А. Райро

Аристократ. Книга 4. Печать Грязных Искусств

Глава 1. Имперский наследник

* * *

— С возвращением, Теодор! С возвращением, мой мальчик! — На глазах у тысяч солдат имперской армии Фердинанд заключил меня в объятья.

Главнокомандующий радушно улыбнулся, наклонился к моему уху и добавил, понизив голос:

— Пока ты нам нужен, уличный отброс. Но учти: один неверный шаг, и твой скальп будет болтаться на палке у входа в императорский дворец. Уж теперь я за тобой лично пригляжу, чтобы ты не собирал повстанцев по углам Бриттона.

Пока он меня обнимал, я смотрел за его спину, за спины всех, кто стоял на площади. Мои глаза увидели то, чего не заметил никто из присутствующих.

— Это ещё не конец, дядя, — ответил я негромко и тоже улыбнулся.

Фердинанд почуял подвох не сразу, только после того, как площадь окатил горячий шквалистый ветер. А потом множественные голоса проскулили:

— Пой, сердце! Пой, прекрасное!..

Сахиры появились из-за полуразрушенной стены Ронстада и вертикальным клином поднялись в ночное небо.

Их было всего около пятидесяти. Зато самых крупных. Только такие и могли выжить после схватки с харпагами.

Взмахнув могучими крыльями, ящеры обрушили всю свою ярость на имперскую армию. Ни солдаты, ни их командиры не ожидали нападения, да ещё такого. Ответить им было нечем, ведь харпаги уже покинули город и вряд ли вернутся.

В рядах лэнсомской армады, до этого стройной и величественной, началась паника. Знамёна попадали. Загрохотали отчаянные и беспорядочные выстрелы со всех краёв площади. Загудели автокэбы. Крики, скрежет и хруст костей снова разнеслись по округе.

Ящеры атаковали стремительно и безжалостно.

Рвали и крушили, раскидывали солдат по площади, давили их лапами, рубили мечами, валили военную технику, швыряли её в убегающих людей.

Фердинанд смотрел на истребление своего войска, будто не верил глазам. Я не стал ждать, пока главнокомандующий опомнится. Вынул из ножен один из мечей и с коротким размахом рубанул мужчину по правому локтю.

Один прицельный удар — и рука Фердинанда Ринга вместе с Печатью упала на брусчатку.

Зря дядюшка подпустил меня к себе так близко.

С душераздирающим выкриком главнокомандующий обхватил обрубок и повалился на колени, согнулся и забился в жутком вое. Кровь брызнула в разные стороны, окропила и его, и мою одежду, залила камни.

И пока мужчина завывал от слепящей боли, баюкая то, что осталось от его конечности, я убрал меч и наступил на отрубленную руку подошвой военного ботинка. Наклонился и сдёрнул окровавленную Печать с мёртвого пальца.

Снялась она легко и послушно.

Я успел сунуть её в нагрудный карман разодранного кителя, где уже лежали два других перстня, а в следующую секунду меня снесло гравитационным эргом. Кубарем я прокатился метров десять-пятнадцать и ударился в колесо поваленного набок автокэба.

Эрг оказался не такой уж и сильный.

Херефорд мог бы выдать и помощнее. Несложно было догадаться, почему так вышло. Во время нашей схватки он истощил кодо чуть ли не до нуля. Чтобы так долго держать щитовую сферу, он использовал большую часть своей силы, и вот теперь ему придётся за это расплачиваться.

Так пусть ублюдок и расплачивается.

Я вскочил и немедля задействовал кинетический эрг. Поднял автокэб в воздух. Развернулся, делая широкий мах обеими руками, и швырнул махину в Херефорда.

Автокэб сшиб волхва и накрыл его собой, но тот высвободился за один удар. Машина, как игрушечная, опять отлетела в воздух и устремилась в мою сторону.

Я бросился вбок.

Автокэб пронёсся мимо и рухнул позади. С оглушающим скрежетом и гулом брусчатка отозвалась на удар, а вокруг и без того всё взрывалось и гудело.

Сахиры добивали лэнсомскую армию. По крайней мере, ту, что находилась на площади (и это была не вся армия, а лишь часть той, что я видел у линии горизонта).

Не тратя больше ни мгновения, я рванул к Херефорду.

Истощённый и израненный, он не успел даже подняться. Я навалился на него с мечами. Помнится, мне приходила идея снести с плеч его паршивую голову. Пришло время этим заняться.

Клинки мечей, как половинки ножниц, скользнули друг к другу. Шея волхва оказалась между лезвиями.

Короткое движение — и клинки вонзились в тело Херефорда.

* * *

Нет. Я опять его не убил.

И голову не снёс. Шея волхва выдержала удар мечами.

Херефорд поднял изуродованное и безобразное лицо, взглянул на меня и хрипло усмехнулся.

— Ну что, Рэй? Ты всё никак не успокоишься?

Я ещё раз резанул по его шее, увеличив силу вдвое и присоединив к ней кодо. Никакой реакции. Шея волхва, будто каменная, оставалась целой.

Отбросив мои мечи ладонью, Херефорд тяжело поднялся на ноги и опять усмехнулся.

— Я же говорил, что меня не убить, настырный дурень. Ещё при первой нашей встрече. Ты забыл?

Нет, я ничего не забыл. Те картины пробуждения в чужом теле никогда не вытравятся из моей памяти.

Волхв покачал головой.

— Ты не отобьёшь Ронстад, потому что армия Лэнсома по…

Он не закончил фразу.

Передёрнулся всем своим могучим телом, вытаращил на меня глаза и захрипел. Из его рта потекла белая слюна. И только когда он мешком повалился передо мной на бок, я увидел позади него Софи.

В изодранной военной форме, с раскуроченными костями запястий, с опаленными белыми волосами, она стояла со штырём из дериллия в руке. И это был второй штырь. Первый Софи вонзила Херефорду в спину.

Она наклонилась и вбила второе орудие ему ещё и в грудь.

— Так надёжнее, — прохрипела Софи и только сейчас посмотрела в мою сторону. — Можешь не надеяться, он не умер. Закроем его в карцере из дериллия. В городской тюрьме и такая имеется.

Женщина перевернула Херефорда ногой, наступила ему на спину и оглянулась на площадь.

Сахиры почти справились. Им на помощь пришли остатки хэдширских отрядов и уцелевшие адепты, вырвавшиеся из-под конвоя. Недобитая армия Ронстада и Хэдшира.

Выживших осталось совсем немного, зато у них имелось неоспоримое преимущество перед солдатами Лэнсома. Адепты владели кодо, а с таким аргументом сложно было спорить, не имея в помощниках толпу харпагов.

Беглым взглядом я ещё раз оглядел площадь, выискивая Фердинанда. Его нигде не было. Пока я отвлёкся на волхва, он сбежал или попал под штурм сахиров. Хотя даже если он и жив, то вряд ли сможет далеко уйти с отрубленной рукой. Ему просто не дадут уйти.

Я перевёл взгляд на здание вокзала. Распятых людей уже не увидел.

— Я их сняла, — сказала Софи, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Они живы, но сражаться не в состоянии. Армия Ронстада обезглавлена.

Женщина положила ладонь на мой нагрудный карман.

Её глаза продолжали гореть.

— Печать Рингов у тебя. А ты — Ринг. Ты имперский наследник. И ты имеешь право на власть. — Софи улыбнулась и добавила: — Даже Архитектор, как бы дальновиден он не был, проиграл сегодня твоему упорству. Ты не покинул Ронстад и остался верен себе. А теперь прими управление оставшейся армией. Отбей врага до конца. Только прошу тебя, Рэй, не надевай Печати.

— Постараюсь, — кивнул я.

С Печатями у меня были слишком сложные отношения, чтобы что-то обещать.

Софи посмотрела на Херефорда.

— Ну а я надену намордник на этого имперского пса, чтобы он больше не путался у тебя под ногами.

* * *

Чтобы собрать вокруг себя всех защитников города, что отбивали площадь, я воспользовался тем же приёмом, который уже применял при встрече с вожаком харпагов.

Достал мечи из-за спины и пустил через них кодо.

Его было не так много, как с Печатями, но достаточно, чтобы клинки вспыхнули. В темени ночи они заискрились алым огнём и озарили заваленную трупами и окровавленную площадь.

По пути я сшиб клинками нескольких не добитых агентов. И продолжал идти, держа скрещенные мечи над головой. Мой молчаливый и яркий призыв увидели все.

И люди, и монстры.

Сахиры опустились на брусчатку, сложили крылья и встали ровным рядом, готовые к любому приказу. Адепты и воины Хэдшира собрались у здания вокзала. Да, их было совсем мало. Не наберётся и тысячи человек. Уставшие и истерзанные люди смотрели на меня и мои горящие клинки. Алый свет освещал их лица и глаза, наполненные надеждой и решимостью.

Среди собравшихся я заметил белобрысую макушку Дарта Орривана. Он стоял в первых рядах, а вот младшего брата с ним уже не было. Рядом с Дартом замер Хинниган с неизменной винтовкой на плече. С другой стороны толпы я увидел высокую фигуру мастера Изао, чуть дальше — профессора Капелли и ещё пару преподавателей из школы Сильвер.

Я опустил горящие мечи, ещё раз всех оглядел и громко произнёс:

— Часть вражеской армии осталась у ворот! Переходим в контрнаступление! Сахиры — во фронте, адепты — по флангам, хэдширские отряды — замыкающие на резерве! Добьём армию Лэнсома! Ни один имперский солдат не отправится сегодня домой!

В ответ мне раздался хор разнородных голосов, человеческих и звериных:

— Да здравствует Ронстад!

— Пой, сердце!

Сахиры поднялись в воздух, но не слишком высоко, на уровень первого этажа, чтобы не маячить в небе. Адепты заняли боковые позиции, а парни из Хэдшира с винтовками и уцелевшими гаубицами взяли роль добивающих.

Больше я не стал говорить ничего. Всё и так было понятно: решалась судьба города.

До ворот наша стихийная армия добралась стремительно, по пути выбивая остатки тех, кто успел войти в город. К нам присоединились ещё адепты, и боковые колонны разрослись на треть. Однако лобовой удар должны были обеспечить сахиры. Монстрам я отводил главную роль. В конце концов, не зря же отдано столько сил этим грёбанным порталам.

Сахиры не подвели.

Такого наглого ответа от покорённого Ронстада армия Лэнсома не ждала совсем. Для имперских командиров город уже пал. Но когда гигантские ящеры вылетели через пробитые ворота и разрушенные стены, когда они обрушились на первые ряды военных машин, реакция была примерно той же, что на площади.

Началась паническая и отчаянная оборона артиллерии.

В сахиров полетели ядра и гранаты. Пару монстров снесло орудиями сразу, но остальные успешно атаковали и за первые минуты боя смяли стройные ряды противника.

В это же время адепты устроили штурм с флангов.

Такой бури кодо я не видел никогда. Даже после падения стены.

Во врага устремилось всё, что только могло: огненные и ледяные потоки, лавины камней, каскады боевых рун, чёрные демонические вихри, эрги, стальные пики, молоты и кинжалы, горящие и мутирующие на лету.

Я ворвался в бой, окружённый сахирами.

Мои мечи принялись кромсать и резать вражескую плоть без разбора. Лицо забрызгало кровью, окутало жаром тел и запахом палёных волос. Я давно заметил, что в такие моменты у меня сносило разум, оставалась только жажда битвы.

Этот раз не стал исключением.

Чёрные клинки несли смерть всем, кто оказывался рядом. Усталость почти сразу покинула тело, кодо набрало силу, скопившееся напряжение превратилось в мощь. Ну а тех, кто умудрился уцелеть, добивали стрелки из Хэдшира, их легкая артиллерия гремела беспрестанно.

Ронстад отбивался на пределе сил.

