали… Джо, откуда ты знаешь, где эта «Пашня Моррисов»?

— Мы с Генри когда-то жили рядом с Моррисами, — ответила Джо.

В отличие от Дарта радости в её голосе ощущалось немного. Точнее, её не было совсем.

— Эй, Терри! Можешь вылезать! — громко сказал Дарт. — Рэй всё равно бревном валяется, так что могла бы его собой и не прикрывать. Но, уверен, ему бы понравилось, будь он в сознании.

Терри одарила меня странным взглядом, после чего наконец убрала ладонь с моей груди и отбросила покрывало.

* * *

В салоне автокэба стоял полумрак, и кроме Терри, никто не заметил, что я пришёл в себя.

Не поднимая головы, я медленно огляделся.

Оказывается, меня спрятали прямо в ногах у пассажиров, на полу между сиденьями, обложив мешками.

Первым я увидел Хиннигана.

Не похожий на себя — притихший и обречённый — он сидел справа от меня, невидящим взором уставившись в окно, за которым царила ночь.

На парне были потрёпанные сапоги, рабочие брюки на подтяжках и видавшая виды рубашка. Он даже причесался иначе, будто специально взъерошив чёлку. От его былой интеллигентности не осталось и следа. Только очки на носу сидели по-прежнему.

Я перевёл взгляд налево.

На другом сиденье о чём-то перешёптывались Хлоя и Джо. Со скромными причёсками, одетые почти в одинаковые серые платья с глухими воротниками и длинными юбками, они напоминали гимназисток из учебных заведений Лэнсома, но никак не адептов из боевой школы Ронстада.

— Рэй очнулся, — оповестила всех Терри и неуклюже от меня отодвинулась, пересев на мешок с зерном.

Она была одета в точно такое же серое целомудренное платье, как и остальные девушки.

Хинниган, Хлоя и Джо разом уставились на меня, будто не веря, что сказанное может быть правдой.

— Рэй! — ахнула и заулыбалась Хлоя, ринулась ко мне, но Джо остановила её, ухватив за плечо и заставляя сесть обратно.

— Пока не доедем, сиди спокойно. Никуда он от тебя не денется. — Джо тоже мне улыбнулась, но куда более сдержанно. — Привет, Рэй. Как ты?

В её голосе чувствовались напряжение и недоверие.

— Куда мы едем? Что происходит? — вместо приветствия спросил я.

— Уже почти приехали, — ответила Джо.

— Куда?

— Как это — куда? Мы в южных колониях, в Хэдшире, вчера пересекли границу, — сказала Джо. — Едем уже четвёртый день. В основном по ночам, а днём пережидаем. Дарт перехитрил отца, и мы смогли покинуть Ронстад до того, как адепты выставили кордоны у стен. С собой мы взяли провизию, одежду, деньги и кое-какое оружие. Спрятали это всё в мешках с зерном, которое купили по дороге, и изобразили семью фермеров. Сделали всё, как ты сказал.

— Я? — вытаращился я на неё.

— Ты же сам убедил нас, что надо срочно ехать в Хэдшир, — нахмурилась Хлоя.

— Как я мог это сделать, если был без сознания? — Я перевёл взгляд с Джо и Хлои на Хиннигана, видя в нём сейчас единственного человека в здравом уме. — Клиф, в чём дело? Что за бред они несут?

Хинниган потёр лоб и как-то странно на меня посмотрел.

— Когда ты пошёл разбираться с Питером, Терри вернулась на привокзальную площадь. К нам как раз Дарт подошёл, вместе с Джо. Он отыскал её в полевом госпитале. Терри сказала, что надо срочно ехать на Гвардейскую площадь и вмешаться в твои разборки с Питером. Но когда мы подоспели, было уже поздно. Вы друг друга уже покромсали. Питер валялся с пулевыми ранениями, а ты с ножом в животе, оба были при смерти.

Пока Хинниган говорил, я приподнялся на локтях и навалился затылком и лопатками на лежащий рядом мешок. Бегло оглядел себя.

На мне были только брюки. Причем такие же, из грубой материи, рабочие, как у Хиннигана. Живот, оба плеча и запястья стягивали слои бинтов.

Я взглянул на Хиннигана.

— Это последнее, что я помню. Питер всадил в меня нож. Всё. Больше ничего не было.

— Как это не было, Рэй? Ты что, не помнишь? — Он покачал головой и сощурился. — Правда, не помнишь? Ты оттолкнул Терри и поднялся на ноги, потом вытащил нож из живота. И вид у тебя был такой, будто тебе не больно. Ты был спокоен… совершенно спокоен. Ты сказал, что мы должны срочно попасть в Хэдшир. Говорил, что должен всё исправить… — Хинниган посмотрел на Джо и Хлою. — Что там он ещё говорил?

Девушки переглянулись.

— Говорил, что знает, как остановить войну, — тихо ответила Хлоя.

— И спасти Ронстад, — добавила Джо.

— Что у него задание и миссия… — Хлоя прикусила губу и отвернулась в окно.

— А ещё говорил, что готов пожертвовать собой ради адептов. — Джо посмотрела на Терри. — Ты ведь тоже слышала, Терри? Он ведь так говорил?

— Говорил, — отозвалась та глухим голосом. — Точнее, врал без зазрения совести.

Хинниган склонился надо мной и посмотрел прямо в глаза.

— А ещё ты показал нам Печать на своём пальце. Самую настоящую Печать. И если бы не она, мы бы вряд ли поверили в твои байки. Но ты сказал, что собираешься найти утерянные реликвии, чтобы свергнуть ненавистных Рингов. Ты сказал, что знаешь, где искать Печать со скорпионом и просил нас тебе помочь… А теперь оказывается, что всё это нам показалось, да? Типа мы тут все сошли с ума? Так, Рэй?.. Или ты напридумывал небылиц и использовал нас, чтобы покинуть Ронстад? Ты ведь очень этого хотел, не так ли?

Кажется, они не врали, да и незачем им было это делать, в отличие от меня самого.

Я выдержал дробящий взгляд Хиннигана и спросил:

— Где Печать сейчас?

Хинниган покачал головой.

— Сначала скажи, как она у тебя оказалась? Ты украл её у городского Совета Ронстада?

— Нет, — ответил я спокойно. — Они мне дали её сами, чтобы я смог разрушить стену… Так где Печать, Клиф?

— Она у меня, — ответила за него Терри. — Ты сам отдал её мне. Попросил сохранить, пока ты будешь без сознания… ну а потом потерял сознание.

Я скривился и выдохнул.

— Чёрт, ничего не помню.

— Ты был не в себе, Рэй, — сказала Хлоя, снова на меня посмотрев. — Твои глаза… они в тот момент показались мне странными. Как будто это был не ты. Возможно, это из-за болевого шока.

— Так что насчёт Хэдшира? — строго и требовательно спросила Джо. — Зачем мы сюда приехали?

— Не напирай. Дай ему время прийти в себя, — пихнула её в бок Хлоя. — Он серьёзно ранен, ещё и кодо лишился. Позже он обязательно всё вспомнит.

— Ты уверена? — поморщилась Джо.

— Я уверен, — громко ответил я вместо Хлои. — И вообще, Джо… Все отлично понимают, что Хэдшир — твоя родина, что ты жила здесь вместе со своей семьёй, пока тебя и брата не сослали в Ронстад. И это случилось всего месяц назад. Тебе больно возвращаться сюда, и теперь ты ненавидишь это место. Но это не значит, что надо и нас ненавидеть.

Джо поджала губы, громко засопела и отвернулась.

— Слушай, Рэй… — Хинниган ткнул меня кулаком в плечо и коротко, по-доброму, улыбнулся. — Что бы ты там ни бредил про Хэдшир, я рад, что ты с нами, дружище. Я когда тебя с ножом в животе увидел, перепугался до ужаса. Ты ведь Хлою и Дженни защищал… Мы, кстати, близнецов и Дженни оставили в Ронстаде вместе с Латье. Он ни за что не захотел покидать Ронстад. А вот Хлоя героически колдовала над тобой целые сутки, без сна и отдыха, прямо на ходу, в автокэбе. Похоже, она к тебе неровно дышит…

— Клиф! — возмутилась Хлоя. — Это моя работа! Пациент не обязан мне нравиться, чтобы я его лечила. Если хотите знать, я этого заносчивого придурка с первого дня еле выношу. Из-за него у нас одни проблемы, вы не заметили?

Праведный гнев Хлои показался мне и Хиннигану забавным, и мы рассмеялись. В отместку рана на животе тут же обожгла меня болью, и пришлось заткнуться.

— Эй, вы чего там ржёте? — подал голос Дарт из кабины водителя.

— Рэй очнулся и нихрена не помнит! — бодро оповестил его Хинниган. — Кажется, мы приняли его предсмертный бред за правду! Разворачивайся! Едем домой!

Повисла недолгая пауза, после чего Дарт проворчал:

— Это была самая тупая шутка, которую я от тебя слышал, Клиф. Хотя тупых шуток за четыре дня ты выдал уже немало, но эта — самая тупая.

Мы с Хинниганом переглянулись. К нему опять вернулись тревожность и мрачность. На самом деле, ситуация выглядела совсем не смешной.

Его настроение передалось и мне. Я взъерошил пятернёй порядком засаленные волосы и задумался.

Всё, что могло связывать меня с Хэдширом, — это слова Софи о каком-то торговце с побережья Сабасского моря. Когда-то он сказал Бену Бауму: «Если вы работаете на коллекционера, то советую попробовать вино из винограда с хэдширских плантаций. Оно столь же дорого, сколь и необычно, потому что сдобрено ядом скорпиона».

Неужели пребывая на пороге смерти, с ножом в животе, я вдруг вспомнил про слова Софи о Хэдшире, хотя до этого о них не думал? Странно, я ведь намеревался в первую очередь отправиться в Лэнсом.

Вся эта история с предсмертным бредом и беспамятством меня настораживала.

Был ли это мой собственный бред, или случилось то, чего я так боялся? То, о чём говорила Терри: мой мрак начинает выходить наружу, когда я теряю над собой контроль, и дальше будет только хуже?.. Может, на это влияет отсутствие кодо?

Я бросил на Терри короткий взгляд, и только сейчас понял, на интуитивном уровне догадался, что девушка всё это время не сводила с меня глаз. Она знала обо мне то, чего я сам о себе ещё не знал.

Терри уселась на мешке с зерном удобнее и поправила подол платья. Потом склонила голову набок и негромко сказала мне:

— Питер умер, если вдруг ты именно об этом не решаешься у меня спросить.

* * *

Ещё около получаса мы ехали в полном молчании.

Совестью я не мучился. Да, выходит, Питер Соло всё-таки погиб от моей руки. Думаю, Терри отлично понимала, что моральной дилеммы в противостоянии с Питером у меня даже не возникало. Всё было просто: либо он меня, либо я его. Об этом свидетельствовал нож в моём животе, и Терри его видела.

Но всё равно стало не по себе.

Из-за меня она лишилась не только двух братьев, но и всей остальной семьи, которая, скорее всего, уже объявила Терри изгоем и предателем. Какого чёрта эта девчонка вообще со мной связалась? Я ведь не просил её мне помогать, она притащилась сама, и этот факт вызывал всё больше вопросов.

За окном стояла кромешная темень. Нас всё чаще подбрасывало на ямах и камнях.

— Ну и дорога, — проворчал Хинниган (он первым нарушил напряжённую тишину).

Джо пожала плечами и выдала меланхолично:

— А что ты хотел? Это забытая богом провинция, колония, край империи. Дорог тут сроду нормальных не видели. — Она оглядела всех и добавила уже более оптимистично: — Скоро будем на месте. Уверена, что ферма Ордо сейчас пустует. Вряд ли её успели кому-то продать. Жаль, конечно, что моему дяде она не досталась, ведь он наш ближайший родственник, и папа обязательно завещал бы ферму своему брату, если бы знал, что в его детях зародилось кодо. Но он не знал. И завещал имущество нам, а после нашего с Генри ареста ферма отошла государству и теперь уйдёт с молотка или достанется какому-нибудь пронырливому агенту из Ордена Волка.

— Мне жаль, Джо, — вздохнула Хлоя.

Джо вгляделась в темноту улицы за окном и обернулась к водителю.

— Дарт, сейчас будет поворот направо, дорога поведёт к реке. Проедешь мост, выйдешь в поля, и там будет указатель. Налево — «Розарий Ордо», направо — «Пашня Моррисов».

— Не повернуть бы случайно к Моррисам, — загоготал Дарт. — Очень хочется познакомиться с моим новым папашей. Что-то подсказывает мне, что он ничем не хуже предыдущего.

Казалось, только он один сохранял бодрость духа. Все остальные мрачнели с каждой секундой.

— А почему розарий, Джо? — спросила Терри.

Джо на секунду смутилась, но всё же ответила.

— Это странная прихоть отца. Мы никогда не выращивали розы, только коров разводили, но папа говорил, что его коровы пахнут розами, поэтому назвал ферму «Розарий Ордо».

Хинниган прокашлялся. Он явно еле сдержал усмешку, но глядя на грустное лицо Джо всё же смог с собой справиться.

К ферме мы подъехали минут через пятнадцать. Я накинул на себя покрывало и вышел из салона со всеми (ну… не совсем вышел, а еле-еле вылез, тут же навалившись на бок машины).

Фары автокэба освещали прутья распашных кованых ворот, на которых, и правда, огромными буквами значилось: «Розарий Ордо». На задвижке висел крупный навесной замок. Он был цел, но присмотревшись внимательнее, я заметил, что створки ворот вывернуты…

Глава 3.2

Ферма выглядела заброшенной.

Совершенно необитаемый кусок хэдширской земли.

Но что-то здесь было не так… что-то еле уловимое, на уровне инстинкта, а ведь никаких признаков того, что тут кто-то есть, я не заметил: ни следов, ни посторонних запахов, ни отблесков света — ничего.

Только вывернутые снизу створки ворот…

Ферму окружал забор из столбов и лент колючей проволоки, причем, ленты были натянуты так плотно друг к другу, что между ними не протиснулась бы даже собака.

За забором темнели кусты, скрывая от глаз территорию.

Все вглядывались в темень, стоя у ворот, перешёптывались, пытались рассмотреть большой дом в глубине двора. Я же кутался в покрывало и, привалившись спиной к автокэбу, молча стоял позади остальных, как самое слабое звено.

Живот сводила сверлящая боль, ныли плечо и затылок, покалывало под правой лопаткой, и каждые десять секунд пространство ехало вбок из-за головокружения.

Что ещё паршивее, моё состояние с момента пробуждения только ухудшалось, да и кодо я в себе не ощущал. Даже крохи.

Похоже, за четыре дня пути Хлоя потратила все свои рунные силы только на то, чтобы я элементарно не сдох. О моём кодо она позаботиться не успела, и в этом не было её вины (но надо бы Хлою всё же поторопить).

— Вроде бы, на ферме никого нет, — сказала Джо, обернувшись на меня.

Я в это время продолжал смотреть на вывернутые створки ворот и хмуриться.

Джо проследила за моим взглядом и нервно усмехнулась:

— Ты слишком подозрительный, Рэй. Насколько я помню, ворота повредили колесами телеги намного раньше, ещё когда отец был жив… Так что давайте заезжать, пока нас не заметили с дороги.

Я ещё раз оглядел округу.

Слишком открытой была местность. Вокруг сплошные поля и пологие холмы пастбищ, а ближайшая лесополоса темнела на приличном расстоянии, как раз со стороны «Пашни Моррисов».

— Неуютно тут как-то, — заметил Дарт.

— Ясное дело, — покачал головой Хинниган. — Ты кроме стен, крыс и мусорных баков с рождения ничего не видел, а тут вон сколько пространства. Горожанину было бы уютнее в собачьей конуре, чем в поле, к тому же, я читал, что некоторые…

— Заткнитесь, погасите фары и заглушите мотор, — перебил я его.

Хинниган смолк. Дарт кивнул и без лишних слов выполнил мою просьбу.

Округа погрузилась в тишину, и я снова огляделся.

Чересчур всё казалось спокойным и умиротворяющим. Мягкий лунный свет омывал пространство, делая его нечётким, ветер гулял по полям, шелестел жухлой травой, посвистывал в заборе с колючей проволокой.

— Мы заезжать-то будем или тут торчать останемся? — развёл руками Хинниган.

Я и Дарт посмотрели друг на друга.

Уверен, мы оба подумали об одном и том же.

— Кодо не применять, — сказал я, оглядев остальных. — Забудьте, что вы адепты. Используйте только обычное оружие, даже когда на вас нападут.

— А если совсем прижмёт? — прищурился Хинниган.

Я вздохнул.

— Если прижмёт, применяйте. Но только если уверены, что свидетелей нет, или если готовы будете их убрать.

— Убрать?.. Убить, ты хотел сказать? — уточнила Хлоя с удручённым видом.

— Да, убить, — без колебаний ответил я.

— А что делать с твоим лицом? — спросила Джо.

— Вряд ли в Хэдшире каждому известно моё лицо, как в Ронстаде или Лэнсоме. У фермеров куча других проблем.

— Но газеты они всё-таки читают, — возразила Терри, — а там на первых полосах везде твоя фотография.

— Даже если меня кто-то узнает, ведите себя так, будто вы не адепты, а просто меня сопровождаете. За себя самого я отвечу по ситуации.

Я ещё раз посмотрел каждому в глаза. Последовали молчаливые кивки.

— Всё, командир? Лекция окончена? — поинтересовался Дарт.

Не дождавшись от меня ответа, он пожал плечами и залез в салон автокэба, развязал один из мешков с зерном и сунул туда руку.

Тщательно там пошарив, он вытянул из зерна крупный бумажный свёрток и с хрустом развернул его. Внутри лежали сапоги (такие обычно носят для езды верхом), рубашка и куртка, пошитая из кожи.

Дарт швырнул мне одежду.

— Это тебе точно лишним не будет, а то стоишь тут в одних штанах. Вроде ж ты у нас аристократ, имперский отпрыск и всё такое… — Он задумался на пару секунд и добавил с ухмылкой: — Но теперь ты загонщик скота. Поздравляю.

— Вряд ли он умеет ездить верхом, — поморщился Хинниган. — Он и лошади-то, наверное, вблизи не видел.

— А ты-то видел? — задал я ему встречный вопрос.

— Нет, — заулыбался Хинниган, — но речь же не обо мне.

Я тоже не сдержал смешка, но из-за боли в животе веселье пришлось тут же прервать.

Пока я одевался, стоя босиком на холодной влажной траве обочины, Дарт снова принялся шарить в мешке, но уже в другом. Через минуту он вынул оттуда револьвер, плотно перевязанный тряпками (характерный силуэт оружия сложно было не узнать), а за ним — ещё один.

Дарт положил оружие на пол салона и опять вернулся к мешку. На этот раз в его руках появилась винтовка, обмотанная ветошью.

— Неплохо, — кивнул я.

— Это далеко не всё, — ухмыльнулся Дарт. — Потом остальное увидишь.

Он перекинул винтовку Хиннигану, а сам взял один из револьверов. Второй отдал мне.

— Кажется, это твоё? Я его почистил и зарядил. Терри сказала, что ты его у мёртвого лэнсомского агента забрал.

Я сдёрнул с оружия тряпку и в темноте не сразу разглядел гравировку на стволе. Провёл по металлу пальцем и кожей почувствовал глубокие чёткие линии эмблемы — головы волка.

— Приглянулось оружие врага? — произнесла у моего плеча Терри.

От её ледяного тона по спине пронеслись мурашки, ведь именно из этого револьвера я убил её брата.

— А что тебе не нравится? Годный ствол, — бросил я и, сдвинув заглушку, проверил барабан (тот был полный).

Дарт и Хинниган отправились к воротам. Там уже ждали Хлоя и Джо. Они с нескрываемой тревогой озирались по сторонам.

Дождавшись, когда все отвлекутся, я наклонился к уху Терри и негромко попросил:

— А теперь верни мне Печать.

Девушка вскинула брови.

— Сейчас?

— Чем раньше, тем лучше.

— Что ж… — Терри расстегнула три верхних пуговицы на глухом воротнике и просунула ладонь под ткань платья. — Может, хоть отвернёшься?

Я даже не шевельнулся, продолжая следить за рукой Терри, и совсем не удивился, увидев, где именно она прятала столь ценную вещь.

Тайник был очевиднее некуда.

На миг показалось кружево её сорочки, и Терри вынула руку из-за воротника, а потом, чуть замешкавшись, протянула мне перстень с вороном.

— Знаешь, Рэй… мне кажется, тебе нельзя его надевать. Это опасно. С тобой сразу что-то происходит… что-то нехорошее. Последний раз, когда ты его надевал, ты был не в себе, это точно. Ты даже боли не чувствовал, а ведь стоял с ножом в животе и кровью истекал.

Я забрал Печать и сунул в карман брюк.

— Печать даёт мне кодо. Примерно, десять-пятнадцать единиц. Это лучше, чем ничего. К тому же, я его не постоянно ношу, а только в крайних случаях.

Терри, скептически сощурившись, оглядела моё лицо.

— Правда? Но, кажется, ты только что сказал, что кодо нам не нужно. Или мне послышалось?

Стерва.

Нашла же, где меня подловить.

Я уже собрался по-простому послать Терри вместе с её замечаниями, вот только то, что произошло дальше, избавило меня от необходимости отвечать на каверзные вопросы.

Со стороны фермы громыхнул выстрел — и в кузов автокэба ударила пуля, точно между мной и Терри.

* * *

Девушка вздрогнула.

И вместо того, чтобы хотя бы пригнуться, она замерла и в недоумении уставилась на автокэб.

— На землю… — Я толкнул замешкавшуюся девчонку с такой силой, что она не удержала равновесия и распласталась у машины.

Я присел рядом с Терри, прикрывая её собой. Ладони увязли во влажной и рыхлой земле подъездной дороги, уже порядком заросшей травой.

Стреляли из-за забора с правой стороны ворот, и на открытой местности защитой для нас мог стать только автокэб. Я ждал последующего обстрела, но огня не последовало.

Джо и Хлоя бросились под прикрытие автокэба; Дарт пригнулся к земле и приготовил револьвер; Хинниган вскинул винтовку, широко расставив ноги, и всмотрелся через прицел в темень кустов за забором. Он готовился пустить пулю в ответ.

— Не стрелять! — рявкнул я.

На то была веская причина.

Если бы кто-то из нас открыл огонь, началась бы перестрелка. Та ещё паршивая перспектива: не только из-за риска быть убитыми, но ещё и из-за шума. Не хотелось бы привлекать внимание, а в гробовой тишине хэдширских полей это непременно случилось бы.

Выстрел в нас был явно предупредительным.

У стрелка имелось слишком много времени, чтобы прицелиться, поэтому он бы не промахнулся и с лёгкостью вышиб мозги мне или Терри. Но он угодил точно между нами и сделал это намеренно.

Ну… либо у него руки из задницы растут, и имелся один патрон в стволе, либо, вообще, стрелял ребёнок, не умеющий ладить с оружием.

И тут, будто подтверждая мои самые идиотские догадки, из-за забора послышался детский голос, срывающийся и писклявый до рези в ушах:

— Валите отсюда нахрен! Залезайте в свой говнодрандулет и валите! Это место уже занято! Валите, я сказал! Или ляжете тут все!

В подтверждение своих угроз парень щёлкнул затвором, но стрелять не стал. Он, похоже, избегал излишнего шума, как и мы. А ещё он был один, без поддержки. По крайней мере, пока.

— Эй, пацан, ты там успокойся, — негромко сказал я, — нам проблемы не нужны, мы думали, что ферма заброшена, и хотели переночевать.

Я кое-как поднялся с земли и снова навалился плечом на автокэб, не в силах стоять прямо без дополнительной опоры. Измазанные руки пришлось вытереть о брюки.

Хинниган и Дарт не сводили глаз с забора и кустов за ним.

— Я сказал, валите отсюда! — выкрикнул оттуда парень.

В его голосе послышались страх и злость.

— Рэй, нам, правда, лучше уехать, — прошептала рядом Терри.

Она уже успела подняться и тоже прислонилась к боку машины.

— Нет, мы никуда не поедем! Это мой дом! — зашипела на неё Джо с другой стороны автокэба.

Хлоя молча наблюдала за остальными, сложив руки у груди, будто молясь, чтобы всё закончилось хорошо и никто больше не стрелял. Собственно, этого я и добивался, только надо было выкурить мелкого засранца из засады.

— Эй, пацан, ты молодец, — снова обратился я к юному стрелку, — к тебе никаких претензий. Мы же не знали, что ты ферму уже занял… Но всё же хочу, чтобы ты был в курсе, дружище: один из моих парней сейчас держит твой потный лоб на мушке, ведь ты давно себя обнаружил. Мы легко можем превратить в решето эти кусты вместе с тобой. Ты же понимаешь, о чём я толкую?

Последовала недолгая пауза.

Терри ухватила меня за плечо и снова попросила, чтобы мы немедленно уехали. Хлоя продолжала молчать, а Джо, наоборот, еле держалась, чтобы не оповестить стрелка, что это ферма когда-то принадлежала её отцу.

— Я что, неясно выразился? Валите отсюда! — гаркнул парень, срывая голос до хрипа. — Это частная территория, я здесь хозяин!

У него начиналась истерика, и она выдавала стрелка с потрохами.

Я тоже повысил голос:

— Эй, ты можешь не шуметь? Мы тебе не враги! Мы местные!

Опять повисла пауза. В тишине было слышно, как парень тяжело и долго переводит дыхание.

— Местные? — усомнился он (но всё же чуть успокоился). — Назовите фамилию. Я всех тут знаю.

На ум мне пришла только одна местная фамилия, которую я тут же и озвучил.

— Ты знаешь Моррисов? Они…

Я даже договорить не успел — парня как подменили.

— Катитесь в ад, ублюдки! — прорычал он из кустов. — Предатели и козлы! Грёбанные доносчики! Сожрите свинца, дорогие Мор-р-рисы! Вот ва-а-а-ам!

После чего мелкий придурок начал палить без разбора.

* * *

Надо было срочно убрать стрелка, пока он не переполошил всю округу.

На этот раз Хинниган и Дарт отскочили от ворот и тоже кинулись под прикрытие автокэба. Я же быстро сунул руку в карман и нашарил перстень.

Терри мгновенно догадалась, что я собираюсь делать, и вцепилась мне в запястье.

— Нет, Рэй. Не надо…

— Стой тут. — Я выдернул запястье из её пальцев.

Парень внезапно перестал стрелять.

Потом послышались щелчки — он принялся перезаряжать оружие. Судя по последнему дуплетному выстрелу, у него имелась не только магазинная винтовка, но и двуствольное ружье, которым он воспользовался после того, как опустошил винтовку.

Чтобы заткнуть его окончательно, в моём распоряжении было не больше секунд двадцати.

Я надел Печать на указательный палец правой руки… и тут же стиснул зубы — адское жжение, как всегда, окатило до самого плеча, свело мышцу, но перстень я всё равно не снял. Сейчас он был слишком мне нужен.

Пригибаясь, я побежал к воротам.

На то, чтобы мутировать большой висячий замок, у меня ушло три секунды. Кусок металла беззвучно упал к моим ногам, и я рывком отворил одну из кованных створ. Ворвался на территорию «Розария Ордо» и ринулся направо, к кустам живой изгороди.

Судя по звукам, стрелок продолжал перезаряжать оружие.

Он и не заметил, что я уже рядом.

Несколько бесшумных шагов — и в свете луны показались очертания миниатюрной фигуры, привставшей на коленях и сгорбившейся в траве за кустами.

Ну вот и встретились, мелкий говнюк.

Я подскочил к парню и ударом ноги выбил из его рук винтовку. Тот успел выдавить нечленораздельное «Аг-аг-х-м», после чего второй удар ноги, уже в грудь, сшиб его на землю. Он упал на спину.

Я нацелил ствол револьвера ему в лицо и процедил:

— Просил же не шуметь. А ты шумишь.

Парень громко сглотнул и уставился на меня.

Я окинул его взглядом.

Это был белобрысый пацан лет десяти, не старше. Худой, даже истощённый — без слёз и не взглянешь. В обтрёпанной фермерской одежде, вроде той, что была на Хиннигане.

Мальчишка сдался сразу, подняв руки с раскрытыми ладонями к голове, но это была всего лишь видимость капитуляции — в его глазах пылал огонь ненависти, и я отлично знал, к чему обычно приводит такая ярость. Как только я отвлекусь, пацан перережет мне горло, даже глазом не моргнёт. Для него неважно, чем это ему обернётся. Он был готов убивать здесь и сейчас.

— Ты один? — спросил я, наклонился и быстро обшарил его одежду (маленький кинжал обнаружился в ножнах на внутренней стороне голени).

Мальчишка не ответил.

Не сводя с него глаз и, конечно, ствола револьвера, я повторил вопрос:

— Я спрашиваю, ты один?

— Один… — Он облизал губы. — Я тут живу… ферма ведь заброшенная… никто не запрещает тут жить.

— Но никто и не разрешает, — бросил я.

Парень поморщился.

Он хотел сказать что-то ещё, но тут его взгляд упал на мой револьвер, точнее, на его ствол и гравировку головы волка.

Лицо мальчишки мгновенно переменилось. Вместо ненависти и дерзости его глаза заполонил ужас, дыхание участилось, губы задрожали.

Он умоляюще на меня посмотрел и выдавил:

— Я ничего плохого не сделал, господин агент… я не поддерживаю повстанческие отряды, я просто тут… живу. Ночую, понимаете? Меня из дома выгнали… и я в поле жил, но стало холодать, и я подумал…

— Кто здесь ещё есть? — оборвал я его оправдания.

Парень замотал головой.

— Никого. Никого нет. Я один тут ночую… никому плохо не делаю… ферма же з-заброшенная, это же не з-з-запрещено… господин агент… не з-запрещено…

Он начал заикаться.

Дёрнулся пару раз, пытаясь вдохнуть, а потом закашлялся, перевалившись на бок. Из его груди послышались свистящие хрипы, шея напряглась. Он уткнулся носом в траву и затрясся в приступе удушья.

Сначала я был уверен, что засранец притворяется, но чем дольше длился его припадок, тем сильнее парень бился о землю, бледнел и заходился хрипами — а такое невозможно изобразить по желанию, да ещё и так достоверно.

— У него приступ астмы! — раздался позади голос Хлои.

Она кинулась к пацану, но я успел ухватить её за плечо и притянул к себе.

— Никаких рун, — напомнил я Хлое на всякий случай, шёпотом в самое ухо.

Девушка кивнула и склонилась над мальчишкой, которого колотило всё сильнее.

— Всё хорошо… всё хорошо. Никто тебя не обидит. Дыши… голову ниже… выдыхай дольше, спокойнее… дыши-дыши… вот так… молодец. Я медсестра, я тебе помогу…

Пока она возилась с парнем, я окинул взглядом двор, широкий и заросший сорняками.

Справа виднелись загоны для скота и дощатые строения, вроде конюшен (не знаю точно, что это было — в фермах я не разбирался), слева высились нагромождения мелких хозяйственных построек: амбаров, кладовых и прочего.

А вот украшением двора был дом, большой и добротный — это бросалось в глаза даже ночью, при тусклом лунном свете.

Двухэтажное бревенчатое здание с широкой террасой возвышалось чуть дальше, на пригорке. Особняк блестел мозаикой балконных витрин и стальными желобами водостока.

Хлоя продолжала уговаривать парня дышать ровно и медленно, в это время меня окружили остальные. Я повернулся к Дарту.

— Проверь конюшни.

— А я вон те амбары проверю, — тут же предложил Хинниган.

Парни разошлись в разные стороны — налево и направо, а я указал подбородком на дом и обратился к Джо:

— Сходим, посмотрим, что там.

Джо согласно кивнула, но её жест вышел очень уж неуверенным, даже заторможенным. Она оглядывала двор и часто-часто дышала, будто тоже была близка к тому, чтобы брякнуться на землю в приступе удушья.

Я бросил взгляд на лежащего на земле парнишку (он дышал спокойнее, уже без хрипов). Сидя на коленях, Хлоя гладила его по спине и продолжала бормотать ободряющие слова. Я не стал её отвлекать и обернулся на Терри.

— Глаз с пацана не спускайте. Мы с Джо проверим дом.

Терри на парня даже не взглянула. Всё её внимание было обращено на мою правую руку и перстень.

— Рэй, сними его, — почти беззвучно прошептала Терри. — Пожалуйста.

Я отрицательно покачал головой.

Лишать себя кодо именно сейчас? Да ни за что.

Даже та небольшая сила, что давала Печать, мне была необходима как воздух. К тому же, как только я надел перстень, боль в животе стихла, унялось головокружение — да что тут врать: мне стало в разы лучше, а значит, я снова был в строю, снова мог управлять собственным телом и чувствовал себя почти полноценным. А вот пребывать полудохлым парнем, которого перетаскивают из одного места в другое, лечат и жалеют, мне не особо хотелось.

— Рэй, это добром не кончится. Сними его, — настаивала Терри.

— Сниму, но позже, — ответил я шёпотом. — Только после того, как мы всё тут проверим. Я уверен, что пацан врёт. Здесь есть кто-то ещё.

Держа револьвер наготове, я направился в сторону дома.

За мной бесшумно последовала Джо.

* * *

На широкой дощатой террасе я остановился, давая возможность Джо пройти вперёд: она точно знала, что и где находится.

Девушка подошла к входной двери и дёрнула за внушительную латунную ручку. Дом оказался заперт.

— Есть ключ, — шепнула Джо.

Она отошла вправо, пошарила по бревенчатой стене ладонью и нашла маленький паз. Просунула туда палец и вытянула нитку, на конце которой был привязан увесистый ключ.

Пока она отвязывала его от нитки, я оглядел окна нижнего этажа, что выходили на террасу.

Не знаю, откуда взялось это ощущение, но я будто взглянул сквозь стену дома: видел и наблюдал, как внутри, в широкой, скромно обставленной гостиной, притаились двое мужчин. Один — средних лет, с пышными бакенбардами, а второй — молодой, лет двадцати. Оба одеты бедно, в вылинявшие вельветовые куртки и грубые штаны.

Мужчины хоть и притихли, но напуганы не были — лишь сосредоточены.

Да… я видел это отчётливо…

Серьёзны и сконцентрированы. И это было не первое их столкновение с незваными гостями.

Вот они переглянулись, и один из них приготовил ружье, направив ствол на входную дверь. Второй приложил палец к губам и подошёл к окну, тихо выдохнул и чуть сдвинул занавеску указательным пальцем, заглядывая на террасу.

Ну и какого чёрта?..

Либо я рассудком повредился, либо Печать подарила мне определённые навыки, о которых я и не догадывался.

Хотя…

Думаю, дело было всё же в рассудке.

На мою долю выпало слишком много паршивого, да и по затылку я получал нередко, и, похоже, это сказалось на мозгах, потому что они начали выдавать ядрёную бредятину.

И только я убедил себя в собственном безумии, как вдруг кружевная занавеска на одном из трёх окон первого этажа качнулась.

Она качнулась, чёрт возьми!

Качнулась по-настоящему и точно так же, как я это видел за несколько секунд до её реального движения.

Джо в это время уже вставляла ключ в замочную скважину. Я шагнул к девушке и, потеснив её плечом, сам провернул ключ в замке.

— Джо, отойди туда. — Я большим пальцем указал себе за спину и коротким ударом ноги открыл дверь.

Глухой стук эхом прокатился по дому.

Входить я не спешил. Где-то с минуту стоял у порога и вслушивался в звуки. В комнатах застыла кладбищенская тишина.

Наконец, я шагнул внутрь.

Дом встретил нас запахом древесных опилок, пыли и темнотой. Только лунный свет проникал через окна и распахнутую дверь, очерчивая прямоугольниками дощатый пол.

В гостиной никого не было.

По крайней мере, при первичном беглом осмотре.

— Рэй, здесь пусто, — прошептала у меня за спиной Джо. — Я ж тебе говорю, ты слишком подозрительный.

Она остановилась рядом и вытянула перед собой руку с раскрытой ладонью, собираясь применить кодо, но я тут же обхватил девушку за локоть.

— Не стоит, Джо.

— Да здесь же нет никого! — возмутилась она, отдёргивая руку. Голос Джо уже не приглушала, а, наоборот, демонстративно его повысила. — Перестань выдумывать себе врагов, Рэй! Это действует на нервы!

Вопреки моим просьбам она всё-таки применила кодо.

Шагнула вперёд, прикрыла глаза и негромко загудела. Через пару мгновений по углам гостиной заклубились чёрные вихри её Шёпота. Они пронеслись по полу, окутали мебель, будто прощупывая всё, чего касались.

— Ну вот, — усмехнулась Джо, — а ты боялся. Нет здесь никого. Ты же видишь, ну. — Она махнула рукой в сторону дверного проёма в виде арки. — Вон там столовая и кухня. Там тоже никого нет.

Её уверения никак на меня не подействовали.

— Проверю наверху, — сказал я. — Сколько там комнат?

Джо закатила глаза, но всё же ответила:

— Четыре, мистер-мнительная-задница.

Ничего не отвечая, я прошёл дальше, в сторону узкой лестницы, ведущей на второй этаж. Она располагалась чуть поодаль, у правой стены гостиной.

— Рэй, ты тратишь время! — фыркнула Джо мне в спину. — Мальчишка тут один живёт! Ну что ты, в самом деле? Давайте уже устраиваться…

Её бормотанье осталось позади и постепенно затихло, пока я поднимался по лестнице наверх, на тесную площадку с четырьмя дверьми.

На втором этаже тоже было темно и тихо. Лишь подо мной изредка поскрипывали половицы. Но как бы ни казалось, что дом пуст и безопасен, спальные комнаты я всё же решил проверить.

Первой осмотрел ту, что слева — дверь в неё была приоткрыта.

Внутри, в лунном свете, льющемся из окна, я разглядел узкую кровать, причем тщательно застеленную, письменный стол и шкаф. Чья именно это была комната — Джо, Генри или их отца — понять с первого взгляда мне не удалось. Да если честно, я не пытался этого понять.

Я быстро проверил шкаф (он оказался пуст) и заглянул под кровать — больше осматривать было нечего. Две остальные комнаты выглядели примерно так же, как первая. Куцые, тесные, залитые лунным светом из одинаковых окон.

А вот последняя спальня оказалась совсем иной.

Ну… во-первых, это была не спальня.

Это, мать её, была лаборатория. Самая настоящая лаборатория!

Сердце невольно заныло, когда в памяти вдруг всплыла моя собственная лаборатория, которую я оборудовал в подвале, когда жил в Речном квартале Лэнсома и промышлял подделкой побрякушек.

Тут было что-то похожее.

Вместо кровати стоял рабочий стол, уставленный горелками, лампами, мензурками, стаканами, пробирками, кульками с порошком и колбами. Вдоль западной стены с натянутых верёвок свисали длинные полотна простыней, они будто сушились, а вот противоположную стену от потолка до пола закрывали деревянные стеллажи, на полках блестели ряды баночек с материалами для преобразований.

Господи, чего тут только не было…

Я даже малость растерялся, когда всё это увидел.

Здесь кто-то явно занимался мутациями, только не природными, а химическими. Как делал и я когда-то.

— Охрене-еть. — Мои губы сами собой это прошептали.

Открыв рот, я разглядывал чьё-то припрятанное химическое богатство (в моей старой лаборатории, кстати, всё было куда скромнее) и в голове уже обрисовывал масштабы нелегального бизнеса здешнего воротилы.

И тут вдруг до меня дошло, что таинственный мастер мутаций, который здесь обосновался, должен был употреблять овеум, а значит, в какой-то мере тоже владел кодо и был опасен. И в то самое мгновение, когда я об этом подумал, одна из простыней, что сушились на веревке, сорвалась вниз.

Доля секунды — и кто-то высокий, одетый во всё чёрное, метнулся вперёд и набросил полотно мне на голову…

Глава 3.3

Я хоть и отвлёкся на разглядывание лаборатории, но всё же идиотом не был.

Такого отпора враг явно не предвидел.

Моя нога, обутая в грубый пастуший сапог, угодила мужчине точно под колено. Тот выдал хриплый стон и тут же отпрянул назад.

Я сдёрнул с головы простынь и вытянул руку с револьвером, одновременно взводя курок и целясь в тёмную фигуру незнакомца, очерченную лунным светом из окна.

Правда, выстрела не случилось.

Со стороны стеллажа на меня налетел ещё один человек.

Он схватил мою руку, держащую оружие, заломил её вверх и повалил меня на стену. Веса и силы в нём было, как у племенного быка. Он буквально приплющил меня, вжав в дощатую стену комнаты.

Здоровяк вдавил кулак, больше похожий на кузнечный молот, мне в живот. Ублюдок угодил точно в ножевую рану, что оставил мне Питер Соло, и от приступа зверской боли меня не спасла даже Печать.

По телу пронёсся дробящий жар, ноги онемели и подогнулись. От падения на пол меня удержала лишь массивная туша парня.

Он коротко хохотнул, понимая, что я прочно завяз в его телесных тисках. В лицо мне пахнула ядрёная смесь характерных ароматов: перегара, табака и пота. Молодчик будто только что вывалился из портовой пивнушки, где пьянствовал два месяца.

В это время к нему присоединился первый нападавший.

Он был настолько высок, что с лёгкостью достал до моей вытянутой руки с револьвером, будто я был лилипутом. Его сухие и невероятно сильные пальцы так же непринуждённо выдернули оружие из моей ладони.

— Придержи его пока, Стог, только насмерть не придави, — попросил он здоровяка.

Тихий голос мужчины неприятно резанул слух утробной и старческой хрипотой, будто ему было лет сто.

Он предусмотрительно отжал взведённый курок на револьвере и прикрыл дверь в лабораторию, чтобы нас не услышала Джо, которая осталась внизу.

— Да у него уже колени трясутся, босс, — ответил здоровяк и ещё сильнее на меня навалился.

— Ну и кто ты такой, сынок? — обратился ко мне пожилой мужчина и, судя по всему, самый тут главный.

Я промолчал, и только сейчас, скосив на него взгляд, рассмотрел его пышные бакенбарды.

На меня тут же обрушилось узнавание.

Это был тот самый человек, которого я видел сквозь стену дома. Именно он заглядывал на террасу из окна, чуть сдвигая занавеску. Выходит, я видел это по-настоящему, а не слетел с катушек…

Я заставил себя успокоиться и ещё внимательнее осмотрел старика.

Его чёрный костюм — куртка и штаны — был пошит из мягкой бархатистой ткани, не издающей шума при движении. Голову скрывал капюшон. С ремня на поясе свисали ножны с торчащим из них эфесом короткого меча чуть меньше метра длиной.

Такой же костюм и такой же меч были и у его помощника Стога.

— Так ты будешь отвечать сам, или тебе помочь? Ты кто такой? — повторил свой вопрос старик.

Он произнёс это негромко, без претензий и злости, но голосом дал мне понять, что готов прикончить меня без колебаний, если я его выведу.

Я опять промолчал.

— Говори, козёл, когда Бродяга Грегг тебя спрашивает! — прошипел здоровяк и сильнее вдавил в меня кулак.

Своим яростным нажатием он разбередил мне рану к чёртовой матери.

Я почувствовал, как кровь, пропитавшая слои бинтов, просочилась наружу и потекла по животу к ремню брюк.

Кто б знал, какой силы воли мне стоило удержать в себе кодо и не раскидать этих уродов прямо тут, но эти двое не узнали во мне Теодора Ринга, а значит, лучше оставаться для них обычным парнем из фермерской братии.

— Мы хотели… переночевать… — выдавил я, а лучше сказать прохрипел.

— Правда? Расскажи это моей лошади, сынок, — усмехнулся старик, — возможно, она тебе поверит.

— С ним же ещё куча народу приехала, — напомнил боссу Стог.

— Ну и кто это с тобой? — поинтересовался у меня старик.

На ум пришла такая же ложь, какой уже пользовался Дарт Орриван, чтобы миновать военный кордон.

— Это моя семья. Она у нас большая… Два брата и три сестры, — ответил я.

— Да ну? — снова усмехнулся старик. — Что-то вы друг на друга не похожи.

Я продолжил врать, не моргнув глазом.

— У нас разные матери, а папаша один. Знаете, как бывает…

Старик покачал головой.

— Пока ты не заврался до смерти, сынок, предлагаю тебе сказать правду.

— Там ещё девчонка внизу осталась, они вместе в дом зашли, — опять напомнил боссу Стог.

Старик кивнул, но, кажется, его начинала раздражать манера помощника выдавать то, что он и без него знает.

— Ладно, сынок, — обратился он ко мне, — позови-ка теперь сюда ту девчонку. Придумай что-нибудь, чтобы она поднялась наверх. Ты ведь хочешь остаться в живых? Значит, зови девчонку сюда. Всё ясно? — Старик прищурился и уставился на меня.

— Яснее некуда, — выдохнул я.

Он приоткрыл дверь, не сводя с меня острого и цепкого взгляда.

Я сглотнул и крикнул:

— Джо-о!

* * *

Через несколько секунд снизу послышались шаги и прозвучал недовольный голос:

— Ты чего там застрял, Рэй? Спускайся уже! Я нашла еду!

— Джо! — Я вдохнул и выдал ещё громче: — Джо! Там что-то на улице! Срочно выйди во двор, глянь, всё ли в порядке у ребят!

Джо без промедления кинулась из дома на улицу — об этом оповестили её громкие и торопливые шаги.

— Ах ты, козёл… считай, что ты уже сдох, паршивый скот… — рыкнул Стог.

Он отвёл кулак, которым давил мне на живот, и коротко размахнувшись, ударил. Опять туда же, в самую рану, отчего кровь хлынула ещё обильнее, лишая меня последних физических сил. Ноги опять подкосились.

— Ты поступил неправильно, сынок, — покачал головой Грегг, — а ведь мы с тобой договорились.

— Пристрелить его — и дело с концом, — предложил Стог, снова вжимая меня в стену всем своим бычьим весом.

Он надавил с таким усердием, что моё тело охватил новый прилив жжения и боли.

Внутри будто что-то переклинило, и на мою неминуемую человеческую слабость вдруг отозвалась мощь потаённой силы адепта.

Печать…

Она будто почуяла, что физически я слабею, и выдала ещё больше кодо, чем было во мне до этого. Единиц пятьдесят, это точно.

Моя рука, задранная к голове и зажатая в ладони здоровяка, пошла вниз.

Медленно, но без колебаний.

Стог попытался задержать меня, но я не среагировал, продолжая движение руки туда, куда мне было нужно. И как ни старался растерявшийся Стог увеличить мощь своей хватки, моему напору он ничего не смог противопоставить.

Его ноздри раздулись от напряжения.

Я видел, как он еле держится, чтобы не предупредить босса о том, что я вырываюсь, но он молчал и лишь усиливал нажим. Ему очень не хотелось ударить в грязь лицом и признаться в том, что какой-то доходяга, размером вдвое меньше, оказывает ему достойное сопротивление. Судя по всему, Стог изо всех сил старался выслужиться перед своим боссом.

В это время старик отвлёкся на мой револьвер.

Он повернулся ко мне боком и подставил ствол на свет луны из окна, чтобы лучше разглядеть гравировку.

— О… Вот, значит, как… — хмыкнул он. Теперь в его голосе появилась угроза. — Значит, к нам собственной персоной явился лэнсомский военный агент? Да ещё и под прикрытием. Неужто доносчики Моррисы снова нам удружили?

— Наверняка, — поддакнул здоровяк.

— Ну и что будем делать с этим ушлым агентом, Стог? — спросил Грегг, не глядя на помощника, а продолжая изучать револьвер.

— Пристрелим и сбросим в выгребную яму, — пропыхтел Стог, — как сделали с предыдущей имперской крысой.

— Я не агент, очевидно же, — возразил я.

И пока я это говорил, моя рука опустилась к бедру. Этого было достаточно, чтобы совершить манёвр и атаковать пыхтящего Стога.

— Откуда у тебя револьвер военного агента?.. — Это последнее, что успел спросить старик.

Внутри меня взбунтовалось кодо, по мышцам пронеслась дрожь, возрождая утраченную силу.

А ещё я ощутил в себе желание лишить этих людей жизни…

Да, решение возникло так резко и колко, вдохновило меня, будто только оно одно и было самым верным, ведь раньше, когда-то давно, я бы так и поступил. Просто убил бы тех, кто мне мешает — легко и непринуждённо. Участь людей, осмелившихся задержать меня хоть на минуту, всегда была одной и той же — смерть и больше ничего.

Мои губы растянулись в злой ухмылке.

(Вообще-то, улыбаться я не собирался…).

Показалось даже, что эта ухмылка вовсе не моя, что это оскалилось второе «я», тёмное и беспощадное, тот самый мрачный волхв, которого я порой вижу в своих смутных воспоминаниях.

Да, я улыбнулся, покосившись на Стога.

А в следующую секунду высвободил руку из хватки здоровяка и одним движением вытянул из ножен на его поясе меч. Тут же резанул Стога по обеим ногам и толкнул его плечом, роняя на пол.

Стог сдавленно застонал, скорчившись на полу.

Пара последующих секунд ушла на то, чтобы подскочить к старику Греггу и тоже лишить его меча.

Господи, какое же это было удовольствие…

Два коротких меча в моих руках — забытое ощущение из прошлого, приятное до покалывания в ладонях и сладостного нытья в груди. Лёгкие, идеально выкованные клинки и удобные рукояти (узнать бы имя мастера, который их изготовил).

Я сделал виртуозные махи обеими мечами, после чего выставил острия так, чтобы они коснулись горла Грегга и живота Стога одновременно.

Оба мужчины застыли на месте. Грегг стоял с револьвером в руке ближе к окну, а Стог лежал на спине у моих ног. Они боялись дёрнуться даже на миллиметр, прочитав в моих глазах решимость убить их без промедления.

Стог был растерян и напуган, он вспотел так сильно, что в лунном свете его лоб блестел как отполированный, а вот Грегг, казалось, нисколько не удивился.

Он протянул мне револьвер, после чего спокойно произнёс:

— Ты не лэнсомский агент. Это действительно очевидно. Агент под прикрытием никогда бы не взял на дело револьвер с эмблемой собственного Ордена, если он не идиот. А ты не идиот, я вижу. К тому же ты слишком молод для агента, таких в Орден Волка не берут.

Его утробный бас и невозмутимость немного привели меня в чувство и выдернули из странного мысленного тумана. Жажда крови притупилась. Теперь я смотрел на Грегга и размышлял, как могу использовать этого человека в решении своих задач.

А Грегг неожиданно предложил:

— Не хочешь стать членом моего отряда, сынок? Я бы такого парня взял. Взял бы, не задумываясь. Твой талант не должен пропадать зря… Раз ты утверждаешь, что ты не лэнсомская крыса, то, значит, тебе нужна работа, верно? Плачу я немного, но на жизнь в Хэдшире тебе хватит. Я своих парней ни в чём не ограничиваю, только в одном — держать язык за зубами. Занимайся своими делами, но когда надо будет, приди и помоги мне в моих делах. Вот и всё, что от тебя потребуется. Чем мы занимаемся, я расскажу тебе потом, если ты, конечно, согласишься у меня работать. Выйти из отряда ты сможешь не раньше чем через две недели. У нас намечается крупное дело, нужны толковые ребята.

После его слов Стог раззявил рот и принялся возражать:

— Босс, при всём уважении… мы не можем… Фил не станет с нами сотрудничать, если мы возьмём человека с улицы. Фил очень недоверчивый…

— Ну так что, сынок? Пойдёшь ко мне в отряд? — перебил его Грегг и заглянул мне в глаза, ожидая ответа.

— Мне и одному неплохо, — бросил я.

Острия моих мечей продолжали касаться горла Грегга и живота лежащего на полу Стога.

— Еда, укрытие, деньги и свобода — что тебе ещё надо? — стоял на своём Грегг. — Подумай об этом, сынок.

— Со мной люди, — ответил я.

— Ради тебя я готов взять всех, кто с тобой приехал.

— Но босс, ведь Фил предупреждал нас… — начал Стог.

— Фил не будет возражать, — заверил его Грегг. — Филу неважно, кто его защищает. Он делает своё дело. — Грегг снова обратился ко мне: — Ну так что, Рэй? Кажется, так тебя зовут, да? Рэй?

Я не сводил со старика глаз, а он наконец решился качнуть головой. Остриё меча тут же оцарапало его шею, но он будто не обратил на это внимания.

— Ладно, сынок, — тихо сказал Грегг. — Тогда просто взгляни в окно. Как бы осторожен ты не был, ты не смог предусмотреть всё.

— О чём это вы? — напрягся я.

— Посмотри в окно, — повторил старик.

Я взглянул на Стога и предупредил:

— Лежи смирно. Дёрнешься — горло перережу, не сомневайся. Кивни, если понял.

Тот кивнул, но всё же одарил меня испепеляющим взглядом. Его бы воля, он бы выдавил мне глаза своими корявыми пальцами.

Я убрал меч от Стога, но второй оставил у горла Грегга на всякий случай, и шагнул к окну.

Отличный отсюда был вид, ничего не скажешь, — весь двор как на ладони, но Грегг, конечно, имел в виду совсем не это…

* * *

На улице стояли люди с оружием: винтовками, ружьями, топорами и ножами.

Молчаливый фермерский отряд.

Навскидку их было человек двадцать. Все мужчины. Среди них были как совсем молодые парни, так и люди постарше.

Бойцы (если можно было их так назвать) рассредоточились по периметру и вели себя совершенно бесшумно, будто кто-то научил их навыкам профессиональных наёмных убийц.

Я принялся быстро искать глазами своих ребят.

Первым увидел Дарта (его светлую макушку в темноте было особенно хорошо видно).

Он стоял на коленях с заведёнными за затылок руками. Его стерегли двое, а третий фермер приставил к виску Орривана ствол ружья, но взгляд устремил не на пленника, а на то самое окно, из которого я смотрел.

Выражение лица Дарта в темноте я не разглядел, но не сомневался, что злой он был, как сто чертей.

Да я и сам на себя разозлился.

Ну как можно было не заметить целый отряд вооружённых парней? Это ж насколько слепым дебилом надо быть?..

Я скрипнул зубами и взглянул дальше.

Хинниган стоял у самых ворот. Его худые плечи обхватил крупный мужчина в робе, он держал у горла очкарика увесистый тесак. Винтовки при Хиннигане, конечно, уже не было.

А у тех самых кустов, где пятнадцать минут назад задыхался мальчишка, стояла Хлоя, ну а пацан, которого она пыталась спасти, держал её за руку, направив в живот медсестры револьвер.

— Вот дерьмо, — ругнулся я почти бесшумно.

Терри обнаружилась на середине пути к дому (видимо, бежала меня предупредить, но её настигли). Худощавый бородач скрутил ей руки за спиной, не давая возможности пошевелиться.

Я ещё раз оглядел своих.

При желании они могли положить всех этих фермеров, даже не особо напрягаясь, если бы применили кодо. Но они стойко держали себя в руках и терпели плен.

Ни один из них не выдал в себе адепта.

Единственной, кого я не увидел во дворе, была Джо.

И только я о ней подумал, как на лестнице раздались её громкие шаги, и девушка прокричала:

— Рэй! Там засада! На улице засада! Рэ-э-эй!

Джо ворвалась в лабораторию через несколько секунд и, увидев меня в окружении двух незнакомцев, замерла на пороге.

* * *

Сначала она прикрыла ладонью рот, потом медленно убрала руку от лица и выдохнула дрожащим голосом:

— Дядя Грегг?

Всегда спокойный и выдержанный старик тут же переменился в лице. Казалось, его вот-вот хватит удар.

— Господи… Джозефин…

Джо перевела взгляд на меня и сжала кулаки.

— Рэй, что ты делаешь? Убери меч! Это мой дядя!

Старик тоже на меня посмотрел.

— Убери меч, сынок. Думаю, теперь мы всё уладим.

Я молча опустил меч и шагнул назад. В это время Стог приподнялся на локтях и отполз в угол, к стеллажу, наблюдая странную и неожиданную картину воссоединения родственников.

— Дядя Грегг! — Джо кинулась к старику.

— Малышка Джо, — заулыбался Грегг и раскинул руки, чтобы заключить племянницу в свои объятья.

Они обнялись, и Джо, всхлипнув, обернулась на меня.

— Рэй, это мой дядя, про которого я говорила… родной брат моего отца. Дядя Грегг.

— Да я уже понял, — выдавил я, нахмурившись.

Зато Джо светилась от радости. Такой я её не видел уже давненько, с момента смерти Генри.

— Дядя, а это Рэй. — Девушка ткнула в меня пальцем. — Он дурной, но с ним можно договориться.

Грегг усмехнулся.

— Мы с ним как раз пытались договориться. — Он приобнял Джо за плечи. — А где Генри? Почему он не приехал? У него, как всегда, дела?

Джо вздрогнула и опустила голову.

— Я потом всё расскажу.

— Да, давайте вы потом по душам поговорите, — добавил я и обратился к старику: — Сначала отпустите моих людей, мистер Ордо.

Тот кивнул и снова протянул мне револьвер. Я же вернул Греггу его меч.

— И мой отдай! — рявкнул из угла Стог.

В суете все про него забыли.

Здоровяк уже поднялся на раненые ноги и стоял, сверля меня взглядом. Я никак не среагировал на его требование, поэтому он сам подошёл ко мне и выдернул меч из моей руки.

— Теперь живи и постоянно оглядывайся, — прошептал он мне. — Понял, тощий козёл?

Я прищурился, заглядывая ему в глаза.

— Стог, отстань от парня, — вздохнул Грегг, заметив нашу обоюдную неприязнь. — И скажи, чтобы пленников отпустили.

— Конечно, босс, — кивнул Стог.

Он ещё раз посмотрел на меня, в презрении скривил губы и, прихрамывая, вышел из лаборатории.

Появление Джо не вызвало в нём никакой реакции, а вот меня он уже еле выносил, и дальше явно будет только хуже.

* * *

Втроём мы покинули лабораторию и вышли из дома на террасу.

Отряд Грегга уже собрался около дома. Молчаливые, серьёзные и сосредоточенные люди.

Я даже восхитился их умению вести себя незаметно и тихо. Ни одного лишнего движения, ни единого звука.

Дарт, Хинниган, Терри и Хлоя стояли чуть дальше, у угла дома. Они не были напуганы, но на лице каждого читалась тревога.

Как только я вышел, то сразу направился к ним. Джо осталась с дядей Греггом на террасе.

— Какого чёрта происходит, Рэй? — напряжённым шёпотом спросил у меня Дарт, как только я подошёл.

— Это что, повстанческий отряд? — вытаращился на меня Хинниган. — Помнишь, про них нам военный говорил? Что нельзя поддерживать повстанческие отряды… А ещё я в газетах до этого читал, что в Хэдшире разъярённые фермеры даже лэнсомские поезда грабят, нападают на приезжих вельмож и вообще, всячески деградируют… Ты же помнишь, как я тебе такое рассказывал?

— Они тебя не ранили? — в свою очередь поинтересовалась Хлоя и прощупала меня профессиональным взглядом медика.

Терри в это время покосилась на Джо, которая осталась на террасе, потом посмотрела на меня и сказала:

— Он её родственник. Скорее всего, дядя. Поэтому нас оставили в живых.

Она ничего у меня не спрашивала — она утверждала.

Все разом обернулись на Джо.

— Вот это нам свезло, — усмехнулся Дарт. — Слушай, Рэй… — Он развёл руками и виновато на меня уставился. — Извиняй, дружище, но я вообще не понял, как эти парни тут оказались. Они будто из ниоткуда появились. Я до сих пор понять не могу, где они прятались. Это реально какая-то хренова магия. Бесшумно появились и скрутили нас за секунду.

— Они, между прочим, забрали мою винтовку, а у Дарта — револьвер, — пожаловался Хинниган, поправив дужки очков. — Это не их собственность, пусть возвращают. Ты, кстати, заметил, Рэй, что это самая настоящая организованная преступная группа? Они явно в сговоре и проворачивают подпольные делишки. Возможно, что это и есть те самые налётчики на поезда. Ты так не думаешь?

— Теперь нам придётся уезжать и искать другое место, — нахмурилась Хлоя.

— Ничего нам не надо искать, — возразила Терри. — Уверена, Рэй с ними уже договорился.

Я подождал, пока все выскажутся и наконец-то заткнутся, и спросил:

— А теперь можно я скажу? — Указав на Грегга, я продолжил: — Тот высокий старик, который на террасе с Джо стоит, возглавляет отряд фермеров. Не знаю пока, что они делают, но допускаю, что Клиф прав, и это повстанческий отряд. Да, это правда дядя Джо. Его зовут Грегг. Хитрый мужик, проницательный, и у него есть неплохие ресурсы. Он предлагает нам вступить в его отряд. То есть он предоставляет нам ночлег, еду, защиту в обмен на нашу помощь. Через пару недель у него планируется крупное дело. Возможно, и нам понадобится не меньше времени, чтобы найти Печать со скорпионом. И пока мы ищем, у нас будет отличный опорный пункт. Ну так что думаете?

Дарт и Хинниган переглянулись.

— Не понял, Клиф, он с нами советуется, что ли? — вскинул брови Дарт.

Хинниган пожал плечом.

— Похоже на то, коллега. Но, думаю, он всё давно за нас решил, а советуется ради приличия. Ну… и ещё чтобы мы его в задницу не послали.

Я покачал головой и поморщился.

— Эй, может, хватит? Грегг ждёт от нас ответа прямо сейчас.

— А Джо сказала своему дяде, что мы тоже из Ронстада? — спросила Хлоя.

— Нет, — ответил я, приглушая голос. — Она сказала, что мы из пригорода Лэнсома, сбежали от полиции из-за мелкой кражи, а Джо встретила нас по дороге сюда, и мы помогли ей доехать на нашем автокэбе.

Терри удивлённо уставилась на меня.

— Так её дядя не узнал в тебе Теодора Ринга?

— Никто не узнал. Грегг даже не сразу понял, как Джо умудрилась сбежать из Ронстада, пока она не сообщила ему, что стена пала. Они тут в Хэдшире вообще ничего не знают о последних событиях. Похоже, читают они совсем другие газеты, Терри. И это нам очень на руку.

— Значит, они думают, что мы обычные люди? — продолжала хмуриться Хлоя.

— Ну да, — ответил я.

— А как же я восстановлю тебе кодо, если рунами нельзя будет пользоваться?

Резонный вопрос, и о нём я как-то не подумал.

Вот теперь пришлось нахмуриться и мне.

— Мы можем делать это тайно, — подумав, предложил я.

— Ты должен знать, что мне придётся задействовать особые методы восстановления кодо. — Хлоя устало вздохнула (уверен, она уже давно возненавидела меня, как самого злейшего врага).

Все остальные переглянулись.

Повисла тишина.

— Сойдёт, — первым ответил Дарт. — Надеюсь, кормят у них хорошо. Я бы уже сейчас не отказался.

Хинниган тоже согласно кивнул.

— Только пусть мою винтовку вернут. И ещё кое-что… как ты думаешь, у них библиотека имеется? Интересно было бы изучить здешний быт и исторические коллизии.

На идиотский вопрос Хиннигана я не ответил: хочет библиотеку, пусть сам её и ищет.

Девчонки ещё сомневались.

— Ну так что? — поторопил я их.

Понятно, что у Хлои, как у рунной ведьмы, выбора не было.

Согласившись стать моей собственностью, она просто должна была следовать за мной в любое пекло, что Хлоя, собственно, и делала. Но мне почему-то вдруг захотелось выслушать и её мнение.

— Знаешь, Рэй, — сказала она наконец. В её голосе появилась привычная властность. — Мне всё это не нравится. — Девушка покосилась на толпу фермеров, что собрались у террасы. — Я стараюсь экономить духи от Бернарда, но тут слишком много… мужчин. Если мы всё же останемся на этой ферме, пусть мне предоставят отдельную комнату. Прятаться в автокэбе я больше не собираюсь.

Я тоже покосился на толпу у террасы, про себя признавая, что Хлоя права.

— Ладно, я поговорю с Греггом.

Медсестра заметно успокоилась.

А вот Терри оставалась тревожной и продолжала раздумывать. Её взгляд то и дело возвращался к моей правой руке и Печати, что была надета на палец.

Наконец девушка заговорила:

— Нам нужно как можно быстрее начинать искать вторую Печать. Ты говорил, что знаешь, как её найти. Если пребывание здесь поможет нам в этом, то лучше варианта не придумаешь. Дядя Джо — человек мудрый и последовательный, я вижу это. Но вот его дела кажутся мне сомнительными. И в его отряде есть люди, которые тебя уже невзлюбили, Рэй. Хотя меня это не удивляет, конечно… Но всё же будь начеку.

Она смолкла и опять покосилась на мою руку.

— Значит, единогласно? — Я повернулся в сторону террасы.

Оттуда за мной пристально наблюдал Грегг.

Я кивнул ему — это означало «Да, мы остаёмся». Старик улыбнулся и отвёл от меня взгляд, снова обратившись к своему отряду.

Он негромко сообщил им, кто мы такие, потом рассказал о Джо и Генри, о Ронстаде и падении стены, он говорил много чего ещё, в том числе, о бытовых пустяках, давал каждому мелкие поручения и справлялся о здоровье разных семей…

Я повернулся к своим ребятам.

— Можем загнать автокэб во двор. Спрячем его в одной из конюшен и отдохнём.

— Ну наконец-то, — обрадовался Дарт. — Так жрать хочется, сил никаких.

— А вот я б вздремнул, — оповестил всех Хинниган, — а то глаза болят от недосыпа. А ты как себя чувствуешь? — неожиданно спросил он у Хлои.

Та даже растерялась. Обычно это она у всех спрашивала о самочувствии.

— Ну… я устала, а так всё в порядке, Клиф, — ответила она и выдавила улыбку. — И ещё я бы хотела забрать из автокэба некоторые вещи, пока Рэй договаривается о моей комнате.

Она многозначительно на меня взглянула и отправилась в сторону ворот.

Дарт и Хинниган последовали туда же, а вот Терри осталась, и не трудно было догадаться почему.

— Рэй, сними его немедленно, — сказала она твёрдо и напористо, глядя прямо мне в глаза.

От её холодного взгляда мгновенно пробрала дрожь.

— Сказал же, что сниму, но позже, — резковато ответил я.

Больше Терри не стала слушать мои обещания.

Она цепко ухватила меня за локоть и, как локомотив, потянула за угол дома, подальше от посторонних глаз (хотя на нас особо никто и не смотрел, фермеры внимательно слушали своего лидера, устремив всё внимание в сторону террасы).

Когда мы оказались в тени дома, Терри толкнула меня в плечи.

— Сними его, — потребовала она. — Немедленно.

— А может, ты не будешь лезть не в своё дело, а? — процедил я.

От возмущения Терри сжала кулаки, её глаза угрожающе блеснули.

Девушка заговорила шёпотом, но, казалось, заорала на меня во всё горло:

— Не говори, что мне делать, Рэй! От этой Печати зависит благополучие не только твоей собственной задницы, но и всех нас. А я не хочу наблюдать, как тебя снова переклинит, а потом в очередной раз вытаскивать тебя из мрака! Сними перстень! Фермеры могут догадаться, что это не просто кольцо, а ты ведёшь себя как заносчивая сволочь только ради того, чтобы не выглядеть слабым!

Она вцепилась мне в ладонь и попыталась сдёрнуть Печать с пальца.

Я сжал ладонь в кулак, так что ничего у Терри не вышло.

Зато от усердия и злости она поцарапала мне костяшки. Но на это мне было наплевать.

Меня заинтересовала оброненная Терри фраза, очень странная фраза…

— Я не понял… что ты сказала про мрак? Повтори, — нахмурился я.

Терри смолкла и прикусила губу, а потом дёрнулась в сторону, чтобы уйти, но на этот раз я сам ухватил её за руку и повернул к себе лицом.

— Повтори, Терри.

Девушка опустила глаза и тихо сказала:

— Там, на пустыре у Гвардейской площади… после драки с Питером… ты истекал кровью и уже терял сознание. Я подбежала к тебе первой. На твоей руке была Печать, а ты прошептал мне, что не можешь с ней справиться.

— Я такое говорил? — вытаращился я на Терри.

Она подняла на меня взгляд, и моё тело снова охватили мурашки.

— Да, — сказала Терри. — Ты очень просил меня не позволять тебе носить Печать, потому что тот тёмный волхв, которым ты когда-то был… был ещё сотни лет назад… может появиться снова. И что когда ты надеваешь Печать, ты попадаешь под влияние какого-то Хозяина… А потом ты вдруг переменился в лице, стал таким спокойным, и сказал, что всё это ерунда, а я не должна придавать значения твоим словам. Потом ты поднялся на ноги, вынул нож из живота и сообщил, что срочно надо ехать в Хэдшир. Перстень ты снимать не собирался. Ну а потом… — Терри, сглотнула, перевела дыхание и добавила: — А потом, когда ребята отвлеклись, я использовала против тебя Туман… и ты отдал мне Печать сам. Прости… мне пришлось это сделать. Но ребята ничего не заметили, а я не стала им говорить. Они верят тебе, видят в тебе защитника Ронстада и сильного лидера, а я не хотела их пугать…

Я смотрел на Терри и пытался вспомнить события того злосчастного дня, когда впервые надел Печать на свою руку. Если Терри говорит правду, то надевая перстень, я попадаю под влияние Хозяина. Так, что ли?.. Получается, что в Хэдшир я отправился, потому что он этого хотел?

Наблюдая, как я хмурюсь, Терри взяла мой правый кулак в ладони и слегка сжала.

— Рэй, сними Печать. Пожалуйста.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и я выдавил:

— Больше никогда не используй против меня Туман.

Губы Терри тронула улыбка.

— Хорошо, Рэй, но, скажу честно, под действием Тумана ты становишься очень смирным, ну просто душка. В такие моменты тебя даже не хочется пристукнуть.

— Ну спасибо. — Я поморщился, а потом медленно разжал кулак и стянул с пальца Печать.

И как только я это сделал, на меня тут же навалилась слабость.

Через секунду вернулась сверлящая боль в животе, ещё через секунду по телу пронеслась волна дрожи, выбивающая испарину, ещё через секунду потемнело в глазах.

Я пошатнулся от сильного головокружения и прислонился спиной к бревенчатой стене дома.

Терри обхватила меня за плечи.

— Я позову Хлою.

— Пока не надо, — сразу отказался я. — Сначала лучше договориться, чтобы ей выделили комнату.

Я выдохнул, свыкаясь с собственной слабостью, и спрятал Печать в карман. И сделал, кстати, это очень вовремя — кто-то зашуршал по траве, а затем заглянул за угол дома.

— Эй… я, конечно, не хотел вам мешать, но мне сильно надо.

Я узнал этот противный писклявый голос. Он принадлежал тому самому белобрысому малолетнему пацану с астмой.

— Чего тебе? — не слишком дружелюбно отозвался я, ожидая, что парень быстро ретируется.

Но вместо того, чтобы свалить, он подошёл ближе и протянул мне руку.

— Может, познакомимся, крутой парень Рэй? Именно так про тебя сказал Бродяга Грегг. Так прямо и сказал, не вру. Этот, говорит, крутой парень теперь будет работать с нами. Учитесь, говорит, у него, как надо клинками махать… Вот я и встаю на очередь первым. Научишь меня клинками махать? А?

Терри тихо засмеялась, но парень продолжал серьёзно смотреть на меня и ждать ответа.

— Тебя как зовут-то? — поинтересовался я, старательно делая вид, что от слабости меня не клонит навзничь.

— Филиас, — представился пацан. — Но можно просто Фил.

— Рэй. — Я пожал его маленькую холодную ладонь, но так и не отпустил. — Значит, это твоя лаборатория, да?

Парнишка заметно напрягся, попытался высвободить ладонь и нервно задышал.

— С чего ты взял, что она моя?

Я дёрнул пацана на себя, обхватил за затылок другой рукой и шепнул на ухо.

— Так значит, это ты тут на овеуме сидишь, доморощенный мастер мутаций?..

Глава 3.4

Фил замер и со страхом на меня посмотрел.

— Не твоё собачье дело, чем я занимаюсь, — выдавил он тихо.

Я всё ещё держал его за затылок.

Парень был совсем небольшого роста, не выше моего плеча, да и физически истощённый, поэтому усилий я почти не прилагал.

— Хочешь знать, сколько тебе осталось, Фил?

Тот поморщился, но ничего не ответил.

— Полгода. Может, меньше.

Парень снова попытался выдернуть ладонь, но я лишь крепче сжал пальцы.

— А теперь проверяй, — продолжил я всё тем же напористым шёпотом. — Ты постоянно потеешь, на еду смотреть не можешь, зато вечно хочешь пить, но жажда не утоляется. Тебе то холодно, то жарко, трясутся руки, першит в горле, ноет в затылке, спишь ты плохо, всегда с кошмарами, твои реакции заторможены, да и сам ты чувствуешь, что тупеешь. А ещё у тебя глазные белки голубоватого оттенка и слюна горькая… Я ничего не упустил?

Фил куснул нижнюю губу.

— Кто… кто тебе сказал?.. — прошептал он. Из его груди послышались уже знакомые мне свистящие хрипы. — Да пошёл ты, козёл! — вдруг выкрикнул он со слезами в голосе. — Правильно Стог сказал, что ты хитрый козёл, и с тобой нельзя связываться! И вообще, завтра утром ты не проснёшься, понял? Это я тебе обещаю! Обещаю!

Его вспотевшая ладонь выскользнула из моей руки, и Фил понёсся прочь, шурша стоптанными ботинками по траве.

Терри посмотрела ему вслед.

— Теперь он к тебе вообще не подойдёт, — заметила она.

Я снова прислонился к стене дома.

— А на черта мне сдался этот мелкий истеричный придурок?

— Ты нравоучение ему прочитал, чтобы от себя отвадить? Или всё куда глубже? — Терри нахмурилась. — Ты про овеум не понаслышке знаешь, да? Говорил так, будто сам всё это испытал.

— Было дело, — коротко ответил я.

Терри покачала головой.

— Порой мне за тебя страшно, Рэй, — прошептала она после короткой паузы.

И больше ничего у меня не спрашивала.

Когда мы вернулись к террасе, фермерского отряда там уже не было. Остались только Грегг, Джо и Стог. А вот двадцать вооружённых парней исчезли так же незаметно, как и появились, будто сквозь землю провалились…

Я поднялся на террасу и подошёл к старику.

— У вас под землёй укрытие, что ли? Или вы научились в воздухе растворяться?

Жилы на шее Грегга заметно напряглись.

— Ты хочешь знать всё и сразу, сынок. Попридержи коней. Для начала я вас размещу на ночлег, а уж потом всё остальное.

— Босс, при всём уважении… босс… — заговорил Стог.

На этот раз с претензией он смотрел не на меня, а на Терри, и его взгляд мне совсем не понравился.

— Босс, зачем нам в отряде эти хилые барышни? — добавил Стог, поморщившись. — Я понимаю, когда речь о вашей племяннице, но остальные… они ведь даже не знают, как оружием пользоваться.

Я уже открыл рот, чтобы заткнуть Стога, но меня опередила Терри.

Она обратилась к Греггу:

— Мистер Ордо, вы не одолжите мне ваш меч? Это ненадолго, уверяю вас.

Грегг прищурился. В его тусклых глазах мелькнул интерес.

— Пожалуйста, мисс.

— Терри, — представилась она.

— Пожалуйста, Терри. — Грегг вынул из ножен свой короткий меч и протянул его девушке рукоятью вперёд.

Терри взяла оружие и провела ладонью по клинку до самого острия.

Она прикоснулась к металлу так нежно, тягуче и медленно, что у меня на секунду сбилось дыхание. Что-то интимное и чарующее было в этом прикосновении.

Грегг и Стог тоже не сводили с девушки глаз.

— Терри, не надо, — заволновалась Джо.

Кажется, только она одна понимала, на что способна Терри, ведь в школе Сильвер они были лучшими подругами.

А вот я никогда не видел её с оружием в руках: ни на уроках или тренировках, ни в бою, поэтому и сам мало представлял мисс Соло с мечом наперевес, но зрелище мне понравилось, чего уж там…

Взяв оружие, Терри будто преобразилась.

Угловатая девушка с веснушками и острыми коленками отошла на второй план, а предстала грациозная и опасная воительница: волосы цвета раскалённого металла, только что вынутого из горнила, обманчивая хрупкость тела и блеск в глазах — такой, за которым непременно должна последовать катастрофа.

Я даже допускал, что для того, чтобы все её такой представляли, Терри нагло использовала своё изощрённое ментальное искусство.

— Не бойся, Жоззи. Никому не будет больно. — Терри снова назвала Джо этим дурацким прозвищем, но я обратил на это внимание лишь вскользь, а сам продолжал пялиться на то, как Терри водит пальцами по клинку меча. Чёрт возьми, это действительно завораживало. — Ну так что, мистер… простите… как вас зовут? — обратилась девушка к застывшему в недоумении Стогу.

— Прайд, — выдавил он. — Стог Прайд, к вашим услугам… в смысле… просто Стог Прайд.

— Ну так что, мистер Прайд? Не желаете ли поединок с хилой барышней?

— Сейчас, что ли?

— А чего откладывать, мистер Прайд? Вы же возмущены моим присутствием именно сейчас, не так ли?

Стог покосился на Грегга.

Тот кивнул, разрешая помощнику вступить в бой, если он сам этого хочет. И Стог наконец решился. Он спустился с террасы и встал напротив Терри.

— Учтите, я могу вас покалечить, мисс, а услуги больниц в Хэдшире дорогие, — предупредил он.

— Вы очень любезны, — ответила Терри.

Стог вынул меч из ножен и приготовился.

— У нас тут женщины скромные и не лезут туда, где им не место, но в пригороде Лэнсома, видимо, по-другому, да? — спросил он и скривил губы в ухмылке. — Чего же вы, мисс? Нападайте, не бойтесь. Я обычно с дамами не дерусь, но раз уж вы настояли, тогда вам и начинать.

— Ещё один момент, мистер Прайд. Раз уж мы на равных… — Терри наклонилась и взялась за подол своей длинной юбки, подтянула его и завязала у бедра на узел.

Её худые ноги, обтянутые серыми колготами, оголились до самых колен.

Видимо, в закоснелом Хэдшире такое женщины себе тоже редко позволяли, потому что Грегг не сдержался и обронил:

— Стыд какой…

Он потёр лоб и покосился на Джо, но та во все глаза смотрела на меч в руках Терри. Всё остальное её мало волновало. Знал бы Грегг, в каком наряде его племянница расхаживала в школе Сильвер, он бы сквозь землю от стыда провалился.

— Вот теперь приступим, — сказала Терри. — Тот, кто первым пропустит удар, тот и проиграл.

— Сойдёт. Приступайте, не стесняйтесь, — ещё шире оскалился Стог. — Но, вижу, вы и так не особо стеснительны.

Его явно позабавила выходка Терри.

Как по мне, странная выходка.

Никогда не замечал, чтобы Терри что-то подобное вытворяла. Она была из той породы людей, которые ничего не делают просто так и не привлекают внимания на пустом месте.

Наверняка, и за меч она взялась не за тем, чтобы утереть Стогу нос. У Терри была совсем другая цель, но пока я не распознал какая именно.

* * *

Она атаковала Стога так неожиданно, что он еле успел отразить удар и увести её меч в скользящий блок.

Звон металла привлёк внимание остальных.

Хинниган, Хлоя и Дарт в это время возились с автокэбом. Они уже успели загнать машину в одну из конюшен и теперь закрывали въездные ворота, спорили и разговаривали на повышенных тонах. Но как только прозвучал узнаваемый звук боя — все, как один, повернулись в нашу сторону и замерли в замешательстве.

А поединок тем временем начал набирать силу.

Стог уяснил почти сразу, что ему противостоит не хрупкая девчушка, а сильный и виртуозный боец. Скажу честно, я и сам удивился.

Ко мне подошла Джо и прошептала на ухо:

— Терри в нашем классе была лучшей по владению холодным оружием. До объединения с мужским классом из западного крыла.

Я повернулся к Джо.

— А потом что случилось?

— А потом появились два мастера мутаций, ты и Питер Соло, и достижения Терри померкли на фоне борьбы двух придурков с природными навыками. Вы связаны с металлом на уровне кодо, а вот Терри день и ночь тренировалась, чтобы достичь того, что вам даётся без особых усилий. Ментальные чтецы — адепты физически слабые… но не Терри… только не она.