Боевая армада Лэнсома каждую минуту теряла десятки солдат и военных машин. Теряла и теряла. Пока под напором контратаки последние ряды имперской армии не начали отступление. Только никто не собирался их отпускать.

С воздуха сахиры замечали всех, кто пытался бежать и прятаться. Чувствовали тех, кто делал вид, что мёртв, лёжа среди убитых. Ни одно живое вражеское сердце не укрылось от их слуха. Ящеры летали над землёй, как коршуны, и безжалостно добивали любого.

Я убрал клинки и медленно огляделся.

Поля у западных стен Ронстада почти до самых холмов были покрыты трупами людей и монстров, покорёженными машинами, поваленными пушками, осколками гранат, ядрами и брошенными винтовками. Костры коптили небо. Земля отдавала жаркому воздуху ароматы сырой плоти.

Городские стены стояли полуразвалившиеся, и на их каменные обломки поднимались горожане, сотни горожан. Уже не армия. Это были выжившие после нападения харпагов женщины, старики и дети. Они молча смотрели на поле отгремевшего боя и будто не до конца осознавали, что остались живы.

Победа досталась городу чудовищными потерями.

Их ещё предстояло осознать. Да и неизвестно, чем теперь обернётся Ронстаду эта кровавая ночь.

Я стоял посреди поля трупов и тяжело дышал, ещё приходя в себя. Только сейчас до меня добралась боль. Оказывается, кто-то успел пропустить пулю через моё левое бедро, правое плечо двигалось с трудом, в затылке ныло и пульсировало, пот жёг глаза и порезы на лице, кровь капала с пальцев.

Сахиры опять выстроились в ряд. Из восьмисот их осталось девять, и именно эти поющие создания изменили сегодня исход битвы.

Я медленно кивнул им в благодарность.

Они кивнули в ответ и, взмахнув крыльями, поднялись в ночное небо. Их провожали тысячи глаз, пока тёмные твари не исчезли во мраке. Я уже на них не смотрел, а поковылял в сторону разрушенных ворот.

* * *

В городе творилась суета.

Убитым не было числа, уцелевшие помогали раненым, кто-то куда-то бежал, кто-то что-то нёс, кто-то кричал, кто-то стонал от боли, причитал или плакал навзрыд от потери.

Люди мельтешили и шумели, а я всё шёл вперёд, прихрамывая на простреленную ногу. Шёл очень медленно и очень долго, и чем дольше шёл, тем сильнее ощущал боль во всём теле.

На какое-то время я даже забыл, что в моём нагрудном кармане лежат три Печати. Три из пяти. Буйвол, Ворон и Паук. Выходило так, что хранитель одного из двух недостающих перстней и есть тот, кого я ищу. Тот, кто испортил мне жизнь. И его ещё предстояло вычислить.

Когда я дошёл до городской ратуши, то увидел Софи.

Она поспешила мне навстречу и, подойдя, обхватила за плечи. От её прикосновения по телу снова пронеслась боль.

— Тебе бы на перевязку, Рэй, иначе истечёшь кровью. Ронстаду нужен живой Адепт Возмездия.

Я поморщился.

— Вы можете хотя бы при мне это прозвище не произносить?

Софи улыбнулась.

Вокруг валялись мертвецы и плакали люди, а она улыбнулась. Наверное, за свою бесконечную жизнь она наблюдала слишком много смертей, чтобы на них реагировать.

— Я видела твоих друзей, — сказала она. — Увы, не всех.

Я посмотрел на неё с немым вопросом.

Софи не стала меня мучить, ответив сразу:

— Они на первом этаже ратуши. Там устроили один из временных госпиталей, поэтому ты можешь тоже…

Я её не дослушал и отправился в ратушу.

Правда, как бы я не спешил, быстрее ковылять не получалось. Только через десять минут борьбы с собственной ногой я дотянул до временного госпиталя.

Там, как и на улицах города, творилась суета. Рунные ведьмы и ведьмаки сновали между лежанками, устроенными прямо на полу. Тут тоже стонали от боли, но хотя бы не плакали. По крайней мере, навзрыд.

В углу я наконец заметил Хиннигана.

Похоже, только он один и был в сознании. Мрачный, со скорбящим лицом, Хинниган сидел на полу, прислонившись спиной к стене, у лежанки с Дартом.

Дела у того были плохи: голова перебинтована плотным слоем, как и правая рука, один глаз накрыт примочкой. Дарт лежал без сознания, бледный и измождённый.

Я доковылял до Хиннигана и неуклюже уселся на пол рядом с ним, вытянув раненую ногу. Очкарик был настолько погружён в мрачные мысли, что никого не замечал.

— Как он? — спросил я.

Вроде тихо спросил, но Хинниган вздрогнул.

Он повернул голову и уставился на меня с таким выражением лица, будто никак не мог вспомнить, кто я такой.

— Сказали, что жить будет, — выдавил он наконец.

— А твой дядя?

— Дядя живой. Он раненым помогает.

— Что с остальными?

Хинниган вздохнул.

— Хлою увезли в медблок школы. Сильвер тоже вроде туда отправили. Терри я не видел, не знаю, что с ней. — Он помолчал и добавил, снова вздохнув: — Джо погибла.

Мы оба смолкли и отвернулись друг от друга.

Джо…

Накатила скорбь. Я вспомнил, как впервые увидел Джозефин Ордо в поезде, вспомнил, как она доставала брата насчёт меня, как всю дорогу не умолкал её звонкий голос. Теперь нет ни её брата, ни Джо.

— Они ответят за всё, — процедил Хинниган, глядя в одну точку перед собой.

Я ничего не сказал, только прикоснулся пальцами к нагрудному карману.

В этот момент в распахнутые двери ратуши ворвался мальчик. Он был настолько измазан сажей и кровью, что я не сразу его узнал. Зато он, увидев меня, заверещал на весь первый этаж:

— Живой! Живой!

Фил бросился в мою сторону, расталкивая по пути медсестёр. Наконец добравшись до нас с Хинниганом, он кинулся мне на шею. Раны вспыхнули новой болью, кровь сильнее полилась из простреленного бедра, но я стерпел.

— Привет, Фил.

— Привет, светлый воин кодо, — заулыбался он.

У меня же улыбаться в ответ совсем не получалось.

— Там про тебя Хлоя спрашивала, — сообщил мальчишка, продолжая радостно лыбиться. — Она в медблоке. Пришла в себя и сразу спросила, где ты. А я ей говорю: «Наверное, в самом дерьме», а она мне: «Сам ты в дерьме, Филиас, а Рэй — великий воин кодо, приведи мне его».

— Так и сказала? — скривился Хинниган.

Он вышел из ступора и взглянул на Фила уже более-менее добродушным взглядом.

— Ну… не совсем так сказала, — замялся Фил. — Она потребовала, чтобы я нашёл Рэя и убедился, что он жив, а потом доложил об этом ей. Очень сильно просила. Ну вот я и побежал. А тут он. Живой.

Фил по привычке толкнул меня кулаком в бок. От боли я тихо закашлялся.

— Ой… извини, — виновато пробормотал пацан. Потом понизил голос и добавил: — А я убил двоих агентов. Выстрелил в них вот этим. — Он пошарил рукой за спиной и вынул револьвер с гравировкой волчьей головы. — Эти твари в медблок хотели забраться, а я тут как тут. Иду такой им навстречу и говорю…

— Потом расскажешь, — оборвал я бормотанье пацана.

В здание ратуши вошёл патриций Орриван.

Хотя не совсем вошёл. Его привели под руки, в окровавленных бинтах. Мужчина был сам не свой, его взгляд устремился к лежанкам и раненым.

— Где мой сын? — выкрикнул патриций. — Где мой сын?!

— Он здесь, патриций! — Хинниган махнул рукой и поднялся.

Два адепта снова подхватили патриция под руки и понесли к лежанке Дарта.

— Господи… господи милостивый, оставь мне хоть одного сына… — Патриций опустился на пол и осторожно взял Дарта за безвольную руку.

Мужчина больше ничего не говорил. Молча держал родную ладонь.

Наверное, он бы просидел так, пока бы Дарт не пришёл в себя, но глухую и ровную суету стихийного госпиталя опять потревожил выкрик.

— Депеша! Патриций, по графопорту пришла дипломатическая депеша! — Мимо лежанок, прихрамывая, прошагал молодой адепт.

В руке он держал запечатанный конверт. Мельком я разглядел на нём герб Рингов — точно такой же символ паука, что красовался на знамёнах лэнсомской армии.

Дойдя до патриция, адепт кивнул ему и передал послание. Орриван нехотя отпустил руку сына и взял конверт. Быстро вскрыл его и вынул листок. Пробежал по строкам взглядом и, не сводя с послания глаз, приказал адепту:

— Найдите Теодора Ринга. Срочно!

Находясь в скорби, Орриван даже не заметил того, что Теодор Ринг сидит в метре от него.

— Я здесь, патриций, — негромко отозвался я.

Мужчина медленно перевёл взгляд на меня и нахмурился.

Он с полминуты собирался с мыслями, после чего сообщил чеканящим голосом:

— Император Тадеуш просит переговоров. Говорит о перемирии и новом перекрёстном договоре. Готов выслушать все наши условия. И ещё он просит, чтобы на переговорах присутствовал Теодор Ринг…

Глава 1.2

Город лихорадило почти неделю.

С улиц наконец убрали тела убитых. Раненых распределили по больницам и временным госпиталям. Разрушенные стены вокруг города решили снести совсем — они потеряли всякий смысл.

Адепты постепенно приходили в себя, хотя счёт человеческим жертвам перевалил за тысячи. Таких похоронных процессий город не видел со времён Великой родовой битвы.

Скорбь длилась четыре дня. Целых четыре дня шли люди в чёрных одеждах и несли бесконечное число гробов на городское кладбище.

В последний день скорби мы попрощались и с Джозефин Ордо.

Из её родных в Ронстаде не осталось никого — ни дяди, ни брата. Только друзья. Хинниган, Фил и я.

Дарт явиться не смог — он до сих пор был в коме. Хлоя на прощание тоже не пришла, её даже из палаты не выпускали. Ну а Терри я видел лишь мельком. Она наблюдала за процессией с края кладбища и к нам не приближалась.

Клан Соло потерял в битве пятерых. И молодого патриция Питера — тоже. Его хоронили вчера вместе с другими погибшими. Хоронили как павшего в бою.

Никто, кроме Ли Сильвер, не знал, что новоиспечённый глава клана Соло погиб от моей руки, а Сильвер не спешила об этом никому рассказывать.

К тому же, директор школы была ещё слаба и присутствовала только в первый день похорон. Я не видел её уже несколько дней, хоть и жил в гостевой комнате школы.

Кабинет директора стоял закрытым, как и сама школа. Ни одной живой души. И лишь порой в пустынных коридорах на глаза мне попадались мастер Изао и камердинер восточного крыла Жаннет.

Пару раз я и Хинниган навещали Дарта в особняке Орриванов, а вот к Хлое нас не пустили. Я приходил к её палате трижды, но медсёстры становились у меня на пути всей бригадой.

Сегодня не было ещё и восьми утра, как я опять нарушил покой медблока.

Через час в Лэнсом должна была отправиться делегация во главе с патрицием Орриваном. И перед тем, как покинуть Ронстад, я хотел увидеть Хлою.

Кто знает, может, я вернусь совсем нескоро или не вернусь вообще. Чем закончатся переговоры с Рингами, не мог предсказать никто.

— Опять вы? — Увидев меня в коридоре медблока, дежурная медсестра оборвала разговор с помощницей и устремилась мне навстречу.

— Я не уйду, пока не пропустите, — сказал я, надвигаясь на неё.

Она скользнула взглядом по моей военной форме и тяжёлым ботинкам, по кобуре с револьвером, по рукоятям мечей, видневшимся из-за спины, и объявила:

— Всё равно не пущу! Ну сколько раз вам повторять: пациентка из пятой палаты будет в состоянии принимать посетителей только через неделю. И мне всё равно, кто вы такой. Будь вы хоть Господом Богом, я бы вас не пустила! Это больница, в конце концов!

Я не остановился даже тогда, когда дежурная медсестра встала у меня на пути. Грубо отодвинул девушку и пошёл дальше.

— Мистер Ринг! — выкрикнула она мне вслед. — Я буду вынуждена применить атакующие руны!

— Да пожалуйста. Посмотрим, чьи руны сильнее.

От возмущения медсестра шумно выдохнула и понеслась за мной.

— Мистер Ринг! У неё процедуры!

В это время из дальнего конца коридора мне навстречу вышла другая медсестра, с подносом. На нём стояла миска с кашей, стопкой лежали полотенца.

Шла девушка явно в пятую палату. Похоже, как раз несла туда завтрак. Я прибавил шагу и догнал её у самой двери. Бесцеремонно забрал у неё поднос и подвинул плечом.

— Вы очень вовремя. Я сам отнесу.

— Эмили, не пускай его! — приказала дежурная медсестра помощнице, но та не решилась мне препятствовать.

— Это же… о-он, — благоговейно выдохнула она, не сводя с меня глаз.

— У вас отличная память на лица. — Я улыбнулся девушке и взялся за дверную ручку.

— Мистер Ринг! — раздалось гневное на весь коридор. — Я вынуждена доложить доктору Сильвер, она как раз здесь! И уж она не позволит вам…

Угрозы я не дослушал и ввалился в палату вместе с подносом.

В замочной скважине ключа не было и, чтобы запереться изнутри, пришлось использовать мутации. Я приложил ладонь к металлу замка и провернул против часовой стрелки до щелчка.

Пока возился с дверью, чуть не уронил миску с кашей. Та съехала на край подноса. Поймать-то я её успел, но невольно выругался. В тишине палаты это прозвучало так громко, будто я рявкнул во всё горло.

Чертыханье вырвалось очень не вовремя и должно было разбудить Хлою. Только её на больничной кушетке я не увидел.

Хлои вообще в палате не было.

Я бегло оглядел комнату: постель смята, на прикроватной тумбочке стакан с водой и рулоны бинтов, а на полу — сброшенная больничная пижама.

Хлоя тут была совсем недавно и куда-то ушла. Похоже, что тайно и в больничном халате, раз пижаму оставила.

Не теряя времени, я поставил поднос прямо на пол, снова мутировал замок двери до щелчка и вышел из палаты.

В коридоре меня ждали уже двое: дежурная медсестра и Ли Сильвер.

Обе злые.

Директор школы была не в лучшем виде. Ссутуленная, с осунувшимся серым лицом и перебинтованными запястьями.

Женщина опиралась на трость и даже чуть пошатывалась от слабости, но, как всегда, демонстрировала воинственный настрой.

— Мистер Ринг, скажи на милость, какого чёрта ты нарушаешь покой моего медблока? — спросила она. — Тебе раны залечили? Залечили. Так чего тебе ещё надо, дорогой? Через час делегация отправляется. Ты должен быть у ратуши, а ты вместо этого опять моих рунных ведьм переполошил! Какого чёрта ты…

— Хлоя сбежала, — оборвал я её.

Директор смолкла и вскинула брови.

— Как это — сбежала? — уставилась на меня дежурная медсестра. — Я к ней заходила час назад. Она спала.

Сильвер нахмурилась и перевела требовательный взгляд на подчинённую.

— В каком состоянии она была?

— Мы лечили ей серьёзные переломы. Осталось срастить кости левой руки. Там самые сложные травмы.

— То есть Хлоя ушла куда-то с раздробленной левой рукой? — уточнил я с напором.

Дежурная медсестра посмотрела сначала на меня, потом на Сильвер, всё больше теряясь.

— Я… я не знаю. Хлоя не говорила, что ей куда-то срочно нужно.

— А что она говорила?

— Она вообще почти всё время молчала. Только пару раз спрашивала про Теодора Ринга. Ну… про вас то есть. И больше ничего.

— Возможно, мы зря волнуемся. — Сказав это, Сильвер ещё больше нахмурилась и ещё больше заволновалась.

— Нет, док, тут что-то не так, — покачал я головой и обратился к медсестре: — Может, Хлоя про похороны что-нибудь спрашивала? Хотела с кем-то попрощаться?

Девушка пожала плечами.

— Нет, ничего такого. Она лишь спросила про ближайшие улицы. Да… точно. Про наш район. Так, знаете, вскользь поинтересовалась, как сильно пострадали ближайшие дома. А я ей ответила, что наш район остался цел, что даже тюрьма на месте, и это очень хорошо, потому что там чёрный волхв из Лэнсома сидит.

Повисла секундная пауза. Короткая и тяжёлая.

— Ну не-е-ет… — выдохнула Сильвер.

Ничего не говоря, я кинулся по коридору в сторону выхода.

— Тюрьма у Гвардейской площади! — выкрикнула директор школы мне вдогонку.

* * *

До здания тюрьмы я добежал минут за пятнадцать.

Нёсся со всех ног, но пару раз пришлось останавливаться и спрашивать дорогу. Оказалось, что городская тюрьма находилась вовсе не на Гвардейской площади, а через две улицы восточнее.

Раньше в этой части города я ни разу не был. Райончик, прямо скажем, невесёлый.

Кроме высоких тюремных стен и двухэтажных бараков, я заметил две фабрики и городскую котельную. Фабрики пока не работали, а вот высокие трубы котельной густо пыхтели и коптили прозрачное осеннее небо.

У ворот тюрьмы меня остановили два парня с винтовками за плечами. Один — постарше, с усами; второй — совсем ещё пацан, лет шестнадцати.

Я покосился на вышки с вооружённой охраной, на витки колючей проволоки, на толстенную кладку стены и понадеялся на то, что тюрьма слишком хорошо стережётся, чтобы сюда умудрилась проникнуть обычая девушка, да ещё и с раздробленной рукой.

Только вот проблема: Хлоя не была обычной девушкой.

Охранники узнали меня сразу. Вытянулись и поправили фуражки, но пропускать просто так явно не собирались.

— Доброго здравия, сэр! — рявкнул тот, что помоложе.

— Сэр, вы к кому? У вас есть разрешение патриция или начальника тюрьмы на пропуск? — уточнил второй.

— К вам не подходила девушка? — спросил я невпопад.

Оба охранника с недоумением уставились на меня.

— Девушка? Какая девушка?

— В больничном халате.

Парни переглянулись и усмехнулись друг другу.

— Он про ту медсестру, что ли?

— Похоже на то.

Мои кулаки сжались сами собой.

— Значит, подходила? А куда ушла?

Оставалась надежда, что Хлоя, натолкнувшись на серьёзную охрану, решила не рисковать, но когда оба парня нахмурились, так и не вспомнив, что случилось после того, как к ним подошла девушка, я понял, что всё плохо — Хлоя применила рунное влияние.

— Ладно, с девушкой потом разберёмся, — отмахнулся я. — Мне вообще-то надо увидеть одного из заключённых. У меня разрешение на посещение его камеры.

— Прошу предоставить, сэр, — тут же отреагировал старший из охранников.

— Не понял. — Я изобразил оскорблённый и злой вид.

— Извините, сэр, но даже вам… — усатый замялся, — даже вам нужно письменное разрешение патриция Орривана. Простите, я… я уточню у начальника тюрьмы… у мистера Николаса.

Охранник скрылся за воротами, второй же натянуто мне улыбнулся: вроде как, он тут совсем не при чём и вообще человек маленький.

Я покосился на вышки по обе стороны ворот. Неужели Хлоя умудрилась повлиять даже на тех, кто находился там? Их ведь не меньше десятка человек. Это ж надо было создать их фантомы, да ещё и одной здоровой рукой.

Охранник вышел уже через пять минут.

За ним показался и сам начальник тюрьмы — его форма и поведение не оставляли в этом никаких сомнений.

Вёл он себя, как хозяин, будто заправлял не тюрьмой, а рестораном. Радушно раскрыл объятья и заговорил густым баритоном:

— Мистер Ринг! Бога ради, прошу простить нашего работника. Он порой слишком усердствует. У нас тут всё строго. Повышены меры безопасности.

Высокий и упитанный мужчина хлопнул меня по плечу и приоткрыл передо мной одну створку ворот.

— Прошу вас, мой принц. Так кого вы хотели посетить?

— Мне нужен тот, кто сидит в карцере из дериллия, — ответил я. — И побыстрее бы. Я тороплюсь.

Начальник тюрьмы заметно напрягся.

— Хм, это вы про того… э… человека?

— Про того, — подтвердил я и шагнул во внутренний двор тюрьмы.

Мрак, безнадёга и теснота — именно эти ассоциации вызывала городская тюрьма. Пыльный двор, окружённый глухим забором, и трёхэтажное здание из красного камня. Монументальное, с колоннами, зато почти без окон.

Оно хранило в себе сотни камер.

В сопровождении начальника тюрьмы и двух охранников я вошёл внутрь здания, преодолел пару тусклых и холодных коридоров и спустился в подвальный этаж.

Массивные двери с решётками открывались передо мной одна за другой, впуская в самое сердце тюрьмы, всё дальше и дальше в мрак и стынь.

Скрипели шарниры, со скрежетом проворачивались ключи в замочных скважинах, эхом раздавались шаги, порой слышались выкрики заключённых, бурчанья надзирателей и стук железных засов. Пахло сыростью и плесенью.

В самом конце подвального коридора, у двери, выкрашенной красной краской, мы остановились. По пути охранники прихватили керосиновые лампады, и в их свете дверь казалась ещё более жуткого окраса, будто её измазали кровью и ржавчиной.

Прежде чем открыть карцер, начальник тюрьмы повернулся ко мне.

Он вынул из нагрудного кармана платок и промокнул им потный лоб. Вздохнул и предупредил:

— Мистер Ринг, не подумайте, я нисколько не сомневаюсь в вашем благоразумии, но всё же прошу вас соблюдать правила. Не заходите за белую ограничительную полосу, не приближайтесь к заключённому, не провоцируйте его и сами не реагируйте на провокации, не передавайте заключённому никаких предметов. Могу дать вам на всякий случай двух своих ребят.

— Нет, это лишнее, — отказался я. — Мне нужно поговорить с заключённым наедине.

— Ну что же… тогда прошу вас.

Мужчина убрал с двери массивный засов и, не торопясь, открыл ключом два внешних замка. Хрустнули запорные механизмы, в потолке зловеще пророкотало эхо.

— Заходите, мистер Ринг. Только помните о правилах. Не приближайтесь к заключённому. Как только завершите допрос и решите выйти, воспользуйтесь колоколом у двери.

— Понял.

Взяв у одного их охранников лампаду, я переступил порог карцера.

Начальник тюрьмы и два его помощника остались за массивной дверью. Вся суета осталась там, в тусклом и гулком коридоре: звуки, запахи, люди. А вот сам карцер больше напоминал могилу. Воздух здесь остекленел в неподвижности и темноте.

Я прошёл дальше и приподнял лампаду, освещая тесную камеру.

Она делилась надвое полосой белой краски. Слева, в клетке с толстыми прутьями, содержался заключённый, а справа стоял один-единственный стул.

На стуле сидела Хлоя.

* * *

Её больничный халат пятном выделялся в тюремном мраке и совсем не вписывался в обстановку. На ногах девушки, оголённых до середины бедра, темнели шрамы. На щеках блестели дорожки от слёз.

Рунная ведьма сидела с револьвером в вытянутой руке.

Ствол она направляла на клетку, но когда я вошёл в камеру, девушка даже не пошевелилась и не повернула головы в мою сторону.

Казалось, она не воспринимала реальность и ничего не слышала. Замерла в оцепенении, уставившись на заключённого.