Я снова посмотрел на Терри.

Она привыкла отсиживаться в тени старшего брата Питера и никогда не выходила за рамки этой роли, а теперь у неё появилась возможность сделать что-то большее, чем быть просто девушкой из клана Соло и ждать замужества…

Терри неплохо владела мечом, это правда.

И ещё кое-что.

Стог Прайд.

Он тоже преобразился. Здоровяк атаковал бойко и мастерски уходил от ударов, будто не было в нём ни лишнего веса, ни идиотской привычки вечно оглядываться на босса.

Он вдруг превратился в самостоятельную боевую единицу.

Меч Стога мелькал над головой Терри, кромсал и резал воздух совсем рядом с её лицом. Здоровяк глыбой нависал над девушкой и без колебаний наступал, не давая ей шанса снова перейти в атаку. Под его напором Терри успевала только обороняться и отражать удары его меча.

Дарт, Хинниган и Хлоя подошли ближе и встали у одного из амбаров с другой стороны двора. Хинниган с умным видом принялся комментировать бой Терри и Стога, но что конкретно он говорил, я не слышал.

Грегг наблюдал за поединком с террасы, сложив руки на груди.

Теперь его лицо ничего не выражало, даже интереса.

А вот жар и ритм боя только росли. Клинки мельтешили в свете луны, вгрызались друг в друга, скользили и посвистывали. Звон металла прокатывался по двору, отдавался эхом в стенах ближайших построек. От подошв обоих противников то и дело летела пыль. Казалось, в такт их прерывистому дыханию вот-вот начнёт пульсировать воздух.

Но как бы Терри ни старалась, она продолжала уступать Стогу в напоре.

Девушка стремительно теряла силы, это было заметно. Её грудь вздымалась, и порой слышались выкрики напряжения, с которым Терри поднимала меч, чтобы отбить очередную атаку противника.

А вот Стог был на высоте.

Он оказался не так туп и жалок, как виделось мне вначале. Передо мной предстал совсем другой человек: хитрый, вёрткий и безжалостный. И, похоже, Терри поняла это сразу. Она видела людей насквозь и в этом, конечно, была хороша…

— Ну что же вы, мисс? — поинтересовался Стог у Терри после того, как она еле удержала равновесие, когда уходила от его колющего выпада. — Вы помните о больнице?

Терри не ответила. Её правая туфля увязла во влажной земле.

Этого Стогу хватило, чтобы совершить точный рубящий удар в район её груди. Терри подставила клинок, но рука всё-таки дрогнула.

Под напором Стога девушка не устояла и, неестественно подогнув увязшую в земле ногу, упала на колени. По её напряжённому лицу было видно, каких усилий ей стоило сдержать стон боли.

— Всё! Бой окончен! — рявкнул я и быстро спустился с террасы, чтобы помочь Терри.

Но она остановила меня одним взглядом. Таким, что похолодело внутри.

«Не мешай мне, Рэй!», — сказала она ментальным голосом.

А потом снова взмахнула мечом и поднялась с колен: встала сначала на одну ногу, потом — на вторую. И звон металла опять оповестил всех о продолжении поединка.

— Терри Соло — лучшая! Сделай его! Да! — Хинниган не сдержался и захлопал, но Дарт тут же урезонил его кулаком в плечо, заставив стихнуть.

А вот я бы Хиннигана вообще придушил, честное слово.

Он просто взял и слил фамилию одного из правящих кланов Ронстада!.. Ну каким же идиотом надо быть?

Хинниган понял свою ошибку в ту же секунду и посмотрел на меня, скривив виноватую мину. Оставалось надеяться, что Грегг и Стог настолько увлеклись поединком, что не обратили внимания на выкрики очкарика.

Терри взялась за рукоять меча обеими руками и выставила оружие перед собой.

Девушка тяжело дышала и держалась из последних сил. И на черта ей всё это надо было, я до сих пор не мог понять.

— Может, остановим бой? — спросил у неё Стог.

В его тоне послышалась издёвка.

— Остановим, — кивнула Терри, — когда вы проиграете, мистер Прайд.

И тут она резко сменила оборонительную стойку на атакующий выпад.

Причём атаковала так, как до этого не делала: боковым колющим ударом, снова держа меч одной рукой. Только не правой, а левой…

Левой.

Этого не ожидал никто. И, конечно, Стог — тоже.

Удар Терри он пропустил, и та слегка резанула его по правому боку, сразу же отводя лезвие от тела противника.

— Чёртова зараза, ты что творишь?! — рыкнул Стог и отпрянул на пару шагов. — Ты меня обманула!

Его глаза налились злостью.

— Вот теперь остановим бой, мистер Прайд, — сказала Терри, переводя дыхание. — Вы проиграли хилой барышне.

— Ты так уверена? — процедил он и внезапно подскочил к Терри. Вцепился ей в запястье, затряс девушку и заорал ей в лицо: — Поединок так не проходит! Есть правила, и ты их нарушила!

Терри вскинула брови и уточнила:

— Какие такие правила, мистер Прайд? В бою нет правил.

Он затряс Терри ещё сильнее.

— Нормальные правила, которые, видимо, для женщин из Лэнсома не писаны!

Терри не пыталась высвободить руку, продолжая выслушивать Стога, и только теперь до меня дошло, что именно ей было от него нужно.

Пока он орал и сжимал её руку, она читала его мысли.

И чем дольше и теснее длился их телесный контакт, тем глубже Терри проникала в голову здоровяка, узнавая самое сокровенное.

Я уже внутренне улыбнулся находчивости и смелости Терри, но тут Грегг прикрикнул на помощника:

— Стог! Оставь мисс Соло в покое!

И моя мысленная улыбка померкла.

«Мисс Соло».

Вот же дерьмо…

Он всё-таки услышал её фамилию. Я покосился на Грегга. Его спокойный вид говорил о том, что он впервые слышит фамилию Терри (либо отлично умеет притворяться, что тоже не исключалось).

Стог поморщился и отпустил запястье девушки.

— Приятного вечера, мистер Прайд, — бросила Терри, еле скрывая волнение.

— Хороший приёмчик, мисс, — улыбнулся ей Грегг. — Вы молодец. Стог вас недооценил, за что и поплатился… А теперь верните моё оружие, если вы не против.

— Да, спасибо вам, мистер Ордо. — Девушка тоже улыбнулась старику, но с места не сдвинулась.

Грегг сам спустился с террасы и забрал у неё меч.

Потом он подошёл к злому, как чёрт, Стогу и что-то тихо начал ему объяснять, после чего они вместе зашли в дом.

Я направился к Терри и подоспел как раз вовремя: её левая нога снова подкосилась, и девушка начала оседать на землю.

— Оно стоило того? — тихо спросил я, подхватывая её под мышки.

— Стоило, Рэй, — ответила Терри. — И нам надо об этом поговорить. Только наедине.

Она посмотрела на меня так серьёзно, будто из мыслей Стога Прайда узнала о заговоре мирового масштаба.

К нам подбежали остальные.

— Господи, Терри, — заговорила Джо с тревогой и радостью одновременно. — Ты, как всегда, была хороша. Утёрла нос этому женоненавистнику.

— У тебя, похоже, вывих голеностопа, — предположила Хлоя. — Но я быстро вылечу, могу прямо в автокэбе, чтобы никто не увидел, — шёпотом добавила она, заметив беспокойство на лице Терри (только вряд ли её беспокойство было вызвано травмой ноги).

— Ну так чего стоим? — сказал Дарт и, потеснив меня, подхватил Терри на руки.

Вместе с Хлоей они поспешили к конюшне, где был спрятан автокэб.

— А я пока узнаю у дяди про ночлег, — оповестила Джо, — а то все устали, надо отдохнуть. И тебе тоже, Рэй. Ты очень бледный. Рана снова беспокоит, да?

— Ну конечно, беспокоит, — ответил за меня Хинниган. — Ты посмотри, он еле стоит.

Джо немедля кинулась в дом, а вот Хинниган, спровадив последнего свидетеля, остался со мной.

Он несколько секунд не решался заговорить о том, что его тревожило сейчас сильнее всего. Стоял, уставившись в землю и сжав худые кулаки.

— Я так облажался, Рэй, — наконец выдавил он. — Сам себя ненавижу. Если ты мне нос сломаешь, я даже слова не скажу. Можешь прямо сейчас.

Он вскинул подбородок и повернулся ко мне лицом, будто, и правда, ждал от меня удара.

Я мрачно на него взглянул.

— Если бы это помогло, я бы тебе не только нос сломал, Клиф.

Тот мотнул головой.

— Ну как же так… — начал сокрушаться он, взмахнув руками. — Я же себя контролировал… молчал… а тут… но теперь я вообще могила, Рэй. Мо-ги-ла. А ты знаешь, что такое «человек-могила»? Теперь ты от меня даже лишнего слова не услышишь, а если и услышишь, то это будут совсем не лишние слова…

— Пока что Грегг никак не среагировал, — перебил я его, — но если возникнет проблема, будем решать.

А что я ещё мог ему сказать? Не убивать же его теперь.

Хинниган, конечно, порой бывает невыносим, но всё же толку от него до сих пор было больше, чем проблем.

Минут через пять вернулась Джо в сопровождении дяди.

— Стог остался с Филом в лаборатории, — сообщил Грегг, видя, что я ищу глазами здоровяка.

Следом ко мне обратилась Джо, и вид у неё был не слишком радостный:

— Рэй, тут дядя сказал, что нам придётся переночевать в курятнике…

Сначала повисла тишина.

Потом Хинниган поперхнулся, ухватил меня за плечо и глухо закашлялся.

* * *

— Где?.. — Мои брови сами собой поползли на лоб.

— В курятнике, — повторила Джо. Ей явно стало неловко, и она зачем-то добавила: — Это такой домик для кур.

— Я догадываюсь, что такое курятник, Джо, — ответил я.

Забавно, как быстро привыкаешь к комфорту.

Пару месяцев назад я и сам жил почти в курятнике — мою комнату в Речном квартале сложно было бы назвать иначе. Правда, воняло там крысами, а не курами, но сути это не меняло.

Однако после жизни в элитной школе Ли Сильвер известие о курятнике меня малость покоробило.

С другой стороны, какая разница, где ночевать. Главное — найти Печать. Ради этого я готов был ютиться хоть в собачьей конуре, хоть в стогу сена под открытым небом.

Грегг тут же пояснил:

— Ночью в Хэдшире двери вам никто не откроет, даже самые затрапезные ночлежки. Придётся переждать до утра здесь.

— Курятник так курятник, — пожал я плечом. — Утром разберёмся.

Хинниган затих и выдал многозначительный кивок. Видимо, он изо всех сил старался не произносить лишних слов и быть человеком-могилой.

Заметив нашу неоднозначную реакцию, Грегг развёл руками.

— В доме мы никогда не ночуем. Официально эта ферма никому не принадлежит. Точнее, пока она числится в ведении Ордена Волка, но, по сути, заброшена. Сюда пару раз приезжали, чтобы сделать опись имущества. Мы пользуемся фермой только отчасти и стараемся не оставлять тут следов нашего пребывания.

— Видимо, курятник никто не проверял? — уточнил я. Не без сарказма, конечно.

Грегг не среагировал на мой выпад и мрачно отмолчался.

— А что с лабораторией? — спросил я. — Если вы не используете дом, зачем поместили туда лабораторию? Её же легко обнаружить. Мы же обнаружили.

Старик покосился на дом. Видно, этот вопрос его тоже немало тревожил.

— Каприз мастера, — ответил Грегг нехотя. — Он проводит эксперимент и попросился сюда на два дня. Мы перенесли лабораторию вчера ночью. Завтра должны убрать.

— А мастером вы Фила называете? Ну, того нервного пацана, который выглядит как беспризорник?.. Хочется верить, что ваше крупное дело с ним никак не связано.

Грегг нахмурился.

— Я тебе ещё раз говорю, Рэй: ты слишком много хочешь знать сразу. — Он покачал головой, после чего повернулся к Джо: — Милая, он всегда такой?

Джо скривила мину.

— Да, это его обычное состояние.

Она переглянулась с Хинниганом. Тот снова красноречиво кивнул.

Грегг призадумался, выдержал недолгую паузу и добавил, обращаясь ко мне:

— У нас есть свои люди в высоких военных кругах. Нам сообщают о прибытии проверки в Хэдшир за один-два дня, поэтому мы никогда не попадаемся и успеваем убрать следы. Мы даже знаем имена всех, кто пишет доносы на фермеров. Например, наши соседи Моррисы этим грешат. Так что не думай, сынок, что ты один тут самый умный и предусмотрительный. И оставь свой дерзкий тон. Я нанял тебя не для того, чтобы его выслушивать.

Ничего больше не говоря, Грегг спустился с пригорка и зашагал в сторону загонов для скота.

— Рэй, бога ради, не выводи моего дядю, пока он нас не выгнал, — буркнула Джо и отправилась за ним.

Хинниган толкнул меня кулаком в бок и опять молча кивнул.

Меня же в это время не покидало ощущение, что кто-то за мной наблюдает. Смотрит так пристально, будто ждёт, когда же от его взгляда в моём черепе появится прожжённая дырень.

По пути к загонам я остановился и обернулся на дом. Оглядел тёмные витражи второго этажа и, присмотревшись, заметил, что из окна лаборатории на меня смотрит Фил.

Парень стоял неподвижно, зачем-то кутаясь в белую простынь (наверняка, одну из тех, что сушились на верёвке в комнате). Его ладони касались стекла, и оно неестественно блестело, будто стало позолоченным.

— Рэй, ты идёшь? — Призыв Хиннигана заставил меня обернуться.

Когда же я снова посмотрел на окно лаборатории, то силуэта Фила, закутанного в простынь, уже не увидел.

* * *

Курятник оказался не совсем курятником.

Хотя тут, конечно, знатно воняло птичьим дерьмом, прелым сеном и пылью, а в углу был сооружён насест для кур. Самих кур тут, ясное дело, не было.

У пустой птичьей кормушки под дощатым настилом скрывался люк.

Грегг сдвинул крышку ногой, и перед нами открылся вход в подвал.

Почему-то я нисколько не удивился, а вот Джо удивилась.

— Когда вы успели выкопать яму?

— Я бы не стал называть это ямой, Джозефин, — заметил Грегг. — Мы с твоим отцом устроили здесь укрытие, как только в Хэдшире начались волнения. Да, в подвале тесновато, но вполне прилично. И очень удобно, когда надо переждать денёк-другой и отсидеться. Филу здесь, кстати, даже нравится, да и Стогу тоже…

— Это больше не на укрытие, а на ловушку похоже, — произнёс я, скептически оглядывая люк.

Старик прищурился.

— Из подвала есть ещё два выхода, умник. Сейчас всё увидишь… Где твои остальные друзья, кстати?

— Возятся с автокэбом.

— Пусть поторопятся, скоро рассвет, а Моррисы встают рано. — Грегг достал из кармана огарок свечи и коробок спичек. Потом вдруг покосился на мой живот и добавил безразличным тоном: — У нас есть чистые бинты. Тебе бы перевязку сделать.

Я тоже посмотрел на свой живот.

Между полами распахнутой кожаной куртки виднелась рубашка. И на её ткани, у самого ремня, проступили мелкие пятна крови.

— А… вы про это… мелкая рана… — отмахнулся я и застегнул куртку на пуговицы, неторопливо так, без суеты. — Осталась после стычки с полицией. Ещё в Лэнсоме.

— Да уж, с полицией шутки плохи, сынок, — заметил Грегг.

Он чуть сгорбился и начал спускаться в подвал первым, освещая себе путь тусклым пламенем свечи. Под весом Грегга заскрипели деревянные ступени, и старик скрылся в темени самодельного укрытия. При таком высоченном росте ему, наверняка, было там не развернуться.

Прежде чем отправиться за дядей, Джо задержалась.

Она сжала руки у груди и нервно переплела пальцы. Посмотрела сначала на меня, потом — на Хиннигана и прошептала:

— Мальчики, я не хочу здесь надолго оставаться. Мне не по себе даже с дядей. Давайте начнём искать поскорее.

— Утром и начнём, — кивнул я. — Только ничего не гарантирую, Джо. Может, мы вообще ничего не найдём, а только зря потратим время.

— А может, и не зря, — вставил своё «не лишнее» слово Хинниган.

— Если бы Генри был здесь, он бы нам помог, — добавила Джо. — Так жаль, что его нет. Так жаль…

На душе и без того было тревожно и тоскливо, тут ещё и Джо придумала страдать. Я ожидал, что она не сдержит слёз, но взгляд девушки вдруг просветлел.

— Генри был бы рад узнать, что я вернулась домой. Хотя бы на время.

Грустно улыбнувшись, она зашагала вниз по ступеням.

— Джо тут сама не своя, — шёпотом сказал Хинниган. — А вот ты мог бы её немного и подбодрить, не развалился бы.

— А чего сам не подбодришь?

Хинниган уставился на меня, как на идиота.

— Рэй, ты дурак? Она же ждёт поддержки от тебя, а не от меня. Но у тебя вообще с чувствительностью проблема.

Я хлопнул Хиннигана по плечу.

— Ты опять начинаешь говорить много лишних слов, Клиф.

Тот закатил глаза, но промолчал.

— Ладно, ты спускайся, а я проверю Терри.

— Ага, вот уж кому твоя жалость не нужна, так это ей, — тут же скривился Хинниган. — Железная леди. Я её даже побаиваюсь… а ты разве не побаиваешься?..

Не получив ответа, он вздохнул и начал спускаться в подвал, ну а я покинул пресловутый курятник.

Вот только до автокэба так и не дошёл.

На улице, у въездных ворот, стоял Дарт и вглядывался в темень, в сторону дороги, по которой мы приехали. Я вышел к нему за ворота.

— В чём дело?

Дарт обернулся. Вид у него был настороженный.

— Слушай, Рэй, я не пойму… — Он опять посмотрел на дорогу. — Мы когда автокэб загнали, то ворота заперли на замок, а сейчас они снова открыты.

Я оглянулся на дом.

— Может, Стог выходил? Или Фил?

— Нет, это не Стог. И не Фил… — От замогильного голоса Дарта мне стало не по себе. — Это кто-то похуже, Рэй.

Он протянул мне большой навесной замок. Тот был раскурочен до неузнаваемости. На металле остались следы зубов, будто бешеный пёс постарался.

Пока я изучал замок, Дарт прошёл по дороге дальше, но метров через двадцать встал, как вкопанный, и громко оповестил, уставившись себе под ноги:

— Что за хрень, Рэй? Тут следы!.. Когда мы приехали, их не было! Такие огромные следы я бы заметил. Слышишь, Рэй? И ты бы тоже заметил.

Я поспешил к Дарту.

Внезапно свет луны померк, и меня накрыла чья-то гигантская тень.

— Пой, сердце, пой… — проскулили за спиной.

Проскулили, а не произнесли.

Оно не умело говорить, но почему-то я сразу понял смысл его звериных слов…

Глава 3.5

Затылок окатило палящее дыхание.

А потом последовал удар.

Один-единственный удар меж лопаток — но из меня будто выбили душу.

Падая на живот, я успел разглядеть безволосые ноги-лапы с сероватой гладкой кожей…

В следующее мгновение кто-то крупный, с жарким и скользким телом, навалился на меня сзади и ухватил за воротник куртки. Издав полурык-полустон, существо поволокло меня прочь от фермы, в неизвестность и темноту хэдширских полей…

— Рэ-э-э-э-э-э-э-э-эй! — выкрикнул мне вслед Дарт, но звук его голоса быстро затих.

Шумы вокруг превратись в адскую мешанину: гудел ветер, шелестела трава, кричали ночные птицы, отрывисто хрипело дыхание зверя.

Он бежал бесшумно и с невероятной скоростью.

Его лапа одновременно давила меня вниз и тянула за собой. Мои ноги волочились по земле без возможности хотя бы упереться или ударить.

Трава и ветки мелких кустарников хлестали по лицу, пыль забивала нос.

Я зажмурился, задержал дыхание…

И тут вспомнил про свой револьвер. Оружие я заткнул за ремень ещё в лаборатории, и если он не вывалился при падении, то…

Я напряг правую руку и завёл её за спину.

Нашарил заветную рукоять револьвера и сжал так крепко, насколько хватило сил.

В это время зверь нёсся по полю.

Моё тело трясло и колотило о кочки и камни, а ноги, казалось, вот-вот раздробятся или оторвутся к чёртовой матери. Зверь перескакивал ямы, а меня подбрасывало в воздухе всё сильнее и било о землю.

Я прижал револьвер к груди, вдавил его в собственные рёбра, чтобы не выронить, и взвёл курок. Потом переместил руку ближе к плечу, приподнял ствол, чтобы попасть твари в левый бок.

Только бы не промахнуться… господи…

Если промажу, вряд ли у меня будет второй шанс выстрелить.

Я повернул голову налево и приоткрыл глаза.

В ту же секунду грохот выстрела оборвал другие звуки, расколол ночь, прокатился по округе и ударил эхом не только где-то в небе, но и по моим мозгам.

Не знаю, в какую именно часть тела попала пуля, но в том, что она угодила в зверя, сомнений не осталось.

Тварь взвизгнула, резко остановилась и отшвырнула меня.

Головой вперёд я пролетел несколько метров. Хорошо ещё, что успел выставить руки. Упал в сухую и высокую траву (возможно, это была рожь или пшеница — в зерне я ни черта не смыслил).

Чтобы не пропахать землю лицом, я оттолкнулся руками и перекатился, сделав оборотов пять, не меньше. Падение вышло не слишком жёстким, но тело всё равно заныло так, будто побывало под чугунным прессом.

Я перевалился на спину, не в силах вдохнуть — рот и нос были забиты землистой пылью. Предрассветное небо закрутилось перед глазами, порождая рвотный позыв. Рот мгновенно заполонила слюна, и я перевернулся на живот. Приподнялся на ладонях и сплюнул тягучую пену. Закашлялся.

Земля, как и небо, тоже поехало вбок и закружилось калейдоскопом.

Я вытер грязное лицо ладонью (но, кажется, только ещё больше его измазал), встал на колени и огляделся.

Зверя рядом не было.

Вокруг на десятки километров распростёрлись поля. Но каково же было моё удивление, когда позади себя я увидел деревья. Похоже, те самые деревья, что я заметил со стороны «Пашни Моррисов», когда мы только сюда приехали.

Не вставая с колен, я пошарил руками по измятой траве в поисках револьвера.

Ничего не нашёл, но продолжал упорно искать оружие глазами.

Я был уверен, что зверь вернётся. Не для того же он протащил меня столько километров, чтобы бросить добычу и исчезнуть. Вряд ли я убил его одним выстрелом. Ранил — возможно, но не убил.

Вытянув шею, я всмотрелся в темень за деревьями. Ветер шумел в кронах, но больше никаких звуков я не услышал. Не заметил ни движения, ни блеска звериных глаз, ни треска веток.

Мертвецкая стояла тишина… чертовски нехорошая тишина.

Я поднялся на ноги и, повторно оглядывая округу, поймал себя на мысли, что если со мной за ближайшие десять минут случится ещё какая-нибудь подобная хрень, то я лишусь последних сил и завалюсь в обморок от потери крови — моя рубашка, промокшая на животе, откровенно давала это понять.

И как только это произойдёт, тварь спокойно сожрёт меня живьём.

Головокружение никак не проходило, оно только усиливалось, а я не мог сделать и шага без риска опять упасть на колени. Стоял, как одинокий и немного покачивающийся столб, да и чувствовал себя так же.

Собрав остатки сил, я проковылял к ближайшему дереву и прислонился спиной к стволу.

Бежать смысла не было — только защищаться, если тварь вернётся меня добить. Причем отбиваться мне придётся в одиночку, потому что вряд ли Дарт быстро сможет меня найти.

Я тихо выдохнул и прижал затылок к стволу дерева, чуть задрал голову, зачем-то посмотрел на небо…

И от увиденного сбилось дыхание.

Внутренности мгновенно сковал холод, а сердце, наоборот, заколотилось, как бешеное, пуская жар по коже.

Я замер, боясь шевельнуться и даже моргнуть.

Сверху, на том же стволе дерева, у которого я стоял, притаилось нечто крупное и мускулистое. Цепляясь за кору задними и передними лапами, обмотав вокруг ствола хвост, оно свисало вниз головой, а его морда с красными глазами-точками и огромной прорезью рта застыла в метре от моего лица.

Зверь подёргивал полукружьями ноздрей и смотрел прямо на меня…

* * *

Вот теперь появилась возможность лучше разглядеть эту тварь и понять масштабы дерьма, в которое я попал.

Хорошая новость: тварь я отлично разглядел.

Плохая новость: это оказались гигантские масштабы дерьма.

Зверь не был природным зверем в общепринятом смысле. Он обладал разумом, но таким, который не укладывался в человеческие рамки.

Это было существо родом из тьмы, вроде харпага, правда, значительно меньших размеров. Навскидку оно бы сошло за двух сросшихся телами коней-тяжеловесов, а внешне напоминало ящерицу. Такую же гладкую, без единого волоска, со складками кожи на тонкой вытянутой шее, сгибах лап и лбу. Морда твари походила на сморщенное печёное яблоко.

Мы изучали друг друга не меньше десяти секунд.

И за это время в моей голове промелькнули тысячи мыслей. В том числе, что это за тварь, и как она появилась в Хэдшире? Одна ли она, или их тут много? Почему она меня сразу не пришибла, прямо у фермы? Какого хрена ей от меня надо? Почему именно от меня? Кому я успел перейти дорогу за те несколько часов, пока был в сознании? И самое главное: как отбиться от врага, когда физически пребываешь в состоянии бревна?

Вариантов спасения отыскалось немного.

Прямо скажем, всего один и самый сомнительный…

Зверь и я — мы начали действовать одновременно.

Ящер склонил голову набок, прорезь его рта растянулась на всю ширину морды, будто он мне улыбнулся. Но это, конечно, была не улыбка.

Меж его губ появились белые зубы-резцы, и с каждым мгновением они становились всё длиннее, росли и крепли, пока не достигли остриями морщинистого подбородка. С клыков твари на лицо мне капнула обжигающе холодная слюна.

— Твоё сердце поёт… мне указали на него… — проскулило существо. — Пой, сердце, пой…

Я в это время медленно шарил пальцами внутри кармана.

Печать.

Только она.

Больше шансов у меня не было никаких.

Кольцо, как всегда, обожгло кожу, но, странное дело, неприятных ощущений я почувствовал куда меньше, чем обычно. Печать будто начала принимать меня, привыкала ко мне и с каждым разом даровала всё больше силы.

По телу пронеслась дрожь внезапного удовольствия, боль от ран стихла почти мгновенно, внутри огнём отозвалось кодо, причём его возникло много, на уровне полноценного фортиса.

Это значило, что я смогу мутировать холодное оружие даже из самых сложных материалов. Ни стекла, ни металла я в поле, конечно, не найду, а вот с песком и камнем тут, наверняка, было попроще.

А ещё с таким количеством кодо во мне пробудился не просто мастер мутаций, во мне заговорил чёрный волхв, владеющий всеми пятью искусствами…

Ящер будто почуял неладное.

Он коротко рыкнул и, оттолкнувшись мускулистыми лапами от ствола дерева, приземлился в траву на все четыре конечности.

Ну а потом поднялся во весь рост.

Он был выше меня метра на полтора, с узкими плечами, зато длинными передними лапами… такими длинными, что они доставали до самых голеней.

Внезапно тварь содрогнулась — и её голая кожа будто вывернулась наизнанку.

От шеи до щиколоток ящер покрылся белым костяным панцирем, очень похожим на человеческие пластинчатые доспехи. На его лысом сморщенном затылке возникло что-то наподобие шлема, морду прикрыло забрало. Тоже белое и костяное.

Ну и напоследок ящер растопырил пальцы, и из тыльной стороны его запястий с неприятным треском выскочили клинки, прямые и обоюдоострые, длиной около полуметра.

Такие вросшие в тело мечи просто так из рук не выбьешь…

Тварь опустила руки-лапы и сделала ими мах назад. Белые мечи с лёгкостью пропороли землю, а заодно скосили вокруг и траву под корень.

Я краем глаза следил за преображением адского зверя, а сам в это время высматривал материал для мутации. Мне повезло, что уже светлело, и пару крупных булыжников я разглядел метрах в двадцати от себя, у другого дерева.

Оставалось только до него добраться.

Я повёл плечами и шеей, проверяя, могу ли безболезненно управлять собственным телом, а потом шагнул к ящеру. Красные глазницы зверя вспыхнули, и он двинулся мне навстречу.

Вот только пока у меня не было оружия, подпускать его к себе на расстояние удара мечом я не планировал, поэтому атаковал без предисловий и издалека.

Первой в ход пошла слепая руна.

Я нарисовал её в воздухе за несколько отточенных движений, будто помнил всю свою жизнь. И ещё сделал то, чего никогда не делал раньше. Я не отправил руну врагу, как обычно, плавным движением руки, а метнул её ударом ноги, задействовав кинетический эрг.

Мерцающий сизый рисунок скользнул по воздуху, как пушечное ядро, и за доли секунды атаковал ящера.

Тот успел проскулить лишь:

— Кодо?..

После чего замотал головой, но, кажется, руна на него не подействовала. Ящер пару раз махнул лапой у морды, будто отгонял от себя неприятный запах.

Так.

Значит, руны — не лучший вариант.

Попробуем стихии.

Ящер понёсся на меня, а я немедля ударил себя кулаком в грудину, точно между рёбрами, как учил меня Дарт Орриван: «Ударь себя и вытащи тепло». Вот я и вынимал жар своего кодо наружу.

Дух огня возник без проблем, в ту же секунду — он словно ждал подходящего момента…

Рык Горящего Ягуара прокатился по полю. Причём такой, что ящер остановился и вжал голову в узкие плечи. Пластичный поток огненным кулаком устремился вперёд и воспламенил траву, заключая тварь в ловушку. Чёрный дым клубами потянулся к небу…

Но не прошло и пяти секунд, как тёмная тварь высвободилась из атаки огня, а тот вдруг стал затихать, пока пламя не исчезло.

Чёрт возьми!

Что это за ящерица такая?..

Кодо на неё не действовало. По крайне мере, в первых двух искусствах.

Я покосился в сторону булыжников, которые заметил до этого, и рванул туда. Ящер рыкнул и кинулся за мной. Чёртов ублюдок двигался так быстро, что настиг меня на полпути.

В левый бок прилетел мощный удар лапой-ногой. Я упал, но успел подставить часть щитового эрга.

И это тоже не помогло…

Тварь резанула по щиту, а следом — и по моему плечу. Полоснула, не церемонясь, наотмашь и со всей силы. Я взвыл от боли и завалился на живот с ощущением, что меня разрезали надвое.

Промедление было подобно смерти, и я тут же перекатился на спину. Костяной меч вонзился в землю рядом с моим ухом, и если б я задержался хоть на мгновение, получил бы удар точно в затылок.

Ящер продолжал вспарывать землю рядом со мной, а я перекатывался как бешеный, пока не вскочил на ноги и не отпрянул, изогнувшись так, чтобы остриё меча не хватануло меня снова (на этот раз ящер целился в живот).

Он атаковал сразу двумя мечами.

Молотил и молотил, без устали, как мельница.

Я отходил всё дальше, вдоль деревьев, и двигался именно туда, куда мне было надо.

— Сердце, сердце… — продолжала скулить тварь. — Пусть оно поёт, прекрасное. Наслушавшись вдоволь, я унесу его… унесу его…

Значит, вот оно что.

Зверь не собирался убивать меня сразу, сначала он хотел насладиться звуками моего паникующего сердца. Возможно, только так ящероподобная сволочь наполнялась силой.

Не знаю, что насчёт пения, но моё сердце колотилось так неистово, что пульсировало в черепе, гнало кровь по телу ручьями и горело в груди, будто охваченное инфернальным огнём.

— Какое прекрасное се-е-е-рдце… — Скулёж ящера звучал всё громче и нетерпеливее. Тварь причмокивала губами за забралом, лила слюну по торчащим клыкам и перестукивала пластинами костяного доспеха. — Пой, сердце, пой… родное… прелестное сердце… прелестное…

Я же наконец добрался до камней.

Вот только прикоснуться к ним никак не удавалось — ящер продолжал обрушивать на меня удары своих мечей.

Подгадав, когда он снова поднимет их над головой, я обхватил его за предплечья, чтобы замедлить атаку. Потом изо всех сил оттолкнул врага назад, вложив в мышечную энергию побольше кодо.

Вот теперь паршивца пробрало.

Он не ожидал такой мощи от гравитационного эрга.

Ящера оттащило сразу метров на десять, и как бы он ни упирался, лапы проскребли когтями землю и собрали под собой охапки травы.

Глаза зверя снова вспыхнули, теперь уже гневом и желанием прикончить меня в конце концов. Кажется, он уже наслушался песнопений моего сердца.

Да, я его разозлил.

Зато выкроил себе несколько секунд на мутацию оружия.

Я резко опустился на колени и обеими руками обхватил булыжники, до которых успел дотянуться. По внутренностям пронеслась дрожь, ладони охватила колкая боль, и кодо, будто разогретое в дьявольском котле, устремилось плавить и покорять камни…

* * *

Это было одно из мощнейших и самых быстрых преобразований на моей памяти.

Ведь я знал точно, какое оружие мне нужно.

Два коротких меча — таких же, какие были у меня когда-то давно. Клинки чёрные, как уголь, прочные, как алмаз, потому что созданы из особенного металла, состав которого знал только я.

В памяти сохранилась даже их приятная тяжесть в ножнах за моей спиной. Пропитанные кровью и закалённые в горниле сотен битв, они всегда приходили мне на помощь и никогда не подводили.

Пока я мутировал камни, ящер успел подскочить ко мне и замахнуться.

Его белые мечи пошли вниз…

…и встретились с моими чёрными клинками.

С полузвоном-полускрежетом наше оружие вгрызлось друг в друга. Вот теперь мы были на равных и оба это ощутили.

Я всё ещё стоял на коленях, а тварь возвышалась надо мной, напирала изо всех сил, давила сверху, от напряжения перебирая костяшками панциря-доспеха, щёлкая зубами и опять причмокивая.

Удивительно, но мощи во мне хватило не только, чтобы противостоять напору ящера, но еще и подняться с колен. А потом оттолкнуть противника, уводя его клинки вверх, и отвесить ему удар ногой в район живота.

Ящер отступил. Повёл узкими плечами, щёлкнул мечами друг о друга и издал короткий звук, будто хмыкнул.

Выдохнул и снова набросился.

Теперь он атаковал мечами по очереди, не давая передышки даже на мгновение. Я отвечал ему блоками, ничуть не уступая в ритме обороны. И в один из моментов опять ударил его ногой, на этот раз в незащищённую панцирем ступню.

Получив удар по нежной коже, ящер завопил и одним прыжком отскочил от меня шагов на пять.

— Вырву твоё сердце… вырву сейчас же… — заскулил он.

— Сначала дотянись, ящерица, — ответил я, тяжело дыша.

Уродцу, конечно, мои слова не понравились.

Его белые мечи с хрустом удлинились вдвое.

Напружинившись, он сделал гигантский прыжок в мою сторону и, зависнув в воздухе, взмахнул клинками над головой. Ну а потом расправил за спиной перепончатые крылья…

* * *

Я ожидал, что тварь продемонстрировала не всю свою силу.

И вот, пожалуйста… крылья…

Не то, чтобы ящер меня удивил, однако заставил поменять тактику боя. В воздухе я всё равно с ним не смог бы сразиться, поэтому пришлось продумать совсем иную атаку.

Он махнул крыльями, и от мощного воздушного потока меня чуть не свалило на спину. Я успел воткнуть клинки в землю, расставил ноги шире и удержал равновесие, но ящер продолжал наращивать мощь потока.

Вокруг бешеным вихрем закрутились обрывки травы, комья земли, ветки, листва и мелкие камни. Небо затмила пыль. На несколько секунд нас скрыло друг от друга.

Отлично.

Самое время действовать.

Я оставил один клинок в земле, продолжая за него цепляться, чтобы меня не сдуло к чёрту, а второй клинок выдернул. Потом прикрыл глаза и сосредоточился, отдавая оружию своё кодо.

Меч завибрировал в руке, отяжелел, отозвался теплом, потом — холодом… и вспыхнул алым пламенем кодо. Далеко не в полную силу, но даже этого для тёмной твари будет достаточно.

Я подбросил меч в воздух и метнул его кинетическим эргом прямо в клубы пыли. Туда, где белел силуэт крыльев.

Мой горящий клинок вонзился ровно между ними…

Почти сразу вихри стихли, пыль улеглась, вокруг посветлело. И только тогда я увидел, что в траве, подрагивая в агонии, лежит поверженный ящер. Без своего боевого панциря, опять голый и беззащитный.

Мой чёрный меч торчал из его тощей морщинистой шеи, а сам ящер захлёбывался в серебристой крови.

Я вынул второй клинок из земли, вытер его о штанину и направился к твари. Подойдя, посмотрел на её большое несуразное тело и медленно вынул меч из горла. Потом скользнул клинками друг о друга, держа их крестом, и приставил лезвия ящеру под подбородок.

Наклонился и спросил:

— Кто тебя прислал?

Он посмотрел на меня погасшими глазницами, повёл выпирающими ноздрями, будто поморщился, и вдруг плюнул в мою сторону.

— Твоё сердце больше не поёт… — Это последнее, что он проскулил.

Я резанул лезвиями по его шее.

Лысая голова ящера покатилась по траве и остановилась в ложбинке, оставленной его же звериными следами.

Я снова вытер испачканное оружие о брюки и тут услышал шуршанье.

Его можно было бы принять за ветер, но что-то в нём настораживало — наверное, ритм. Уж слишком похоже на шаги. Я воткнул клинки в землю и быстро огляделся. Тёмный силуэт мелькнул меж деревьев, ускользая подальше от места расправы над ящером.

Я нахмурился — кто бы это ни был, ему не уйти — и рванул следом.

Скорость незнакомца была заметно ниже моей. Догнать его не составило труда. Я настиг его на краю лесополосы и ухватил за куртку.

Парень попытался вырваться, но безуспешно — он только сделал себе больно. Ткань его и без того потрёпанной одежды затрещала, и чтобы он всё-таки не сбежал, оставив вместо себя изорванную куртку, пришлось ухватить его за шею.

— Ещё раз дёрнешься — шею сверну! — рявкнул я. — Поверь, мне несложно!

Он мгновенно затих.

Я повернул его к себе лицом, хотя уже отлично понимал, кто передо мной.

Это был Фил.

Пацан смотрел на меня с нескрываемым ужасом и одновременно с таким же нескрываемым восторгом.

— Значит, это ты? — в лоб спросил я у него.

Фил картинно выпучил глаза.

— Чего — я?

— Эту тварь, значит, ты сюда притащил, да? Ты же обещал мне, что утром я не проснусь…

Пацан замотал головой. Показалось даже, что его взъерошенная белобрысая макушка задрожала вместе с ним.

— Ты что! Я вообще не понимаю…

У меня не было времени выслушивать тупое враньё, поэтому я сильнее сжал горло Фила и вдавил его затылком в ствол ближайшего дерева.

— Ты всё видел, а значит, тебя придётся убрать, Фил. Мне свидетели не нужны. Ты же понимаешь? Без обид.

— Я ничего не видел, Рэй… я… я… ничего… Рэй… совсем ничего… — захрипел он.

— Ну да, — кивнул я, — а тут ты просто перед завтраком прогуливался, да? Или интересно стало, как эта тварь меня укокошит? Что это за хрень такая была? Что за хрень, я спрашиваю?

Я сжал шею пацана так сильно, что ладонью почувствовал, как застопорилось дыхание в его гортани.

Фил заелозил затылком по коре дерева, засеменил ногами.

— Только… не убивай меня… Рэй… — выдавил он еле-еле. — Пожалуйста… не убивай…

— Так это твоих рук дело, Фил?

Парень засипел, хотел обхватить горло, но наткнувшись на мою ладонь, принялся скрести её ногтями. Он задыхался, но я не отпускал его и ждал ответа.

— Да-а-а… — наконец признался Фил. — Это я… я его сюда привёл… напугать тебя хотел… я же не знал, что оно тебя убить захочет… не знал, Рэй… правда…

Я медленно отпустил его горло.

Фил с хрипом вдохнул и сполз по стволу дерева на землю.

— А теперь ты мне всё расскажешь, Филиас, — процедил я. — Всё, чем вы тут занимаетесь. И только попробуй соврать, мелкий говнюк… Сам видел, на что я способен, так что нигде от меня не скроешься. Понял? Кивни, если понял.

Фил сглотнул, поднял на меня глаза и кивнул.

— Отлично. А теперь выкладывай.

— А ты меня потом не убьёшь? — на всякий случай уточнил он, прищурившись.

Я тоже прищурился.

— Ничего не обещаю.

— Может, тогда уговор? — вдруг предложил Фил. — Ты про мою подставу никому не скажешь, особенно Греггу. Ну а я никому про тебя не скажу… что ты этот… адепт… да ещё такой крутой. Всё останется между нами. — Парень поднялся на ноги, протянул мне ладонь для рукопожатия и добавил: — Скрепим сделку, брат.

Я сжал его ладонь так, что он заверещал от боли.

— Ты, брат, меня только что убить пытался, — процедил я, не отпуская его руки. — Радуйся, что я тебе башку не выдернул. Пока что. А теперь рассказывай, мать твою…

С Фила мгновенно слетела вся его напускная деловитость.

— Рэй… Рэй… остынь. Я больше не буду, правда… Я всё расскажу. Всё-всё-всё. — Он глубоко вдохнул, выдохнул и начал свой рассказ: — Для начала ты должен знать, что я создал то, что поможет победить этих грёбанных Рингов…

Глава 3.6

— Ты опять мне врёшь, засранец?

— Не вру, Рэй… не вру! — выкрикнул Фил. — Я создал тако-о-ое, что даже у тебя челюсть отвалится! Но если ты меня грохнешь, то ничего не узнаешь…

— Не верещи, — зашипел я на него и схватил за костлявое запястье: с таким изворотливым пацаном надо быть настороже. — Говори, что это за тварь такая была?

Фил закивал и приглушил голос до полушёпота.

— Чтобы ты понимал, что это за тварь, мне придётся рассказать тебе всё с самого начала. Ты только не думай, что я псих, Рэй… я гениален на самом деле, хоть и младший в семье… — Он вдруг оборвал свой рассказ и спросил с тревогой: — Рэй? Ты в порядке?..

У меня внезапно потемнело в глазах, и я сам не заметил, как отпустил руку Фила и начал клониться вбок.

Ощутимый удар в живот костлявым кулаком вернул меня к реальности.

Я резко выпрямился. Моргнул и снова сфокусировал взгляд на бледной и немытой физиономии парня.

— Гениален? — Это последнее слово, которое я смог вспомнить из рассказа Фила.

— Ты чего, Рэй?.. — уставился на меня пацан. — Я так скучно говорю, что ты засыпаешь? Ты же, вроде, не пьяный, чтобы так валиться… Тебя ящер ранил, что ли?

Я не ответил и сомкнул руку с Печатью в кулак. Сжал её так сильно, что хрустнули костяшки. По руке пронеслась дрожь, дробящая боль сдавила темечко, будто кто-то вкручивал туда сверло.

— Рэй?.. — Фил повторно ткнул меня кулаком в живот.

— Рассказывай дальше, — отозвался я и изобразил спокойствие, но паника сама собой начала заполнять голову.

Печать брала надо мной верх, и пока не стало поздно, надо было срочно её снимать.

Я завёл обе руки за спину и обхватил пальцами перстень. Потянул. И ни черта не вышло…

Ни черта. Не. Вышло.

Печать, как влитая, сидела на моём указательном пальце. Она будто приросла к кости и теперь сама стала частью моего тела.

И самое паршивое: раньше мне было больно, когда я его надевал; теперь же всё поменялось. Как только я попытался снять Печать, у меня от боли чуть ноги не подкосились.

«Мать его… вот дерьмо, какое же дерьмо…», — не знаю точно, произнёс я это или подумал.

— Рэй? — Фил нервно закусил губу. — Ты всё-таки хочешь грохнуть меня, да? У тебя на роже написано, что хочешь…

— Рассказывай, я тебе говорю! — прикрикнул я на него и еле сдержался, чтобы действительно его не придушить.

Злоба окатила изнутри, но как только я прекратил попытки сдёрнуть Печать с пальца, меня отпустило. Правда, было бы идиотизмом ожидать, что новых приступов помутнения рассудка у меня больше не будет.

— Говори быстрее, Фил. У меня мало времени, — более доброжелательно сказал я. — Никто тебя не грохнет, если не выведешь.

Парень с облегчением выдохнул и прокашлялся.

— Так вот, Рэй. Как я уже сказал, я человек гениальный, этого не отнять, хоть и младший в семье… Да-а, у меня семья была… мы жили в Ривер-Фол. Это далеко отсюда, намного южнее, почти на границе… — Фил сделал паузу перед тем, как добавить: — Они погибли год назад. Все они. Мать, отец, дед, дядя и его жена, два моих старших брата, племянник, кузина и её маленькая дочь… Четыре поколения Рэтвиков просто взяли и исчезли. — Фил смолк и заглянул мне в глаза. — Они умерли, — повторил он. — Все в один день. Они собрались на юбилей деда и умерли.

Я нахмурился.

Он несколько раз повторил слово «умерли». Показалось, что пацан на ходу выдумывает историю послезливее и пытается надавить на жалость, вот только жалким он не выглядел. Озлобленным — да, но не жалким.

— Это как-то имеет отношение к делу? — сухо уточнил я.

Не увидев во мне и капли сочувствия, Фил опустил глаза и уставился себе под ноги.

— Их убили военные агенты Рингов. Я видел. Они тогда не надели свою синюю униформу, но я точно знаю, что это были сраные лэнсомские агенты.

— С чего ты взял?

Фил задумался, будто решая, стоит ли посвящать меня в подробности.

В конце концов, он решился:

— У них были такие же револьверы с эмблемой, как у тебя. Они пинком дверь в наш дом открыли. А вот другой человек… он будто из ниоткуда явился, как будто из пустоты шагнул. Высокий, в плаще, шляпе и тёмной маске на всё лицо. Агенты называли его Херефорд.

Услышав это имя, я внутренне напрягся, но выдержки мне всё же хватило, чтобы не выдать эмоций.

Херефорд.

Это проклятое имя связывало меня со всем дерьмом, что происходило в Лэнсоме и Ронстаде. И теперь имя чёрного волхва Херефорда, верного пса Рингов и наставника моей сестры Ребекки, вдруг всплыло в Хэдшире.

— Херефорд? — переспросил я: возможно, мальчишка ошибся.

Ноздри Фила раздулись от гнева, парень поджал губы и скрипнул зубами.

— Его грёбанное имя я запомнил навсегда, потому что именно эта тварь убила всю мою семью. Херефорд… он вошёл в нашу гостиную и что-то сделал… что-то странное… повёл руками и сказал какие-то слова. И все, кто там был, закричали от ужаса, а потом разом замолчали и попадали на пол, а Кристи… ей был всего год, она лежала в люльке… она просто перестала плакать и уснула насмерть. — Фил снова на меня посмотрел. — Рэй, мне кажется, они умерли от страха. У них остановились сердца.

Я сощурился.

— А ты-то как выжил?

— Отец отправил меня за вином в подвал… понимаешь?.. За этим грёбанным вином… в этот грёбанный подвал…

И впервые за всё время нашего знакомства Фил показал слабость: его глаза наполнились слезами, и он не стал их прятать.

— А этот… этот Херефорд… он не заметил, что я из-под пола наблюдаю, в щель между досками. Я струсил, Рэй… я не вышел и не защитил свою семью… не знаю, Рэй… не знаю, почему я не вышел… ноги будто не двигались от страха… удавил бы себя за это…

Фил всхлипнул и стёр слёзы кулаком.

В этот самый момент передо мной стоял не мелкий делец теневого мира, а десятилетний мальчишка, тощий, ссутуленный и грязный…

Мы помолчали.

— Твоя семья была как-то связана с повстанческими отрядами? — спросил я негромко.

Фил мотнул головой.

— Нет. Обычные работники. Своя ферма у нас была совсем небольшая, поэтому отец и мы с братьями всегда нанимались на сезон. Урожай собирать. Работали в полях, садах и на виноградниках…

— Может, кто-то донёс? — предположил я.

— Не знаю, Рэй. Мне наплевать. Я просто хочу убить тех, кто это сделал. И самое главное — Херефорда. Я целый год работал, чтобы создать оружие против этих ублюдков… Хочешь узнать, как я это сделал?

Фил не ждал от меня ответа — он и так был очевиден.

Парень прислонился к стволу дерева, вытер вспотевший лоб рукавом рубашки и продолжил:

— Когда я увидел этого Херефорда, то понял, что он не человек. Вот совсем не человек… Тогда я вспомнил, как дед рассказывал мне всякие дурацкие волшебные сказки о порталах, принцессах, светлых воинах кодо и адских тварях. Я тогда не знал, существуют ли они… эти светлые воины кодо, но адские твари точно существовали.

Тут я был с ним согласен.

Херефорд — та ещё адская тварь.

— Я решил, что мне тоже нужно кодо, чтобы надрать ему зад… — Фил кивнул то ли мне, то ли собственным воспоминаниям. — Я обратился к Бродяге Греггу. Он тогда жил в Ривер-Фол. Он как-то нанимал меня и брата для работы в своём саду. Мы яблоки собирали и сортировали их по мешкам. Однажды я задержался в его сарае допоздна и увидел, как к Греггу приходили люди. Они говорили о сборе отряда. Хотели напасть на военный кордон и начать восстание. Тогда я и понял, что Грегг связан с сопротивлением. Ну а когда моя семья погибла, я сразу пришёл к нему. Сказал, что тоже хочу в отряд, и что у меня есть идея, как создать оружие против Рингов. И Грегг меня принял. Он же доставал мне овеум весь этот год… Вот ты говорил, Рэй, что я скоро сдохну. Так на это мне наплевать. Пусть я сдохну, зато так отомщу… так отомщу этому козлу Херефорду…

— Если успеешь до того, как сдохнешь, — мрачно заметил я.

— Ты мне не папаша, так что заткнись, Рэй, — поморщился Фил. — Я всё успею, потому что моё оружие уже готово. Сегодня я провёл эксперимент, и всё получилось… Эй, ты опять? Рэй? Ты опять?.. Рэй!

Я вздрогнул.

Мне показалось, что я прикрыл глаза на секунду, всего на одну секунду, но когда снова их открыл, то смотрел уже не на Фила, а на ствол дерева, которое то двоилось, то троилось.

— Рэй… да что с тобой… — прокряхтел рядом Фил.

И только сейчас я понял, что он держит меня, подставив под мою руку своё тощее плечо. Силы у пацана уже не хватало, и он еле держался сам, чтобы не упасть вместе со мной.

Я нахмурился и встал ровно, шире расставив ноги. Потёр ладонью похолодевший лоб и, прищурившись, посмотрел на Фила.

Его лицо виделось уже не таким чётким и расплывалось перед глазами. Я моргнул, надеясь, что, как в прошлый раз, зрение вернётся, но стало только хуже. Времени до провала во мрак у меня оставалось немого.

— Ну и… что за эксперимент? — выдавил я.

Фил покачал головой и отступил на шаг.

Он меня испугался.

Да я бы тоже себя испугался, если честно.

Голос, которым я произнёс последнюю фразу, явно принадлежал не мне.

Это был утробный грубый бас, будто мятый, скомканный какой-то, а не чистый, с идеальной дикцией и мягким лэнсомским акцентом — совсем не тот голос, который принадлежал Теодору Рингу…

* * *

— Давай, я потом расскажу, а? — насторожился Фил. — Ты как будто сейчас вырубишься, Рэй. Вернёмся на ферму, а-а? Нас, наверное, потеряли уже.

Я взял Фила за плечо и сжал пальцы.

— Говори.

Вот теперь это была не просьба, и Фил сразу уловил смену тона и уровень угрозы.

Не знаю, что именно он увидел в моих глазах и услышал в моём голосе, но закивал он с большим жаром.

— Ну конечно, я тебе сейчас всё расскажу, Рэй, какой разговор? — забормотал он. — Этот эксперимент… я решил, что можно попробовать повторить тот фокус Херефорда с перемещением. Ну не может даже адская тварь просто так появляться из воздуха, правда же? Она же должна была где-то до этого находиться, верно? Закон там какой-то даже есть, не помню названия… Поэтому я попросил Грегга достать мне кое-что, и он специально в Лэнсом съездил, чтобы купить…

— Кое-что — это что именно? — Мой голос снова принадлежал мне. Это, конечно, радовало.

Фил сжал кулаки.

— Ты всё-всё хочешь знать, да?.. — насупился он, но скрывать ничего не стал. Выложил, как есть: — Я попросил у него бомбу-портал. И он достал. Он вообще любую вещь может достать, у него везде свои люди имеются. Вот он и достал мне её, а я исследовал. Очень тщательно исследовал, провёл кучу экспериментов и кое-что понял. А потом на основе той жидкости из бомбы создал два вида портальной смеси, и они…

— Не понял, — перебил я опять. — Какой смеси?

Фил закатил глаза, поражаясь моей тупости (мои мозги, и правда, как будто стали соображать туговато).

— Порта-а-альной, — повторил он. — Чтобы порталы создавать, балбес. Я же алхимическими мутациями занимаюсь, жру овеум чуть ли не лопатами. Так вот. Первая смесь — это короткие порталы. Ну… это я их так назвал, как учёный. Их официальное название — «Короткие порталы имени Филиаса Юджина Рэтвика», понял? Так вот. Они перемещают живую материю в одном измерении. Правда, всего на несколько километров. Зато ими можно пользоваться незаметно и быстро, что наш отряд и делает, когда надо… Рэй? Ты слышишь меня вообще?

Я Фила, конечно, слышал. Только не совсем так, как надо, будто с далёким эхом. Его голос то затихал, то становился громким, но суть его рассказа я улавливал. А рассказ оказался более чем занятный.

— Говори уже, Фил, не тяни, — поторопил я его.

Убедившись, что я его слышу, Фил продолжил. На его губах заиграла улыбка гордости.

— А вот вторую смесь я назвал «Сумрачные порталы имени Филиаса Юджина Рэтвика». Круто, да? Сумрачные порталы… — Он аж поёжился от самодовольства. — Эти порталы достигают тёмных измерений… ну, это я их так называю… опять же, как учёный. Порталы работают только в одну сторону, понял? Это важно. Туда попасть нельзя, законы природы не дадут, а вот оттуда кое-кто прорывается. Правда, не слишком большие твари. Главное — знать их имя. Они подчиняются тому, кто открыл портал. И сегодня я провёл эксперимент. Вызвал того ящера. Мне про него тоже дед рассказывал. Говорил, их по-древнесабасски называют «сахиры». Вроде как, бывают такие существа, которые панцирем покрываются и слышат стук сердца, различают их звук и могут, как ищейки, находить по этому стуку любого человека. Ну вот я на тебе и попробовал сегодня. Когда ты стоял во дворе, на ферме. Я показал сахиру тебя из окна, и он послушал твоё сердце, а потом отыскал и напал… Правда, я не хотел, чтобы он тебя убивал, Рэй. Честное слово. Ты же больше не злишься на меня, да?

Я поморщился и коротко ответил:

— Злюсь, но жить будешь.

Если по правде, то разговаривать не хотелось. Язык ворочался еле-еле, как будто я хорошо набрался.

Да и заставлять Фила выкладывать подноготную его дел уже было не нужно — он сам вываливал всю информацию, да ещё и с большой охотой. Теперь он видел во мне союзника. Возможно, даже защитника.

— Если ты отправишь такого ящера к Херефорду, он плюнет и разотрёт, — добавил я, опять заставляя себя говорить.

— Да? — нисколько не смутился Фил. — А если таких ящеров будет сто? Или двести? Целая армия?

Я хмыкнул.

Мы молча посмотрели друг на друга.

Видимо, Фил принял мой пристальный взгляд за проявление уважения и улыбнулся. На самом деле, я в это время размышлял, как использовать намерения парня в своих целях.

Однако о чём бы я там ни думал, этого упёртого пацана действительно было за что уважать. Он напоминал меня самого, когда я был таким же малолетним, хитрожопым, пробивным и деловитым. Правда, порталы я всё-таки не создавал…

— Через две недели, Рэй, мы будем грабить поезд банка «Сан-Траст», — добавил Фил. — Потому что мне надо будет охренеть, как много сумеречной смеси, а для этого нужны ингредиенты. Особенно много чистой серебряной крошки. А в этом поезде будет то, что нужно. Серебряные и золотые слитки высшей пробы… — Он сделал серьёзное лицо и спросил: — Ты же поможешь нам ограбить поезд? Часть добычи разделим между всеми поровну. Не думай, что мы жадные. После того, как я увидел тебя в бою, Рэй, я же спать не лягу, пока тебя не уговорю. Так ты поможешь, да?

Он посмотрел на меня так пронзительно, так отчаянно, что любой бы согласился.

Но я ничего не успел ему ответить, потому что снова почувствовал, как меня накрывает тьма.

Самая настоящая, до мороза по коже.

Вот теперь накатило так, что я повалился плечом на дерево. Согнулся, сплёвывая сизую слюну, а потом, и вовсе, опустился на колени.

— Рэй… чёрт, Рэй… да что с тобой такое-то? — заволновался Фил и потряс меня за плечо.

— Фил… — прокашлял я. — Фил… приведи сюда Терри… скажи, это срочно… она поймёт…

— Терри? Кто это?

— Рыжеволосая такая… она со Стогом на мечах дралась…

Дважды пояснять не пришлось. Фил всё понял.

— Жди, — сказал он, после чего меня окатило потоком ветра.

Нос учуял лёгкий запах серы. И пока я поднимал голову, парень уже успел исчезнуть.

* * *

Как только Фил исчез, я принялся с новой силой стягивать с себя Печать.

Стоя на коленях и сгорбившись, как старик, прижимал к животу правую руку и ковырял перстень, обмазывал его слюной, пытался провернуть или хотя бы сдвинуть с места.

От каждой такой попытки боль снова и снова прокатывалась по костям, пронзала и перемалывала позвоночник, пока, в конце концов, не обрушился такой приступ, от которого меня мгновенно вырвало.

Эту боль невозможно было удержать в себе.

Не знаю, как долго я блевал, но показалось, что целую вечность. Из меня будто вывались все кишки, после чего я ещё долго сплёвывал горькой пеной, уставившись под ноги.

Боль стихла, но ненадолго.

Второй приступ свалил меня на землю.

Я заорал во всю глотку, перекатился с бока на спину, потом на другой бок, скрючился, но тут же выгнулся в струну и перевалился на живот. Уткнул лоб во влажную травянистую землю. Зажмурился и снова дёрнул за Печать.

Господи… мне показалось, что палец хрустнул у основания.

И тут вдруг мои разрозненные мысли слились воедино и устремились к тем чёрным клинкам, что я мутировал…

Ну конечно, чёрт возьми!

Я оставил попытки снять с себя Печать, встал на четвереньки и оглядел размытое пространство. Медленно выдохнул, затем так же медленно вдохнул и только сейчас ощутил, насколько похолодел воздух вокруг меня.

Изо рта шёл густой пар, да и от кожи тоже. Тело будто дымилось, покрытое завитками белёсых испарений.

Держась за шершавый ствол дерева, я поднялся на ноги и поковылял в сторону поля, к месту расправы над ящером. Шёл я туда долго… очень-очень долго — наверняка, за такое время можно было состариться. Да и по ощущениям я потерял столько сил, будто, и правда, постарел лет на двести.

Воткнутые в землю мечи маслянисто блестели в лучах рассвета, темнели на фоне колосьев ржи и никак не вписывались в спокойную картину хэдширских полей. Не вписывалось туда и обезглавленное тело ящера, что распростёрлось чуть дальше, и его же лысая голова.

По примятой после схватки траве, по взрытым клочьям земли я двинулся к клинкам. Добравшись, уселся рядом с ними, обхватил слабой рукой одну из рукоятей и выдернул меч из земли.

Отдышался.

Потом положил правую ладонь перед собой, развёл пальцы в стороны и приставил лезвие к указательному. Именно в него вросла проклятая Печать с вороном…

Бросив прощальный взгляд на перстень, испачканный в земле и крови, я без сожалений резанул себе по пальцу.

* * *

Адская боль пронзила руку.

Окровавленный меч упал на землю, и сознание медленно растворилось в шелесте ветра. Последнее, что я ощутил — как моё тело валится набок, а щека ложится на колкие колосья ржи…

Наступила тишина.

А потом голова вдруг наполнилась людским гомоном, взрывами хохота и перестуком стаканов. В нос ударил шоколадный запах дыма.

«Такой аромат мог дать табак, пропитанный бренди», — почему-то подумалось мне.

Не открывая глаз, я глубоко вдохнул приятный запах, наполняя им лёгкие…

…и тут же пришёл в себя, только оказался совсем не там, где находился до этого.

Моё тело снова было крепким и здоровым, дышал я полной грудью, без хрипов и постоянных потуг блевануть себе же под ноги. Я был нормальным. По крайней мере, мне так казалось.

Вокруг суетились люди, и мне это нравилось.

Я находился в одном из борделей Сабаса. Правда, не помнил его названия. Борделей по всему Бриттону, Зеолу и Сабасу мной было опробовано столько, что их названия давно отошли на десятый план.

Но этот бордель для меня обрёл особый статус, потому что именно здесь меня впервые не интересовали развлечения.

Я пришёл сюда по приглашению одного занятного господина, называющего себя Святой отец Ригли.

Все остальные тоже так его именовали.

«Святой отец Ригли» — никак иначе.

Святым отцом он, ясное дело, не был, да и вряд ли когда-нибудь будет. Уверен, любая церковь рухнет, если Святой отец Ригли ступит на её порог. Хотя его свободный чёрный халат с мелкими пуговицами и воротником под горло отчасти напоминал облачение священника.

Этого типа я искал долго и приложил немало усилий, чтобы он соизволил назначить мне встречу.

Угрозы тут бы не помогли. Только рекомендация авторитетных людей, взаимовыгодная сделка и многоуровневая проверка меня на вшивость.

Святой отец слыл на редкость осторожным человеком. Оно и не удивительно, если учесть, какого масштаба сделки он проворачивает.

Мы расположились в боковом зале борделя, за столом для особых гостей. Нас обслуживали только по высшему разряду — лучшие напитки, лучшие блюда, лучшие девочки.

Ригли сидел напротив меня и щурил узкие чёрные глаза.

Типичный представитель могущественных кланов Сабаса: азиат со смуглой кожей и чёрными волосами, опасным прищуром и быстрыми движениями, даже суетливыми, но не настолько, чтобы это раздражало.

Заплывшие жиром телеса нисколько не мешали Святому отцу Ригли много чего успевать.

Шлёпать проходящих мимо работниц борделя по заднице, одновременно разглядывать меня и всех, кто сидел за соседними столиками, подавать знаки официанту и пианисту в углу, ловко орудовать ножом и вилкой (он ел стейк с кровью), вытирать губы салфетками каждые десять секунд, потом ими же вытирать лоб и залысины, а ещё вертеть головой, кидая взгляды то на сцену с полуголыми девицами, то на бар с напитками.

Он только с виду выглядел обрюзгшим стареющим развратником, чьи мозги давно растеклись по складкам тела.

На самом деле Святой отец Ригли обладал цепкой хваткой и острым умом, раз контролировал чёрные рынки не только Сабаса, но и Зеола.

Да и в Бриттоне имел далеко не самый низкий статус в иерархии торговцев нелегальными артефактами, запрещёнными веществами и людьми. Но, говорят, недавно его положение пошатнулось из-за одного молодого и амбициозного сабасского вожака, и Святой отец Ригли очень переживал по этому поводу, однако пока умудрялся сохранять власть и оставался при деле.

За этим, собственно, он мне и понадобился.

Только я пришёл к нему, не чтобы что-то купить. И даже не чтобы что-то продать.

Всё было немного сложнее — я нуждался в особой его услуге, о которой знали лишь избранные.

Не доев стейк, Ригли смачно отрыгнул и бросил нож с вилкой на блюдо. Уже через пару секунд явился официант, поспешил убрать грязную посуду, молниеносно собрал смятые салфетки и протёр стол.

Другой официант возник с бутылкой непонятно чего и двумя бокалами. И самое интересное, что очистив стол до блеска, работники не догадались стереть пыль с бутылки. От горлышка и до самого дна её покрывал плотный слой пыли, а около пробки висели обрывки паутины. Но Святого отца это нисколько не смущало.

Третий официант в это время протягивал ему трубку с набитым и уже тлеющим в ней табаком.

— Вот молоц-ц-цы, — крякнул Ригли, обхватил трубку короткими толстыми пальцами и с блаженством затянулся. Потом опять посмотрел на меня и повторил: — Они всегда такие молоц-ц-ц-цы.

У него был сильный акцент. Он растягивал «о», выдавал странную раскатистую «ц», а вместо «т» у него порой звучала «д».

Официанты так же бесшумно и быстро удалились.

Ригли пустил густую струю дыма в мою сторону. Белые вихри расползлись над столом и окатили моё лицо ароматом шоколада.

Я в это время терпеливо ждал, когда Святой отец утолит все свои человеческие потребности и наконец перейдёт к делам.

Под моей ладонью покоилась шкатулка из чёрного металла с трансмутационным напылением на запорном механизме. Это значило, что если его попытается открыть не тот человек, которому предназначена шкатулка, то мутирует вся оболочка вместе с содержимым.

Святой отец отлично об этом знал.

Он покосился на шкатулку, затем снова посмотрел на меня.

— Значит, вас зовут мистер Смит, и вы приехали из Бриттона — так?

Я кивнул.

— Вот скажите мне, уважаемый, почему все, кто приезжает из Бриттона, называют себя мистером Смитом, а? — прищурился он.

— Это сейчас важно? — уточнил я.

Мой грубый голос сразу выдавал во мне иностранца.

И не потому, что я говорил на чистейшем восточно-бриттонском диалекте, а потому, что бордель Сабаса был наполнен местными женщинами и мужчинами, и многие из них имели мелодичные, тонкие голоса, очень приятные на слух. Мой же голос походил на рык из преисподней и сюда никак не вписывался.

— Нет, это совсем не важно, но всё же забавно, не находите? — хмыкнул Святой отец. — На своём долгом веку я встретил столько мистеров Смитов из Бриттона, что уже сбился со счёта.

Я пожал плечом.

— Зато мне пока не встречался ни один подобный святой отец.

— Сочту ваши слова за комплимент, — усмехнулся Ригли и опять взглянул на мою шкатулку. — Продать мне это хотите, мистер Смит?

— Нет, — ответил я.

— Купить что-то хотите?

— Нет, Святой отец Ригли.

Тот расплылся в улыбке. Его глаза загорелись интересом.

— Значит, вот оно что… Хотите вручить мне свои ценности в коллекцию? А вы знаете, что это самая дорогая моя услуга?

— Знаю. О цене договоримся.

— Вы так в этом уверены, мистер Смит? У меня надёжнее, чем где-либо, и мне совсем не интересно, что именно вы будете у меня хранить: драгоценности, оружие или отрубленную голову своего врага, замаринованную в банке. Никто никогда это не тронет, кроме вас. Мой музей — это особая крепость с сотнями тайных ячеек, и в одну из них вы получите доступ. Вы и только вы. А за такое надо платить, сами понимаете… Вы же понимаете, мистер Смит?

Мои губы тронула улыбка, и я кивнул.

— Понимаю, Святой отец Ригли.

— Ну тогда вы должны ещё и понимать, что деньги мне не интересны. Я давно вышел из этого возраста. Так что мне даже самому занятно стало, что вы можете мне предложить, мистер Смит из Бриттона.

Я провёл по шкатулке пальцами.

— Насколько мне известно, у вас, Святой отец Ригли, появился враг, до которого вы никак не можете добраться. Он угрожает вашему статусу на местном рынке, а заодно угрожает вашему влиянию среди сабасских кланов. У него много сторонников, которые не верят в старые методы ведения дел. «Старики должны уйти на покой и уступить место молодым». Так он вам недавно сказал… Мне продолжать, Святой отец Ригли?

Ригли сощурился и поиграл желваками.

— Продолжайте, мистер Смит.

— Я могу убрать вашего врага вместе с его соратниками. Могу убрать их так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что это сделали люди из клана Святого отца Ригли. Ваша победа будет абсолютной, как и ваша власть.

Мужчина откинулся на спинку стула, куснул мундштук трубки и задумался, глядя почему-то не на меня, а на пыльную бутылку, что стояла рядом.

Думал он недолго.

Потом Ригли глянул мне в глаза и произнёс строгим тоном:

— Если бы я вас тщательно не проверил, мистер Смит, и не навёл бы о вас справки, то я погнал бы вас не только из этого борделя, но и из самого Сабаса. Вы бы полетели отсюда, как пробка из бутылки, мистер Смит. Но вам повезло. Справки я навёл. И если вы предлагаете мне то, что предлагаете, значит, вы уверены в своих силах, так? Но, возможно, вы не совсем понимаете, кому собрались противостоять? Если уж я сам того гада достать не могу, как это сделаете вы?

Я снова погладил шкатулку пальцами.

— Это уже моя задача, Святой отец Ригли. Не хочу утруждать вас подробностями. Вам останется лишь наслаждаться результатами нашей сделки. Если, конечно, вы желаете её заключить.

— Хм, занятный вы человек, мистер Смит из Бриттона, — сказал Ригли, ну а его глаза откровенно дали мне понять, что на сделку он согласен.

За десять минут общения мы поменялись местами: теперь не я нуждался в нём, а он во мне — и это существенно усиливало его желание договориться.

Ригли протянул руку и прикоснулся к бутылке.

— Знаете, что это, мистер Смит?

Я оглядел бутылку и покачал головой.

— Это, мистер Смит, единственное вино, которое я пью, когда заключаю лучшие сделки в своей жизни. — Он провёл большим пальцем по изгибу стекла, стирая с него часть пыли. — «Меланхоличная Дева», — произнёс он тихо. — Я заказываю это вино напрямую у одного фермера из Хэдшира. Он никогда не протирает бутылки, потому что знает, как я люблю стирать с них пыль сам… Вы знаете, что это за пыль, мистер Смит?

Ригли взял бутылку в руки и провёл по запылённой этикетке ладонью. Он сделал это так бережно, будто это напыление из бриллиантового песка. Потом он поднёс испачканную ладонь к лицу и вдохнул аромат.

— Это дух полей свободных землепашцев, — сказал он. — Это пыльца, опавшая с цветов разнотравья. Это песок, огранённый ветром и обожжённый на солнце, которого нам не хватает. Это пыль, впитавшая в себя людское тепло и радость от свободного и честного труда.

Чёрт возьми… И это говорил воротила из самого грязного бизнеса, который только можно было придумать.

— Выпьем, мистер Смит? — предложил Ригли.

— Выпьем, Святой отец, — кивнул я.

Он повернул бутылку этикеткой в мою сторону. Вот теперь её можно было разглядеть и даже прочитать, что написано крупными буквами:

«Меланхоличная Дева». Из Бочонка Скорпиуса.

Под названием блестела треугольная печать с серебристыми выпуклыми краями. Внутри треугольника был изображён скорпион, с жала которого капал яд…

— А это вам, мистер Смит! — Голос Святого отца вдруг стал задорным. — Это вам подарок от меня! Вы только гляньте на неё.

Я подумал, что Ригли собирается подарить мне эту бутылку, но, как оказалось, он приготовил совсем иной подарок. Хотя… чему удивляться?

Повернув голову в ту же сторону, куда смотрел Ригли, я увидел девушку. Она стояла в арочном проёме, ведущем из главного зала борделя. Белокожая, высокая, с пышными рыжими кудрями и тонкой шеей. На ней было красное платье, спереди открывающее ноги девушки до середины бедра, а сзади падающее шлейфом до самого пола.

Девушка точно знала, кого именно ублажать её позвали, и направилась ко мне.

— Чертовка своё дело знает, — усмехнулся Святой отец. — Удовольствие за мой счёт, мистер Смит из Бриттона.

Девушка подошла ко мне и медленно склонилась, демонстрируя красивую грудь в вырезе платья. Скользнула ладонью по моему плечу, спустилась ниже, к ремню брюк, отточенным движением пальцев освободила крепление застёжки и прошептала:

— Тебе будет хорошо… обещаю…

* * *

— …обещаю… я тебе обещаю, Рэй… тебе сразу полегчает… — отчаянный и настойчивый шёпот проник в уши и вырвал меня из воспоминаний. — Отдай перстень, Рэй… отдай, пожалуйста… Рэй… ну же… давай… ты должен отдать его…

Мою правую руку то гладили, то сжимали чьи-то тёплые ладони, а я лежал, будто мертвяк и никак не мог пошевелиться и открыть глаза.

Когда же я наконец это сделал, то увидел перед собой бледное девичье лицо, обрамлённое волнами рыжих волос.

Это та, из борделя, что ли?..

Ещё несколько секунд я не мог вспомнить, как её зовут.

Открытие накатило резко. Какой бордель, Рэй? Это же Терри Соло.

— Ну вот, — произнесла она с облегчением и улыбнулась. — Забрала.

Она отпустила мою руку и показала измазанную в грязи и крови Печать с вороном.

— Господи, Рэй… я так перепугалась. Думала, уже не смогу снять его с тебя.

Я перевёл взгляд с Печати на лицо Терри и прохрипел:

— Меланхоличная Дева.

Терри непонимающе уставилась на меня.

— Кто?..

— Меланхоличная Дева, — повторил я.

Девушка поморщилась.

— Знаешь, Рэй, ты тоже не всегда весёлый парень.

— Меланхоличная Дева. Это название вина, — произнёс я пересохшими губами. — Его делают в Хэдшире… мы должны его найти.

Рядом с Терри появился Дарт Орриван. Он тоже склонился надо мной и с усмешкой спросил:

— А сорт пива никакой не надо найти? Я б поискал.

Тут же появилось лицо Хиннигана.

— А почему меланхоличная, Рэй? Почему не грустная? Или унылая? Не думаешь, что так звучало бы оригинальней? — спросил он и, судя по серьёзному взгляду, его действительно волновал этот вопрос.

Между Хиниганом и Дартом протиснулась Хлоя.

— Оставьте его в покое! — потребовала она своим привычно командирским голосом. — Лучше отнесите его на ферму! С ним столько работы!

Следом за ней появилась Джо.

— Рэй, мы не стали ничего дяде говорить, он какой-то нервный. — Она с сочувствием на меня посмотрела, но не стала ничего добавлять, оставив слова жалости при себе.

Я приподнялся на локтях.

Потом быстро оглядел округу. Трупа обезглавленного ящера не увидел, да и трава рядом не была примята, будто здесь ничего не происходило. Обычное поле обычной ржи.

На мой невысказанный вопрос ответил Хинниган:

— Это Дарт его закопал… ну… того мёртвого монстра. А я траву стихией воздуха поднял.

Лишь два чёрных меча торчали из земли чуть подальше от меня и подтверждали то, что схватка с ящером мне всё же не привиделась.

И ещё кое-что.

Посмотрев на мечи, я вдруг вспомнил, что одним из них отрезал себе указательный палец. Я резко поднял правую руку и уставился на неё, как идиот, будто впервые увидел собственную конечность…

Глава 3.7

Пять.

На руке насчитывалось пять пальцев.

Указательный тоже был на месте. Он даже шевелился почти полноценно, но лезвием я его всё же полоснул. Кровь в ране уже свернулась и засохла тёмно-бордовой кляксой.

— Они не видели, как ты себе палец отрубить пытался, а я видел, — услышал я негромкий голос сбоку и повернул голову.

Метрах в десяти от меня стоял Фил.

Он был какой-то странный. Сжимал маленькие кулаки и щурил глаза, при этом не сутулился, как обычно, а наоборот, малость выпячивал грудь.

— Я видел, как ты боролся с чем-то тёмным внутри себя, — сказал он серьёзно. — А потом взял и резанул по собственной руке со всей дури, но твой меч… он будто размягчился в последний момент. Он будто не захотел отрезать тебе палец. И тот, кто был внутри тебя, он будто заставил тебя отдёрнуть руку. Я так и не понял, если честно, что это было. Наверное, тебя переклинило от переизбытка кодо, да? Но выглядел ты жутко… я даже подходить к тебе побоялся, ты б меня прирезал… а у меня дела, вообще-то. Мне нельзя умирать, сам понимаешь. Ты же не дашь мне умереть раньше времени, правда?

Мы пристально посмотрели друг на друга, и я кивнул.

Значит, пацан всё видел.

Не очень-то хотелось, чтобы Фил догадался о Печати. Хватало того, что он знал о том, что я адепт, да ещё и не простой. С другой стороны, вряд ли Фил, живя в глубинке Хэдшира, хоть краем уха слышал о Пяти Печатях и знает, как они выглядят.

С виду они были похожи на обычные золотые перстни с гравировкой герба для проставления оттиска. Подобные печати носили и носят патриции многих знатных родов. Ничего в этом необычного. Ну а если смотреть на меня, то напрашивался вывод, что этот перстень я стащил, потому как ни по возрасту, ни по повадкам не походил на патриция. Зато в потрёпанной одежде и с ранениями имел вид беглого преступника.

Фил ещё несколько секунд щурился, пялясь на меня, а потом вдруг расслабил плечи и радостно заулыбался.

— А дед-то был прав, — сказал он. — Светлые воины кодо существуют. Ты — светлый воин кодо, Рэй. Никаких сомнений. Я до тебя встречал только адских тварей, а теперь совсем другое дело. Теперь мы точно победим всех ублюдков!

Я сдержал мрачный вздох.

Не хотелось бы портить Филу боевой настрой, но пришлось всё-таки сказать:

— Отлично, Фил. А теперь верни мой револьвер.

Улыбка слетела с физиономии Фила.

Его искреннему удивлению не было предела. Он будто даже оскорбился.

— Не понял, Рэй… Ты о чём, вообще? Какой револьвер?

— Тот, что оттягивает твой карман, Фил.

Пацан чертыхнулся, закатил глаза и со вздохом вынул револьвер из кармана куртки.

Все, кто стоял рядом, не сдержали смеха.

Мне же пришлось криво улыбнуться — смеяться было ещё рановато, да и физически больно.

Фил настолько мне доверился, что не стал скрывать от моей команды свои «Короткие порталы имени Филиаса Юджина Рэтвика». Чтобы привести сюда Терри и остальных как можно быстрее, он применил секретную портальную смесь.

Да и про сумрачные порталы, похоже, обмолвился, раз никто у меня не спросил, откуда взялся тот ящер. Даже Хинниган не поинтересовался, а уж он бы завалил меня идиотскими вопросами. Но он, однозначно, всё уже выспросил у самого Фила.

Теперь нам предстояло вернуться на ферму.

Фил взял со всех слово, что никто не проговорится Греггу о том, что тайна порталов кое для кого уже не тайна. Потом он выстроил всех в ряд (только я остался сидеть на примятых колосьях поля — стоять сил не было).

Сначала Фил подошёл к Джо.

— Ты пойдёшь первой и отвлечёшь Бродягу Грегга. Переместись в конюшню, где у вас автокэб. Помнишь, я говорил про правила? Правило первое. Нельзя переместиться туда, где ты не был, то есть в то место, которое ты никогда не видел.

— Эй, — нахмурился я, — а как же они тогда сюда переместились? Они же этого места не видели.

Фил тоже нахмурился.

— Я их сам сопровождал. Каждого из них. Потратил кучу портальной смеси на это дело, потому что подумал, что в одиночку Терри с тобой не справится, поэтому привёл всех. Если честно, у меня смеси не так уж и много осталось, так что надо экономить. — Он снова обратился к Джо. — Ты первая иди, хорошо?

Джо кивнула и протянула ладонь Филу.

Тот достал из нагрудного кармана куртки мешочек, затянутый шнурком — вроде кисета для хранения табака. Парень потянул за край шнурка и открыл мешочек. Просунул туда пальцы, взял щепотку серебристого порошка и насыпал на ладонь Джо.