Я посмотрел туда же.

Херефорда держали как зверя.

Распятые в цепях руки, ноги в колодках, из одежды на заключнном были только оборванные штаны. Могучий торс пестрел ожогами и порезами, бескровные раны уже затянулись и засохли струпьями.

Раскуроченное выстрелами лицо выглядело почти нормальным. Нормальным для чёрного волхва: серокожего, лысого, большеглазого, безносого, с мерцающими полосами между нижними веками и подбородком.

Херефорда с ног до головы окружал дериллий: цепи, колодки, прутья, ошейник. И штыри, вбитые в грудь и спину рукой Софи. Они в нём так и остались.

Распятый и обессиленный, волхв не шевелился. Стоял с закрытыми глазами и опущенной головой. Лишь приподнимающаяся грудь говорила о том, что заключённый ещё жив.

В гробовой тишине я подошёл к Хлое, поставил лампаду на каменный пол и положил ладонь на ствол револьвера. Потом медленно-медленно отвёл руку девушки вниз.

Почувствовав моё прикосновение, Хлоя вздрогнула и подняла на меня глаза, яростные и злые.

— Он убил Джо, — прошептала она. — Убил Габриэль. Он убил почти всех, кого я знала.

Продолжая молчать, я вытянул револьвер из её ослабевших пальцев, отжал курок и сунул оружие в карман кителя.

Вот теперь можно было и поговорить.

— Ты его всё равно не убьёшь, — негромко сказал я. — Только себя обнаружишь. И придётся тебе потом в соседней камере сидеть за то, что ты в тюрьму проникла.

— Именно, — подал хриплый голос Херефорд, не открывая глаз и не поднимая головы. — Скажи этому милому созданию, Рэй, что зря она сюда пришла. Ну сколько можно пялиться на меня. Лучше бы себе руку долечила.

Услышав его голос, Хлоя вскочила со стула и кинулась через разделительную полосу к клетке. Правда, добежать не успела — я бросился следом и ухватил её за локоть. Грубо отдёрнул обратно, прижав к себе.

— Хлоя, чёрт! Не лезь к нему.

— Ненавижу его! Ненавижу! — выкрикнула Хлоя, ударив меня по плечам. — Отдай мне револьвер! Отдай! Я буду всаживать в него пулю за пулей, потом вытаскивать их из его тела и снова всаживать! И так до бесконечности! До бесконечности!

Её голос становился всё громче, девчонку затрясло от бессильного гнева и ненависти.

Я не стал дожидаться, когда её выкрики услышат в коридоре, и решил, что надо бы прекратить истерику сильной успокаивающей руной.

Одной рукой я прижал голову Хлои к своей груди, а второй быстро нарисовал на её шее рисунок.

— Ты совсем… — Хлоя успела сказать только это.

В следующее мгновение она обмякла в моих руках, её ноги подкосились. В карцере из дериллия даже такая сильная рунная ведьма ничего не смогла мне противопоставить.

Я приподнял Хлою и усадил её безвольное тело на стул — так, чтобы она не свалилась и не повредила руку ещё больше.

Разумеется, скупая забота вряд ли хоть как-то меня оправдает. Потом всё равно придётся выслушивать претензии на тему, какой я циничный говнюк и сволочь.

«Я пришла сводить счёты, а ты меня нагло вырубил, чтобы заткнуть!» — примерно так Хлоя скажет, когда будет в очередной раз на меня орать.

Но это будет потом, а сейчас возникла идея задать несколько вопросов Херефорду, раз меня к нему допустили.

— Поговорить хочешь? — спросил он, будто услышал мои мысли.

Хрустнул шеей, приподняв голову, и наконец открыл демонические глаза. Цепи на его руках глухо звякнули.

Я перешагнул разделительную линию и подошёл к клетке вплотную. Волхв наблюдал за каждым моим движением.

— Желательно так близко не подходить, Рэй. Говорят, это может плохо кончиться. Разве тебя не предупреждали?

— У меня к тебе три вопроса, — сказал я, не обращая на его насмешку внимания. — Вопрос первый. Где сейчас Ребекка?

Херефорд с присвистом втянул ртом воздух. Опять звякнули цепи.

— Забирай свою рунную подружку и проваливай. Иди и сдохни где-нибудь, сделай милость. У меня нет желания с тобой разговаривать.

— Ты уверен? Может, передумаешь? Может, помочь тебе передумать?

Дожидаться ответа я не стал.

Расстегнул пуговицу на нагрудном кармане и нащупал один из трёх перстней, что там хранились. На свет показалась Печать с пауком — Печать Рингов.

Увидев её, Херефорд повёл плечами и нервно сглотнул. Его кадык дёрнулся вверх-вниз.

— Ты не посмеешь. Нет. Не посмеешь.

Понятное дело, я посмел.

Сжал в кулаке Печать, а второй рукой обхватил толстый прут клетки. В итоге чтобы отогнуть решётки, мне понадобилось пятьдесят единиц кодо и около минуты.

Всё это время Херефорд не сводил с меня глаз.

Когда между ним и мной не осталось преград, волхв тихо попросил:

— Не подходи ко мне, Рэй. Не нужно.

Я без промедления шагнул в клетку. Разжал кулак с перстнем и поднёс его к лицу Херефорда.

Тот отпрянул назад, насколько позволили цепи и колодки. В его глазах мелькнул ужас. Тёмная тварь боялась Печатей.

— Ну что? Поговорим? — процедил я. — Помнишь, ты собирался притащишь меня к Рингам за волосы? Пришло время пересмотреть свои цели. Будешь гнить здесь, пока я не найду способ, как тебя прикончить. Ну а теперь мои вопросы.

Из глотки волхва вырвалось сиповатое бормотанье:

— Отойди от меня… отойди…

Я крепче обхватил Печать пальцами, поднял руку выше, к самому лицу Херефорда, и со всей силы вдавил перстень ему в лоб. Так сильно, будто делал на его физиономии оттиск — прямо там, где мерцал знак закрытого глаза.

Волхв отдёрнул голову, его шея снова хрустнула, но я лишь усилил нажим.

Серая кожа на его лице зашипела, задымилась и покрылась волдырями. Знак глаза покраснел и набух кровью. Звенья в цепях заскрипели, натянутые до предела, готовые вот-вот лопнуть. В нос ударил запах палёной плоти, смешанный с паром.

Волхв взвыл от боли, а я продолжал давить на его лоб.

От соприкосновения с Печатью из его глаз и ушей поползли струйки чёрной слизи.

— Поговорим? — ещё раз спросил я.

— Да-а!! — выкрикнул Херефорд.

Он стиснул зубы и тяжело задышал. В уголках его рта проступила пена, сползла на подбородок и осталась висеть желтоватой тягучей каплей.

Я медленно убрал перстень и отправил обратно в карман. На месте оттиска остался отчётливый ожог в виде паука. Клеймо Рингов прямо на лбу — самое то для их преданного слуги.

— Поговорим, Рэй… поговорим… — прошептал Херефорд, посмотрев на меня помутневшими глазами. — Задавай свои вопросы. Ты же так любишь это делать.

Я шагнул назад, чтобы не нюхать вонь его подпаленной кожи.

— Итак, повторюсь. Вопрос первый. Где сейчас Ребекка?

Волхв облизал губы, измазанные в жёлтой пене, сплюнул себе под ноги и только потом ответил:

— А ты не догадываешься?

— Мои догадки тебя не касаются. Я спрашиваю, — с напором сказал я.

— Ребекка у Рингов. Она живёт в их родовом имении. Я всего лишь её наставник, не больше. Она уже всему научилась. И в отличие от тебя, Рэй, она вспомнила все свои прежние перерождения, а вот ты никогда их не вспомнишь. Смирись. Знай только, что от тебя не отстанут, пока ты не вернёшь Печати. Все до единой. И в чьи руки они попадут — вопрос самый важный. Все их хотят.

Я внимательно посмотрел на Херефорда.

Печати нужны всем, тут не поспоришь.

Рингам — для установления абсолютной власти. Ронстаду — для возрождения эпохи равных метрополий. А мне — чтобы от меня отстали.

Но оставался самый главный враг. Тот, кто дёргает за ниточки. Тот, кто когда-то давно задумал украсть эти чёртовы перстни и призвал для грязной работы меня и Ребекку. Тот, у кого я сам и увёл Печати из-под носа, тот, кто очень хочет вернуть их любым путём.

Надо найти этого ублюдка и освободиться.

И если пришло время познакомиться с Рингами лично и отыграть роль имперского наследника, значит, так я и сделаю.

Обо всём этом я думал, когда смотрел на обессиленного Херефорда. В конце концов, тот не выдержал моего взгляда и опустил голову.

— Ты порушил Рингам все планы, — еле слышно сказал он. — И с Ронстадом, и с перекрёстным договором, и с подавлением восстания. Ты запятнал их репутацию, которая и так висит на волоске. Ты пошатнул их трон. Ты отнял их реликвию. Ты уничтожил их армию. Ты посмеялся над ними. Раньше Рэй Питон был всего лишь их инструментом, а теперь стал их главным врагом. Они сами тебя создали и, возможно, уже жалеют об этом. Что ж. Ты сдохнешь не своей смертью, Рэй. Это я могу гарантировать.

Я оглядел его безобразное лицо и брезгливо поморщился. Ничего нового он мне пока не сказал.

— Вопрос второй. Ты знаешь, кто Хозяин Ребекки? Кому она подчиняется напрямую, и какие на неё планы?

Херефорд беззвучно рассмеялся.

— Откуда мне знать? Я только исполнитель чужой воли. У меня нет дара предвиденья, как у Софи. Зато я обладаю даром реинкарнировать бессмертные души. Фердинанд приказал перенести тебя в чужое тело, а Ребекку взять на обучение. Я это сделал. Свою роль наставника я исполнил безупречно. Ринги довольны. Они получили своего безупречного солдата, на которого тоже не действует дериллий. Мне даже интересно увидеть, как два энормоса сойдутся в кровавой схватке. Скажу честно, если бы принимали ставки, я бы поставил на Ребекку. В смертном теле Теодора Ринга против неё у тебя нет ни единого шанса.

Я покачал головой.

— Скажи это мертвецам из имперской армии. Они тоже посчитали, что у Ронстада нет ни единого шанса.

На это волхв ничего не ответил, но насмешка сошла с его лица.

— Вопрос третий, — опять заговорил я. — Зачем ты показал мне своё воспоминание? Я про кладбище и мистера Смита. Ты его убил.

Херефорд поднял голову.

— Понравилось? Мне тоже. Я убивал каждое из твоих перерождений. Ка-ждо-е. Находил и убивал. Находил и убивал. Мне ничего не стоит сделать это ещё раз. Увы, такого приказа больше не поступало, но скоро поступит, а значит, бойся меня.

Волхв прищурился, заглядывая мне в глаза.

— Это всё, Рэй? Всё? Я ответил на твои вопросы? А могу я задать свой? Что ты намерен делать с Печатью Рингов? С той вещицей, которой ты любезно меня пытал? Наденешь на себя и отправишься к Рингам в гости, да? Это ведь в твоей наглой манере, не так ли?

— Ты этого уже не узнаешь, — бросил я.

— Печать слишком дорога Рингам. В конце концов, они снимут её с твоего истерзанного трупа. — Херефорд опять улыбнулся. — Я даже знаю, кто это сделает. Хочешь, скажу? Двоюродный брат Теодора — Георг. Его заклятый враг и соперник. Это он оставил Теодору шрам на шее, если ты вдруг не знаешь. И вот теперь, когда император Тадеуш поговаривает отойти от дел и ищет себе замену, у Георга появился шанс занять трон. Когда это случится, Бриттон содрогнётся под его железной пятой. Ронстаду вряд ли дадут возможность существовать. Георг ненавидит адептов. Он приверженец чистой человеческой крови, без примесей кодо. Он позволит жить только своим верным солдатам.

Во мне снова возникло желание прижечь Херефорду лоб.

— Это каким солдатам? Таким, как ты? Почему ты вообще Рингам служишь, я не понимаю. Что они тебе обещали?

Волхв не ответил. Он смолк и покосился на дверь.

Тишину тесной камеры нарушили множественные щелчки. Пара секунд — и в карцер ворвались трое. Не вошли, а именно ворвались. Патриций Орриван, Ли Сильвер и начальник тюрьмы.

Картина им предстала занимательная.

Безвольная Хлоя на стуле и я внутри клетки с заключённым. Реакция на это была однозначной.

* * *

— Теодор! Какого чёрта ты творишь?! — прорычал Орриван с порога. — Почему ты до сих пор не у ратуши? Делегация отправляется, а тебя нет! И кто дал тебе право проводить допрос без моего разрешения? — Он посмотрел на Хлою и проорал, не меняя громкости голоса: — Что она тут забыла?! Как она сюда попала, мать вашу?!

— Теодор зашёл в клетку с заключённым, — добавил с возмущением начальник тюрьмы. — А ведь я ему все правила озвучил. Озвучил! Лично озвучил!

Орриван повернулся к нему.

— Вас я снимаю с должности, мистер Николас! Объясните, как в самый охраняемый карцер вашей тюрьмы проникла девчонка? Как вы допустили сюда человека без разрешения на допрос? У вас не тюрьма, а проходной двор!!

Он выкрикнул это так оглушающе, что резануло по ушам.

Начальник тюрьмы притих, решив не спорить, но меня одарил испепеляющим взглядом.

— Всё в порядке, патриций, — поспешил я успокоить разъярённого Орривана. — Мы с заключённым просто поговорили.

Я быстро вышел из клетки и выровнял за собой прутья решётки, применив мутацию. Патриций прищурился и всмотрелся в свежий ожог на лбу Херефорда.

— Просто поговорили, значит? — Он скрипнул зубами. — И уберите отсюда девчонку! Ли, как сюда попала твоя рунная ведьма?

Ли Сильвер наконец подала голос, уверенный и спокойный. Врала она без суеты и напряжения.

— Хлоя выполняла моё задание, Лукас. Я попросила проверить теорию о рунном влиянии. Девочка очень способная. Вам не ругать её надо, а хвалить. Она проникла в охраняемый карцер, но никто этого даже не заметил. И, кстати, это больше не моя рунная ведьма. Она свободна.

На последнем слове женщина сделала акцент.

Орриван нахмурился. Он, кажется, не совсем понял, что Сильвер имела в виду. Понятие о свободных рунных адептах не укладывалось в его голове.

— А чья это ведьма?

— Ничья, — пояснил я. — Она ничья, патриций. Она сама по себе. Как вы или я.

— Чёрт знает что, — рыкнул патриций. — Николас, доставьте её в медблок. Потом разберёмся.

Он мгновенно забыл о Хлое. Сейчас его волновали совсем другие вопросы. Орриван ткнул в мою сторону указательным пальцем и добавил строго:

— А ты — со мной. Делегация отъезжает через пять минут. Ринги ждут.

Глава 2. Столкновение

Колонна состояла из пяти машин.

В первой, третьей и последней ехала охрана. Во втором автокэбе находился Лукас Орриван, Ли Сильвер и Леонель Скорпиус. В четвёртый сели я и Софи.

Что-то подсказывало мне, что подсела она не просто так.

Софи надела строгое и дорогое платье в пол, шляпку и плотную вуаль, чтобы скрыть необычное лицо. Всё же отправлялись мы в «мир обычных людей» — так она называла всё, что находилось за пределами Ронстада.

На несколько минут в автокэбе повисло молчание.

— Волнуешься? — наконец спросила Софи, нарушив тишину первой.

— Не особо, — ответил я коротко.

Слукавил, конечно.

Не то чтобы я сильно волновался или боялся Рингов, но всё же предстояла важная встреча, которая определит будущее страны. Ринги ни за что не уступят даже часть своей огромной власти, и ждать от них можно было чего угодно. Любого подвоха.

— С этой минуты я буду звать тебя только Теодор, — сказала Софи. — Напомню тебе кое-что о твоих родственниках, об имперской семье. Кроме международных наблюдателей, на переговорах будут присутствовать главные представители рода Рингов. В первую очередь сам патриций Тадеуш, император Бриттона. И, конечно, его старший сын Фердинанд. Я уверена, он будет там, потому что его трупа среди убитых мы так и не нашли.

Да, это была паршивая новость.

Я мрачно вздохнул.

— А кто ещё? Гораций?

Софи пожала плечами.

— Вероятно. Гораций — младший сын императора и твой отец. Он не претендовал на престол. Отрёкся сразу. Иветта, его жена, сейчас беременна четвёртым ребёнком. Возможно, родится мальчик, ещё один наследник. И, кстати, Теодор, ты не забыл, что у тебя есть старшая сестра Сильвия и младшая сестра Эльза?

— Теперь вспомнил, — опять вздохнул я.

— А ещё на переговоры придёт Георг, твой двоюродный брат, — добавила Софи. — Человек он опасный и жестокий. Ему восемнадцать, как и тебе, и он имеет все права на трон. Конечно, в том случае, если Тадеуш уйдёт на покой, а Фердинанд отречётся. Возможно, что именно так и случится. — Софи опустила голову, помолчав недолго, и повторила: — Возможно, так и случится. И это будет самый скверный вариант из возможных событий.

— А если не Георг, то кто?

Софи посмотрела на меня. Её глаза вспыхнули за кружевами вуали.

— Ты, конечно.

От её хрипловатого голоса по спине пронёсся холодок.

Ничего не ответив, я отвернулся в окно и всмотрелся вдаль, за холмы и кроны пожелтевших деревьев.

— У меня к тебе просьба, Теодор, — продолжила Софи. — Я прошу отдать Печати.

Внутри меня всё напряглось, я опять глянул на неё.

— Не понял. Отдать? Кому отдать?

Женщина усмехнулась.

— Ты в них так вцепился…

— Они достались мне слишком высокой ценой, — перебил я её и даже сам не заметил, как мой голос стал жёстким и напористым.

— Они всем нам достались высокой ценой, — ответила Софи серьёзно. — Но дело в том, что я прошу отдать две Печати из трёх. Ты оставишь себе одну. Догадываешься какую?

Тут, конечно, догадываться было не о чём. Вариант у меня имелся только один — Печать Рингов.

— А остальные?

— Остальные достанутся потомкам тех родов, которым и принадлежали когда-то Печати. Перстень Ронстада с буйволом возьмёт себе патриций Орриван, а перстень с вороном перейдёт к патрицию Скорпиусу.

Я поморщился.

— А при чём тут Скорпиус? Он вообще из Хэдшира. Насколько я помню, вы говорили, что Печать с вороном принадлежала когда-то Дювалям из Эгвуда.

— Род Дювалей истребили в Великую родовую битву. До сих пор в Эгвуде нет заметного лидера, и туда распростёрлась рука Рингов. Эгвуд слишком близко находится к столице. Но Леонель Скорпиус готов объединить Эгвуд и Хэдшир под своим началом. И не просто так. Есть один секрет, который хранит его род. Этот секрет Леонель собирался раскрыть после восстания Хэдшира. Дин, основатель рода Скорпиусов — внебрачный сын одного из Дювалей, которого тот вывез из Лэнсома сразу после рождения. А значит, в Леонеле Скорпиусе течёт та же кровь. Он имеет право на Печать с вороном. Ринги просто об этом не знают.

Вот теперь я понял, куда клонит Софи.

Она хотела, чтобы на переговоры два патриция явились с Печатями на пальцах, демонстрируя силу и права.

— Тогда и на мне будет Печать, — сказал я.

Софи склонила голову набок.

Сначала она невыносимо долго на меня смотрела — не меньше пары минут — и лишь потом ответила:

— Это будет расценено как посягательство на трон императора. Слишком опасно. Хотя я солгу, сказав, что не хотела бы видеть на твоей руке Печать Рингов, но всё же… Рэй…

— Теодор, — поправил я её. — С сегодняшнего дня я Теодор Ринг.

Софи вздохнула и подняла вуаль. Посмотрела на меня печально и в то же время с восхищением. Наши взгляды встретились.

— Ты уверен?

— Уверен. До трона мне дела нет, но если это поможет достать другие Печати, то я останусь во дворце.

— Тебя никто там не оставит, — сразу возразила Софи. — Никто не запустит кота в ящик с мышами. Ринги не идиоты.

— А ещё они — не мыши. Они просто коты другой породы.

— И что ты намерен делать?

Я выдержал паузу, прежде чем ответить. Ещё раз мысленно взвесил своё непростое решение и наконец произнёс:

— Заявлю свои права на престол.

Софи замерла. Она даже дышать перестала, уставившись на меня белыми точками зрачков.

Я не стал дожидаться от неё реакции и добавил:

— Мне нужно, чтобы Ринги оставили меня во дворце на официальных основаниях, нужно, чтобы никто из них даже рот не посмел открыть, чтобы мне возразить. Поэтому на мне должна быть Печать Рингов. Не просто в кармане. Она должна быть на моём пальце.

Софи медленно выдохнула.

Потом наклонилась и положила руку мне на плечо.

— На переговорах я буду рядом и помогу тебе снять перстень, как только встреча завершится. Но если тебе станет совсем плохо, то скажи фразу «Всё сложно, господа». Я сразу пойму, что нужно снимать Печать немедленно. Хорошо?

Я кивнул.

Софи сжала пальцы на моём плече и прошептала:

— Да, я помню, что сама просила тебя не надевать Печати и всегда была против этого, но… не сегодня. Сегодня я хочу увидеть того, кто рискнёт бросить вызов Рингам прямо в лицо.

* * *

В Лэнсоме колонну машин из Ронстада встретили опустевшие улицы.

То ли в знак протеста, то ли для демонстрации презрения непрошеным гостям, то ли из-за траура по погибшим солдатам имперской армии.

На каждом автокэбе развивались флаги с буйволом и флаги свободного Хэдшира. Кортеж Орривана медленно проехал мимо центральных площадей и свернул на дорогу, ведущую к императорскому дворцу.

Раньше я видел его только издали, по праздникам и во время парада, когда открывались огромные въездные ворота.

У дворца даже трава казалась ярче и сочнее, вода в фонтанах — свежее и чище, статуи и обелиски — прекраснее, а сам дворец с башнями, колоннами и витражами воспринимался мной чем-то вроде вместилища для богов.

Теперь же я сам направлялся туда, да ещё и в роли принца.

Забавно.

Кто б сказал мне об этом полгода назад, когда я прозябал на должности стажёра, жил в трущобах Речного квартала и подыхал от овеума в своей подвальной лаборатории.

Колонна машин миновала ворота, проехала мимо двух искусственных озёр, десятков скульптур и фонтанов, пышных парков и розариев, мостиков и крепостных зданий.

Вокруг было так красиво, что я устал смотреть на всю эту роскошь, а мы всё ехали и ехали…

Наконец у главного входа во дворец автокэбы остановились.

Здесь гостей встречали отряды военных агентов, самых верных офицеров и самых натренированных солдат — это сразу бросалось в глаза.

— Пора поделиться своими победами, Теодор, — сказала мне Софи.

Я кивнул и достал из нагрудного кармана все три Печати. Протянул их на ладони.

Софи несколько секунд на них смотрела, потом осторожно, двумя пальцами, взяла Печать с вороном и убрала в дамскую сумочку. Следом отправился перстень с буйволом. Софи, как и Херефорд, боялась древних реликвий.

На моей ладони осталась только Печать Рингов.

— Надевай, — прошептала Софи. — Лучше сделать это сейчас. Неизвестно, как отреагируют твоё тело и твой разум на мощь Печати Рингов.