Девушка прикусила губу и покосилась на ребят. Ей явно было страшно перемещаться одной, без сопровождения Фила. Да любой бы на её месте боялся затеряться и пропасть без вести.

— Не волнуйся, — деловито посоветовал Фил, видя, как она нервничает. — И не дёргайся в стороны. И задержи дыхание.

Джо взглянула на меня. Видимо, опять ожидала поддержки.

Пришлось кивнуть.

— Не бойся, Джо. Мы сразу за тобой.

Она слабо мне улыбнулась. Похоже, моя куцая словесная поддержка ни черта не помогла.

Девушка, наконец, оторвала от меня взгляд. После чего развела руки в стороны, низко опустила голову, глянув себе под ноги, задержала дыхание и резко свела руки вместе, хлопнув ладонями.

Серебристая пыль с её рук взорвалась плотным белым облаком, оно окутало тело Джо, а потом поменяло цвет — почернело. Запахло серой, и Джо поглотил тёмный туман.

Через секунду она исчезла.

Я прокашлялся и посмотрел на Фила.

— Неплохой портал, Филиас Юджин Рэтвик.

— А то, — расплылся в улыбке пацан, — я же говорил, что гениален, хоть и младший в семье.

— Теперь я, — вдруг вызвался Дарт. — Если что, помогу Джо, — добавил он уже тише, возможно, надеясь, что никто не заметит, но всё равно стал объектом всеобщего внимания.

Хлоя распахнула глаза от удивления, Хинниган деликатно покашлял, снял очки и принялся протирать стёкла о рубашку, Терри лукаво сощурилась.

Дарт оглядел всех и по-простецки развёл руками.

— А что такого? Видели же, как она испугалась. — Он сам подошёл к Филу и протянул ему руку. — Давай быстрей, гений. Сыпь свою смесь.

Фил кивнул и снова полез в мешочек пальцами.

— Не волнуйся, не дёргайся и задержи дыха…

— Знаю я, — оборвал его Дарт.

Как только серебристый порошок попал на крупную ладонь Дарта, тот шагнул назад и без колебаний хлопнул руками друг о друга.

Всё повторилось: белое облако окутало парня с головы до ног и почернело. Туман рассеялся в то же мгновение. Дарта рядом уже не было.

Следом отправился Хинниган.

— Только хлопай сильнее, а не как в прошлый раз, — сказал ему Фил. — Чтобы по два раза на тебя смесь не сыпать. И не волнуйся. И не дёргайся. И задержи дыхание.

Хинниган закивал и выставил узкую ладонь. Получив свою порцию портальной смеси, он поднёс её к лицу и всмотрелся.

— А что там в составе, Фил?

— Ага, так я тебе и сказал, — усмехнулся Фил. — Этот секрет умрёт вместе со мной. Сделаю дело, и не будет больше никаких порталов, поняли? Так что наслаждайтесь, пока есть возможность, и пока Фил Рэтвик такой добрый. Ну и живой.

Он произнёс это с печалью в голосе, хоть и пытался скрыть страх за усмешкой. Хотелось бы сказать ему, что он будет жить долго и счастливо, но с такими дозами овеума протянуть бы ему хоть пару месяцев.

Хинниган развёл руки и хлопнул ладонями со всего размаху. С завыванием боли он исчез в облаке.

Потом к Филу подошла Терри. Всё повторилось, как и с остальными. Фил насыпал порошок девушке на ладонь и попросил не волноваться, не дёргаться и задержать дыхание.

Перед тем, как применить портальную смесь, Терри обернулась и сказала мне:

— Твоя вещь у меня. Так надёжней. В следующий раз я уже не смогу её с тебя снять.

— Чёрт… погоди… — Я машинально сунул руку в карман — там было пусто.

Терри в это время уже исчезла в чёрном облаке.

Я беззвучно выругался, хоть и понимал, что Терри Соло права — так будет надёжнее. По крайней мере, пока я не восстановлю собственную силу. И после всей это паршивой истории с Печатью и отрубанием пальца, вопрос кодо встал особенно остро.

В поле остались я, Фил и Хлоя.

Фил подошёл ко мне и помог подняться на ноги.

— Ну что? Теперь твоя очередь, светлый воин кодо? — Он покосился на Хлою, что стояла чуть дальше от нас, и добавил шёпотом: — Или сначала эту сочную кралю отправить?

— Попридержи язык, Филиас, если не хочешь, чтобы тебе его выдернули, — бросил я, тоже шёпотом. — И отправь нас вместе. Мы как раз попадём туда, где был я, но не была она.

— Это куда? — уставился на меня Фил.

— Считай, что я занял твою комнату на втором этаже дома. А ты переночуешь сегодня в лаборатории.

Парень открыл рот, чтобы возмутиться, но я сразу заткнул его:

— Всего на сутки. Мне надо с девушкой наедине остаться, а в подвале у Грегга нет уединённых мест… а мне позарез надо, понял?

Рот Фила открылся ещё больше, на физиономии проступил румянец. В глазах отразились бурные процессы воображения, что происходили в его гениальном, но всё же детском мозгу.

Мне это было на руку. Вряд ли десятилетний пацан теперь осмелится задать мне лишние и ненужные вопросы.

Так и вышло.

Фил кивнул, опять покосился на Хлою и прошептал мечтательно:

— Была бы она лет на пять помладше, я бы тоже на неё запал… мне даже завидно…

— У тебя всё, Фил?

— Да-да, конечно… располагайся в моей комнате, Рэй, раз тебе позарез надо… что я, изверг, что ли…

Фил никак не мог отойти от смущения.

Даже забавно было за ним наблюдать. Я-то думал, его ничто не способно вывести из равновесия.

Он вернул мне револьвер, и пока я убирал его за ремень, парень смотрел на него с таким сожалением, будто прощался с лучшим другом. Потом он принёс мне оба меча. Я осторожно сунул их под мышку, чтобы оставить свободными руки. Ножен для клинков у меня пока не было.

— Рэй, может, поторопимся? — спросила Хлоя и направилась к нам. — А то ты еле стоишь.

Услышав её голос, Фил опустил глаза и снова раскраснелся.

— Быстрее давай сюда свою смесь, — поторопил я его.

— Тебе настолько позарез, да? — скривился он и, как только Хлоя подошла, забормотал: — Возьмитесь за руки, а свободные ладони дайте мне.

— Рэй? — нахмурилась Хлоя. — Что происходит?

— Мы идём вместе. — Я ухватил её за руку и сжал посильнее, чтобы она не высвободила ладонь.

— А куда мы? Разве не на ферму? — В больших глазах Хлои возник уже знакомый мне страх. — Я тоже хочу знать. Скажи мне.

— Какая тебе разница? Не волнуйся, — ответил я. — И не дёргайся. И задержи дыхание.

— Пошёл ты, Рэй Питон, — со злостью выдавила Хлоя и ногтями впилась мне в ладонь. — Ненавижу тебя, чудовище.

Фил замер с мешочком в руках, недоумевая от её реакции.

— Всё в порядке, Фил. Сыпь свою смесь, — я вытянул свободную руку.

Парень сыпанул щепотку мне на ладонь, повернулся к Хлое и попросил, так и не поднимая на неё глаз:

— И вашу руку, пожалуйста.

Хлоя фыркнула, но свободную руку всё же вытянула.

В итоге моя левая и её правая ладони получили по порции серебристой портальной смеси.

— А теперь ударьте ладонью о ладонь. И уматывайте, — сказал Фил и наконец осмелился на нас посмотреть.

Приступ смущения у него прошёл, и теперь парень с любопытством наблюдал за нашими странными отношениями. Кажется, такое ему было в новинку.

Я приблизил раскрытую ладонь поближе к Хлое.

— Ну. Бей.

Вместо этого она обратилась к Филу:

— Мистер Рэтвик, а если я этого человека по лицу ударю, портал сработает?

— Э-э… — Фил покачал головой и улыбнулся. — Нет, вообще-то. — Потом он вдруг захихикал. — Мне вас обоих пинком отсюда отправить, что ли? Вы учтите, мисс, что Рэю позарез надо с вами… ну… того…

— Того?.. Позарез?.. — Лицо Хлои вытянулось и порозовело. — Значит, это он так сказал? — Девушка недобро прищурилась. — Ну что ж… Будет ему «того».

А затем размахнулась и двинула мне по ладони с такой силой, что вибрация прокатилась до самой макушки.

* * *

Это был действительно короткий — очень-очень короткий — портал.

Я даже ощутить особо ничего не успел.

Вокруг потемнело, обволокло запахом серы, пыль защекотала в носу, и меня будто толкнуло вверх и вбок.

Я крепко сжал руку Хлои и потянул её за собой — туда же, куда тянула меня сила портала.

В комнате на втором этаже фермы мы оказались уже в следующую секунду. Бесшумно появились посередине тесного помещения, залитого утренним солнцем, как будто тут и были.

Хлоя стояла рядом, оглядывалась и всё никак не отпускала мою руку. Наконец, убедившись, что всё в порядке, он отошла к окну и рывком задёрнула шторы.

В комнате сразу стало тускло и серо, и даже как-то ещё теснее.

Я положил мечи и револьвер на тумбу у кровати и посмотрел на Хлою. Выражение её лица не обещало приятного разговора.

— Ты вообще понимаешь, кем ты меня выставил, Рэй? — От возмущения она побагровела. — Здесь придерживаются строгих моральных правил! И что теперь обо мне подумают?

Я вздохнул.

— Я сделал, как было проще и быстрее. Или предлагаешь Филу всю нашу подноготную рассказать?.. Ты только что переместилась за секунду на несколько километров, Хлоя, а тебя волнует, что подумает десятилетний пацан? Серьёзно?

— Не только он. И вообще, хватит обращаться со мной, как с вещью! Я живой человек, а не машина по перевязке ран Рэя Питона!

— Слушай, Хлоя, — я примирительно выставил ладони, — давай потом. Восстанови мне кодо. У нас с тобой есть сутки. Начни хотя бы…

— Не начну, пока мы всё не обсудим! Это напрямую касается твоего дражайшего кодо, мистер Ринг! — рявкнула Хлоя и топнула ногой.

Я бросил на неё гневный взгляд и быстро прошёл к выходу. Приоткрыл дверь, выглянул в коридор, проверяя, не слышал ли кто её слова. Потом закрыл дверь и обернулся на девушку.

— Ты же понимаешь, что со мной сделают в Хэдшире, если хоть кто-то узнает, что я из Рингов? Меня порежут на куски и скормят свиньям.

Хлоя вздёрнула подбородок.

— Ну и пусть. Я только порадуюсь.

— Всё сказала? А теперь за работу. — Я прошёл мимо неё.

На ходу расстегнул пуговицы на куртке, стянул её с себя и бросил на кровать. Сам уселся рядом.

От воинственности и ненависти Хлои не осталось и следа, когда она увидела мою рубашку, обильно пропитанную кровью на животе.

— Господи… Рэй… надо срочно перевязать… — ахнула девушка, но, как ни странно, не понеслась меня спасать. — Насчёт кодо есть одна загвоздка, — сказала она, нервно стиснув пальцы в замок. — Помнишь, я тебе говорила… чтобы восстановить кодо максимально быстро, я могу сделать так, как делали медсёстры ещё в Великую родовую битву и воспользоваться сонной руной?

— Так воспользуйся. В чём дело? Ради этого я отобрал у пацана комнату.

— Есть один нюанс… Дело в том, что сонная руна — руна атакующая, и против хозяина я не могу её использовать. Во времена Великой родовой битвы рунные ведьмы и ведьмаки были свободны, поэтому могли использовать этот способ. А я не могу.

Я нахмурился, давя в себе злость.

— Ты почему мне раньше не сказала?

— Тебе было не до меня. — По лицу и позе Хлои было видно, что она что-то не договаривает. Девушка глубоко вдохнула, набираясь смелости, и продолжила: — Есть два варианта. Первый. Восстановить кодо обычным методом, правда, на это уйдёт два месяца…

— Нет, это слишком долго, — перебил я её. — Второй вариант какой?

На этот раз она сложила руки на груди, видимо, чтобы казаться себе более уверенной. И мне заодно.

— И второй… второй вариант — чтобы ты перестал быть моим хозяином.

Сказав это, Хлоя с надеждой уставилась на меня. А я в свою очередь уставился на неё. Но без надежды, конечно.

— Не понял… Ты хочешь, чтобы я тебя перепродал?

Девушка мотнула головой и подсела ко мне на кровать.

— Не совсем. — Она взяла мою руку. Её ладони были холодными и влажными от волнения. — Рэй, ты же понимаешь, что закон о рунных адептах, не имеющих права жить без хозяина, действует только в Ронстаде? Но мы ведь сейчас не в Ронстаде. А значит, я могу быть свободной. Такой же, как двести лет назад были свободными рунные адепты. Но это только если ты от меня откажешься и заберёшь свои деньги. Я ведь их с собой взяла, и не потратила ни сурена… И если ты их заберёшь, я стану свободной, смогу использовать против тебя атакующие руны и восстановлю тебе кодо всего за пару недель. Возможно, даже раньше.

Я нахмурился.

Какой хитрый подвод к вопросу о свободе.

Отлично, Хлоя. Как только я сгребу свои деньги, ты от меня сбежишь, не оглядываясь.

Похоже, сомнения ярко отразились на моей физиономии, потому что Хлоя сильнее сжала мою руку и сказала мягко-мягко (оттого вызвала ещё больше недоверия):

— Рэй, ты не думай, что я от тебя сразу сбегу. Я ведь и сейчас помогаю тебе не из-за того, что ты меня купил, а потому что хочу помочь. Ты мне даже нравишься… в какой-то мере…

— Чего не скажешь ради свободы, правда? — покачал я головой. — Ты же меня ненавидишь, Хлоя. И сбежишь, как только я дотронусь до своих денег. И кодо мне не восстановишь. Вообще ни одним из способов. Я всё правильно излагаю?

Хлоя откинула мою руку и вскочила.

— Значит, вот ты какого обо мне мнения, да? По себе судишь, Рэй?.. Так тебе нужен друг или покорная медсестра?

— Покорная медсестра, — ответил я, не задумываясь, — которая восстановит мне кодо и при этом не будет выносить мозги.

— Что-о? Не будет выносить мозги? — вытаращилась на меня Хлоя. — Да ты… какое ты всё-таки чудовище!

Я вскинул брови.

— Ты же только что сказала, что я тебе нравлюсь… в какой-то мере.

— Чего не скажешь ради свободы!

— Ну вот мы всё и выяснили. Ничего нового. — Я прилёг на кровать, подоткнув под голову подушку. — Можно приступать к кодо. Делай, как умеешь, раз иначе не получается… Так что там от меня требуется? Просто уснуть?

— Не полопаться от собственного величия! — бросила Хлоя.

Я приподнялся на локте и сказал миролюбиво:

— Без обид, Хлоя. Я бы дал тебе свободу, но пока не могу. Ты мне нужна. И я ведь не идиот. Если бы я верил каждому, кто говорит мне, как я ему нравлюсь, и как он хочет мне помочь, я бы валялся с перерезанной глоткой в канаве уже лет десять. Еще в Лэнсоме, да и в Ронстаде тоже.

— Но ведь я помогаю тебе, Рэй. Разве нет?

— Ну да. Потому что вынуждена. И пока меня это устраивает. По-другому ты помогать мне не будешь. Мы оба это знаем.

— Я тебе и раньше помогала, хоть и не обязана была. Из-за тебя доктор Сильвер меня уволила. Или это тоже не считается?

Считается это или не считается, я не ответил.

Меня перебил настойчивый стук в дверь и глухой голос:

— Рэй, это я, Фи-и-ил. Я сильно извиняюсь… сильно извиняюсь… — Голос Фила внезапно стал тихим, после чего послышались хрипы и надсадный кашель. — Рэй! — вдруг выкрикнул Фил. — Рэй! Не дай мне умереть раньше времени! Ты обеща-а-ал!..

По двери ещё раз стукнули, следом проскребли ногтями, и всё затихло.

— Фил! — Я вскочил с кровати и кинулся к двери.

Мгновенно забыв о нашей перепалке, Хлоя бросилась за мной.

Распахнув двери, мы увидели на полу скрюченное и тощее тело, закутанное в простынь…

Глава 3.8

Кажется, он уже не дышал.

Вообще не подавал признаков жизни. Лицо Фила было настолько бледным, будто его присыпали мукой. Губы посинели, в уголках рта собралась голубоватая пена, на щеках проступили пятна.

Я быстро опустился на пол рядом с парнем и проверил артерию на его шее. Слабые толчки пульса ударили в подушечки моих пальцев.

Неритмичный, еле различимый, но пульс всё же был.

— Живой, — сказал я Хлое и выдохнул. Если честно, с большим облегчением.

Не хотелось бы признаваться даже самому себе, но я успел прикипеть к этому бездомному пацану. Хрен знает почему.

Я стёр пену с его губ пальцем, поднял Фила на руки вместе с простынёй и занёс в комнату. Положил на кровать. Веса в нём было, как в исхудавшем псе, будто кости из парня вынули и оставили только кожу.

Хлоя потеснила меня локтем и склонилась над мальчишкой. Быстро, но без лишней суеты она ощупала его лицо, оттянула одно веко, потом второе. А вот когда распахнула простынь, то не сдержала возгласа.

— Господи… Рэй… ты только посмотри!

Под простынёй Фил был в одних трусах, и ужас внушало даже не его костлявое тело, а россыпь чёрно-синих язв, которые покрывали кожу Фила на груди, животе и бёдрах.

Значит, вот почему он сидел в лаборатории в простыне.

Ему было больно, когда одежда прикасалась к язвам, а те гноились во время приёма очередной дозы овеумной наркоты. Излишки химического кодо пропитали кожу Фила, как тряпку.

— Впервые подобное вижу, Рэй. Я… я не знаю… — Хлоя растерялась, хотя такая реакция была ей не свойственна.

Когда дело касалось пациентов, Хлоя ни с кем не советовалась. И уж тем более со мной. Обычно она предпринимала быстрые и чёткие действия, а тут замерла над парнем с паникой в глазах.

— Это овеум, — сказал я, стараясь оставаться спокойным, хоть и сам синие язвы видел впервые.

Девушка покачала головой.

— Но я видела пациента с овеумной зависимостью, и его тело было совершенно чистым. Уж я-то на него насмотрелась до тошноты.

— Ты сейчас про моё тело говоришь? — Я мрачно глянул на Фила, потом на Хлою. — Учитывай возраст и дозы. Фил жрёт овеум вёдрами, чтобы создавать свои порталы. И в нём нет природного кодо, как во мне, поэтому…

— Ясно, — вдруг перебила меня медсестра.

Она наконец взяла себя в руки и снова стала той самой Хлоей, за чьи навыки я заплатил три с половиной миллиона суренов и ещё ни разу об этом не пожалел.

Девушка отпихнула меня ещё дальше от кровати.

— Всё, не мешай. Лучше принеси сюда мои вещи, там есть всё, что нужно. Два чемодана. Они в подвале у Грегга.

Я не двинулся с места. Взял Хлою за плечо и повернул к себе лицом.

— Ты мне честно скажи, сколько ему осталось?

Она посмотрела мне в глаза.

— Если он не остановится, Рэй, то проживёт не больше двух-трёх суток. Организм мальчика на пределе. Ты же сам видишь.

Её выдержанный тон гарантировал мне искренний ответ. Уверен, именно таким тоном врачи озвучивают смертельные диагнозы.

Я ничего не ответил и опять взглянул на Фила.

Значит, свой грандиозный план по надиранию зада лэнсомским агентам он осуществить не успеет. Вряд ли он успеет даже создать пару-тройку сумрачных порталов, потому что ингредиентов у него нет.

Он вообще ничего не успеет…

В моей голове в это время уже зрел сомнительный план, очень сомнительный. Надо было отказаться от него сразу, но он засел занозой в мозгу, и я уже знал, что это единственно верное решение. Хоть и непростое.

Фил внезапно вздрогнул всем телом, будто ему приснился кошмар. Потом кашлянул и приоткрыл глаза. Не поднимая головы, оглядел потолок комнаты и, похоже, сразу её узнал.

Он продолжил изучать пространство вокруг, пока не увидел меня.

— Привет, светлый воин кодо, — улыбнулся он синюшными губами.

— Привет, Фил. — А вот я в ответ не смог выдавить даже кривой улыбки.

На этот раз Хлоя, наоборот, подтолкнула меня к кровати.

— Лучше останься тут. Ты ему сейчас нужнее. Я сама за вещами схожу.

— Вы только Греггу не говорите, что я упал, — забеспокоился Фил. — Он не знает, что я болею. Не говорите, ладно? Я сам ему потом всё расскажу.

Хлоя бросила на меня печальный взгляд, кивнула Филу и поспешила за вещами. Судя по настрою, она парня уже мысленно похоронила.

А вот у меня были на него куда более дельные планы.

Как только дверь за девушкой закрылась, я и Фил посмотрели друг на друга. Фил наконец осознал, что лежит не прикрытый, и все его язвы, как на ладони.

Он натянул на себя простынь и выдавил:

— Ты только не думай, Рэй, что я не в порядке. Я в полном порядке. А это так… минутная слабость была.

— Ну да, я так и понял, — ответил я. Потом присел на край кровати, наклонился к Филу и сказал негромко, но веско: — У меня к тебе предложение, Филиас. Оно должно тебя устроить.

Парень насупился и исподлобья на меня зыркнул. Ни мой тон, ни мои слова ему не понравились.

— Ты не хочешь грабить поезд, да? — спросил он с разочарованием в голосе.

— Нет, Фил. Поезд мы ограбим в лучших традициях грабежа. И будет у тебя серебряной крошки, хоть завались.

Парень вроде успокоился, но всё равно чуял подвох и продолжал хмуриться.

— А что тогда? Какое предложение?

Я начал издалека, чтобы Фил не послал меня в первую же секунду.

— Ты же в курсе, что я тоже мастер мутаций?

— Конечно, — кивнул Фил. — Ты даже камни мутируешь, я сам видел. Такого у меня в жизни не получится. Ты охренительный мастер мутаций, Рэй. Я бы тоже хотел таким быть.

Парень уселся на кровати удобней, подтянув к себе ноги, и ещё плотнее закутался в простынь.

— Так вот, — продолжил я, — когда-то у меня тоже была лаборатория. Конечно, не такая крутая, как у тебя, но кое-чему я успел научиться. И когда-то я тоже принимал овеум. Думаешь, откуда я так хорошо знаю симптомы? Мне тоже было хреново, как и тебе.

— Ты принимал овеум? — удивился Фил. — А зачем? У тебя же есть природное кодо.

— Но я же тогда не знал, что оно у меня есть. Овеум подавлял природную силу.

После этих слов я сделал паузу.

Долгую такую и многозначительную паузу.

Специально, чтобы до Фила дошёл весь смысл сказанного, чтобы парень прочувствовал важность моей фразы и осознал, о чём я толкую ему между строк.

И вот физиономия мальчишки просияла.

— Ты намекаешь, что… — его глаза округлились, — что во мне тоже может быть природное кодо, да?.. Прямо как у тебя? Да, Рэй?..

— Вполне.

— Пра-а-а-вда?.. — От переполнившей его надежды он даже привстал на коленях, но я опустил ладонь на его плечо и заставил прижать зад обратно к кровати.

На самом деле, я ему нагло врал.

Не про себя, конечно. Про него.

Хоть он и обладал гениальными мозгами, в нём не было ни капли природного кодо. Зато только так можно было заставить упрямого, как сто чертей, Филиаса Рэтвика слезть с овеума.

С ним не сработали бы ни угрозы, ни уговоры, ни жалость, ни запреты, ни обещания — ничего. Только надежда обрести великую силу.

— Рэй! — Голос Фила стал звонким и противным, как прежде, на щеках появился румянец. Парень вдруг кинулся мне на шею и забормотал на одном дыхании: — Вот закончим дело с поездом… сделаем порталы… нагнём Херефорда и его козлов… а потом я сразу брошу. Вот слово тебе даю, что брошу. Какой же я дурак… почему я сразу не проверил, а? Как хорошо, что я тебя встретил, Рэй… ты самый лучший на свете… самый лучший на свете…

И пока он меня обнимал, я сидел, как каменный.

Чёрт возьми, давненько обман не давался мне с такой душевной борьбой, хотя врать я умел примерно так же легко, как дышать. Но не на этот раз.

Я убрал руки Фила со своих плеч и отстранился.

Теперь предстояло самое неприятное.

— Слушай, Фил, — сказал я, — тебе придётся бросить раньше. Хлоя сказала, что ты не протянешь и трёх дней, если продолжишь принимать овеум. А Хлое я склонен доверять. Она меня ни разу не подводила и ни разу не ошибалась. Она хорошая медсестра.

Глаза Фила опять округлились, а потом в них погасла радость. Пацан будто уменьшился в размерах и съёжился.

— Чего?.. Рэй, ты совсем, что ли? Я же не успею… через две недели же поезд… и порталы… а как же… Рэй… так же не бывает…

— Бывает, — возразил я, добавив в голос жёсткости. — Обычно так и бывает.

— Нет, не бывает! — Фил вскочил с кровати и с вызовом посмотрел на меня. — Я в порядке! Пусть твоя распрекрасная Хлоя перепроверит! Она ошиблась!

— Фил, сядь. Я не договорил.

Парень сжал кулаки.

— Да пошёл ты, Рэй, я не хочу…

— Сядь и заткнись! — Вот на этот раз на ноги поднялся я.

Фил мгновенно прижал зад, сев обратно.

Он плотно сомкнул губы, положил руки на колени, опустил голову и плечи.

— А теперь моё предложение, — продолжил я, нависнув над пацаном. — Итак. Ты с сегодняшнего дня забываешь про овеум. Хлоя поможет тебе. Она и мне с этим помогла в своё время. Попьёшь вонючий синий отвар.

— Но порталы… — прошептал Фил, не поднимая головы.

— А порталы сделаю я. Через две недели получим серебряную крошку, и я сделаю порталы. Сколько надо, столько и сделаю. Зато ты живой останешься и отомстишь Херефорду лично, а не глядя с небес, или откуда там глядят мертвецы.

Фил сначала замер, потом открыл рот и уставился на меня.

— Ты сделаешь порталы вместо меня?..

— А что? Сомневаешься в моих силах?

Парень мотнул головой.

— Нет, конечно… я в твоих силах вообще не сомневаюсь, Рэй. Ты что? Но я… даже не знаю. Это же надо рецепты порталов раскрыть, а я бы не хотел, чтобы кто-то узнал про наше секретное оружие. Особенно враги.

— Фил, я похож на болтуна?

Он ещё активнее покачал головой.

— Ну нет, конечно! Какой из тебя болтун, Рэй? Только, знаешь… — Парень прикусил нижнюю губу, помусолил её зубами и добавил: — Только я бы хотел, чтобы они так и назывались: «Сумрачные порталы имени Филиаса Юджина Рэтвика». Никак иначе.

Я кивнул и со всей серьёзностью заверил:

— Как скажешь, Фил. Я же не претендую на твою гениальность. Я просто сделаю порталы имени Филиаса Юджина Рэтвика… Сколько на них нужно индекса кодо, кстати?

— Для коротких порталов надо примерно двадцать единиц, а для сумрачных хотя бы пятьдесят. Для тебя это крохи. У тебя-то, наверное, индекс за пятьсот единиц зашкаливает, да?

Фил с благоговением на меня посмотрел.

Он не ждал конкретного ответа — для него мой авторитет был незыблем. Знал бы он, что во мне кодо сейчас не больше, чем в табуретке.

Никакого ответа я ему не дал. Хотя в мыслях, ясное дело, нецензурно выругался. Я ожидал, что для создания порталов понадобится куда меньше кодо. Речь же шла практически об уровне медиона. Мне бы для начала на уровень сопливого инфира наскрести.

Правда, и на эту задачу у меня созрело решение.

Тоже непростое и тоже неприятное.

Единственная мысль, которая хоть немного грела душу: рецепты порталов имени Филиаса Юджина Рэтвика стоили того, чтобы рискнуть ради них.

* * *

Хлоя вернулась, когда Фил вовсю расспрашивал у меня, как почувствовать природное кодо, каких видов бывают адепты, как правильно использовать силу в бою и ещё кучу всего.

Я отвечал односложно, чувствуя себя особенно мерзким лгуном, потому что отлично понимал, насколько серьёзный удар получит Фил, когда поймёт, что природного кодо в нём нет и в помине.

Не знаю, что сильнее заставляло меня врать: желание спасти жизнь пацана или желание узнать рецепты его порталов. Одно другому, конечно, не мешало, но ощущение всё равно было паршивое.

От расспросов и моральной тяжести меня спасла Хлоя.

Девушка вошла в комнату с двумя большими чемоданами. Их я уже видел, когда она выселялась из медблока школы Ли Сильвер. Наверняка, кроме мазей, припарок и другой медицинской ерунды, там лежали и мои деньги. Точнее, её деньги.

— Мне срочно нужен ваш вонючий синий отвар! Прямо сейчас! — громко объявил Фил Хлое.

Та чуть не подавилась от неожиданности.

Она вскинула брови и глянула на меня.

— Что ты с ним сделал, пока меня не было?

— Фил решил лечиться, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Ты же вылечишь его?

Хлоя закивала.

— Ну конечно. Если он готов…

— Я готов прямо сейчас, мэм, — с серьёзным лицом оповестил Фил.

— Ну вот и начинайте, — сказал я парню. После чего подошёл к Хлое и попросил, понизив голос: — А теперь верни мне деньги.

С первого раза она меня не поняла.

— Деньги, — пришлось повторить мне. — Я хочу их забрать.

Девушка уставилась на меня, не моргая и не шевелясь. Показалось даже, что она временно оглохла и вообще не расслышала, что я сказал.

И только через несколько долгих секунд её глаза распахнулись. В них отразились мириады эмоций: от ужаса до благодарности.

— Мэм, дайте мне синий отвар! Немедленно! Мне позарез надо! Я знаю, вам знакомо слово «позарез»! — опять провопил Фил с кровати, но медсестра не среагировала.

Она медленно склонилась над одним из своих чемоданов, щёлкнула замками, запустила руки под ворох белья и вынула увесистый и крупный свёрток, обмотанный бумагой и обвязанный шнурком.

Прежде чем отдать его мне, Хлоя прижала свёрток к животу, взяла меня за руку и вытянула из комнаты в коридор.

— Эй, мэм! Куда вы? А отвар? — выкрикнул Фил.

Не обращая на его вопли внимания, девушка прикрыла за собой дверь, а потом так же молча распахнула передо мной другую дверь, ведущую в соседнюю комнату.

Помещение было ещё более тесным и аскетичным, чем временная комната Фила. В нём не хватило места даже шкафу — только стол, тумба, стул и кровать.

— Так ты отдашь мне деньги или нет? — спросил я, когда мы вошли.

Хлоя вцепилась пальцами в свёрток, будто передумала расставаться с такой суммой.

— Рэй, ты серьёзно? — прошептала она.

— А похоже, что я шучу?

— Но ты же не хотел… буквально двадцать минут назад ты наотрез отказывался меня освободить. — Она сжала пальцы сильнее, с хрустом проткнув ногтями бумагу на свёртке. — Есть какое-то условие, да? Ты же не просто так это делаешь? Не из доброты душевной?

Я сам выдернул свёрток с деньгами из её рук.

— Да, есть условие. Восстанови мне кодо за неделю. Я сделаю всё, что ты скажешь, только восстанови мою силу хотя бы наполовину. Мне это сейчас нужнее, чем… покорная медсестра. Разрешаю использовать против меня атакующие руны.

Хлоя как-то странно на меня посмотрела. Её зрачки расширились на полглаза, светлые волосы замерцали переливами рунного сияния. Девушка подняла голову выше и расправила плечи.

Её ладонь легла мне на грудь.

— Ты больше не можешь мне ничего разрешать или запрещать, Рэй. Смени тон. Я первый свободный рунный адепт Ронстада за последние двести лет. Я вольна делать всё, что захочу, ты больше не властен надо мной.

После её слов мелькнула поганая мысль, что я всё-таки идиот. Нет никаких гарантий, что Хлоя останется.

Как только девчонка выйдет из комнаты, я её больше не увижу. И даже то, что она пообещала вылечить умирающего Фила, не остановит её от побега. Хлоя — рунный фортис, сильный и опасный адепт. Противостоять ей может только полноценный чёрный волхв, но сейчас она с лёгкостью может меня разделать, даже не напрягаясь.

Я убрал со своей груди её ладонь и процедил.

— Сначала восстанови мне кодо, потом вали на все четыре стороны. Но если ты сбежишь раньше, я из-под земли достану твою рунную задницу, поняла?

— Ты очень самонадеян, — ответила Хлоя. — Не достанешь.

Она улыбнулась.

А потом я даже не понял, что произошло.

В глазах вспыхнуло и замигало разноцветье, а следом обрушилась темнота, будто в один момент мне выкололи оба глаза…

* * *

Всё закончилось быстро.

Темнота сменилась светом уже через пару секунд.

Я открыл глаза и сразу узнал ту самую комнату, в которую заходил с Хлоей. Но кое-что изменилось.

Во-первых, я не стоял, а лежал и пялился в пыльный низкий потолок. Во-вторых, лежал я не на полу, а на кровати под покрывалом. В-третьих, Хлои в комнате не было.

— Ну как ты, Рэй? — спросили у меня.

Я повернул голову и увидел Хиннигана.

— Клиф… — Я хотел задать ему вопрос, который волновал меня с первой секунды пробуждения, но в горле собрался ком, и мне пришлось сначала прокашляться. Потом я всё же спросил, приподнявшись и оглядев комнату: — Клиф, где Хлоя?

Хинниган поправил очки на носу, опустил глаза и мрачно вздохнул.

— Её нет, Рэй. Нигде нет. И вещей её нет. Кажется, она сбежала.

— Твою ж мать!.. — Я уронил затылок обратно на подушку и смачно выругался. Ударил себя по лбу ладонью. — Знал же, что так будет! Какого же хрена? Ну знал же, чёрт возьми… вот дерьмо… я в полном дерьме, Клиф… в полном дерьме…

Хинниган поднялся со стула и ткнул меня кулаком в плечо.

— Не убивайся ты так, Рэй. — Он расплылся в идиотской улыбке. — Я же пошутил. Здесь твоя Хлоя. В соседней комнате, с Филом. — Хинниган не сдержался и заржал. — Ты бы себя видел! Аж побледнел весь!

Я убрал ладонь от лица и сжал её в кулак.

Хинниган мгновенно перестал смеяться и отошёл от кровати на пару шагов.

— Ты в курсе, что твои шутки не смешные, Клиф? — выдавил я.

Мне надо было хоть что-то сказать — злость всё ещё бурлила внутри.

Не знаю, на кого конкретно я злился: на самого себя, на Хлою или на придурка Хиннигана. Меня раздражало само состояние зависимости от кого-либо.

— Да, мои шутки не смешные, ну и что? — пожал плечами Хинниган. — Мне Дарт всё время об этом говорит, но я настойчивый. Я не перестаю стараться. Читал в одной книге, что чувство юмора можно натренировать так же, например, как мышцы живота или…

— Который час? — перебил я его, откинул покрывало и сел на кровати.

— Два часа дня, пятница, если тебе интересно, — сообщил Хинниган.

Я пропустил его слова мимо ушей, потому что в этот самый момент посмотрел на свою одежду.

На мне были чистые рубашка и брюки: ни капли крови, ни пылинки. Рядом с кроватью стояли те самые пастушьи сапоги, на козырьке висела кожаная куртка, а на полу у изголовья лежал свёрток с деньгами, и стояла пустая металлическая миска с ложкой.

Я быстро расстегнул рубашку и уставился себе на живот.

Глаза наблюдали то, что мозг пока никак не мог осознать.

Вместо окровавленного месива из бинтов я увидел лишь шрам возле пупка. Один-единственный шрам, длиной не больше пары сантиметров. Да и по всему телу не саднили мелкие порезы и не ныли синяки.

— Хлоя была в ударе, Рэй, — с жаром пояснил Хинниган. — Я её такой никогда не видел. Она сияла и творила чудеса.

— Она же рунная ведьма, она должна сиять, — пробормотал я, не сводя глаз с собственного шрама и всё ещё недоумевая, как так вышло. Я же всего на две секунды глаза закрыл.

— Нет, Рэй. Она сияла будто изнутри. Она ведь теперь свободная. Терри и Джо долго не могли поверить, что ты её освободил. А Хлоя… наверное, она из благодарности применила к тебе почти все атакующие руны. Она не давала тебе прийти в себя больше двух суток. Как только действие одной руны заканчивалось, она применяла другую атакующую руну. Короче, ты постоянно был в отключке. Но несколько раз она тебя будила наполовину, чтобы ты поел, и кормила из ложечки кашей…

— Всё, Клиф, заткнись, — поморщился я. — Не хочу этого знать.

Меня передёрнуло, когда я представил себе картину, как Хлоя кормит меня из ложки, вытирает мою физиономию салфетками и целует на ночь в лобик.

Лучше б я этого вообще никогда не слышал.

Но всё же как приятно было ощущать себя полным сил. Я размял шею и повёл плечами, ещё раз убеждаясь, что двигаюсь без боли.

— Ну а теперь самое главное… — начал Хинниган, но договорить не успел.

В комнату ввалился Дарт Орриван и занял собой половину тесного помещения. Он остановился у порога и сунул руки в карманы.

Улыбнувшись, Дарт обратился почему-то не ко мне, а к Хиннигану:

— Ты уже сказал ему?

— Нет ещё, — с раздражением бросил Хинниган. — Только собрался, а ты, как всегда, испортил весь момент.

Не ожидая никаких хороших новостей, я принялся обуваться, потом накинул на себя куртку и уточнил у Дарта без особого энтузиазма:

— Ну и о чём вы?

Дарт открыл рот, чтобы сказать мне явно о чём-то важном, но Хинниган опередил его и выпалил на одном дыхании:

— Пока ты дрых, Хлоя восстановила тебе кодо. Я же говорил, она была в ударе.

Дарт закрыл рот и сердито покосился на Хиннигана. Потом перевёл взгляд на меня.

— Не радуйся раньше времени, дружище, — сказал он. — Хлоя восстановила пока только половину кодо. Но с этим уже можно неплохо жить, а не надевать на пальцы всякие паршивые перстни, когда прижмёт.

Услышав новость, я медленно поднялся на ноги и посмотрел на парней.

Видимо, на моём лице было написано неверие в происходящее, потому что Дарт поспешил добавить:

— Мутируй что-нибудь — и сразу убедишься.

Я уронил взгляд на стальную миску, что стояла на полу у кровати. Наклонился и взял её в руки, провёл пальцами по краю. Накатила дрожь от уже забытого ощущения — чувствовать в себе природное кодо без боли и напряжения.

— Ну давай уже, Рэй, — принялся подначивать меня Хинниган. — Сооруди из этой посуды что-нибудь…

И опять он не успел договорить.

Перед его носом мелькнула миска, на лету превратившаяся в клинок. Тот с глухим стуком воткнулся в стену. От удара под потолком прокатилось эхо.

— Ну вот примерно это я и имел ввиду, — выдавил Хинниган и переглянулся с Дартом.

— Отличный бросок, — сказал тот. — Значит, теперь мы можем отправиться кое-куда и задать там жару. Заодно повеселимся и местного винишка перепробуем.

— Вы что-то разузнали про вино? Про «Меланхоличную Деву»? — сразу предположил я.

Дарт усмехнулся.

— А ты думал, мы в носу ковырялись, пока ты обществом рунной ведьмы тут двое суток наслаждался? Разузнали кое-что у парней Грегга. Оказывается, в деревушке Суон-Рок, здесь недалеко, за рекой, есть винный магазин, туда местные привозят свою продукцию на пробу и платят небольшую ренту за место на полке для одной бутылки. Если вино кто-то покупает, а потом приходит и просит ещё, то хозяин магазина приобретает часть товара у фермера и продаёт уже по своей цене. Там вино со всего Хэдшира.

— Это всё, что вы узнали? — нахмурился я.

Хинниган вздохнул и посмотрел на Дарта.

— Так и знал, что он будет недоволен.

— Вчера мы сходили в тот магазин, поговорили с продавцом, — добавил Дарт. — Про «Меланхоличную Деву» он слышал, но сказал, что это вино уже сотню лет не поступает в продажу. Его делал один местный фермер… э… чёрт… — Он почесал затылок и обратился к Хиннигану: — Как его фамилия была?

— Скорпиус, — тут же вспомнил Хинниган. — Фермера звали Дин Скорпиус. Он начал производство вина ещё в эпоху Пяти Печатей, когда Хэдшир не был колонией Бриттона. Больше двухсот лет назад. Его семья отлично заработала на том вине, род разросся и стал влиятельным кланом Хэдшира. Теперь потомки Дина Скорпиуса имеют несколько собственных виноделен и огромные плантации винограда. Их нового патриция зовут Леонель Скорпиус. Только, говорят, «Меланхоличную Деву» они продают лишь особым персонам, а для народа выпускают пойло попроще, разных сортов и цены.

Хинниган подошёл к тумбочке у кровати, открыл дверцу и вынул оттуда бутылку из тёмного стекла.

— Вот такое. — Он подал бутылку мне.

Внутри бултыхалось красное вино, причем всего половина. Этикетка напоминала ту, что я видел в своих воспоминаниях, только вино называлось «Багровый закат». Я поморщился.

— Согласен, банальнее не придумаешь, — тоже поморщился Хинниган.

На этикетке стояла такая же печать, как и на «Меланхоличной Деве» — серебристый треугольник со скорпионом. Вместо надписи «Из бочонка Скорпиуса» значилось «Винодельни Скорпиуса», а рядом мелкими буквами приписан адрес: Винодельня № 3, Хэдшир, горная зона Олеандр, помещение 12.

— Неплохо, — кивнул я. — А выяснили, где находится горная зона Олеандр?

— Обижаешь, — прищурился Дарт. — Ясное дело, выяснили. Олеандр не слишком далеко отсюда, но всё равно придётся полдня ехать. Мы уже подготовили автокэб. Ещё ночью его выгнали и оставили на той стороне реки, прикрыли ветками. Грегг не разрешает днём по ферме шастать. Боится, что соседи Моррисы увидят.

— Мы собирались сами на винодельню съездить, — дополнил Хинниган, — но Хлоя сказала, что ты должен сегодня очухаться, вот мы и решили тебя дождаться. Вместе повеселимся.

Парни выглядели тревожными, но всё же чувствовалось, что настроены они серьёзно и готовы действовать.

Я опять кивнул.

— Повеселимся, не вопрос… А почему бутылка неполная?

Дарт прокашлялся.

— Мы с Клифом дегустировали, пока возле тебя дежурили.

Я нисколько не удивился. Разве только тому, что бутылку не опустошили полностью.

— Ну и как вам?

Хинниган принялся отвечать с большим воодушевлением, будто только и ждал, когда его об этом спросят:

— Тёмно-рубиновый цвет… очень и очень гармоничный вкус… приятные нотки лесных ягод и можжевельника…

— Да ну. Кислятина. Пиво лучше, — высказался в свою очередь Дарт.

Мы с ним коротко рассмеялись. Хинниган насупился, будто оскорбился нашим невежеством.

Я вернул вино в тумбочку и забрал свёрток с деньгами, после чего втроём мы вышли из комнаты. Но перед тем как спуститься по лестнице на первый этаж, я остановился.

— Вы идите к реке, я догоню. Мне надо забрать оружие. Оно у Хлои осталось.

Парни очень многозначительно переглянулись, но ничего не сказали.

Я развернулся и быстрым шагом направился к комнате Фила, дёрнул за ручку двери, но та оказалась заперта. Пришлось стучать.

Через полминуты послышался глухой и недовольный голос Хлои.

— Ну что опять надо, мистер Ордо? Я же сказала, что к Филу нельзя. Вы ведь с ним уже поговорили…

В замочной скважине провернулся ключ, и дверь приоткрылась всего на полметра. Показалось хмурое и уставшее лицо Хлои.

Увидев меня, она перестала ворчать и, чуть растерявшись, выдавила:

— А… это ты… — Но тут же сменила тон на строгий. — К Филу пока нельзя, если ты к нему.

Девушка собралась захлопнуть дверь, но я поставил в проём ногу.

— Он поправится?

— Фил сильный и очень бредит природным кодо, — ушла от прямого ответа Хлоя.

— Так он поправится или нет? — с напором переспросил я.

— Не знаю, Рэй. Завтра утром смогу сказать точно, — неохотно ответила медсестра. — У тебя всё?.. Тогда, может, ты уберёшь ногу и не будешь мешать мне работать?

— Нет, это не всё. Здесь должны быть мои клинки. И ещё револьвер.

Девушка бросила на меня взгляд, говорящий что-то вроде: «Неблагодарная скотина. Почему же я не добила тебя, пока ты спал, чёрт возьми?..».

Я убрал ногу, и Хлоя закрыла дверь. Через минуту медсестра снова показалась в проёме.

— Забери своё барахло.

Она подала мне оба меча, причём в удобных кожаных ножнах, сшитых между собой и дополненных широкими ремнями с креплениями для спины и груди. Следом протянула револьвер в наплечной кобуре.

Я забрал оружие, разглядывая ножны и кобуру.

— А это откуда?

— Грегг принёс, но я их немного переделала для удобства. Вечером всё равно заняться было нечем. — Она сердито покосилась на мою ногу, которую я опять поставил в проём. — Теперь у тебя всё?

— Нет, не всё, — сказал я, глядя Хлое в глаза. — Почему ты не сбежала?

— Это претензия? — поморщила нос девушка. Она хотела промолчать, но потом всё же высказалась: — Людям порой можно доверять, Рэй. Не все из них хотят тебя предать. Это называется «дружба», если ты не в курсе… Теперь у тебя всё?

Она надавила дверью на мою ногу, но я оставил её на месте.

— Нет, это не всё.

— Господи, Рэй, — зашипела Хлоя, — ну что ещё?

— Спасибо за… ножны, — выдавил я (чёрт, как же тяжело дались мне слова благодарности). — И за кодо, — добавил я. — И за то, что осталась.

Взгляд Хлои смягчился, как и голос.

— Теперь всё?

— Теперь да.

Я убрал ногу из проёма, и дверь комнаты тут же захлопнулась у меня перед носом.

* * *

Во дворе фермы всё будто вымерло.

Ни единого намёка на то, что тут кто-то живёт, ни одного следа от ботинка, ни одной примятой травинки.

Полуденные лучи подсвечивали поля вдалеке, делая их ярко-жёлтыми и сияющими. Осенний воздух прогрелся, запахи прелой травы и пыли заметно усилились.

Я стянул с себя куртку, надел кобуру и снова накинул куртку. На спине приладил ножны вместе с мечами и закрепил ремни на груди.

Оказалось на удивление удобно.

Потом я быстро спустился с террасы, стараясь оставаться в тени хозяйственных построек, и двинулся вдоль двора к воротам. Еле различимый шорох у амбара заставил меня остановиться и обернуться.

Там стоял Грегг.

Высокая сухопарая фигура старика, казалось, доставала до самого ската дощатой крыши.

— Рэй, — тихо произнёс Грегг, — на пару слов.

Он скрылся внутри амбара.

Я огляделся и прошёл туда же.

Внутри было темно и пусто. Земляной пол покрывала соломенная труха, кое-где через щели между досками и дыры в крыше пробивался свет, веерами врезаясь в пыльное пространство амбара.

Грегг выглядел обеспокоенным, но не злым, как мне показалось минуту назад.

— Если только на пару слов, мистер Ордо, — сказал я. — У меня мало времени.

Старик вдруг протянул мне руку.

— Верю, у тебя всё получится.

— Э… не понял.

Я покосился на его ладонь, но пожимать не стал.

— Фил мне всё рассказал, — пояснил Грегг, продолжая протягивать мне руку.

— Всё — это что именно, мистер Ордо?

— Всё — это всё, что он о тебе знает. Что ты адепт и первоклассный мастер мутаций, и что ты предложил сделать порталы вместо него. Я сразу, с первой минуты, заподозрил, что ты связан с кодо и, скорее всего, приехал не из Лэнсома, а из Ронстада.

— И с чего вы так подумали?

— С того, что так владеть холодным оружием способен только мастер мутаций. — Грегг посмотрел на рукояти клинков, что торчали у меня из-за спины. — Фил сказал, что эти клинки ты создал из камня. Думаю, он не врал. Мальчик очень тобой восхищается. Ну и ещё один момент. Когда ты взялся за мой меч, при первой нашей встрече, металл мутировал в твоей руке. Изменения меча были совсем небольшими, но я их заметил.

Я ничего не ответил, хотя внутренне ругнул себя за то, что не уследил за кодо. Тогда на мне была Печать, и я, прямо скажем, паршиво контролировал её силу.

Грегг помолчал недолго и продолжил:

— Понимаю, Рэй, что ты приехал в Хэдшир не просто так, и здесь у тебя свои дела. Также я понимаю, что твои друзья, скорее всего, тоже из Ронстада. Я не против адептов, никогда не был против них, потому что Джозефин такая же. И я благодарен тебе за Фила. По правде говоря, я не замечал, что он настолько болен. Надеялся, что после того, как мы сделаем дело, он откажется от овеума.

Его рука так и замерла в воздухе, ожидая моей реакции.

Я покачал головой.

— Вы прекрасно видели, что он болен. Вы не слепой, и то, что Фил подыхает, сложно было не заметить. Но порталы важнее, не правда ли?

Рука Грегга опустилась.

— Не бывает войны без жертв. — Старик вздохнул и уточнил с нажимом: — Так мы договорились, Рэй? Никто в Хэдшире не узнает, что вы из Ронстада, а ты поможешь нам с поездом и сделаешь порталы в срок, как обещал Филу. Но если ты предпримешь хоть одно сомнительное движение со своей стороны, всю твою команду, кроме Джо, увезут отсюда в тюремном автокэбе. Сразу же в лэнсомский Красный Капкан. Ты ведь, наверняка, знаешь, что из той пыточной камеры не выходят полноценными? Если вообще выходят.

Я с неверием уставился на старика.

— Вы мне угрожаете, мистер Ордо?

— Нет, Рэй. Я не люблю угрозы, они не работают. Мы просто поможем друг другу. Дело очень важное, оно не терпит попустительства. Слишком высокие ставки. Так вот… Девушка, что сейчас ухаживает за Филом… Хлоя, кажется? Пусть она останется как гарантия, что ты сюда вернёшься. Она даже не догадается о своей важной роли.

Я напрягся, сверля взглядом мятое лицо старика Грегга.

Он, конечно, тот ещё говнюк, но я отлично понимал его мотивы. Как и понимал, что свои угрозы он легко осуществит, если придётся. Фил говорил, что у него неплохие связи в каждой хэдширской дыре.

— Что-то маловато для обмена помощью, мистер Ордо, — сказал я. — Со своей стороны вы озвучили только угрозы. А сами сказали, что они не работают.

Грегг усмехнулся.

— Надо же. Подловил. Ну и что тебе надо?

— Вы ведь пользуетесь портальной смесью, чтобы перемещаться между этой фермой и собственным домом? Я хочу, чтобы вы поделились со мной. Желательно, чтобы хватило на всю мою команду и на несколько перемещений.

Блеклые глаза старика округлились.

— Ты же понимаешь, что это невозможно!

— У вас есть то, что я прошу. Но раз вы не хотите идти навстречу, то и я забываю о своих обещаниях. И Хлою забираю. Мне насрать на ваши угрозы, мистер Ордо. Можете идти и донести на меня лэнсомским агентам прямо сейчас. Вы же прекрасно знаете, что им меня не поймать.

Пожав плечом, я развернулся и направился к выходу. Когда я отошёл от абмара метров на десять, за спиной раздался глухой призыв:

— Рэй!

Грегг вышел на свет улицы и швырнул мне мешочек с портальной смесью. Я поймал его на лету, быстро развязал шнурок, проверил содержимое и кивнул старику.

— Вот теперь договорились, мистер Ордо. Но если с Хлоей что-то случится, пока меня не будет…

— Даю слово, — серьёзно заверил меня Грегг. — Я лично прослежу. Никто к дому даже на километр не подойдёт. А если и подойдёт, то мне есть чем отбиться… И ещё, Рэй. Присмотри за Джозефин. Я знаю, что она упрямая, как ослица, и за ней тяжело уследить, но она ни за что не осталась в укрытии, хоть я её и уговаривал. Поэтому прошу… очень прошу…

Он смолк, уставившись на меня, но я не стал ему ничего обещать.

Не потому, что за Джо было сложно уследить, а потому, что предстоящая поездка для всех нас могла оказаться далеко не такой весёлой, как надеялись Дарт и Хинниган.

Я бросил тревожный взгляд на дом и, не тратя больше времени на разговоры, поспешил к воротам…

Глава 4. Скорпион

В самое сердце винодельного бизнеса Скорпиусов мы отправились впятером.

Но прежде чем выехать на дорогу, ведущую в горную зону Олеандр, я попросил Дарта заскочить в Суон-Рок.

У меня возникла одна идея. Её я не стал озвучивать сразу, чтобы не натолкнуться на кучу возражений. Все и без того выглядели растревоженными.

Джо и Терри молчали всю дорогу, а вот Хинниган, наоборот, никак не мог заткнуться и сетовал на то, что за целую неделю не прочитал ни одной книги. Он беспокоился, что у него притупился навык распознавания букв.

Я устроился рядом с водителем, роль которого, как всегда, взял на себя Дарт Орриван. Во внутреннем кармане куртки у меня лежали деньги, пара пачек по пять тысяч каждая (остальное мы спрятали в мешок с зерном), но меня интересовало и ещё кое-что из моих бывших вещей.

— Вы говорили, что забрали всё, что было у меня при себе в Ронстаде, — напомнил я Дарту.

Не отрывая взгляда от дороги, Дарт указал подбородком на коробку между сиденьями.

— Там всё, что мы при тебе нашли. Хлоя выбросила только окровавленную одежду, но вряд ли ты будешь по ней скучать.

Я открыл коробку.

Внутри лежали вещи Юлиана Свана, военного агента, убитого в Ронстаде ещё до падения стены: армейский кинжал в ножнах с монограммой «ТР» и значок военного агента с изображением головы волка над перекрестьем двух револьверов.

Отлично.

Как раз то, что я и хотел видеть.

До Суон-Рок мы добрались быстро, от реки деревушка находилась не так уж далеко. И, кстати, это была совсем не деревушка, а маленький городок.

Провинциальный, тихий, с архитектурой из прошлого столетия, неторопливыми жителями и старой выщербленной брусчаткой. Даже воздух здесь будто пропитался неспешностью, дремотой и вязкостью деревенского быта.

Чтобы не особо отличаться от других, Дарт повёл автокэб настолько медленно, что это вызывало зевоту. Я в это время смотрел по сторонам и в самом центре Суон-Рок, на площади, наконец увидел то, что искал.

Торговые ряды.

Дарт остановил автокэб на краю площади и заглушил двигатель. Я повернулся к пассажирскому салону.

— Из машины не выходите. Мы с Дартом прогуляемся ненадолго.

Терри и Джо переглянулись, но опять не проронили ни слова. Зато Хинниган не преминул высказать свои желания:

— Рэй, я тоже на пару минут выйду. Куплю газеты. Ну не могу я, скоро читать разучусь. Хоть периодику полистаю, что ли…

— Только пулей, Клиф. И не привлекай внимания.

— Да кто на меня внимание-то обратит? Скажешь тоже. Я ж как невидимка.

Заверения Хиннигана не особо внушали спокойствие, но я не стал возражать. Мне и самому было интересно, что пишут в хэдширских газетах.

Прихватив с собой значок агента, я вышел из автокэба. Мечи, конечно, брать с собой не стал, а вот кобура с револьвером осталась при мне.

Дарт отправился следом за мной. Причем держался на расстоянии. И только когда мы отошли от машины метров на пятьдесят и смешались с толпой покупателей, снующих у торговых рядов, он поравнялся со мной и поинтересовался:

— Так куда мы идём?

Я ткнул большим пальцем в сторону одной из вывесок. Увидев, что я показываю на «Костюмы от Чёрча Феникса» он тихо рассмеялся.

— Серьёзно?.. Хочешь принарядиться?

Я усмехнулся, но ничего не стал пояснять, чтобы потом не выслушивать от Дарта, какая я сволочь, и что у меня нет никаких моральных рамок. Такого человека, как он, лучше не слушать, а ставить перед фактом.

Мы вошли в магазин.

Чертовски дорогой магазин, судя по тому, что его украшали шёлковые ткани на стенах, витиеватый декор из золочёных нитей на потолке и статуэтки в витринах. У стен стояли манекены в мужских костюмах разного покроя.

Внутри было не так уж и много народу. Три человека. Зато весьма презентабельного вида. Мы же с Дартом совсем не вписывались в обстановку. Создавалось впечатление, что мы просто-напросто ошиблись дверью.

Продавец, собственно, так и предположил.

Тощий, лысоватый, маленький и весь какой-то нервно-припадочный, он поспешил нам навстречу, раскинув руки. Отдалённо он напомнил мне Клифа Хиннигана, если бы тот вдруг повзрослел лет на тридцать и потерял часть волос.

— Пивной отдел через две двери направо, молодые люди, — сказал мужчина и попытался преградить нам путь.

Мы даже не остановились. Обошли продавца с двух сторон.

Я грубовато задел его правое плечо и продолжил разглядывать костюмы на манекенах. Дарт толкнул его в левое плечо и принялся изучать полки с рубашками и галстуками.

— Молодые люди, мы сегодня закрыты! — заявил оторопевший продавец. — Если вы не покинете магазин, я вызову полицию!

В его голосе засквозил страх.

Услышав его обещания и предчувствуя заваруху, посетители решили уйти, чтобы тоже не нарваться. Как только дверь закрылась за последним из них, я обернулся и с претензией уставился на припадочного продавца:

— Теперь за желание купить костюм вызывают полицию, мистер?

— А… э… нет… — вытаращился на меня продавец. — Но… но у нас дорогие костюмы, молодой человек… очень дорогие. Минимум тысячу суренов придётся выложить.

Дарт ткнул меня локтем в бок и прищурился в своей любимой манере: сурово так, угрожающе. Его голос превратился в рык.

— Я не понял. Он сказал, что не хочет продавать нам костюмы?

Продавец замахал руками.

— Нет-нет-нет. Я такого не говорил. Вы не так поняли, господа. Я… я хотел сказать, что у нас дорогие костюмы. Они пошиты первоклассными портными, по особым выкройкам Чёрча Феникса, из дорогих тканей и…

— Я опять не понял, — перебил его Дарт и сжал кулаки. — Он сказал, что мы нищие?

Продавец тут же подскочил ко мне, избегая столкновения с Дартом.

— Я никого не хотел оскорблять, молодые люди, и если вы желаете костюм, то…

— Вот такой. — Я указал на крайний манекен в чёрном костюме-тройке и добавил: — Два.

Лицо продавца побледнело, руки вздрогнули. Он сглотнул и тихо сообщил:

— Такой костюм стоит две с половиной тысячи. А если будете брать два, то… пять тысяч…

Последние слова он прошептал, будто не хотел, чтобы я их расслышал.

— Пять так пять, — пожал я плечом и вытянул из внутреннего кармана куртки пачку купюр. — Тут как раз пять.

Продавец уронил взгляд на деньги (кажется, он уже успел мысленно плюнуть на пальцы и пересчитать бумажки), потом выдал длинное «Э-э-э», после чего прокашлялся и ответил:

— Как скажете, сэр. Располагайтесь. Сейчас принесу всё для примерки.

Его тон стал деловитым и доброжелательным. Отношение к нам мгновенно поменялось. Уже через десять минут продавец предоставил несколько костюмов разных размеров, подобрал рубашки, галстуки и туфли.

Ещё через пятнадцать минут я и Дарт выглядели, как выпускники элитного учебного заведения из столицы.

— А вы хотели полицию, — усмехнулся я, бросая на себя взгляд в зеркало.

— Прошу прощения, сэр, — ответил продавец. — Это я так, не подумав, сказал. Заработался.

Он заметно успокоился и теперь готов был признать в нас нормальных людей.

— Понимаю. Мы ведь тоже на работе. — Сказав это, я неторопливо и с особым достоинством, прикрепил к лацкану пиджака значок военного агента, провёл по нему ладонью и ещё раз глянул в зеркало.

Потом так же неторопливо скинул пиджак и надел кобуру, которую до этого снимал, чтобы примерить костюм. Вынул из кобуры револьвер, демонстративно проверил барабан и снова сунул оружие в кобуру. Накинул пиджак и застегнул на одну верхнюю пуговицу.

Увидев значок и гравировку на револьвере, продавец опять побледнел, но заметно сильнее, чем в первый раз. Дарт, кстати, тоже среагировал на значок. Только не побледнел, а побагровел от злости.

Продавец в это время схватился за прилавок, будто его перестали держать ноги.

— Господин агент… что же вы сразу не сказали, кто вы… ох, какое недоразумение… — Он схватил пачку купюр с прилавка и протянул обратно мне. — Извините за недоразумение, господин агент. Покупки за счёт магазина. Такая честь… Простите, как мне к вам обращаться, сэ-эр?

Я забрал пачку денег обратно.

— Агент Рэймонд Питон, — потом указал на Дарта, — и агент Джон Моррис. А это… — Я покосился на ворох нашей старой одежды. — Сами понимаете, прикрытие.

— Конечно, понимаю, — закивал продавец. — Всё на благо страны. Я глубоко уважаю то, что делает Орден для защиты Хэдшира в столь неспокойные времена. Глубоко уважаю, сэр. И эти повстанческие отряды… я никогда их не поддерживал, сэр.

— Вот правильно, — хлопнул я его по плечу.

Продавец вздрогнул и растянул губы в странной улыбке, будто у него случилось кишечное расстройство.

Потом он проводил нас до двери.

— Агент Питон, агент Моррис, наш магазин всегда открыт для вас, господа.

У порога он раскланялся, опять покосился на мой значок и ещё раз выдавил улыбку несваренья желудка.

Когда мы наконец оставили продавца в покое, покинули магазин и направились к автокэбу, Дарт ухватил меня за рукав и остановил.

— Рэй, я не хочу изображать одну из лэнсомских тварей, хоть режь меня, понял? — процедил он мне в лицо.

— Зато лэнсомским тварям здесь любую дверь откроют, — ответил я. — Или ты думаешь, что хоть кто-то из клана Скорпиусов согласится вести беседы с пастухом? Я сильно сомневаюсь. А в таком виде мы можем у них и информацию по «Меланхоличной Деве» затребовать. Например, адреса, куда высылают вино. Его заказывал и тот, кто хранит Печать со скорпионом.

Дарт скрипнул зубами.

— Ты бы хоть предупредил про значок.

— Зачем? Чтобы ты этот значок со злости мне в лоб воткнул ещё на подходе к магазину?

— Порой ты такой говнюк, Рэй. — Дарт собрался добавить что-то ещё, вероятно, что-то нецензурное, но вдруг уставился мне за спину и прошептал: — Какого хрена этот придурок делает?..

Я нахмурился и обернулся.

В конце торговых рядов, у прилавка с овощами и фруктами, я увидел Хиннигана.

Он стоял, растерянный и испуганный, прижимал к себе пачку газет и будто отгораживался ими от тех, кто его окружил. А окружили его пятеро полицейских.

* * *

— Ну вот сейчас и проверим, как работает значок, агент Джон Моррис, — тихо сказал я Дарту и быстрым шагом направился к полицейским.

— Паршивое у меня предчувствие, агент Рэймонд Питон, — поморщился Дарт.

Если честно, меня тоже донимало паршивое предчувствие, но надо было что-то делать, не оставлять же Хиннигана на растерзание полиции.

— …да я просто газеты люблю читать… га-зе-ты, понимаете?.. — услышал я его бормотанье, когда подошёл ближе. — Ну и что, что на мне очки. Это потому что я как раз газет много читаю, а там порой такие новости… от них зрение ухудшается… и вообще, очки носить — не преступление…

Он резко смолк, заметив меня, и даже приоткрыл рот от удивления.

Полицейские посмотрели туда же, куда пялился Хинниган. Их реакция оказалась ожидаемой: все, как один, вытянулись и поправили воротники формы. Один из полицейских, высокий мужчина с внушительным животом, вышел вперёд. Ну а мне предстояло приврать ему так, чтоб он не подкопался.

— Агент Рэймонд Питон, — представился я, подходя к полицейскому. — А это агент Джон Моррис. Что у вас случилось?

— Старший констебль Льюис, сэр. — Полицейский внимательно оглядел меня и Дарта, явно недоумевая из-за нашего возраста.

— Вас что-то смущает, старший констебль? — с претензией спросил я.

— Нет, сэр, — тут же ответил полицейский. — Просто… э… простите, агент Питон, позвольте вопрос?.. Вы только из академии, да? У меня сын вашего возраста, и в этом году я хотел отправить его на службу в Орден, но мне сказали, что можно пока только в академию.

— Вопрос не по делу, старший констебль Льюис, — сухо отозвался я. — Так что случилось? Что это за человек?..

— Я ни в чём не виноват, господин агент! — громко возмутился Хинниган. — Они обвинили меня в том, что я ношу очки, представляете? Это невообразимый произвол и дискриминация!

Полицейский, что стоял ближе всех к Хиннигану, замахнулся и ударил его по губам тыльной стороной ладони.

— Не смей открывать рот, когда тебя не спрашивают! — процедил он.

От удара по лицу у Хиннигана сползли очки на кончик носа. Он опустил голову, прошептал «Да, сэр» и сильнее стиснул пачку газет.

— Фамилия! — рявкнул я, сверля глазами полицейского.

— Констебль Шепард, сэр! — отчеканил тот.

Я обратился к его начальнику.

— Старший констебль Льюис, проследите, чтобы за избиение гражданина констебль Шепард получил строгий выговор с занесением в личное дело, и доложите о его поведении старшему интенданту. — Я с подозрением оглядел Хиннигана и его газеты. — Так в чём же этот гражданин подозревается?

— Мы остановили его для проверки документов, а у него их нет… — начал пояснять старший констебль.

— Я забыл их дома! Это тоже не преступление! — опять провопил Хинниган.

На этот раз его никто не осмелился заткнуть и уж тем более поднять на него руку.

— Сегодня утром поступила информация, — продолжил Льюис, подходя ко мне вплотную и понижая голос, — что в районе Суон-Рок появилась группа молодых людей, подозреваемых в шпионаже. Возможно, диверсионный отряд в помощь повстанческим организациям. Трое парней и две девушки лет семнадцати-восемнадцати. Одеты бедно, как фермеры. И один из парней — в очках. Вот мы и остановили этого голубчика для проверки, а у него документов не оказалось. Говорит, его фамилия Лэнг. Он явно сочиняет, сэр.

— Я имею право носить очки и не носить документы. У нас свободная страна! — начал качать права Хинниган.

Мне пришлось быстро его урезонить, пока ему действительно не вкатили срок за нарушение общественного порядка и сопротивление полиции.

— Где ваши документы, мистер Лэнг?

— Дома, сэр. Тут недалеко, на углу Пятой улицы и Центральной, — ответил Хинниган, уже заметно тише и доброжелательнее.

Я глянул на Льюиса.

— Мы сами его проверим, старший констебль. Продолжайте патрулирование.

— Да, сэр. — Льюис подтянул живот и кивнул.

Я ухватил Хиннигана за тощее плечо и подтолкнул в сторону торговых рядов.

— Пошёл. И не дёргайся. Посмотрим на твои документы, мистер Лэнг, или кто ты там.

Старший констебль, сощурившись, поглядел на мой значок и, пока мы шли вдоль торговых рядов, продолжал пристально смотреть нам вслед. Прохожие тоже оборачивались и сверлили меня и Дарта взглядами, но не внимательными, а откровенно презрительными.

Чтобы скрыться от глаз, пришлось дойти до самого конца площади, свернуть на соседнюю улицу, а потом — в ближайший двор.

* * *

— Вы какого чёрта вырядились как на праздник, клоуны? — недовольным шёпотом спросил Хинниган. — Очень умно. Хотите к себе ещё больше внимания привлечь?

— А ты какого чёрта за газетами попёрся, дебил? Сидел бы в автокэбе, и никаких проблем бы не было! — зашипел на него Дарт.

Хинниган толкнул его в грудь.

— А я откуда знал, что на нас уже кто-то донёс? Тут все друг на друга доносы пишут!

— Заткнитесь оба, — сказал я, оглядывая пустынный двор. — Донёс кто-то из подручных Грегга. Вряд ли это соседи Моррисы. Тогда бы они указали на ферму, но полиции сообщили только наши приметы и район Суон-Рок. Саму ферму не слили.

— Это Стог, — тут же предположил Дарт. — Он нас с первой минуты невзлюбил. Особенно тебя, Рэй. Ты ему сразу поперёк горла встал.

— Да-да, — согласился Хинниган. — Терри вчера обмолвилась, что ей надо тебе кое-что про Стога Прайда сказать. Может, она это и хотела сказать?

— Ладно, разберёмся. Нам сначала надо до Скорпиусов добраться.

Хинниган нахмурился.

— Побыстрей бы нам добраться, агент Рэймонд Питон, потому что обнаружился очень нехороший момент.

— Ну что опять? — вздохнул Дарт.

Хинниган вытянул из пачки газет самую верхнюю и мрачно добавил:

— Нате вот, гляньте… «Лэнсомское око», сегодняшний номер. Продавец газет мне сказал, что в Хэдшир всегда привозили совсем мелкие тиражи столичной периодики, да и те сжигались владельцами газетных киосков. Продавать «Лэнсомское око» в Хэдшире опасно, местные жители могут за такое запросто избить и даже убить, но именно этот номер завезли сюда тысячами уже сами военные… — Он подал мне газету с таким видом, будто хоронил меня заживо. — Посмотри на второй странице.

Не тратя время на расспросы, я сразу раскрыл газету на нужной странице. Дарт принялся читать вместе со мной.

Первый заголовок гласил, что в стране объявлена всеобщая мобилизация, открыт призыв в армию во всех колониях Бриттона, разворачивается полномасштабная военная кампания против Ронстада, а осада начнётся уже в ближайший месяц.

— Охренели совсем, — со злостью пробурчал Дарт.

— Вы дальше читайте. Вот тогда охренеете сами, господа агенты, — сказал зловещим голосом Хинниган.

Второй заголовок располагался внизу страницы, сразу после статьи о мобилизации.

Это было обращение от всей императорской семьи к Теодору Рингу (хорошо, хоть фото моё на всю страницу не разместили). Я пробежал написанное глазами, и от каждого слова меня пробрал мороз.

«Любимый наш Тео!

Позволь поздравить тебя с совершеннолетием. Это важный рубеж в жизни любого человека. Мы глубоко раскаиваемся, что не приняли тебя и твой дар, когда ты так нуждался в нашей поддержке. Мы готовы простить тебя, если и ты простишь нас. Мы готовы принять твоё искупление, если и ты примешь наше.

Из надёжных источников мы узнали, что ты покинул Ронстад, хоть адепты это и отрицают.

И мы, твоя семья, призываем тебя к благоразумию и готовы предоставить тебе должность главнокомандующего армией Лэнсома. Теперь, будучи совершеннолетним, ты имеешь на это право. Мы рады сообщить всему миру, что, как никогда, желаем воссоединения рода Рингов.

Именно ты, Теодор, вернёшь нам то величие, которое было утеряно так нелепо. Именно тебя мы просим уничтожить угрозу, которую представляет Ронстад для всего нашего народа. Если ты согласишься, то станешь не просто легендой, но и следующим императором Бриттона!

И чтобы ты поверил в серьёзность наших намерений, мы упраздняем Список Чистых и публикуем наше обращение на всю страну. До начала осады у тебя есть время, потом пути назад не будет. Возвращайся домой, сынок».

Я перечитал обращение, наверное, раз пять.

Потом выдавил:

— Вот это ход. — И посмотрел на Дарта.

Тот не просто оторопел, как я — он находился в настоящем шоке.

— Может, я плохо понимаю, — произнёс он наконец, — но Ринги предлагают тебе возглавить военную кампанию против Ронстада, что ли? И предлагают стать императором после Тадеуша, если ты вернёшься в семью?

Я не ответил и снова уткнулся в газету, на шестой раз перечитывая обращение Рингов, но Хинниган не дал его дочитать.

Он толкнул меня в плечо, дождался, когда я подниму на него взгляд, и сказал, кривя улыбку:

— С днём рождения, Рэй. Извини, что без подарка.

Глава 4.2

Целый час я молчал.

Молчал, когда Хинниган допытывал, что мне подарить на день рождения; молчал, когда Дарт намекал, что совершеннолетие надо бы как следует отметить; молчал, когда садился в автокэб.

Причём сначала к машине отправился Дарт и выехал с площади, затем в следующем квартале он подобрал Хиннигана, ещё через квартал — меня.

И всё это время я не проронил ни слова.

Мы наконец покинули Суон-Рок и направились в сторону виноделен Скорпиуса.

«Лэнсомское око» переходило из рук в руки: от Джо к Терри, от Терри к Хиннигану, от Хиннигана к Дарту. Когда газета снова попала ко мне, я свернул её, заткнул между сиденьями и опять промолчал.

Первой голос подала Джо.

— Хорошо выглядите, мальчики, — сказала она. — Вам идут дорогущие костюмы.

Её голос был напряжённым, будто вместо любезности она хотела сказать что-то иное, что-то важное, но так и не решилась.

Эстафету дурацких комплиментов продолжил Хинниган. Тоже напряжённым голосом.

— Вы бы видели, как Рэй военного агента изображал… Даже я чуть не поверил. — Он прокашлялся и попытался передразнить мою манеру говорить: — «Агент Рэймонд Питон, а это агент Джон Моррис. Что у вас случилось?.. Мы сами его проверим, старший констебль. Продолжайте патрулирование».

Джо засмеялась, но очень уж неестественно.

— Рэй умеет выпендриваться, когда надо… и когда не надо. Он тот ещё выпендрёжник.

Ко всеобщему обсуждению моей персоны присоединилась и Терри.

— Надо бы поздравить Рэя с днём рождения, вы так не считаете? Может, скинемся ему на приличный подарок?

После этого я уже не смог молчать. Надо было внести ясность в том самом вопросе, который все тщательно избегали.

Я развернулся к пассажирскому салону и произнёс отчётливо и серьёзно:

— Первое. День рождения не у меня, а у Теодора Ринга. Второе. Можете не волноваться, я не собираюсь становиться перебежчиком и воевать за Лэнсом лишь потому, что меня поманили императорским троном.

— Они ещё и Список Чистых упразднили, — напомнил Хинниган. — Теперь закон не запрещает адептам становиться полноценными членами общества, а значит, и ты можешь вернуться к Рингам и занять любую должность, какую тебе предложат. Даже самую высокую. А это крутые перспективы. Очень многие бы согласились, поэтому…

— Вы же понимаете, зачем Ринги это сделали? — оборвал я его умозаключения. — Если уж вы усомнились в моей верности адептам, то представляете, что сейчас происходит в самом Ронстаде?.. Ринги объявили на всю страну о том, что я сбежал из города, и вряд ли патриций Орриван сможет долго обманывать народ. Ринги провоцируют волнения и раскол жителей Ронстада изнутри.

— Папаша, наверное, волосы на себе рвёт, — мрачно заметил Дарт, вглядываясь в дорогу. — Он и с меня скальп заодно снимет, когда я вернусь.

— Думаешь, когда мы вернёмся, Ронстад будет ещё существовать? — Вопрос Джо прозвучал так зловеще, что после него в автокэбе снова воцарилась напряжённая тишина.

Я оглядел всех и резко сменил тему разговора:

— Так что насчёт отметить?

— Вот это другой разговор, дружище. — Дарт хлопнул по рулевому колесу ладонью и улыбнулся.

Хинниган хмыкнул.

— Ну-у… если вдуматься, то ты ведь правда Теодор Ринг и никуда от этого уже не денешься. Так что день рождения всё-таки у тебя, Рэй. Неважно, сколько лет тебе было до этого, важно, сколько тебе сейчас.

— Хорошо сказал, — одобрила Джо.

В итоге с выводом Хиннигана согласились и остальные.

Даже я сам.

По сути, он был прав: мне нужно окончательно свыкнуться со своим возрастом и положением, перестать отделять себя от тела, потому что без него я всё равно существовать не смогу, как не смогу вернуться в тело настоящего Рэя Питона, погребённого и тлеющего в земле.

В разговорах и спорах, как лучше отметить моё совершеннолетие, мы доехали до горной зоны Олеандр.

Даже без вывесок и дорожных знаков несложно было догадаться, что это она.

Прямая дорога постепенно превратилась в серпантин, автокэб преодолевал то крутые подъёмы, то спуски. Нам открылись виды гор — лесистых хребтов, древних скал и каньонов рек, наполненных талой водой с ледниковых вершин. Стало заметно прохладнее, чем на равнине.

И виноградники.

Такого я ещё не видел.

Склоны холмов были усеяны виноградниками. Лозы плелись на деревянных террасах, расположенных многоступенчатыми рядами.

И всё это буйство пестрело гроздьями зрелого винограда и устилало взгорья вокруг дороги. Показалось даже, что от изобилия ягод пьянил сам воздух, а здешняя земля насквозь пропиталась забродившим соком.

— Красиво, — тихо произнесла Терри.

— Очень красиво, — эхом повторила Джо. — Я тут никогда не была, хотя про Олеандр слышала.

— Здесь сразу выпить хочется, — хохотнул Дарт.

— По-моему, твоё желание выпить вообще не зависит от твоего местоположения и состояния окружающей природы, — заметил Хинниган. — Ты с этим желанием сразу родился.

— Сильно-то не смелей, — с угрозой отозвался Дарт, — тебе ещё со мной обратно ехать.

Извиваясь, дорога постепенно уходила всё выше в горы.

По пути встречались крошечные деревушки на несколько домов, местные жители с интересом провожали взглядами наш автокэб.

И вот, наконец, на одном из холмов показались крыши крупных каменных построек и башни замка с ярко-красной черепицей.

Минут через десять мы проехали стелу в виде гигантского бронзового бочонка. На его боках каменными буквами было выложено: «Винодельни Скорпиуса». Камни имели вид синих блестящих виноградин.

Миновав стелу, Дарт притормозил у обочины.

Хинниган, Терри и Джо должны были выйти раньше и добраться до виноделен пешком. У них стояла иная задача, нежели у меня и Дарта.

Было решено: пока мы прорываемся к высоким боссам через парадный вход, им предстояло провести разведку по низам, среди местных работников. Одеты они были вполне подходяще: две скромных девушки в дешёвых платьях и парень в потрёпанной рабочей одежде.

Встретиться мы договорились тут же, у стелы-бочонка, через четыре часа, на закате. После чего распределили портальный порошок Грегга по пяти кулькам, которые сделали на скорую руку из газеты — того самого «Лэнсомского ока».

— Используйте портал, только если сильно прижмёт, — попросил я.

Мы ещё раз бегло обсудили детали, но прежде чем сесть обратно в автокэб, я решил переговорить с Терри и отвёл её в сторону.

— Печать? — сразу догадалась она.

— Не только. Ты хотела мне что-то про Стога Прайда сказать, помнишь?

Терри замялась на секунду, на её лице появилась тревога. Девушка покосилась на ребят, собравшихся у машины.

— Я не стала при них говорить, чтобы не настраивать их против Стога. Вдруг я вообще зря волнуюсь… — Она понизила голос до полушёпота и продолжила: — Когда Стог держал меня за руку, я успела увидеть его мысли. Совсем немного, всего одну картину, но всё же… Стог следил за Филом.

— Ну это не новость. Он же за Филом присматривает.

— Нет, ты не понял, Рэй. Он следил за домом, где жил кто-то из родственников Фила. Он стоял за кустами у забора, а Фил и вся его семья в этот момент заходили в дом, будто приехали на какое-то семейное торжество. Только Стог был совсем не рад их веселью.

Я нахмурился.

В памяти сразу всплыл рассказ Фила о том, как погибла его семья. На юбилее у деда. Неужели Стог Прайд как-то к этому причастен? Или Терри увидела только часть картины, из которой легко вытекали поспешные выводы?..

— Это всё, что ты видела? — уточнил я у девушки.

Она кивнула.