Я сжал ладонь с перстнем в кулак, решаясь на очередной безумный шаг. Посмотрел в демонические глаза чёрного волхва, разжал кулак и быстро надел Печать на указательный палец правой руки…

Странно, но первую секунду я не ощутил ничего.

Никаких изменений.

Но уже в следующее мгновение огромные глаза Софи, её лицо и шляпка с поднятой вуалью, обивка салона и сиденье — всё, что я видел перед собой, расплылось в моём сознании.

Голову заполонили голоса и шумы, хохот, крики, звон и эхо. Палец занемел, а вместе с ним будто омертвела и вся рука до самого плеча.

В глаза потемнело.

— Как ты? Идти сможешь? Рэй, надо выходить… Рэй?.. — услышал я еле различимый голос Софи.

Кажется, она обхватила меня за плечи и встряхнула. Или это дрожь прокатилась по телу… или сознание помутилось… или дыхание… закончилось…

…Очнулся я уже на полу автокэба, между сиденьями, лёжа на боку.

Надо мной склонилась Софи. Она держала меня за правую руку, поглаживая тыльную сторону ладони.

— Ну наконец-то, — улыбнулась она, заметив, что я открыл глаза, и отпустила мою руку. — Вставай, мой принц. Нас ждут. Переговоры уже начались.

Я прищурился и потёр лоб.

— Уже? Уже начались?

— Ты пробыл без сознания около пятнадцати минут. Я передала Печати патрициям и осталась с тобой.

— Вот дерьмо, — ругнулся я сквозь зубы.

Софи усмехнулась.

— Принцы не говорят «вот дерьмо».

Ничего не отвечая, я вскарабкался на сиденье и посмотрел на свою правую руку. Вместо Печати увидел слои бинтов. Ими была обмотана вся ладонь.

— Где Печать? — нахмурился я, не сводя с ладони глаз.

— На твоей руке, — ответила Софи с волнением в голосе. — Палец сочился кровью, пришлось перевязать, но я не стала снимать с тебя перстень. Решила дождаться, когда ты очнёшься. Мы слишком рискнули, чтобы отступать.

— Ладно, и так сойдёт. Сниму бинты, когда придёт время.

Я ещё раз потёр лоб, вдохнул-выдохнул, приходя в себя окончательно, и, не теряя больше ни секунды, покинул автокэб.

За мной вышла Софи.

У входа во дворец так и стояли отряды военных, а у мраморного крыльца — с десяток камердинеров в золотистых ливреях.

Хоть я и опаздывал, торопиться всё равно не стал. Неспешно прошёл мимо рядов солдат и офицеров прямо к крыльцу императорского дворца.

Старший камердинер вышел мне навстречу и поклонился.

— Сэ-эр, добро пожаловать в императорский дворец рода Рингов. Прошу проследовать в зал для переговоров. Я провожу вас, сэ-эр.

Он не сказал «мой принц», а демонстративно подчеркнул слово «сэр», не считая меня одним из Рингов.

Мужчина сделал приглашающий жест в сторону двери.

— Прошу, сэ-эр. Вас ждут.

Я кивнул и отправился вслед за камердинером в просторный холл дворца.

Рядом со мной, как тень, шла Софи. Она не разглядывала обстановку, не интересовалась картинами, статуями, бюстами и роскошной мебелью. Её лицо вновь скрывала вуаль, и какие эмоции Софи испытывала сейчас, оставалось только догадываться.

А вот мой взгляд невольно задерживался то на каминах и мраморных колоннах, то на позолоте, то на гигантских люстрах из хрусталя, то на фресках с изображением Великой родовой битвы и семейных портретах Рингов.

Таких интерьеров я не видел никогда, даже на картинках.

Камердинер повёл нас в западное крыло дворца. Из холла мы свернули в широкий и светлый коридор, украшенный портьерами и заставленный старинными креслами.

За ним последовал ещё один коридор, уже в бирюзовых оттенках. За ним — ещё один, в бежевых. И только миновав пятый, мы наконец вышли в одну из гостиных.

Казалось, здесь не было ни единой живой души — такая стояла тишина. Но так только казалось.

Гостиная была заполнена людьми.

По обе стороны просторного помещения стояли телохранители. Всего человек сорок, не меньше. С одной стороны — охрана Рингов в парадной синей форме; с другой — охрана патрициев из Ронстада в чёрной форме. Я и сам был сейчас в такой же.

Из гостиной в другой зал вела высокая дубовая дверь. Похоже, туда мне и надо было.

Камердинер дошёл до двери и развернулся ко мне лицом.

— Это зал для переговоров, сэ-эр. Вас ждут. Но прежде чем вы войдёте, прошу вас сдать оружие агенту Ховарду. Вам всё вернут по окончании встречи. Меры безопасности, сэ-эр. Далее вас проводит уже сам агент Ховард.

Он кивнул и с невозмутимым видом покинул гостиную.

Ко мне тут же подошёл высокий мужчина со значком агентской неприкосновенности.

— Агент Саймон Ховард, — представился он. — Прошу ваше оружие, сэр.

Он тоже обратился ко мне «сэр».

— «Ваше высочество» будет вполне достаточно, агент Ховард, — невозмутимо выдал я.

Выдержки ему хватило, чтобы не скрипнуть зубами, но вот мускула на его холёном лице всё равно передёрнулась — это агент не смог проконтролировать.

— Прошу сдать оружие… ваше высочество.

— Без проблем, агент. — Я пожал плечом и одним быстрым движением вытянул мечи из-за спины.

Ховард невольно шагнул назад, будто я на него напасть решил. Остальные императорские стражи мгновенно вскинули винтовки и взвели курки.

По гостиной прокатилось грозное стрекотанье.

На это сразу среагировали охранники-адепты. Они сделали полшага вперёд, ближе ко мне, и приготовили кодо. Затрещали парализующие эрги.

— Господа-господа, давайте не будем нервничать! — вдруг громко высказалась Софи. — Принц Теодор всего лишь сдаёт оружие. Значит, и вы своё уберите!

Адепты отступили назад. Солдаты опустили винтовки.

Агент Ховард забрал мои клинки, потом — револьвер, после чего передал их охране. Он покосился на мою перебинтованную руку, но не стал её проверять.

— Больше ничего нет, ваше высочество? — уточнил он.

— Ничего.

— Позвольте всё же досмотреть вас.

— Да пожалуйста. — Я приподнял руки, разрешая себя проверить.

Ховард быстро обхлопал мне руки и ноги, проверяя, нет ли где ещё спрятанного оружия. Забавно, а ведь и он, и я отлично понимали, что при моих способностях к мутации оружие по большому счёту мне не нужно. Однако правила безопасности обязывали их соблюдать.

Ничего не обнаружив, агент кивнул мне и обратился к Софи.

— Вы сопровождаете этого господина?

— Я его телохранитель, — отчеканила Софи.

Кто-то из солдат тихо усмехнулся, но Ховарда ответ хрупкой женщины в шляпке и вуали нисколько не удивил. Он понимал, что любой адепт может быть опасен и непредсказуем.

— Ваше оружие, мэм.

— Я безоружна, агент.

— Позвольте проверить.

Софи он досматривал чуть дольше, чем меня. Всё же в женской одежде имелось куда больше укромных мест. Не найдя оружия и у Софи, агент наконец позволил нам пройти дальше.

При этом никто не просил адептов надеть путы из дериллия. Этому я находил только одно объяснение: металл, сдерживающий кодо, находился в самом зале для переговоров.

Ни за что не поверю, что император Тадеуш был настолько бесстрашен, что допустил встречу с адептами без участия дериллия.

Ховард подал знак помощникам, и те распахнули передо мной двери.

* * *

Первое, что я услышал, — обрывок разговора на повышенных тонах.

— Нет и ещё раз нет! Это для нас неприемлемо! Мы не позволим…

— Позволите! Мы приехали именно за этим! Это наши условия!

Агент Ховард прокашлялся и объявил, тяжеловесно и значительно:

— Принц Теодор Гораций Ринг!

Он поклонился и вышел, бесшумно закрыв за собой двери.

Все смолкли и уставились на меня. Я же бегло изучил обстановку, считывая лица и эмоции.

Охраны в зале не было. Только важные персоны. Насчитал я девятерых, они расположились в одинаковых креслах за круглым мраморным столом. Лишь одно кресло отличалось от других — императорское: роскошное, с высокой золочёной спинкой, заострённой сверху.

В нём восседал мужчина с короткой седой бородой и пронизывающим взглядом, в пурпурной тунике с золотистым подбоем и нитями жемчуга.

Его мантия, застёгнутая брошью на плече, пестрела вышивкой из золотых и серебряных нитей, а на голове возвышался венец, украшенный драгоценными камнями.

Я впервые увидел императора Тадеуша так близко.

По правую руку от него сидел Фердинанд. Софи оказалась права — он остался жив и умудрился сбежать. Обрубок его правой руки скрывался под синим парадным камзолом, накинутым на плечи.

Рядом с Фердинандом сидел его сын Георг, светловолосый парень моего возраста. С тусклыми глазами и белёсыми бровями, болезненно-бледный, будто совсем бескровный и неживой. Живости и красок ему придавали красноватые крупные кулаки и парадный камзол с эполетами и бахромой, как у отца.

За Георгом сидел Гораций. Якобы мой отец.

Прямо скажем, папаша явно не хотел тут находиться. Нервный и большеглазый, он сидел смирно, будто боялся пошевелиться и привлечь к себе внимание, поэтому ничего, кроме брезгливости, Гораций у меня не вызвал.

По левую руку от императора расположились гости из Ронстада: Орриван, Сильвер и Скорпиус.

А вот ещё двоих я не смог определить сразу. Мужчины в обычных строгих костюмах, без имперского лоска и военных замашек. Скорее всего, это были те самые международные представители, следящие за проведением переговоров.

На разглядывание людей у меня ушло не больше полминуты.

Я прошёл к столу и уселся, вообще ничего не говоря. Думаю, от меня ничего и не требовалось. Всем хватило моего присутствия, да ещё и сел я точно напротив императора.

Первые секунд десять все молчали.

— Теодор, как всегда, решил привлечь побольше внимания, — наконец высказался Тадеуш. — Простим ему эту маленькую задержку, господа.

Он даже кивнул мне. Коротко и очень неприветливо, но всё же нашёл в себе силы на этикет. Георг прищурился, разглядывая меня, его губы тронула хищная ухмылка. А вот Фердинанд не выдержал.

Он вскочил с кресла и обрушил на стол здоровую руку.

— Уберите отсюда этого нахального щ-щ-щенка! Он не имеет права тут находиться! Изменник империи! Предатель!

— Сядь, Фердинанд, — попросил Тадеуш. — Сядь, сын мой. Мы решаем судьбу Бриттона. Будь терпелив. — Император обратился к международным представителям: — Прошу простить нетерпение моего сына, господа. Дело в том, что неделю назад Теодор лишил Фердинанда правой руки. В прямом смысле. Отрубил ему руку, когда Фердинанд, как главнокомандующий армией Лэнсома, выступал перед солдатами и не ожидал нападения…

— Теодор оборонял Ронстад, который вы пытались уничтожить! — громко перебила его Ли Сильвер.

— Никто никого не уничтожал, патриций Сильвер. Наша армия подавляла восстание, — тут же ответил Тадеуш. — Империя не терпит предательства. И никогда не потерпит в будущем. Как вашего предательства, так и предательства Хэдшира.

Патриций Скорпиус тоже поспешил высказаться:

— Хэдшир намерен выйти из состава империи.

— Как и Ронстад, — веско добавил Орриван.

И только сейчас я заметил, что на его руке нет Печати с буйволом. Я быстро перевёл взгляд на руку Скорпиуса. Тот тоже был без Печати. Похоже, они решили повременить со своим главным козырем, как и я.