— Стог мне сразу не понравился. Интуитивное ощущение. Мне показалось это подозрительным, и я решила его проверить, после чего ощущение только усилилось. Особенно в первые секунды после того, как я увидела обрывки его мыслей. Но потом я подумала, что преувеличиваю угрозу.

— А может, и нет, — возразил я. — Ладно, как вернёмся, я задам Стогу пару простых вопросов, очень простых. Но если он на них не ответит, для Грегга это будет большое открытие… А теперь Печать.

На бледном лице Терри отразилось ещё больше тревоги.

— Рэй, оставь перстень мне. Вдруг ты снова…

— Да не буду я его надевать! — перебил я. Причем с таким раздражением, которого сам от себя не ожидал. — Но Печать должна быть у меня, — добавил я уже спокойно.

— Что ж. Раз ты так в себе уверен.

На этот раз Печать висела на длинной цепочке у Терри на шее. Девушка сняла цепочку и надела её на меня. Взяла перстень пальцами и осторожно убрала его мне за ворот рубашки.

— Обещай, что не наденешь его больше… Рэй, я правда не смогу тебе помочь. Тот, кто появляется, когда ты надеваешь Печать, намного сильнее всех нас. В следующий раз, когда я вмешаюсь, он убьёт меня ответным ментальным ударом. Обещай, что не наденешь.

— Всё будет в порядке, — заверил я её.

Правда, обещать ничего не стал — вообще, не любил этого делать. Даже когда был уверен в том, что смогу исполнить обещанное. Обычно я действовал иначе: если мне нужно было что-то сделать, я просто делал это. Или не делал. Без обещаний, клятв и другого словоблудия.

Чтобы больше не ловить на себе острого и осуждающего взгляда Терри Соло, я поспешил скрыться в автокэбе.

Сейчас меня волновала совсем другая задача.

Достать Печать со скорпионом.

Её я когда-то давно сам же и спрятал. В глубине сознания снова пронеслись картины пережитых недавно воспоминаний о том, как я держу чёрную шкатулку, а напротив меня сидит Святой отец Ригли…

Святой отец Ригли.

Он давно умер, этот Святой отец Ригли.

Но судя по тому, что он говорил о ещё свободном Хэдшире, то наша встреча проходила двести лет назад. А за два века могло измениться всё, что угодно.

Оставалось надеяться, что Святой отец был чертовски дальновидным коллекционером, а его потомки сохранили тот драгоценный музей.

* * *

Дарт завёл двигатель, и мы поехали дальше, к замку Скорпиусов.

Вблизи он выглядел ещё более величественным, чем издалека. Врезающаяся в небо и разбухшая от собственной грандиозности махина. Казалось, под её весом стонала и пригибалась сама гора.

— Неплохо они на своём винишке зарабатывают, — прокомментировал Дарт.

Он направил автокэб прямо к веренице припаркованных на стоянке легковых машин. Вид на холмы оттуда открывался настолько живописный, что даже у меня — человека, имеющего «проблемы с чувствительностью», как выразился Хинниган — захватило дух.

Мы вышли из автокэба.

Молча переглянулись.

И уверенным, не слишком торопливым шагом направились к парадным дверям замка.

Наверняка, на наших рожах отчётливо читалось: «Нам плевать, что вы не рады. Любая дверь должна открываться незамедлительно. Если дверь не откроется, мы вышибем её ударом ноги и будем правы, ну а вы молитесь, чтобы хоть у одного из нас было хорошее настроение».

Ну… или что-то в этом духе.

Надо отдать должное, тяжёлая дубовая дверь замка Скорпиусов распахнулась перед нами незамедлительно.

Внутри было слишком красиво, чтобы я этого не заметил.

Каменный зал с высоченными потолками и лестницей, ведущей на верхние этажи, делился на три зоны: барную, зону отдыха и демонстрационную, с бочонками вина, стеллажами и вереницами бутылок.

Везде блестела позолота, стояли цветы и статуи, бил фонтан с окрашенной в рубиновый цвет водой. Казалось, в нём бурлило не вино, а кровь. Густая и ароматная, прямо из чьих-то надрезанных артерий.

У бара посетителей не было, а вот в зоне отдыха сидели несколько пар. Похоже, это место присмотрели для себя любители романтических свиданий.

У порога гостей встречал высокий мужчина в бархатной ливрее и белоснежных перчатках. Ни на его приветствие, ни на вопросы мы не среагировали. Даже не приостановились.

По красным коврам я и Дарт зашагали в сторону бара.

— Господа, добро пожаловать в винодельческое хозяйство Скорпиусов, — улыбнулся нам молодой мужчина за барной стойкой.

Худой, манерный, с нескрываемым достоинством на физиономии и ослепительной улыбкой аж до рези в глазах.

Он был настолько учтив и доброжелателен, будто и не обратил внимания на значок лэнсомского агента, прикреплённый на лацкан моего пиджака (обратил, засранец — я понял это по его глазам).

— Нам нужен управляющий этой… э… — я оглядел зал, — …забегаловкой.

Даже моё нахальное оскорбление не стёрло с лица бармена улыбку радости, будто я был его лучшим другом.

— Конечно, сэр, — ответил он. — Как вас представить мистеру Бруно? Вы ведь к мистеру Джакомо Бруно, верно?

— Да, есть пара серьёзных вопросов к вашему мистеру Бруно, — сказал я и представился: — Агент Рэймонд Питон. А это агент Джон Моррис.

— Хорошо, господа. Я немедленно доложу мистеру Бруно о вашем визите. — Мужчина сделал плавный жест в сторону зоны отдыха. — А пока не желаете ли присесть? Григорио проводит вас.

Тот самый Григорио — мужчина в бархатной ливрее, что встречал нас у порога — уже бесшумно возник рядом. С улыбкой радушия под названием «С ума сойти, как я вам рад, грёбанные агенты из грёбанного Лэнсома».

— Не желаете ли дегустацию вина, господа? — напоследок поинтересовался у нас бармен. Он раскрыл перед нами карту вин и принялся перечислять сладостным голосом: — Сотни сортов винограда, сотни наименований вина, сотни непревзойдённых вкусов…

— Нет, мы на службе, — оборвал я его.

Карта вин тут же захлопнулась.

— Как скажете, господа. Присаживайтесь, прошу вас. Мистер Бруно будет с минуты на минуту. Его уже оповестили.

Ясное дело, оповестили. Управляющий наверняка знал, кто к нему наведался, как только мы вышли из автокэба, и, возможно, уже за нами наблюдал.

Григорио проводил нас к диванам и столикам с украшениями из виноградных лоз. Мы устроились за одним из них. Я принялся изучать зал — без суеты и напряжения оглядывал место, будто любовался красотами интерьера.

Через полминуты мои глаза насчитали пятерых телохранителей-профессионалов и ещё двух охранников попроще. Все в одинаковой серой униформе, в цвет стен, при холодном и огнестрельном оружии. И все семеро рассредоточены по залу настолько незаметно, что если специально их не искать, то можно и вовсе не заметить, что они тут есть.

Ещё минуту спустя по ступеням со второго этажа спустилась официантка, одетая в зелёное бальное платье. На её подносе высились два бокала с красным вином и блюдо с тонкими ломтиками сыра.

Девушка поспешила к нам, изящно склонилась над столиком, поставила бокалы и блюдо.

— Мистер Бруно просит подождать ещё пару минут, господа. — Её томный голос не то пропел, не то прошелестел в ушах.

Дарт в это время изучал вид, что открывался в глубоком вырезе её платья. Как только девушка покинула зал, он наклонился ко мне и сказал:

— Рэй, давай займёмся винодельческим бизнесом, а?.. Хочу, чтобы такие официантки приносили мне завтрак в постель.

Он взялся за бокал, но заметив, что я отрицательно качаю головой, вздохнул и молча отодвинул от себя вино.

Выждав ещё две минуты, я несильно ударил по крышке стола ладонью и поднялся.

— Ну что, коллега. На абордаж. Разрешаю использовать кодо.

На это Дарт лишь зловеще мне ухмыльнулся.

* * *

Мы покинули зону отдыха и быстрым шагом направились в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Не прошло и пяти секунд, как нас окликнули:

— Господа! Мистер Бруно будет с минуты на минуту…

— У нас нет времени, — бросил я, не сбавляя шага.

Бармен догнал нас на середине лестницы и засеменил рядом.

— Господа, господа… мистер Бруно сейчас занят, но как только он освободится, он сразу же к вам спустится…

— Уйдите, мистер. Мы сами к нему поднимемся, — строго осёк его Дарт. — Покажите, где его кабинет. Или вы тоже хотите фигурировать в деле о сопротивлении представителям власти?

— О нет, сэ-э-эр, — выдохнул бармен, — конечно, нет. Кабинет мистера Бруно дальше по коридору, первая золочёная дверь по правой стороне.

Пока мы поднимались по лестнице, в коридоре появились трое охранников. Они вышли нам навстречу, но бармен сделал короткий жест рукой, и они расступились перед нами, пропуская дальше.

И тут ближайшая по коридору дверь распахнулась, блеснув позолотой.

Из кабинета шагнул невысокий загорелый мужчина лет сорока в клетчатом костюме. Его густая шевелюра покрывала голову копной чёрных кудрей, подбородок и щёки обрамляла щетина, но такая, чтобы это не казалось неряшливым.

Он широко улыбнулся и развёл руки в радушном приветствии, будто неделю репетировал, чтобы вот так нас встретить. Однако в глубине его чёрных глаз читалось лишь одно: «Сопляки. Нацепили значки и думаете, вам всё можно?.. Да в гробу я вас обоих видел, лэнсомские щенки».

— Господа агенты, очень рад! Прошу прощения, что заставил вас ждать. Дела… всё поглотили дела… — Бруно протянул мне ладонь для рукопожатия и представился: — Джакомо Бруно. К вашим услугам, сэр.

— Агент Рэймонд Питон, — как обычно назвался я и крепко, очень крепко пожал руку управляющего.

Настолько крепко, чтобы прощупать мистера Бруно ментальной Фильтрацией.

После того, как Хлоя восстановила мне кодо, я снова мог использовать все пять искусств и сейчас не особо осторожничал.

Неважно, насколько сильно возненавидит меня управляющий, главное разузнать всё, что мне было нужно, потому что вряд ли этот хитрожопый кудрявый засранец в клетчатом костюмчике будет делиться информацией и честно ответит на все вопросы.

Как только я сжал пальцами его ладонь, волна моего кодо проникла в его тело и начала атаку. Не слишком сильную, чтобы он не ощутил головной боли, но и не слабую, чтобы я смог хоть что-то увидеть.

За те несколько секунд, что длилось рукопожатие и продолжался наш поединок взглядов, я успел рассмотреть пару обрывочных картин и ощутить себя Джакомо Бруно во всей красе.

Как оказалось, голубчик недурно живёт…

Первая картина, что я увидел, сразу дала это понять.

…Шикарная спальня, утренние лучи слепят меня через занавески. Моя правая рука лениво тянется к голой спине девушки, что лежит рядом. Девушка сонно потягивается и поворачивает голову.

Это та самая официантка, только уже без зелёного бального платья. Вообще без ничего.

Она лежит на животе, а я скольжу ладонью по её телу и задерживаюсь на упругой ягодице, слегка по ней пришлёпнув. Звук приятный и возбуждающий, он окончательно сбивает с меня сон.

В это время моя левая рука тянется в другую сторону и ложится на грудь ещё одной голой девушки, которая спит на другом краю кровати… а потом из ванной появляется третья…

Картинка резко меняется.

И вот я уже сижу в собственном кабинете, в зубах сигара.

Мои проворные пальцы пересчитывают купюры и раскладывают их по пачкам на рабочем столе. В каждой пачке по три тысячи, всего пятнадцать пачек. И это лишь малая часть моего дохода в неделю.

Я окидываю купюры взглядом, одним движением сгребаю в холщовый мешок и ставлю в сейф, после чего прокручиваю колесо на толстенной металлической двери, набирая комбинацию цифр: 0,4,8,1…

— …рад приветствовать, агент Питон. — Голос Бруно пробился сквозь ментальную пелену в моей голове, и мне пришлось разжать пальцы.

Мужчина протянул ладонь Дарту.

— Джакомо Бруно, сэр. Рад приветствовать.

— Агент Джон Моррис, — рыкнул Дарт.

Бруно сделал приглашающий жест в сторону кабинета.

— Обсудим всё здесь, господа.

И пока мы входили внутрь и располагались в кожаных креслах у массивного рабочего стола, мужчина всё рассыпался в любезностях:

— Военные Лэнсома всегда на страже нашего покоя, и я, как управляющий винодельнями Скорпиусов, постараюсь быть максимально вам полезным.

Управляющий смолк и поспешил к стеллажу у боковой стены.

Там стояли бутылки с разными напитками. Причем не только вино производства Скорпиусов, но и крепкий алкоголь известных на весь Бриттон марок.

— Не желаете ли… — начал он.

— Нет, — оборвал я его. — Мы на службе. У нас мало времени.

— Может, сигару, господа? — продолжал настаивать он и перевёл взгляд на Дарта.

Тот многозначительно покачал головой.

Я в это время бегло осматривал кабинет. В углу заметил тот самый сейф, который уже видел в мыслях Бруно. На стенах, обитых деревом, рядами висели портреты, десятки портретов.

Скользнув по ним взглядом, я замер, а потом медленно и внимательно осмотрел одну из картин.

Чёрт возьми…

Оттуда на меня смотрел Святой отец Ригли.

Тот самый Святой отец Ригли, всё в том же чёрном облачении с мелкими пуговицами… хранитель Печати…

Кое-как оторвав от портрета взгляд, я снова посмотрел на Бруно, а тот наконец перестал суетиться и уселся за стол напротив нас. Сложил руки перед собой в замок и поинтересовался:

— Так что же привело вас в Олеандр, господа?

— Повстанческие отряды, — сразу в лоб сказал я.

Фраза «повстанческие отряды» на всех в Хэдшире действовала, как укол пикой в зад. Обычно после этого у каждого развязывался язык, какой бы вопрос ему ни задать.

Джакомо Бруно не стал исключением.

Он замер и ещё сильнее сжал пальцы в замок. Его улыбка померкла, но всё же не исчезла.

— Не понимаю, агент Питон…

— У нас есть информация, что трое ваших работников с винодельни являются членами повстанческого отряда.

Бруно побледнел и перестал улыбаться.

— Но… это какая-то ошибка, сэр. Мы тщательно проверяем всех наших работников, и уверяю, что ни один из них…

— Хотите сказать, мы ошибаемся? — перебил его Дарт и прищурил глаза.

Выражение его лица в этот момент обещало Бруно только скорый тюремный срок.

— Да ну что вы, агент Моррис… но всё же надо людей сначала проверить, задать им вопросы, — еле слышно выдавил управляющий.

— Тогда нам надо проверить и вас, мистер Бруно. И задать вам вопросы, много вопросов, — сказал я. — Потому что о вас тоже есть подобная информация. Якобы вы финансируете диверсионную деятельность этих отрядов.

Мужчина вскочил, его лицо вытянулось.

— Финансирую?..

— Сядьте на место! — рявкнул я и резко поднялся. Навалился ладонями на стол и навис над притихшим в кресле мистером Бруно. — Ничего не трогать! Никого не вызывать! Отвечать на вопросы быстро и чётко! На все вопросы, которые я задам!

Он поднял на меня глаза.

Вот теперь, кроме страха, я разглядел в них вскипевшую ярость. Вскоре страх, и вовсе, исчез.

Бруно откинулся на спинку кресла и оглядел меня странным взглядом.

— Значит, всё-таки нашли… Хм. Ну и кто меня слил?..

Он снова улыбнулся, но на этот раз, чтобы показать превосходство, а не учтивость, и добавил:

— Можете говорить, как есть, господа агенты. Вам отсюда всё равно не выйти. Знаете, у нас тут такие серпантины, постоянно случаются аварии. Завтра утром ваш разбитый автокэб обнаружат в ущелье, и найдётся куча свидетелей, которые подтвердят, что вы, сопливые молодчики, так и не доехали до винодельни…

Глава 4.3

Порой ткнув пальцем в небо, можно случайно угодить в чей-то зад.

Именно об этом я подумал, когда выслушивал угрозы от Джакомо Бруно.

Ну кто бы мог знать, что управляющий винодельнями Скорпиусов действительно связан с повстанческими отрядами.

Отлично, Рэй.

Везёт тебе, как утопленнику.

Однако если вдуматься, то выходило, что я и Бруно были сейчас на одной стороне, то есть — против Лэнсома. Только Бруно об этом пока не догадывался, и вряд ли со значком волка на груди я смогу его переубедить.

Управляющий так и остался сидеть за столом, откинувшись на спинку кресла. Расслабленный, без страха и паники — для него я и Дарт были уже мертвы.

— Ну так кто меня слил, господа агенты? — повторил он свой вопрос. — Говорить-то будете? — Бруно посмотрел на меня и прищурил чёрные глаза. — Как вы только что выразились, агент Питон?.. «Отвечать на вопросы быстро и чётко. На все вопросы, которые я задам». Ну так чего вы ждёте? Отвечайте. Пока я был крайне любезен и задал лишь один вопрос. Ну а теперь только от вас зависит, насколько болезненным будет наш дальнейший разговор.

Я продолжал стоять, уперев ладони в стол, а Дарт сидел в кресле справа от меня.

Он весь напрягся, готовый вскочить в любую секунду, но пока оставался на месте — ждал от меня реакции.

Бруно тоже ждал моей реакции и на самом деле опасался её.

Он зорко следил за каждым моим движением, потому что, как только я собрался убрать ладони со стола, он тут же гаркнул:

— Р-р-руки не убирать! Чтобы я их видел! Дёрнешь хоть пальцем — станешь трупом, столичный ублюдок!

От его любезности не осталось и следа.

Но, по большому счёту, мне его угрозы были до одного места, однако не хотелось бы устраивать тут слишком много шума. Куда удобнее и быстрее решить все вопросы тихо и по возможности мирно.

Только была одна проблема.

Я не знал наверняка, известна ли Бруно хоть какая-то информация о Святом отце Ригли. То, что его портрет висел в этом кабинете, ещё не давало мне никаких гарантий, а значит, делать ставки только на Джакомо Бруно было ещё рановато.

— Послушайте, мистер Бруно, — сказал я негромко, но отчётливо, — давайте не будем нервничать. Можно ведь всегда договориться, правда?.. Сделаем так: мы ответим на ваши вопросы, вы ответите на наши… и разойдёмся.

Бруно усмехнулся.

— Ну конечно, молодой человек. Разойдёмся миром. А назавтра ты со своей лэнсомской сворой сюда явишься… Нет, ты меня не убедил, агент. Чему вас только в вашей академии учат? Как значки правильно на пиджак пристёгивать и вовремя зад подставлять, чтобы вас в этот зад имели все, кто мимо проходил?

Лучше б он этого не говорил.

Понятно, что слова Бруно были обращены к военным агентам, которыми мы не являлись.

Но Дарт всё равно взорвался.

Кресло под ним со скрипом сдвинулось, и он вскочил с рычаньем:

— Тва-а-а-р-рь! Я твои слова тебе же в глотку вобью, говнюк!

Одновременно с этим я и Бруно выхватили оружие.

Я — из кобуры, Бруно — из-под стола.

Два револьверных ствола уставились друг на друга, а нас самих разделял только массивный стол.

И в ту же секунду из двух неприметных боковых дверей в кабинет ворвались с десяток охранников. От взведённых курков затрещало дробное эхо.

* * *

Всё случилось быстро, но не так тихо, как хотелось бы.

Дарт сразу взял на себя пятерых справа.

Мне же досталась вторая группа охраны и сам Джакомо Бруно.

Стрелять в него я не стал — он был ещё нужен. А вот сам мистер Бруно во мне не особо нуждался и поспешил пустить в меня порцию свинца.

В том, что так и будет, я, конечно, не сомневался, поэтому успел пригнуться. Бросил револьвер себе под ноги, на устланный коврами пол, и широко расставил руки.

Одна моя ладонь взметнулась вперёд и отправила в сторону Бруно кинетический эрг. Мужчину мгновенно придавило к стене его же рабочим столом.

Вторая ладонь уже работала с гравитационным эргом. Пятерых охранников, что стояли слева, отшибло назад, к двери.

Я и сам удивился.

Никогда не отправлял два разных эрга сразу в обе руки и не произносил мысленно два разных ключа.

Я даже не совсем понял, с чего решил, что это возможно. Необычный навык будто уже сидел во мне, давно отработанный навык, но я о нём забыл, а сейчас вдруг вспомнил…

От взрывной силы двух различных эргов меня слегка передёрнуло.

Тело охватили жаркие волны кодо.

Дарт в это время вовсю одаривал яростью пятерых охранников справа. Ему хватило мозгов не применять любимую стихию — огонь. Как-никак стены были обиты деревом.

Он использовал воздух и воду.

Причём умело объединил сразу две стихии, в пару секунд сплавив частокол такого размера и силы, что я бы бедным парням не позавидовал.

От атаки стихий по кабинету прокатился грохот, затрещали стены, обвалилась пара портретов, пошатнулась и зазвенела люстра. Воздух зашипел, и к потолку устремились белёсые клубы пара.

Охранников снесло ледяным тараном Дарта, как котят.

Четверых из них вырубило ударом, но вот один всё же успел отскочить в угол и уже оттуда метнул в Дарта нож. Профессиональным броском, почти без замаха.

Клинок блеснул в воздухе и бесшумно вошёл Дарту в правое бедро. От неожиданной боли тот вздрогнул, хрипнул что-то себе под нос и посмотрел вниз, на ногу. Обхватил рукоять ножа, заходясь ругательствами.

Охранник молниеносно вынул из кобуры револьвер и взял Дарта на мушку.

Я успел выстрелить первым.

Почти не целясь, упав на одно колено, чтобы успеть поднять с пола свой револьвер.

Первая пуля угодила телохранителю в живот. А вот вторая, пущенная уже прицельно — точно в лоб.

Мужчина мешком завалился в углу.

— Кто ещё? Кто, мать вашу, ещё хочет?! — рявкнул я на весь кабинет, оглядывая охранников слева и наводя на них ствол.

Некоторые из них уже пришли в себя после столкновения с моим гравитационным эргом и приподнимались с пола.

— Ничего не предпринимать… не предпринимать… всем выйти… — отрывистым шёпотом приказал им Бруно.

Управляющий всё так же стоял, прижатый массивным деревянным столом к стене.

Он был настолько ошеломлён, что даже забыл о собственном оружии. Его рука подрагивала вместе с револьвером.

Стрелять в меня он больше не решался. Даже брать на прицел. Просто стоял, опустив обе руки, как плети, и смотрел на меня.

Дарт вытащил нож из бедра.

— Ублюдки… козлы паршивые… — ругнулся он, морщась от боли. — Только костюм новый купил… скоты…

— Мы… мы купим вам новый, агент Моррис… — прошептал Бруно.

У него будто отказали голосовые связки.

Уцелевшие охранники уже сгребали себя с пола и спешили убраться отсюда подальше. Никто из них на нас даже не оглянулся — всё и так было понятно: наведались адепты с приличным кодо, и лучше унести ноги, пока их не переломали.

Кабинет опустел. Двери закрылись.

Только один телохранитель остался лежать мёртвым в углу.

— Теперь поговорим, мистер Бруно? — спросил я.

Тот не сводил с меня глаз.

— Я… я не понимаю… господа… — опять шёпотом произнёс он. — Кто вы такие?.. Я не понимаю… С каких пор в Лэнсоме вдруг стали брать адептов на службу? Не понимаю… агент Питон…

Пока он шептал, я положил руку на стол и отодвинул его от стены, применив слабосильный кинетический эрг.

Бруно с хрипом выдохнул и дрожащей рукой схватился за низ живота и пах — именно эти части тела побывали под прессом деревянной махины.

Возможно, на месяцок-другой мистеру Джакомо Бруно придётся воздержаться от оргий с официантками.

Он доковылял до своего кресла и грузно в него опустился. Снова выдохнул, будто невыносимо устал. Дарт тоже уселся в кресло и с тихим стоном боли вытянул раненую ногу.

— Агент Питон, послушайте… давайте не будем нервничать и проясним всё же, что происходит, — предложил Бруно.

Он наконец перестал шептать и перешёл на более-менее уверенную речь. Видимо, понял, что ни убивать, ни арестовывать мы его не планируем.

— Я не агент, мистер Бруно. И я вас первым просил не нервничать. Мы вам не враги.

Мужчина сглотнул и покосился на мой значок.

— А кто вы тогда?

— Неважно, кто мы. Главное, что мы с вами на одной стороне. Я не против повстанческих отрядов. Финансируйте, бога ради. Мне плевать. У меня есть пара вопросов, которые никак не связаны с вашей подпольной деятельностью.

Он нахмурился и будто даже обиделся.

— Какого ж хрена вы сразу не спросили?

— А вы бы ответили? — уточнил я с напором.

Бруно снова потёр пах.

— Чёрт знает что, господа… — поморщился он. Потом посмотрел на меня и вздохнул: — Задавайте свои вопросы, мистер Питон. По вашей физиономии вижу, что не отвяжетесь. Отвечу, на что смогу. Но если чего не знаю, того не знаю.

* * *

Я глянул на Дарта, потом — на его правую ногу. Штанина пропиталась кровью до самого колена.

На мой немой вопрос он среагировал слабой улыбкой.

— Жить буду, но желательно поторопиться.

Я бы мог обезболить его рану на время, применив рунное искусство. Однако не стал ничего делать.

Не очень хотелось бы демонстрировать свои навыки мистеру Бруно. Он знал, что я адепт, и этого было достаточно. Какой конкретно я адепт — не его ума дело, а Дарт может и потерпеть.

Я повернулся к Бруно и указал рукой себе за спину.

— Те портреты на стене. Кто эти люди?

Бруно ожидал любого вопроса, но только не такого.

От удивления он приоткрыл рот. Показалось даже, что его тёмные кудри немного распрямились, щетина поредела, да и загар сошёл.

Управляющий на портреты даже не взглянул. Он продолжал пялиться на меня, а в его глазах читалось: «Ты идиот, малец? Ты б ещё про погоду спросил…».

— Не понял… портреты? — вскинул он брови.

— Да, портреты, — повторил я. — Откуда у вас эти портреты? Что за люди на них изображены?

Мужчина прокашлялся в кулак и покосился на картины позади меня. Сначала на те, что висели на стене, потом на те, что упали на пол после ледяной атаки Дарта.

— Э-э… они тут уже были, когда господин Леонель меня нанял. Я… я не знаю, что это за портреты…

Видимо, на моей физиономии отразилось слишком большое разочарование, потому что Бруно тут же поспешил дополнить:

— Но я знаю, что эти картины висели ещё в кабинете Дина Скорпиуса, основателя виноделен. Могу точно утверждать, что эти люди — не его родственники. Они не из рода Скорпиусов. Возможно, друзья или коллеги по бизнесу.

— А кто точно знает?

— Точно знает? — Мужчина опустил плечи. — Точно знает только сам господин Леонель. Но я бы посоветовал к нему с такими вопросами не обращаться. Он не любит, когда его беспокоят по пустякам. Уж если господин Леонель на что-то обращает своё внимание, значит, пиши пропало… значит, это не пустяк. Так что я вас с подобными идиотскими вопросами к нему не допущу. Даже не надейтесь, агент… или кто вы там.

Я задумался на пару секунд.

— Хорошо. Что вы знаете о «Меланхоличной Деве»?

Вот теперь Бруно, наоборот, приободрился. Устроился в кресле удобнее, положил ногу на ногу.

— Приобрести хотите? Одобряю ваш выбор. Это одно из редких и самых дорогих наших вин.

— А кто его ещё покупает?

Искры азарта в глазах торгаша Бруно погасли.

— Много кто покупает, — туманно и очень нехотя ответил он. — В основном частные лица.

— Адреса дадите?

Мужчина поднялся с кресла и покачал головой.

— Как бы лоялен я к вам не был, мистер Питон, вы должны понимать, что есть границы. — Его голос стал жёстким и звенящим, а тон холодным. — Вот если бы вы были из полиции, тогда другое дело. А так… у вас нет ни санкции суда на проверку виноделен, ни даже полномочий вести со мной беседы в столь дерзкой манере. Поэтому я бы попросил…

Наверняка, он собирался попросить, чтобы я убрался из его кабинета, и поскорее, но не успел.

Дверь распахнулась.

Влетела официантка. Опять та самая, в зелёном бальном платье.

— Джакомо… — выдохнула она, не обращая внимания ни на меня, ни на Дарта. — Джакомо, готовность номер один! Господин Леонель внизу… никто не ожидал… Френсис в панике, а Григорио…

Бруно сделал короткий жест рукой, и девушка смолкла.

— Что он сказал? — спросил у неё мужчина.

Официантка прикусила пухлую губу.

— Ничего. Он зашёл молча… мо-олча, Джако-омо…

С загорелого лица Бруно слетели все краски.

— Чёрт возьми, Люси. Молча он заходил сюда в прошлом году. Помнишь, чем всё закончилось?.. — Он перевёл тревожный взгляд на меня. — Ни в коем случае не выходите из кабинета. К нам наведался сущий дьявол, а с дьяволом вы вряд ли способны договориться. Только настроение ему испортите. И мою карьеру заодно похороните.

Бруно одёрнул свой клетчатый пиджак, пригладил кудри и быстрым шагом покинул кабинет. Он напрягся так, будто готовился к четвертованию.

Я сразу же отправился за ним, но путь мне неожиданно преградила официантка.

Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

— Мистер, вас ведь просили оставаться в кабинете! Вот и оставайтесь!

Моего значка никто теперь не боялся — страх перед господином Леонелем затмил для работников виноделен любые угрозы извне.

Что ж, пора и мне с патрицием клана Скорпиусов познакомиться.

— Уйдите, — буркнул я и указал на Дарта, что оставался в кресле. — Лучше окажите помощь моему напарнику.

Девушка наконец обратила внимание на то, что в углу лежит мёртвый телохранитель, а в кресле сидит раненый.

— Да в порядке я, — отозвался Дарт. Попытался встать, но тут же плюхнулся обратно. — Чёрт… ну как так… паршивая нога…

Я бесцеремонно ухватил девушку за плечо и подтолкнул к креслу, на котором ёрзал Дарт в попытках подняться.

— Помогите ему. Перевяжите. Он останется тут.

Сам же быстро распахнул дверь и вышел в коридор.

* * *

С площадки второго этажа открывался отличный вид на зал внизу.

В замке воцарилась гробовая тишина. Кажется, даже фонтан приглушил собственный звук. Бармен замер у своей стойки с каменной улыбкой, а Григорио в бархатной ливрее вытянулся в струну у порога, лишь его ладони в белых перчатках чуть заметно подрагивали.

Зона отдыха опустела.

И если бы у работников зала была такая же возможность, они бы в два счёта отсюда слиняли.

Я остановился у перил, но пока не спешил спускаться. Для начала надо было хотя бы понять, с кем я имею дело.

Леонель Скорпиус стоял ровно посередине зала.

Он будто специально высчитал, где остановиться.

Это был высокий худощавый мужчина лет пятидесяти. С заметными следами усталости на лице: тени под глазами, припухшие веки, впалые щеки и кожа какая-то бесцветная, будто выбеленная и прозрачная.

В придачу бледность его кожи оттеняла седина в чёрных волосах, собранных в длинный хвост на затылке. Возможно, он их красил, потому что волосы не седеют ровными прядями, как у него — образуя полосы, будто отмеренные по линейке.

Необычно, но при всей видимой усталости, на лице Леонеля ярко выделялись глаза — цепкие, ястребиные, с пугающей желтизной и живостью.

Он стоял, сунув руки в карманы брюк. Между распахнутыми полами его чёрного пальто виднелся костюм с металлическим отблеском. Наверняка, стоила его одежда как половина Хэдшира.

Патриций разговаривал с Бруно.

Но лучше сказать не разговаривал, а тихим и властным голосом отдавал приказы.

В ответ Бруно решался произносить только «Да, патриций», «Как скажете, патриций», «Вы бесконечно правы, патриций».

Леонель пришёл со своей охраной.

Трое в чёрной униформе. Да, их было всего трое, но что-то подсказывало мне, что эти трое стоят взвода солдат.

Вскоре патриций почувствовал мой взгляд.

Он смолк и посмотрел наверх, в сторону лестницы. Изучал он меня не меньше полминуты и всё это время молчал, лишь его глаза угрожающе блестели.

Сообразив, что я вышел из кабинета и отвлёк внимание начальника на себя, Бруно откровенно разозлился. Его ноздри раздулись от гнева.

— Кто это? — негромко спросил у него Леонель.

— Патриций, он уже уходит, — ответил Бруно.

— Я не спрашивал, когда он уходит. Кто это, Джакомо?

Я не дал управляющему ответить, а высказался сам, причем довольно громко:

— Я бы хотел поговорить с вами, патриций Скорпиус!

Эхо от моего голоса пронеслось под высокими потолками зала.

— Ты бы хотел?.. — вскинул брови патриций.

— Он уже уходит, господин Леонель, — опять встрял Бруно. — Олух неотёсанный… никакого уважения…

— Как его зовут?

Управляющий зло покосился на меня.

— Рэймонд Питон. Говорит, что он агент из Лэнсома, но это, конечно, не так. Парень слишком много о себе возомнил и уже получил от меня по носу…

— Напомни мне, Джакомо, — вдруг перебил его Леонель, — за что я тебе плачу? Разве за то, чтобы ты делал поспешные выводы? Или за то, чтобы ты тащил в постель всех работниц моих виноделен? Может быть, за то, чтобы ты прекрасно жил под защитой моего клана?.. Нет, Джакомо. Я плачу тебе лишь потому, что ты, как никто другой в Хэдшире, умеешь делать деньги. Только и всего. Но, прошу, не бери на себя слишком много, дорогой друг. Ты рискуешь надорваться.

— Да, патриций, — выдавил Бруно. — Разрешите идти?

Леонель кивнул, и управляющего как ветром из зала сдуло. Через несколько секунд за ним тихо хлопнула парадная дверь.

Патриций повернулся к бару.

— Френсис, мне чай как обычно. Только на этот раз разогрей воду до «шума ветра в соснах».

Бармен закивал.

— Как скажете, господин Леонель. — И кинулся исполнять приказ, тихо загремев посудой.

— Теперь вы. — Патриций снова посмотрел на меня. — Значит, вы хотели со мной поговорить, молодой человек?

— Да, — ответил я, продолжая глядеть на Леонеля с высоты второго этажа. И добавил на всякий случай: — Желательно прямо сейчас, раз уж вы всё равно здесь.

Патриций не ответил.

Он развернулся и неторопливо проследовал в зону отдыха. Один из трёх телохранителей помог снять ему пальто.

Леонель уселся за угловой столик, откинулся на спинку кресла и опять глянул на меня. В его ястребиных глазах мелькнул интерес.

— Так и быть, я поговорю с вами, — сказал он. Потом махнул рукой через стол, указав на соседнее кресло. — Итак, Рэймонд. Как только вы окажетесь в этом кресле, я с вами поговорю. У вас есть десять минут, пока я пью чай.

Бармен Френсис в это время уже нёсся к его столику с подносом. На нём стояла лишь фарфоровая чашка с желтоватой дымящейся жидкостью. Ни блюдца, ни ложки, ни салфеток, ни сладостей — ничего такого, что обычно подают в изысканных заведениях, вроде этого.

Только голая чашка чая.

Патриций кивнул бармену, а сам не сводил с меня глаз.

— У вас не так много времени, Рэймонд. Поторопитесь. — Он сделал первый глоток из чашки и приподнял бровь, с любопытством меня разглядывая.

Я нахмурился и начал спускаться по ступеням вниз. Не слишком спешил, но и не медлил, хотя всё это выглядело, как минимум, странным. Сесть в кресло и поговорить с патрицием клана Скорпиусов.

Вот так просто?..

И только когда двое телохранителей патриция покинули пост и встали на моём пути, я всё понял.

Чёрт-те что.

Неужели он собирается смотреть, как я с боем прорываюсь к нему, чтобы сесть в кресло напротив? Развлекается так, что ли?

Совсем охренел от собственного величия, желтоглазая сволочь. В гробу я этого козла видел с его царскими замашками…

Больше я ничего не успел подумать. Даже, как следует, разозлиться.

Один из телохранителей взмахнул руками, и меня откинуло на ступени лестницы, по которой я только что спустился.

Чёрт возьми, он использовал гравитационный эрг!.. И следом сразу же метнул в меня огненную дробь.

Я еле успел увернуться. Перекатился к перилам, вжавшись в мрамор спиной.

Второй охранник в это время уже растворился в вихрях чёрного тумана. Мастер призыва, мать его…

Вот этого я совсем не ожидал.

Оба телохранителя господина Скорпиуса оказались адептами. И, судя по мощи гравитации и огня, один из них был уровнем не ниже фортис.

Во мне же силы имелось всего на медиона-середнячка.

* * *

Третий охранник остался рядом с Леонелем и накрыл его своим щитовым эргом вместе со столом, креслами и грёбанным чаем.

Больше я на них не смотрел.

Одним прыжком вскочил на ноги и, перемахнув через перила лестницы, спрыгнул вниз. Успел как раз вовремя — мастер стихий снова швырнул в воздух месиво из сгустков огня.

Увернуться-то я увернулся, но вот внизу меня уже принял мастер призыва. Он был уровнем пониже, чем его напарник. Правда, старался так, будто пришибить меня было целью всей его жизни.

Из сизых клубов тумана метнулись его чёрные когти и со свистом резанули воздух у моего лица. Без промедления последовал второй удар.

Моё левое плечо будто окатили кипятком.

Успел задеть, зараза…

Кажется, такой приём Джо называла Тайной. Мастер призыва пропадает и появляется в тумане так быстро, что за ним невозможно уследить. Остаётся только вертеть головой и ждать удара его когтей.

Ждать я не стал. Отдал должок почти сразу.

Чтобы не выискивать засранца в тумане и не тратить время, я моментально нарисовал слепую руну и ударом с локтя отправил в его сторону.

Рунная атака прошла успешно. Послышалось тихое ругательство, и парень отпрянул. Вихри его боевой Тайны померкли — телохранитель ослеп. После чего я легко отправил его в стену ударом гравитационного эрга.

И тут меня атаковал второй охранник. Мастер стихий.

Странный он был, этот мастер. Во-первых, стоял босиком, а во-вторых, зачем-то раззявил рот, будто зевал от скуки.

Через пару секунд я понял, зачем он это сделал.

Из его паршивого зева вырвался пламенный ветер и устремился прямо мне в голову. Я припал к полу, но это меня не спасло…

Казалось, от неистового жара вспыхнули волосы, брови, ресницы, вспыхнула вся спина вместе с одеждой, а кожа не просто загорелась, а уже оплавилась и стекла с костей, как парафин.

Я зажмурился от боли и прокатился по полу, сделав несколько оборотов, чтобы сбить пламя.

Бесполезно.

Извиваясь, как безумный, я сбросил с себя горящий пиджак, отшвырнул его в сторону. И пока из меня не сделали запечённый стейк, приложил ладони к мраморным плитам пола.

Только с мутацией ничего не вышло — мрамор не поддался.

Мастер стихий натравил на меня своего Духа. И это был не элементаль огня.

Атаку мутации остановил Древесный Удав — Дух земли.

Адепт точно так же, как я, приложил ладони к полу. На его руках отразились змеиные рисунки, как и на коже голых ступней. Глаза стали выпуклыми и зелёными, зрачки вытянулись.

Мужчина смотрел на меня, давил тяжёлым взглядом, а его Дух всё больше набирал силу.

И с такой силой я ещё не сталкивался.

Камни под ладонями оставались холодными, как бы я ни старался их покорить. Моё кодо будто наталкивалось на преграду и било меня по собственным рукам. Причём секло больно, как хлыстом.

Я отпрянул от пола.

Похоже, в борьбе с Удавом мутировать камни мне не удастся. Ни стекла, ни металла рядом не оказалось, поэтому я снова воспользовался рунами. Схематично начертил в воздухе ещё один слепой рисунок и отправил мастеру стихий прямо в голову.

Ему пришлось поднять руки, чтобы отмахнуться от руны кинетическим эргом. Но его голые ступни всё равно влияли на мраморные плиты.

Адепт был сильнее меня, зато владел только одним искусством, а я пятью.

Мало ему точно не покажется.

Ну а пока я отправил в охранника гравитационный эрг, чтобы хоть немного его от себя отпихнуть, а заодно дать себе время продумать и спланировать атаку.

Когда-то Дарт и Хинниган читали мне лекцию про стихии. Из неё я помнил, что у каждой из стихий есть противоположная, и они максимально подавляют друг друга. У воды — огонь, у земли — воздух.

И если передо мной стоит парень, владеющий Удавом, то можно воспользоваться Духом эфира, Беркутом.

Хинниган говорил, что телесная Искра воздуха рождается внутри, в самом дыхании. А ещё я видел, как очкарик недурно закручивал Дарта в атаке, когда с ним дрался. И если я подниму охранника над полом, то ослаблю его Духа, а значит, смогу воспользоваться мутациями мрамора без помех.

Оставалось эту телесную Искру в себе создать.

Я глубоко и резко вдохнул носом, выдохнул ртом. Потом ещё раз и ещё раз, как выходит при одышке. Вдох, выдох, вдох, выдох — до головокружения.

В теле появилась неожиданная лёгкость, закололо в районе лопаток, будто там пробивались невидимые крылья. Я дёрнул плечами и размял шею — причем так резко и быстро, что она должна была переломиться. Тело стало пластичным. Не ощущалось даже того, что во мне есть кости.

Противник заметил, что я меняюсь. И меняюсь не в лучшую для него сторону.

Он притопнул босой ногой по полу, будто намертво вколачивал туда свои ступни, и меня тут же начало притягивать вниз, с каждой секундой всё сильнее.

Так…

Надо было срочно оборвать влияние Удава, и как можно быстрее. Я не придумал ничего умнее, кроме как подпрыгнуть.

Просто подпрыгнуть.

Это решение пришло интуитивно и оказалось верным. Как только мои ноги оторвались от пола, лёгкость тела стала невероятной. Веса я практически не ощущал.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но изнутри мне понравилось.

От пола я взлетел вверх, преодолевая нехилое расстояние, и уже оттуда отвесил телохранителю гравитационный удар.

Мужчину откинуло к стене. Я тут же метнулся к нему, прямо по воздуху. Это было странно, будто я стал лёгким, как перо, и стремительным, как летящий клинок. Причём летящий точно по нужному направлению.

Наше столкновение вышло эпичным.

Адепт уже успел подняться, широко расставив голые ступни. И в ту же секунду я обрушился на него сверху. Моя нога угодила ему в лицо. Мужчина отшатнулся, но не упал, а вот я завалился перед ним на спину. Причем сделал это специально.

Обхватил его голую ступню одной рукой, вторую сдвинул ударом ноги. А потом вертанул адепта в воздухе. Точно так же, как сделал когда-то Хинниган с Дартом.

Мужчину подбросило вверх метров на пять. Он завертелся вокруг собственной оси, будто его на эту ось задом насадили. И пока он не опустился вниз, я приложил ладони к плитам пола.

Вот теперь мрамор покорился.

Через несколько секунд я выплавил две тонких и длинных пики, мутируя материал по второму варианту, то есть со сменой свойства. Камень превратился в металл.

Ну а потом, не вставая с пола, я развернулся прямо на спине и пинком отправил обе пики в адепта. В удар вложил кинетический эрг, чтобы вышло уж точно прицельно и наверняка.

Телохранителя сшибло в воздухе.

Приземлился он где-то на площадке второго этажа. С грохотом и стоном невыносимой боли.

Отлично…

Я уже хотел подняться, но тут на меня всей своей мощью навалился второй охранник. Чёрт… как не вовремя он отошёл от слепой руны.

Всё вокруг охватило сизым туманом, а следом посыпались удары. В лицо… в правый бок… в левый… по плечу, в поясницу, в бедро, по колену… и снова в правый бок…

Адепт передвигался так быстро, будто меня атаковали человека четыре одновременно и прохаживались по моему телу ударами ног в тяжёлых ботинках.

Мастер призыва почему-то забыл о своих когтях.

Похоже, он по-уличному решил отомстить мне за напарника, собираясь превратить моё лицо в кровавое месиво и уж потом резануть по горлу напоследок, чтоб не мучился. И ведь он даже ни на секунду не останавливался, не давал мне ни единого шанса опомниться.

Переваливаясь с боку на бок, я потянулся к кобуре, но неожиданно удары прекратились.

Перед глазами мелькнуло светлое и жаркое пятно, пронеслось вправо. Тёмные вихри тумана сбило за мгновение, будто на них навалился огненный зверь.

Два объёмных сгустка силы — чёрный и жёлто-оранжевый — схлестнулись. Скомкались в одно целое и обрушились у стены.

Оттуда послышался узнаваемый рык:

— Тва-а-а-р-р-р-р-р-р-р-ри…

Дарт Орриван.

Кто ж ещё мог так рычать.

Полез в драку с порезанной ногой, хотя мог бы отсидеться в кабинете с соблазнительной официанткой. Очень вовремя, кстати, полез — тут я был совсем не против.

Правда, надолго его не хватит. Мастер призыва по уровню был выше, чем Дарт Орриван, и уже скоро он это почувствует.

Я перевалился на живот и, пошатываясь, поднялся. Мутациями пользоваться не стал — рисковал задеть и Дарта. Уж слишком тесно он сцепился с противником.

Недолго думая, я ринулся на помощь с голыми руками, как есть. Подскочил к мастеру призыва сзади, одной рукой обхватил его за волосы и дёрнул назад, а второй нарисовал на его шее сильную успокаивающую руну.

Парень обмяк и осел на пол, прямо Дарту под ноги.

Тот тяжело перевёл дыхание и навалился на стену спиной, подогнув правую ногу. Он был обессилен и обескровлен.

— Стой смирно, — тихо сказал я ему.

После чего нарисовал ещё две руны, обе лечебные: одну для остановки кровотечения; вторую обезболивающую. Дарт прикрыл глаза и сполз на пол. Вытянул ногу.

Тишину зала неожиданно нарушил тихий хруст на площадке второго этажа.

Не успел я повернуть голову на звук, как оттуда с треском в нас устремилось огненное ядро.

Не знаю, как я среагировал…

Это была реакция на уровне сверхъестественного.

— Асура вайу, — моментально прошептали мои губы.

Красный щитовой эрг вспыхнул вокруг меня и Дарта, заискрился переливами, отделяя нас от внешнего мира. Энергия защитной сферы расслоилась и замерцала чистым сиянием кодо…

Атака огня стихла ещё на подлёте к щиту.

Дарт покосился на сферу, потом на меня и выдавил:

— Неплохо сработано, агент Питон.

Я устало выдохнул — на щит ушла приличная часть моего кодо, а его и так было не очень много. Сфера довольно быстро иссякла в воздухе.

Через утихающее мерцание я разглядел мастера стихий.

Он стоял на ступенях, с окровавленным плечом, и смотрел на меня. Весь его вид, его взгляд, его поза говорили о том, что атаковать он больше не планирует. В его глазах читалось глубокое уважение.

Тут вдруг по ступеням вниз сбежала официантка. Она пронеслась мимо адепта, потом мимо меня и бросилась к Дарту.

— Как вы, агент? Я могу вам ещё чем-то помочь?

Лицо Дарта сразу стало трагичным, будто он вот-вот умрёт и уже лежит на смертном одре.

— Когда вы ко мне прикасались… когда перевязывали, боль уходила, — произнёс он.

Девушка осторожно положила ладони на его правое бедро.

— Вот так?

— Да… так хорошо… — забормотал Дарт. — Можно даже чуть выше… да… ещё немного… вот так… да-да…

Оставив его в нежных руках официантки, я обернулся на зону отдыха.

Патриций Скорпиус по-прежнему сидел за своим столом и пил чай. Его лицо ничего не выражало: будто он смотрел не на бойню, а в окно, на скучный природный пейзаж.

Нет, ну какой всё-таки говнюк.

Чуть прихрамывая, я поковылял в сторону зоны отдыха, на ходу стирая кровь с нижней губы.

— У вас полминуты, Рэймонд, — равнодушным голосом оповестил патриций. — Но что-то подсказывает мне, что вы не успеете, и разговора не состоится.

Я даже шага не прибавил.

Плевать, сколько у нас времени — желтоглазый всё равно ответит на все мои вопросы, никуда не денется.

Но тут от стола патриция отошёл третий его охранник и, сжав кулаки, двинулся на меня. Правда, на драку с ним у меня не было ни времени, ни сил.

Мы остановились в паре метров друг от друга. Я прищурился и перевёл взгляд на вспотевший лоб адепта, а потом сказал ментальным голосом:

— Уйди с дороги. Я тороплюсь.

Мужчина сначала замер и распахнул глаза, потом обхватил ладонями уши и повалился на колени, вжав голову в плечи.

Зашептал:

— Господи… как громко… господи…

Пока он шептал, я обогнул его таким же неторопливым шагом, подошёл к столу Леонеля и медленно уселся в кресло напротив. Откинулся на спинку и глянул на мужчину.

Вот теперь он склонил голову в уважительном кивке.

В руке, кстати, он всё ещё держал кружку с чаем. С недопитым чаем.

— Какого чёрта вы всё это устроили, патриций? — спросил я, поморщившись от неприязни и боли одновременно. — Не жалко ваш прекрасный зал?

Леонель охватил взглядом округу и улыбнулся.

— Мне не жаль своего зала, молодой человек. Ведь надо было убедиться, действительно ли ко мне пожаловал тот самый Теодор Ринг, о котором в последнее время так много говорят. И, похоже, не зря говорят. А теперь и мне есть, что вам рассказать, дорогой друг. Вы будете удивлены…

Глава 4.4

Леонель Скорпиус поднёс чашку к губам и сделал неторопливый глоток.

— Прекрасный чай. Его привозят мне из Сабаса. Собирают в высокогорье, сушат особым способом.

Всё это он произнёс ровным-ровным голосом, будто ничего для него с утра не поменялось, а потом ещё и добавил:

— Не хотите и вы попробовать, мой принц?

Я смерил мужчину равнодушным взглядом (хотя внутри нехило так напрягся).

— С чего вы взяли, что я Теодор Ринг?

Патриций ответил, не меняя тона:

— Наверное, с того, что, в отличие от своего помощника Бруно, я читаю лэнсомские газеты. А в них настолько часто печатают вашу фотографию, что вам, молодой человек, теперь сложно пройти незамеченным.

Он склонил голову набок, уставившись на меня, но я даже глазом не моргнул, будто речь велась вовсе не обо мне.

Не дождавшись от меня реакции, патриций продолжил:

— Чего про вас только не пишут, Теодор… Поначалу говорили, что вы изгой имперской семьи, нелюбимый сын. Что вы пытались отравить вашего двоюродного брата Георга, наследника престола. Говорили, что вы овеумный наркоман, насильник, сексуальный извращенец, алкоголик и даже психически больной. И этому находилось множество свидетелей… Но с недавнего времени «Лэнсомское око» вдруг поменяло к вам отношение. Теперь нашлись свидетели тому, что вы, оказывается, сильный лидер, добрейшей души человек, а также настолько справедливы и умны, что можете вполне сойти за нашего императора. Высокородные столичные невесты уже в очередь выстраиваются, чтобы записаться в дебютантки на церемонию объявления вас патрицием рода Рингов… Похоже, вы очень незаурядная личность, господин Теодор.

Леонель говорил умиротворяюще и благожелательно, но вот глазами сверлил так, будто топором счёсывал с меня моральную броню.

Я опять не ответил.

А что тут ответишь?

Отнекиваться было бессмысленно, я только подтвержу этим его догадки. Хотя выглядел патриций Скорпиус так, будто и не нуждался в доказательствах.

Он точно знал, с кем разговаривает.

А вот я пока не имел понятия, что за человек передо мной сидит.

— Так что вы хотели мне рассказать, патриций?

— Сначала признайте, что вы Теодор Ринг, а потом все разговоры, — без промедления предложил Леонель. — Так будет справедливо, не находите? Ведь не сам же я вас сюда позвал. И, скажу честно, я крайне удивлён вашему появлению. Поначалу даже не сразу поверил. Знаете, у меня везде глаза и уши. Я точно знаю, что происходит на моих винодельнях, даже на самых дальних плантациях. И точно знаю, кто ко мне наведывается. И у меня есть три доказательства тому, что вы — это вы, Теодор. Сказать, какие?

Он смолк, снова ожидая от меня реакции, и мне пришлось ответить:

— Ну скажите.

Патриций кивнул.

— Первое. Ваша внешность. Как я уже говорил, фотографии из газет. Но этого, конечно, мало. Есть ещё одна деталь вашей внешности, о которой знают не все. Подарок, что вам оставил ваш двоюродный брат Георг, когда узнал, что именно вы подсыпали ему отраву.

В мыслях я попытался разобраться, на что намекает патриций.

Проблема была в том, что я не знал подробностей отношений Теодора Ринга и Георга, сына дяди Фердинанда.

Именно этот Фердинанд, кстати, приезжал в Ронстад на опознание моего якобы мёртвого тела больше месяца назад. И этот самый Фердинанд натравил харпагов на город — вот это мне было известно точно. Но больше об имперской семье я не знал ничего.

— Итак, — продолжал Леонель, — в тот момент, когда вы подходили к парадным дверям моего замка, мне уже описывали вашу внешность и, конечно, ваш значок волка. Сначала я подумал, что ничего особенного. Агенты как агенты. Но когда мне сказали, что у вас на шее длинный шрам… вот тут, с левой стороны… — патриций показал на собственную шею, черкнув большим пальцем от уха до ключицы, — …хм… мне сразу же захотелось лично на вас взглянуть. Ну а когда я вас увидел, то почти все сомнения отпали. Почти. Мне пришлось вынудить вас драться. Извините, Теодор. Я хотел увидеть ваш знаменитый кроваво-красный щит. И увидел. Это второе доказательство.

— Ну и что? — пожал я плечом. — То, что я адепт со шрамом на шее, ещё не доказывает, что я Теодор Ринг. Я могу быть просто на него похож. А щит… он иногда меняет цвет.

Я откровенно врал. Щитовой эрг не меняет цвета.

Патриций сразу меня подловил.

— Вы лукавите, дорогой друг. То, что я сам не являюсь адептом кодо, не означает, что мне неизвестно, как всё устроено. Не держите меня за дурака. К тому же есть третье доказательство. Самое главное. Против него у вас не найдётся аргументов.

Я вскинул брови и усмехнулся (а сам напрягся ещё больше).

— Кажется, вы видите то, что хотите видеть, патриций.

— Нет, я вижу то, что есть, — возразил Леонель. — Хотя понимаю ваше нежелание признаваться. Это правильно. Ведь вы не знаете, кто я такой, поэтому предпочитаете быть просто Рэймондом. Я и сам пока не знаю, что вы задумали и зачем ко мне пришли. Мы на равных… Итак, молодой человек. А теперь проведите пальцами по задней стороне шеи, сразу за воротником рубашки.

Вот теперь я не стал скрывать своего напряжения и нахмурился.

— Какого чёрта?..

— Прошу вас, Теодор. После этого лгать вам уже не придётся.

От нехорошего предчувствия я сжал ладонь в кулак. Потом медленно разжал его и, не сводя глаз с Леонеля, дотронулся пальцами до задней стороны шеи.

Сначала ничего не обнаружил, но уже через пару секунд моя рука нащупала что-то холодное и тонкое, вроде эластичного прута, как обод, обхватившего шею сзади.

Я мгновенно сдёрнул это с себя и уставился на предмет.

Это был металлический прут-полуошейник с острыми и цепкими краями. Видимо, в пылу боя я даже не заметил, как на меня эту штуку нацепили. Скорее всего, нацепил мастер призыва — он единственный подходил ко мне близко.

Видя, что я багровею от злости, патриций поспешил пояснить:

— Это не моя придумка, Теодор. Такие полуошейники использовались ещё в Великую родовую битву для усмирения адептов. Как и наручники, колодки, цепи и путы. На внутренней стороне нить из дериллия. Один из моих телохранителей надел на вас эту вещь почти в самом начале схватки, когда вы спрыгнули с лестницы. Дериллий лишил бы кодо любого адепта, даже чёрные волхвы его боятся. Но только не вы, Теодор Ринг. Я наслышан, как вы стену Ронстада разрушили, а ведь она содержала в себе дериллий. С такими данными вы единственный в своём роде… Теперь у вас есть, что на это сказать, дорогой друг?

Я положил полуошейник на стол.

Сказать мне было нечего — патриций провернул всё, как надо.

Последний аргумент был неоспорим.

— Хорошо. Я Теодор Ринг. Что дальше?

Мужчина сыто улыбнулся.

— А дальше откровенность за откровенность, мой принц. Задавайте свои вопросы первым. Уверяю, наш разговор останется между нами. Да и на моих работников можете положиться, какими бы олухами они ни выглядели. Всё, что будет произнесено в этом замке, останется в этом замке. Даю вам клятву патриция клана Скорпиусов, а это не пустой звук.

* * *

Пока патриций не передумал, я озвучил свой первый вопрос без предисловий.

— Что за портреты висят в рабочем кабинете Джакомо Бруно?

Эффект получился тот же, что и с самим Бруно.

Патриций был настолько удивлён, что его глаза распахнулись, а брови взлетели вверх.

— Портреты?..

— Да. Портреты.

Леонель поставил чашку с чаем на стол и неожиданно рассмеялся.

— Простите, но вы действительно незаурядный человек!.. Я думал, мы будем говорить о войне. Но… портреты двухсотлетней давности?.. Бог мой!

Я подождал, пока приступ его удивлённого смеха пройдёт, и добавил хмуро:

— Рад, что вас повеселил. О войне поговорим позже. Сначала мне надо знать всё об этих портретах.

Лицо патриция вновь обрело серьёзность. Он поднялся с кресла.

— Что ж, Теодор. Тогда пройдёмте в кабинет.

Я кивнул и тоже поднялся.

Правда, сделал это не так живо и легко, как патриций. Всё же мне недурно досталось от его телохранителей.

Леонель заметил, что я морщусь от боли, и на его безучастном лице вдруг отразилась вина.

— Ещё раз прошу простить меня великодушно, мой принц, — Он направился к лестнице и по пути отдал несколько приказов бармену: — Френсис, вызовите сюда нашего дежурного врача. Заодно подготовьте гостям новые костюмы взамен испорченных. И ещё принесите чай в кабинет мистера Бруно минут через десять. Это всё. Хотя… нет… не совсем…

Он неожиданно остановился и посмотрел на Дарта, который всё ещё сидел на полу, навалившись на стену. Над ним склонилась официантка.

— Отведите мистера Морриса в нашу лучшую гостевую комнату, — велел ей Леонель. — Обслужите по высшему разряду. Всё, что он захочет. В рамках закона, конечно. — Патриций обернулся на меня и добавил непринуждённо: — Как раз в другой гостевой комнате расположились ещё трое ваших друзей.

Я остановился.

Вот это новости. Паршивые новости.

Значит, Хинниган, Джо и Терри попались на разведке. Хреновые из них вышли разведчики.

— Не злитесь, Теодор, — усмехнулся Леонель, заметив недовольство на моём лице. — Дело не в них, а в вас. Ваше появление заставило мою охрану присмотреться ко всем, кто пришёл на винодельни сегодня. Ваши друзья ни словом о вас не обмолвились. Но пришлось надеть на них путы из дериллия и запереть в комнате, уж простите.

— Отпустите их, патриций, — сразу попросил я Леонеля.

Тот покачал головой и продолжил путь к кабинету.

Уже на ступенях лестницы он ответил:

— При всём уважении, мой принц. Пока мы не поговорим о войне, ваши друзья останутся у меня. Мне тоже нужны гарантии.

Я молча переглянулся с Дартом.

Он сразу понял, что я прошу найти остальных, и еле заметно кивнул. Оставалось надеяться, что он сделает всё, как надо.

Официантка помогла ему подняться, после чего он что-то шепнул ей на ухо. Явно какую-то непристойность, потому что девушка вскинула брови и чуть порозовела.

— Вы, правда, именно этого хотите… вместо врача?

— А что? — улыбнулся Дарт. — Кажется, это законом не запрещено.

Больше я на него не смотрел и поспешил за патрицием.

В кабинете Джакомо Бруно всё осталось по-прежнему: сдвинутый рабочий стол, мёртвый охранник в углу, пара упавших картин и ковры, мокрые от растаявшего льда.

Убраться работники ещё не успели, но Леонеля вид кабинета нисколько не смутил, даже мертвец в углу.

Патриций сразу же прошёл к стене с портретами и начал их разглядывать, заведя руки за спину.

— Прекрасные работы художников, не правда ли, мистер Ринг?

— Ничего, — буркнул я.

В работах художников я не разбирался, мне хотелось лишь понять, кого эти художники изображали.

Чувствуя моё нетерпение, патриций обернулся.

— Всё очень просто, Теодор. Никакого секрета. Эти картины висели в кабинете моего предка, Дина Скорпиуса. Именно он основал винодельни. Дин был членом одного закрытого клуба. Ну а люди на портретах — это те, кто тоже в него входил. Ничего криминального, просто клуб по интересам.

Я тоже посмотрел на портреты. Уже более внимательно, чем в первый раз.

Картин было восемь. Теперь я посчитал точно.

Шесть висели, а две свалились на пол. На всех портретах были изображены мужчины разного возраста и, судя по одежде, разного положения и с разным доходом.

Самому старшему из них было примерно лет восемьдесят, а самому младшему лет двадцать пять. Странно, что их связывали хоть какие-то общие интересы.

— А что за клуб такой? — поинтересовался я, не сводя глаз с портретов.

Патриций пожал плечами.

— Я знаю ровно столько, сколько написано в дневнике Дина Скорпиуса. А там немного информации о клубе и, как я понимаю, здесь только часть людей. Только приближённые к Смотрителю. Дин называл его хранителем музейных редкостей. Ну и сам, конечно, пользовался его услугами.

Внутри меня поднялась волна жара — вот теперь, кажется, я подобрался поближе к тайне хранителя Печати. Но всё равно начал расспросы издалека:

— А что хранил в музее сам Дин Скорпиус?

Патриций ответил не сразу, но всё же не стал утаивать то, о чём обещал рассказать откровенно:

— Он хранил первую бутылку «Меланхоличной Девы» — вина, что сделало его знаменитым и очень богатым. По крайней мере, он так писал в своём дневнике. Где эта бутылка сейчас, мне, увы, неизвестно.

— То есть, вы не знаете, где этот музей?

— Нет, не знаю, — просто ответил Леонель. И, кажется, вполне искренне.

На стене я отыскал глазами портрет Святого отца Ригли и указал на него рукой.

— А что это за человек, вы знаете?

Если честно, я даже замер в ожидании ответа. Ладони вспотели сами собой.

— Это как раз и есть Смотритель, — сообщил патриций. — Его настоящая сабасская фамилия Хамади. Это был влиятельный человек своего времени. Не знаю почему, но его называли Святой отец Ригли.

Внутренне я выдохнул. Уже кое-что. Как минимум есть фамилия.

— А что вы о нём ещё знаете, об этом Святом отце? Возможно, Дин Скорпиус о нём подробнее писал в своём дневнике?

Патриций внимательно на меня посмотрел.

— Хм… Этот человек настолько важен для вас?

— Говорят, он владел тайными знаниями кодо, — соврал я мгновенно.

Леонель, конечно, мне не поверил. Это читалось в его глазах.

Но спорить он не стал.

— Мистер Хамади, как я уже говорил, был весьма влиятельным человеком. Его потомки до сих пор живут в Сабасе. Я знаю об этом, потому что они заказывают у нас «Меланхоличную Деву». Но как писал Дин, сам мистер Хамади в конце жизни переехал в Лэнсом. Уже когда Хэдшир стал колонией Бриттона. Они встречались с Хамади каждый год, навещали одного из членов клуба. Мистера Мора.

Патриций указал на портрет самого старшего, седовласого мужчины с мрачным лицом.

— А где они его навещали, не подскажете? — спросил я.

Вопрос, конечно, прозвучал по-идиотски, но мне нужна была любая зацепка. Возможно, Дин и Хамади встречались в каком-нибудь ресторане или другом знаковом для них месте.

— Подскажу, — тут же ответил Леонель. — На кладбище. Мистер Мор был уже мёртв, и члены клуба каждый год ходили к нему на могилу.

Поднявшаяся во мне волна жара внезапно опустилась вниз и остыла.

— Ясно, — мрачно отозвался я (здравствуй, тупик). — А что вы можете сказать про остальных? — добавил я вопрос без особой надежды.

Патриций начал перечислять имена людей на портретах, указывая рукой слева направо.

— Это мистер Харрис. Кажется, он служил в банке «Дюваль». Это мистер Кларк, коннозаводчик. Это мистер Томпсон, инженер. Ну… мистера Хамади мы уже обсудили. Дальше мистер Холл, газетчик. И мистер Мор, ресторатор. — Патриций перевёл взгляд на пол, на упавшие картины. — Ну а здесь мистер Робинсон, актёр театра, кажется. И мистер Смит из Бриттона, военнослужащий.

Я не сразу сообразил, что конкретно только что услышал.

Внутри пронеслась волна обжигающего холода и высекла на коже мурашки.

Мистер Смит из Бриттона.

Мистер Смит…

* * *

Сначала я уставился на Леонеля, медленно моргнул, потом нахмурился и переспросил:

— Кто, простите?..

— Мистер Смит из Бриттона, военнослужащий, — спокойно повторил патриций. — По крайней мере, так было указано в дневнике Дина… А что, этот мистер Смит вас тоже интересует? Кстати, он тут самый молодой. Но о нём Дин ничего не писал. Только его профессию. Так что простите, Теодор. Ничего не смогу вам рассказать.

Я принялся изучать картину, упавшую на пол и завалившуюся верхним краем на стену.

Кажется, у меня разом вспотел лоб и пересохли губы, да и всё во рту пересохло… ведь я смотрел на того самого человека, которым когда-то был, двести лет назад.

Смотрел на одну из своих людских воплощений.

Похоже, самую жестокую и циничную, самую хитрую, самую порочную и самую кровожадную.

Во мне сохранились лишь крохи от того существа, но всё же сохранились — порой я ощущал это всем естеством, будто в меня вселялся дьявол.

Появлялась беспричинная жажда крови, злость и желание взять силой всё, что хочется.

Причём тёмная жажда появлялась во мне не только, когда я надевал Печать. Меня захлёстывало тьмой и раньше, ещё в школе Сильвер, как только начинало зашкаливать кодо. Однако Печать в разы усиливала это состояние.

Так, значит, вот он какой, мрачный волхв и энормос на начальном пути своих перевоплощений, максимально близкий к демонической и тёмной своей природе.

Возможно, даже первый перерождённый, только что призванный Хозяином для кражи Печатей.

Мои глаза жадно принялись изучать портрет.

Молодой светловолосый мужчина с тяжёлым взглядом и широкими, вразлёт, бровями. Между ними — глубокая морщина, слишком глубокая для столь молодого возраста.

Могучие плечи и грудь, бычья шея. И рукояти двух мечей за спиной. Точно такие же, один в один — чёрные, лоснящиеся. Это были те самые мечи, что я выплавил из булыжников совсем недавно.

Мои глаза смотрели и смотрели, безотрывно.

Возможно, это был единственный мой портрет из того времени.

И чем дольше я его изучал, тем сильнее меня будоражило.

Тот человек с портрета не стал бы любезно беседовать с патрицием Скорпиусом. Он бы прижал к его горлу лезвие клинка, а получив информацию, прирезал бы патриция, не задумываясь.

Он бы действовал один, без довесков. Он бы не стал мучиться совестью и помогать каким-то там жалким адептам из Ронстада. Он бы наплевал на врагов и на их угрозы. Он бы наплевал на друзей, потому что их бы у него не было.

Он бы пробил себе путь мечами, залил бы свои следы кровью. Он бы никогда не стал никого спасать, он бы думал лишь о себе, своих желаниях, инстинктах и делах. Он бы…

— …мистер Ринг, с вами всё в порядке? — Тревожный голос патриция выхватил моё сознание из мысленного тумана.

— Да, — хрипло ответил я и еле оторвал взгляд от портрета.

— Если вы так заинтересованы в этом мистере Смите, то могу сказать, что его могилу Дин и мистер Хамади тоже навещали.

После встречи с самим собой, хоть и на портрете, я, кажется, туговато начал соображать.

— Не понял… что?.. Навещали?

— Судя по всему, да, — подтвердил Леонель. — Навещали.

И тут во мне возникла не просто волна жара. Сердце забилось так неистово, что я еле себя успокоил. Хотя внешне почти не проявил эмоций, лишь прищурился.

— Напомните, патриций, где это кладбище?

— В Лэнсоме. У церкви Святой Софии.

— А… ясно.

Моя б воля, я бы сейчас же, сию секунду, сорвался с места и отправился в Лэнсом на всех парах, но вместо этого лишь выдавил улыбку.

— Значит, я всё же помог вам, Теодор? — тоже улыбнулся Леонель.

— В какой-то мере, — уклончиво ответил я.

— Теперь мы можем поговорить о войне?

Чёрт возьми, война…

Паршивый Ронстад, паршивые адепты, паршивые Ринги.

Меньше всего я хотел сейчас разговаривать о войне, но пришлось кивнуть. Меня ещё порядком горячило от новой информации о Святом отце Ригли, Дине Скорпиусе и их тайном клубе.

Вот прямо сейчас бы проверить то кладбище. Я чуял. Как охотничий пёс чуял: Печать совсем близко, осталось протянуть руку…

Стук в дверь заставил меня отвлечься.

Вошёл Френсис с чаем.

На этот раз чашки на подносе стояли на блюдцах, рядом лежали ложки, высилась пиала с красной жижей, вроде джема. Бармен оставил поднос и поспешил удалиться, будто рисковал жизнью, если бы задержался хоть на секунду.

Патриций дождался, когда дверь за Френсисом закроется, взял чашку в руки, сделал глоток и сказал (точно так же, как и я до этого — без предисловий, сразу в лоб):

— Осада Ронстада начнётся не через месяц, как пишут газеты, а через три дня. Лэнсом готовит то же оружие, что позволило им победить в Великую родовую битву. Дериллий и харпагов. Вы знали об этом, мой принц?..

* * *

То, что Ринги будут использовать дериллий и харпагов, несложно было и самому догадаться.

Но вот насчёт времени осады…

— Откуда у вас эта информация? — нахмурился я.

— Информация надёжная, Теодор. Другую бы я вам не озвучил, — заверил меня Леонель. — Клан Скорпиусов давно финансирует подготовку повстанческих отрядов. Но, думаю, вы уже догадались.

Я продолжал хмуриться.

— А вы не боитесь мне об этом говорить, патриций? Я ведь из Рингов, а их весь Хэдшир ненавидит, но вы вдруг признаётесь в том, о чём другие бы на вашем месте молчали.

Патриций спокойно сделал ещё один глоток чая.

Он не торопился.

Чувствовал своё превосходство и старался его подчеркнуть.

— Нет, не боюсь, Теодор. Я знаю, с кем имею дело. Наслышан о вас. И поверьте, информация у меня не из лэнсомских газет. Вы бы ни за что не повелись на приманку с императорским троном.

Тут он, конечно, был прав. В интуиции ему не откажешь

Мужчина поставил чашку на стол и выдохнул. Судя по всему, готовился к самой важной части нашего разговора.

— Что ж, дорогой друг, — продолжил он. — Статус обязывает меня быть в курсе событий. У нас есть два завербованных чиновника из военного Ордена в Лэнсоме. Так, канцелярские крысы. Они ни на что не влияют. Но при подготовке документов их роль высока. Они всё видят и читают. А значит, вижу и читаю я. Вот откуда у меня информация о времени осады Ронстада. Всеобщая мобилизация и армейские сборы — всего лишь отвлекающий манёвр. У Лэнсома всё готово и скоро он обрушит на Ронстад свою имперскую мощь.

— А вам что с этого? — уставился я на него. — Вы так переживаете за Ронстад? Зачем вы мне всё это говорите?

— Я переживаю за Хэдшир. Мы готовим восстание, хотим независимости. Устали прозябать нищим сельскохозяйственным придатком империи. И поднять восстание мы планируем, когда Лэнсом будет обескровлен войной с Ронстадом. Хотя, уверен, Ронстад всё равно не выдержит. Рано или поздно он будет уничтожен. Уж простите за откровенность, Теодор. Но в любом случае, хотелось бы, чтобы в Ронстаде знали об осаде, были подготовлены и сопротивлялись как можно дольше. Тем самым адепты ослабят военную мощь Лэнсома. Вот тогда и мы ударим с тыла.

Я внимательно посмотрел на патриция, а тот посмотрел на меня.

Мы изучали друг друга глазами не меньше минуты.

Не знаю, что именно сейчас творилось в голове у Леонеля, но вот в моей голове выстраивался план. Использовать то, что само идёт в руки.

Я ещё немного помолчал, чтобы собрать мозаику разрозненной информации в одну большую картину, и наконец ответил:

— Обычно так поступают мелкие стервятники, патриций. Уж и вы простите за откровенность.

Лицо Леонеля вытянулось, глаза яростно блеснули.

— Что?.. Стервятники?

— Ну да. Они ждут, когда два крупных зверя сцепятся в схватке, а сами в это время утягивают их добычу. Так не пойдёт. Раз вы тоже пытаетесь урвать себе кусок, то ввязывайтесь в драку. Помогите Ронстаду выстоять, вот тогда и Ронстад поможет вам обрести независимость. Думаю, так шансов будет больше. И у Ронстада, и у Хэдшира. Лэнсом такого точно не ожидает. А неожиданность — уже половина победы.

Побледневший Леонель отступил от меня на шаг.

— Вы предлагаете нам ввязаться в войну? С нашими мелкими ресурсами? Вы предлагаете нам добровольное и массовое самоубийство?..

Я задумался.

Странно, но, похоже, патриций ещё не знал о порталах Филиаса Рэтвика. Грегг Ордо не сказал начальству о столь необычном оружии. Решил повременить и дождаться результата, а уж потом сказать? Или побоялся светить порталы заранее, чтобы потом не отбивать беднягу Фила от охотников заполучить его рецепты?

Я тоже решил пока ничего не говорить.

— Не такие у вас мелкие ресурсы, не драматизируйте. У вас хорошие ресурсы. Сколько в вашем распоряжении отрядов?

— Двести. По двадцать человек в каждом. Этого мало.

— Четыре тысячи человек. Вполне неплохо.

— Неплохо?.. — распахнул глаза патриций. — Вы хотите, чтобы Хэдшир отправил на смерть четыре тысячи человек ради спасения чужой метрополии?

Я покачал головой.

— Вы говорите так, будто собрались одни в чистом поле драться. Ронстад примет вас за свои стены. Это первое. Ну и второе. Я обеспечу поддержку из ещё одного источника. Ещё одно войско. Думаю, те ребята как раз дадут отпор харпагам, а это самая главная угроза. Лэнсом делает ставку именно на них.

— И что это за войско такое? — напряжённым и скептическим голосом уточнил Леонель.

Теперь он не был ко мне так лоялен, как пару минут назад. Я вызывал у него опасения.

Что ж. Отлично.

Выбив патриция из равновесия, предстояло окончательно его дожать, пока он не опомнился.

— Что это за войско, вы узнаете позже, патриций. Если, конечно, согласитесь помочь Ронстаду. Ну а если не согласитесь, то и не рассчитывайте потом, когда Лэнсом падёт, на благосклонность адептов в вопросах независимости.

Патриций приоткрыл рот.

— Вы… вы меня шантажируете?..

— Нет, не шантажирую. Просто предупреждаю. Но благодарю за информацию об осаде. Я этого действительно не знал.

Тонкая шея патриция напряглась.

— Он меня благодарит!.. Надо же… Его высочество меня благодарит. Сначала ударил наотмашь, приставил остриё к горлу, а теперь любезно благодарит. Отлично, Теодор. Кто вас учил так грубо вести переговоры?..

Я пожал плечами.

— Улица. Но там обычно разговаривают иначе. А с вами я был предельно мягок, поверьте.

Патриций поджал губы, нервно и по-старчески их помусолил и… смолк.

Замер и смолк, напоминая статую.

Даже его жёлтые проницательные глаза перестали шевелиться.

Он простоял так, погрузившись в раздумья, наверное, минут пять. Я терпеливо ждал и старался не выдать волнения.

На самом деле я опасался его отказа, потому что у Ронстада без помощи извне шансов почти не было. Как и не было никаких гарантий, что я смогу подчинить себе то самое неназванное мной войско.

Войско из тьмы.

Армию тварей, подчинить которых крайне сложно. К примеру, Филу не удалось справиться даже с одним из них. С чего я взял, что эти монстры будут слушать мои приказы и их выполнять?..

Но выбора не было.

Если Хэдшир согласится помочь Ронстаду, тогда появится хоть какой-то шанс, что город выстоит. Правда, оставался ещё один вопрос — где взять серебряную крошку, необходимую для создания порталов?

Если атака на Ронстад начнётся через три дня, то ни о каком грабеже поезда не может быть и речи. И эту проблему надо было решить уже сейчас…

Мои мысли опять прервал стук в дверь.

Точно такой же, как в прошлый раз — тихий и вежливый.

Френсис.

Бармен приоткрыл дверь и встал на пороге кабинета. Дальше входить он не решался. На парне не было лица.

— Господин Леонель, прошу простить… — Он громко сглотнул и покосился на меня. — Прошу простить, но ваши гости, патриций… ваши гости…

Леонель разом вышел из своей мысленной комы и перевёл недоумевающий взгляд на бармена.

— Мои гости? Какие гости?

— Те, что были в гостевой комнате. Те трое… Две девушки и молодой человек в очках. И ещё… мистер Моррис. Он тоже.

— Что — тоже, Френсис? — разозлился патриций. — Говори конкретно, чёрт тебя дери!

Френсис прикрылся дверью и выдавил чуть слышно:

— Они исчезли. Они просто исчезли, патриций. Никто не понял, как так вышло. Всё заперто, двери не взломаны. Но гостей нет. Их нигде нет. Мы обыскали весь замок и всю территорию вокруг.

Леонель сжал кулаки.

— Выйди. Живо! — велел он злым голосом.

Френсис мгновенно исчез за дверью.

Патриций пронзил меня острым взглядом. Его костюм с металлическим отблеском будто даже потускнел и вздулся от переполнившей его хозяина ярости. А вот я мысленно поблагодарил Филиаса Юджина Рэтвика за его непревзойдённые — чертовски непревзойдённые — порталы.

— Хм. Вы действительно незаурядная личность, Теодор, — признал Леонель. — Скажу честно, я вас недооценил.

Он прошёл к столу и снова взял чашку с чаем.

Похоже, привычка, выработанная годами, успокаивала его, заодно придавала уверенности. Леонель держал чашку так, будто отгораживался ею от меня, а может, просто собирался разбить её о мой висок.

— Ну так что, патриций? — снова надавил я на него. — Вы ответите мне что-нибудь? Сами ведь просили разговор о войне, а теперь отмалчиваетесь.

Мужчина поморщился.

— По напору вы напоминаете мне мустангов с равнин, мистер Ринг. Никакого изящества. Бьёте прямо в лоб… Но, увы, соглашусь с вами. Перспективы Хэдшира весьма туманны. И неважно, отсидимся мы в стороне или сунем голову в горнило войны. Но если вы обеспечите ту поддержку, которую обещаете, мы обретём мощного союзника. Итак…

Он глянул мне в глаза и уверенным тоном выдал свой вердикт:

— Пусть Ронстад готовится принять наши отряды уже в ближайшие три дня. Вместе с оружием и техникой. Как их доставить, уже моя задача. Мы поможем. Я никогда не был против адептов. Мои телохранители — это парни, которых ещё в детстве должны были сослать в Ронстад. Но я им помог, вырастил, защитил. Им повезло. Но мне известно, что бывает с адептами кодо, будь они менее везучи. Поэтому хэдширские отряды вступятся за адептов. Они вступятся. Вот вам моё слово. Вот вам моя верность, мой принц.

Патриций Скорпиус протянул мне руку.

Я кивнул и крепко её пожал. Правда, пафосный момент пришлось немного подпортить.

Продолжая пожимать руку Леонеля, я произнёс как бы между прочим:

— Мне нужно примерно три-четыре тонны серебра, патриций. Не поможете?..

* * *

Я покинул замок Скорпиусов только через пару часов, но постарался закончить дела до заката.

И все эти два часа патриций от меня практически не отходил.

Мы долго обговаривали план боя, обдумывали детали, обсуждали возможности лэнсомской армии и её уязвимости. Патриций так увлёкся, что даже пару раз вспомнил некоторые детали из учебников по Великой родовой битве.

Также меня успел осмотреть дежурный врач Скорпиусов.

Правда, его навыки даже рядом не валялись с тем, что умела Хлоя. Никто бы с ней не сравнился. В своём деле она была лучшей. Наверное, пора было в этом признаться не только себе, но и ей.

Патриций выделил мне своего водителя, и ближе к десяти вечера автокэб, на котором мы с Дартом сюда приехали, повёз меня в обратный путь. Ну а позади автокэба ехал грузовик с четырьмя тоннами серебра в слитках.

Когда мы доехали до стелы «Винодельни Скорпиуса», я попросил остановить колонну и оставить меня одного.

Оба водителя без разговоров покинули машины и отправились в замок пешком. Спорить не стали — патриций приказал делать всё, что я скажу. Они и делали.

На улице уже успело стемнеть.

Как только помощники патриция скрылись за ближайшим поворотом серпантина, я повернулся к стеле. Из-за её укрытия бесшумно вышли четыре человека.

Их силуэты мелькнули в свете фар автокэба.

— О-па, тебя снабдили новым костюмом, агент Питон? — хохотнул Дарт. На ходу он показал на себя. — Зацени. У меня не хуже. Тебе бы ещё поближе с Люси познакомиться. Поверь, старик, ты даже не представляешь, что она умеет…

Его откровения громко перебил Хинниган.

— Рэй, а что это за грузовик? Там вино, да?

Отвечать я не спешил.

Ждал, когда все успокоятся. Да и не место было здесь разговоры устраивать.

Ко мне подошла Терри и бесцеремонно вытянула цепочку на моей шее, проверяя, на месте ли Печать. Увидев перстень, она выдохнула и улыбнулась, после чего быстро убрала Печать обратно за воротник.

В это время Джо внезапно принялась оправдываться. Причем за всех. Её звонкий голос после тихого и спокойного голоса Леонеля нехило так резанул по ушам.

— Рэй! Мы такие идиоты! Вообще ничего узнать не успели. Охрана ещё на подходе нас скрутила. Сразу нацепили запретные путы и…

— Всё нормально. По машинам. На ферме вам новости расскажу, — оборвал я её словесный поток. Потом повернулся к Дарту. — Ты грузовик водить умеешь?

Но Дарт был настолько доволен встречей с умелой девушкой Люси, что будто и не сразу меня расслышал. Стоял и лыбился, пребывая в эйфории.

Хинниган подтолкнул его к грузовику.

— Главное, чтобы он по дороге руки с руля не убрал и в штаны не сунул, когда о своей Люси будет вспоминать.

Все засмеялись, но Дарт и на это не среагировал, даже не послал Хиннигана с его шутками, как обычно.

Он молча взобрался на подножку водительской кабины и скрылся в грузовике. Все остальные быстро уселись в автокэбе. Место водителя заняла Терри.

Прежде чем отъехать от обочины, она повернулась ко мне и прошептала:

— Скажи, Рэй, ты что-то узнал про Ронстад?.. Только не думай, я не лезу к тебе в голову, но всё же чувствую, что ты очень напряжён.

Да уж, напряжён — это мягко сказано.

— У нас осталось три дня, чтобы подготовиться к войне, — негромко ответил я и даже во мраке автокэба разглядел, как от лица Терри отхлынули все краски.

— А Печать?

— Да, кстати. И ещё найти Печать…

Глава 4.5

К ферме мы подъехали далеко за полночь.

Я даже успел вздремнуть около часа, развалившись полутрупом на сиденье автокэба. Когда накатила дрёма, я не стал ей противиться. Во сне кодо восстанавливалось быстрее, а сил в ближайшее время мне требовалось прилично.

— Рэй, приехали. — Меня разбудила Терри.

Я разлепил окаменевшие веки, сел ровно и оглядел округу.

Автокэб уже стоял у фермы, освещая фарами прутья въездных ворот, а заодно и с десяток мужских силуэтов: нас встретили Грегг и половина его отряда. Но вот здоровенной фигуры Стога Прайда я среди них не нашёл.

Сердце тут же кольнула тревога. Куда этот боров делся?..

Я вышел из автокэба. Глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, повёл плечами, окончательно сбивая с себя сон, и быстрым шагом направился к Греггу.

Два наших вопроса прозвучали одновременно:

— Где Стог? — спросил я.

— Что в грузовике? — спросил Грегг.

Мы смолкли и уставились друг на друга.

— В грузовике серебро, четыре тонны, — первым ответил я. — Пусть ваши парни перенесут слитки в подвал и избавятся от машины.

Услышав про серебро, Грегг перевёл ошарашенный взгляд на грузовик.

— Но… как это понимать, Рэй? Где ты его взял? Да ещё столько… Надеюсь, хозяин серебра не явится его искать?

— Не явится. Он отдал всё добровольно. А теперь скажите, где Стог?

Грегг нахмурился.

— Да погоди ты. Нам поступил приказ через два дня выдвигаться в Ронстад. То есть уже послезавтра вечером. И с серебром ты, конечно, очень вовремя подгадал… будто знал…

И тут до Грегга, видимо, что-то дошло. Он прищурился и пронзил меня подозрительным взглядом.

— Так ты уже в курсе про Ронстад, да? И наверняка, сам на это повлиял? Я прав, Рэй? Так вот зачем ты приехал в Хэдшир? К моему начальству?.. А тебе известно, что не все мои парни хотят воевать за Ронстад? За Хэдшир они готовы хоть сейчас головы сложить, но не за чужую родину. Нет. Это твоя родина, Рэй. А значит, без тебя тут не обошлось, так ведь?

Я подождал, пока Грегг выскажется.

— Вы все свои вопросы озвучили, мистер Ордо? У меня на них только один ответ: выполняйте приказ своего начальства. Порталы сделаем в ближайшие два дня. На третий день я займусь своими делами. Ну а теперь вы можете мне сказать, где Стог?

Я ещё раз оглядел двор, потом с тревогой посмотрел на дом и тёмные окна второго этажа.

— С ней всё в порядке, — сообщил Грегг, уже догадываясь, о ком я думаю. — Она выходила из дома буквально час назад, спрашивала, не вернулся ли ты. Сказала, что Фил пришёл в себя и беспокоится. Так что не волнуйся. Я обещал тебе за ней присмотреть, я присмотрел. С её бесценной головы не упал ни один бесценный волос. Скорее всего, эта драгоценная девушка уже спит.

Никогда не слышал в голосе Грегга столько ехидства, но сейчас что-то подобное промелькнуло в его тоне.

Да плевать, что он там себе думал. У него имелась задача от начальства — пусть её и выполняет. Он, кстати, неплохо умел это делать.

Парни из отряда понимали его без слов.

За пару быстрых и чётких жестов Грегг дал им понять, что надо делать с грузом. Уже через полминуты из машины вынесли первый ящик со слитками.

В это время я повторил свой недавний вопрос.

— Так где же Стог, мистер Ордо? Это что, большая тайна?

Греггу моя настойчивость не понравилась.

Он вообще не любил, когда в его планы вмешивались и лезли к его парням. А я сунулся не только в его планы, но и в планы всего Хэдшира, поломав боевой настрой четырёх тысяч человек.

— На кой чёрт тебе Стог? — сквозь зубы проговорил он. — Не лезь к моим ребятам, Рэй. Им и так нелегко. Ещё ты тут с умным видом и своими интересами.

На недовольство Грегга мне тоже было глубоко плевать.

Я продолжал оглядывать округу, всё ещё надеясь, что Стог вот-вот появится, что где-нибудь мелькнёт его крупный силуэт. Из головы никак не выходили слова Терри о том, что Стог следил за семьёй Фила.

Так и не найдя здоровяка, я снова повернулся к Греггу.

Пререкаться с ним у меня не было никакого желания, зато имелись другие вопросы (вообще-то я хотел задать их Стогу).

— Мистер Ордо, помните, при первой нашей встрече, ещё в лаборатории, Стог сказал, что вы уже убивали лэнсомского агента? Это правда?

Грегг снова нахмурился.

— И что? Тебе жаль агента, что ли?

— Кто его убивал? Кто конкретно исполнял ваш приказ?

— Ты на что намекаешь? — с угрозой уставился на меня Грегг. — Стога в чём-то подозреваешь? Да я этого парня с пелёнок знаю, он вырос у меня на глазах.

Старик навис надо мной, высокий и грозный.

Его пышные бакенбарды будто вздыбились, делая вид старика злым и немного безумным. Похоже, он еле держался, чтобы не взять меня за грудки и не встряхнуть как следует.

Но мне нужен был ответ. Нехорошее предчувствие, возникшее ещё в Олеандре, требовало разобраться со Стогом Прайдом сразу же по приезду на ферму.

— Я не намекаю, мистер Ордо. Я спрашиваю. Просто ответьте, кто убивал агента.

Старик покачал головой.

— Ты слишком много на себя берёшь, сынок. Когда-нибудь это выйдет тебе боком. — Он смолк, задумавшись, но всё же соизволил ответить на мой вопрос: — Да, это Стог его убрал. Того агента. Уже пара месяцев с того момента прошла. Как-то я прибыл на ферму раньше обычного и застал тут парня, а в кармане у него был значок волка. Агент шарил у нас во дворе. Он попытался сбежать, но, конечно, не смог. Его участь была очевидной, ну а Стог вызвался его убрать.

После такого ответа тревога внутри меня не просто кольнула — она стала стремительно нарастать.

— А кто-нибудь видел, как Стог это делает? Как он его убивает.

— В смысле?.. — вскинулся Грегг. — Хочешь сказать, что Стог…

— Кто-нибудь видел или нет? — грубо перебил я его.

Кажется, теперь и старика начала сверлить тревога.

— Нет. Он сделал это один. Я агента только допросил, а остальные парни из отряда были заняты. Стог сам всё провернул.

Этот ответ был ещё неприятнее предыдущего.

— Куда вы дели тело? — спросил я. — Стог говорил, что вы скинули тело в выгребную яму. Это так?

— Ну нет конечно! — возмутился Грегг. — Мы же не варвары! Закопали мы его! — Он махнул в сторону забора из колючей проволоки. — Вон там, между кустами Стог его закопал.

Вот теперь я напрягся ещё сильнее, хоть и допускал, что могу всё же ошибаться насчёт Стога.

То, что он вызвался убрать врага, и никто не видел, как он это сделал, пока не доказывало того, что он лэнсомский агент под прикрытием. Не доказывало, что он ждал, когда Фил создаст свои бесценные порталы, чтобы вызнать у него рецепты, а потом перебить весь отряд вместе с Греггом и, конечно, с самим Филом.

Не доказывало, что военные Лэнсома уже проверяют информацию о фамилии Соло по наводке Стога. Не доказывало, что скоро сюда нагрянет целый взвод солдат. Не доказывало, что Лэнсом уже знает о помощи хэдширских фермеров адептам Ронстада, и план обороны города вот-вот накроется медным тазом…

Пока моё подозрение было лишь подозрением.

Оно вообще ничего не доказывало.

«Ты слишком мнительный, Рэй. Ты слишком мнительный, остынь», — мысленно одёрнул я себя, но интуиция уже кричала, что копаю я именно там, где надо. Рою в самом дерьмовом дерьме.

— А вы видели, как Стог этого агента хоронил? — задал я следующий вопрос.

Грегг молча покачал головой.

Вот теперь и он порядком занервничал. Старик покосился на те самые кусты. Желваки на его вытянутом лице заходили ходуном.

— Проверьте яму, мистер Ордо. Уверен, трупа вы не найдёте.

И тут вдруг Грегг ухватил меня за грудки (это он ещё долго продержался) и процедил, глядя мне в глаза.

— Пока ничего не доказано, не надо обвинять моего бойца, понял? Ты понял меня, проныра из Ронстада? Понял или нет?

Он не отвёл взгляда и не отпустил мой пиджак, пока я не ответил:

— Понял, мистер Ордо. Понял. А теперь скажите, где, мать его, Стог Прайд?

Грегг оттолкнул меня с такой силой, что я чуть не повалился на землю.

— Да здесь он только что был! Здесь!.. У ворот дежурил. Он заметил фары вашего автокэба первым. Сказал, что Фила надо обрадовать, раз он пришёл в себя и о тебе спрашивал.

Холод пронёсся у меня меж лопаток.

Фила обрадовать?..

* * *

Не помню, как я преодолел двор, террасу и крыльцо.

Осознал себя уже у самой двери.

Вот тут я резко остановился и перевёл дыхание. Паника и шумное бряцанье оружием мне всё равно бы не помогли.

Я тихо открыл дверь и вошёл в темноту дома. Прислушался.

Мертвецкая тишина. Ни скрипа половиц, ни разговоров, ни звуков борьбы. Будто дом необитаем. Но тишина никогда не была поводом расслабляться.

Мягко переступая, я направился к лестнице. На ходу расстегнул пиджак. Правда, оружие доставать не стал — сейчас больше надеялся на кодо, чем на пули, поэтому оставил руки свободными.

Когда лестница осталась позади, я приостановился.

В темени коридора еле различались четыре двери, но вариант, куда идти, был только один — в комнату Хлои.

И даже если она мирно прикорнула у кровати больного Фила, а я окажусь мнительным ослом и до полусмерти её напугаю, то она сможет это пережить. А вот пережить нападение Стога Прайда, если он действительно лэнсомский агент, — вряд ли. Как и Фил.

Я бесшумно подошёл к двери и приложил ладонь к замочной скважине.

Стальной механизм замка тут же нагрелся и оплавился.

Вот теперь пришло время пошуметь…

Я шагнул назад и ударом ноги распахнул дверь. Одновременно с этим обрушил на комнату гравитационный эрг.

Послышались два глухих удара и короткий хруст, а потом комнату охватили стоны, скулёж и хрипы. Причём стонали, скулили и хрипели явно разные люди.

Пока никто из них не опомнился, я влетел в комнату.

Хлоя, привязанная за обе руки к ножке кровати и с кляпом во рту, сидела на полу. В ночной сорочке, растрёпанная, босиком. Она то ли стонала, то ли завывала и рвалась из плена.

Фила отбросило прямо в дверцу шкафа. Парень съехал по мебели вниз и скорчился на полу, в куче листков бумаги. Он поскуливал, перекатываясь на спине и обхватив колени. Похоже, сильно ударился.

Ничего, переживёт. Уж лучше так, чем с пулей Стога в черепе.

Потому что сам Стог тоже тут был.

Его здоровенную тушу отшибло в угол, ближе к окну. Только в руке он сжимал не револьвер, а нож. Видимо, шума не хотел.

Он как раз не стонал и не скулил, а похрипывал.

Я бросился к нему, быстро наступил ему на запястье и выдернул из цепких пальцев нож. Отбросил подальше. А потом отвесил ему удар ногой в лицо.

Не смог сдержаться. Да и не хотел сдерживаться. Шагнул назад и махнул ладонью, будто отшвыривал от себя невидимую муху.

Стога откинуло в другую стену. И сразу швырнуло обратно. В тот же самый угол. Стог сполз на пол, но опомниться не успел. Одной рукой я ухватил его за ворот рубахи, приподнял над полом, а другую руку сжал в кулак.

Ну а потом хорошенько прошёлся этим кулаком по его лицу.

Раз десять, не меньше.

В силу удара вложил ещё и кодо, чтобы от злости не разбить самому себе костяшки. И, если честно, еле себя остановил.

Вид его окровавленной рожи, его оплывших век и разбитых губ горячил во мне дикое желание добить его прям тут, в этом тёмном углу. Расхлестать его лицо в крошку, вышибить из него душу вместе с его жалкой жизнью.

Позади меня опять мучительно застонала Хлоя.

Я остановил расправу и, тяжело дыша, швырнул Стога в угол.

Навис над ним.

— Говори, говнюк! Что ты уже успел передать?

Стог задёргал головой и попытался от меня отодвинуться, но лишь слабо передёрнул ногами и навалился затылком на стену. Потом разлепил залитые кровью губы и прошептал:

— Соло… Только про девчонку с фамилией Соло.

Я ткнул его носком туфли в бок.

— Про приказ отправиться в Ронстад передал? Передал или нет? Говори!

Стог кашлянул, с уголков его губ поползла ало-чёрная пена. Он сглотнул и ответил, опять шёпотом:

— Нет. Не успел…

— Что с порталами?

— Ж-ждал… когда Фил сделает… а тут т-ты встрял, всё испортил… сучий выродок… пришлось торопиться… надо было срочно на Фила надавить и уб-брать его…

Он судорожно и с хрипом вдохнул, со свистом выдохнул. Пена с его губ полилась обильнее. Ручьём потекла по подбородку и закапала на рубашку.

За «сучьего выродка» ему бы следовало отвесить ещё пару хороших ударов, но он и так еле разговаривал, а мне нужна была информация. И чем откровеннее, тем лучше.

Я встал на одно колено и обхватил шею Стога пальцами.

Не сильно, чтобы не придушить, но он всё равно испугался и снова попытался от меня отстраниться. Его глотка передёрнулась несколько раз. Мне это не особо мешало — кодо уже проникло в его голову.

В первую очередь мне надо было узнать, причастен ли Стог Прайд к расправе над семьёй Фила Рэтвика и знает ли он что-нибудь о Херефорде.

Ответы я получил почти сразу.

Причастен.

Знает.

Чтобы это понять, мне хватило последнего его воспоминания. Ментальная картина нахлынула разом и…

…вот я уже Стог Прайд, и всё, что происходит перед глазами, меня нисколько не смущает.

Я смотрю на спящего Фила и держу наготове нож.

Сначала припугну парня, заставлю его собственноручно записать рецепты порталов, а потом прирежу, чтобы больше никто не узнал его секрета. Особенно хэдширские отряды. Лэнсому давно известно о каждом их шаге.

Мальчишка крепко спит, не подозревая, что доживает последние минуты.

Медсестры рядом нет. Похоже, она в соседней комнате. Во мне борются противоречивые чувства: облегчение и досада. С одной стороны повезло, что Хлои нет, но с другой стороны, я очень надеялся, что она будет тут. Специально приготовил для неё путы из дериллия.

Мои мысли всё время к ней возвращались.

Такая властная и красивая. И этот еле уловимый цветочный запах. Господи, он порождал только одно желание… А сегодня я за ней долго наблюдал, за этой Хлоей. Конечно, когда её нахрапистый дружок уехал подальше. Как раз вовремя уехал — настало время сдать его полиции.

Я так надеялся, что его отловят в Суон-Рок. Надеялся, что он не вернётся, что никто из них не вернётся. Останется только Хлоя. Но этот паршивый скот вернулся, будь он проклят, и решение отомстить ему за унижения возникло само собой.

Покончив с Филом, я отымею его медсестрицу прямо тут… прямо тут… а потом заберу с собой в Лэнсом. Пусть отрабатывает за каждое оскорбление, которое нанёс мне её дружок, за каждое его поганое оскорбление… за каждое…

Всё это я думал и представлял, пока смотрел на спящего Фила.

Думал о том, что Херефорд меня поощрит, не зря ведь я так долго выслуживался после вербовки, зарабатывал доверие. Не зря навёл агентов на отряд Грегга, да и на Рэтвиков.

Забавно.

Кто б знал, что этот Фил в живых останется, ещё и порталы придумает, и что теперь я буду стоять над его кроватью, чтобы добить последнего из рода Рэтвиков. Вообще-то изначально агентам мешал их слишком говорливый дед. А что знал дед, знала и вся семья.

Теперь осталось доделать дело — и здравствуй, повышение. Уеду из этой пыльной дыры в столицу. Херефорд давно обещал меня принять. Надеюсь, и обещание прислать на ферму солдат, чтобы меня отсюда вытащить, он тоже выполнит.

…Тут Стог внезапно задёргался, да ещё так сильно, что меня разом вышибло из его воспоминания, будто пинком в темечко. Даже затылок заныл.

Я не сразу пришёл в себя и не сразу догадался, что Стог не просто задёргался.

Этот ублюдок засмеялся.

— Они… скоро будут здесь, — прохрипел он, трясясь всем телом. — Они приедут меня забрать, а ты сгниёшь в Красном Капкане, захлебнёшься в собственной крови… и я за этим лично прослежу…

Я наклонился к уху Стога.

— Если доживёшь.

Он перестал смеяться и ответил, правда, уже не так уверенно:

— Они попросят обмена… значит, я тебе ещё нужен…

Я вынул револьвер из кобуры, приставил к виску Стога и взвёл курок.

— Нет, не нужен.

— Я же тебе всё рассказал… всё, как есть, Рэй, — зашептал он. — Всё, как есть…

— Не совсем, — тихо сказал я, глядя ему в глаза. — Где сейчас Херефорд и что он планирует?

Услышав имя Херефорда, Стог вздрогнул и нервно лизнул окровавленную губу. А потом затараторил, выкладывая всё, что знал:

— Он был в Хэдшире, совсем недавно был. Он вербовкой занимался, заодно искал адепта какого-то. Говорят, тот сбежал. Но на днях Херефорда срочно вызвали в Лэнсом. Готовиться к войне с Ронстадом. И я тоже туда поеду. В Лэнсом поеду.

Я улыбнулся.

— Не поедешь.

По моему тону Стог всё понял.

Он затрясся и наморщил лоб. Потом умоляюще на меня посмотрел и часто-часто заморгал вздутыми веками. Его слёзы смешались с кровью на щеках.

— Ты не можешь, Рэй… я ведь рассказал тебе всё, что ты хотел. Рассказал ведь…

Я надавил стволом револьвера на его висок.

— Тогда проси прощения. У Фила.

— Ч-что?..

— Проси прощения за то, что ты убил его семью. Давай.

Стог покосился за мою спину и пробормотал:

— Фил… Филиас… Бога ради, прости. Фил, прости меня. Я не думал, что они планируют убить всех… не знал… я не знал. Если б я знал, то не стал бы…

— Это лишнее, — сказал я.

— Но я не… — Грохот выстрела оборвал последнее слово Стога Прайда.

Он обмяк, его мускулистые руки упали вдоль тела. Изуродованная голова завалилась набок.

Я медленно поднялся, убрал револьвер в кобуру и только потом посмотрел на Хлою и Фила.

Они затихли. Фил вжался спиной в дверцу шкафа и безумным взглядом вытаращился на мёртвого Стога. Хлоя тоже вытаращилась, но только не на Стога.

В её глазах застыл ледяной ужас.

И, кажется, испугалась она именно меня.

* * *

Возможно, за всю свою жизнь Хлоя никогда не видела, как убивают человека, приставив ствол револьвера к его виску.

Возможно, из-за паники она забыла, что этот самый человек только что собирался прикончить Фила. Даже глазом бы не моргнул.

Возможно, если бы она знала, какие планы строит Стог на её счёт, она бы его не жалела.

Но для Хлои чудовищем опять стал я. Ужас в её глазах однозначно давал это понять. Наверное, надо было похлопать Стога Прайда по плечу и простить всё дерьмо, а не стрелять ему в голову.

Пока я освобождал Хлою, она не сводила с меня глаз.

Ничего не говоря, я убрал кляп из её рта и снял с неё запретные путы, которыми Стог привязал её руки. И всё это время ждал, когда же она выскажет то, что обо мне сейчас думает: какое я чудовище, взял и убил человека на глазах у ребёнка, да ещё и с особым цинизмом, садизмом и пытками.

Но как только Хлоя обрела свободу, она вскочила на ноги и объявила:

— Я бы сама этого ублюдка прикончила. Сначала бы руной обездвижила, а потом бы пристрелила. Но он лишил меня кодо ещё во сне, а физически я не смогла с ним справиться. Он очень сильный… был. И я так боялась… так боялась, что он тебя убьёт. Он так тебя ненавидел, столько наговорил мне про тебя… и про всё остальное. — Она поморщилась. — Похотливая свинья. Так ему и надо, убийце.

Я даже малость опешил от такого кровожадного признания.

Собирался ведь выслушивать что-то подобное, но только в свой адрес.

Ничего не ответив, я глянул на Фила.

Тот всё ещё сидел, прижавшись к шкафу. Пацан не мог выдавить из себя ни слова. Замер бледный, как мертвец, и всё таращился на убитого Стога.

Понятное дело, для Фила это был чудовищный удар — узнать, что целый год дружил с человеком, который помог уничтожить его же семью.

Я склонился над мальчишкой и положил ладонь на его костлявое плечо.

— Пора бы отсюда уйти, дружище. Ты так не думаешь?

Фил поднял на меня глаза. Он хотел что-то сказать, но выслушать его ответ я не успел.

С воплем «На по-о-ол!» Хлоя вдруг налетела мне на спину и повалила прямо на Фила, замершего у шкафа.

В то же мгновение оконное стекло взорвалось осколками.

С улицы послышался грохот десятков ружей. Внешняя стена дома вздрогнула и затрещала от атаки артиллерийских снарядов…

Глава 4.6

Падая на пол, я недурно приложился головой о шкаф.

Потом придавил собой Фила.

Ну а Хлоя придавила меня.

Вокруг нас взрывалось и трещало. По стенам грохотала картечь, выбивая щепки и искры.

Воздух комнаты оплавился жаром, сизый дым и пыль мгновенно охватили пространство.

— Рэ-э-эй! — завопил подо мной Фил. — Лаборатория-я-а-а-а-а-а-а! — Пацан оттолкнул меня ногами и руками, извернулся и высвободился, а потом пополз на животе в сторону выхода, продолжая вопить: — Там ингредиенты для порталов! Рэй! Рэ-э-эй! Надо их спасти-и-и! Рэ-э-эй!

К его отчаянному воплю вдруг присоединился вопль Хлои.

Только это был не крик паники, а завывающий стон боли. Девушка содрогнулась и снова вскрикнула. После чего перекатилась на бок.

Прикрыв меня от внезапной атаки с улицы, она подставила под огонь собственную спину.

Её сорочка загорелась… и тут же волосы…

Времени на раздумья не было.

Я вскочил на четвереньки. Одной рукой обхватил девушку за плечо, перевернул на живот и грубо вжал в пол, заставляя её прекратить метания, а второй рукой провёл по жаркому воздуху прямо над горящей одеждой и волосами. Хлою выгнуло от боли и страха, но моя ладонь не дала ей вырваться.

До этого момента я никогда не пользовался стихией воды, как Дарт или Хинниган, не собирал частицы влаги вокруг себя и уж тем более в таком количестве. Чаще я применял огонь — он меня больше привлекал.

Но не сейчас.

От взмаха моей ладони Хлою окатило потоком воды. Девушка зажмурилась и заелозила ногами. Её затрясло, она вцепилась мне в руку в попытках убрать её с себя.

Руку я убрал, но только когда убедился, что пламя окончательно сбито.

Хлоя сразу же скорчилась на боку, закашлявшись и сплёвывая воду. Её сорочка на спине превратилась в дырявую тряпку, оголившаяся кожа от лопаток до самой поясницы пестрела красными пятнами ожогов. Пряди русых волос оплавились на концах.

Мокрая с головы до ног, в луже воды, Хлоя никак не могла прийти в себя. Кашляла и тряслась.

Я дал ей опомниться, но не больше пяти секунд, а потом опять ухватил за плечо. Возможно, от моей хватки у неё останутся синяки, но мне было не до церемоний. Главное, поскорее уйти отсюда.

— Пошли… давай…

Я и сам с трудом поднялся с колен — от удара о шкаф у меня до сих пор темнело в глазах.

Хлоя наконец встала на слабые ноги, и я быстро потянул её из комнаты. Вслед нам снова раздались удары картечи, хруст мебели и звон осколков стекла.

Как только мы оказались за дверью, то услышали душераздирающий призыв Фила. Он был уже в лаборатории.

— Рэ-э-эй! Скорей сюда-а! Ну пожа-а-а-а-алуйста-а-а-а!

С улицы донеслись раскаты выстрелов и взрывов, но середина дома оставалась пока безопасной.

Я обхватил Хлою за плечи и встряхнул, сбивая с неё ступор.

— Стой тут. Слышишь меня? Стой тут! Вниз не спускайся. К окнам не подходи. Слышишь? Кивни, если поняла.

Хлоя посмотрела мне в глаза и кивнула.

Кажется, она более-менее очнулась. Я быстро стянул с себя пиджак и сунул девушке в руки, потому что от её хлипкой сорочки почти ничего не осталось…

— Рэ-э-эй! Ну ты где-е-е-е?! — снова донёсся истеричный выкрик Фила.

Оставив Хлою в коридоре, я кинулся в лабораторию.

Не описать, что там творилось.

Окно вышибло. Осколками закидало пол. Там же валялись склянки, порошки, горелки. От взорванных баночек со смесями всё пестрело пятнами, кляксами и радужными брызгами. Что-то плавилось, что-то тлело, что-то источало еле переносимую трупную вонь. Тут же витали ароматы ягод, травяных настоек, запахи спирта и гари.

За стеной из пепла и пыли Фила я не разглядел.

И только когда пацан надсадно закашлялся, я понял, что он где-то внизу, у самого пола. Кинулся туда же. Фил отчаянно пытался спасти часть лаборатории. Сгребал банки и порошки, сбрасывал это всё в кучу на расстеленную у ног простынь.

— Рэй, помоги-и! — завопил он, когда заметил меня рядом. — Надо собрать почти половину!

Чёрт возьми…

Какая половина?

Да тут даже крохи не спасти таким способом — уже через полминуты от дома ни хрена не останется. Его разнесут артиллерийскими орудиями. Солдаты явно притащили с собой несколько гаубиц, но пока что отстреливались в основном картечью. Дальше будет хуже.

И тут, будто назло подтверждая мои самые паршивые догадки, со стороны разбитого окна послышался выкрик:

— Рэй, там пушки!

Хлоя?..

Ну какого хрена она туда полезла? Сказал же оставаться в коридоре! Твою ж мать!..

Я рванул к окну. В разноцветном тумане и дыму натолкнулся на медсестру. Мокрая, но уже вполне вменяемая, она стояла в моём пиджаке у окна, возле самого края рамы и во все глаза смотрела на улицу.

Во дворе творилась настоящая бойня.

Ферму окружили не меньше сотни солдат и двадцати военных машин. От шквала беспрерывного огня ночь превратилась в день, травянистую землю двора взрыли сотни пуль. Амбар и несколько столбов забора уже горели, но хуже всего то, что горел грузовик (его, похоже, так и не успели разгрузить).

Парни Грегга отчаянно отстреливались, рассредоточившись по углам периметра и прячась за постройками. Стрелков было всего десять вместе с Греггом. И троих они уже точно потеряли — их бездыханные тела лежали у горящего грузовика.

Я принялся искать глазами своих.

Отыскал.

Но не сразу.

Сначала увидел Джо. Охваченная вихрями боевого Шёпота, она билась сразу с шестью солдатами у забора. Её серебристые когти мелькали без остановки.

В неё стреляли со стороны ворот, но она умудрялась уходить от пуль, прячась в чёрных клубах и применив свой любимый приём Тайны.

Через секунду за её спиной взметнулись тени крыльев — Джо вызвала демона. Её противников откинуло мгновенно, а девчонка одним прыжком перемахнула через забор.

Там её уже ждал Дарт.

Вместе они атаковали правый фланг и стоящие там военные машины. Вспыхнула лавина огня, опять взметнулись демонические крылья — и правый фланг снесло мощной атакой двух адептов…

Терри Соло стояла во дворе.

Её окружили у конюшни два солдата и один агент в синей форме.

Отбиваясь, Терри пользовалась в основном гравитационным эргом. Ментальное искусство не позволяло ей атаковать на расстоянии, без прикосновения. И, кажется, она успела схватить пулю — левая рука у неё неестественно висела вдоль тела. Взмахивала Терри только правой, но довольно лихо для инфира.

Хиннигана же нигде не было.

По крайней мере, на виду.

Зная его манеру боя, я принялся искать глазами удобное место для снайперского укрытия. И точно: очкарика я обнаружил, когда внимательней всмотрелся в крыши хозяйственных построек.

Он притаился, лёжа на животе на кровле курятника, и вёл прицельный огонь сверху. Быстро, но без паники снимал солдат одного за другим. Под боком у него лежали две армейских винтовки, третью Хинниган держал в руках. И чтобы подняться на крышу, он, очевидно, применил стихию воздуха…

Всё это я увидел и осознал примерно секунд за двадцать.

Ну а потом моё внимание опять привлекли артиллерийские орудия — те, что Хлоя назвала пушками.

К въездным воротам солдаты подкатили пять дополнительных гаубиц и уже загружали в них разрывные гранаты.

* * *

Если все эти снаряды попадут в дом, от него не останется ничего.

Я смотрел на солдат, а сам в это время выстраивал план обороны. Надо было сохранить то, что находилось за моей спиной — бесценную лабораторию Фила Рэтвика.

Если она взорвётся, вряд ли нам хватит пары дней, чтобы снова всё достать. Кроме серебра в портальной смеси ещё куча редких составляющих.

Гранаты в это время уже отправлялись в стволы гаубиц, артиллеристы выстраивали прицел орудий одно за другим. Ясное дело, целились они прямо в дом.

Я выдохнул и посмотрел на Хлою.

У меня возникла идея. Сомнительная идея. Такого я никогда ещё не делал, хотя откуда-то знал, что это существует. И даже может сработать, если второй адепт полностью мне доверится. Безоговорочно. Такое провернёшь не с каждым, но с Хлоей можно было попробовать.

Она меня хоть и недолюбливала, зато доверяла. Я даже пару раз успел её спасти. Правда, и в переплёт она попадала только из-за того, что со мной связалась, но это уже другой вопрос…

Хлоя с тревогой уставилась на меня. По моей физиономии она сразу догадалась, что я что-то задумал. И, скорее всего, что-то такое, от чего ей придётся несладко.

— Что надо делать? — в лоб спросила она у меня и решительно вздёрнула подбородок, готовая на подвиги.

— Вернём им гранаты, уничтожим артиллерию, — заговорил я быстро. — Есть проблема: расстояние большое. У меня одного не хватит мощи, но ты фортис. В тебе сейчас кодо больше, чем во мне. Я усилю его, только позволь мне кое-что…

Хлоя ничего не успела ответить.

Я обхватил её и прижал к себе спиной. Прижал так крепко, что почувствовал все изгибы её фигуры, скрытой под моим же пиджаком.

— Рэй, что ты делаешь?.. — возмутилась Хлоя, но сопротивляться не стала.

Продолжая прижимать её к себе, я положил левую ладонь ей на живот, а правой ладонью взял девушку за правую руку, потом вытянул обе наших руки вперёд и сплёл пальцы вместе.

— Позволь пропустить через тебя своё кодо, — наконец озвучил я свою главную просьбу. — А потом используй меня, как донора силы.

Хлоя напряглась.

— Я… я не знаю… я так никогда не делала. Ты уверен, что получится?

— Уверен, — заговорил я ей на ухо. — Сначала я отдам кодо на твой кинетический эрг, чтобы отбить гранаты. Целься точно в орудия, но отпускай эрг только когда гранаты выйдут из стволов, не раньше… Потом создадим общий щит вокруг лаборатории. По-другому мы её не спасём.

— Знаешь, что я тебе скажу, мистер Ринг… — прошептала медсестра и смолкла (ну конечно, сейчас пошлёт, а чего ты ожидал?). Она помолчала и добавила: — Только держи покрепче, ладно? У меня ноги подкашиваются.

Я не стал мешкать и сильнее вдавил в себя Хлою.

Мы замерли у окна с вытянутыми правыми руками. Не сводили глаз с гаубиц и напряжённо ждали момента атаки.

— Рэй! Какого хрена вы там делаете?! — разразился праведным гневом Фил. — Нашли время обниматься! Ну приду-у-урки!

Ни я, ни Хлоя на него даже не обернулись. Парень мгновенно от нас отстал, продолжив копошиться со своими банками и порошками.

Наконец артиллеристы выстроили прицелы на всех пяти орудиях. Я сильнее сжал пальцы Хлои. Она еле заметно вздрогнула. Потом глубоко вдохнула и выдохнула…

Громыхнули все пять гаубиц.

В сторону дома метнулись гранаты.

И в то же время моё кодо проникло в тело Хлои. От напора силы она перестала даже дышать. Из её правой руки вырвался кинетический эрг.

Мощнейший поток энергии.

Ураган кодо с хрустом и скрежетом снёс всё, что попалось ему на пути: ближайшие к дому постройки, забор и въездные ворота. Поднял ввысь траву и комья земли, пригнул кусты.

Гранаты швырануло обратно — в сторону артиллеристов.

Чудовищный взрыв озарил ночь, эхом пророкотал по полям Хэдшира. Кроме гаубиц под огонь своих же снарядов попали военные автокэбы. Контуженых солдат раскидало вокруг раскуроченных артиллерийских орудий и машин.

На остатки противника сразу же накинулись парни Грегга.

Они, как черти, повылезали из разных углов двора.

К ним присоединились Дарт, Терри и Джо. Хинниган спрыгнул с покосившейся крыши и тоже метнулся добивать последнюю группу военных.

А я и Хлоя продолжали стоять у окна.

Девушка тяжело дышала и, кажется, никак не могла поверить, что кинетический эрг такой силы только что был выпущен из её собственной ладони. По телу Хлои каталась дрожь, и этот трепет я ощущал как свой.

Пока связь с ней не исчезла, надо было доделать дело.

— А теперь щит, — напомнил я ей, прижавшись подбородком к её мокрой макушке.

Не расцепляя пальцев, мы подняли руки вверх. Одновременно прошептали ключ щитового эрга. Вокруг той части дома, где находилась лаборатория, вспыхнула защитная сфера.

Слоистый, гигантский шар кодо.

В нём смешались два цвета — красный и белый. Теперь всё, что летело в окно комнаты, теряло силу ещё по пути, а летели в основном пули и картечь из уцелевших гаубиц, с левого фланга.

Но, похоже, и им осталось недолго.

На солдат уже навалился отряд Грегга. Точнее, остатки отряда.

Щит мы продержали минут десять — кодо в нас хватало. Хотя я чувствовал, как тело рунного фортиса стремительно пожирает мою силу и отправляет её в свой эрг. Этот лихой эксперимент порядком меня истощил, как и Хлою, но он стоил того.

Наконец, последние гаубицы заглохли.

Ружья смолкли.

— Всё. Убираем, — сказал я.

Мы опустили руки, и слои сферы начали истончаться, пока не растворились в ночном воздухе.

Хлоя никак не могла унять тяжёлого дыхания. Стояла, боясь отстраниться от меня или хотя бы шевельнуться.

— Ну как? — зачем-то поинтересовался я.

— Это было… о, Боже… — По телу Хлои снова пронеслась дрожь. — Это было невероятно, Рэй… невероятно… Бог мой, я такого никогда не испытывала… никогда в жизни не испытывала…

Странно, но её признание почему-то потешило моё самолюбие. Будто я Хлое не кодо усиливал, а любовью с ней занимался.

Я медленно отпустил её ладонь, вспотевшую от напряжения, потом убрал руку с её живота и шагнул назад, разрывая связь.

Ноги девушки тут же подкосились, и она ухватилась за подоконник, чтобы не свалиться на пол.

— Вот это да! Охрене-е-еть! — ахнули у меня за спиной. — Вот это охрене-е-е-еть! О-о-о!

Я обернулся.

Посреди хаоса лаборатории стоял Фил и смотрел на меня округлившимися глазами.

Он был настолько изумлён и ошарашен, что ничего, кроме «охренеть», не мог из себя выдавить. Всплёскивал руками, будто пытался взлететь, и продолжал бормотать:

— Нет, ну охренеть же… охренеть… вот это сила-а-а…

Он был прав: эффект от усиления получился именно такой, какой я хотел. Только времени восхищаться у меня не нашлось.

По осколкам, устилавшим пол, я поспешил к двери.

Надо было спуститься вниз и увидеть поле боя вблизи. Осознать потери.

Когда я был уже у двери, за спиной снова заверещал Фил. На этот раз его голос был не восхищённым, а истеричным:

— Рэй, там Херефорд!! Во дворе Херефорд!..

Я резко обернулся.

Пацан стоял рядом с Хлоей у окна и таращился на улицу.

Не тратя время на проверку правдивости его слов, я выскочил из комнаты и метнулся по лестнице вниз. На улице был уже через пять секунд и остановился на террасе, как вкопанный.

В дыму горящих машин и деревянных построек действительно показался высокий силуэт.

Он вышел из чёрных клубов. Наверное, именно так и является дьявол из адского пекла. Твёрдой поступью, торжественно.

Широкоплечий и крупный мужчина в шляпе и длинном плаще до самых щиколоток. Маска-кожа обтягивала его лицо. Она переливалась светом и темнотой: то становилась сизой, почти чёрной, то покрывалась металлическими бликами…

Он шёл, пересекая двор точно посередине, и направлялся к дому. Шёл стремительно, широким шагом, но всё же не торопясь. Откуда он появился, никто не понял, но заметив его, парни Грегга принялись стрелять со всех сторон.

Пули прошивали его плащ, врезались в тело, застревали или проскальзывали навылет, но мужчина даже не реагировал.

Он продолжал идти.

Его военные ботинки с толстой и зубастой подошвой будто намертво вгрызались в почву.

В него летели эрги Терри, потоки огня Дарта, тёмные вихри Джо и лавины ледяных осколков Хиннигана. Мужчина лишь еле заметно шевелил ладонями в кожаных перчатках — и любые атаки иссякали в воздухе.

Херефорд.

Это был он.

И шёл он ко мне.

* * *

Моё правое бедро тут же заныло.

Жжение отозвалось в грудине, охватило горло, а потом перетекло в лоб… Наверное, мне никогда не забыть той боли, которой этот ублюдок одаривал меня с помощью свой сраной пули ещё в Лэнсоме.

Чёрный волхв приближался.

Я скрипнул зубами, прищурился и сжал кулаки. А потом пошёл ему навстречу, спускаясь с террасы.

Оружие можно было даже не вынимать. С этим существом оно не пригодится. В прошлый раз в схватке с Херефордом мне помогли только запретные путы. Сейчас их со мной не было, да и кодо я растратил на усиление энергии Хлои.

Однако желание встретиться лицом к лицу со своим давним противником всё равно никуда не делось.

Когда между нами осталось метров двадцать, Херефорд резко остановился и выставил руку вперёд. Стрелять в него сразу перестали, грохот вокруг стих.

— Я впечатлён! — громко сказал он. — Ты многому научился с первой нашей встречи. Признаю. Я специально решил посмотреть, что ты придумаешь и на что способен… А теперь скажи, где мой подопечный?

Пока он это говорил, отряд Грегга успел подобраться ближе (и парней у него осталось только четверо из десяти).

Херефорд окинул взглядом отрядовцев и мою команду.

— Скажу так: никого из вас не трону, если вы отдадите моего подопечного прямо сейчас и не будете мне мешать.

Я не поверил ушам.

Херефорд даже не попытался меня прикончить, как и не попытался прикончить всех остальных. Он просто попросил отдать ему грёбанного Стога Прайда!..

— А если не отдадим, то что? — спросил я.

— Значит, он уже мёртв, — ответил Херефорд. Он нисколько не удивился. — Что ж, я ожидал такого поворота. Особенно, когда узнал, что тут, среди вас, есть девушка с фамилией Соло.

Услышав это, Терри закусила губу, но чёрный волхв на девчонку даже не взглянул. Он продолжил говорить, обращаясь непонятно к кому: то ли ко мне, то ли ко всем сразу.

— Если Соло — значит Ронстад, — сказал чёрный волхв. Сделал паузу и добавил веско: — А если Ронстад — значит Теодор Ринг. И я бы хотел с ним поговорить. Сейчас я ему не враг.

Неожиданно к Херефорду шагнул Грегг.

— Здесь нет никакого Ринга! Ты ошибся дверью, имперский прихлебатель!

Херефорд резко повернул голову в сторону старика.

— Кто это тут пищит?.. Твоё имя — Слепой осёл? Протри глаза! А кто, по-твоему, тот человек? — Он указал на меня. — Кто это? Кто?.. Разве ты не знал, что рядом с тобой стоит Теодор Ринг? Не знал? Какой же из тебя командир отряда?.. Теодор Ринг пытается утянуть у тебя из-под носа твои же порталы, а ты и не заметил? Сколько тебе лет? Семьдесят или семь?

Кажется, Херефорд так увлёкся вопросами, что еле себя остановил.

Грегг замер.

Он старался не выдать шока. Молчал и глядел на чёрного волхва. На лице старика не дрогнул ни один мускул. Даже когда за спиной зашептались парни из отряда.

Вот они эмоций не прятали. Подозрительно на меня косились и, похоже, уже начинали ненавидеть.

— Это не… — начал Грегг.

— Мне не интересно твоё мнение. — Херефорд махнул рукой, и старика, как щепку, откинуло на поваленный забор из колючей проволоки.

Одежда на Грегге вспыхнула.

— Дядя! — выкрикнула Джо.

Она кинулась к старику, но первым ему на помощь пришёл Хинниган — его поток воды быстро потушил пламя.

Парни из отряда вскинули винтовки и встали в плотный ряд, загораживая своего командира. Они прекрасно понимали, что пули не помогут, но больше у них ничего не было.

На это Херефорд лишь рассмеялся, громко и от души.

Пришлось подождать, пока чёрный волхв прохохочется, потому что заткнуть его специально у меня всё равно не хватило бы сил. Ни у кого бы из нас не хватило. Поэтому все вокруг напряжённо ждали, что ещё он скажет.

Херефорд потерял к Греггу всякий интерес и опять повернулся ко мне.

— Так вот, Теодор. Раз Стог Прайд мёртв, тогда я только за тобой. У меня задача привести тебя в Лэнсом, хочешь ты того или нет. В память о нашей дружбе предлагаю согласиться добровольно. Прими предложение императорской семьи, возглавь армию Лэнсома. Выполни сыновний долг, вернись домой. Тебя ждут почести и слава. Но прежде чем ответить мне… хм… избавься сначала от мальчишки, который стоит за твоей спиной и собирается тебя убить.

Как только он это произнёс, между моих лопаток ткнулся холодный ствол револьвера.

* * *

Послышались щелчки взвода курка, а потом — голос, полный ненависти и бешенства:

— Так ты из Рингов?.. Из Рингов, грёбанный ты козёл? И зовут тебя не Рэй, да? Ты меня обманул! И природного кодо во мне никогда не было и не будет, да? И про это ты тоже наврал, чтобы я тебе рецепты показал, паршивая мразь?.. Паршивая ты мр-р-разь!

Фил.

Когда-то это должно было случиться. И конечно, не вовремя.

Вот только откуда у него револьвер? Неужели у меня стащил, когда я на него в комнате упал?

Отличная работа, Рэй. Ты был слишком занят спасением всего на свете, чтобы заметить пропажу оружия из-под собственной подмышки…

И если у Фила всё-таки мой револьвер, значит, у него есть только два патрона в барабане. Хотя ему хватит и одного, чтобы меня прикончить. Судя по голосу, он готов пустить пулю уже сейчас. Ненавидел Фил меня теперь даже больше, чем Херефорда.

Не поворачиваясь к парню, я спросил негромко:

— Ты веришь мне или тёмной твари, которая убила твою семью? Подумай, что ты делаешь. Пораскинь мозгами, Фил. Они же у тебя гениальные.

Ствол револьвера сильнее воткнулся в мою спину.

— Пошёл ты! — прорычал Фил. — Пошли вы все, ублюдки! Никто не узнает мои рецепты. Никто из вас. Ни одна живая душа!

Мелькнула мысль, что он сейчас выстрелит не в меня, а в себя, чтобы унести свою тайну в могилу. Но я тут же отогнал эту мысль — Фил Рэтвик не из тех, кто решает проблемы самоликвидацией.

Тут к парню обратился сам Херефорд.

— Послушай, мальчик, — вкрадчиво произнёс он, — ты должен знать, что Теодор Ринг мне нужен. Он очень ценен. Не стоит его убивать. Возможно, сейчас перед тобой стоит будущий император Бриттона, а ты в него стволом тычешь. Нехорошо.

— Да я этого козла с удовольствием грохну! — ещё больше разозлился Фил. Он толкнул меня кулаком в поясницу. — Пош-шёл вперёд, скотина лживая! Пошёл, я сказал!

Я шагнул вперёд, в сторону Херефорда.

Тот тем временем продолжал разговаривать с Филом.

— Ты чего так на него разозлился? Ты же его тоже обманул. — Чёрный волхв усмехнулся. — Забавно получается. Он обманул тебя. Ты обманул его. Отличный у вас тандем.

— Я его не обманывал! — рявкнул Фил. — Я ему просто не всё сказал! Это не обман! А вот он…

— Смолкни. Я прикончу тебя одним движением пальца. Мне плевать на твои порталы. Считаешь, они слишком ценны для меня? Навык перемещения я освоил лет сто назад, а ты с ними носишься. Все носятся. Даже в Лэнсоме заинтересовались. Но семью твою я убрал совсем по другой причине. Тебе просто повезло, раз ты выжил. Только твоё везение сегодня закончилось.

Парень его не слушал. Он снова ткнул меня кулаком.

— Пош-ш-шёл! Вперёд, говнюк!

Всё это выглядело странным. Зная Фила, я бы поверил в совсем другую картину: он бы вышиб мне мозги, как только вышел из дома. Причем грохнул бы молча.

Но он упорно изображал истерику и поливал меня последними словами, заставляя идти вперёд. И я решил сыграть в его игру.

Шагнул ещё.

Потом ещё.

Когда до Херефорда осталось метров десять, Фил перестал меня толкать.

— Руки за спину! И встань на колени, козёл! — приказал он мне. — Ринг сдохнет на коленях в Хэдшире! Отличная новость! Ха-ха!

Я послушно завёл руки за спину.

Фил тут же обхватил меня за запястье маленькими влажными пальцами, а потом вложил мне что-то в ладонь, что-то холодное, вроде ледышки размером не больше обычной конфеты.

После этого сомнений уже не осталось.

Я резко упал на колени.

Ствол револьвера скользнул за моё плечо.

Раздался выстрел. Пуля попала Херефорду в правую щеку.

Волхв отшатнулся, но даже не особо удивился. Он приложил пальцы к дыре от пули и снова усмехнулся.

— А я всё ждал, когда ты это сделаешь, малец… Ну вот сделал — и что? Думаешь, ты тут самый умный?

— Думаю, да, — ответил Фил. — Я гениален на самом деле, хоть и младший в семье.

Не вставая с колен, я швырнул ледышку под ноги чёрному волхву и выкрикнул:

— Сахир! Сердце!

Раздался треск разбитого стекла, вспыхнуло золотистое свечение, нас окатило ледяным потоком ветра.

От неожиданности Херефорд сначала замер, глядя себе под ноги, а потом отскочил сразу на несколько шагов.

Увидеть такой портал он явно не ожидал, хотя ничего и не предпринимал для спасения — просто пытался понять, что происходит. Да и особого страха не испытывал. Бессмертный, он давно разучился бояться.

Портал раскрылся, и оттуда, взмахнув гладкими крыльями, появился ящер-сахир. Похожий на того, с каким мне уже доводилось встречаться, но всё же значительно крупнее предыдущей особи.

— Пой, сердце, пой… — услышал я его скулёж.

Ящер поднялся в воздух. С костяным перестукиванием его тело обросло панцирем, из запястий выскользнули клинки белых мечей.

Монстр посмотрел на меня красными глазницами, потом — на Херефорда. Он будто никак не мог понять, кого из нас должен атаковать.

Я быстро поднялся с колен и воспользовался единственным, что могло заставить тёмную тварь из мрака мне подчиниться.

Указав на Херефорда, я отдал приказ ментальным голосом:

— Принеси мне его сердце, сахир.

Ящер пригнул голову, будто поклонился. По его костяному доспеху пронёсся благоговейный трепет.

Сахир ответил мне:

— Да, господин.

И атаковал Херефорда в ту же секунду…

Глава 4.7

Жаль, что портал у меня был только один.

Я отлично знал, что даже такому сильному монстру, как сахир, Херефорда не одолеть. Сам ящер тоже это понимал, но всё равно без сомнений кинулся исполнять мой приказ.

Херефорд ничего не успел предпринять.

Крылья сахира сделали сокрушающий мах. Чёрного волхва оттащило сразу на несколько метров назад. Ящер устремился за ним, виртуозно и легко.

— Пой, сердце… пой, прекрасное… — проскулил он.

Костяные мечи вонзились в грудь Херефорда, а когтистыми и мускулистыми ногами монстр ухватил противника за полы плаща. Потом ящер метнулся вниз, припал к земле спиной и крыльями, а ногами и мечами швырнул адепта через себя прямо в догорающий амбар.

Деревянная громада обрушилась.

Гул и скрежет оглушили округу.

Горячая волна ураганом прокатилась по двору.

Тело Херефорда скрыло под грудой переломанных и полыхающих досок, и пока он не очнулся, надо было действовать. Вряд ли даже такой мощный удар задержит чёрного волхва дольше чем на пять минут.

Я рванул в сторону горящего грузовика. Рядом с ним стоял автокэб. Его кузов тоже охватило пламенем, но мне было плевать.

В нём остались мои клинки.

Подскочив к горящей машине, я распахнул дверь кабины. Лицо тут же опалил жар. Я зажмурился, пригнулся и прикрылся ладонью, а второй рукой принялся шарить по обжигающе горячему сиденью.

Ножны отыскались где-то секунд через десять. Я схватил их и отскочил от автокэба. Вгляделся в груду обрушенного амбара.

Там темнел силуэт Херефорда.

Он высвободился из-под обломков и уже поднялся на ноги. А теперь стоял прямо в пекле с огромным мечом в руках. Клинок орудия полыхал жёлтым пламенем огня — волхв удерживал его силой сразу двух искусств: мутаций и стихий.

Через пару мгновений груда досок разлетелась в разные стороны. В ночное небо метнулись тысячи полыхающих обломков. Воздух вспыхнул искрами, пеплом и мириадами тлеющих углей.

И тут же позади меня взорвался автокэб.

Даже не сам автокэб, а то, что в нём хранилось — арсенал, припрятанный Дартом. Запасы патронов. Уши сдавило от стрёкота сотен мелких пороховых снарядов. Они бились внутри кузова, но за его пределы осколки гильз и пули не вылетали.

От оглушающих взрывов всего вокруг я невольно вжал голову в плечи.

Херефорд в это время снова сшибся с ящером в схватке.

Чёрный волхв был уже без плаща и шляпы. Его маска обгорела, открывая миру жуткое лицо — не по-человечески вытянутое, с острыми скулами и огромными демоническими глазами-безднами, такими же сияющими адской геенной, как у Софи.

И точно так же, как у неё, на щеках Херефорда от нижних век до подбородка тянулись мерцающие полосы, а на лбу виднелся символ закрытого глаза.

Волхв был настолько безобразен, что я никак не мог оторвать от него взгляда.

Стоял и пялился, как пришибленный.

Его лицо внушало и омерзение, и ужас. Да что там врать — один его вид порождал страх. Зная, что это существо бессмертно, а происхождением похоже на меня самого, сложно было не испугаться.

Если бы не перерождение в Теодора Ринга, я бы стал таким же сильным и бессмертным, как Херефорд… или как тот мускулистый парень с портрета. И если бы я был сейчас им, всё происходило бы иначе, совсем иначе…

Я смотрел на Херефорда и почему-то думал обо всём этом.

Думал и думал, замерев на месте.

К реальности меня вернули очередные взрывы патронов.

Я вздрогнул и разом пришёл в себя. Отвёл от Херефорда взгляд и еле вспомнил, какого чёрта тут стою. Потом быстро закинул ножны себе за спину, закрепил ремни на плечах и груди, после чего внимательнее оглядел двор.

Хинниган и Дарт во все глаза смотрели на схватку волхва и сахира, как и четверо парней из отряда Грегга. Они были в ужасе и в восторге.

Терри тоже наблюдала за боем, но сидела на самом краю двора, прямо на земле, обхватив локоть левой руки. Джо стояла рядом с подругой на коленях и перевязывала ей рану.

Во двор вышла и Хлоя.

Она замерла на террасе у дома. В дырявой сорочке и моём пиджаке. Рядом с ней стоял Фил с револьвером в руках. Он не сводил с Херефорда глаз, наблюдал за каждым его движением.

Не знаю, на что они все надеялись. Возможно, ждали расправы над волхвом, только вряд ли хоть кто-нибудь её сегодня дождётся.

На бой сахира и Херефорда не смотрел только Грегг. Заметно хромая, он шёл прямиком ко мне.

* * *

— Как убить эту тварь? — спросил Грегг, когда оказался рядом.

— Никак, — быстро ответил я. — Его можно только истощить. Пули не помогут, для Херефорда это слишком мелко.

Грегг огляделся и на что-то хмуро уставился.

— А гранаты на него подействуют?

Я глянул туда же, куда смотрел Грегг. За поваленным забором из колючей проволоки торчали две уцелевших гаубицы. Там же валялись несколько снарядов.

— Подействуют. Только не зацепите лабораторию.

— Не зацеплю, — заверил старик. Он вдруг навис надо мной и ухватил за запястье. Заглянул прямо в глаза. — Так значит ты правда Теодор Ринг?

Я ответил сразу и не таясь:

— Да. Но это не меняет наших планов. Сейчас единственный, кто может всё испортить — это Херефорд. Надо истощить его кодо и заставить уйти ни с чем.

Грегг сильнее сжал мою руку.

— Так ты за Хэдшир или за Лэнсом?

— Я сам за себя, мистер Ордо. И по возможности за Ронстад. А теперь отпустите.

Старик ослабил хватку и выпрямился.

— Спасибо за честный ответ, мой принц. Делайте всё, что нужно. Я подготовлю гранаты. Как только подам знак, отходите от твари подальше. И я сейчас не про того крылатого красавчика говорю.

Он отпустил моё запястье и поспешил в сторону гаубиц. А я вытянул из-за спины оба меча и направился туда, где бились сахир и чёрный волхв. Настало время присоединиться.

Странное это было ощущение.

Чем ближе я подходил к Херефорду, тем больше ускорял шаг, пока не перешёл на бег. Меня тянула в драку невидимая сила. Ни страха, ни сомнений не осталось. Рукояти мечей нагрелись в моих ладонях, легли в них так удобно и тесно, будто стали продолжением рук, обросли кожей и обзавелись стержнем из моих же собственных костей.

Херефорд отбивался от стремительной атаки сахира и даже не заметил, что я приближаюсь.

Тяжёлый огненный меч и белые костяные клинки двух противников мелькали в ночи. Со скрежетом и глухими ударами схлёстывались и вгрызались друг в друга. Ящер нависал над волхвом, взмахивал мощными крыльями, наращивал натиск, а по его костяному доспеху каталась дрожь удовольствия.

Такая же дрожь, какая наполняла сейчас и меня.

Я нёсся вперёд, приготовив мечи к бою, и этот порыв было уже не остановить — демоническое нутро победило, напрочь снесло все мои человеческие страхи. Я ворвался в схватку двух монстров с такой бешеной яростью, какой сам от себя не ожидал.

Херефорд не успел ответить на удар.

Оба моих клинка рубанули его по той самой руке, в которой он держал меч.

Оружия волхв не отпустил, но отшатнулся в сторону и чуть не упал на спину. Удержался он в самый последний момент и отступил сразу на несколько шагов.

Потом встал, широко расставив ноги, и посмотрел на меня. Адские глазницы волхва вспыхнули угрозой.

— Это значит «Нет», Теодор?

— Это значит «Гори в аду, тварь», — ответил я.

— Вот как? Тогда знай, что к Рингам я притащу тебя за волосы, — утробным басом пообещал Херефорд. — Не сомневайся, заносчивый ублюдок. И если я не сделаю этого сегодня, так сделаю в следующий раз. Припомни мои слова, когда будешь валяться на полу императорского зала.

На этом наш незатейливый разговор был завершён.

Волхв размахнулся и со всей силы вонзил свой меч в землю, утопил его в почве по самую гарду. Под ладонью Херефорда рукоять меча удлинилась, а из толщи рыхлой земли вместо клинка он вытянул уже длинную цепь с тяжеленным шипастым шаром на конце.

Ни я, ни сахир ждать не стали, когда суровая махина раскрошит нам головы.

Ящер немедля атаковал Херефорда справа, я — слева.

Бой продолжился и закипел с новой силой.

Надо было истощить волхва хотя бы до уровня медиона, чтобы с ним справиться. Желательно заставить его использовать щитовой эрг, самый энергозатратный эрг из всего арсенала. Только применять его он не спешил — зачем защита бессмертному? Это было его железное преимущество.

Его рука метнулась вверх, звенья цепи скрипнули, блеснули в ночи — и смертоносный шар, описав круг, ударил в сторону ящера. Тот успел увернуться, сил и вёрткости ему хватило.

Пока Херефорд делал выпад, я накинулся на него с открытого левого фланга и попытался лишить врага опоры ног. Резанул по голени и колену, потом всадил оба клинка в бедро, но тут же получил мощнейший удар сразу двух эргов: гравитационного и парализующего.

Они сплелись в единый поток и отшвырнули меня от Херефорда метров на десять. Он не желал со мной драться.

От удара его эргов по мышцам пронеслась дрожь, тело выгнулось в болезненной конвульсии. Я пропахал землю лопатками, после чего ударился затылком о выступ деревянной террасы. И пока приходил в себя, к бою неожиданно присоединились Дарт, Хинниган, Джо и… Хлоя.

Чёрт возьми, Хлоя тоже полезла.

Хоть она и была рунным фортисом, драться её никто не учил — всю свою жизнь она проработала в медблоке и умела мастерски лечить, а никак не калечить.

Но она принялась швыряться в Херефорда атакующими рунами, как бешеная. С обеих рук сразу. Я даже заметил, что в пылу боя она нарисовала пару телесных рун наслаждения. Медсестра пользовалась всем, что знала.

Джо в свою очередь пыталась дотянуться до волхва, целясь ему когтями в спину. Скрытая за тёмными вихрями, она подбиралась всё ближе и ближе. А потом, уже при поддержке своего демона, атаковала Херефорда быстро и мощно, накинувшись на него с тыла.

В двух противоположных сторон в волхва летели стихии Хиннигана и Дарта, а ящер, вцепившись когтями в шипастый шар, пытался вырвать из руки волхва орудие.

Они накинулись на него, как стервятники.

И если раньше волхв их атак будто не замечал, то теперь ему пришлось полноценно обороняться. Он метался по кругу, отшвыривая от себя противников гравитационным эргом. И каждый раз его эрги всё больше теряли силу.

Я ухватился за выступ террасы и кое-как поднялся на ноги.

И тут заметил, что поодаль стоит Фил.

Он пристально смотрел на меня и всё ещё держал револьвер. Всем своим видом парень давал мне понять, что если я выживу в схватке, то мне всё равно предстоит ответить за свой обман по всем понятиям Филиаса Юджина Рэтвика.

Я еле заметно кивнул ему и снова бросился в атаку.

Проблема с Филом казалась мелкой и незначительной. Сейчас все мои мысли занимал Херефорд. Особенно, когда я увидел, что он в конце концов применил щитовой эрг.

Волхв разозлился и отмахнулся ото всех разом, как от мух.

Дарт и Хинниган отлетели в разные стороны вместе со своими стихиями. Джо пронзительно вскрикнула и отшатнулась — в одну секунду она лишилась и боевых вихрей, и поддержки демона. Хлоя стояла подальше, поэтому досталось ей меньше всех. Но всё равно досталось. Она завалилась на колени, обхватила себя руками и сжалась от боли.

С Херефордом остался только сахир.

Его мощи хватило, чтобы выстоять против щита. Зато теперь, освободившись от мелких помех, волхв обрушил всю свою ярость только на ящера.

Разгневанный адепт отправил львиную долю своего кодо в один-единственный, но сокрушающий удар.

Он взмахнул цепью вместе с шаром и сахиром, цепляющимся за него. Со зловещим присвистом цепь резанула воздух, устремилась вверх и в бок. Шар снова сделал круг, а потом ядром пошёл вниз, прямо в землю. Тоже вместе с ящером.

От чудовищного удара двор взорвался комьями, песком, щепками и травой.

На несколько секунд Херефорда и его противника скрыло стеной взлетевшей в воздух пыли. Когда же она улеглась, то открылась неприятная картина.

Херефорд стоял над поверженным сахиром.

Шар с шипами мутировал в воздухе, увеличившись в размере в несколько раз, и всем своим весом раздавил ящера. Переломал сахиру не только костяной панцирь и крылья, но и хребет.

Умирающий монстр лежал у ног волхва и подняться уже не мог. Он захлёбывался в серебристой крови, его красные глазницы медленно гасли.

Ящер уронил голову набок и посмотрел на меня.

— Сахир сделал всё, что мог, господин… всё, что мог… — проскулил он.

Красные огни в его глазах погасли, тело передёрнулось в предсмертной агонии, и могучая тварь испустила дух.

Херефорд перешагнул мёртвого ящера и улыбнулся мне безобразной прорезью рта.

— А теперь твоя очередь, Теодор. У меня приказ доставить тебя живым, но это не значит, что тебе будет не больно.

* * *

Мы посмотрели друг на друга.

Я крепче сжал рукояти своих мечей. Херефорд же пошёл на меня без оружия.

На ходу он выставил руку вперёд, сжал ладонь в кулак — и моё горло будто обхватили невидимые пальцы. Подбородок вздёрнулся сам собой, тело вытянулось, ноги оторвались от земли. В глазах мгновенно потемнело.

Волхв принялся душить меня на расстоянии.

Захрипев, я всё же нашёл в себе силы поднять один из клинков и резануть им воздух прямо перед собой. Хватка невидимых пальцев сразу ослабла, ноги снова ощутили под собой опору…

И тут громкий выкрик оглушил ночь:

— Все в сто-орону-у-у-у!!

Это был голос Грегга.

В то же мгновение кто-то налетел на меня, повалив на землю. И тут же позади громыхнула гаубица. Я упал на спину, и только сейчас понял, что сверху меня придавило тощее тело Фила.

Через секунду рядом раздался взрыв.

Нас окатило волной жара и пепла, забросало землёй и пылью. Эхо прогрохотало по округе, ночное небо озарилось светом, а затем прогремел ещё один выстрел. И опять всё повторилось. Взрыв. Волна жара. Громогласное эхо.

Фил вжался в меня, обняв за плечи обеими руками.

Потом наступила тишина.

Правда, она быстро сменилась треском и звоном в ушах.

Я приподнял голову и посмотрел на Фила. Сбросить его с себя или подняться не нашлось сил. Перед глазами всё кружилось, эхо от двойного взрыва ухало в черепе, звук будто обрёл плоть и хлестал мои мозги изнутри.

Пришлось уронить затылок на землю и дождаться, когда контузия хоть немного отпустит. Фил медленно сполз с меня и прилёг на бок рядом. Пацана нехило оглушило, как и меня.

Я даже на несколько секунд забыл о Херефорде.

И вот вспомнил…

Снова приподнял голову и осмотрелся, но волхва нигде не увидел, а потом обзор мне закрыли чьи-то голые ноги, в мелких царапинах и измазанные в земле. Через пару секунд я понял, что это ноги Хлои. Она подошла и зачем-то положила ладонь мне на лоб, потом начала что-то спрашивать, но я слышал только обрывки фраз:

— …нет… лежи… ушёл… спокойно…

Потом медсестра кинулась осматривать Фила, но тот отмахнулся от её помощи. Сел, зажмурился и принялся тереть виски пальцами.

Я тоже сел. Подтянул под себя ноги и попытался встать.

В ушах продолжало звенеть.

На помощь мне пришёл Хинниган. Я навалился на его руку и поднялся. Звон в голове чуть поутих, но пространство продолжало ехать вбок и двоиться.

Я снова осмотрел изуродованный взрывами и сражением двор.

От фермы ничего не осталось. Только догорающие груды хозяйственных построек, поваленный забор, упавшие и раскуроченные въездные ворота с надписью «Розарий Ордо», а также полуразрушенный дом.

— Где Херефорд? — спросил я у Хиннигана.

Он что-то ответил, но я опять не услышал. Тогда очкарик проорал мне в ухо:

— Он мёртв! Его снесло гранатами! Гра-на-та-ми! Слышишь? Снесло нахрен!

Я поморщился — вот теперь слишком громко у него получилось, аж до боли в голове. Да и к тому же, не верилось, что Херефорд мёртв.

— Вы проверили? — спросил я.

— Да что там проверять, Рэй? — с жаром всплеснул руками Хинниган. — Он щитовым эргом закрылся, а щит получился очень тонким, у него кодо не хватило. Граната прошла через барьер. Взорвалась уже внутри щита. А потом туда же вторая попала, представляешь? Был такой бабах! Охренеть какой! Жалко, что ты не видел. Ну а на месте взрыва Херефорда уже не было. Разорвало на куски, наверное.

Я медленно покачал головой.

— Это вряд ли…

И тут снова прогремел взрыв.

Мы с Хинниганом пригнулись к земле. В первые секунды я даже не сразу понял, что конкретно взорвалось, потому что во дворе и так всё полыхало, а в ушах у меня продолжало позванивать.

И только когда позади меня заголосил Фил, я осознал весь ужас произошедшего.

— Лаборатория! Господи-и! Не-е-ет! Моя лаборатория-я-а-а-а! Он взорвал мою лабораторию-ю-у-у-у!..

Я задрал голову, посмотрел на дом и застыл с крепким ругательством на языке. Левого угла дома, где располагалась лаборатория, просто не было.

Его не было.

Стены раскурочило и снесло взрывом. А в разноцветном дыму и огне стоял высокий и тёмный силуэт. Потом он исчез в пламени. Растворился в нём, оставив всех, кто был во дворе, беспомощно наблюдать, как догорает их последняя надежда.

* * *

У всех на душе было настолько мерзко, что даже всегда интеллигентный Хинниган принялся смачно материться и со злости пинать комья земли.

Джо навзрыд плакала, сидя на земле и закрыв лицо ладонями. Её можно было понять: ферма — это всё, что оставалось от её семьи. А теперь и этого нет.

Другие молчали — шок у них пока не прошёл.

Я же смотрел на разрушенный дом семейства Ордо и думал, как выкрутиться. Мысли то и дело возвращались к одному и тому же: а ведь мне есть, чем это исправить. Главное, уговорить Фила.

Он, кстати, сам дал о себе знать.

Причем самым неприятным образом.

Перестав завывать и голосить (длилась его истерика совсем недолго), мальчишка подошёл ко мне… и направил ствол револьвера мне в голову.

— Я второй патрон специально для тебя сохранил, лживая скотина, — медленно и отчётливо проговорил он.

В его больших глазах зловещей желтизной отразилось пламя, в котором горела его лаборатория. Все вокруг заахали и принялись уговаривать Фила убрать револьвер.

Нисколько не удивившись, я наклонился к парню и сам подставил лоб под ствол его оружия.

— Ну так чего не стреляешь?

Фил насупился.

— Ты меня обманул.

— Переживёшь, — жёстко ответил я. — Ты ведь тоже лживая скотина.

В чём состояло враньё Фила, я вообще не догадывался, но сделал вид, что отлично понял, о каком обмане говорил Херефорд.

— Так ты знал, что я вру… и всё равно мне помог?.. — Спросив это, Фил по-детски изумлённо распахнул глаза и шмыгнул носом.

Рука с револьвером дрогнула, но не опустилась.

— Может, в другом месте поговорим? — предложил я. — Надо отсюда валить. И прямо сейчас. Херефорд теперь с нас не слезет. Он восстановится быстро, а потом придёт снова. И теперь, гениальный Фил, его очень интересуют твои сумрачные порталы, а значит, и ты сам. Понимаешь, чем это пахнет? Он вытряхнет из тебя твои рецепты быстро и очень болезненно. Можешь не сомневаться.

Фил покосился на горящую лабораторию.

— Ты убьёшь Херефорда?

— Убью, — ответил я без промедления.

— Когда?

— Когда узнаю, как его убить. Пока он для меня бессмертен.

Парень кивнул: он всё прекрасно видел и понимал.

— Хорошо. А порталы?

— Сделаю.

— Опять врёшь?

— Нет. У меня есть мысль по этому поводу. Расскажу по дороге.

— Но ты ведь… — Парень замялся. — Ты ведь из Рингов.

— Ну и что? Разве не очевидно, что я против Лэнсома? Не догадался, что ли?

— Догадался, не тупой, — поморщился Фил. — Но если ты меня ещё раз обманешь, я тебя пристрелю. Даже разговаривать с тобой не буду, понял? Молча пристрелю. Понял?

— Понял. Договорились. Тогда и ты мне всё выложишь про своё враньё. Иначе никаких порталов не будет, понял?

— Понял, — сразу ответил парень. — Тогда последний вопрос. Как мне тебя называть?

— Как раньше. Ничего для нас с тобой не изменилось. Но если хочешь, можешь называть меня «мистер Ринг» или «мой принц».

— Ага, сейчас. Не дождёшься, — бросил Фил, но уже без злости.

Потом он отжал курок и опустил револьвер.

Недолго думая, я отобрал у пацана оружие и быстро сунул в кобуру. Потом сгрёб Фила сзади за воротник и потянул за собой, пригрозив ему на ходу:

— Ещё раз ствол у меня утянешь, я тебе руки выдерну. Усёк, заноза в заднице?

— Ой напугал, — буркнул в ответ Фил.

Мы подошли к Греггу и его парням.

— Что будем теперь делать, Теодор? — спросил у меня старик.

Он выглядел удручённым, но не сломленным.

— Планы не меняются, — ответил я, продолжая держать за шкирку Фила, но тот даже не пытался дёргаться и послушно стоял рядом. — Порталы я сделаю, но в другом месте, — добавил я. — Соберите серебро, привезите его к стенам Ронстада. Завтра к полуночи. Там и встретимся.

Грегг с готовностью кивнул. В столь тяжёлой ситуации он был рад услышать твёрдый и спокойный ответ. Да и догадался уже, что я пришёл попрощаться.

Старик протянул мне руку.

На этот раз я пожал её без раздумий.

— Хороший был выстрел, мистер Ордо.

Фил тоже протянул старику свою маленькую ладонь.

— Пока, Бродяга Грегг. Свидимся, ты не сомневайся. Рэй меня в обиду не даст. Он крутой, хоть и говнюк, конечно. Да ещё всё время врёт. Прям как я.

Грегг наклонился и пожал руку Фила.

— Свидимся, гений, — с улыбкой сказал он. — Скоро Лэнсом узнает, что такое порталы имени Филиаса Юджина Рэтвика.

Я не стал больше тратить время.

Ещё раз кивнул Греггу и его отряду и направился в сторону поваленных ворот. С чувством сожаления прошёл мимо останков нашего автокэба (там, кстати, благополучно сгорел не только арсенал Дарта, но и все мои деньги). Кажется, лишь в пиджаке, который был сейчас на Хлое, осталась пачка в пять тысяч суренов.

Фил шагал рядом и не жаловался, хотя чувствовал он себя хреново, да и выглядел так же. У него начиналась ломка после овеума.

К тому же парень был грязный, как чёрт: его потную физиономию покрывали пятна из сажи, земли и крови. И без того замызганная старая одежда совсем изодралась. Но, похоже, Фила такие неудобства мало волновали.

— А куда мы вообще? — спросил он, как только мы вышли за ограждения фермы.

— Куда надо, — ответил я коротко.

На самом деле я уже давно заметил, что во дворе кое-кого не хватало.

Терри Соло.

Сначала я подумал, что из-за ранения она присела где-нибудь в тихом углу и ждёт развязки событий. Но потом догадался, куда она делась.

Зная о её дальновидности и умении водить автокэб, легко можно было определить, что она ищет новый транспорт. И ведь я не ошибся.

У дороги, чуть поодаль от фермы, стоял один из уцелевших военных автокэбов. На месте водителя сидела Терри. Увидев меня, она махнула рукой, потом завела мотор и медленно подъехала к нам. Управляла она неуверенно, одной здоровой рукой. Вторая плетью лежала у неё на коленях.

Я впихнул Фила в салон и быстро отправился за остальными.

Надо было покинуть ферму. И чем быстрее, тем лучше.

Теперь наш путь лежал в Лэнсом, но пока, кроме меня, об этом никто не догадывался…

Глава 4.8

Поначалу все решили, что мы возвращаемся в Ронстад.

Ну а когда узнали про Лэнсом…

Чёрт.

Показалось на секунду, что меня разорвут прямо в автокэбе.

Дарт даже сначала не поверил, посчитав мои слова шуткой, но когда до него дошло, что я всё же не шучу, он побагровел, после чего в мой адрес отправилась пара крепких ругательств. Будь Дарт не за рулём, он бы мне ещё и кулаком двинул, потому что я как раз сидел рядом.

В этот момент мы уже проехали Суон-Рок.

Джо тоже не сдержала эмоций. Её звонкий голос оглушил весь пассажирский салон.

— Ты ударился? Рэй, ты обо что-то ударился, да? Мы разнесли ферму в клочья, чтобы отбить тебя от Херефорда, а теперь ты сам в Лэнсом собрался?.. Ты стукнулся головой, скажи мне?!

— Да-а, мне бы тоже хотелось побольше узнать о состоянии твоей головы, Рэй, — настороженно добавил Хинниган. — На мой скромный взгляд, тебе периодически нужно проверяться у доктора. У психиатра, в смысле.

— Зачем нам в Лэнсом? Это же самоубийство, — присоединилась Терри.

— Вау! — обрадовался Фил. Он один был в восторге. — Лэнсом! Никогда не был в Лэнсоме!

Насчёт Лэнсома не высказалась только Хлоя. Она вообще за всё время, пока мы ехали, не проронила ни слова.

Я повернулся к пассажирскому салону и сказал негромко:

— В Лэнсоме спрятана Печать со скорпионом. Я только недавно выяснил, где конкретно. А ещё нам нужна лаборатория для создания порталов. Но если кто-то не хочет ехать, я не заставляю. Отправляйтесь в Ронстад. Только автокэб придётся оставить мне, потому что если я начну искать другой транспорт, то потеряю время, а его и так немного. Ну и ещё мне нужен водитель.

Все стихли.

— Меня же ты в Лэнсом возьмёшь, да? — уточнил на всякий случай Фил.

— А куда ты денешься. Пока порталы не сделаем, ты от меня теперь ни на шаг, — ответил я.

Фил сразу успокоился и кивнул. На судьбу остальных ему было глубоко плевать. А вот остальные после сообщения о Печати раздумывали недолго.

— Тогда я с тобой поеду, — первой объявила Терри. — И буду водителем…

— Водитель уже есть, крошка, — веско перебил её Дарт.

— Кроме водителей, понадобится хотя бы один умный человек, — добавил Хинниган, уже без настороженности, а с энтузиазмом.

— Ну конечно, понадобится, — подтвердила Джо. — А ещё понадобится тот, у кого есть… э… когти.

— Сомнительное преимущество, — загоготал Хинниган.

Джо тоже засмеялась.

И тут на весь автокэб раздалось требовательное:

— Остановите машину!! Сейчас же! Остановите!

Никогда не слышал, чтобы Хлоя так грозно кричала.

Медсестра привстала и вцепилась пальцами в дверную ручку.

— Остановите, или я выйду на ходу!!

Дарт мгновенно принял вправо и притормозил.

— Хлоя, что случилось? — оторопела Джо (она сидела рядом с медсестрой).

Ничего не ответив, та распахнула дверь салона и выскочила в темноту улицы.

Если честно, я оторопел не меньше Джо. Хоть Хлоя и была немного с прибабахом, но всё же такой бурной реакции на известие о Лэнсоме я от неё не ожидал.

Могла бы просто возразить или обозвать меня тупым придурком, а не устраивать тут загадочную истерику вселенского масштаба.

За Хлоей кинулась Джо, догнала её метров за десять от машины, а потом девушки несколько минут стояли на обочине и бурно о чём-то шептались.

Я не стал вмешиваться. И без того башка раскалывалась от кучи проблем.

Дарт посмотрел на меня и тяжко вздохнул.

— Слушай, Рэй. Если когда-нибудь у меня помутится рассудок и я соберусь жениться, сразу пристрели меня, ладно?

Я мрачно усмехнулся. Дарт уткнулся лбом в рулевое колесо и снова вздохнул.