— Пора вернуть власть метрополиям, — объявила Софи.

— Империя никогда такого не допустит! — рявкнул Фердинанд. — Иначе это будет уже не империя!

— Империя допустит всё, что идёт на благо её народа!

— Благо народа — сильная держава, а не расщепление по метрополиям!

Обстановка накалилась до предела, разговор опять перешёл на повышенные тона. Международные представители тихо перешёптывались и делали записи в блокнотах.

Молчали только двое: я и Георг.

Мы смотрели друг на друга, прощупывали взглядами, внимательно изучали в попытке понять, что задумал другой. Между нами мгновенно вспыхнула неприязнь. Соперничество ощущалось даже через стол и накаляло без того разогретую обстановку.

В это время крик в зале нарастал. Все обвиняли друг друга в захвате, предательстве и убийстве тысяч людей с обеих сторон.

В конце концов, Тадеуш поднялся и сделал жест рукой, черканув ею по воздуху.

В зале тут же воцарилось напряжённое молчание. Лишь мерное и тяжёлое дыхание Фердинанда нарушало наступившую тишину.

— Господа, вы, возможно, забыли, где находитесь, — с недовольством произнёс Тадеуш, охватив присутствующих беглым взглядом. — Прошу не выходить за рамки. Стороны озвучили свои требования, и, увы, они не находят единого одобрения. Империя не пойдёт на уступки ни Хэдширу, ни Ронстаду. Как император, я могу одобрить лишь равные права между колониями Бриттона. И настаиваю на полной власти императора и столицы империи.

— Ронстад — не колония, — возразил Орриван.

Тадеуш поморщился.

— Впредь прошу не озвучивать своё мнение раньше моего, патриций Орриван. Ронстад — колония, устроившая восстание. С этим никто не будет спорить. Ронстад давно потерял свою мощь, как и свою реликвию. Вы, как представитель рода, утратившего влияние, должны понимать это, как никто другой.

— Нет, мой род не утратил силу, — с достоинством произнёс Орриван и тоже поднялся во весь свой немаленький рост.

После чего ударил правой ладонью о мраморную крышку стола. По камню чиркнула Печать, что блестела на пальце патриция.

— Ронстад возвращает себе право быть метрополией, Ваше Величество! Теперь мы имеем на это право!

Тадеуш уставился на перстень, не в силах ничего сказать.

Опять зашептались международные представители.

И тут, вторя Орривану, с кресла встал патриций Скорпиус. Он тоже положил правую руку на стол и требовательно произнёс:

— Скорпиусы желают объединить под своим началом Эгвуд и Хэдшир. Как представитель рода Дювалей, я имею на это право.

Услышав о Дювалях и увидев на пальце Скорпиуса Печать с вороном, Ринги опешили. Теперь все до единого.

Тадеуш, Фердинанд, Гораций. И даже с физиономии Георга слетело выражение превосходства.

Император сделал долгий выдох и снова заговорил. Правда, уже не так громогласно и уверенно.

— Что ж. Это неожиданный поворот, господа. То есть… это о-очень неожиданный поворот. Вы предъявили две Печати и…

— Три, — поправил я его.

Тадеуш перевёл взгляд на меня и невольно скривился.

— Ах, да. Совсем забыл, что ты тоже здесь, Теодор. Однако хочу, чтобы ты знал, мой мальчик…

Он бы ещё много чего мне сказал, но не успел.

Его голос осип, когда я тоже встал, навис над столом переговоров и положил правую ладонь на мрамор. Бинтов на моей руке уже не было.

Глава 2.2

Тадеуш собирался с мыслями около минуты.

Щурил блеклые стариковские глаза и смотрел на Печати, то на одну, то на другую, то на третью. Ровно дышал и тёр пальцами подбородок. В мозгу Тадеуша происходил бурный мыслительный процесс.

Потом мужчина опустился в кресло, откинулся на спинку и произнёс лишь одно слово:

— Соглашение.

Деваться императору было некуда, и присутствующие это понимали. Напряжение разом схлынуло. Все медленно уселись на свои места.

— Соглашение, — повторил Тадеуш, покосившись на международных наблюдателей. — Мы заключим Соглашение между тремя суверенными сторонами. Три Печати. Три знатных рода. Ринги, Орриваны и Скорпиусы. Текст Соглашения будет равно одобрен сторонами, но подпишем мы его только тогда, когда все три стороны будут готовы это сделать.

Орриван и Скорпиус переглянулись.

— Что это значит, Ваше Величество? — уточнил Орриван. — Что значит «когда будут готовы»? Мы уже готовы.

Тадеуш посмотрел почему-то не на него, а на меня. Опять прищурился и только потом перевёл взгляд на Орривана.

— Вы, может быть, и готовы, патриций Орриван. А вот Ринги не готовы. Недавно я объявил семье о том, что отхожу от государственных дел, и семья поддержала меня. Завтра утром о моём решении объявит и наш главный рупор — «Лэнсомское Око». Дело в том, что я болен, и мне необходимо избрать нового патриция рода. На это уйдёт около месяца, потому что претендентов несколько. Как только новый патриций Рингов будет избран, то он и подпишет Соглашение. Я говорю это при свидетельстве международных наблюдателей, мистера Диппо из Зеола и мистера Такаси из Сабаса.

Оба мужчины поднялись, поклонились императору и сели на место.

— Это означает, — продолжил Тадеуш, — что мои слова могут расцениваться как предварительное согласие. Частности и детали Соглашения обсудим перед его подписанием. Итак, вас устраивает данное предложение, господа? — Он обратился напрямую к Орривану, как к главе делегации. — Патриций Орриван, вас устраивает наша договорённость?

Орриван нахмурился.

Он был явно недоволен. В то же время патриций отлично понимал, что это лучше, чем ничего, потому что без Печатей император бы ни за что не пошёл навстречу, а сейчас появился шанс обрести независимость и возродить новую эпоху. Пусть не пяти Печатей, но хотя бы трёх.

— Да, Ваше Величество, — согласился Орриван.

Тадеуш кивнул.

Его лицо казалось спокойным, даже излишне спокойным, но вот пальцы императора то и дело сжимались и разжимались на бархатных подлокотниках кресла.

Он опять посмотрел на меня, прямо в глаза, и произнёс с напряжением:

— Теперь ты, Теодор. Как я понимаю, ты заявляешь свои права на престол, а значит, и на статус патриция рода Рингов. Всё верно? Печать на твоей руке даёт однозначно это понять. — Тадеуш оглядел всех. — Господа, хоть Печать Рингов и была отнята у Фердинанда в бою, но сама реликвия не покинула род, не была утеряна или уничтожена. И это главное. Мы принимаем Теодора обратно в семью, раз он этого хочет. Мы сами этого хотим и даже объявляли об этом на всю страну. Но есть два условия, господа. Два очень важных условия для Теодора Ринга, моего дражайшего внука.

Император сделал паузу.

Столь долгую, что все снова успели занервничать.

Орриван сжал кулаки так сильно, что хрустнули костяшки, Скорпиус помрачнел, Сильвер прикусила губу. Лишь Софи была спокойна и не проявляла эмоций. Хотя, один чёрт знает, что происходило сейчас за её вуалью.

Я тоже не сводил глаз с императора и ждал, что тот скажет.

Моя правая рука совсем онемела, пальцы пекло всё сильнее, но самое паршивое, что из-под перстня засочилась кровь.

Я медленно убрал руку под стол, одновременно стирая ладонью алые капли с мрамора. Постарался расслабить пальцы на колене, надеялся, что боль хоть немного отпустит.

Бесполезно.

Жжение добралось до запястья и продвигалось к локтю. Перед глазами снова поплыло, во рту собралась слюна, из желудка поднялась палящая волна тошноты.

Оставалось минуты две-три до того, как меня вывернет прямо на этот прекрасный мраморный стол, но я всё равно смотрел на Тадеуша в упор, почти не моргая, хоть и держался из последних сил.

Император наслаждался всеобщим волнением и звенящей тишиной.

— Итак, условие первое. — После затяжной паузы его голос прозвучал так веско, что все наклонились вперёд. — Если Теодор будет принят в семью, то обязуется беспрекословно подчиняться патрицию рода. Он должен снять Печать немедленно и отдать на хранение в городской Музей Искусств. Мы поместим Печать под охрану из представителей трёх родов и выставим для общественности на специальном постаменте под стеклом. Любой желающий сможет видеть реликвию Рингов, пока она не перейдёт в руки нового патриция. Так будет справедливо и безопасно для всех нас. Кто не согласен?

В зале повисла тишина.

Никто не возразил.

— Хорошо, — кивнул Тадеуш. — Условие второе. У рода Рингов есть особые ритуалы, и их нужно будет пройти всем совершеннолетним наследникам, прежде чем иметь право на статус патриция. Теодор должен поклясться перед уважаемыми людьми, собравшимися здесь, что пройдёт эти ритуалы.

— Какие ритуалы? — выдавил я.

Голос у меня был жутким: хриплым и неестественным. А ещё тошнота… паршивая тошнота всё сильнее давила на глотку. Меня бросило в холод, губы пересохли, лоб стал влажным.

Чёрт. Ну как всегда, не вовремя, а Тадуеш мне тут про ритуалы какие-то твердит. Какие, нахрен, ещё ритуалы?..

— Разве ты не знаешь о ритуалах Рингов, Теодор? — вскинул брови император. Затем повернулся к молчаливому Горацию. — Ты дурно воспитал своего сына, Гораций. Возможно, в будущем это сыграет с ним злую шутку. Если Теодор — из Рингов, то он должен знать о ритуалах своего рода.

Император опять посмотрел на меня и улыбнулся (хищно так улыбнулся, намекая, что я ещё пожалею, что вообще посмел сюда сунуться).

И тут голос подала Софи:

— Вы говорите о Четырёх Искушениях, император? Не так ли? Но ведь это древние ритуалы, они давно устарели и считаются слишком жестокими. Им больше не следуют ни в одном знатном роде.

Тадеуш улыбнулся ещё шире.

— Вы отлично осведомлены, Софи. Да, я говорю о Четырёх Искушениях. В своё время им подвергались все наследники рода Рингов, с давних времён. И я, как ещё действующий патриций рода, имею право возрождать эти ритуалы… Имею право, мистер Такаси? — обратился он к одному из международных представителей.

Тот согласно кивнул.

— Имеете полное право, господин Ринг.

— Так имею ли я право возрождать давние традиции своего рода, мистер Диппо? — спросил Тадеуш у второго мужчины.

— Бесспорно, господин Ринг, — ответил Диппо. — У вас есть на это право.

Тадеуш поднялся с кресла. Драгоценные камни блеснули на его венце.

— Итак. Своим словом я возрождаю древнюю традицию рода Рингов. Теперь ритуалам Четырёх Искушений подвергнутся все совершеннолетние наследники в течение ближайших трёх недель. И только по итогам ритуалов я объявлю о новом патриции рода Рингов.

«Если доживёшь, хитрый говнюк», — мысленно добавил я.

Даже прижатый к стенке, император всё же смог выкрутиться и оттянуть время перед подписанием Соглашения.

Софи повернула голову в мою сторону.

Возможно, она услышала, что именно я подумал, хотя меня это не особо заботило. По пути сюда я уже понимал, что с Рингами не будет просто. Но сейчас всё больше проблем доставлял приступ тошноты. В горле нарастал ком, а слюна была готова ручьём потечь наружу.

Я заставил себя сглотнуть вязкую субстанцию и плотно прижал кулак к губам.

— Опасно, — шепнула Софи, чуть наклонившись ко мне. — Есть риск, что ты не выдержишь ритуалы Рингов. Тадеуш знает это.

Император внимательно за мной наблюдал.