Джо и Хлоя продолжали шептаться, а прошло уже не меньше пяти минут. За это время можно было обсудить всё, что угодно, вплоть до военных стратегий двух стран.

Выждав еще пару минут, я открыл дверь и вылез из автокэба. Направился к девчонкам. Те сразу смолкли и глянули на меня как на злейшего врага.

— Стой там! — пригрозила Джо, загораживая собой Хлою. — Не подходи!

— В чём дело? — спросил я, тоже не слишком приглушая голос.

На всякий случай остановился.

Хлоя вышла из-за спины Джо и сжала кулаки. Только вид у неё получился не воинственным, а комичным, особенно в мужском пиджаке на пару размеров больше.

— Может, вы обсудите свои дела в машине? — Я честно старался оставаться спокойным.

Пока, по крайней мере. Но поведение Хлои начинало порядком напрягать.

— Я не поеду с тобой в Лэнсом! Я вообще никуда с тобой не поеду! — Медсестра топнула босой ногой. — Оставь меня ту-ут!

— Да не вопрос, — ответил я без раздумий. — Только пиджак верни.

Воинственность Хлои сразу померкла.

— Рэй, у нас проблема. Точнее, у Хлои… — начала Джо, подходя ко мне ближе.

— Я ему сама всё скажу, — оборвала её Хлоя. — А если он полезет, то применю руны.

— Хорошо, как хочешь. — Джо многозначительно переглянулась с медсестрой. — Но если что, я буду рядом.

И пока Джо проходила мимо меня, я уже начинал догадываться, что случилось. Это действительно была нехорошая догадка. Её подтвердила сама Хлоя.

Медсестра прикусила губу и махнула рукой направо.

— Эта дурацкая ферма…

Я показал налево.

— Ферма там.

— Да какая разница, где ферма?! — вспыхнула Хлоя и сокрушённо всплеснула руками. — Там сгорели мои духи! Всё сгорело! Что мне теперь делать? Что делать?..

Я невольно сделал пару шагов назад, встав подальше от медсестры. Девушка была на грани новой истерики, её губы дрожали.

— Успокойся, Хлоя. Сколько у нас времени?

— Нисколько! — Хлоя продолжала орать, будто я глухой. — Прошло уже полтора часа после того, как я пользовалась духами последний раз! Их действие заканчивается! И что потом делать?

— Остынь. Мы что-нибудь придумаем… — Я шагнул к Хлое.

Медсестра отшатнулась от меня, как от чудовища. Зато хоть орать перестала и заговорила спокойнее:

— Не подходи ко мне, Рэй. Это всё из-за тебя. Раньше я никогда не боялась своих пациентов. Они меня боготворили. Они делали всё, что я скажу. Всё-всё. Они не кидались на меня, как бешеные. Но теперь… теперь из-за тебя я боюсь собственного рунного влияния. А ведь это моя сила! Но для меня она превратилась в настоящий кошмар! Особенно рядом с тобой! Ты вообще в психа превращаешься!

Она опять перешла на крик.

Я подождал, пока она проорётся.

Идея, как выкрутиться, возникла не сразу. Но когда возникла, я испытал огромное облегчение. Да, это был лишь временный способ избавиться от проблемы, но всё же.

— Хлоя, можно попробовать…

— Нет!

Я скрипнул зубами. Господи, дай мне сил.

— Помнишь, я тебе говорил…

— Нет, Рэй! Ничего не поможет!

— Ты можешь заткнуться и выслушать меня?! — рявкнул я на Хлою. Этого хватило, чтобы она затихла, и я смог спросить уже спокойно: — Помнишь, ещё в медблоке я тебе говорил, что когда ты спишь, то твоё рунное влияние исчезает? Помнишь?

Медсестра нахмурилась.

— Помню, но…

— Я могу воспользоваться сонной руной. Могу усыпить тебя на время, пока не приедем в Лэнсом. А там придумаем что-нибудь.

Хлоя задумалась с выражением откровенного сомнения на лице.

Мне и самому не нравилось мутное «придумаем что-нибудь», но выбора не было. Пока мои мозги родили только этот сомнительный выход. Не бросать же Хлою на дороге, в конце концов, как она того требовала.

Джо в это время зорко наблюдала за нами, стоя рядом с автокэбом.

Хлоя покосилась на неё, потом опять посмотрела на меня и кивнула. Она и сама понимала, что это единственный способ избежать неприятностей по дороге.

— Отлично. — Я тоже ей кивнул. — Тогда пошли в машину. Тащить тебя спящую прямо отсюда я не собираюсь.

— Ты всегда такой милый, Рэй, — поморщилась Хлоя.

Она вроде бы успокоилась, но по дороге к автокэбу вдруг ухватила меня за руку.

— Только у меня три просьбы. Первая: когда я усну, не оставляй меня без присмотра. Ни на минуту. Будь всегда рядом со мной. Хорошо?

— Ладно, — согласился я (резонная просьба, я бы и сам о таком попросил). — А вторая какая?

— Не используй больше двух сонных рун. Потому что тремя рунами можно убить. Действия одной руны хватает примерно на три часа. Как только я начну просыпаться, используй вторую. Но не больше. Шести часов ведь хватит, чтобы доехать до Лэнсома?

— Должно хватить.

— И третья просьба. Очень важная… самая важная. — Хлоя замялась и опустила глаза. — Не снимай с меня пиджак. Даже не расстёгивай его.

Мои глаза машинально оглядели девушку с ног до головы. Ну да, если снять с Хлои пиджак, она останется практически голой.

— Это всё? Или будут ещё указания?

На мою идиотскую попытку хоть немного снять напряжение Хлоя отреагировала серьёзным:

— Это всё. — И направилась к автокэбу.

Я мрачно посмотрел ей вслед.

Здравствуй, ещё одна проблема на мою голову. А ведь о рунном влиянии Хлои я даже успел подзабыть. Наивный придурок.

* * *

Мне пришлось пересесть в пассажирский салон, а моё место рядом с Дартом заняла Джо.

Машина тронулась.

Никто ни о чём не спрашивал. Даже Фил не лез с вопросами, хотя с любопытством наблюдал за каждым моим движением. Ни я, ни Хлоя не стали пояснять остальным, что собираемся делать — сейчас каждая минута могла стать роковой.

Мы устроились на заднем сиденье. Я повернулся к Хлое и убрал прядь влажных волос ей за ухо, чтобы открыть висок. От моего прикосновения девушка еле заметно вздрогнула.

— Не забывай, о чём я просила, — прошептала она, прикрывая глаза.

— Не волнуйся. Проснёшься уже в Лэнсоме.

Пятью движениями указательного пальца я начертил на виске Хлои маленькую схему сонной руны. Точно так же, как делал когда-то Ральф Купер с водителем автокэба в Лэнсоме.

Как только я завершил рисунок, медсестра обмякла, повалилась на бок и уронила голову мне на бедро, прижавшись к нему щекой. Я положил ладонь девушке на плечо и не стал менять её положения.

Вот теперь стало легче, напряжение немного отпустило. Я медленно выдохнул и посмотрел на остальных.

— А что с ней? — тихо спросил Фил.

— Ей пришлось заснуть, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Первым о проблеме с рунным влиянием догадался Хинниган.

— Отличная идея, Рэй, — оценил он сразу. — Я бы не додумался.

В его голосе энтузиазма больше не слышалось. Он отлично понимал, что эту задачу простым сном не решить.

— Если хочешь, можешь положить её рядом со мной, — предложила Терри. — Здесь есть место.

Я покачал головой.

— Нет, я обещал за ней сам присмотреть, пока в Лэнсом не приедем.

Терри внимательно на меня посмотрела, будто даже удивилась моему ответу. Потом вытянула из-за спины потёртую солдатскую куртку (видимо, здесь же, в автокэбе нашла) и накрыла Хлою.

Покосившись на спящую медсестру, Хинниган забормотал что-то про книги.

На этот раз я слушал его очень внимательно. Не перебивая и впитывая каждое слово.

— Знаете, я читал одну книгу, — сказал он. — Она, вообще-то, значится в списках запрещённой литературы. «Исповеди о Пяти Грязных Искусствах». Так вот там написано, что рунные ведьмы и ведьмаки зря считаются самыми слабыми адептами. Раньше они были, наоборот, сильнейшими. Их влияние — это безотказное оружие порабощения людей противоположного пола. И на самом деле они могут пользоваться им избирательно. Кого захотят, того и охмуряют. Кроме чёрных волхвов, конечно. И как я понял, именно поэтому в Ронстаде пресекли это дело и запретили инфирам повышать уровень. Инфиры ведь влиянием не обладают. А вот Хлоя повысила уровень до фортиса. Но повысила стихийно, без обучения. Она просто не в курсе, как своей силой владеть, а других рунных фортисов в Ронстаде не было, чтобы её научить. Вот она и не умеет себя контролировать и влияет на всех подряд. Её бы научить, тогда бы, возможно, и проблему решили.

— А как научить-то? — вздохнул я и посмотрел на умиротворённое лицо Хлои.

— Если б я знал, — развёл руками Хинниган.

Даже у него не нашлось ответа, но я не собирался от него отставать.

— Думай, Клиф. Вспоминай всё, что ты читал про рунное искусство. Каждую мелочь. Давай. Времени у тебя — часов пять точно есть, пока едем. Говори всё, что приходит в голову.

Хинниган потёр лоб, опять глянул на медсестру и забормотал:

— Ну не знаю… в библиотеках Ронстада о рунных адептах мало информации. Их уже двести лет за полноценных людей не считают, они вроде домашних животных. Хорошо, что Хлоя не слышит… Считается, что рунные адепты обладают только двумя полезными навыками. И первое из них — это лечить.

— А второе? — спросила Терри.

Хинниган прокашлялся.

— Будто ты не знаешь.

Он покосился на Фила, но тот сделал вид, что увлечён просмотром ночных пейзажей за окном автокэба (а сам, конечно, успевал греть уши необычными разговорами).

— Второе — доставлять удовольствие, — продолжил Хинниган чуть тише. — Говорят, в этом они особенно хороши. Из-за своего умения рисовать руны телесного наслаждения. Ну как-то так. Что я ещё знаю… Хм. Знаю, что они умеют создавать фантомы. Проекции людей. Они могут делать это даже на расстоянии. Никто из адептов такого не может, а рунные — могут. Вроде как, они создают фантом и направляют всё своё влияние на него одного.

Я тут же вспомнил о рунной ведьме Эстер, которую встретил ещё в кабаре «Красный Капкан».

А ведь она говорила, что создавала мою проекцию. Эстер была инфиром, поэтому влияния не имела, но ведь фантомы-то она умела создавать.

А что, если именно в этом и заключается навык избирательного влияния рунных адептов? Просто они об этом не знают, потому что выше инфиров способности не развивают.

В Ронстаде только Ли Сильвер разрешила своим рунным адептам повысить уровень до медионов и одного фортиса. Но вот про создание проекций те даже не знают. И если Хлоя научится создавать фантомы, то, возможно, сможет контролировать свои ведьмовские чары?..

Кстати, не я один до этого додумался.

Терри тоже просияла.

— Рэй! Хлое надо научиться создавать фантомы. Пусть она на ком-нибудь потренируется.

— На тебе, — тут же указал на меня Хинниган.

Терри закивала.

— Да, точно. Она тебе больше всех из нас доверяет. Ну… в те моменты, когда не кричит, что ты чудовище и испортил ей жизнь. И если Хлоя научится контролировать своё влияние, то это будет невероятное оружие. Ты не представляешь какое.

— Представляю, — ответил я.

Без особой радости, конечно.

Это была опасная затея, потому что если Хлоя со мной не справится, то я тоже с собой не справлюсь. Иногда мне приходила в голову мысль вообще оставить медсестру в покое, позволить ей уйти и распоряжаться своей жизнью.

С другой стороны, я Хлою и так не держал. Она добровольно осталась рядом. Хотя ей и идти-то было некуда. Разве что обратно в школу Сильвер. Только со своим чудовищным влиянием она до этой школы не доберётся.

— Ладно, — кивнул я. — Попробуем. Но в дороге не стоит даже пытаться. Слишком опасно.

Остальные со мной согласились.

И тут вдруг Хинниган что-то вспомнил. Он уставился на меня с таким видом, будто сделал научное открытие.

— Рэй, а ты ведь тоже рунный ведьмак, вообще-то. И уже как три недели об этом знаешь. Сейчас у тебя уровень медиона. Ну и где твоё влияние? Почему ты не влияешь… ну, к примеру… на Терри?

После его слов Терри заметно напряглась.

— Клиф, не забывай, что он чёрный волхв. У них всё иначе. Он ведь не просто рунный ведьмак, но ещё и мастер мутаций, стихий, призыва, а также ментальный чтец. Он умеет всё это контролировать от природы.

Она всё верно говорила, но Хинниган был не из тех, кто легко поддакивает чужим аргументам. Он не сводил с меня требовательного взгляда.

— Ну и как ты контролируешь своё рунное влияние? Оно у тебя точно есть, но тебе на шею ведь никто не вешается. Что ты для этого делаешь?

Я нахмурился.

А ведь это был очень правильный вопрос. И ответ на него нашёлся вполне простой: да никак не контролирую.

Порой мне казалось, что рунным влиянием я вообще не обладаю. Хотя был всё же один сомнительный момент. Не хотелось бы его озвучивать, но между сохранением репутации и решением проблемы я выбрал второе.

— Однажды я влиял на Хлою, — признался я. — Моё рунное влияние появилось внезапно и контролю не поддавалось.

Хинниган мотнул головой.

— А вот тут ты ошибаешься. Ты совершенно спокойно это контролируешь. Просто тебе было не до влияния, ты в нём не нуждался. Ну а когда захотел девушку, то сразу и повлиял на неё. Всё просто. Ни за что не поверю, что ты провернул такое неосознанно. Извини, Рэй. Говорю как есть. Мы взрослые люди, в конце концов.

— Это ужа-асно, — поморщилась Терри и как-то нехорошо, с явным осуждением, на меня посмотрела.

Спорить я не стал, как и оправдываться.

Сейчас моральная сторона вопроса меня волновала меньше всего. Хиннигана, видимо, тоже.

— Тебе надо потренироваться с фантомами, и тогда ты сможешь использовать влияние более точно и в любое время, — сказал он. — Попробуй с Терри.

Та чуть не задохнулась от возмущения.

— Клиф! Оставь свои аморальные советы при себе!

— Я же как лучше хочу, — хмуро отозвался Хинниган. — Вот было бы у меня рунное влияние, я бы им воспользовался. Да чего скрывать, любой бы воспользовался. Ты бы тоже воспользовалась, Терри… На самом деле я прекрасно понимаю, почему в Ронстаде так сильно прижали рунных адептов. Им же только дай волю. Вот умели бы Ральф Купер или Митчел на людей влиять, я даже боюсь представить, чего бы они натворили.

Пока он всё это бормотал, а потом спорил с Терри, я пытался вспомнить, как рунная ведьма Эстер создавала мой фантом в «Красном Капкане».

Проблема была в том, что те воспоминания были сильно затуманены несколькими стаканами грязного рома. Помнил я только, как Эстер стояла на сцене и мерцающим указательным пальцем рисовала в воздухе множество знаков. Помню её прикосновения на расстоянии. Но вот что конкретно Эстер рисовала — тут, ясное дело, никаких воспоминаний моя память не сохранила.

Оставалось надеяться на мастерство самой Хлои и её желание научиться контролировать собственное влияние. Может, она и меня заодно научит. А может, не научит, а пошлёт куда подальше…

Мои мрачные мысли оборвал Фил. Он с недоумением на меня глянул и спросил:

— Так я не понял, Рэй. Ты за три недели ни разочка таким крутым навыком не воспользовался? Правда? Ты обет безбрачия давал, что ли?..

Терри вздохнула.

— Фил, тебе всего десять. Что ты понимаешь?

На это мальчишка красноречиво поиграл бровями.

— Я бы такой шанс точно не упустил. Уверен, Рэй тоже не упустит. Он же не совсем идиот. — Фил опять уставился на меня. — Ты же не идиот, Рэй?

Вот обсуждать, идиот я или нет, хотелось меньше всего. Особенно с десятилетним пацаном.

— Может, ты уже поспишь, а? — предложил я Филу.

Тот с сочувствием покачал головой, будто допускал, что в некоторых вопросах я всё-таки могу оказаться идиотом.

* * *

Хинниган ещё около получаса цитировал учебники, но ничего путного больше не смог припомнить.

А потом на долгих три часа автокэб погрузился в тишину. Сначала задремал Хинниган, за ним — Терри и Фил. От мерного покачивания и урчания мотора меня тоже начало клонить в сон.

Джо и Дарт о чём-то тихо беседовали, порой посмеивались. Их голоса постепенно померкли в моём сознании.

Меня разбудил тихий стон.

Я разлепил глаза и еле оторвал затылок от подголовника сиденья. Сразу посмотрел на Хлою.

Она пошевелилась, приоткрыла глаза и потянулась, разминая затекшие мышцы. Девушка будто забыла, где находится и что с ней происходит. Она уже собралась подняться, но я быстро начертил на её виске новую сонную руну.

Хлоя опять плюхнулась щекой на моё бедро и продолжила спать.

Я поёрзал на сиденье (если честно, спина затекла так, что я её уже не чувствовал). Чтобы хоть немного согнать с себя сон, пришлось растереть ладонью разгорячённый лоб и уставиться в окно.

Там темнела ночь, изредка попадались встречные машины. Фары мелькали и исчезали. Автокэб нёсся по дороге без помех. Наш расчет был верным — транспорт с опознавательными знаками Ордена Волка никто не смел останавливать. Дарт даже на кордонах не притормаживал.

Для военных агентов путь на Лэнсом был открыт.

Ближе к столице встречный поток машин стал плотнее. Я разбудил Хиннигана и Терри. Фила пока трогать не стал. Он прикорнул на боковом сиденье и, похоже, уснул очень крепко.

Потом я попросил Дарта остановиться, чтобы снова поменяться с Джо местами. Но прежде чем передать Хлою в надёжные руки Терри, пришлось сделать то, чего медсестра так просила не делать.

Мне срочно понадобились деньги, что лежали во внутреннем кармане пиджака. Я без зазрения совести расстегнул на девушке одежду, сунул руку в карман, нашарил пачку купюр (слава Богу, они оказались на месте) и быстро застегнул пиджак.

Вот теперь можно было оставить безвольную и измученную Хлою под присмотром Терри. Правда, и сама ментальная чтица выглядела не лучшим образом. Бледная и измождённая. Хлоя хоть и обработала её рану ещё в начале поездки, но Терри всё равно слабела с каждым часом. Ей требовался отдых, как и всем нам.

Когда мы въехали в пригород Лэнсома, по спине пронёсся нехороший холодок.

Вспомнилось всё: моя старая жизнь, Ребекка и приют, вспомнились старые друзья с Рынка Нищих, вспомнились давние мечты, о которых можно было забыть.

Столицу я знал настолько хорошо, что мог бы пройти по ней с закрытыми глазами и ни разу не запнуться. Все закоулки, все объездные пути, тихие и безлюдные переулки, каждый уголок.

Показывая Дарту дорогу, я старался не выдать нахлынувшего волнения.

Сейчас наш путь лежал в одну из окраин, как раз в район Рынка Нищих. И чем ближе мы к нему приближались, тем чаще билось моё сердце. Знакомые улицы, дома и даже мусорные баки. Ничего здесь не изменилось.

Всё такой же неприветливый и бедно одетый народ, торгаши, проститутки, карманники, мелкие квартирные воришки, пьяные работяги — кого мы только не встретили по пути. Всех, кроме полицейских. Обычно сюда они не заглядывали.

Заметный автокэб пару раз привлёк внимание местных, однако доехали мы без приключений. Остановились не прямо у места назначения, а в одном из переулков неподалёку.

— Ну и? — уставился на меня Дарт, изнурённый долгой дорогой. — Тут нас ждёт Печать или лаборатория?

— Ни то, ни другое. — Я указал на ближайшее трёхэтажное здание и большую жёлтую вывеску, освещённую гирляндой ламп.

Дарт посмотрел на вывеску и прочитал вслух по слогам:

— Дом ра-до-сти ма-дам Му-скат… Это что за хрень, Рэй?

— Это бордель. И таких ты ещё не видел. По сравнению с ним ваш «Красный Капкан» — монашеская келья.

Дарт от неожиданности даже смолк на пару минут, ну а потом его усталость как рукой сняло.

* * *

Возражать против борделя он, конечно, не стал.

Однако на его физиономии читался немой вопрос: «Какого чёрта нам надо сюда именно сейчас?».

— Хлоя проспит ещё как минимум полтора часа, — пояснил я быстро. — Ждать, когда она проснётся, нет времени. А с собой её брать тоже не вариант. Так что оставим Хлою, Терри и Джо у мадам Мускат. Так будет надёжнее. А потом, когда все дела сделаем, вернёмся и заберём их.

— Так… погоди. — Дарт нахмурился. — Чтобы Хлою никто не тронул, ты её решил в бордель поместить? Я правильно понял твою железную логику? Ничего не перепутал?

— Не перепутал. Это одно из немногих мест в Лэнсоме, где не спрашивают ни документов, ни имён. Да и договорённости чтят посерьёзней, чем в любом благородном обществе. А вот насчёт договорённостей — это уже твоя задача. Иди и договаривайся. Главное, не забудь, зачем ты туда пришёл. Сам я с тобой пойти не смогу, моё лицо благодаря газетам тут каждая крыса знает.

Дарт покосился на жёлтую вывеску и улыбнулся.

— Мне всё больше нравится наше путешествие.

Я хлопнул Дарта по плечу и отдал ему пачку купюр.

— Всё, вали. Скажи, что ты от Шона Ривера. Это мой знакомый с Рынка Нищих. Его друзьям никогда тут не отказывают. Договорись о съёме комнаты на сутки. Пяти тысяч как раз хватит и на съём, и на то, чтобы тебя никто не беспокоил.

Дарт улыбнулся ещё шире.

— Видел бы сейчас меня мой папаша, он бы с приступом язвы свалился.

Продолжая лыбиться, он вылез из автокэба, поправил пиджак, пригладил волосы и размашисто зашагал в сторону «Дома радости мадам Мускат».

Ждать его пришлось не меньше получаса.

Дарт вывалился из борделя уже не такой бодрый и приглаженный. Зато, похоже, радости он испытал в переизбытке. Галстук — на плече, пиджак нараспашку, рубашка расстёгнута, как и ремень на брюках. Белобрысые волосы топорщились в разные стороны, на подбородке алел размазанный след от губной помады. Да и взгляд у Дарта был затуманенный и малость безумный.

— Договорился, — сообщил он нетвёрдым голосом, когда уселся за руль автокэба. — Это было непросто, Рэй. Их было о-о-очень много на меня одного… но я справился. Всё ради дела, конечно.

— Твой подвиг не будет забыт, дружище, — усмехнулся я.

Дарт выставил указательный палец, а другой рукой начал шарить по карманам.

— Мне тут кое-что дали… — Он вытянул из кармана связку из трёх ключей. — Вот этот большой от наружной входной двери. Этот поменьше — от коридорной. А маленький — от комнаты. Второй этаж, тридцать восьмой номер. Мне сказали, что там шика-а-р-р-рная кровать.

Он сунул связку мне в руку и начал приводить себя в порядок: застегнул ремень, поправил галстук, рубашку и пиджак. Движения у него были заторможенные, да и взгляд оставался затуманенным.

— Ты там ничего не пил? — уточнил я на всякий случай.

— Угостили немного, прям с порога… ну невозможно было отказаться, Рэй. Невежливо же. Но когда я сказал, что пришёл от Шона Ривера, они почему-то сразу забрали у меня стакан и перестали предлагать свои занятные услуги.

— Всё ясно. Ладно, сиди тут. Дальше я сам.

Пришлось оставить Дарта в покое.

Я совсем забыл его предупредить, чтобы он ничего не пил у мадам Мускат. Местные девочки грешили тем, что порой подсыпали в напитки клиентам наркотические настойки или афродизиаки. Всё зависело от того, какой клиент. На Дарта Орривана, похоже, у них были большие планы, пока он не сказал, что пришёл от «своих».

В «Дом радости» со мной отправились Терри и Джо.

Хлою я понёс на руках.

Пока шёл, всё боялся, что она не вовремя проснётся, но она спала, как убитая, даже не шевелилась. Хорошо, что в комнаты вёл отдельный вход. Джо открывала передо мной двери, Терри шла позади и закрывала.

По пути никто не встретился.

Поднявшись на второй этаж по узкой и тёмной лестнице, мы попали в коридор с множеством дверей. Из некоторых комнат доносились стоны, шлепки, скрип мебели, кокетливый смех или страстное рычанье.

Мы гуськом прошли по коридору и скрылись в комнате с табличкой «38».

Внутри было темно, жарко и пахло благовониями.

Я не стал ни на что отвлекаться и разглядывать обстановку. Спешно положил Хлою на кровать (та оказалась не только огромной, но и круглой, заваленной подушками — это единственное, что я успел заметить).

— Рэй, можно с тобой? — спросила Джо, когда я был уже у выхода.

Я отрицательно покачал головой.

— Вы лучше за Хлоей присмотрите, а когда она проснётся, объясните ей всё про фантомы. Это сейчас не менее важно.

— А Фил? — нахмурилась Терри.

— Филу придётся пойти со мной. Я хочу показать ему свою бывшую лабораторию.

— А с чего ты решил, что она ещё существует? Её наверняка уничтожила полиция.

— У меня была не одна лаборатория. Когда занимаешься мошенничеством, всегда имеешь запасной вариант.

* * *

Когда я вернулся, Дарт уже пришёл в себя и выглядел вполне адекватным.

Фил проснулся и прилип к боковому окну автокэба. Он охал, разглядывая ночные улицы Лэнсома. Ему было всё равно, что это один из самых некрасивых и нищих районов столицы. Главное — что это столица.

— Прижми зад, Фил, — попросил я его. — Лучше вспомни свои рецепты.

— Да я их и так назубок выучил! — заявил он. — Ночью меня разбуди, я тебе расскажу.

Мы проехали ещё пару кварталов, преодолели район речного вокзала и наконец оказались там, где надо. В лэнсомских трущобах. Наверное, хуже — только рядом с трубами канализации.

Фонари тут не горели, от света фар разбегались крысы. По обочинам то и дело мелькали бездомные и выпивохи, у домов валялись кучи мусора, воняло нечистотами, а в белёсой дымке утопали одноэтажные деревянные постройки.

Туман будто пытался хоть немного прикрыть неприглядную сторону Лэнсома, но она оказалась слишком большой. Домики, как грибы, усыпали левый берег реки. Покосившиеся, обшарпанные, кое-где обгоревшие.

И в одном из них находилась моя лаборатория.

Глава 4.9

— Ну и дыра-а-а, — ужаснулся Дарт, когда мы заехали в один из дворов. — Наверное, крысы тут живут лучше, чем люди.

— Нет, они живут примерно одинаково, — возразил я.

— И ты тоже тут жил?

Дарт с сочувствием на меня посмотрел.

Ему, парню из правящего клана аристократов, видеть подобные места было не любопытно, а тревожно. Всегда уверенный в себе, Дарт Орриван на этот раз заметно насторожился. Я уж не говорю про Хиннигана.

— Жутковато тут, — честно признался он, постукивая пальцами по коленям. — Давайте побыстрее все дела закончим.

— Пугливые вы, парни, — усмехнулся Фил.

Я в это время всматривался в тёмные окна одноэтажных покосившихся домов.

Признаться, мне и самому стало не по себе. Не то, чтобы жутко. Скорее, нервно — никаких гарантий того, что запасная лаборатория сохранилась, у меня не было. Даже с учётом всех предосторожностей и надёжности запорных механизмов.

Мы остановили автокэб у дома «6», поближе к подвалам. Пришлось подъехать вплотную к одной из лестниц, ведущей вниз, чтобы удобнее и быстрее загрузить в машину все ингредиенты.

Двор был пуст и искажён туманом.

Время приближалось к рассвету. Небо посветлело.

Я вылез из автокэба. Дарт остался за рулём, а Хинниган пересел к нему в кабину. Со мной отправился только Фил. На всякий случай я прихватил с собой и мечи, хотя очень надеялся, что они мне не понадобятся.

Спустившись вниз по каменным ступеням к подвалу шестого дома, я остановился у распахнутой прогнившей двери. Шагнул внутрь.

В мутном свете из дверного проёма предстала привычная для этих мест обстановка: пристанище городских отбросов.

На каменном полу валялись битые бутылки, тряпки, каменная крошка, кляксами белели следы рвоты, густо воняло мочой и ещё не пойми чем.

Фил остановился позади и ткнул кулаком мне в поясницу.

— Ты подвалом-то не ошибся?

— Не ошибся, — ответил я тихо.

— Ну так пошли. Чего встал? Боишься, что ли?

Парень обошёл меня и решительно двинулся вперёд, но я тут же ухватил его за воротник и толкнул обратно себе за спину.

— Не мешай. Стой там.

Фил что-то с недовольством пробурчал себе под нос.

Я же замер и всмотрелся в тёмные углы, заваленные мусором. В мареве затхлой вони мой нос различил свежий запах табака. Рука мгновенно потянулась к рукояти одного из мечей за спиной.

Ни реакция, ни интуиция, ни мой нюх меня не подвели.

Из темноты ближайшего угла кто-то швырнул в сторону двери увесистый булыжник. Я увернулся и одновременно сделал боковой выпад, ткнув мечом вправо, в сторону крупной фигуры незнакомца, вынырнувшего из темноты.

Остриё легко вошло в податливую и мягкую мышцу, резануло вверх.

Послышался хрип, затем звук упавшего тела.

С другого боку на меня кинулся ещё один. Худой и высокий. В его руке блеснула заточка с клинком, как у морского стилета. Развернувшись корпусом, я рубанул противника по руке.

Заточка зазвенела по полу.

Я быстро перехватил меч обратным хватом и всадил клинок мужчине в живот. Тот захлебнулся стонами и кашлем, дёрнулся раз пять, насаженный на клинок, после чего соскользнул с него и повалился на пол.

Тела двух алкашей распростёрлись у моих ног.

Оба были уже нежильцы.

Одному меч пробил горло, второму расковырял кишки. Наступила тишина, но надо было убедиться, что больше в подвале никого нет.

— Сразу насмерть резанул… охренеть… — выдавил позади меня Фил, шумно дыша.

Я шагнул дальше, в самую темноту.

Ориентироваться теперь можно было только наощупь. Срочно понадобился свет, и выход нашёлся только один.

В правой руке я крепче стиснул меч, а левую прижал к груди. Чтобы создать телесную Искру огня, я не стал бить себя в грудину, как раньше. На этот раз моя ладонь лишь тесно вжалась в рёбра.

Совсем скоро руку начало покалывать. Я убрал ладонь от себя уже вместе с охватившим её пламенем, пластичным, бесшумным и даже немного прохладным.

Огонь осветил смрадную темень подвала.

Мусор, грязь и… девушку.

Она сидела в самом дальнем углу, на подстилке из старых одеял, вжавшись в стену. По измазанному в пыли лицу я не сразу определил её возраст. Только когда присмотрелся внимательней.

Примерно лет двадцати.

Явно из местных. С засаленными патлами, костлявая и для своего возраста слишком измотанная жизнью. Судя по задранной юбке и синякам на бёдрах, те два алкаша над ней успели неплохо потрудиться.

Девушка молчала.

Её испуганные глазищи смотрели не на меня, а на огонь, охвативший мою ладонь. Ну а я в это время раздумывал: убить её или оставить в живых — свидетели мне были не нужны.

Она перевела взгляд на моё лицо, и по её глазам я понял, что она меня узнала. Спасибо листовкам и газетам. Вот теперь невидимые весы в моей голове качнулись в сторону решения «убрать свидетеля».

Я подошёл к девушке и приставил к её горлу остриё меча.

Девушка вжалась в стену плотнее, не сводя с меня взгляда.

— Сюда приходил человек… — зашептала она. Её потрескавшиеся губы еле шевелились, речь выходила невнятной: — Я видела… сама видела, как он сюда вошёл… и он… он тоже зажигал в руке огонь…

Я замер, нахмурившись.

— Когда?

— Часа три назад. Я ждала своих приятелей… услышала шаги и спряталась под одеялами… он не заметил меня и зажёг огонь… прошёл к дальней стене и скрылся за люком… через пять минут вышел обратно. Я подумала, что мне спьяну показалось.

— Как он выглядел?

Девушка скосила взгляд на мой меч.

Намёк был понят — оружие от её горла я убрал.

— Он напоминал тень, — сразу заговорила она, — в капюшоне и длинной чёрной мантии. Я его не разглядела, но это был явно кодо-выро… адепт. Адепт.

— Кодо-выродок, ты имела в виду?

Девушка сглотнула и зажмурилась, ожидая удара меча.

— Я всё тебе сказала. Другим не скажу ничего, — опять зашептали её губы. Она будто читала молитву, всё повторяла и повторяла: — Тебе я сказала всё, другим не скажу ничего… не скажу ничего… ничего… не скажу ничего…

Мой меч снова ткнулся ей в горло.

Девушка вздрогнула и распахнула глаза. От её голоса, как и от её безумного взгляда по спине поползли мурашки.

— Режь, ублюдок. Мне хуже не будет, я давно мертва… а вот ты ещё жив, и твоя душа полна греха. Возьми на себя ещё один. Возьми… раз не можешь стерпеть.

Девушка привстала на коленях и сама начала насаживать своё горло на остриё.

По её коже потекла кровь, ручейком заскользила по ключицам в ложбинку между грудями. На грязной замызганной блузке проступили тёмные пятна.

И всё бы закончилось вполне очевидным финалом, если бы на мою руку, держащую меч, не легла холодная ладонь Фила.

— Не надо, Рэй. Пусть живёт. Пожалуйста. Не хочу видеть, как ты убиваешь ещё одного человека. Ты же светлый воин кодо, в конце концов… Рэй, пожалуйста…

Девушка продолжала смотреть на меня жуткими глазами. Её блузка на груди всё обильнее окрашивалась в тёмно-бордовый, Фил всё сильнее сжимал пальцы на моей руке и всё настойчивее просил не убивать.

А я в это время боролся с собой.

На острие клинка смешались застывшие капли крови уже убитых мной двух мужчин и совсем свежая кровь ещё живой девушки. В носу отчётливо ощущался запах приятной сырости, по коже гулял трепет от вида влажной розовой плоти в надрезе у горла жертвы.

— Рэй… пожалуйста… — Только взволнованный голос Фила не дал мне закончить дело.

Я убрал меч от шеи девушки, вытер клинок о её же плечо. Затем вернул оружие в ножны за спиной и тихо сказал:

— Если сболтнёшь про меня кому-нибудь, не сомневайся, я узнаю. А потом найду тебя, отрежу твой поганый язык и тебе же его скормлю. Поняла? Кивни, если поняла.

Дрожащими ладонями девушка обхватила порезанное горло и закивала.

— А теперь сгинь отсюда, — добавил я. — И никогда не возвращайся. Забудь это место.

Повторять не пришлось.

Перепуганная до полусмерти девушка быстро поднялась с колен и, перескочив бездыханные тела своих дружков, выбежала из подвала.

* * *

К люку мы подошли в полном молчании.

Он вёл в ещё один подвал, в самый нижний его ярус.

Ногой я убрал с крышки мусор и присел рядом, затем положил обе ладони на металл.

Запорный механизм на люке не смог бы открыть никто, кроме мастера мутаций. Причем надо было точно знать, где мутировать люк, чтобы замок сработал.

Внутри пола щёлкнуло. Крышка провернулась по часовой стрелке и приподнялась вверх.

— Рэй, а вдруг там ловушка? — прошептал Фил (вот теперь ему стало страшно). — Кто-то же приходил сюда и проникал в твою лабораторию.

Я обхватил крышку пальцами и сдвинул тяжеленный кусок металла вбок.

— Пока не спустимся, не увидим. Нам нужна эта лаборатория.

— Это конечно. Но ещё нам бы не помешало случайно не сдохнуть, как считаешь?

Его риторический вопрос остался без ответа.

На нижний ярус вела вертикальная стальная лестница. Я быстро начал спускаться вниз, в густую темноту, с неприятным ощущением, что погружаюсь в трясину.

Хотя, странное дело.

Одновременно с тревогой меня всё же не покидала уверенность, что внутри не ждёт ничего ужасного. Если б тот незнакомец собирался подготовить здесь ловушку, то вряд ли засветился бы местным алкашам так нелепо. Он приходил сюда совсем за другим и, видимо, торопился.

Я спустился и снова зажёг огонь.

Свет выхватил из темноты почерневшие от сырости стены и небольшую, но толстенную дверь, выстроенную из металла, камня и дерева. Эту преграду не преодолел бы никто, кроме меня. Конечно, если бы не планировал взорвать тут всё к чёртовой матери.

Лаборатория открывалась только тому, кто знал, где находятся рычаги запорных механизмов и в какой последовательности их нужно открывать.

Пока я внимательно осматривал дверь, ко мне спустился Фил.

— Ну что? — шёпотом спросил он.

— Пока всё в порядке, — ответил я.

В голове сами собой возникли три очевидных варианта того, что тут могло произойти.

Первый. Незнакомец, преодолев одну преграду, остановил на этом свой путь и ушёл ни с чем.

Второй. Он всё же проник в лабораторию, и это значило только одно: он точно знал, как это сделать. А ведь я никому свой секрет не рассказывал, даже Ребекке. Никто не знал о запасной лаборатории, и уж тем более о тайном запорном механизме.

Ну и третий. Незнакомца не существовало, а та выпивоха просто перебрала со спиртным.

Осмотрев дверь, никаких следов проникновения я не обнаружил. Фил внимательно наблюдал за мной, но я уже ничего и не скрывал, потому что в это пристанище возвращаться больше не планировал.

Я подошёл к противоположной стене и принялся шарить по влажной холодной кладке, высчитывая нужный камень. Затем приложил к нему ладонь и повёл камень вверх. С тихим шуршаньем сразу три кирпича сдвинулись одновременно в разных местах стены. По подвалу пронёсся шелест кладки.

В двери щёлкнул первый замок.

Я убрал ладонь с камня и снова подошёл к двери. Приподнялся на носках, нащупал сверху чугунный рычаг и силой мутации изменил его форму так, чтобы он точь-в-точь совпал с отверстием сбоку, в толще стены. Потом вогнал туда рычаг до половины и нажал.

Опять послышалось шуршание камней, а следом — щелчок второго замка.

— Всё, — сообщил я тихо.

— Вот это да-а… — ахнул Фил и сразу дёрнулся к двери, но я остановил его.

Дверь не открывалась, если взяться за ручку. Так было задумано. Если к ручке прикоснуться, запорный механизм мгновенно срабатывал на закрытие.

Я выждал ещё три минуты.

Дверь бесшумно приоткрылась сама. Вот теперь можно было входить.

Под восхищённое бормотанье Фила я шагнул внутрь лаборатории. Последний раз мне доводилось заходить сюда, наверное, год назад. Приносил кое-какие ингредиенты и проверял, всё ли в порядке.

Тогда всё было в порядке.

У самого входа в комнату я остановился. Огнём от руки зажёг две лампы со специальным горючим составом, который когда-то смешивал здесь же, в лаборатории. Сразу стало светло и даже уютно.

Хоть помещение и казалось совсем небольшим, тут хранилось много ценного. Уложено всё было по ящикам, поэтому лаборатория больше напоминала склад, нежели рабочий кабинет.

— Ого! — никак не мог успокоиться Фил. — Ты говорил, что твоя лаборатория меньше моей. А тут во-он сколько всего.

Я охватил взглядом полки.

— Не во всех ящиках материалы для мутаций. Здесь ещё небольшой арсенал оружия.

— О-о-о! — ещё больше оживился Фил. — Как я тебя обожаю, Рэй! Это так круто, что я не могу-у!

Мальчишка принялся разглядывать деревянные ящики, щупать и вытаскивать баночки, колбы и кульки с порошками.

— Вот это как раз понадобится… и вот это… ещё вот они… и эти вот тоже…

— Складывай в пустые ящики всё, что нужно, — сказал я ему. — Моя лаборатория — твоя лаборатория. Разберёшься?

— Разберусь, ещё бы! — с жаром заверил меня Фил и уже смелее принялся рыться в ящиках.

Он шептал себе под нос, пересчитывал кульки, складывал всё в кучу у ног, гремел склянками и пузырьками.

Я же внимательно осмотрел помещение.

А ведь здесь действительно кто-то был. Во-первых, на полу в нескольких местах была сметена пыль (скорее всего, как раз той самой длинной мантией). А, во-вторых, на одной из полок я заметил то, чего здесь раньше не было.

Там лежал конверт.

Пока Фил собирал ингредиенты для порталов, я подошёл к полке и, не прикасаясь, внимательно осмотрел оставленную кем-то вещицу. Ни сургучных печатей, ни подписи. Бумага конверта казалась матовой и грязновато-серой. Не узнать эту технологию было невозможно.

Трансмутационное напыление.

Значит, послание ждало именно меня и никого другого.

Оставался вопрос: как незнакомец проник в лабораторию? Откуда он знал то, чего знать не мог никто, кроме меня самого? А ещё с чего он решил, что я сюда вернусь?..

Я взял конверт в руки.

Он не был запечатан, поэтому я беспрепятственно вытянул оттуда сложенный вдвое лист из плотной и качественной бумаги. Развернул его. На листе не значилось ни вензелей, ни родовых гербов.

Торопливым размашистым почерком там было написано:

«Согласись на предложение Рингов, пока есть время. Возглавь армию Лэнсома. Только так ты приблизишься к своей заветной цели, мистер Смит из Бриттона».

И подпись: крупная буква «А» из трёх перекрещенных мечей.

* * *

Я уставился на монограмму, не веря глазам.

Это обозначение я уже видел на портсигаре, в котором Хлоя хранила свои драгоценные духи.

— Архитектор, — беззвучно шепнул я сам себе.

Неужели в моей лаборатории побывал сам Архитектор?.. Такое не укладывалось в голове. И всё ещё оставался вопрос: откуда он знал, как открыть запорный механизм на двери? Ну откуда?.. Он ведь не ясновидящий.

И вообще, что означало его послание?

Какого хрена он имел в виду?

Принимать предложение Рингов я не собирался ни при каком раскладе, даже при давлении мифического Архитектора. Возможно, тайный защитник адептов давно мёртв, а от его имени действует враг. Или Архитектор перешёл на другую сторону, ведёт двойную игру и водит всех за нос, в том числе, патриция Орривана и весь городской Совет Ронстада, а заодно и меня.

Кто даст гарантию, что этот человек не переметнулся к врагам?

И ещё один момент. Откуда Архитектору известна история о мистере Смите, произошедшая двести лет назад? Откуда он всё это знает? Откуда?..

Ни на один из вопросов ответов у меня не нашлось. Даже догадок. Ни одной.

Я так глубоко погрузился в собственные мысли, что не заметил, как ко мне подошёл Фил. И только когда парень дёрнул меня за рукав рубашки, я быстро свернул бумагу и сунул обратно в конверт.

— Рэй, что это? — спросил Фил. — Там написано про Рингов, да?

— Не твоё дело, — отмахнулся я, смял конверт и сжёг его прямо в руке.

— Я, кстати, уже видел этот значок.

— Какой значок?

Фил уставился на мою ладонь и белый пепел, в который превратилась бумага.

— Тот значок… буква «А». Я уже это видел. Точно тебе говорю. Мой дед однажды читал похожую записку с такой подписью. И он лично встречался с тем человеком. Он сам говорил. Сам рассказывал. Ты не веришь, да? — Мальчишка вытаращил глаза и повысил голос. — Я не вру, Рэй! Я тебе правду говорю! Рэй, я говорю же!..

— Не ори, мать твою, — оборвал я его выкрик. — Говори спокойно. Когда, что и как. Всё говори.

Сжавшись под моим требовательным взглядом, Фил тут же принялся выкладывать, торопливо и невнятно, будто боялся не успеть:

— Мой дед… ну ты же знаешь… ты же говорил… мол, сам догадался, что я тебя обманываю. Так вот, порталы придумал не я, а мой дед. Мой дед их придумал, понимаешь? Он моему брату рецепты сказал, потому что умным его считал. А на меня всегда говорил, что я балбесом родился, балбесом и помру. Короче говоря, не гений я на самом деле, хоть и младший в семье…

Глаза парня вдруг наполнились слезами, веки покраснели. Он часто-часто заморгал, сгоняя влагу с ресниц, но слёзы все равно потекли по щекам. Губы Фила задрожали, говорить он уже не мог.

Я стряхнул с ладони пепел и вытер руку о брюки, а затем наклонился к Филу и обхватил его за плечи.

— Успокойся, — произнёс я терпеливо и беззлобно. — Говори, как есть, Филиас. Я тебя не осуждаю. Ты же чувствуешь, как я к тебе отношусь? Или ни хрена ты не чувствуешь?

Фил хлюпнул носом и вытер мокрые щёки кулаком.

— Конечно, чувствую. Что я, дурак, что ли? Ты ж мне как брат. Правда, хреновый из тебя брат, но это ничего. Мне очень даже нравится. — Лицо мальчишки просияло, и он даже улыбнулся. — Погоди. Я тебе сейчас всё-всё расскажу. Всё, что знаю.

— Не ври только, сказочник, — прищурился я. — А то ты мне уже «всё-всё» рассказывал.

— Ну знаешь ли, давай без претензий, — буркнул Фил. — Ты мне тоже насочинял про природное кодо, а я, как идиот, тебе поверил. А выходит, что я вообще ни на что не гожусь. Ни кодо во мне нет, ни гениальности. Никчёмный дурак. Вообще-то, это дед так про меня говорил.

Он опять заморгал, готовый заново расплакаться от жалости к себе. Опустил плечи и голову, уставившись в пол.

— Ты только не бросай меня, Рэй. Не бросай, ладно? — попросил он тихо-тихо. — А то я тебе сейчас всё-всё расскажу, покажу рецепты и сразу стану не нужен. И ты меня бросишь. Прямо в Лэнсоме. Прямо тут.

Я усмехнулся его страхам.

— С чего это я тебя тут брошу? Я что, на циничную тварь похож?

Фил поднял на меня глаза.

— Тебе честно сказать? Да у тебя на роже написано, что ты на всех плевал с самой высокой высоты… — Он сощурился и протянул мне руку. — Давай договоримся, Рэй, что ты меня тут не бросишь. Пожмём руки, брат.

Я посмотрел на его маленькую ладонь.

Фил верно догадывался: мне в любом случае придётся его оставить после того, как он наконец-то передаст мне рецепты своих порталов.

Не могу же я десятилетнего пацана вечно за собой таскать и оберегать его от дерьма, из которого мне ещё вылезать и вылезать. Я в охранники и няньки не нанимался.

— Ну так чего? — Фил всё ещё ждал рукопожатия.

— Тут точно не брошу, — ответил я и пожал его ладонь.

— Скользкий ты тип, Рэй, — вздохнул парень. — Вот прям как я. Никогда ничего не обещаешь, не гарантируешь, не клянёшься, а тебе всё равно все верят. Вот это сила убеждения…

— Может, ты мне уже про своего деда расскажешь, пока мы одни? — попросил я его. — Времени у нас в обрез.

Фил с готовностью кивнул и заговорил:

— У деда была подпольная лаборатория для мутаций, а ещё он очень любил моего старшего брата Теда. Я не спорю, конечно, что Тед был умный и прилежный. Дед доверял ему, рассказывал почти все свои секреты. А я иногда их разговоры подслушивал. Мне ведь тоже хотелось знать. Чем я хуже Теда, правда же?

Фил уставился на меня, будто ждал ответа.

Не дождавшись, парень продолжил:

— Однажды дед рассказал брату, что нашёл в своей лаборатории конверт с запиской, а там вот такой же знак буквы «А» был нарисован. Этот человек назначил деду встречу. Вроде как, всё на благо Хэдшира. Дед, конечно, с ним встретился. И у них были какие-то дела потом. Подробности я не знаю. Дед об этом уже не успел брату толком рассказать… — Парень зло нахмурился и добавил: — Потому что их прикончил Херефорд. И деда, и брата, и всех остальных. Кроме меня, самого ненужного балбеса из семьи. Но вышло так, что именно я подслушал рецепты порталов и запомнил. Ну а дальше ты знаешь. Пришёл к Греггу, и понеслось. Только я всем сказал, что порталы — это моё изобретение. Наверное, дед бы на меня обиделся. И Тед бы обиделся.

Фил продолжил размышлять вслух, кто бы ещё на него обиделся.

Меня же раздирали сомнения.

Интересно получалось.

Как только с дедом Фила Рэтвика связался Архитектор, этого деда сразу же убили, а заодно всю его семью. Херефорд не мог знать наверняка, кому дед рассказал секреты Архитектора, поэтому на всякий случай прикончил всех.

Значит, Ринги продолжали охоту на таинственного адепта, шли по его следу, но пока найти не могли. Значит, этот человек всё ещё верен Ронстаду. Значит, его сегодняшнее послание в конверте тоже имеет смысл.

Только какой, чёрт возьми?

Архитектор был заинтересован в поиске Печатей, как и я, но конечные цели у нас были разными. Он собирался возродить Эпоху Пяти Печатей, а я — вычислить хозяина главной реликвии.

Неужели, чтобы сделать это, мне нужно принять предложение императорской семьи? Но что тогда будет с Ронстадом?.. Ясное дело, что. Военное и политическое поражение. И, скорее всего, не очередное рабство, а полное истребление.

Я положил руку на плечо Фила.

— Поторопись, дружище. Собери все ингредиенты, какие нужно. Сделаем эти чёртовы порталы, в конце концов. Поджарим Рингов.

— Поджа-а-а-рим! — Мальчишка тотчас же кинулся к ящикам.

Я смотрел, как он лихо перебирает и скидывает порошки и банки в одну кучу, а сам думал о том, что пока не готов становиться предателем.

Возможно, мистер Смит из Бриттона поступил бы именно так. Но не Рэй Питон. У него был свой путь…

Глава 4.10

Нам понадобилось около часа, чтобы сгрузить в автокэб всё, что нужно.

Кроме ящиков с ингредиентами, я прихватил ещё и кое-что из своего арсенала, припрятанного в лаборатории: три коробки с патронами, пару винтовок и пару револьверов.

Туман рассеялся, и по крышам домов блеснули первые лучи.

Ночь выдалась слишком тяжёлой. Невыносимо хотелось спать. И, конечно, не только мне.

Хинниган откровенно клевал носом. Дарт пока ещё справлялся с усталостью, но его выдавали красноватые глаза и медлительность движений. Фил, поначалу взбудораженный последними событиями, через полчаса развалился на боковом сиденье и шумно засопел.

В Лэнсоме нам предстояло пробыть целый день, до самого вечера, но выспаться вряд ли кому-то уже удастся.

Дарт повёл машину по тому же пути, через речной вокзал.

Дневной свет открыл глазам то, чего мы не заметили ночью. Заборы и стены домов пестрели листовками о военном призыве и лозунгами. Чаще всего встречалось «Смерть кодо-выродкам!» и «В защиту Бриттона возьмёмся за оружие!».

Лэнсом просыпался и наполнялся тревогой.

Люди предчувствовали войну. Страх и ненависть гуляли по улицам. Настроение города передавалось всем подряд, даже нам самим. Дарт всю дорогу хмурился и от напряжения поигрывал желваками. Я смотрел в окно, на людей, дома и рассветное солнце, и тоже никак не мог унять тревогу.

Мысли всё чаще возвращались к Печати.

Осталось совсем немного, буквально протянуть руку, чтобы заполучить ещё один перстень, но меня держали порталы. Я решил сначала разобраться с ними, а уж потом отправиться за Печатью. И сделать это собирался один, без лишних глаз.

К «Дому радости мадам Мускат» мы подъехали около семи утра. Прежде чем выгружать и переносить ящики в комнату, я отправился туда сам, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Каково же было моё удивление, когда на лестнице я столкнулся с Терри и Джо. Они спускались.

— Куда это вы? — Я остановился посередине ступени, загораживая собой путь. — И где Хлоя?

Джо поморщилась и с обидой на меня посмотрела.

— А кроме Хлои, тебя больше ничего не волнует, да? Например, что мы будем есть? Или как сделать так, чтобы рунная ведьма перестала шляться по клиентам и привлекать ненужное внимание?

Я уставился на Джо.

— Шляться по клиентам?

Девушка закатила глаза и промолчала. Я перевёл взгляд на Терри, куда более спокойного и рассудительного человека.

— Всё в порядке, Рэй, — осторожно сообщила она. — Джо просто не так выразилась. Сложно объяснить… мы познакомились кое с кем… ну и деньги у нас появились… — Терри переглянулась с подругой.

Та лишь фыркнула, подвинула меня плечом и зашагала вниз по ступеням.

Я опять обратился к Терри.

— Ты можешь объяснить толком? С кем познакомились? Какие деньги?

Терри замялась, будто не в состоянии подобрать нужные слова, ну а я еле подавил раздражение.

Стоит только оставить девчонок без присмотра, как начинается хрень на тему «А мы тут глупостей натворили, пока ты отвернулся». Да и насчёт «познакомиться в борделе» и «денег» мои мозги уже выдали вполне определённую догадку.

— Может, тебе сама Хлоя объяснит? — нашлась Терри. Она будто пыталась меня успокоить, чем ещё больше вызывала тревогу. — Мы пока на рынок сходим. Нам ведь, правда, есть нечего. А тут Хлоя как раз денег заработала.

Моё терпение иссякло.

После фразы «Хлоя денег заработала» я бросил выслушивать невнятные разъяснения Терри и понёсся на второй этаж.

В коридоре стояла тишина. Под утро большинство клиентов либо разошлись, либо уснули. Возле двери с табличкой «38» я остановился. Хотел сначала постучать, но потом решил войти прямо так, без стука, чтобы не шуметь.

Дверь была заперта изнутри.

Я приложил ладонь к замочной скважине, мутируя металл замка. И всё бы вышло вполне бесшумно, если б не один момент: ключ был вставлен в замок, и когда металл поменял форму, ключ вывалился и упал на пол.

За дверью глухо звякнуло.

Уже не боясь нашуметь, я приоткрыл дверь и сделал шаг. Меня тут же окутало жаром и густым ароматом благовоний.

Необычная обстановка комнаты предстала в утренних лучах, пробивающихся сквозь занавески на окне.

На стенах, обитых розовой тканью, висели картины с обнажёнными женскими силуэтами. С потолка свисали блестящие шары-люстры, а половину комнаты занимала круглая кровать с алыми простынями и подушками.

И посреди этой розово-красной обители стояла Хлоя.

Она, ясное дело, уже не спала, да и выглядела иначе: в корсетном платье (видимо, самое целомудренное, какое только тут нашлось), ботинках на шнурке, причёсанная и собранная.

Только злая, как дьяволица.

Девушка комкала в руках пиджак и сверлила меня гневным взглядом.

— Заходи-заходи, поганец, — прищурилась она. — И объясни мне, как так вышло, что я заснула в машине, а проснулась в борделе? Чем ты думал, когда тащил меня сюда? Местная горничная вообще решила, что я новенькая и жду клиента. Сказала, что я похожа на работницу борделя!

Мой взгляд пробежался по соблазнительным формам рунной ведьмы.

— Ну а что? Похожа.

— Похожа?! — Хлоя швырнула в меня пиджак.

Если б в руке у неё был булыжник, она бы с порога разворотила мне голову.

Я поймал пиджак и, не раздумывая, накинул на себя.

Недовольство Хлои меня не особо волновало. Пусть возмущается сколько влезет. У меня имелась чёткая задача: разобраться с рунным влиянием. Причём прямо сейчас, чтобы спокойно приступить к порталам.

Я даже оставил все расспросы о каких-то там деньгах и знакомствах, потому что прекрасно понимал, что пройдёт минута-другая, и меня накроет рунное влияние Хлои.

— Терри говорила тебе что-нибудь о фантомах? — спросил я. — Ты поняла, о чём речь? Сможешь создать хоть один или…

Хлоя выставила ладонь, прося меня смолкнуть.

— Всё сложно, Рэй, — ответила она.

Отличное начало разговора.

Я уже собрался выслушивать очередное возражение, вроде «Ничего не выйдет, Рэй», но тут случилось то, чего я опасался: в мои планы вмешался цветочный запах.

И всё оказалось хуже, чем я предполагал.

Мне даже не пришлось приближаться к Хлое, потому что её рунным ароматом насквозь пропиталась ткань моего пиджака.

Надо было срочно его с себя снять, но я не успел — через секунду меня охватили уже совсем иные желания. Как отупевший придурок, я взялся за воротник и подтянул его к носу, чтобы, наоборот, поглубже вдохнуть этот сногсшибательный запах.

Глаза прикрылись от удовольствия.

В голове затуманилось.

Дрожь пронеслась по коже и, кажется, даже по поверхности мозга, потому что тот перестал соображать. Ощущения обострились. Короче говоря, обострилось всё, что могло обостриться.

Мой несчастный разум ещё предпринимал попытки вопрошать, какого хрена я нюхаю собственный пиджак, но вот тело уже не реагировало на разумные доводы.

Сердце заколотилось, разгоняя кровь по жилам.

Похоже, с фантомами у меня сегодня уже ничего не получится. Какие фантомы? Тут бы успеть ноги унести, пока сохранились крохи самоконтроля.

Не сводя с Хлои глаз, я шагнул назад и нашарил за спиной дверную ручку. До боли обхватил её пальцами.

Хлоя, конечно, догадалась, что происходит, однако не испугалась, как обычно.

— Да, Терри рассказала мне о фантомах, — ответила она и как-то загадочно на меня посмотрела. — У меня есть новости, Рэй. Пока тебя не было, я успела потренироваться. Мне помогла Мария, та самая горничная. Я попросила её навести меня на какого-нибудь клиента, желательно полупьяного. Ну она и показала мне его. Он ночевал в соседней комнате. Мы с ним ненадолго остались наедине. Потом Мария проводила меня ещё к троим. Потом ещё к одному. В итоге она познакомила меня с пятерыми. Многовато, конечно, но я справилась. Они мне даже денег дали.

Я замер, не веря ушам.

— Не понял. За что они тебе денег дали?

К горлу подступил ком. Кровь отхлынула от лица. Неужели Хлоя действительно сказала то, что сказала? Хоть мои мозги и плавились сейчас под напором рунного влияния, ярость всё же пробилась наружу.

— Я не понял… какого хрена ты делала с пятью мужиками, Хлоя? Ты можешь пояснить?

Та вздохнула и терпеливо ответила:

— Тренировалась создавать их фантомы. Наводить и убирать влияние. А ты что подумал, дурак? Они ведь даже не вспомнили, что с ними произошло. Думаю, что те, кто не владеет рунным искусством, не имеет возможности помнить сам момент влияния.

Вспышка гнева, охватившая всё моё естество, внезапно схлынула, а потом меня снова поглотило тупое обожание. Оно, как всегда, накатило разом и уничтожило другие эмоции.

Моя рука мгновенно оставила дверную ручку в покое. Я шагнул к Хлое.

— Нет, Рэй! Стой там! — Девушка пригрозила мне пальцем. — Даже не вздумай подходить. Стой спокойно и не дёргайся… я попробую создать твой фантом. С теми пятерыми у меня ведь получилось. Значит, и с тобой получится. А если получится, то я смогу не только влиять на твою проекцию, но и снимать с неё влияние. Только не подходи. Пожалуйста, стой спокойно, ладно? Мне нужно увидеть тебя рунным зрением. Смотри, как это делается.

Она приподняла правую руку и прикоснулась к виску.

Подушечки её пальцев замерцали голубоватым светом. На коже девушки проступили витиеватые татуировки. Взгляд Хлои устремился куда-то сквозь меня, зрачки блеснули голубизной.

Затем она принялась рисовать.

Быстро, точно и завораживающе красиво.

Завитки и схемы появлялись в воздухе, накладывались друг на друга, образовывали эфемерные полотна, похожие на человеческий силуэт.

Что же до меня, то стоять смирно и смотреть на объект своего желания я не собирался. Лучше вывернуть себе жилы, чем остаться наблюдателем. Нет уж. Стоять и смотреть — это не про меня.

Я сделал несколько быстрых шагов и обхватил Хлою, прижав к себе.

— Рэй! Да что ж такое! — Она ударила ладонями по моей груди, потом ещё и ещё раз. — Ты мне мешаешь! Уйди, Рэй! Иначе я применю атакующие руны!

Угрозы уже не действовали.

Мои ладони теснее обхватили стан девушки и принялись гулять по изгибам её фигуры. Пальцы нащупали шнуровку на корсете.

На этот раз Хлоя решила действовать, а не уговаривать.

Перестав вырываться, девушка торопливо вывела схему слепой руны прямо у меня перед носом. Только завершить рисунок я ей не дал. Обхватил Хлою за запястье и убрал руку ей за спину. Руна исчезла.

— Только посмей что-нибудь мне сделать, — с угрозой прошептала Хлоя. — Ты сразу же пожалеешь. Понял? Кивни, если понял.

Надо же, она использовала моё собственное выражение, чтобы меня же им и припугнуть. Сомнительный приёмчик.

Я ухмыльнулся и покачал головой.

— Ну тогда держись, засранец. Сам напросился. — Хлоя не придумала ничего другого, как оттолкнуть меня гравитационным эргом.

Её атаку тут же погасил мой эрг. Тоже гравитационный. Нас оттащило друг от друга метра на три.

Что удивительно, Хлоя не выглядела испуганной. Скорее, сосредоточенной. Её пальцы опять вспыхнули мерцаньем, и девушка продолжила рисовать мой фантом. От первоначальной цели она не отказывалась.

Впрочем, как и я сам.

Не знаю, что конкретно заставило меня сделать то, что я сделал. То ли стойкое желание заполучить Хлою любым путём, то ли защитная реакция на её атаку, то ли воля чёрного волхва высвободить собственные навыки. Пусть даже такого неполноценного чёрного волхва, как я, перерождённого в смертном теле с кучей уязвимостей.

Я коснулся своего виска.

В то же мгновение подключилось рунное зрение.

Передо мной предстала Хлоя, только поверх её силуэта появился ещё один — в виде аморфной светящейся фигуры. Мои пальцы начали рисовать ответный фантом.

Проекцию Хлои.

Я смотрел на её схематичное изображение и просто-напросто срисовывал его. Повторял изгибы и линии, все штрихи и завитки, все знаки, из которых состоял силуэт. Рука двигалась быстро, но всё же не настолько быстро, как рука Хлои.

Она стояла напротив и тоже рисовала. Только меня.

Мы создавали фантомы друг друга. И теперь будто соревновались в скорости и мастерстве рунного художника.

Естественно, Хлоя создала мой фантом быстрее. Соперничать в скорости с рунным фортисом было бесполезно.

Моей груди коснулись невидимые пальцы, в это время девушка не прекращала рисовать. Только уже не фантом, а руну. Судя по схеме, руну телесного наслаждения. Она делала это точно так же, как когда-то рунная ведьма Эстер, и я отлично помнил, что последовало дальше.

Через несколько секунд по телу волнами пронеслись мириады ощущений.

Моя рука обмякла и опустилась вниз, так и не закончив создавать ответный фантом. Мне срочно понадобилась хоть какая-нибудь опора. Ноги сделали несколько торопливых шагов назад, пока я не уткнулся лопатками в стену, обтянутую мягкой розовой тканью.

Стена, конечно, ничем мне не помогла.

Ощущения нарастали.

— Хлоя, убери влияние… — прошептал я.

Ну а потом сполз на пол, полностью теряя управление собой. Наплыв ощущений оказался такой силы, что не оставалось сомнений: руна Хлои имеет в разы больше мощи, чем руна Эстер.

В сотню раз больше.

Меня сшибло, как безвольного пацана. Напряжение в мышцах усиливалось с каждой секундой, становилось объёмнее, острее и больше… больше… пульсировало, заполняло не только тело, но и сознание, захлёстывало и накалялось, готовое взорваться.

— Хлоя, чёрт возьми-и-и… — выдохнул я, зажмурившись.

— А теперь приготовься, — послышался далёкий девичий шёпот. — Сейчас я уберу влияние с твоего фантома.

— Не надо… не надо убирать… не сейчас… — пробормотал я. Практически взмолился, ненавидя себя за это.

— Ты же сам только что просил убрать. Так что я убираю. — Голос Хлои стал безжалостным и твёрдым, как чугунный пресс.

Она без зазрения совести продемонстрировала мне своё превосходство.

Все ощущения схлынули внезапно.

В одну секунду.

Тело растеряло накопившееся напряжение, и меня швырнуло в беспросветную бездну разочарования. Внутри будто что-то треснуло и раскололось. Накрыло чувство незавершённости, всё заныло от тупой пульсирующей боли.

Я скрипнул зубами и зажмурился сильнее. От досады стукнулся затылком о стену, всё ещё сидя на полу.

— Хлоя… мать твою… за такое надо убивать самым кровавым способом…

Еле успокоив приступ злости, я приоткрыл глаза.

Судя по виду, эта рунная зараза даже не испытывала чувства вины. Девушка стояла за пару метров и с интересом меня разглядывала.

— Ты чувствуешь что-нибудь? — спросила она невинным голосом.

Я молча поморщился. Даже разговаривать с ней не хотелось. Хотелось её пристукнуть, а лучше — заставить завершить то, что она начала. Ещё лучше — без рун. Заурядным человеческим способом.

— Значит, не чувствуешь, да? — Хлоя широко улыбнулась и подошла ко мне. Потом устроилась рядом, опустившись на колени, и взяла меня за руку. — Рэй, это прекрасно, правда? Ты теперь ничего не чувствуешь. Это великолепно… это настолько великолепно, что мне хочется кричать от счастья… ох, боже мой…

От переполнившей её радости она кинулась мне на шею и крепко обняла.

При этом всё бормотала:

— Рэй, это так прекрасно. Так прекрасно. Ты ничего не чувствуешь. Ничего. Как это прекрасно. Неужели я научилась убирать влияние? Неужели теперь я смогу спокойно ходить по улицам, а не сидеть взаперти? Ох, боже мой. Рэй, это так прекрасно.

— Ага. Поздравляю, — бросил я почти равнодушно.

И пока окрылённая Хлоя меня обнимала, радуясь тому, что я ничего не чувствую, моя рука за её спиной дорисовывала незавершённый фантом.

Вообще-то, мелкая мстительность была мне несвойственна, но тут я не смог сдержаться. К тому же, очень хотелось научиться использовать собственное влияние, а не терпеть чужое, да ещё такое бессовестное.

Девушка почувствовала, что с ней что-то не так, уже через десять секунд.

Она вцепилась в воротник моего пиджака и с ужасом не меня уставилась.

— Только посмей… и я тебя убью…

Понятное дело, я посмел.

Как только рисунок фантома был завершён, я поднялся на ноги и устремил всю свою рунную силу на проекцию Хлои. Причём схему наслаждения использовать не стал, а поступил проще и грубее: подчинил себе волю девушки полностью.

Сидя на полу, Хлоя посмотрела на меня снизу вверх.

Вот теперь она была готова сделать всё, что я хочу. Прямо сейчас, прямо здесь. Ждала лишь приказа, и это читалось в её умоляющем взгляде.

* * *

Справиться с чудовищным соблазном мне помогла лишь одна мысль: неужели я выглядел точно так же, когда впервые попал под рунное влияние?

Отупевший взгляд, частое-частое дыхание и обожание такой степени, что подрагивают пальцы. По правде говоря, вид не особо-то возбуждающий.

— Рэй, чего ты хочешь? — хрипловатым голосом спросила Хлоя, жадно заглядывая мне в глаза и пытаясь угадать, чего же я всё-таки хочу, чтобы это исполнить.

— Для начала встань, — попросил я.

Девушка тут же вскочила и замерла в метре от меня.

— Подойди.

Хлоя не просто подошла, а прильнула к моей груди и подставила губы для поцелуя.

Я провёл пальцем по её пухлым губам.

— Запомни этот момент, Хлоя. И больше никогда не используй против меня своё влияние, раз научилась его контролировать. Знаешь, я всё же любитель добровольных наслаждений. Наверняка, ты тоже. А теперь покажи, как убирать влияние с фантома.

Она поспешила исполнить мою просьбу.

— Вот так, Рэй. Вот так. — Не переставая с обожанием на меня смотреть, медсестра прикоснулась к своему виску и пояснила: — Влияние убирается точно так же, как создаётся. Очень просто.

— Ну да, очень просто, — мрачно повторил я. — Кто б знал.

Бросив прощальный взгляд на обожающую меня Хлою (когда ещё такому случиться?), я медленно прижал мерцающие пальцы к виску.

Рунное зрение сразу померкло, проекция Хлои растворилась в воздухе.

Девушка пришла в себя секунд через пять. Сначала застыла, осознавая, что же с ней только что случилось, а потом, осознав, отпрянула от меня и сжала кулаки.

— Рэй… — Больше она ничего не смогла произнести.

Стояла и смотрела на меня так, будто всё ещё не верила, что я убрал влияние, не воспользовавшись ситуацией («Ну идио-от!» — сказал бы Фил).

Опомнилась Хлоя только через минуту.

Я ожидал от неё, чего угодно, возможно, даже тирады ненависти, но девушка подошла ко мне и протянула ладонь для рукопожатия.

— Рэй, давай договоримся. Никогда не влиять друг на друга. Никогда-никогда, ни при каких обстоятельствах, что бы ни произошло и что бы…

— Договорились, — оборвал я Хлою и торопливо пожал её ладонь.

Для пущей убедительности ещё и кивнул.

На самом деле, от желания во мне всё вибрировало и рисковало полопаться к чёртовой матери. Возникла мыслишка снять напряжение прямо сейчас — в конце концов, в борделе я нахожусь или где?

Я поспешил к двери, только выйти не успел.

На пороге столкнулся с Дартом и Хинниганом.

Вид у них был воинственный и тревожный. Они даже револьверы приготовили.

Хинниган оглядел сначала меня, потом Хлою за моей спиной.

— Вроде всё в порядке, — сделал он вывод.

Дарт нахмурился.

— Ты чего так долго, Рэй? Мы уже спасать пошли. Подумали, что Хлоя тебя поработила, и теперь ты ползаешь у неё в ногах.

— Рэй больше не подвержен моему влиянию, — серьёзно объявила Хлоя. — Никто из вас не подвержен. Я научилась это контролировать.

— Ей понадобилось всего пять клиентов из борделя, чтобы научиться, — добавил я. — Они ей ещё и деньги за своё рабство заплатили.

Дарт покосился на Хлою и спросил у меня шёпотом:

— Слушай, а она может сделать так, чтобы эти клиенты заодно сюда ящики из машины перетащили?..

* * *

Ящики нам, конечно, пришлось таскать самим.

Пять раз по лестнице туда-обратно — и моё напряжение померкло. Материалами для мутаций мы заставили половину комнаты.

Фил только успевал отдавать приказы.

— Тут кристаллические порошки. — Он ткнул пальцем в последний занесённый мной ящик. — Поставь во-он туда. Ближе к окну. А вот тот, с роговыми опилками, подвинь ближе ко мне.

Мы беспрекословно выполняли всё, что требовал мастер. Сдвигали ящики и отодвигали, переставляли, открывали и закрывали, ставили под определённым наклоном и даже клали набок.

На распределение ингредиентов по комнате ушёл целый час.

Ящиков мы насчитали четырнадцать штук.

— Не расслабляйтесь. Сейчас будем делать заготовки, — объявил Фил, когда мы наконец закончили и присели кто куда, чтобы выдохнуть. Парень окинул ящики придирчивым взглядом и подытожил: — Выйдет примерно тысяча.

— Чего тысяча? — вытаращился на него Хинниган.

— Тысяча заготовок для сумрачных порталов, останется добавить только серебро в конце. Ну и сделаем пару десятков коротких порталов. На всякий случай. Вдруг понадобятся.

Я ещё раз посмотрел на ящики.

Тысяча сумрачных порталов означала тысяча ящеров-сахиров. Недурно. Только хватит ли у меня сил и времени мутировать столько ингредиентов, да ещё и распределить их на тысячу частей?

Фил прочитал сомнения на моём лице.

— Да не волнуйся ты, Рэй. Успеем, — заверил он. — Если возьмёмся все вместе, то справимся часов за десять. И если без остановки будем делать…

— И если не помрём, — добавил Дарт.

Пацан покачал головой.

— Главное, чтобы Рэй не помер. Вся основная работа ляжет на него, а мы будем отмерять ингредиенты и распределять их по порциям. Тысяча порталов — это вам не десять.

С его железной арифметикой никто спорить не стал.

Фил снова взял управление процессом на себя. Он взобрался на один из ящиков и уже с высоты принялся указывать:

— Итак. У нас есть только пятьдесят мензурок. Поэтому будем делать порциями. Получается, надо сделать двадцать раз по пятьдесят порций. Сначала Клиф отмеряет и смешивает сухие ингредиенты. Потом Дарт добавляет туда жидкие. Хлоя переносит мензурки поближе к Рэю, а Рэй уже мутирует смесь и делает заготовки. — Он оглянулся на дверь и добавил: — Когда Терри и Джо вернутся, то и им найдётся работа.

— Да тут работы завались, — заметил Хинниган.

— Точно. — Фил ещё раз посмотрел на каждого из нас. — Ну что? Начинаем? Только для начала встаньте вряд и поклянитесь, что никому не скажете о моих порталах.

— Ты с нас клятву уже брал, — напомнил Дарт.

— Ну знаете ли, клятвы лишними не бывают.

Фил не успокоился, пока не добился от каждого по клятве, и только потом приступил к демонстрации первой заготовки.

— Сначала я вам покажу на примере, сколько и чего смешивать. Надеюсь, вы не слишком криворукие. Я даже ящики специально попросил поставить так, чтобы двигаться только слева направо, понятно? Без лишних телодвижений и чтобы друг другу не мешать, ничего не забыть и не перепутать, что с чем соединять.

Он спрыгнул с ящика и подошёл к крайнему левому.

Там лежали те самые пятьдесят пустых мензурок.

Фил взял одну и склонился над другим ящиком, что стоял рядом. С хрустом развернул бумажный свёрток и черпанул оттуда белого солевого порошка.

— Отмеряем точно по первому делению, — начал объяснять он. — Потом идём к следующему ящику. Там свиная костная пыль. Берём щепотку и досыпаем в мензурку. После этого трясём немного, чтобы смешалось. Это важно. И только потом идём к четвёртому ящику и ложкой добавляем запечённой красной руды. Ровно до третьего деления. После этого вообще перемешивать нельзя. Ни в коем случае. Идём дальше…

Продолжая деловито описывать процесс смешивания ингредиентов, Фил обошёл восемь ящиков с сыпучими материалами.

Хинниган проговаривал вслух всё, что сказал Фил, стараясь запомнить свою часть рецепта.

Мензурка в руке Фила заполнилась почти до краёв. Стеклянные бока сосуда теперь напоминали радугу, только с вкраплениями белых, серых и чёрных полос.

Фил поднял мензурку повыше и глянул на Хиннигана.

— Запомнил? Я ведь специально тебе даю самое сложное, чтобы Дарту досталась лёгкая часть рецепта.

— Эй, умник, — рыкнул Дарт, — ты намекаешь, что я тупой и рецепт запомнить не смогу?

— Больше четырёх ингредиентов вряд ли, — прямо ответил Фил.

Хинниган не сдержался и захохотал. Толкнул Дарта плечом.

— Не расстраивайся, зато ты красавчик из правящего клана. В твоём случае разрешается быть глуповатым.

Крепким словцом Дарт послал и Хиннигана, и Фила с их замечаниями.

— Ладно, теперь жидкости, — сказал Фил.

Серьёзный и сосредоточенный, он шагнул к девятому ящику. Там стояла большая банка с зеркальным раствором амальгамы. На крышке банки лежала чайная ложка. Фил взял ложку и отщёлкнул крышку, затем обратился к Дарту.

— Запоминай. Когда сыпучие ингредиенты готовы к соединению с жидкостью, берёшь ложку, обмакиваешь её в раствор и добавляешь в мензурку точно три капли. Понял?

Дарт пожал плечом.

— Чего тут не понять? Добавить три капли раствора.

— Делай это аккуратно и убирай лицо подальше, — предупредил Фил. — Чтобы работать с жидкостями, нельзя бояться жара и боли, поэтому я именно тебе оставил эту часть рецепта. Ты не такой опасливый, как Клиф.

Вот теперь усмехнулся Дарт и толкнул локтем Хиннигана.

— Не расстраивайся, зато ты тощий умник. В твоём случае разрешается быть пугливым.

— О-очень смешно, — буркнул Хинниган.

Правда, как только Фил добавил три капли раствора, и в мензурке зашипело, Хинниган тут же перестал обижаться.

Под напором амальгамы сыпучие ингредиенты оплавились и уменьшились в объёме, сама мензурка накалилась настолько, что Фил поставил её на десятый ящик и подул на покрасневшую ладонь.

— Ну это мне не страшно, — усмехнулся Дарт.

Остудив руку, Фил снова взял мензурку и продолжил доливать жидкости. Ещё три из четырёх упомянутых.

Когда он добавил ртутную смесь из одиннадцатого ящика, а потом кислоту из двенадцатого, по комнате распространился неприятный запах. Но самое интересное, что чем больше материалов добавлял Фил, тем меньшего объёма становилась смесь в мензурке, пока опять не достигла первого деления.

— Всё, — сказал Фил и повернулся к Хлое. — Теперь ты. Твоя задача забрать мензурку. Она уже холодная, не бойся. Ты относишь её к Рэю, но не отдаёшь, а держишь баночку за края, ровно-ровно, пока Рэй мутирует смесь у дна. Это важно. Из-за того, что у нас нет лабораторных условий, будешь исполнять роль держателя.

Хлоя кивнула, готовая исполнить роль чего угодно, даже газовой горелки, лишь бы помочь сделать порталы.

— Ну что, Рэй? Твоя очередь. — Фил подошёл ко мне, взял сосуд пальцами за края и выставил перед собой. — Приложи ладонь ко дну мензурки. Выдай примерно тридцать единиц кодо. Как только увидишь, что смесь начала мутировать и менять цвет на серый, то добавь ещё двадцать единиц. Продолжай отдавать кодо, пока смесь не побелеет и не заледенеет.

Он поднёс мензурку ещё ближе ко мне.

Я сделал всё в точности, как он сказал.

Приложил ладонь к стеклу и вложил в мутацию около тридцати единиц кодо. Сначала смесь не реагировала, но прошла минута, и цвет радужного месива стал меняться на сизый, а потом и на светло-серый. Я сразу же добавил ещё двадцать единиц.

Раствор побелел и оплавился по краям, превращаясь в небольшую ледышку.

Пока происходил процесс мутации, в комнате нарастала гробовая тишина. Все смотрели на преображение смеси и ждали результата.

— Отлично, просто отлично, — прошептал Фил. — Одна заготовка есть. Осталось только окатить её серебром, и всё. Будет сумрачный портал имени Филиаса Юджина… ой… — Он вдруг осёкся и поправил сам себя: — Будет просто сумрачный портал.

Я посмотрел на него и улыбнулся.

— Будет сумрачный портал имени семьи Рэтвиков.

Фил расплылся в благодарной улыбке и прижал мензурку к животу.

— Точно. Лучше названия не придумаешь.

— Тогда контролируй качество, Филиас. Погнали.

Парень оглянулся на остальных.

— Чего стоим? Сказано же: «Погнали»!

Все засуетились и рассредоточились по комнате.

Хинниган поспешил к сыпучим материалам, Дарт — к жидким. Хлоя встала между мной и Дартом, а я уселся на кровать, чтобы не мешаться. Фил опять взобрался на ящик-пьедестал для всеобщего контроля.

Было около восьми утра.

Времени оставалось совсем немного.

К полуночи у стен Ронстада нас должен был ждать Грегг Ордо вместе с четырьмя тоннами серебра. Ещё через сутки, по информации патриция Скорпиуса, армия Лэнсома планировала начать осаду.

Глава 4.11

На подготовку первой партии в пятьдесят порций у нас ушло больше двух часов.

Получалось так, что если продолжить с той же скоростью, то на создание тысячи заготовок понадобится около двух суток. У нас же в запасе имелось не больше десяти часов.

Когда с рынка вернулись Джо и Терри, дело пошло быстрее, но всё же не так скоро, как хотелось бы. На еду мы отвлеклись буквально на десять минут и снова приступили к порталам.

Через пять часов беспрерывной мутации у меня заболели ладони. Кожа на них покраснела и воспалилась.

Хинниган вспотел от напряжения. Он переступал от ящика к ящику с мензуркой в руке и шептал себе под нос, боясь что-нибудь упустить.

Ему помогала Джо. Она ловко управлялась с кристаллическими порошками и костной пылью, не забывая ещё и подгонять остальных. Её звонкий и бодрый голос не давал никому покоя.

Дарт раз пять основательно обжёг себе руки и пару раз опалил ресницы, брови и чёлку. Его завидный оптимизм сменился мрачностью.

Пока мы создавали заготовки, Терри складывала их в пустые ящики и переносила к порогу. Она хоть и не подавала виду, но тоже устала.

Фил всё это время зорко следил за порциями сыпучих и жидких материалов в каждой мензурке, порой подскакивал к кому-нибудь и помогал, порой мешал, орал и злился, порой молчал и стоял над душой.

На шестой час работы у Хлои начали подрагивать пальцы.

Я заметил это, когда она в очередной раз держала мензурку, а я мутировал смесь у дна. На седьмой час она всё же выронила сосуд из рук, и тот разбился, взорвавшись прямо у моих ног.

Вонь окатила комнату. Розовые стены мгновенно вобрали в себя портальную пыль и окрасились в серый. Ну и моя одежда тоже, а заодно лицо и волосы.

— Вот дерьмо, — ругнулся я.

Кашлянул и вытер слезящиеся глаза кулаком.

— Рэй, прости… — ахнула Хлоя.

Она принялась вытирать мою физиономию подолом своего платья и не успокоилась, пока я её от себя не отодвинул.

— Всё! — рявкнул Фил. — Надо отдохнуть!

Хинниган замер с очередной порцией смеси в руке.

— А сколько у нас сейчас заготовок? — уставшим голосом спросил он.

— Шестьсот восемьдесят две, — отрапортовала Терри. — Четыре ящика.

— Не успеем, — совсем помрачнел Дарт.

Я глянул на собственные руки и нахмурился.

Ладони были уже не красными, а бордовыми, с набухшими кровяными мозолями. Кожа потрескалась и болела невыносимо. Никогда бы не подумал, что использование кодо в ударном режиме способно вызвать такие неприятные последствия.

— Твои руки, Рэй! — опять ахнула Хлоя. — Какой ужас!

Отточенными движениями пальцев она нарисовала две лечебных руны и приложила их к моим ладоням. Приятная прохлада проникла в кожу, и сразу стало легче.

Я выдохнул и оглядел всех.

— Ладно, давайте успокоимся. И сделаем столько, сколько получится.

Фраза подействовала как заклинание.

Всеобщее напряжение схлынуло.

— Но лучше сделать тысячу, — всё же добавил Фил.

* * *

К шести вечера у нас было ровно восемьсот заготовок для сумрачных порталов и двадцать уже готовых коротких порталов.

Всё это заняло шесть ящиков.

Каждый из нас вымотался настолько, что уже не мог разговаривать. Дарт уселся прямо на полу, не в силах встать. Его красное от ожогов лицо до сих пор хранило мрачное выражение.

Хинниган пристроился на ящике, снял очки и обхватил руками потный лоб. Джо устало присела рядом со мной на краю кровати. Терри прижалась спиной к стене и прикрыла глаза.

Одна только Хлоя опять принялась меня лечить.

Возражать я не стал.

Мозоли на моих ладонях полопались и кровоточили. Медсестра обработала их рунами и перевязала лентами, сделанными из простыни. Кодо я тоже порядком истратил и сидел теперь с ощущением, что меня выпотрошили.

На отдых ушло минут пять, не больше.

— Ладно, а теперь надо ящики в машину перенести, — объявил я.

— Чего уселись? Все за работу! — поддержал меня Фил. Он и сам валился с ног, но подскочил, как ужаленный. — Шевелитесь! Восемьсот порталов — это вам не тысяча. На целых двести меньше.

— Мы уже поняли, что считать ты умеешь, — отозвался Хинниган и со вздохом надел очки.

Все собрались у порога и взяли по ящику (они оказались совсем лёгкими). Фил быстро метнулся по коридору и лестнице, проверяя, нет ли лишних глаз. Потом все отправились вниз, к автокэбу.

Я шёл последним и не особо торопился.

Рядом со мной шагал Фил.

Когда в коридоре мы остались вдвоём, я попросил его забрать ящик.

— Унеси пока. Мне надо вернуться в комнату. Кое-что прихватить.

— Сделаем! — Фил без раздумий схватил ящик и поторопился вниз.

Я же, наоборот, рванул обратно.

У меня имелось около минуты-двух, чтобы сделать короткий портал. Рецепт я отлично запомнил. К тому же, он был вдвое проще, чем рецепт сумрачного портала.

Прихватив пустую мензурку, я быстро ссыпал в неё необходимые ингредиенты. Затем стянул с ладоней бинты из простыней и обхватил руками сосуд, отправляя в него тридцать единиц кодо.

Кожу опять пронзила жгучая боль, но это меня уже не волновало. Чтобы найти Печать, оставалось не больше пары часов.

Стараясь не замечать боли в ладонях, я зажмурился и посильнее сжал мензурку. Портальная смесь была готова уже через десять секунд мутаций.

Как назло, в коридоре послышались приглушённые голоса Дарта и Хиннигана. Я торопливо пересыпал в руку серебристый порошок и отшвырнул мензурку.

Задержал дыхание…

И в этот момент в комнату вошла Терри.

Увидев смесь, она всё поняла и без раздумий кинулась ко мне.

Я размахнулся и ударил ладонью о ладонь. Своей ладонью о ладонь Терри. Она всё-таки успела её подставить, а другой рукой цепко ухватила меня за плечо.

* * *

Однажды я уже бывал на той самой улице, где стояла церковь Святой Софии, поэтому переместился без особых помех, если не считать помехой Терри, которая клещом в меня вцепилась и отпустила, только когда короткий портал завершил действие.

Терри Соло и до этого проявляла странное рвение, но здесь превзошла саму себя.

Портал перенёс нас в один из самых неуютных и безлюдных переулков улицы (порой знание укромных мест добавляло преимуществ). В сумерках невзрачные стены домов окраины казались ещё мрачнее.

Сама церковь находилась чуть дальше, практически в тупике, как и нужное мне кладбище. Однако прежде чем туда отправиться, надо было разобраться с Терри. И на этот раз от вежливости я был далёк как никогда.

Мой голос превратился в рык.

— Ты какого хрена полезла, куда тебя не просили, Терри?!

— Ты не должен идти один, — заявила девушка, серьёзно на меня взглянув.

— Ну конечно. Тебя забыл спросить, что я должен и чего не должен! Обратно возвращайся отсюда пешком. Прямо сейчас.

Я развернулся и размашисто зашагал в сторону церкви.

За спиной послышалось торопливое цоканье туфель. Терри поравнялась со мной и пошла рядом.

Не выдержав, я остановился и ухватил её за запястье. А потом применил приём Фильтрации — навязчивость Терри, похоже, имела свои причины, и настало время их выяснить, пусть даже таким нахальным способом.

Терри руку не отдёрнула.

Она посмотрела мне в глаза и с лёгкостью отразила ментальную атаку. Всё-таки чтица она была сильная.

— Хорошо, Терри. — Я сам отпустил её руку. — Тогда скажи прямо, кто тебя ко мне приставил?

На лице Терри не отразилось никаких эмоций.

— Никто. С чего ты взял? Я просто беспокоюсь за тебя и не хочу отпускать одного. Я ведь понимаю, что ты пошёл за Печатью, а это опасно.

— Значит, беспокоишься?

— Ну конечно. Мы все за тебя беспокоимся.

Я вздохнул.

— Ладно. Пойдём вместе. Только придётся идти на расстоянии. Мало ли, вдруг меня кто узнает, так хоть к тебе не прицепятся.

Терри нахмурилась. Она никак не могла понять, в чём подвох моего предложения.

— Иди вперёд, Терри, — поторопил я её. — Выйдешь из переулка и направляйся вдоль по улице до тупика. Я пойду следом. Не бойся, никуда не денусь. Раз уж ты увязалась, куда теперь тебя девать.

Девушка оглянулась, посмотрела в сторону улицы и решила, видимо, что лучше согласиться, чем препираться. По крайней мере, я взял её с собой, а именно этого она и добивалась.

Терри отправилась первой, я же пошёл от неё на расстоянии метров двадцати. Поначалу чтица оглядывалась почти каждые пять секунд, но видя, что я не отстаю и бежать от неё не собираюсь, успокоилась, зашагала увереннее и перестала вертеть головой.

Отлично. Очень вовремя.

На ходу я приложил пальцы к правому виску, задействуя рунное зрение. Как только силуэт Терри высветился поверх её фигуры, я начал быстро его срисовывать. Увлёкшись, даже пару раз запнулся и чуть не разбил себе нос. Всё же я был не настолько опытен в рунном творчестве.

На создание фантома Терри у меня ушла без малого минута.

Завершив рисунок, я остановился. Девушка дошла практически до конца переулка и тоже остановилась. Затем обернулась и уставилась на меня.

В сумерках сложно было уловить выражение её глаз, но, уверен, оно ничем не отличалось от того, что я недавно видел в глазах Хлои.

— Подойди, — негромко приказал я.

Терри поспешила ко мне.

Вот теперь я разглядел обожание на её бледном худом лице. Прямо скажем, приём рунного влияния — не слишком честная штука, но сейчас мне было не до выбора. Тем более, и сама Терри мне явно что-то не договаривала.

Как только девушка подошла, я взял её за руку и притянул к себе.

Терри закусила губу от восторга и сильнее стиснула мою руку.

— Рэй, чего ты хочешь? — спросила она томным голосом.

— Позволь прочитать твои мысли, — сразу же попросил я.

Девушка закивала.

— Ну конечно, читай. Все мои мысли открыты для тебя, Рэй. Все тайны. Абсолютно все.

Да уж. Ничего приятнее от загадочной ментальной чтицы мне слышать ещё не приходилось.

* * *

Я отвёл девушку подальше от дороги, к забору, и взял её за обе руки.

Теперь чтица не сопротивлялась и не выставляла ментальной защиты. Она, наоборот, с охотой выкладывала все свои воспоминания.

Я сильнее сжал ладони Терри…

…и перенёсся в Ронстад.

Раньше я никогда не видел мыслей юных особ, а тут мне пришлось ощутить себя девушкой на некоторое время.

Стать Терри Соло.

Странное ощущение.

Слишком беспорядочное восприятие, быстрое движение глаз, будто я пытаюсь увидеть всё сразу, ещё и подумать о том, что вижу, чувствую или отдалённо знаю.

Фасоны платьев и костюмов, модные оттенки помады, адреса портних, стоимость украшений, имена, титулы, названия блюд, книг, улиц, интерьеров, картин, театральных постановок, выражения лиц прохожих, настроение родственников, знания о том, кто с кем спит, кто кому должен и кто кого ненавидит, беспокойство за тех, кого я даже не знаю, беспокойство о том, что я завтра надену, к лицу ли мне синий, и вообще, как поживает моя кузина Юлиана, не собирается ли она сбежать от мужа, который ей изменяет уже два года, ах какой подлец, чтоб его автокэб переехал…

Адская мешанина.

Я одновременно всё это держал в голове.

Нахрена?..

Освоившись с наплывом никчёмной информации, я наконец осознал, где нахожусь и что со мной происходит.

Я на празднике брата. Совсем скоро Питера объявят новым патрицием клана Соло. Мне совершенно непонятен выбор родственников, но мнение младшей в семье никого особо не волнует. Единственным, кто со мной всегда считался, был дядя Бартоло, и мне до сих пор больно вспоминать о том, что он погиб.

Кстати, дядя был первым из Соло, кто познакомился с Теодором Рингом.

Теодор Ринг.

Он тоже здесь. Тоже явился на праздник Питера.

Я украдкой наблюдаю за ним, стоя в тени особняка. Ринг в дорогом костюме сидит за столиком в зоне для особых гостей. На лице, как всегда, выражение «Мне на всех плевать», но это только видимость. Внутренне он сосредоточен и готов действовать.

Он что-то задумал, я читаю это по его решительному и цепкому взгляду, только вот что конкретно он задумал, одному дьяволу известно.

И, возможно, Софи.

Недаром она попросила меня за ним присмотреть и втереться к нему в доверие. Софи будто забыла, что этот человек не доверяет никому, даже Дарту Орривану, а уж тот за своего друга готов жизнь отдать.

Мне нравится наблюдать за Рингом. Таких, как он, я уважаю, но и опасаюсь тоже.

А ещё я отлично понимаю, что существует только один способ подобраться к нему поближе: дождаться, когда он будет уязвим, и физически, и морально, а потом сделать так, чтобы у него не осталось выбора, кроме как принять меня в свою команду.

Софи права — больше вариантов нет.

Софи… она всегда права.

Я смотрю на Ринга и думаю о Софи, а потом воспоминания вдруг перекидывают меня на пустырь у Гвардейской площади.

В самый страшный момент моей жизни.

Питер, мой брат…

Весь в крови, он лежит передо мной, распростёртый и низвергнутый. Я стою на коленях, держу его за безвольную руку, шепчу, сама не знаю, что шепчу, от горя и потери. И не знаю, что чувствую к убийце моего брата, ведь я просила не убивать Питера, но он решил иначе.

Раненого Теодора только что унёс Дарт.

Ринг остался под чутким присмотром Хлои, рядом с растревоженным Клифом и влюблённой до дурости Джозефин. Ринг всем нужен, все хотят, чтобы он жил. Питер же не нужен никому.

Только мне.

Хлоя даже не попыталась помочь Питеру, она кинулась спасать своего распрекрасного Ринга. Только его одного.

— Я помогу ему, Терри. — Голос за моей спиной чист и твёрд.

Софи.

Я оборачиваюсь.

Женщина выглядит ужасно. Половина её лица изуродована, но трепет охватывает меня только в первые секунды. Я отпускаю руку брата и поднимаюсь. Заглядываю в горящие огнём глаза Софи.

Дрожь проносится по спине, то ли от страха, то ли от благоговения. Софи — мой учитель, она всегда относилась ко мне с особой теплотой и не желала зла.

Женщина протягивает мне руку.

— Оставь Питера, я позабочусь о нём. Иди с Теодором. Только скажи ему, что Питер мёртв. Так Рингу будет спокойнее, и ничто не отвлечёт его от поиска Печатей. Твоя задача — помочь ему. Убереги его от глупостей и ненужного риска. И не позволяй ему надевать Печать. Ни в коем случае.

— А если наденет? — спрашиваю я тихо.

Софи улыбается, и на душе вдруг становится спокойно.

— А если он всё же наденет, то примени Туман, как я тебя учила. Заставь его снять перстень. Это главная твоя задача, твоя миссия. Бартоло часто говорил мне о том, что ты мечтаешь совершить великое. Так иди и соверши. Помоги Рингу найти реликвии и привезти их в Ронстад. Помоги возродить эпоху Пяти Печатей.

— Но Питер… — хочу возразить я.

Софи гладит меня по волосам.

— Питер не умрёт, дорогая. Он ещё не совершил того, что ему предначертано. И ты не совершила. Оставь ненависть. Прости врага своего брата. Ты и сама понимаешь, что он защищался. Зато без тебя Теодор Ринг не совершит того, что должен. Будь рядом с ним, пока он не найдёт утерянные Печати. Только так мы добьёмся своего.

— Вы видите будущее, Софи?

— Лишь часть, лишь отдалённо. А некоторые люди для меня вообще закрыты. Тот же Теодор Ринг. Я не вижу его внутренней природы, не вижу его глубоких воспоминаний, и это пугает меня. Но ты не бойся. Печати стоят того, чтобы перестать бояться. Они дают не только могущество кодо в определённом искусстве, но и даруют необычные навыки. Ворон наделяет даром смотреть сквозь преграды. Скорпион превращает в скользящую тень. Буйвол в десяток раз увеличивает выносливость воина и напор его кулака. Паук даёт возможность сковывать врага невидимыми сетями. А Лев рождает невероятный дар убеждения. Все вместе Печати открывают большую гробницу в Долине Царей.

Я смотрю на Софи и слушаю её, открыв рот…

…именно так, с открытым ртом, меня и вышибло из воспоминаний Терри. Она продолжала самозабвенно на меня пялиться. А я в свою очередь пялился на неё.

Значит, интуиция меня не подвела.

Девчонку ко мне приставили. И приставила Софи. А ещё, оказывается, Питер Соло остался жив. Трёх пуль ему всё же не хватило.

Что ж. Это были странные новости. Не слишком хорошие и не слишком плохие.

Зато одно мне стало ясно: Терри Соло можно было доверять.

Я опять коснулся пальцами виска, убирая с фантома Терри рунное влияние. Через несколько секунд девушка пришла в себя и снова на меня взглянула, только уже с недоумением.

Она не помнила, что с ней произошло.

— Рэй? Мы уже пришли?

— Нет. Так что поторопимся. — Я взял Терри за руку и поспешил к месту собственного захоронения.

* * *

Как я ни пытался избегать прохожих, от пристальных взглядов свою знаменитую физиономию всё равно не смог уберечь.

Два раза меня откровенно рассматривали и перешёптывались: «Как похож, ты посмотри». Пять раз Терри останавливалась и прикрывала ладонью моё лицо, делая вид, что поправляет мне волосы. Три раза она целовала меня в щёку и кокетливо смеялась.

С такими задержками до церкви Святой Софии мы добрались только через сорок минут.

Сумерки совсем сгустились.

За церковью обнаружилось старое кладбище, обнесённое низким каменным заборчиком, кое-где уже сколотым и раскрошившимся, кое-где заросшим мхом и пробитым мощными стеблями сорняков.

Именно это кладбище я и искал. Старое, заброшенное, всеми забытое.

Чтобы ускорить поиски конкретной могилы, мне пришлось попросить присоединиться и Терри:

— Ищи надгробие с надписью «Мистер Смит из Бриттона» или что-то похожее.

Девушка не стала спрашивать, что это за мистер Смит, и почему именно его могилу нам надо найти. Она без лишних слов отправилась по рядам с крестами и надмогильными насыпями.

Вдвоём небольшое кладбище мы обошли быстро.

Я даже успел заметить могилы людей с портретов патриция Скорпиуса: Мора, Харриса и Робинсона. Из этого напрашивался вывод, что именно здесь и находилась часть музейных редкостей Смотрителя Хамади, то есть Святого отца Ригли. А вот тела самих Мора, Харриса и Робинсона, скорее всего, были захоронены совсем в другом месте. Как и тело мистера Смита.

На этом же кладбище покоились лишь тайные реликвии упомянутых людей из тайного клуба.

— Нашла! — вдруг выкрикнула Терри из дальнего угла кладбища. — Рэй, я нашла!

От её фразы меня пробрала дрожь.

Неужели чутьё меня не подвело? Неужели осталось совсем чуть-чуть, и я заполучу перстень со Скорпионом, а значит, одним пунктом в моём списке станет меньше?

— Иду, — негромко ответил я и направился к Терри.

Старался не спешить, но ноги несли меня к могиле мистера Смита с такой скоростью, будто кто-то подталкивал в спину. Добравшись до Терри за считанные секунды, я уставился на покосившееся надгробие.

«Мистер Смит из Бриттона. Покойся с миром, друг. Мы бережём твоё сокровище».

Так и было на нём обозначено. Надпись затёрлась по краям гравировки, но всё же буквы остались различимыми.

— И что теперь? — спросила Терри.

— Теперь надо вскрыть могилу.

— Вскрыть? — Вот теперь девушка позволила себе удивиться.

Ничего не отвечая, я воспользовался искусством стихий. Для этого мне пришлось вспомнить атаку телохранителя, которого натравил на меня Леонель Скорпиус. Тот владел Духом земли, Древесным Удавом, и создавал телесную Искру интересным способом.

Ногами.

За пару торопливых движений я стянул с себя туфли вместе с носками и босой встал у могилы. Земля была холодной и влажной. Острые камешки и высохшие стебли травы впились в кожу ступней.

Терри опять ничего не спрашивала, а просто наблюдала за происходящим.

Я поставил ноги шире, обеспечив себе максимально удобную опору, после чего пристукнул пятками, будто вколачивал их в поверхность земли.

Пришлось проделать это четыре раза.

С первого ничего не вышло, но когда Удав появился, я сразу это почувствовал. По ногам пронеслись жгучие мурашки, кости словно отяжелели, да и всё тело обрело вес и мощь. Меня пригвоздило к земле под грузом силы.

Управлять стихией земли оказалось непросто.

Несколько раз я промахнулся с могилой, хотя стоял прямо перед той самой, нужной. Сила кодо, будто назло, уходила то назад, то вбок.

— Попробуй поставить ноги ещё шире. И присогни в коленях, — предложила Терри.

Я тут же последовал её совету.

Могила передо мной задрожала, надгробие качнулось и упало, расколовшись на две части. Земля разверзлась, образуя яму глубиной метра три.

— Отлично. — Я зажёг в руке огонь и спрыгнул в тёмное жерло могилы.

Принялся обшаривать её руками, ощупывать, осматривать и даже принюхиваться. В нос ударили ароматы сырости, прогнивших корней и жирных соков земли. Воняло всем, что только могла спрятать и сгноить в себе эта кладбищенская яма.

Но вот Печатью тут, похоже, не пахло.

* * *

Измазавшись вдоволь, я наконец выбрался из могилы.

Злой, как чёрт.

Уселся прямо на землю и нахмурился.

Терри не пыталась меня успокаивать. Вместо этого девушка с интересом разглядывала остальные могилы.

— Странное тут место, — пробормотала она. — И имена странные. Вот взять хотя бы этого мистера Смита из Бриттона. Ну что за имя такое? Прозвище? Или вон на том кресте написано «Он любил танцевать» и больше ничего. Или «Крылья возносят нас, смертных, на небеса, а падают оттуда только бессмертные. Так говорил мистер Льюис. Никто не понял, что он имел в виду». Хм… а вот тут, смотри… вообще только два слова: «Его сестра».

Я вздрогнул.

Сестра? Или послышалось?

Или совпадение?.. Мало ли, сколько встречается сестёр?

Но я всё равно вскочил, будто меня снизу пнули.

— Где «Его сестра»?

— Да вот же, рядом. — Терри указала на ближайшую могилу. — Видишь? «Его сестра».

Точно. Там было написано два слова: «Его сестра».

Могила с маленьким крестом находилась рядом с могилой мистера Смита. Возможно, и имелось в виду, что здесь захоронена именно его сестра. А может, не его…

Я подошёл к кресту и провёл ладонью по шершавому камню.

— Ребекка, — прошептал я почти беззвучно. — Укажи мне путь к свободе, и я добуду её тебе.

Под моими босыми ногами опять задрожала земля.

В этот раз Древесный Удав оказался точен и быстр. Могила «Его сестры» вскрылась за считанные секунды, с тихим шелестом песка и треском полопавшихся корней.

Я опять зажёг в руке огонь и спрыгнул вниз. Свет озарил яму — глинистые стены, взрытое дно.

И чёрную шкатулку.

Осев на колени, я уставился на вещицу, потом бережно стёр пальцами грязь с крышки. Да, это была та самая шкатулка, которую я видел в воспоминаниях о Святом отце Ригли. Бог мой, та самая…

— Ну что там, Рэй? — с нетерпением спросила Терри, заглядывая вниз с края могилы.

— Скорпион, — ответил я чуть дрогнувшим голосом. — Мы нашли его.

Я настолько увлёкся поглаживанием шкатулки, что не сразу услышал тревожное бормотанье Терри. Только после того, как она запустила в меня комком земли.

— Рэй, ты слышишь? Нас заметили, Рэй… Там люди с фонарями. Они бегут к нам, и их много…

Глава 5. Закат

Из могилы я выскочил за считанные секунды.

Стиснул в грязных руках шкатулку, готовый защищать её до последнего.

Кладбище уже успели окружить со всех сторон. Поначалу я был уверен, что нагрянула полиция. Её могли вызвать случайные свидетели, но теперь стало ясно, что к полиции эти люди не имели отношения.

Их было человек сорок.

Все в длинных серых балахонах с капюшонами, одинаковые по росту, будто его специально у каждого вымеряли. Даже глазу не за что было зацепиться и выделить хоть одного из незнакомцев по особым приметам. Они предстали совершенно одинаковыми и двигались в унисон. В левых руках держали масляные лампады.

В одну секунду, по чьей-то невидимой и неслышной команде, они бесшумно оголили мечи. Те блеснули в сумерках, отражая свет фонарей.

Терри попятилась ко мне.

— Рэй, кто это?

— Неважно. Придётся их убрать, — быстро ответил я.

С собой у меня был только револьвер с пятью патронами, так что я даже не стал его вынимать. Надежда оставалась на кодо, а его, кстати, тоже было немного. После ударной заготовки порталов сила ещё не восстановилась.

Я уже бегло рассчитал план атаки, чтобы задействовать кодо как можно эффективнее, как вдруг один из незнакомцев справа выкрикнул:

— Это же Теодор Ринг! Теодор Ринг!

Для осведомлённых людей это означало одно: придётся встретиться с ярым сопротивлением кодо, которое не погасит даже дериллий.

И, похоже, эти ребята были отлично осведомлены.

Весь отряд разом сделал шаг назад. А вот оружие в ножны убрал только один из них.

Мужчина вышел вперёд, одним прыжком перемахнул каменный заборчик, огораживающий кладбище, и направился ко мне.

Шёл неспешно и уверенно, давая понять, что намерен разговаривать, а не атаковать. На ходу он стянул с головы капюшон.

Это был юноша, примерно моего теперешнего возраста. Явно родом из Сабаса. Черноволосый, с тёмными раскосыми глазами и развитой мускулатурой (это стало очевидно, когда он оголил шею).

Единственное — парень был не слишком высок для представителя своей страны, почти одного роста со мной. А ещё вместо привычной для всех обуви, он носил кожаные мокасины, украшенные бахромой. Переступал в них бесшумно, по-звериному, будто подкрадывался.

Он остановился в трёх метрах от меня, приподнял лампаду повыше и оглядел моё лицо быстрым принизывающим взглядом; потом — Терри.

Та поёжилась и шагнула ещё ближе ко мне, приткнувшись плечом. Взгляд парня снова вернулся ко мне.

Сабасец еле заметно кивнул, вроде как поздоровался.

— Мне неважно, как тебя зовут, какой титул ты носишь, какие у тебя политические взгляды, и за кого ты воюешь, — сказал он мелодичным голосом.

В его произношении сразу улавливался акцент. Парень смягчал «ж», превращая её практически в «щ».

Он опустил лампаду, покосился на мои босые, испачканные в глине ноги и добавил:

— Скажи мне только одно: зачем ты осквернил две могилы на этом кладбище?

— Не твоё дело, — ответил я.

Парень прищурил глаза. В них угадывалось желание поговорить со мной жёстче и куда менее вежливо.

— Это как раз моё дело, — сказал он с напором. — Земля кладбища принадлежит мне, а ты осквернил её. Поэтому, во-первых, я вправе знать, зачем ты это сделал. Во-вторых, я вправе отрубить твои поганые руки за то, что ты вор. Так карают в Сабасе.

Он посмотрел на шкатулку в моих руках с явным намерением её отобрать.

— Во-первых, мы не в Сабасе, — ответил я в его же манере. — Во-вторых, мне плевать, что ты об этом думаешь. Я взял своё.

— Вряд ли эта шкатулка твоя. Не ты её сюда положил. Поэтому у тебя два варианта. Либо ты возвращаешь на место то, что украл, и приводишь могилы в порядок. Либо я отрубаю тебе руки, а потом — голову.

— Ты уверен, что у тебя получится?

— Не сомневайся. Кацу Хамади и не таким руки отрубал.

Я нахмурился. Вот это новость!

— Так ты Хамади? Потомок Святого отца Ригли? Значит, ты здесь хранишь часть музейных ячеек?

Парень настолько удивился, что не смог сдержать эмоций, хоть и старался. Он ошарашенно на меня уставился, наморщив низкий лоб.

— Откуда ты знаешь про отца Ригли?

Это был сложный вопрос.

Пришлось врать, как всегда.

— Мой предок состоял в клубе Святого отца Ригли. — Я указал взглядом на шкатулку. — А эта вещь завещана мне. Так что всё чисто. Можешь расслабиться, мистер Хамади.

Парень покачал головой, не веря ни единому моему слову.

— Теодор Ринг, принц и имперский наследник, является потомком мистера Смита? — Он усмехнулся. — Ну-ну. Похоже, ты не в курсе, что мне много чего известно о клубе. Твой обман не удался. У мистера Смита никогда не было детей. Такие, как он, бездетны по природе. Ты не можешь быть его потомком, как и никто из ныне живущих. Ты имеешь право на его сокровище только в одном случае. Если сам мистер Смит в тебя переродился, а это невозможно…

Сабасец внезапно перестал улыбаться. Его надменность сменилась потрясением.

Кажется, он начинал догадываться, что к чему.

Во мне же нарастало напряжение. Этот парень знал слишком много. Практически всё, что знал когда-то сам Святой отец Ригли. Даже то, что мистер Смит был чёрным волхвом, а значит, действительно не мог иметь детей.

Видимо, информация о клубе и обязанность Смотрителя передавались в роду Хамади из поколения в поколение до сих пор, а этот Кацу был ответственен за свой участок музея.

Что ж, надо отдать должное Святому отцу хотя бы за то, что он, будучи мёртвым, продолжал блюсти сохранность музейных ячеек.

Парень вздёрнул подбородок.

— Я отдам тебе шкатулку, — объявил он твёрдо, — но только в том случае, если ты докажешь, что ты и есть мистер Смит из Бриттона. Это он положил сюда своё сокровище, а значит, лишь он может его забрать, если иное не было обговорено заранее. А никаких дополнительных договорённостей между Святым отцом и мистером Смитом не было. Это заверено Смотрителем письменно. Ну так что?

Настало время поразмыслить и мне.

Необычное предложение, хотя вполне уместное.

Доказать, что я и есть чёрный волхв, когда-то называющий себя мистером Смитом. Заодно выписать себе кучу проблем, если парень вдруг проболтается.

С другой стороны, всем и так известно, что Теодор Ринг — чёрный волхв. После падения стены Ронстада это уже не секрет. Да и Кацу Хамади не выглядел болтуном. Надменным говнюком — да. Но не балаболом. Он лишь ревностно защищал дело своего знаменитого предка и хранил честь рода Хамади.

Я окинул взглядом отряд в серых балахонах, окруживший кладбище.

Если поднапрячься и правильно распределить остатки кодо на атаку, то мне хватит сил раскидать всех этих парней, применив эрги. Да и Терри помогла бы отбиться. Только шума не хотелось разводить. Я и без того рисковал быть опознанным, когда потащился на кладбище по лэнсомским улицам.

Мой пристальный взгляд опять вернулся к Кацу.

— Ладно. И как я смогу доказать тебе, что имею право на эту шкатулку?

Парень хитро улыбнулся.

— Всё просто. Ответь на пять вопросов. Святой отец при заключении сделок всегда проводил уникальные ритуалы для каждого клиента. Если ты присутствовал, значит, ответишь.

Терри слегка коснулась меня плечом.

Она ничего не сказала вслух, зато спросила ментальным голосом:

— Рэй, ты уверен, что тебе это нужно?

Я наклонился к девушке и произнёс не слишком тихо — так, чтобы настырный сабасец услышал:

— Сначала поговорим. Убить мы всегда успеем.

Парень тут же положил ладонь на рукоять меча, торчащего из-под балахона.

— Расслабься, — сказал я. — Сначала задай свои вопросы, а дальше посмотрим.

Не убирая руку с оружия, Кацу опять поднял лампаду, чтобы лучше рассмотреть выражение моего лица, когда я буду отвечать на вопросы.

— Хорошо. Скажи, что ел Святой отец Ригли перед сделкой? — спросил он.

Я вспомнил этот момент сразу. Сложно было забыть, как ловко управлялся Святой отец с едой, да и всем остальным.

— Он ел стейк с кровью, — ответил я.

Парень кивнул.

— Курил ли он?

— Да. Он курил трубку. Ему поднесли её уже с тлеющим табаком.

— Тогда ещё один вопрос. Что вы пили с ним в момент заключения сделки?

— Вино. Оно называлось «Меланхоличная Дева».

Я отвечал на вопросы почти сразу, ну а сам Кацу так увлёкся разглядыванием моего лица, что наклонил голову набок и снова прищурился.

— Понравилось ли вино Святому отцу? Что он сказал тебе?

А вот на этот вопрос точного ответа я не имел.

В моих смутных воспоминаниях Святой отец так и не откупорил бутылку. Я даже не знал наверняка, пил ли он вино. Хотя выпить он предлагал.

Наш поединок взглядов продолжался.

— Святой отец ничего не сказал насчёт вкуса того вина, — сообщил я наконец. — Он говорил только насчёт пыли на бутылке. Сказал, что это дух полей свободных землепашцев. Пыльца, опавшая с цветов разнотравья. Песок, огранённый ветром и обожжённый на солнце, которого нам не хватает. Пыль, впитавшая в себя людское тепло и радость от свободного и честного труда.

Глаза Кацу увеличились в размере.

Он будто не верил собственным ушам. Я же мысленно благодарил память за то, что пафосная и циничная фраза Святого отца Ригли так вовремя отыскалась в её глубинах.

— Тогда ещё вопрос, — выдавил парень. — Что подарил тебе Святой отец?

— Шикарную шл… — Я кашлянул и перефразировал: — Красивую девушку. Он нанял для меня девушку лёгкого поведения. Рыжеволосую.

Терри вдруг поёжилась и пригладила волосы, тоже рыжие.

— Понравилось? — поинтересовался Кацу.

Я усмехнулся и покачал головой.

— А это уже шестой вопрос. Мы договаривались о пяти.

Сабасец кивнул.

— Да, ты прав. Прости мне эту маленькую слабость. Я ещё никогда не встречал человека, который лично видел моего легендарного предка.

Он поставил лампаду на землю, после чего сделал то, чего я совсем не ожидал.

Опустился на колени и вынул из ножен меч. Метровый, с лёгким изгибом клинка, выкованный сабасскими мастерами и невероятно дорогой, судя по золотым нитям на оплётке и крупному рубину на конце рукояти.

Парень положил меч у моих ног, низко склонил голову и, не поднимая глаз, выдал торжественную речь:

— Ты спас наш род от истребления. Вернул Святому отцу Ригли былое величие и закрепил его власть среди сабасских кланов. До сих пор никто не смеет посягать на Хамади. Память сабасского народа хранит тот кровавый и великий день в легендах. Род Хамади многим тебе обязан и чтит святую клятву. Перед смертью отец Ригли завещал, что если кто-то из нашего рода встретит переродившегося мистера Смита, то должен будет отплатить ему верным служением. И я благодарен богам, что эта великая честь выпала мне. Отныне мои братья и сёстры, Серые тигры Хамади, присягают тебе, господин. Если когда-нибудь ты снова прибудешь в Лэнсом, и тебе понадобится помощь, то приходи сюда. Мы примем тебя, как родного, и будем защищать тебя, как одного из нас.

После его слов люди в серых балахонах опустились на колени вокруг кладбища, положили мечи на землю и склонили головы.

— Господин… господин… — услышал я их множественный шёпот.

А ещё услышал, как Терри, стоящая рядом, шумно и нервно выдохнула.

* * *

Терри была далеко не дурой и умела строить логические цепочки.

А из слов Кацу следовало, что если мистер Смит лично спрятал шкатулку, то значит, он имел прямое отношение к пропаже Печатей двести лет назад. В итоге всё указывало на меня, и если Терри расскажет об этом Софи, то её гнева мне не избежать.

Судя по ужасу на лице, Терри уже обо всём догадалась.

Пока сабасцы склоняли головы, девушка смотрела на меня. В её взгляде читалось только одно: «Так вот кто обрёк адептов на заточение и гнёт. Ну и как тебе после этого спится, ублюдок?..».

Она ведь не знала истинных причин моих поступков. Ни прошлых, ни сегодняшних, однако, несмотря на все недомолвки, с этого момента меня и Терри связывал слишком неприятный и важный секрет.

Я наклонился к уху девушки.

— Не выдавай меня Софи. Я сам ей скажу, когда наступит время.

Терри посмотрела мне в глаза.

— И когда оно наступит? — спросила она ментальным голосом. — Когда ты найдёшь оставшиеся Печати, которые сам же и украл? Или когда ты устроишь нам новую Великую родовую битву? Когда ты разрушишь всё окончательно? Когда Ронстад падёт? Когда адепты будут истреблены? Когда ты сядешь на трон Рингов? Или когда наденешь на себя все пять перстней и пошлёшь остальной мир к чертям?..

Я сжал её плечо пальцами и прошипел:

— Хватит!

Кацу резко поднял голову. Похоже, он подумал, что мне надоело смотреть на его макушку. Он так и не догадался, что дело было вовсе не в нём.

Я отпустил плечо Терри и посмотрел на парня.

— Значит, ты клянёшься помочь мне, когда я попрошу?

Кацу опять поклонился.

— Да, господин.

— Тогда давай договоримся. Перестань кланяться по всякому поводу и называть меня «господин». И встань уже.

— Да, господин. — Парень схватил меч и моментально вскочил.

Я не стал напоминать ему про «господина» (по-видимому, это бесполезно) и оглянулся на отряд в серых балахонах.

— Может, они тоже встанут?

Кацу выдал короткий горловой звук — то ли кашлянул, то ли подавился — и отряд бесшумно поднялся на ноги.

— Отлично, — кивнул я. — А теперь мы уходим.

— Но как же могилы? — Парень приложил ладонь к сердцу. — Их нужно привести в порядок. Ты ведь здесь умер, здесь твой прах. Как и прах твоей сестры. Неужели тебе безразлично?

Во мне всё оборвалось. Кровь отхлынула от лица.

Так эти могилы — не обманки? Я здесь умер и похоронен?

Видя мою реакцию, Кацу поспешил пояснить:

— Возможно, ты не помнишь. Да… скорее всего, не помнишь. После того, как ты спрятал здесь шкатулку, на тебя напали. С тобой была сестра, но даже вдвоём вы не смогли отбиться. Тот человек… он убил вас обоих. Прямо здесь. Убил так, как убивают чёрных волхвов. Он знал мортем. Твой и твоей сестры. Убив вас, он поджёг тела. Святой отец Ригли застал лишь полуистлевшие трупы. Он приказал сжечь их до конца, а прах оставить в основаниях каменных надгробий.

От его слов по моей коже пронёсся холод.

Значит, я действительно осквернял собственную могилу, а заодно и могилу Ребекки. Только кто нас убил? Кто знал мой и её мортем? И как так вышло, что один из сильнейших воинов Бриттона не смог отбиться?..

— Рэй? — Терри дёрнула меня за рукав. — Надо привести могилы в порядок. Мистер Хамади прав.

Мы вернулись к ямам, и я снова не смог подавить в себе дрожь.

Пока глинистая кладбищенская земля принимала прежний вид, я не сводил глаз с надгробия. Оно лежало, расколовшееся надвое, будто намекая, что тот, кто лежит в могиле, и сам разделён на две части, разрывается между светом и тьмой, что его мятежная душа полна противоречий.

Когда надмогильная насыпь была восстановлена, я приложил к разрушенному надгробию ладони и сплавил части вместе. Поднял камень и закрепил его на могиле. Затем снова зачем-то перечитал надпись: «Мистер Смит из Бриттона. Покойся с миром, друг. Мы бережём твоё сокровище».

Теперь прощальные слова приобрели более мрачный оттенок.

Терри в это время стояла у могилы с надписью «Его сестра». Кладбище освещали лампады в неподвижных руках отряда Кацу. Сам парень подгребал и бережно выравнивал руками песок на потревоженных могилах.

Я же никак не мог прийти в себя.

Сжав пальцами шкатулку, смотрел перед собой и будто ничего не видел.

Это было так странно: стоять на том самом месте, где тебя убили, и даже не знать имени своего убийцы, не помнить его. Вообще ничего не помнить. Как и странно было осознавать, что именно ты натворил столько дерьма, что теперь разгребать его приходится с невероятным усилием, а дерьму всё равно не видно конца…

Терри вдруг положила голову мне на плечо.

— Теперь у тебя есть шанс, Рэй, — прошептала она. — Ты всё исправишь. У тебя есть союзники, есть покровители, есть друзья. Ты не один.

— Темнота сгущается, фонари гаснут, — произнёс Кацу. — Завтра снова будет багровый закат.

Его слова прозвучали зловеще, как тёмное предсказание, зато вернули меня к реальности.

Сумерки, и правда, перетекли в ночь. Фонари вокруг кладбища погасли — отряд в серых балахонах исчез так же внезапно и тихо, как появился.

Я окинул прощальным взглядом могилы и отвернулся.

— Мы присмотрим за кладбищем, — сказал Кацу. — Прощай. Пусть твой путь будет светел, куда бы ты ни пошёл, мистер Смит из Бриттона. Знай, Серые тигры Хамади всегда ждут тебя здесь.

Парень опять поклонился мне, а потом протянул руку Терри. Та крепко пожала ладонь Кацу и наверняка успела прочитать парочку его мыслей. Я сунул грязные ноги в носки и туфли (тут уж не до выбора было) и покинул кладбище в тяжёлом молчании.

Молодой потомок Святого отца Ригли остался у моей могилы.

* * *

До «Дома радости мадам Мускат» мы добирались часа полтора.

Моё лицо скрывала ночь, но возле фонарей приходилось опять то отворачиваться, то прибегать к помощи Терри.

Она, кстати, меня больше не обвиняла. Спокойно шла рядом, однако всё чаще косилась на шкатулку в моих руках. В конце концов, не выдержала и спросила:

— Ты почему её не открываешь, Рэй? Вдруг там ничего нет?

Я не стал утаивать от неё плохие новости (будь моя воля, я бы опустошил шкатулку, даже не вылезая из могильной ямы).

— Её так просто не откроешь, Терри. На запорном механизме трансмутационное напыление. Его может открыть только сам мистер Смит.

— Так ты же он и есть.

— Не совсем. Я дважды перерождённый. Если бы я был сейчас в теле настоящего Рэя Питона, я бы смог открыть шкатулку. Но я в теле Теодора Ринга, а значит, только наполовину имею отношение к мистеру Смиту.

Терри резко остановилась.

— Но что теперь делать? Неужели нельзя открыть?

Я ухватил её за руку и продолжил путь, чтобы не терять времени.

— Открыть можно. Только если выпустить мистера Смита на свободу. Дать ему волю и возможность подчинить тело Теодора Ринга. Тогда запорный механизм сработает. Больше никак.

— Но это же… это же невозможно, Рэй.

Я покачал головой.

— Почему невозможно? Он уже появлялся, ты ведь знаешь. Он появлялся, когда я надевал Печать на ферме.

— Нет. — Девушка высвободила руку и опять встала, как вкопанная. — Нельзя. Этого нельзя допускать ни в коем случае!

Я тоже остановился.

— Вариантов больше нет. Кроме мистера Смита никто не сможет достать содержимое шкатулки. Ни один человек с чужим сознанием. Так устроен механизм защиты. Если кто-то другой попытается открыть шкатулку, она мутирует вместе с содержимым. И тогда Печать со скорпионом будет утеряна навсегда.

— Бог мой… но что же делать? — выдохнула Терри, закусив губу от отчаяния. — Может, обратимся к Софи? Вдруг она что-то придумает?

Возразить я не успел.

На соседней улице раздались выстрелы. Следом — короткий взрыв, потом — ещё один… и ещё. Гремело на той самой улице, где находился «Дом радости мадам Мускат».

* * *

Я и Терри немедленно кинулись туда.

Добежав, мы остановились в переулке, где до этого Дарт оставлял автокэб.

Вокруг борделя уже собрались зеваки. Во все глаза они наблюдали за штурмом «Дома радости». Его оцепили несколько десятков военных и столько же полицейских.

Рядом горели три гражданских автокэба. Их кузова уже полностью поглотило оранжевое пламя. А вот нашей машины я не заметил нигде: ни у борделя, ни в переулке, ни на другой стороне улицы.

Штурм набирал силу.

Брали здание сразу с нескольких сторон: через окна, с крыши, чёрной и парадной дверей. На стены трёхэтажного борделя навалили пожарные лестницы. Из окон нескольких спален валил чёрный дым, в том числе, и из номера «38» на втором этаже.

Эхом множились женские крики и стоны.

Работниц борделя и многочисленных клиентов начали выводить уже через минуту. Никто не мог понять, почему «Дом радости», просуществовавший со времён основания города, вдруг кому-то помешал.

Один из военных, руководивший штурмом, взял за грудки полуодетого мужчину, которого первым вывели из борделя, и зарычал ему в лицо:

— Теодор Ринг! Ты видел Теодора Ринга?

Тот вытаращил глаза и замотал головой. Военный кинулся к другому человеку с тем же вопросом.

Вот, значит, в чём дело. Кто-то всё-таки узнал моё лицо. Возможно, когда мы переносили ящики в комнату.

Надо было срочно уходить. Не найдя меня внутри, военные агенты примутся рыскать по ближайшим улицам, а после — и по всему Лэнсому. Перекроют дороги и вокзалы. Потом покинуть город будет почти невозможно.

Терри об этом пока не думала.

Прижав руки к груди, она то и дело выглядывала из тени переулка, бегло осматривала дымящееся здание, горящие автокэбы, окна и искала знакомые лица среди волнующейся толпы.

— Где же ребята, Рэй? Где они?

Я взял её за руку и потянул за собой.

— Уходим.

Мы старались идти ровным и спокойным шагом, чтобы не привлекать внимания, но на выходе из переулка столкнулись с дамой пышных форм. Она неслась к месту происшествия на всех парах, стиснув подмышкой маленькую собачонку.

Тётка чуть не сшибла нас с ног, появившись так неожиданно, что я не успел среагировать.

— Ох, простите, господа! Простите великодушно! — охнула она.

И тут её взгляд наткнулся на моё лицо.

Дама будто даже похудела от ужаса и оторопи. Её щёки сползли к подбородку, шея напряглась, громадная грудь вздыбилась… и женщина заголосила на весь переулок:

— Теодор Ри-и-и-инг! Лю-у-у-уди-и-и-и! Теодор Ринг зде-е-е-сь!..

Глава 5.2

Вот теперь пришлось бежать со всех ног.

Но прежде чем кинуться из переулка, я сунул шкатулку в руки Терри и оттолкнул девушку гравитационным эргом. Заодно досталось и заверещавшей тётке.

Со стороны могло показаться, что они обе не имеют ко мне отношения. Именно этого впечатления я и добивался, чтобы оттянуть внимание только на себя одного, раз уж не вышло остаться невидимкой.

Я выскочил из переулка и понёсся вдоль по улице.

Не прятался и не скрывался под защитой многочисленных тёмных дворов. Специально выбрал освещённую сторону, увлекая за собой переполошённых военных и полицию.

— Это Теодор Ринг! — неслось мне вслед. — Взять беглого принца живым! Взять живым!

Прохожие не пытались меня задержать — своей шкурой рисковать никто не собирался.

Возможно, многие подумали, что от страха я бегу, куда глядят глаза, но это было не так. Маршрут выстроился в голове за считанные секунды.

Лэнсом я знал отлично и при желании мог бы запутать следы, но пока не предпринимал попыток сбежать по-настоящему. Для начала надо было отвести лишние взгляды от «Дома радости мадам Мускат». Скорее всего, автокэб с порталами находился где-то рядом. И пока преследователи были заняты мной, у ребят появилась бы возможность покинуть это место незаметно и тихо.

Ну а мне предстояло подпортить общественный порядок, чем я, собственно, и занимался.

Позади гудели моторы военных машин, множился топот ботинок, отовсюду слышались выкрики и гомон. Шум нарастал со всех сторон.

Взбудораженные горожане выскакивали из домов и магазинов, кто-то бежал вслед за мной и кричал, кто-то наблюдал, молча высунувшись из окна или застыв на тротуарах. Автокэбы наталкивались друг на друга. Движение на улицах было парализовано уже через пару минут.

А я продолжал бежать и приводить город в состояние паники.

В спину мне никто не стрелял, но кольцо облавы сжималось всё сильнее. Не стоило недооценивать военных агентов Лэнсома. В умении ловить беглых адептов они за двести лет, конечно, преуспели.

Единственное преимущество, которое у меня имелось в противостоянии с ними, — нечувствительность к дериллию.

Привычные оковы на меня не действовали, так что побегать агентам за мной предстояло ещё немало, и никаких гарантий, что беготня принесёт хоть какой-то результат, у них не было. Я специально затягивал провокацию и злил их этим до зубного скрежета.

Наконец самый людный квартал развлечений остался позади.

Впереди маячил спокойный спальный район с кучей лазеек и пустынных переулков, но именно там меня встретил целый взвод солдат во главе с десятком военных агентов.

Я резко свернул в ближайший двор. Перемахнул пару заборов и, не сбавляя скорости, рванул к одному из трёхэтажных домов.

Там, на первом этаже здания, располагался ресторан. Я метнулся к двери под яркой вывеской «Изыски от Пелегрини», ворвался в зал, переполошив гостей и официантов.

Высокая барная стойка не стала для меня преградой.

Я перескочил её в один прыжок и, растолкав всех, кто попался на дороге, пронёсся по узкой кухне. По пути уронил с печей по паре сковородок и кастрюль, те загремели под дружное оханье и ругательства работников.

До двери служебного выхода оставалось буквально с десяток метров, когда дорогу мне перегородил… повар.

Кажется, он был главным на этой злосчастной кухне.

Низкорослый, пузатый, в высоченном колпаке и с таким выражением лица, что, будь я чуть трусливее, я б реально испугался и не стал с ним даже связываться.

Маленькие глаза мужчины прищурились, блестящий от пота лоб прорезала морщина, живот подтянулся, подбородок выпятился.

Защитник кухни засучил рукава своего поварского чёрного кителя, оголяя волосатые руки, и сжал в ладони огромный нож.

— Ты испортил мой сливочный суп с морепродуктами по-зеольски, гадёныш! — рявкнул он тяжёлым басом. — И пока ты не оплатишь каждую креветку, каждый морской гребешок и каждую конечность осьминога из этого супа, я тебя отсюда не выпущу! Ты оплатишь каждую каплю белого сухого вина и каждую каплю сливок, мелкий засранец! Ты всё оплатишь Луке Пелегрини!..

Другие повара не решились возмущаться.

Кухня опустела за мгновение.

Остались только я, разъярённый повар и его пролитый на пол сливочный суп по-зеольски.

— Да оплачу, плачу, шеф, — пообещал я, запыхавшись. — Пришлите мне счёт. Я тороплюсь.

— Ага, как же! Будет мне тут каждый сопливый паскудник зубы заговаривать! — Повар явно не узнал во мне Теодора Ринга, поэтому орал всё громче: — Это моя кухня, паршивец! А это мой суп… был мой суп, который ты оплатишь прямо сейчас! Иначе мне придётся тебя освежевать!

Повар выставил нож и пошёл на меня.

Я схватил с ближайшего стола сковороду, вытряхнул из неё содержимое прямо на пол и шагнул навстречу повару.

Увидев, что я сделал, тот побагровел.

— Теперь ты оплатишь ещё и жаркое из ягнёнка под красным винным соусом!

— Я оплачу всех ягнят, которых вы зажарили, мистер Пелегрини, только не сейчас…

Я уже собрался урезонить настырного повара сковородой, но тут из зала послышались вопли, женский визг и выкрики «Полиция!». В ту же секунду повар догадался, что к нему на кухню наведался беглец от стражей правопорядка.

Думал он недолго.

Схватил меня за ворот пиджака и толкнул в боковую подсобку вместе со сковородой. Я упал спиной на мешки, те завалились набок, и из них выкатились кочаны капусты.

Повар быстро закрыл дверь перед моим носом, а потом кухню заполонил топот тяжёлых ботинок.

— Он разнёс мне всю кухню! — возмутился повар. — И побежал туда! Вон туда! Да-да! Паршивец испортил мне суп по-зеольски и жаркое из ягнёнка! Что я скажу гостям?!

Шум, гомон и возмущения работника кухни продолжались несколько минут. Когда же звуки стихли, дверь в подсобку снова открылась.

В проёме стоял повар.

— Мы с тобой ещё не закончили, паршивец.

— Я, конечно, благодарен, что вы прикрыли меня от полиции, сэр, — ответил я миролюбиво, — и обязательно оплачу все испорченные блюда. Даю слово. Но сейчас мне нужно бежать.

Я подтолкнул мужчину рукой, чтобы выйти из подсобки.

На этот раз повар не стал возражать. Шагнул назад, освобождая дорогу.

— Слово даёшь, значит? Интересно, сколько же стоит твоё слово? — Мужчина поцокал и со вздохом уточнил: — Как тебя хоть зовут-то, беглец?

— Теодор. — Я протянул ему руку. — Рад знакомству, мистер Пелегрини.

— Э-э… Теодор? — Ошарашенный повар пожал мою руку. — Принц, что ли?

Вот теперь он посмотрел на меня совсем иначе и замер с растерянностью на лице.

Так, с этой самой растерянностью, я его и оставил.

Неторопливо вышел обратно в зал для гостей (гостей, конечно, там уже не было — все разбежались) и покинул ресторан через парадные двери, как самый добропорядочный гражданин.

* * *

По дворам, в тенях заборов и стен домов, я направился в обратную сторону, прямо к «Дому радости». Именно там надеялся отыскать Дарта и всех остальных.

Пока шёл, ловил себя на мысли, что в городе стало подозрительно тихо. Ни криков, ни жужжанья моторов, ни топота ног. Будто все разом исчезли.

Во дворах я встретил всего парочку прохожих, и то на большом расстоянии. Увидев мою фигуру в тени, они поспешили скрыться за углом. Я же продолжил путь.

Шёл не спеша, сразу же присматривая для себя пути отхода на всякий случай, но в одном из дворов, уже совсем рядом с борделем, мои ноги остановились сами собой.

Неистово засвербела интуиция.

В Лэнсоме не могло быть настолько тихо, особенно в этом районе города и особенно во время облавы на беглого принца. За те сорок минут, что я скрывался от военных, они не успели бы убрать с улиц жителей целого квартала.

Или успели?..

Я стоял и цепко оглядывал пустынную округу. Дома и арки между дворами, площадки, уставленные автокэбами, столбы с газовыми фонарями, тёмные безжизненные окна, запертые двери. Замерев, как зверь, слушал тишину, ловил запахи и случайные отблески.

В итоге созрело резонное решение не идти по прямой дороге, а обогнуть квартал со стороны местного парка. Так было безопаснее.

Кто б знал, что, выбрав самый надёжный из возможных маршрутов, я попадусь в ловушку. Свою ошибку я осознал уже через пятьдесят метров, когда заметил, что впереди, между двумя жилыми домами, темнел тупик, которого здесь никогда не было.

Раньше не было.

А теперь появился.

Здесь меня уже ждали — в арке справа бесшумно возникла тёмная стена силуэтов в военной форме. Такие же силуэты появились слева. Я бросился назад и увидел ещё с полсотни солдат.

Они окружили двор с трёх сторон.

Впереди маячил только тупик.

Я побежал туда, прямо на стену. Издалека показалось, что она выстроена из камня. Мне ничего не стоило по ней взобраться. И только когда под ногами загремел настил из досок, я осознал масштабы дерьма, в которое влип.

Стены и пол тупика были сделаны из деревянных щитов, выкрашенных под камень. И, судя по хлипкости и неустойчивости конструкции, ловушку установили здесь впопыхах и совсем недавно. Я даже допускал, что такими ловушками напичкали весь город. Десятками. Возможно, сотнями.

В одну из них я и попался.

Внезапно двор оглушил голос, пропущенный через рупор:

— Теодор, не сопротивляйтесь! Мы не причиним вам вреда! Сдайтесь! Встаньте на колени и заведите руки за голову!

Я повернулся лицом к военным. Сдаваться, ясное дело, не собирался. Мне и среди деревянных стен было чем отбиться, пусть только хоть кто-нибудь рискнёт подойти ближе.

Солдаты пока не рисковали. Держались на расстоянии.

Я насчитал около сотни человек, не меньше. Среди серых рядовых форм заметил и синие костюмы высокопоставленных агентов. Только один из них и решился шагнуть вперёд. Крупный пожилой мужчина, явно руководивший не одной облавой на адептов. Что тут скажешь — чувствовалась рука профессионала.

Именно этот мужчина держал большой медный рупор.

— Теодор! — опять выкрикнул агент. — Сдайтесь добровольно, и вы не пострадаете!

Он приблизился ещё на шаг. Потом ещё на один.

Снова поднял рупор ко рту.

— С вами говорит тэн Август Кайзер! Я действую по приказу и от имени его императорского величества Тадеуша Ринга. И я гарантирую вам, мой принц, что никто из солдат вас не тронет и не причинит вреда! Мы доставим вас, целым и невредимым, в резиденцию вашей семьи! Только прошу вас сдаться немедленно и добровольно!

Он стоял метрах в пятидесяти от меня, но это не мешало ему орать в рупор, будто я глухой.

Наконец смолкнув, он поднял правую руку и жестом отдал солдатам приказ. Те вскинули винтовки. Агент Кайзер в это время внимательно изучал мою реакцию.

Следующую фразу он произнёс уже без рупора. Твёрдым и грубым голосом.

— Вас приказано взять живым, мой принц. Но никто не просил, чтобы при аресте вы пребывали в сознании.

Я покачал головой и ответил:

— Чтобы лишить меня сознания, вам придётся подойти ближе. А вы рискнёте?

Мужчина усмехнулся.

— Вы меня недооцениваете, мой принц.

Выглядел он таким уверенным, будто знал наперёд всё, что будет дальше; будто я уже сидел у него на крючке, а моя поимка для него — лишь дело пары минут.

Солдаты плотными рядами двинулись вперёд с намерением оттеснить меня к тупику. Я не двинулся с места. Наоборот, ждал, когда они сами окажутся на расстоянии удара гравитационного эрга.

Неожиданно всё вокруг затрещало.

Деревянные щиты тупика рухнули. Одновременно с этим конструкция, скрытая за щитами, щёлкнула. Выстроенный из досок пол вздыбился с одного боку и накренился.

Меня мгновенно снесло с ног. Спиной я скатился на самый край деревянной площадки, а подняться мне уже не дали.

Не знаю, откуда эти твари появились, будто из-под земли. Пять крепких мужчин в гражданском. Адепты. Они обрушили на меня несколько парализующих эргов. Разом.

Чёрт возьми…

Моё несчастное тело приняло мощнейший удар. В то же мгновение судорогой сковало каждую мышцу от макушки до кончиков пальцев. Глаза перестали видеть, уши — слышать, нос — улавливать запахи, а мозг — осознавать. Во мне парализовало всё, что только могло парализовать.

Глотка сжалась, выдав протяжный сип, зубы стиснулись до скрипа, голова запрокинулась, шея хрустнула, в позвоночнике затрещало.

Матерь Божья.

Я вытаращился в ночное небо, не в силах даже зажмуриться от боли и еле переносимого мышечного надрыва.

Состояние полнейшей беспомощности длилось невыносимо долго. Судорога терзала тело ещё несколько бесконечных минут.

За это время меня успели распластать на деревянном полу, разведя окаменевшие руки и ноги в стороны. Если б не паралич, мне бы хватило сил применить эрг и оттолкнуть от себя всех пятерых адептов, но думаю, они и сами это понимали. Лишить меня сознания, как и обещал Кайзер — для них это был сейчас единственный способ избавить себя от проблем.

Делом занялся сам агент.

Он склонился надо мной и занёс кулак. Похоже, этим кулаком он и намеревался исполнить обещанное.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и вдруг Кайзер вздрогнул, поднял руку к шее, нахмурился… и мешком завалился прямо на меня.

* * *

Веса в нём оказалось немало.

У меня, только-только пережившего нехилый паралич, снова перехватило дыхание. Но это было ещё не самое неприятное. Следом за Кайзером сверху на меня упали ещё двое бездыханных мужчин. А вот трое оставшихся рухнули рядом.

Теперь я лежал, заваленный тяжеленными телами, парализованный, на деревянном настиле в тылу врага.

Паршивая картина.

Хуже — только на дыбе в Красном Капкане.

И чтобы выбраться из-под человеческого завала, мне надо было дождаться, когда отпустит парализующий эрг, а он, зараза, отпускать не собирался. И пока я валялся, обездвиженный по рукам и ногам, всё задавал себе вопрос: какого чёрта случилось с Кайзером и его помощниками? Что их так неожиданно и быстро выбило из строя?

Сейчас бы выбраться и разобраться, что к чему…

Сквозь ровный гул в ушах до меня вдруг донеслись характерные звуки борьбы. Не узнать их было невозможно. Выдохи и стоны, удары кулаков, скрип подошв, хруст костей, хрипы.

И ни единого выстрела.

Где-то в том же дворе, чуть поодаль от меня, происходил стремительный и молчаливый рукопашный бой.

Ещё около минуты я лежал, придавленный телами, потом еле-еле спихнул с себя Кайзера. Он был жив, только без сознания. Как и остальные.

Когда же я наконец выбрался из-под пресса тел и перевернулся на бок, то сразу приподнял голову и оглядел округу. Встать на ноги у меня не вышло — одеревеневшие мышцы всё ещё не желали подчиняться. Но мне хватило и ограниченного обзора, чтобы оценить то, что случилось.

Все солдаты, участвовавшие в облаве, лежали кто где, раскиданные по двору.

Я глянул на Кайзера.

Из его шеи, сбоку, под правым ухом, торчал миниатюрный дротик с серыми перьями. Остальных помощников агента Кайзера атаковали тем же оружием. Чертовски необычным оружием, явно не местного происхождения, и в свете последних событий нетрудно было догадаться, откуда оно взялось.

Я выдохнул и медленно перевернулся на спину. Глянул наверх, осматривая ближайшие дома. После этого всё окончательно стало ясно.

На крышах мерцали уже знакомые мне лампады Серых тигров Хамади. Там же высились вереницы бесформенных теней. Через секунду свет исчез. Только одна лампада горела дольше всех, но потом и её огонь растворился в ночи.

— Кацу просил нас не вмешиваться, — произнесли неподалёку.

Я заставил себя повернуть непослушную шею и увидел, что по деревянному настилу ко мне идёт Терри со шкатулкой в руках.

За девушкой маячил плечистый силуэт Дарта Орривана.

— Вот это тебя скрутило, старик, — с сочувствием сказал он и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

Меня всё ещё подёргивало после судороги, кое-где стягивало мышцы, кое-где, наоборот, обжигало волнами жара. Казалось, тело после такого даже малость скривилось на один бок. Причём пострадали не только руки-ноги, но и лицо. Онемение правой щеки ещё не прошло.

— Как здесь оказались Хамади? — еле шевеля губами, спросил я у Дарта.

Тот улыбнулся.

— Крутые парни, я в восторге.

— Вообще-то, среди Серых тигров есть и девушки, — заметила Терри.

— Ну и как Хамади тут оказались? — повторил я свой вопрос, на этот раз обращаясь к ней.

— Я вернулась на кладбище и поговорила с Кацу… — Терри на секунду замялась и тихо добавила: — Прости. Я поговорила от твоего имени. Сказала, что ты просишь помощи Серых тигров. И они откликнулись.

— Извиняй, дружище, — развёл руками Дарт. — Мы бы пришли раньше, но долго тебя искали. Потом услышали голос из рупора. Так и нашли.

— Кацу сказал, что действия яда хватит на час, — сообщила Терри. — Так что поторопимся.

Я молча кивнул.

Даже рот открывать было больно.

Подставив плечо, Дарт повёл меня в сторону выхода из двора, через правую арку. По дороге я окинул взглядом десятки обездвиженных солдат. Недурно их уложили Серые тигры. Бесшумно и быстро.

Кто бы мог подумать, что давняя сделка со Святым отцом Ригли по прошествии двухсот лет спасёт мою шкуру.

Правда, Терри всё-таки взяла на себя слишком много.

Посмела не просто говорить от моего имени, но и просить о чём-то. С другой стороны, если бы она этого не сделала, то вряд ли Серые тигры среагировали бы на её личную просьбу, ну а я сейчас уже наверняка находился бы на полпути в резиденцию Рингов.

Как только мы вышли в соседний двор, у одного из домов вспыхнули фары.

Машина медленно тронулась и направилась к нам.

— Не понял… — Я резко остановился. — Оба водителя здесь. Кто ведёт автокэб?

Терри и Дарт переглянулись, но ничего не сказали.

Автокэб всё так же неторопливо пересёк двор и притормозил. Я открыл дверь, заглянул к водителю и поморщился от неожиданности.

За рулём восседал Фил.

— А что такого? — сразу начал оправдываться он. — Мне Дарт разрешил на время. Сказал, что если вдруг кого-то из водителей ранят, чтобы я жал на газ. Так и сказал. Я не вру, Рэй. У него спроси. Вот честное слово.

У меня не было сил уже ни на что. Даже на прослушивание оправданий Фила.

Я молча сел на переднее пассажирское сиденье рядом с водителем, положил затылок на подголовник и прикрыл глаза. На встречу с Греггом Ордо я всё равно уже опоздал, а значит, и на четыре тонны серебра можно было не рассчитывать.

* * *

Военный автокэб с опознавательными знаками Ордена Волка сослужил нам хорошую службу.

Мы покинули Лэнсом без задержек. Проехали по основным магистралям, в наглую преодолели посты и кордоны, центральные улицы и площади. Для убедительности Дарту пришлось забрать форму у одного из агентов, обездвиженных ядом Хамади.

Я же сбросил с себя только пиджак и поменял его на военный китель. На голову натянул фуражку, чтобы хоть как-то прикрыть свою физиономию.

Когда злосчастная столица осталась позади, напряжение немного спало, хотя расслабляться, конечно, было рано. Нам предстояло преодолеть долгую дорогу до Ронстада. Не знаю уж, где Хинниган умудрился достать карту, но она заметно облегчила нам путь.

Сразу за Лэнсомом Дарт съехал с основной магистрали на полевую дорогу и направил автокэб по извилистым грунтовкам и травянистым болотистым колеям, через деревеньки и многочисленные поместья.

В машине тряслись ящики с заготовками порталов, шесть до полусмерти уставших адептов, бодрый мальчишка и две Печати, одну из которых ещё предстояло достать из шкатулки.

Время приближалось к пяти утра, когда мы выехали к холмам.

Наш автокэб и город адептов разделяли теперь только полотно железной дороги и считанные километры земли. Стены Ронстада высились вдалеке. Монументальные, высоченные, непоколебимые.

Забрезжил рассвет.

Последний мирный рассвет перед войной.

И даже с такого расстояния я заметил, что бреши в стене нет. Её заделали. Уверен, чтобы залатать стену так быстро, при строительстве адепты воспользовались искусством мутаций.

Дарт, как и я, всматривался в башни Ронстада, ласкал взглядом блестящие от влаги камни древней стены, сжимал руль до скрипа с благоговейной радостью на лице. Но вместо того, чтобы сказать «Как же я соскучился по дому», он выдавил: «Папаша с меня шкуру стянет, когда узнает, какой хренью я занимался».

Этого было достаточно, чтобы понять всё, что он постеснялся произнести вслух.

Автокэб медленно двинулся вперёд, минуя объездные дороги, прямо через пологие холмы, по траве и ямам. Затем и через железнодорожную насыпь из щебня. Теперь именно здесь, на подъезде к Ронстаду, машина со знаками Ордена Волка могла сыграть с нами злую шутку, как и синяя военная униформа.

Я быстро стянул китель и фуражку. Дарт последовал моему примеру и скинул с себя верхнюю часть формы. Мы будто стряхнули с души тяжесть и продолжили путь.

С каждым преодолённым метром росло напряжение. Все уставились в окна. Фил не переставал бормотать:

— О-о, наконец-то Ронстад… какой красивый…

— И это только стена, — с трепетом выдохнул Хинниган. — А вот внутри…

Он бы мог наговорить кучу культурных и исторических фактов о Ронстаде, если б в лобовое стекло не угодила пуля. Следующая ударила уже в передний бампер.

Дарт затормозил и пригнул голову.

— Ну какого хрена? Так и знал, что будут стрелять.

— Это не со стены стреляют! — выкрикнула Хлоя. — Это из грузовика!

— Какого грузовика? — нахмурился я.

И только когда спросил об этом, понял, о каком грузовике речь.

Странное дело. Хлоя сидела на самом заднем сиденье в пассажирском салоне, и для меня оставалось загадкой, как рунная ведьма разглядела то, что не разглядел никто из остальных.

Скрытый среди кустов, чуть левее от западной стены, стоял ржавый грузовик без колёс. Машина выглядела заброшенной, её будто забыли увезти на свалку, оставив гнить прямо тут. Вот она и гнила.

Мои губы растянулись в улыбке сами собой.

Я повернулся к Дарту.

— Подкатывай к грузовику. Только не спеши, чтобы нас в решето не превратили до того, как узнают.

Я демонстративно вывалил из окна военную форму лэнсомских агентов, фуражку отшвырнул ещё дальше, чтобы тот, кто наблюдал сейчас из кустов у грузовика, заметил и оценил мой знак.

Дарт взялся за руль одной рукой, а вторую выставил из окна и зажёг в ладони огонь.

Отличная идея.

Я сделал то же самое.

В следующее мгновение из окон пассажирского салона посыпались ослепительно яркие руны Хлои и искры, подхваченные стихией эфира от Хиннигана. За автокэбом шлейфом потянулись демонические вихри Джо. Терри не выдержала, открыла замки люка и высунулась наружу через крышу. Подняла руки и несколько раз пропустила через них белёсые молнии парализующего эрга.

Весь автокэб осветился кодо.

Теперь только слепой не узнал бы в нас адептов.

Стрелок слепым, конечно, не был. Он вышел из кустов почти сразу. Нас встретил высокий человек с винтовкой.

Это был Грегг Ордо.

Глава 5.3

— Вы опоздали на шесть часов, — сообщил Грегг. — Но я дал себе слово, что буду ждать до самой осады.

Старик пожал руку каждому из нас. Медленно и торжественно. Джо он ещё и обнял, не смог сдержаться, а Фила потрепал по макушке.

— Где ваш отряд? — спросил я.

Грегг оглянулся на стены Ронстада.

— В городе. Там разбили военный лагерь. Здесь остался только я. Предупредил, что жду отставших. Меня прикрывают снайперы со стены, так что вы очень вовремя продемонстрировали кодо, иначе б вас расстреляли ещё на подъезде к грузовику.

— А где серебро, Бродяга Грегг? — Фил шмыгнул носом и внимательно осмотрел ржавый грузовик. — Тут? Или где?

Старик улыбнулся, по-отечески глядя на Фила.

Его улыбка говорила что-то вроде «Ну конечно, тут, а где же ещё?».

— Никто не знает о порталах, — сказал он, пряча улыбку за привычной суровостью. — Я вообще считаю, что лишние люди не должны догадываться об их существовании. Поэтому пока знает только Леонель Скорпиус.

— Значит, патриций Скорпиус тоже здесь?

— Здесь, — кивнул Грегг, — и он не питает особых надежд на защиту оборонительных стен. Никто не надеется тут выжить. Даже патриций Орриван, я слышал мельком их разговор. Армия Ронстада, если её вообще можно так назвать, совсем маленькая. Около десяти тысяч адептов. Плюс прибыло двести хэдширских отрядов, это ещё четыре тысячи. Техники и боеприпасов тоже мало. Всего мало, мой принц.

— Да, мало, — мрачно согласился я.

Какой смысл возражать и бить себя в грудь? Что есть, то есть. Выстоять против подготовленной и сильной армии Лэнсома у Ронстада шансов почти не было, и все это понимали.

Грегг снова посмотрел на стены.

— Патриций Орриван, видимо, долго не мог поверить глазам, когда хэдширские отряды прибыли к стенам Ронстада. Ворота нам открыли только через час. Мы ждали. Четыре тысячи человек под знамёнами свободного Хэдшира ждали, когда их впустят. А уж когда Орриван узнал, кто именно договорился о помощи Хэдшира Ронстаду, был растроган. Мне кажется, он еле сдержал слёзы. Он ведь успел разувериться в вас, Теодор, как и в своём родном сыне.

— Папаша совсем, что ли, из ума выжил? — поморщился Дарт. — Вечно обо мне только самое паршивое думает.

Грегг перевёл на него тревожный взгляд.

— Значит, я правильно понял, что вы и есть его сын. Очень уж похож. Но вы не правы, мистер Орриван, ваш отец — мудрый человек. Просто он в отчаянии. По-моему, он вас либо похоронил, либо окрестил предателем. Я успокоил патриция, сказал, что лично видел вас живым, и что у вас на лице написано, что лучше умереть, чем служить врагу. Хотя большинство адептов посчитали, что принц сбежал, как и другие. Ронстад многих не досчитался, десятки людей успели скрыться за холмами. Ну и ещё нехорошая новость. Один парень, он назвал себя патрицием Соло и членом городского Совета… так вот он уверял всех, что Теодора Ринга впускать в город нельзя. Что в последний момент он предаст адептов и перейдёт на сторону Лэнсома. Что так и задумано Рингами.

Я даже не удивился.

А чего ещё ожидать от Питера Соло? Выдался случай бросить в меня дерьмом — вот он и бросил.

— Патриций Соло? — уставился на Терри Хинниган. — Питер же погиб… ты сама говорила.

Терри вздохнула.

— Его Софи спасла, — нехотя сообщила она. — Мне пришлось соврать. Софи попросила не говорить, что он выжил.

Девушка виновато посмотрела на меня. Она ведь не догадывалась, что о Питере я уже знаю. Вот интересно, как долго она собиралась скрывать? Пока я и Питер лицом к лицу бы не столкнулись?

— Надеюсь, это единственное, в чём ты соврала? — прищурился я, состроив недовольную мину.

Терри закивала.

— Ну конечно, Рэй. Просто Питер… он ведь…

— Да плевать мне на Питера, Терри, — оборвал я её оправдания. — Сейчас бы с порталами разобраться.

Она смолкла, опять тяжко вздохнув.

Грегг больше не стал тратить время на разговоры. Он подошёл к грузовику и со скрежетом откинул на кузове задний борт. Там, под старыми тряпками, скрывались ящики со слитками серебра.

— Вот теперь дадим жару, — деловито заметил Фил, хлопнув ладонью по кузову.

Насчёт «дать жару» я был совсем не против, но внутри всё равно нарастала тревога. Получится ли всё устроить именно так, как я задумал? Сработают ли порталы? И если сработают, хватит ли мне сил, чтобы управлять сотнями тварей из тьмы?

Отбросив сомнения, я пристально оглядел величественные стены Ронстада.

Идея, где разместить порталы, возникла у меня уже давно. Сами стены и должны были послужить хранилищем. Причём таким, чтобы хватило лишь одного прикосновения, чтобы задействовать все восемьсот заготовок разом.

— Ну что? Начнём? — спросил у меня Фил. — Теперь надо покрыть серебром те ледышки, что мы уже сделали. Ровным-ровным слоем в полсантиметра. Только делай это аккуратно. Нельзя их ронять и бить.

Мы выгрузили ящики с заготовками из автокэба. Нахмурившись, я посмотрел сначала на заготовки, потом — на свои потрескавшиеся ладони. Ссохшаяся и израненная кожа болела так, что я не был уверен даже в том, что смогу пропустить через неё верное количество кодо. А ведь требовалась ювелирная точность.

Заметив мой мрачный взгляд, ко мне подошла Хлоя.

— Дай сюда. Кое-что попробую.

Она заставила меня вытянуть руки перед собой ладонями вверх, после чего сверху положила свои. Прохладные и немного влажные.

Медсестра прикрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. Кожа на её теле замерцала татуировками, пряди волос чуть колыхнулись и приподнялись.

Подобное я, кстати, уже видел, когда Хлоя сращивала мне раздробленную лодыжку, рисуя руны прямо на костях. Тогда мне было адски больно, я даже терял сознание. Сейчас же ощущал только прохладу и лёгкое прикосновение пальцев рунной ведьмы.

Минут через пять она распахнула глаза.

— Теперь должно стать полегче. Попробуй… Только знаешь, Рэй, что я поняла? Тебя проще убить, чем сделать здоровым. Потому что пока я лечу тебе одну часть тела, ты в это время калечишь другую. Поэтому когда война завершится, я пошлю тебя к чёрту, понял?

Она сказала это совершенно серьёзно. После чего убрала руки и шагнула назад.

Я глянул на свои ладони.

Трещины затянулись. Не до конца, конечно, но всё-таки кожа выглядела более-менее здоровой, и полопавшиеся рытвины мозолей теперь напоминали застарелые шрамы от порезов. Боль ушла совсем.

Не глядя на Хлою, а продолжая пялиться на свои руки, я пробормотал:

— Послать меня к чёрту ты можешь в любое время, но кто сказал, что я туда пойду?

Хинниган тихо рассмеялся.

— Перевожу. Он сказал: «Спасибо, милая Хлоя. Твои чудные руны, как всегда, мне очень-очень помогли».

— Ага, как же, — фыркнула Хлоя. — Он сказал: «Куда ты денешься, Хлоя? Будешь вечно меня лечить, потому что так мне очень-очень удобно».

Теперь, кроме Хиннигана, засмеялись и остальные. Даже вечно хмурый и тревожный Грегг. Хотя веселье выглядело неуместным и больше напоминало истерику.

Пока все смеялись, я вывалил заготовки из одного ящика прямо на землю возле грузовика.

— Рэй, аккуратнее! — завопил Фил.

Все разом посерьёзнели.

Повредить заготовки я не боялся. Если они выдержали встряску по полевым дорогам до Ронстада, то выдержат и падение из ящика на травянистую землю.

Я распределил их ровным слоем. Потом забрался в кузов грузовика, откинул тряпки и приложил к слиткам ладони. Серебро мутировало немногим сложнее золота, поэтому особых усилий я не прилагал.

Куда тяжелее было сделать так, чтобы поток драгоценного металла окутал каждую заготовку портала ровным слоем определённой толщины.

Слитки размякли под напором кодо, сплелись в вязкий ручей и потянулись по кузову. Собравшись у заднего борта, серебро потекло вниз, на землю, а уже по земле устремилось к заготовкам.

Когда металл начал окутывать порталы сверху, как глазурь, Фил не сдержал восхищённого верещанья:

— Ну вы посмотрите только! Я с одним порталом возился неделю, чтобы окатить его серебром. А Рэй сразу сто пятьдесят обрабатывает. Сразу сто пятьдесят! Я тоже хочу быть мастером мутаций. Они самые крутые! Круче, чем мастера призыва и прочей хрени.

— Ну спасибо, — покачала головой Джо. — Так приятно слышать.

— Ой… — Фил смолк и виновато скривился, но его восторг никуда не делся.

Парень наблюдал за процессом мутации, ахал и хватался за сердце, порой бормотал крепкие ругательства, выражая неимоверное ликование.

Моё кодо уже работало со второй партией серебра.

Готовые порталы оставались лежать ровными рядами в один слой, и дальше с ними предстояло быть уже осторожнее, чтобы случайно не вызвать армию сахиров раньше времени.

Серебра хватило на все восемьсот заготовок, даже осталось три лишних слитка. Их было решено бросить в грузовике, не тащить же за собой.

Когда порталы были готовы, я спрыгнул с кузова и окинул взглядом поляну из серебристых кругляшек. Наступила очередь ювелирной работы — вживить порталы в стены Ронстада.

Всё ещё пребывая в бешеном восторге, Фил опустился на колени перед порталами и взял один из них в руки.

— Вот это да, — выдохнул он. — Ну это просто…

И тут он внезапно замолчал. Восторг слетел с его лица, сменившись ужасом.

— Рэ-э-эй! — Фил вскочил на ноги, побледневший до мучного цвета. — Тут нет полсантиметра! Тут больше! Я же вижу! Ты всё испортил!..

* * *

Я даже не шелохнулся.

— Не верещи. Так надо.

— В смысле, так надо?! — не затыкался мальчишка. — Надо совсем по-другому! Надо полсантиметра, а ты больше сделал! Рэй, ну как так-то? Ты чем смотрел? Задницей? Теперь порталы не откроются! Они не лопнут! Теперь это просто хрень какая-то, а не порталы, Рэ-эй!..

Я отвернулся от паникующего Фила и обратился к остальным:

— Задействуем кинетические эрги. Только очень бережно. Надо перенести порталы к стене и положить друг от друга на расстояние метра.

Вшестером мы окружили заготовки и одновременно подняли их в воздух. Грегг и Фил (а он всё ещё бубнил под нос возмущения по поводу моей криворукости) отошли подальше, чтобы не мешаться. Нам же пришлось разойтись на приличное расстояние друг от друга.

До стены мы шли медленно, очень медленно. И, конечно, под присмотром Грегга.

Он подал знак снайперам западной стены, чтобы те подпустили нас ближе. В итоге порталы мы перенесли без проблем, если не считать, что Хинниган пару раз споткнулся и чуть не расхлестал свою партию серебристых кругляшек.

Фил продолжал бубнить, закатывать глаза и злиться. Теперь не только по поводу моей криворукости, но и ещё кривоногости Клифа Хиннигана.

Когда порталы наконец легли ровным рядом у подножия стены, охватив практически всю её западную часть, я позволил себе выдохнуть.

Правда, ненадолго.

Предстояла ещё более тонкая работа, и её результат зависел только от моего мастерства и сосредоточенности на материале.

Я присел рядом с самым крайним порталом и положил на него правую ладонь. К стене же прикоснулся левой. Затем посмотрел на Грегга. Тот сразу понял, что мне нужна тишина.

Он повернулся к остальным и приказал:

— Тихо все! Фил, тебя это тоже касается!

Пацан мгновенно заткнулся.

Воцарилось напряжённое безмолвие.

Стало настолько тихо, что я услышал, как ветер посвистывает в ржавом остове грузовика, а ведь тот находился на приличном расстоянии. Услышал, как шумит Ронстад за стеной. Услышал, как рвано переводит дыхание Хлоя, скрипит пальцами в кулаках Дарт, а Хинниган нервно постукивает зубами. Услышал, как бьётся моё собственное сердце, вторя ритмичной пульсации кодо в ладони.

Под пальцами нагрелся металл портала.

Теперь главное — не переборщить с нажимом.

Я пропустил через кожу всего три единицы кодо. Потом ещё три.

Тщательно вымеряя силу, я отдал серебряной глазури портала пятнадцать единиц. После чего взглядом охватил ряд кругляшей впереди и прикрыл глаза, чтобы полностью сосредоточиться на контроле материала.

Через минуту я услышал благоговейный выдох Фила:

— Вы тоже это видите, да?.. Он реально это делает?

— Господи, да, — ответила ему Терри.

— Почему об этом ничего не написано в «Исповеди о Пяти Грязных Искусствах»? — принялся сокрушаться Хинниган. — Ну почему?

— Потому что не всё можно прочитать в книжках, — тут же отозвался Дарт.

— Такое мог сделать только по-настоящему великий мастер мутаций, — сказала Джо.

— Пусть даже такой дурной, — добавила Хлоя.

— Теперь я уверен, что порталы сработают, — подытожил за всех Грегг.

Когда материал под моей правой ладонью слегка вздрогнул, я потянул его на себя, поднялся и открыл глаза.

Передо мной на уровне груди в воздухе замерла вереница серебристых кругляшей, связанных между собой толстыми нитями, как пуповинами.

Восьмисотметровая змея из сумрачных порталов.

Её конца даже не было видно — она скрывалась дальше, огибая западную стену.

Моя правая рука держала крайний портал, будто за хвост этой самой змеи, и управляла ею с помощью кинетического эрга. А вот левая рука продолжала соприкасаться со стеной.

Я приблизил ладони друг к другу, и серебристая вереница начала объединяться со стеной. Каменное полотно медленно и покорно вбирало в себя чужеродный материал, скрывая его в своей толще. На сращивание ушло около пятнадцати минут, и за всё это время никто не проронил больше ни слова.

Замерев, все наблюдали за мутацией.

Как только вся вереница порталов слилась с камнем и осталась лишь последняя заготовка — та, что я держал в правой руке — ко мне подошёл Фил.

Он молча положил пальцы на край портала в моей ладони, будто хотел понять, как это — ощущать в себе настоящее кодо. Мальчишка не сводил глаз с места соприкосновения.

Не сбрасывая его руку, я повёл ладонь дальше, к самой стене, и погрузил последний портал в мутировавший камень, специально оставив серебристый бок открытым, чтобы именно через него потом задействовать другие заготовки.

Всё.

Процесс мутации был завершён.

Камень и серебро остыли.

Фил убрал дрожащие пальцы от стены и поднял на меня глаза. В них стояли слёзы.

Он проморгался и выдавил севшим голосом:

— Теперь толщина точно полсантиметра, я проверил. За тобой же надо всё проверять, криворукий. Ты часть глазури на нити пустил, да? Вообще-то, я сразу догадался, но решил убедиться. — Фил посмотрел на стену. — Даже ничего не заметно. Как будто и нет никаких порталов.

— Это для эффекта, — ответил я.

— Может, для эффективности? — поправил меня Хинниган.

— Нет, Клиф. Именно для эффекта.

— Чтобы лэнсомских солдат пробрало от страха, когда сахиры появятся прямо из стены! — подмигнул мне Фил.

Он верно понял мою задумку и улыбнулся, но его глаза остались пронзительно грустными.

* * *

Мы подъехали к воротам Ронстада на автокэбе, но внутрь на машине с гербом лэнсомских карателей въезжать не стали. В накалённой предвоенной обстановке это восприняли бы как чертовски дурную примету.

Автокэб остался у раскуроченных железнодорожных рельсов. Именно по ним я когда-то впервые въезжал в Ронстад. От тех воспоминаний меня мгновенно пробрала дрожь. Казалось, это было так давно, тысячу лет назад. А ведь прошло всего-то полтора месяца.

Я забрал из автокэба свои клинки, закинув ножны на спину, и шкатулку с Печатью.

Мы подошли к воротам с первыми лучами солнца.

Красноватое и жаркое, оно появилось из-за холмов за нашими спинами и окатило светом массивные полотна створ. По ним пронеслось дробное пощёлкивание — сработали запорные механизмы.

По округе прокатилось эхо.

И только сейчас я заметил, что ворота Ронстада украшены ковкой — величественным силуэтом буйвола. Точно такой же символ имелся на той самой Печати, что сейчас находилась у харпага с белой отметиной на лбу, и которую я когда-то упустил.

Ворота со скрипом разомкнулись, деля фигуру буйвола надвое.

В лицо пахнул ветер, смешавший ароматы пороха, свежесрубленной древесины и вихри каменной пыли.

Уши сдавил монотонный шум: перезвон оружия, тарахтенье автокэбов, людской гомон, топот ног, хлопанье знамён и палантинов над палаточным лагерем, разбитым тут же, перед вторыми воротами. Они пропускали напрямую уже к вокзалу.

Именно над этими воротами развивались военные знамёна двух армий.

Справа — квадратное полотнище с золотистыми кистями и вышитой на тёмно-синем поле фигурой жёлтого буйвола. Слева — серый стяг с двумя клиньями и красным орнаментом по краям, а посередине украшенный изображением венка из виноградной лозы вокруг трёх перекрещенных мечей.

У военного лагеря нас встречали патриции двух правящих кланов Ронстада: Лукас Орриван и Ли Сильвер. Оба адепта предстали в чёрных военных кителях с золотистыми нашивками и брюках (никогда не видел Сильвер в брюках).

Рядом с патрициями Ронстада стоял ещё один патриций, только из Хэдшира — Леонель Скорпиус, облачённый в серую форму с красными парадными эполетами.

Первым вперёд шагнул патриций Орриван.

Даже издалека бросалось в глаза, как изменили его последние события. Лицо мужчины осунулось и потемнело, он будто постарел лет на десять и истощился.

Я пошёл ему навстречу, за мной двинулись остальные. Только Грегг поспешил скрыться от лишних глаз и отправился прямиком в лагерь, к своим.

Мы же продолжали идти.

Никто не торопился, то ли всё ещё не веря в происходящее, то ли боясь показать чувства. Приблизившись, патриций Орриван оглядел каждого из нас и кивнул. На лице сына он не задержал взгляда.

— Что ж, Теодор, — обратился ко мне патриций, — скажу честно, мы вас не ждали. Но благодарны вам за помощь, как и воинам Хэдшира.

И только после этого он посмотрел на Дарта, пристально и многообещающе.

— Сын.

— Отец, — в той же манере ответил Дарт.

Губы патриция дрогнули. Он поджал их, чтобы скрыть волнение.

— О том, что ты помог Теодору Рингу покинуть Ронстад, мы ещё поговорим. Но я рад, что ты жив. Рад. Очень рад.

— Я тоже рад, что я жив, — усмехнулся Дарт и протянул отцу ладонь для рукопожатия. — Привет, папуль.

Даже в такой обстановке, торжественной и горькой, Дарт провоцировал отца на конфликт. Только на этот раз, услышав очередные вольности от проблемного сына, патриций и глазом не моргнул.

Он рывком обнял Дарта и пробормотал:

— Покажись матери. Она места себе не находит.

Дарт опешил от прилюдного проявления отцовской любви и неловко обнял патриция в ответ.

— Принц Теодор, — заговорил Скорпиус, — рад, что вы успели прибыть до осады. Надеюсь, всё остальное тоже сложилось успешно?

Он явно намекал на порталы.

Я кивнул.

— Всё готово, патриций Скорпиус.

Тот поклонился, приложив ладонь к груди.

— Не меня благодарите, а Филиаса Рэтвика. — Я указал ладонью на Фила, стоящего рядом со мной. — Это его изобретение.

Скорпиус вскинул брови.

— Этого мальчика?

Мужчина быстро справился с удивлением и поклонился Филу не менее благодушно, чем мне.

— Да ладно… — Фил кашлянул в кулак от смущения.

Леонель Скорпиус перевёл взгляд на меня.

— Отряды Хэдшира тоже готовы к бою, мой принц. Мы готовы стоять насмерть плечом к плечу с адептами Ронстада.

Несмотря на пафос речи, Скорпиус был достаточно сдержан.

А вот Ли Сильвер перестала себя сдерживать, как только принюхалась.

— От вас ужасно воняет, ребятки! — хохотнула она. — Вам бы помыться, да и перекусить не помешало.

Сильвер, как всегда, смотрела в корень. Я вообще забыл, когда последний раз мылся, нормально ел и спал. Собственно, как и остальные.

Она обняла каждого. Сначала меня, потом Джо, Терри, Хиннигана и Дарта. Когда же дело дошло до Хлои, Сильвер внимательно её оглядела, с ног до головы, и тихо спросила:

— Он тебя не обижал?

От такого прямого вопроса Хлоя покраснела и ответила шёпотом:

— Нет, доктор Сильвер. Вы были правы, он не так ужасен. Он меня освободил.

Надо отдать должное, Сильвер хватило выдержки не заваливать Хлою вопросами.

Прищурившись, она посмотрела на меня.

— Так что насчёт избавиться от грязи, мистер Ринг? Похоже, по дороге вы успели вываляться в земле?

Я провёл пятернёй по волосам. С них, и правда, посыпались крошки засохшей кладбищенской глины.

— Не отказался бы, док.

Сильвер сразу же обратилась к Орривану.

— Не возражаете, патриций? Я заберу Теодора Ринга в школу и приведу в порядок. Не годится принцу расхаживать в таком виде.

Патриций окинул меня суровым взглядом.

— Жду вас на Совете в городской ратуше к шести вечера, Теодор.

— Мы приедем вместе, патриций, — заверила Сильвер. — Я лично прослежу, чтобы Адепт Возмездия теперь никуда от нас не делся.

Орриван был настолько напряжён, что шутки даже не заметил. Мне она тоже показалась несмешной, потому что напомнила о моём идиотском прозвище.

* * *

В школу со мной отправились только Фил и Хлоя.

Дарт остался с отцом, Хинниган поспешил к дяде, Терри понеслась искать Питера, а для поддержки взяла с собой Джо.

По дороге Ли Сильвер плотно задёрнула шторы на окнах автокэба, чтобы меня никто не увидел.

— Время ещё не пришло, — загадочно сказала она.

Вот за это я был ей особенно благодарен.

Не хотелось снова находиться под прессом взглядов, ждущих великих подвигов и свершений. А чего ещё ждать от парня с прозвищем «Адепт Возмездия»?

За рулём на месте камердинера Бернарда сидел мастер Изао, отец Ли Сильвер. Именно он когда-то называл меня и Дарта манекенами для битья. Как в воду глядел. Ничего с тех пор не изменилось.

Когда мы уселись в салон, высоченный азиат глянул в зеркало заднего вида и лишь коротко кивнул мне, не проронив ни слова.

Из-за плотного движения военной техники, снующей по улицам Ронстада, мы доехали до школы только минут через сорок. Фил прилип к окну, сдвинув одну из штор, и с упоением разглядывал город. Он даже не хотел покидать салон, но когда увидел белый замок клана Сильвер, то вылетел из машины за секунду.

Мне б его энергию.

Я буквально заставлял себя переставлять ноги.

Как только мы зашли во двор школы, Хлоя побежала в медблок, повидать коллег. Сильвер пристально посмотрела ей вслед, но ничего не сказала. Она проводила меня и Фила в холл.

— Я тоже хочу тут учиться! — всплеснул руками Фил.

Он дёрнулся к лестнице, но я успел ухватить его за ворот и оттянуть обратно.

Сильвер усмехнулась.

— Если хочет, значит, будет учиться. Он чем-то тебя напоминает, Рэй. Ты тоже хотел тут учиться, хотя в итоге ни черта не учился, а валял дурака и портил мне нервы.

Я тоже не сдержал усмешки и огляделся.

Школа пустовала.

— После падения стены все занятия пришлось отменить. Приказ Орривана, — пояснила Сильвер. — А вот я бы, наоборот, усилила боевую подготовку адептов. Однако Лукас был категорически против. Пришлось подчиниться. Надеюсь, когда-нибудь школа снова примет своих учеников.

Сильвер с любовью оглядела холл и, вздохнув, направилась в сторону своего кабинета. По пути она указала на уже знакомую мне гостевую комнату.

— Располагайся. В ванной висит чистая форма твоего размера.

— Школьная? — уточнил я.

Женщина дошла до своего кабинета и только у двери оглянулась на меня.

— Нет, Рэй. Увы, на этот раз военная.

Я нахмурился.

— Никто ведь меня не ждал. Когда вы приготовили форму?

— Мне плевать на мнение остальных. Лично я тебя ждала. Я слишком хорошо тебя знаю, Рэй Питон, чтобы понимать, что ты не предатель.

* * *

Господи-Боже, наконец-то я помылся.

Порой не передать словами, как приятно ощущать себя нормальным человеком. Теперь бы ещё пожрать…

В мечтах о «пожрать» меня и застало нехорошее предчувствие. Как только я вышел из ванной, кожей ощутил, что на меня кто-то смотрит, давит тяжеленным взглядом.

Фила в комнате не было.

На стуле у окна сидела Софи. Мрачная, с величественной осанкой и инфернальным огнём в глазах. В руках она держала мою шкатулку с Печатью.

Сердце тут же ёкнуло, ноги остановились сами собой. Неужели Терри всё-таки успела меня слить?

— Тебе идёт военная форма Ронстада, Рэй, — сказала Софи. Она поднялась со стула, указала взглядом на шкатулку и задала вопрос без предисловий: — Здесь то, о чём я думаю?

Я пожал плечом.

— Мне неизвестно, о чём вы думаете, Софи.

— Очень скользкий ответ. Спрошу иначе: здесь Печать со скорпионом?

— Надеюсь, что да.

Получился снова скользкий ответ.

Софи покачала головой.

— Почему же ты не откроешь шкатулку и не убедишься?

Я всмотрелся в глаза опасной собеседницы, всё ещё пытаясь понять, выдала меня Терри или нет. Скорее всего, нет. Потому что если б выдала, Софи бы со мной не разговаривала. Я был бы уже мёртв.

— Шкатулку так просто не открыть, — ответил я, стараясь оставаться спокойным. — Она открывается только человеку, который её закрыл.

— И кто же это? — Софи прищурилась и пронзила меня требовательным взглядом.

— Я не совсем уверен в том, что правильно разгадал его личность. Буду разбираться.

Опять скользкий ответ.

— Может, мне помочь? — уже более мягко спросила Софи, хотя напряжение между нами нарастало бешеными темпами.

— Нет, не нужно. Я сам.

Женщина шагнула ко мне.

— А где Печать с вороном?

Я расстегнул верхнюю пуговицу на воротнике военной формы и вытянул цепочку с перстнем. Увидев Печать, Софи кивнула. Её голос стал ещё мягче.

— Хорошо. Теперь тебе предстоит найти Печати с буйволом и львом. Только не надевай ни одну из реликвий, понял? Однажды я уже спровоцировала тебя надеть Печать, но то было ради падения стены. Теперь же…

— А что случится, если я надену Печать ещё раз? — перебил я Софи.

Та крепче сжала шкатулку.

— Все пять Печатей обладают тёмной силой. Они созданы для людей. Чёрным волхвам нельзя их надевать. В них уже есть демоническая природа. Да и сами Печати им не даются. Ни один волхв не смог бы их надеть. Но ты необычен тем, что наполовину человек. Печать поддаётся тебе, и ты можешь её носить. В то же время ты чёрный волхв. Тьма в тебе усиливается, как только ты надеваешь перстень. Когда-нибудь тёмное кодо поглотит тебя, и без чужой помощи ты уже не сможешь выбраться.

С каждым сказанным словом лицо Софи приобретало всё больше мрачности и угрозы.

— Я не хотела говорить тебе то, что скажу, — добавила она с усилием, будто заставляла себя открывать рот и произносить ненавистные слова. — Однако это не моя воля. Это воля Архитектора. Он просит тебя… просит тебя принять предложение Рингов. Он хочет, чтобы ты покинул Ронстад, перешёл на сторону врага и возглавил армию Лэнсома, пока есть возможность.

Уверен, она бы наговорила ещё кучу неприятных вещей о том, что я должен обезумевшему Архитектору, если б в комнату не влетела Хлоя.

Медсестра ворвалась без стука.

— Рэй! Я научила Габриэль создавать фантомы! — с порога сообщила она, светясь от счастья.

Увидев Софи, рунная ведьма замерла и побледнела. Потом присела в реверансе и тихо сказала:

— Доброго здоровья, Софи.

— И вам, старшая медсестра Хлоя, — ответила Софи.

Она подошла ко мне, отдала шкатулку и снова посмотрела на Хлою.

— Вы ведь уже не старшая медсестра, верно? И вообще не служите у Ли Сильвер?

Не выдержав сверлящего взгляда чёрного волхва, Хлоя опустила глаза и мотнула головой.

— Нет, не служу.

— А кому ты служишь? Кто твой хозяин? — не отставала от неё Софи.

Девушка нервно сжала пальцами подол юбки и ответила:

— Никто.

Софи вдруг взяла Хлою за подбородок и приподняла, заглядывая ей в глаза.

— Раз ты свободная, держи голову выше. Ты будешь той, с кого возьмут пример рунные мастера. Начни с сегодняшнего боя. Покажи, что об рунных адептов не стоит вытирать ноги.

— Да, мэм, — выдохнула Хлоя, побледнев ещё сильнее.

Софи наконец оставила девушку в покое и стремительно вышла из комнаты.

— Господи, я так боялась, что меня паралич разобьёт от её взгляда, — пробормотала Хлоя, глядя ей вслед.

— У меня была примерно та же проблема, — не без мрачности заметил я.

* * *

До самого вечера меня не покидала тревога от слов Софи.

Она выжила из ума, если решила подчиниться воле Архитектора и его безумной просьбе. Да ещё и накануне битвы.

Я бы понял, если б нашлось хоть какое-то резонное объяснение, почему я должен становиться предателем и перебежчиком. Но ведь меня просто-напросто тычут в дерьмо носом, как щенка, требуя того, чего я не могу им дать. Тычут без объяснения причин — «Ты просто должен, Рэй. Иди и сделай, дружище. Ну что тебе стоит?».

Да в гробу я видел Архитектора вместе с его мутными пожеланиями.

Лично у меня свои задачи.

Этими мыслями я мучился пока шёл с Ли Сильвер до городской ратуши. Шёл, а не ехал. Сильвер сказала, что автокэб неожиданно сломался, а другие машины школы задействованы сейчас у оборонительных стен.

Такого наглого вранья мне в лицо не выдавали уже давно.

Неужели у неё язык не повернулся признаться, что она хочет провести меня по городу и показать людям? Мол, смотрите, ваш Адепт Возмездия, здесь, на месте. Чистенький, в военной форме, с бешеным количеством благословенного кодо, с мечами за спиной и кобурой подмышкой, готовый драться за город до последнего.

Я и сам понимал, что это поднимет боевой дух горожан и их веру в победу, но легче мне от этого не становилось. Сейчас бы Фил сказал: «Ты так крут, Рэй, что просто охренеть». Хорошо, что неуёмный пацан остался под присмотром рунной бригады медблока.

Мы преодолели уже третью улицу, и на каждой из них эффект от моего присутствия выходил один и тот же. Увидев знаменитую рожу Теодора Ринга, люди останавливались. Кто-то кланялся, кто-то коротко кивал, кто-то вообще забывал, что надо делать, и просто пялился. Женщины присаживались в глубоких реверансах, хоть и были почти все в военной форме с винтовками наперевес.

А мы продолжали идти.

— Наверное, ты соскучился по всеобщему вниманию? — шепнула мне Сильвер.

— Поверьте, мне в любой бриттонской дыре его до тошноты хватает, док, — ответил я.

— Наш новый патриций Соло очень бы хотел оказаться на твоём месте.

— С чего вы про него вспомнили?

Сильвер подняла голову и посмотрела на здание городской ратуши, к которому мы приближались.

— Потому что сейчас он наблюдает за тобой из окна третьего этажа.

Я посмотрел туда же.

Питер Соло действительно смотрел на меня из окна. Наши взгляды встретились.

— Питер недавно уверял всех, что ты предашь Ронстад во время боя, что ты с Рингами договорился и ждёшь удобного случая, — сказала Сильвер. — Ему, конечно, никто не поверил.

От её слов мне стало не по себе.

Сама того не зная, она напомнила о нездоровой просьбе Архитектора.

К тому же, у меня имелась ещё одна проблема. В руке я продолжал держать шкатулку. При этом всё больше её ненавидел: и открыть нельзя, и бросить нельзя. По этому поводу у меня возникла одна идея (как всегда, сомнительная).

После Совета я решил отыскать Терри и попробовать вместе с ней достать Печать. Планировал поступить грубо и просто: надеть перстень с вороном и открыть шкатулку, а при возникновении проблем чтица привела бы меня в чувство, как делала это раньше.

План, конечно, так себе. Но лучшего у меня не имелось.

В здании ратуши царила суета. Военные сновали по лестницам, отовсюду слышались призывы и выкрики.

— Что-то не так, — заволновалась Сильвер. — Что-то случилось.

По ступеням со второго этажа к нам нёсся патриций Орриван.

— Харпаги! Харпаги у холмов! Приготовиться к обороне! Все по местам! По места-а-ам!

Я развернулся и, выскочив из ратуши, понёсся к ближайшему подъёму на западную стену. Именно оттуда открывался вид на холмы, и именно там я разместил порталы.

На стенах артиллеристы уже приготовили орудия. При атаке на харпагов адепты не собирались использовать кодо, чтобы у монстров не было ни единого шанса зацепиться и поглотить их силу.

Мне же надо было срочно задействовать порталы.

Когда я был уже у лестницы, ведущей на западную стену, позади меня раздались чьи-то грузные шаги. Сначала я подумал, что это патриций Орриван, но когда оглянулся, то увидел долговязую фигуру Питера Соло.

Ничего не говоря, тот ухватил меня за плечо, толкнул на каменную кладку и навалился с намерением отобрать шкатулку. Я тут же ударил его ногой под колено и добавил кулаком в живот.

Питер слегка пригнулся, только не от боли, а чтобы нанести свой удар — парализующий. Молния его эрга пронеслась мимо моего лица, окатила щеку прохладой, но не достала.

Я ответил Питеру гравитационным эргом.

Соло оттащило на пару метров, и он снова двинулся в атаку.

Мы не говорили друг другу ни слова, а дрались молча, будто так и надо. Просто всё, что хотели, мы друг другу уже давно сказали. Теперь вместо слов в ход шли кулаки и кодо.

Софи неплохо подлечила Питера, потому что он был полон сил, это чувствовалось сразу. Родовой мощи патриция в нём хватало. Я только успевал отбивать его атаки.

Не знаю, чем бы всё завершилось, если б нашу возню у стены не заметили.

К нам подскочила Ли Сильвер.

— Какого чёрта вы творите, идиоты?! — рявкнула она. — Там харпаги!!

Я отвлёкся всего лишь на мгновение, но этого паршивого мгновения хватило, чтобы Питер выдернул шкатулку из моей руки. Правда, далеко он не смог убежать. Я догнал засранца и навалился ему на спину, сшибая с ног.

Питер выронил шкатулку. Та скользнула по земле и ударилась в стену.

Запорный механизм хрустнул.

Вашу ж мать!..

Поверхность оболочки начала мутировать прямо у меня на глазах. Я кинулся к шкатулке на четвереньках. На ходу сунул руку под воротник и сдёрнул перстень с цепочки. Доля секунды — и Печать с вороном уже сидела на моём указательном пальце.

Упав на живот, я вытянул руки и обхватил шкатулку ладонями.

Ничего не поменялось — оболочка продолжала мутировать.

Я сжал её ещё сильнее, так сильно, что по рукам прокатилась боль, внутренности оплавил жар, а уши сдавил чужеродный шёпот:

— Здравствуй, мистер Смит из Бриттона. Мистер Смит.

Шкатулка снова хрустнула, задребезжала.

И с тихим щелчком открылась…

Глава 5.4

Я подтянул шкатулку к себе и уставился внутрь.

Казалось, от бешеного напряжения у меня заболели глаза, готовые вывалиться наружу…

Печати не было. Не было.

Вместо неё в шкатулке лежал тонкий браслет от кандалов из дериллия с парой звеньев разорванной цепи. И больше ничего.

— Какого хрена? — сквозь зубы процедил я. — Какого, мать его, хрена?..

Меня захлестнула злость, и такого приступа бешенства я не испытывал никогда.

Я схватил браслет и от ярости смял в кулаке. Хорошо, что не сплавил металл до конца — на браслете мелькнула гравировка: «Нас лишь двое».

В голове тут же пронеслись короткие и разрозненные воспоминания.

«Нас лишь двое».

Эти слова должны быть на двух браслетах от одних оков. Точно! Дарственные надписи мы сделали сами — я и сестра — когда-то очень давно. Но какого чёрта я засунул в шкатулку один из браслетов и отдал на хранение? Где сама Печать?..

И тут меня осенило.

«Нас лишь двое».

Ведь этот намёк поймёт только тот, кто знает, что это за браслет, а он принадлежал Ребекке. Значит, Печать со скорпионом у неё. Сестра спрятала перстень ещё тогда, двести лет назад, и лишь она знает, где Печать сейчас. Знает, только напрямую сказать мне не может.

Я замер над шкатулкой, всё ещё лёжа на земле и забыв обо всём на свете.

О том, что где-то позади маячит Питер Соло, что на меня смотрит Ли Сильвер, что с холмов на западную стену мчатся харпаги. Ярость от того, что Печать ускользнула из моих рук, всё ещё росла, и ей требовался выход. Срочно. Прямо сейчас.

За моей спиной засмеялся Питер.

— Не думал, что ты любишь надевать кандалы. Даже в шкатулке их носишь. Может, подарить тебе целые и на обе руки?

Его сраных слов мне хватило, чтобы испепеляющая ярость вырвалась наружу.

Я сунул браслет в карман брюк и вскочил в одно движение. Во второе — выхватил меч из-за спины. В третье — резанул Питера по груди с разворота. Четвёртым и завершающим рывком руки вонзил в живот Соло клинок сразу на половину и провернул, раздирая внутренности противника.

— Боже! — вскрикнула Сильвер.

А вот Питер не произнёс ни слова.

Он вообще ничего не успел предпринять. Стоял, опустив руки и глядя мне в глаза. В них замерло недоумение. Он не ожидал, что всё случится настолько молниеносно и безжалостно.

Через секунду он приоткрыл рот и с сипом втянул воздух. Выдохнуть уже не смог.

Тихо кашлянул, скривил губы. Дёрнулся в конвульсии несколько раз, а потом соскользнул с клинка и завалился мне под ноги.

Надеюсь, на этот раз патриций Соло сдох окончательно.

Сильвер кинулась к нему и что-то закричала, но я не расслышал её слов.

Стены Ронстада вздрогнули от грохота артиллерийских орудий — сотен орудий по всей протяжённости стены, а не только западной, у которой стоял я. Каменная кладка задрожала под внешними ударами. Дробными, мощными. Отовсюду послышался рык и скрежет когтей. Камни стен затрещали, загудели. По округе пронёсся рокот нечеловечьих голосов.

Харпаги.

Из-за возни с Питером я потерял драгоценное время, чтобы задействовать порталы.

Не глядя уже ни на кого, я кинулся к лестнице, ведущей на западную стену. Пронёсся наверх… и замер от ужаса.

В лучах багрового закатного солнца копошились монстры.

Не сотни, не тысячи. Мне показалось, их миллионы. От стен до самого горизонта не было видно и клочка свободной земли. Всё кишело серыми телами харпагов.

Их костяные гребни на хребтах воинственно топорщились и бились о хитиновые спины. Твари вытягивали шеи, постукивали зубами в круглых ртах, рычали, скребли друг друга когтями, чтобы первыми прорваться к городу. А те, кто прорывался, уже карабкался по скользким камням стен наверх.

Одного взгляда на этот хаос хватило, чтобы понять: у Ронстада нет шансов.

Ни единого.

Полчище монстров призвано для одной цели — полностью уничтожить город. Снести его стены до самого последнего камня, истребить жителей до самого последнего адепта.

Харпаги принялись выполнять свою задачу так жадно и стремительно, будто их подстёгивали плетьми. Твари повизгивали от нетерпения, высовывали длиннющие языки и с рыком извергали снопы жёлтой слюны.

Артиллеристы беспрерывно отстреливались горящими ядрами и разрывными гранатами.

Земля вздрагивала, воздух полнился жаром, пылью, пеплом и пороховым дымом. Под ударами артиллерии харпаги падали, выли, поднимались и с ещё большим рвением кидались на стены. Особо настырные и разъярённые уже добрались до самого верха.

Я видел страх на лице каждого адепта, что отстаивали стену. Чувствовал этот страх. Самый настоящий ужас и ясное понимание, что сегодня — не просто их последний день, а последняя минута. Потому что больше минуты они не проживут.

За полчищем харпагов, у самой линии горизонта — там, где пологие западные холмы встречались с красным полукругом солнца — я разглядел тёмную полосу.

Вслед за армией монстров появилась армия Лэнсома.

Военные машины.

Не сотни, не тысячи. Мне показалось, что их тоже миллионы. Но это, конечно, было не так. В отличие от харпагов, армия Лэнсома имела конечное число. Только какое, отсюда я не мог разобрать. Слишком далеко, наполовину скрыто в пыли и искажено жарким маревом заката.

Моего плеча коснулась чья-то рука.

Я обернулся.

За спиной стоял патриций Орриван. Запыхавшийся и грязный, с большим двуручным мечом наперевес, уже окроплённым жёлтой харпажьей кровью.

Патриций Лукас Орриван вдруг отчётливо напомнил мне его же предка из времён Великой родовой битвы, Зейна Орривана, который до последнего защищал гибнущий город с таким же двуручным мечом.

В грохоте орудий, неистовом рычанье и жалобном треске городских ворот, я услышал его выкрик:

— Умрём во славу свободы, мой принц! Видит Бог, мы не пали духом!

Он кинулся вдоль ряда грохочущих артиллерийских орудий и скрылся в густом пороховом дыму, за ним пронеслись ещё с десяток адептов.

И в ту же секунду под моими ногами затряслись камни, по старым булыжникам побежали трещины. Западная стена застонала под натиском тёмных стервятников. Осталось совсем немного до её падения.

Я снова посмотрел на горизонт, на далёкую армаду Лэнсома, на вереницы тяжёлых военных машин и красно-чёрные знамёна. Враг приближался, медленно и торжественно. Ринги ждали, когда харпаги сделают самую грязную работу, чтобы войти в разрушенный и окровавленный город.

Так уже было когда-то, и мистер Смит приложил к этому руку.

Странное дело, но тем воспоминаниям я почему-то улыбнулся.

Великая была битва, хоть и плевал я тогда на то, кто в ней победит. Теперь всё изменилось. Даже у бездомных порой появляется дом.

Так что хрен вам, а не Ронстад, господа Ринги.

Ну а сейчас — станцуем…

* * *

Взобравшись на внешний выступ стены, я ещё раз окинул взглядом кишащее поле тварей. Наклонился и ухватился за выступ одной рукой. Потом задействовал гравитационный эрг и поставил ноги на вертикальную стену под выступом.

Выдохнул, устремляя кодо на контроль собственного тела.

Оттолкнулся и побежал вниз. Прямо в ревущее харпажье месиво, в столпотворение из серых спин и костяных хребтов.

Добежав до середины стены, я снова оттолкнулся, на этот раз ногами. Уже в воздухе молниеносно вытянул из ножен оба меча и сразу пустил их в дело, вонзив в спину одного из харпагов.

Я точно знал, куда бить, чтобы попасть в незащищённое место между хитиновой бронёй на шее и гребнем. Чёрные мечи легко вошли в нежное мясо монстра. Клинки захлебнулись в жёлтой крови.

Харпаг заревел и заплясал в истеричном танце боли и ярости.

Тварь крутилась, билась о тела сородичей, запрокидывала голову и взмахивала передними лапами, пытаясь меня скинуть, но я поставил ноги меж костяных игл у харпажьего загривка и вцепился в рукояти мечей.

Клинки всё глубже утопали в мощном теле. Ну а когда вонзились по самую рукоять, по металлу пронеслись волны кодо. Бешеная энергия превратилась в огонь, и его оказалось так много, что харпага спекло изнутри.

С рёвом он кинулся бежать, тараня других тварей, порождая среди них хаос и панику. Он бил их и кусах, вонзал в них когти, вырывал куски брони, сталкивал харпагов между собой, и те начинали драться.

Я надавил ногами на иглы хребта, заламывая их вправо. Харпаг мгновенно принял влево и понёсся прямо на стену. Именно туда, куда мне было надо. К порталам. Монстр метался ещё с минуту, прежде чем свалиться у подножия каменной преграды и с хрипом испустить дух.

Я вынул мечи из харпажьего хребта, вытер клинки о штанины брюк и отправил оружие в ножны.

Меня тут же окружили.

Позади — стена, впереди — тоже стена, только из хитиновых тел и жадных бездонных глазниц. Казалось, все твари, что пришли громить Ронстад, смотрели сейчас на меня, желая одного и того же — разорвать и сожрать по кускам, смакуя каждую косточку и каждый лоскут моего тела.

Я же стоял прямо на туше их убитого сородича, на его скользком чешуйчатом боку, и смотрел на сотни монстров. Потом шагнул назад, ближе к стене, и медленно прикоснулся к каменной кладке.

Харпаги взревели, обрызгав слюной морды друг друга, и разом кинулись на меня.

Моя рука в это время уже нащупала открытый бок первого портала, торчащего из стены.

Я отлично понимал, что восемьсот даже самых сильных сахиров не справятся с бесчисленной тьмой харпагов. Их было слишком много. Но я хотел выиграть хоть немного времени, поэтому без сожалений вызвал на смерть поющих ящеров из мрака. Размахнулся и ударил кулаком по порталу, ломая серебряную глазурь.

По стене пронёсся трепет.

Следом прогремели взрывы.

Один за другим, вспыхнули все восемьсот порталов. Бесконечная гирлянда солнц.

Толпу рвущихся на меня харпагов ослепило золотистым сиянием. От неожиданности твари пригнули головы и остановились, снова наталкиваясь друг на друга. Множественное эхо прокатилось по округе.

Рык монстров стих.

И в эту жуткую тишину ворвался хор скулящих голосов:

— Пой, сердце! Пой, прекрасное!

От взмаха сотен гигантских крыльев поле окатил ветер. Воздух затрещал от перестукивания костяных панцирей и мечей.

Не оборачиваясь на свою призванную армию, я произнёс ментальным голосом:

— В бой, братья сахиры.

— Да, господин, — услышал в ответ.

Теперь харпагам было уже не до меня.

Ящеры налетели на них с таким напором и яростью, что первые ряды монстров попятились.

Две армии тёмных тварей сшиблись в бою. Казалось, вздрогнуло само небо. Темнеющее и розоватое, оно теряло последние лучи уходящего солнца и бесстрастно наблюдало за смертью.

По полю битвы снова пронёсся ветер.

Округу оглушили рык и скулёж, скрип и скрежет когтей, рвущие душу стоны исполинских существ. Земля окропилась кровью монстров.

Я не стал больше тратить на них время и принялся быстро карабкаться по стене наверх.

* * *

Уже с высоты я увидел, насколько всё плохо.

Ронстад погибал под натиском тёмных тварей. Сотни харпагов прорвали оборону городской армии, раскурочив и сбросив артиллерию со стен. Кое-где ещё раздавался грохот уцелевших пушек и гаубиц, но и им явно осталось недолго.

Трещали уже вторые ворота. Первые стояли пробитыми.

Палаточного лагеря хэдширских отрядов просто не было. Его затоптала толпа монстров. Знамёна двух погибающих армий, Хэдшира и Ронстада, полыхали в сумерках, охваченные огнём.

И под этими факелами город доживал последние минуты. Заваленный трупами, кусками тел, оружием и тлеющими остовами военных машин. Окутанный дымом, залитый кровью и наполненный страхом. Окружённый врагами. Без надежды на спасение.

Такое я уже видел.

В прошлую родовую битву.

Падение Ронстада происходило точно так же, как раньше, и за двести лет Ринги не придумали ничего нового. Их оружие было настолько чудовищным и сокрушительным, что дарило уверенность имперскому роду на сотни лет вперёд.

Я посмотрел на свою правую руку с Печатью и сжал её в кулак.

У меня возникла идея.

Как всегда, сомнительная и опасная.

Возможно, она уже не спасёт Ронстад, но попробовать стоило. Это лучше, чем стоять и смотреть, как гибнет город. Нет. Стоять и смотреть — это не про меня.

Я прищурился и ещё раз охватил взглядом город. Очень внимательным взглядом. Меня не интересовали люди. Я изучал харпагов. Одного за другим. Наверняка, так пристально их не разглядывал никто.

Внезапно к моему зрению подключилось что-то иное.

Что-то сверхъестественное.

Город стал выпуклым и ярким, будто я рассматривал его под лампой и лупой. Чёткие линии и детали, всё как на ладони. И что самое главное — никаких преград для глаз. Стены домов стали полупрозрачными…

И тут я вспомнил слова Софи из воспоминаний Терри.

Слова о Пяти Печатях:

«Ворон наделяет даром смотреть сквозь преграды. Скорпион превращает в скользящую тень. Буйвол в десяток раз увеличивает выносливость воина и напор его кулака. Паук даёт возможность сковывать врага невидимыми сетями. А Лев рождает невероятный дар убеждения».

Я опять глянул на свою правую руку.

На Печать с вороном.

Потом перевёл взгляд на город и с ещё большим усердием принялся рассматривать харпагов. Теперь я видел каждую особь, каждую паршивую тварь, но искал определённую.

И вот наконец нашёл.

Харпаг с белой отметиной на лбу в окружении десятка сородичей носился по привокзальной площади, круша всё вокруг. Люди и машины — всё гибло под его лапами и когтями.

Небольшие группки адептов по пять-шесть человек предпринимали попытки его атаковать, но тварь сразу же лишала их кодо, а значит, и возможности защититься.

Вместе с адептами на харпагов кидались и воины Хэдшира. Кто с винтовками, кто с мечами. По монстрам палили из переносных гаубиц, через люки автокэбов, из окон и с крыш. Люди гибли, но не оставляли город. Они ведь обещали стоять насмерть.

Я немедля покинул стену и рванул в сторону вокзала.

Мимо полуразрушенной и коптящей небо ратуши, через улицы, по которым я буквально час назад шёл с Сильвер и демонстрировал горожанам смазливую физиономию Теодора Ринга.

Хватило часовой атаки монстров, чтобы всё поменялось.

Везде творился ад.

Улицы были завалены трупами. Не только адептов, но и парней из Хэдшира в серой военной форме и красными погонами. Остатки выживших отстреливались кто где. Эхом грохотали выстрелы, взрывались машины, кричали люди, рычали и чавкали монстры. Но чаще всего слышался хруст костей.

На пути мне встретились и мёртвые харпаги.

В основном убитые гранатами: с раскуроченными головами и раздробленными лапами.

Я продолжал бежать, перескакивая тела убитых и раненых. Даже когда меня просили о помощи, я не останавливался. Слишком велика была цена задержки.

Пару раз на меня нападали харпаги, но зрение Ворона давало мне преимущество. Я видел тварей издалека, сразу понимал их намерения и успевал атаковать ещё на этапе встречи.

Обычно хватало пары тройки взмахов мечами, чтобы нанести смертельный удар. В этом мне помогало кодо.

Начиная его пожирать, харпаги захлёбывались и в ту же секунду пытались прервать энергетический глоток, но не успевали. А в момент глотка они были уязвимы. Тут-то мои мечи и находили их слабые места, которых имелось всего три.

У шеи, между бронёй и гребнем на хребте; во рту, между нёбом и верхним рядом зубов; на животе, при поднятии хитиновой прослойки.

Ни один адепт с обычным кодо не смог бы проворачивать такое с харпагами.

Я мог.

Только я был один, а их — тысячи, поэтому биться со всеми — метод не самый надёжный. Мне требовался их вожак. Когда-то я уже встречался с ним, и теперь настало время сделать это снова, пока в городе хоть кто-то остался жив, пока хоть что-то можно сохранить.

И вот передо мной предстала привокзальная площадь.

Взрытая когтями и ядрами брусчатка, полыхающие автоэбы, разбитые окна и раскуроченные двери ближайших домов. Трупы. Много трупов. Крики и выстрелы.

Я не стал ждать, когда харпаг меня заметит, а обозначился сам.

— Эй, ублюдок, ты мне кое-что должен.

От моего ментального голоса монстр вздрогнул.

Костяной гребень приник к его спине, по чешуе на блестящих боках прокатился благоговейный трепет.

Тварь пригнулась и сжалась, оставив очередного несчастного адепта в покое. Весь в крови, с переломанной рукой, бедняга поспешил отползти подальше. Ему кинулись помогать двое других адептов.

Харпаг уже не обращал на них внимания. Он развернулся и посмотрел на меня.

Казалось, монстр удивился, будто ожидал увидеть кого-то другого, а тут увидел меня. Он внезапно приободрился. Поднял голову, вытянул шею и издал рык такой мощи, что окропил слюной площадь на десятки метров.

Печать угрожающе блеснула на его когте.

Остальные твари тоже развернулись. Теперь я один стал их основной целью.

* * *

— Это же Адепт Возмездия! Теодор Ринг! — крикнул кто-то со стороны вокзала.

— Рэ-э-эй! — проорали следом.

Я не сразу узнал этот зычный и уверенный голос. Только после того, как он добавил:

— Какого хрена ты их злишь?! Они тебя порвут! Вали оттуда, придурок!

Голос принадлежал Дарту Орривану.

И тут же с другой стороны площади прокричал ещё один голос:

— Бейся! Мы поможем!

Я повернул голову.

Там стояла девушка в чёрной военной форме Ронстада. В руке она держала меч, мерцающий зелёным огнём рун. Это была Хлоя. За ней по обе стороны стояли ещё несколько рунных ведьм из школьного медблока.

Они немедля атаковали мелких харпагов, стоящих вокруг вожака.

К атаке рунных ведьм сразу же присоединился Дарт Орриван со своей группой уцелевших. С двух сторон в монстров посыпались руны, огонь и лёд.

Внезапно к отчаянным потокам кодо прибавилось ещё несколько.

Потом ещё, ещё и ещё…

От беспрерывных вспышек сумерки превратились в день, стены ближайших домов озарились сиянием. Отовсюду, из всех углов площади и переулков, появились адепты. За ними — и хэдширские воины. Те били по харпагам из винтовок и двух уцелевших переносных гаубиц.

Брусчатка заходила ходуном.

Харпаги сразу же отвлеклись на атакующих. Вытянули морды и открыли рты, глотая предложенное кодо. Только вожак продолжал смотреть на своего главного противника.

С грозным рыком он ощетинил гребень и понёсся на меня.

Я шагнул назад.

Память отлично сохранила момент нашей первой встречи, и я решил, что нужно бы напомнить твари, кто тут главный.

Клинки вынимать не стал. Наклонился и приложил ладони к влажным камням брусчатки, отдавая площади приличную часть своего кодо. Единиц двести сразу. Печать ощутимо усилила мою энергию, поэтому я не скупился.

По камням пронёсся гул.

Под обеими ладонями размяк материал. Я скомкал податливые камни пальцами и резко поднялся, рванул руками вверх, выдёргивая из толщи площади сразу две цепи с баграми на концах.

Такое я уже делал при прошлой встрече с харпагом, только использовал одну цепь. Но тогда тварь знала, кто я такой, и боялась меня, а сейчас эффект пришлось усилить, чтобы быстрее освежить харпагу память.

К атаке я подключил сразу два эрга, кинетический и парализующий. Взмахнул руками, и цепи поднялись в воздух. По звеньям затрещали белые молнии, а потом металл окрасился алым мерцаньем кодо.

Увидев цвет моей энергии, харпаг встал, как вкопанный.

Похоже, он никак не мог понять, что со мной не так. Обычный парень, по виду совсем не похожий на чёрного волхва — так откуда в нём столько бешеного кодо?.. В тупой башке монстра это никак не укладывалось.

Опомниться я ему не дал.

Цепи взлетели вверх. Одна из них ударила по площади, раскалывая камни. Удар заставил харпага отскочить вбок. И тут его ждала вторая цепь. Он впечатался в неё грудью и передними лапами, сам запутываясь в звеньях.

Я оббежал монстра по кругу. Цепи послушно последовали за мной, окутывая противника. По его броне прокатился паралич от моего эрга, а после металл цепей отдал ему своё алое кодо. Все двести единиц разом.

У зверя тут же сработал инстинкт.

Он вытянул шею, раззявил круглый рот, сделал глоток, ещё глоток…

И начал захлёбываться.

В его глазницах побелело, гребень на хребте затрясся. Харпаг замотал головой в попытке оборвать нашу связь, но я всё больше укреплял её, затягивая цепи на теле твари туже и туже. Ну а потом, когда цепи плотно легли на хитиновую броню, а багры впились меж чешуйчатых пластин, я пустил по звеньям новую порцию кодо. Уже в виде огня.

Пламя опалило бока монстра, и тот заревел от боли, закрутился по площади в бешеной пляске, уже не разбирая дороги и не пытаясь соображать, кто я такой и что мне надо.

Цепи я мгновенно отпустил, чтобы меня не снесло с ног. С физической мощью харпага спорить всё же не хотелось.

В это время другие твари сражались по краям площади. Трое уже лежали мёртвыми, но было видно, что атакующие адепты на пределе. Из двух гаубиц осталась только одна. Её заряжал Грегг Ордо. Откуда-то слышались выкрики Дарта Орривана, но в густом дыме я его не видел. Как не видел и рунных ведьм. Ни одной.

Я ещё раз окинул площадь беглым взглядом.

Несколько слепых рун кружили над харпагами. Огромные рисунки, созданные фортисом. Только им. Возможно, Хлоя ещё жива. Хотя трупов на площади прибавилось. Что ж, пройдёт ещё минут двадцать — и от защитников города не останется никого. В том числе, Дарта, Хлои и Грегга.

Вожак харпажьей армии продолжал завывать и носиться по площади. Я рванул к нему. Надо было завершить дело.

Теперь в ход пошли мечи.

Я вытянул их из-за спины и сразу же пропустил через металл кодо. Сделал это специально и постарался, чтобы мечи засияли как можно ярче. Клинки отозвались и вспыхнули алым пламенем так ярко и мощно, что тёмное небо над Ронстадом опять озарилось розовым светом, как при закате солнца.

Увидев этот искристый свет, харпаг перестал метаться.

Окутанный цепями, с почерневшей и опалённой бронёй, он снова уставился на меня. Его глазницы замерцали. Вот теперь он меня узнал. Вот теперь он меня испугался.

Грузной поступью монстр пошёл ко мне. На ходу пригнул голову и опустил гребень к спине — так он демонстрировал покорность. Цепи на его туше гремели и скрежетали.

Он подошёл и остановился. Огромный и израненный.

— Рэ-э-эй! Беги-и-и! — истерично выкрикнул Дарт с края площади.

Я даже не дёрнулся.

Задрал голову и посмотрел в глазницы харпага. Тот тряхнул массивной головой и снова поклонился. Я шагнул к нему, размахнулся и со всей силы вонзил клинки мечей между харпажьей бронёй и цепями на животе. Дёрнул на себя, разгибая звенья.

С грохотом цепи упали к ногам твари.

Харпаг ощетинил пластины чешуи и сбросил с себя багры, освобождаясь окончательно.

— Ты какого хрена творишь?! — не переставал орать Дарт.

Я продолжал смотреть в глазницы монстра.

С хриплым выдохом он повалился передо мной на бок, уронил голову и раскрыл рот. На камни вывалился язык. Длинный и шершавый отросток потянулся к моим военным ботинкам.

Издав жалобный скулёж, будто прося прощения, тварь лизнула мои ноги и втянула язык обратно в рот. Когтистая лапа легла на брусчатку.

На одном из когтей блестела Печать с буйволом.

Я убрал клинки в ножны, склонился над Печатью и обхватил её пальцами. Перед моим внутренним взором пронеслась та самая картина, как Алис Орриван надевает Печать Ронстада на коготь тёмной твари, лишь бы реликвия не досталась мне, ещё более тёмному существу.

Что ж, Алис, хотела бы ты или нет, но добыча всё равно вернулась ко мне.

Я потянул перстень, намереваясь снять его с когтя харпага. Не тут-то было. Перстень сидел на нём, будто вросся. Такое однажды случалось и со мной.

Монстр снова заскулил, будто извиняясь ещё и за заминку, в которой он не виноват.

Я оставил Печать в покое и опять посмотрел в глазницы харпага.

— Значит, ты тоже ему подчиняешься? Что ж ты сразу не дал понять, что снять не можешь?

Харпаг громко вздохнул.

— Ну тогда терпи, приятель, — добавил я.

Затем быстро вынул один из мечей и рубанул по вытянутой звериной лапе.

С первого раза броня не перерубилась. Как и со второго. Клинок беспомощно звенел в моих руках и отскакивал от брони. Харпаг не дёргался и терпел, лишь продолжал поскуливать.

И только с седьмого удара хитиновая чешуя раскололась.

С восьмого — кость хрустнула.

На девятом ударе всё закончилось.

Окровавленный обрубок харпажьей лапы покатился к моим ногам. Монстр завыл, его огромное тело передёрнулось, но он остался лежать на боку и тяжело сопеть. Я же убрал меч в ножны и опустился на колени. Медленно выдохнул и опять дотронулся до Печати с буйволом.

На этот раз перстень легко снялся с омертвевшего когтя.

На месте упущенной Печати со скорпионом в моих руках оказалась Печать с буйволом. Тоже неплохо.

Я поднялся, сжав перстень в кулаке.

— Встань, тёмный стервятник, — обратился я к лежащему харпагу.

Тот навалился на одну здоровую лапу и тяжело поднялся. Вытянулся во весь свой гигантский рост.

Мы опять посмотрели друг на друга.

— А теперь уходи вместе со своей армией, — приказал я. — Забудь о Часе Тишины. Забудь Ронстад. Вообще забудь сюда дорогу.

Харпаг вытянул шею, взглянул на небо и издал протяжный рык. Отовсюду послышалось ответное рычанье, далёкое и близкое, короткое и завывающее, на разные голоса.

Все твари, что сражались на площади, оставили бой и потянулись к монстру с белой отметиной. Теперь их скопилось уже больше, особей двадцать. Они клином встали за спиной своего вожака, а тот опять склонил передо мной голову. Склонил так низко, что коснулся подбородком земли. Остальные твари сделали то же самое.

Потом все они развернулись и, грузно ступая, покинули площадь. По улицам города замелькали тени от их серых тел и гребней. Харпажья армия стремительно оставляла полуразрушенный Ронстад.

Только радоваться было рано.

Уходила лишь одна армия, из монстров. Вторая же, более непредсказуемая и опасная — из людей — подступала к опустевшим городским стенам.

* * *

— Рэй! Охренеть! — Ко мне со всех ног нёсся Дарт. — Они ушли! Ушли, мать их!

Он весь был залит кровью. Не только своей, но и харпажьей. За ним бежали несколько адептов, в том числе, его младший брат. Кристофер, кажется.

Я оглядел площадь. Точнее то, что было когда-то площадью.

Она зияла плешинами вывернутой брусчатки. Стены домов пестрели алыми и жёлтыми брызгами, повсеместно валялись тела убитых и брошенное оружие.

У уцелевшей гаубицы, среди гранат, лежал Грегг Ордо с оторванной ногой. Мёртвый. Возле него завывала Джо. Она стояла на коленях, сдавленно рыдала, то падала на тело дяди, то снова поднималась, падала и поднималась…

В чёрном дыму от полыхающих машин я увидел и Хлою.

В разодранной военной форме, вся в крови, она пыталась спасти Габриэль, коллегу из школьного медблока. Хлоя не плакала и не стонала, она с жутким остервенением рисовала над Габриэль руны, много рун, десятки, но вряд ли хоть одна из них бы помогла. Девушка была уже мертва. Как и три другие ведьмы, лежащие чуть дальше.

Больше я ничего не успел увидеть.

Позади, со стороны переулка, раздался громкий и требовательный голос:

— Армия Лэнсома вот-вот войдёт в город! Оставь Ронстад, Теодор! Он уже пал! Вернись к семье!

Я обернулся.

В тени зданий и густых клубах дыма появился высокий силуэт в плаще. Помнится, последний раз его одежду неплохо подпортили пулями. Сейчас плащ, конечно, был новый.

Чёрный волхв больше не скрывал уродливого лица за маской и шляпой. Он шёл вперёд и смотрел мне прямо в глаза. За его спиной покачивалась рукоять громадного меча.

— Какого хрена эта тварь тут делает?.. — пробормотал возле меня Дарт.

— А кто это? — выдохнул его младший брат.

Дарт хотел ответить, но я ухватил его за руку и сказал, скосив взгляд на гаубицу, у которой стенала Джо:

— Повтори трюк Грегга. Стреляй в Херефорда гранатами.

— Понял, — кивнул Дарт без лишних слов.

Он подтолкнул брата вперёд, и они вместе бросились к краю площади. Скорее всего, Дарт даже не знал, как стрелять из гаубицы, но понёсся исполнять приказ, уверенный в том, что справится. На него можно было положиться.

Херефорд в это время приближался.

— Оставь Ронстад, Теодор! — снова выкрикнул он. — Ринги ждут, когда ты к ним выйдешь! Они отправили меня напомнить тебе об этом! Имперская армия уже у ворот!

Я молча покачал головой, и Херефорд остановился.

— Это значит «Нет», Теодор? — с угрозой уточнил он.

Его демонические глаза сверкнули.

— Это значит «Гори в аду, говнюк», но, кажется, я повторяюсь.

Вид я изобразил решительный и даже немного наплевательский, хотя внутри всё напряглось от дурного предчувствия.

Очевидно, что этот бой Херефорд мне уже не проиграет. Его намерения читались на его же безобразном лице. Силы в нём имелось побольше, чем в любом харпаге. Он либо меня о стену зашибёт, либо потащит к Рингам за волосы, как обещал совсем недавно.

Ни того, ни другого не хотелось бы допустить.

Я завёл обе руки за спину, раскрыл ладонь, в которой сжимал Печать с буйволом, и чуть помедлил, прежде чем сделать ещё один шаг, приближающий меня к тьме. Вдохнул. Выдохнул.

А потом без сожалений надел вторую Печать на указательный палец левой руки.

* * *

Боль надломила меня в ту же секунду.

Кодо исчезло.

Я не удержался и упал на колени. Сам не заметил, как уперся ладонями в камни брусчатки и шумно задышал. В глазах потемнело. Навалился сильнейший приступ тошноты. И как бы я с ним ни боролся, изо рта всё равно потекла пенистая и горькая слюна.

Зрение никак не желало восстанавливаться.

Я обхватил лоб ладонью, сухой, твёрдой и ледяной, как у мертвяка.

— Тебе внезапно поплохело, мой принц? — захохотал Херефорд. Через пару секунд он вдруг смолк, после чего спросил уже серьёзно: — Значит, две Печати находятся у тебя. Надо же. И ты их сразу надел. А если б у тебя их было пять?

Всё ещё ничего не видя перед собой, я ответил:

— Надел бы пять. Лишь бы сделать так, чтоб ты сдох, ублюдок.

Херефорд снова рассмеялся.

— Ты такой забавный, Теодор. Ты ведь знаешь, что я пришёл исполнить своё обещание. Притащить тебя за волосы к императору и швырнуть ему прямо под ноги. А теперь ещё и вместе с Печатями. Отличный подарок. Хочешь узнать, как это будет? Или сдашься добровольно? Тебя примут с почестями, не сомневайся. Парень, который отбил армию харпагов, уже достоин уважения, поэтому…

— Эй! Тварь! — перебили его. — А такое тебе по зубам?

Кажется, это крикнул Дарт. Разъярённый и отчаянный.

На краю площади за моей спиной громыхнула гаубица. Граната взорвалась где-то дальше, впереди. Меня окатило волной жара и вонючего порохового дыма.

И снова захохотал Херефорд.

— Второй раз у вас это не пройдёт, друзья! Можете не стараться!

— Тогда попробуй это! — выкрикнули ему в ответ.

Вот теперь кричал не Дарт.

Кажется, Джо. Её голос дрожал от ненависти и гнева.

Последовало гудение боевого Шёпота, и следом — громкий клич:

— Абаддон, призываю тебя!

Лишённый зрения, я ничего не видел, мог только предполагать. Да и встать не выходило, ноги не подчинялись, будто отказали совсем.

Чёртовы Печати.

Нахрена я их на себя напялил, придурок…

Звон металла прервал мою отчаянную мысленную ругань. Кто с кем дрался, кто кого атаковал, кто побеждал, кто проигрывал, кто жив, кто мёртв — оставалось лишь догадываться.

Я слышал шелест плаща и звон мечей. Потом площадь опять оглушил грохот гаубицы. И всё повторилось по новой.

Хохот Херефорда. Гудение боевого Шёпота. Шелест плаща. Грохот гаубицы. Звон металла.

И тут в ритм не видимого для меня боя вмешались новые звуки. Скрип и скрежет. Похоже, гаубицу перемещали на другое место или подкатили новую.

— Давай справа! — раздался громкий приказ Дарта.

— Нет, сюда! Сюда! — А это Хлоя.

— Тащи гранаты! Наводи! — присоединился голос Хиннигана. — Дядя!! Ну куда ты их тащишь?!

— Моя очередь! Попробую слепую! — снова закричала Хлоя.

— Абаддон, молю тебя, держись! — продолжала управлять демоном Джо. — Выхожу и атакую вместе с тобой!

— В сторону-у-у-у! — рявкнул Дарт.

Гаубица опять загрохотала.

Причем уже не одна, а три.

К атаке артиллерии присоединился натиск всеобщего кодо. Тут и без зрения было понятно, что пока я беспомощно отсиживался, Херефорда атаковали со всех сторон. Кто чем мог. До меня докатывались то волны жара, то ледяной ветер, то запахи гари и вихри пепла, то обжигающие искры.

Я приподнялся на коленях, потёр виски пальцами и до боли зажмурился. Не открывая глаз, попробовал снять Печати, сначала одну, потом вторую.

Бесполезно.

— Вот дерьмо, мистер Смит, — прошептал я.

А ведь я не сказал себе «Рэй», я сказал «мистер Смит».

В голове тут же зашумело. И снова во мне заговорил чужеродный шёпот:

— Здравствуй, мистер Смит из Бриттона. Мистер Смит.

Боль в левой руке утихла, по мышцам пробежали колкие мурашки. Тёмная пелена в глазах померкла, посветлела и медленно растворилась.

Я наконец увидел перед собой площадь.

Увидел её в тот самый момент, когда остриё гигантского меча Херефорда лишало Джо и Хлою жизни…

* * *

Обеих девушек снесло ударом меча и откинуло от чёрного волхва на несколько метров. Брызнула кровь.

Хлоя кубарем прокатилась до стены ближайшего дома.

Джо упала на мёртвого мужчину из Хэдшира, сползла с него, кашлянула, дёрнулась пару раз и замерла. От её тела медленно отделился силуэт демона и шлейфом полупрозрачных змей потянулся вверх, в чёрное небо.

Рядом с Херефордом остались трое неизвестных мне адептов и Дарт. А вот Хинниган уже нёсся на помощь к Джо. Она была ближе от него, чем Хлоя.

Уже через пару секунд он вцепился девушке в плечи и завопил не своим голосом:

— Джо! Нет, Джо-о!

К Хлое подбежал другой адепт. Сначала он хотел взять её на руки, но потом решил оставить. Обернулся и выкрикнул:

— У неё переломы, но она живая! Она ещё живая! Срочно нужна помощь!

В этот самый момент сила моих мышц полностью восстановилась.

Я рывком поднялся, бросил прощальный взгляд на Хлою, потом на Джо, и кинулся в самую гущу сражения. При этом даже сам не понял, как мечи оказались в моих руках. Они будто возникли сами собой.

Чёрные клинки вспыхнули алым огнём кодо. Ворвавшись в бой, я рубанул ими по мечу волхва. Площадь оглушило звоном. Тяжёлое орудие Херефорда вздрогнуло и пошло вниз.

Заминку врага тут же использовал Дарт.

Он размахнулся и всадил свой меч волхву в грудь. Другой адепт выхватил револьвер, взвёл курок и выстрелил Херефорду в подбородок.

Не помогло.

С раскуроченной половиной лица волхв спокойно остался на месте. Но увидев, что я присоединился к схватке, он решил избавиться от лишних людей. Поступил быстро и просто: отшиб всех щитовым эргом.

А вот меня оставил внутри щита.

Ради нашей одиночной битвы он истощил львиную долю своего колоссального кодо. Щит не просто охватил нас двоих, он разросся до размеров огромного ринга, оттеснив всех остальных атакующих.

Теперь я не видел, что происходило за мерцающей стеной сферы.

Остались только двое: Херефорд и я. И вряд ли волхв выпустит меня из ловушки, пока не добьёт или не сделает то, за чем его прислали.

* * *

Не знаю, как у него это получалось, но волхв умудрялся одновременно держать огромный щит и продолжать бой.

— Ну что, Теодор? — ухмыльнулся он безобразным ртом. — Мы слишком долго откладывали нашу схватку.

Его тяжёлый меч рубанул снизу вверх, заставляя меня отскочить назад, чтобы не попасть под удар. И пока я менял положение тела — а на это ушла всего пара секунд — Херефорд успел сменить оружие.

Он коснулся острия своего меча, и тот распался надвое.

В следующее мгновение чёрный волхв держал точно такие же клинки, как у меня. Только серебристые и горящие белым огнём кодо.

Он сделал виртуозный мах, и мечи со свистом резанули раскалённый и плотный воздух. Я не стал смотреть, как противник красуется, а начал стремительную атаку.

Обрушился на волхва со всей яростью и мастерством, которым владел. Звон оружия снова прокатился по площади, эхо задребезжало в потолке сферы-щита.

Бой набирал силу.

Клинки искрились, вспыхивали и потрескивали молниями, рубили и кромсали друг друга, воздух накалялся, напряжение росло. По внутренней стороне щита волнами носилась шипящая вибрация.

Моё кодо неистово рвалось наружу.

Я чувствовал, как обе Печати рождают во мне бурю тёмной энергии, как она перетекает по мышцам, окатывает и печёт внутренности, заполняет не только тело, но и разум.

Отбиваясь от моих напористых атак, Херефорд порой позволял себе улыбаться и бормотал:

— За волосы. Я притащу тебя к Рингам за волосы, мелкий ублюдок.

Он издевался надо мной.

А я молчал, чтобы не тратить силы на тупые разговоры.

Зато перстни на обеих руках всё больнее жгли мне кожу. От них по костям носилось нытьё, охватывало до самых плеч, а руки жили своей жизнью, виртуозно и легко нанося удары, рубящие, колющие, снизу, сверху, справа, слева.

Рукояти мечей словно срослись с ладонями, клинки метались и скрежетали, рвали и резали. И звенели, звенели как взбесившиеся.

Очень скоро Херефорд понял, что драться со мной на мечах бесполезно.

Я не пропустил ни единого его удара и даже успел нанести пару своих, в правое плечо и левый бок. А тратить время на длительный бой и держать энергозатратный щит — слишком дорогое удовольствие даже для столь сильного волхва, как он.

У меня же, наоборот, стояла задача истощить его как можно больше и затянуть бой.

Чего уж врать, убить эту тварь я всё равно не смогу, так хотя бы заставить уйти ни с чем. Вот только уходить он не собирался. Его глаза горели всё ярче, удары становились мощнее и увереннее. Наверняка, он уже представлял, как швыряет меня под ноги императору.

— Или смерть, или служение Рингам, — рыкнул он, будто прочитав мои мысли. — Больше тебе не остаётся ничего.

Сказав это, Херефорд вдруг отбросил мечи и, взмахнув руками, оттолкнул меня мощным гравитационным эргом. Он вложил в удар столько кодо, что моё тело, как щепку, швырнуло к самому краю сферы.

Я завалился на бок, протаранив плечом пару мёртвых адептов. Дальнейшее падение остановил чешуйчатый бок убитого харпага. Удар принял мой многострадальный затылок. Боль охватила череп, но я мгновенно вскочил. Клинки всё ещё оставались в моих руках. Правда, они уже не пригодились.

Я снова упал, на этот раз плашмя.

Херефорд швырнул в меня ядро, полыхающее сине-красным пламенем. Огненная масса ударилась в брусчатку, обожгла и взрыла камни совсем рядом. Те взорвались мелкой крошкой.

Я приподнял голову и за густой завесой пыли увидел, что ядро не просто горит, оно накаляется и ширится в разные стороны, готовое взорваться.

— Вот ч-ч-ч-ёрт… — выдохнул я.

Вскочил за мгновение и не придумал ничего лучше, чем запрыгнуть на харпага, перекатиться по его туше и соскользнуть уже с другой стороны, присев и прижавшись к мёртвому монстру спиной.

Раздался взрыв.

Осколки ядра со скоростью пуль разлетелись по сфере, застрекотали о камни. Сфера загудела и вздрогнула, но не исчезла. Туша харпага сработала отличным щитом — ни один осколок в меня не попал.

Под его защитой я успел немного отдышаться, собраться с мыслями и спланировать атаку.

Мечи вернулись в ножны. Их время прошло.

Настал момент использовать Печати.

* * *

Ещё полчаса назад я помнил, кто я такой.

Сейчас моя личность затёрлась и померкла.

Осталась только бурлящая мощь, скованная одной границей — человеческой оболочкой. Неважно, кто это был. Важно, как он воспользуется тем, что ему даровано в этот момент.

Руки вспыхнули красным огнём кодо, холодным и ярким. Мышцы напряглись, но внутри, наоборот, родилась невероятная лёгкость. Я приложил горящие ладони к брусчатке, и камень мгновенно покорился. Сейчас он был нужен мне для единственной цели — для брони. В отличие от Херефорда, бессмертным я не был.

Горячая каменная масса начала окутывать мои руки, потянулась вверх, под одежду, обволокла плечи и шею, сковала грудь, бока и бёдра, окутала колени. А потом массивный панцирь мутировал в сталь, податливую и крепкую.

Я поднялся, размял шею, дёрнул плечами и повернулся лицом к Херефорду.

Вот теперь можно и продолжить.

Противник стоял на другом краю сферы и уже приготовился к атаке. В руках он держал по булаве с круглыми навершиями. Шипы на них сверкали и лоснились.

— Неплохо, — оценил Херефорд, когда увидел мою броню. — Только это тебе не…

Плевать, что он говорил.

Сработал мой кинетический эрг. В одно движение руки я толкнул огромную тушу харпага прямо на Херефорда. Он кинулся в сторону. Мёртвый монстр пронёсся мимо, но острым гребнем проскрёб по ногам волхва. Тот не удержался и упал грудью прямо на собственную шипастую булаву.

И пока Херефорд отвлёкся, я рванул к нему.

На бегу поднял все каменные осколки. Шуршащий рой вихрем завертелся вокруг меня, а вместе с ним в воздухе заискрили молнии парализующего эрга, огненная дробь, ледяные и металлические иглы.

И вся эта буря устремилась в Херефорда.

Плотным потоком его откинуло на стену сферы. Тело волхва прошило тысячами игл, разодрало каменными осколками и опалило горящей дробью. А вместе с ним удар получил и его щит.

Сфера снова вздрогнула. По мерцающей поверхности прокатился гул, и первый внутренний слой покрылся мелкими трещинами. Я ударил кинетическим эргом ещё раз, только теперь уже в потолок мерцающей ловушки.

С хрустом слой щита отвалился, рухнул на брусчатку и тут же растворился на камнях. Сфера стала тоньше, но не настолько, чтобы я смог её покинуть. Хотя делать я этого теперь не собирался. С Херефордом ещё не решено, а надо бы решить.

Я размял левую ладонь, поиграв пальцами, и сжал её в кулак. За свою длинную-длинную жизнь именно левой я бил чаще всего. Печать с буйволом сверкнула, будто напоминая о себе и своём даре усиливать мощь удара.

Херефорд в этот момент поднимался после атаки моего кодо.

Он опёрся на одно из своих шипастых орудий. А вот второе метнул в меня, сделав быстрый и меткий бросок. Булава попала точно в грудь, протаранила тело, разодрала шипами китель и ударила в броню. Через сталь достала и до кожи, но оставила на мне лишь царапины. Боли я почти не почувствовал.

Орудие полетело в сторону. И пока волхв не пришёл в себя окончательно, я бросился на него. Несколько быстрых шагов — и мой левый кулак угодил ему точно под подбородок.

Таких апперкотов в своей жизни я вообще не припомню.

Буйвол сработал сокрушающе. Голова Херефорда запрокинулась, и он повалился спиной туда же, откуда только что поднялся. Удар был настолько сильный, что череп волхва хрустнул вместе с шейными позвонками — звук я услышал отчётливый. Только это ничего не значило. Пройдёт минута — и он встанет, поэтому я не давал ему подняться.

Навалился на него всем весом (а броня увеличила его раза в два) и прошёлся левым кулаком по телу противника. В лицо и живот, по печени, и снова в лицо, в лицо, в лицо — я бил и бил, не оставляя на волхве живого места, если это существо вообще можно было назвать живым.

Тело противника трещало и мякло под моим напором.

А мощь Буйвола всё росла и росла.

Показалось даже, что левый кулак с каждым ударом увеличивается в размерах, тяжелеет, мутирует в чугунный молот, что мои движения ускоряются, что я перестал дышать, видеть, слышать, что кости противника превратились в хрусткую кашу, что он вот-вот раскрошится окончательно и рассыплется у меня на глазах, что скоро его не станет, что я вобью его рожу в брусчатку навсегда…

Сферу оглушил очередной гул.

Следом — треск.

Обвалился ещё один внутренний слой сферы, мерцанье померкло, и вокруг стало заметно темнее, щит наполовину иссяк.

Отлично. Ещё пара слоёв — и сфера исчезнет совсем.

Херефорд как раз перестал подавать признаки жизни.

Я взял волхва за воротник разодранного кожаного плаща и приподнял его мощное, но безвольное тело. Отвёл левый кулак, опять целясь ему под подбородок. Этим ударом я собирался сбить его грёбанную голову с плеч, расхлестать её нахрен.

Кто знает, может, это и есть его мортем?

Снести ублюдку голову — и он наконец сдохнет.

И тут вдруг Херефорд открыл горящие огнём глаза и посмотрел на меня. Я замер с отведённой назад рукой. Замер и уже не смог пошевелиться.

Зрение опять пропало, вместо него навалились картины… тысячи воспоминаний. Только не моих, а его.

Чёрного волхва Херефорда.

* * *

…Кладбище.

Я на кладбище у церкви Святой Софии в Лэнсоме. Двести лет назад.

Великая родовая битва только утихла, метрополии пали, зародилась новая имперская эпоха. Печати украдены.

Я стою и смотрю на того, кто роется в земле. Он только что вылез из могилы, которую выкопал собственноручно.

— Здравствуй, мистер Смит из Бриттона, — говорю я ему. Усмехаюсь и повторяю: — Мистер Смит.

Весь вымазанный в кладбищенской глине, он оборачивается. Молниеносным движением рук вынимает из ножен свои легендарные чёрные клинки.

Сегодня они ему не помогут. Теперь мне известен его мортем.

Сначала я возношу мысленную молитву всего из десяти слов, потом низко кланяюсь мрачному волхву, приложив обе ладони к сердцу, а затем вынимаю кинжал изо льда. Этот лёд получен из освещённой воды прямо тут, в старой церкви Святой Софии.

А он наблюдает за моим ритуалом.

Он слабнет от моей молитвы.

Он знает, что я пришёл за его смертью.

Чёрные клинки падают на землю, а я, коротко размахнувшись, кидаю в него кинжал. Короткий полёт — и ледяной клинок входит в его горло.

— Прощай, мистер Смит, — улыбаюсь я.

Где-то на краю кладбища слышится крик. Это его сестра.

Я поворачиваюсь к бегущей на меня девушке. Что ж, пришло и её время. Она умрёт следующей…

* * *

…Когда я снова смог видеть и осознавать, то смотрел уже не в глаза Херефорда, а на тонкую стену мерцающего щита. Я уже никого не держал за грудки и не собирался ударить.

— Наш бой окончен, Теодор, — произнесли за спиной. — Время вышло.

Я обернулся.

Посередине сферы стоял волхв, до неузнаваемости изуродованный моим кулаком и обессиленный — его пошатывало от истощения.

И тут я вспомнил, что меня зовут Рэй. Рэй, а не мистер Смит. Просто Рэй Питон, попавший в переплёт. Брони из металла на мне уже не было, тёмное кодо не рвало и не пекло изнутри.

Я взглянул на свои руки — Печатей тоже не было. Ни одной.

Мой взгляд опять устремился на Херефорда. Неужели ублюдок их забрал? Но как он их снял?

Тот покачал головой и ответил:

— Я заберу их позже, когда ты найдёшь все утерянные реликвии. Только тебе это под силу, потому что именно ты их и спрятал. Ищи и знай, я могу убить тебя легко и просто, как уже было когда-то. Но сейчас ты нужен живым. Печати в твоём нагрудном кармане. А теперь сделай то, чего ты так не хотел. Оставь Ронстад. Он пал.

С этими словами Херефорд взмахнул рукой, и сфера иссякла.

Увидев, что происходит за её пределами, я перестал дышать. От вида площади душа наполнилась горечью.

Ронстад горел, кричал и стонал. Ночное небо мерцало красным, будто раскалилось от гигантских пожарищ.

На площади стояли плотные ряды лэнсомской армии. Их красные знамёна с чёрным символом паука развивались на горячем и пыльном ветру. А на стене здания вокзала висели распятыми четыре человека на штырях из дериллия, вбитых в запястья.

В назидание другим.

В наказание за непокорность.

Так Ринги поступали и в прошлую родовую битву, а имперская семья не меняла привычек. На этот раз стену обагрили своей кровью патриций Орриван, Ли Сильвер, патриций Скорпиус и Софи.

— Они живы. Пока ещё живы, Теодор. — Тот, кто это сказал, вышел ко мне не сразу.

Сначала перед ним расступились первые ряды солдат и высокопоставленных агентов. Потом послышались размеренные шаги — военные сапоги застучали по брусчатке. И только после этого показался высокий человек в форме главнокомандующего армии Лэнсома.

Однажды мы уже встречались.

Это был Фердинанд Ринг, старший сын императора, приходящийся Теодору дядей.

Он сделал короткий жест рукой, и солдаты, что ровным рядом стояли у здания вокзала, вскинули винтовки, нацелив стволы на распятых людей.

— Но могут умереть, — добавил Фердинанд, не меняя тона. — Они должны умереть, Теодор. Непокорных либо уничтожают, либо делают союзниками. В случае с Ронстадом я бы воспользовался первым вариантом. В случае с тобой — вторым. Всё зависит от уровня угрозы непокорных.

Мужчина окинул взглядом горящий Ронстад.

— Отныне для адептов нет другой судьбы, кроме как умереть. Но если ты вернёшься в семью, мой дорогой племянник, я решу их судьбу иначе. Они останутся жить. Да, на правах рабов. Никакого перекрёстного договора. Теперь Ронстад — обычная колония, как Хэдшир. Мы подпишем новый договор. Согласно ему, все адепты обязуются носить путы из дериллия. Их невозможно будет снять без личного согласия императора или специального приказа главы Ордена Волка. Кодо будут владеть лишь избранные. Такие, как ты, Теодор. Как тебе моё предложение? Жизнь или смерть. Нет выбора проще.

Фердинанд поднял руку выше.

По площади пророкотало эхо от взведённых курков.

Я посмотрел на распятых. Скорпиус и Сильвер были без сознания. Патриций Орриван хрипел, весь залитый кровью. И лишь Софи не издавала ни звука. В её глазах пылало адское пекло.

Для неё всё повторялось.

Вот так, на штырях, она уже висела в покорённом Фориате.

Наши взгляды встретились, и Софи распахнула глаза шире.

— Оставь Ронстад, адепт, — произнёс у меня в голове её голос. Чистый, спокойный и умиротворяющий. — Только так ты спасёшь то, что ещё можно спасти. Возроди эпоху Пяти Печатей. Восстанови справедливость. Восславь свободу, о которой ты так грезишь.

Она закрыла глаза, и её голос стих.

Стихло всё. Лишь треск полыхающих пожаров продолжал наполнять улицы погибшего города.

Я перевёл дыхание и огляделся, окружённый плотными рядами солдат и агентов. Затем снова посмотрел на Фердинанда. На его перстень с пауком. На его имперскую армию.

И шагнул в её сторону…

Глава 5.5

— С возвращением, Теодор! С возвращением, мой мальчик! — На глазах у тысяч солдат имперской армии Фердинанд заключил меня в объятья.

Главнокомандующий радушно улыбнулся, наклонился к моему уху и добавил, понизив голос:

— Пока ты нам нужен, уличный отброс. Но учти: один неверный шаг, и твой скальп будет висеть на палке у входа в императорский дворец. Уж теперь я за тобой лично пригляжу, чтобы ты не собирал повстанцев по углам Бриттона.

Пока он меня обнимал, я смотрел за его спину, за спины всех, кто стоял на площади. Мои глаза увидели то, чего пока не заметил никто из присутствующих.

— Это ещё не конец, дядя, — ответил я негромко и тоже улыбнулся.

Фердинанд почуял подвох не сразу, только после того, как площадь окатил горячий шквалистый ветер. А потом множественные голоса проскулили:

— Пой, сердце! Пой, прекрасное!..

Конец

Content

А. Райро
Аристократ. Книга 3. Война Грязных Искусств

Глава 1. Падение

Глава 1.2

Глава 2. Рассвет

Глава 2.2

Глава 2.3

Глава 3. По следу скорпиона

Глава 3.2

Глава 3.3

Глава 3.4

Глава 3.5

Глава 3.6

Глава 3.7

Глава 3.8

Глава 4. Скорпион

Глава 4.2

Глава 4.3

Глава 4.4

Глава 4.5

Глава 4.6

Глава 4.7

Глава 4.8

Глава 4.9

Глава 4.10

Глава 4.11

Глава 5. Закат

Глава 5.2

Глава 5.3

Глава 5.4

Глава 5.5