— Ну так что, Теодор? Ты снимешь Печать прямо сейчас и поклянёшься, что пройдёшь ритуалы наравне со всеми остальными наследниками? Иначе уезжай восвояси. Туда, откуда ты приехал, беглый принц. Ринги откажут тебе в своём покровительстве, ты будешь изгнан из рода навсегда и уже не приблизишься к этому дворцу.

Софи передёрнула плечами и отвернулась.

Я глянул на Тадеуша (а тот уже порядком расплывался в моих глазах, превращаясь в красно-золотистое пятно).

— А кто остальные наследники? — спросил я.

Тадеуш ответил не сразу.

Он снова выдержал паузу, но уже не такую долгую.

— Никакого секрета нет. Кроме тебя, наследников ещё двое. И один из них находится здесь. Это Георг, сын Фердинанда. Сам Фердинанд отрёкся в пользу сына. А второй наследник приедет завтра утром. Я его сам вызвал. Всё это время он жил в имении на берегу Сабасского моря, около Юни-Порта. Его мать — моя старшая дочь Аннели. Она вдова и давно пострижена в монахини, но её сын — полноценный наследник. Ему девятнадцать, его имя Матиас. Этого тебе достаточно, чтобы принять решение?

Я опять сглотнул собравшуюся во рту слюну, насильно протолкнув ком в глотку, и выдавил:

— Мне нужно больше узнать о ритуалах Четырёх Искушений.

— Вот как? Ты такой осторожный, мой мальчик.

Тадеуш поднял руку, и боковая дверь в зал мгновенно открылась.

На пороге бесшумно возник агент Ховард.

— Первое. Пригласите сюда капитана Грандж, — сказал император. — И второе. Распорядитесь, чтобы подали чай.

Ховард кивнул и быстро вышел, но я успел заметить, как он побледнел, услышав о капитане.

Тадеуш опять обратился ко мне.

— Теодор, — терпеливо произнёс он, — подробности о ритуалах ты узнаешь лишь в одном случае: когда дашь клятву. Только тогда имперский инструктор, капитан Грандж, расскажет всё, что нужно знать.

Боковая дверь опять открылась, и в зал вошли три камердинера с подносами. Слуги неторопливо и даже торжественно поставили гостям чайные чашки на блюдцах и несколько чайников. Удалились они так же неторопливо и торжественно.

Как только камердинеры вышли, в зале появилась девушка.

Невысокая, с вымуштрованной солдатской выправкой. В синей военной форме, с пустыми ножнами на поясе и кобурой (оружие, как и я, она сдала перед тем, как войти). Её светлые волосы были собраны в тугую шишку, а козырёк фуражки натянут на самый лоб.

Надо же.

Теперь она «капитан Грандж», а раньше была всего лишь Ребеккой Грандж, которой не повезло попасть в столичный приют для безродных вместе со мной.

* * *

На меня Ребекка даже не взглянула.

Она вообще ни на кого не обратила внимания, только на своего начальника.

Предстала Ребекка такой же красивой, как когда-то, с нежным полудетским лицом и большими распахнутыми глазами. Совсем не похожая на то существо, с которым я дрался в больнице для душевнобольных.

А ведь именно Ребекка нещадно пытала и в конце концов убила Бена Баума, камердинера Бернарда и Гарпию Кай. Тогда я подумал, что Ребекка растеряла остатки человечности. Но нет. Сестра будто вернулась на полгода назад и стала такой же, какой была раньше.

По крайней мере, внешне.

Что творилось у неё в голове, оставалось лишь догадываться.

— Капитан Грандж, — обратился к девушке Тадеуш, — вы готовы проинструктировать наследников рода Рингов насчёт ритуалов Четырёх Искушений? Вы готовы подготовить и сопроводить их при прохождении ритуалов? Конечно же, когда наследники дадут клятву подвергнуться этим ритуалам.

Ребекка кивнула, с готовностью и по-солдатски.

— Да, мой император.

И даже голос у неё был прежним. Мягким, чуть с хрипотцой.

— Что ж, капитан Грандж. Представляю вам и остальным присутствующим полноправных наследников рода Рингов, которые здесь присутствуют. Встаньте те, кто клянётся!

После его слов незамедлительно поднялся Георг.

В парадной форме, бледнорожая и холёная выскочка.

— Клянусь, мой император! — отчеканил он.

Ребекка глянула на Георга. На её лице не отразилось ничего, кроме безразличия и готовности делать всё, что ей скажут.

Настал мой черёд хоть как-то среагировать на вызов Тадеуша, а я даже встать не мог. Казалось, если пошевелюсь, случится что-то паршивое: либо я завалюсь в обморок, либо мой несчастный желудок не выдержит и вывалит всё, что я сегодня съел на завтрак.

— Всё сложно, господа, — тихо-тихо сказал я. Так, чтобы услышала только Софи, сидящая справа от меня.

Она услышала. Еле заметно кивнула, но пока не предприняла никаких действий — слишком много людей сейчас за мной наблюдали.

— Теодор? — напирал в это время Тадеуш. — Ты передумал?

Я покосился на Ребекку, а она, оказывается, тоже на меня смотрела.

Наши взгляды пересеклись.

Сестра поджала губы, её глаза распахнулись шире, ресницы дрогнули — она безмолвно умоляла меня о помощи. Этого хватило, чтобы я нашёл в себе силы подавить телесную слабость.

Вот сейчас. Именно сейчас у меня появилась реальная возможность остаться во дворце и вытащить Ребекку из всей этой имперской заварушки. И чёрт с ними, с ритуалами. Не такое дерьмо разгребал.

Я поднялся и произнёс твёрдо:

— Клянусь, мой император.

Ребекка медленно моргнула и сразу же отвела от меня взгляд. Затем снова посмотрела на Тадеуша, а тот заулыбался и взял блюдце с чашкой чая.

— Что ж, наследники, ваша клятва принята при свидетелях.

Я покосился на Георга, тот — на меня. И мы одновременно сели в кресла.

Это случилось очень вовремя, потому что Печать жгла теперь не только руку, но и всю правую сторону рёбер, половину лица и даже ногу. Пришлось скособочиться, будто меня свела судорога, сжаться и стиснуть зубы.

Правым ухом я ничего уже не слышал, там ровно и звонко шумело.

Внутренности покалывало.

Почему-то представилось, как внутри меня копошатся тысячи мелких тварей, тех самых пауков, изображённых на перстне. Что они множатся, а их тельца трутся друг о друга и елозят в слизи, что они перестукивают и толкаются, шуршат и заполняют желудок, лёгкие, глотку, носятся по языку и нёбу, рвутся наружу. Рвутся так неистово, что их чёрные лапки уже видны меж моих стиснутых губ…

— Теодор, ты готов снять Печать и передать её на хранение в городской Музей Искусств? — Далёкий голос Тадеуша напомнил мне, что я всё ещё нахожусь в зале для переговоров.

Проблема была в том, что снять Печать так просто я не мог. Не мог, хоть палец отрезай…

Тут вдруг Софи громко охнула. В ту же секунду мой правый локоть окатил кипяток.

Чёрт возьми! Софи опрокинула на меня чайник!..

Загремело стекло, горячая жидкость полилась на стол. Женщина тут же вскочила и кинулась ко мне с извинениями. Обхватила моё запястье обеими руками.

— Боже! Прошу простить меня, мой принц! Ох, это всё моя нескладность… я так виновата, так виновата. Боже!

Как ни странно, одна резкая боль мгновенно перебила другую. Мне разом полегчало, хоть локоть и горел от кипятка.

— Вызовите врача! — выкрикнул Тадеуш. — Капитан Грандж!

Ребекка поспешила исполнить приказ и выскочила из зала за врачом.

— Не надо врача, — отказался я. — Всё в порядке.

Мне даже говорить стало легче, тошнота прошла, картины с пауками исчезли из сознания.

Софи тем временем уже сжимала мне не запястье, а ладонь.

— Ох, мой принц… мне так жаль, так жаль…

Её проворные пальцы медленно снимали Печать с моей руки.

Я чувствовал, как перстень скользит по коже, мрак в голове рассеивается, и боль уходит. Ещё чуть-чуть… совсем немного осталось…

— Нет, нужен врач! — настаивал Тадеуш. — Ховард!

Пока император отвлёкся, Софи стянула с моей руки треклятый перстень. Сунула мне его в кулак и отпустила руку, ещё раз извинившись. И только сейчас я заметил, что Георг внимательно за мной наблюдает.

Судя по его надменной ухмылочке, он догадался, что снять Печать самостоятельно я не в состоянии.

* * *

Переговоры завершились минут через пятнадцать.

Печать Рингов с торжественным караулом была отправлена в Музей Искусств. Реликвию отправились сопровождать и стеречь представители Рингов, Орриванов и Скорпиусов.

Тут всё прошло, как и обещал Тадеуш.

Делегация из Ронстада выехала обратно, но попрощаться мне ни с кем не довелось. Перед уходом Софи успела лишь сжать мой локоть и прошептать:

— Изучи Четыре Искушения. Не потакай слабостям. Я скоро отправлю тебе помощь.

Картеж Орривана уехал.

Я же остался во дворце на официальных основаниях, как и хотел.

Мне, конечно, ещё предстояло хлебнуть дерьма в этом самом дворце, зато Ребекка была рядом, а значит, появился шанс выяснить, куда она спрятала четвёртую Печать.

Правда, пока не представилось ни единой возможности обмолвиться с сестрой. Ребекка покинула зал переговоров, и больше я её не видел.

В сопровождении пятерых камердинеров мне пришлось отправиться в «покои» — именно так теперь для меня называлась спальня. Ну а слугам, похоже, приказали не помогать мне, а оберегать от меня дворец и всех его обитателей, пока я хожу по коридорам.

Их, кстати, было столько, что не укладывалось в голове.

Коридоры, залы, гостиные, чайные комнаты, лестницы, галереи, оранжереи, зимние сады, опять коридоры, опять залы, опять лестницы — и так до бесконечности.

Будучи Теодором Рингом, я должен был отлично ориентироваться во всей этой роскоши, знать каждый уголок дворца, все входы и выходы, где столовая, где спальни родственников, где общая гостиная и где, в конце концов, тронный зал.

У меня же голова шла кругом.

Я следовал за старшим камердинером, с ужасом понимая, что потерял контроль над маршрутом уже на пятидесятом коридоре по счёту. Меня будто специально вели по лабиринту, чтобы ещё больше запутать.

Наконец на третьем этаже мы вышли в широкий коридор, украшенный белоснежными статуями воинов с мечами. Из коридора вели три двери.

Указав на крайнюю правую, старший камердинер произнёс:

— Ваши покои, мой принц. Горничные не сдвинули ни единого предмета в ваше отсутствие, лишь ежедневно делали уборку. Если вам что-то понадобится, любой каприз, любое желание, то позвоните в колокол у кровати. Ужин будет в семь часов, в главной столовой. Не опаздывайте. Император Тадеуш не любит, когда опаздывают к ужину. Проводить вас в ваши покои, мой принц?

— Тут два шага пройти, — усмехнулся я. — Думаю, я справлюсь без твоей помощи, дружище. Лучше скажи, как тебя зовут?

Камердинер еле заметно повёл бровями, будто удивился тому, что принц интересуется именем слуги, но отреагировал спокойно и даже доброжелательно:

— Элиот, мой принц.

— Ладно, Элиот. Свободен. — Я подошёл к двери. — Если что, есть колокол. Будь наготове.

Камердинер поклонился.

— Как скажете, мой принц.

Я дождался, пока все пять камердинеров во главе со старшим покинут коридор, и только после этого толкнул дверь в спальню Теодора Ринга.

Хорошо, что вошёл я не сразу, а по старой привычке задержался на пороге.

Если б поспешил — был бы уже нежилец.

Из полумрака спальни кто-то запустил в меня кинжалом. По левому уху чиркнуло лезвие. Оружие ударилось позади в одну из статуй и зазвенело по полу…

Глава 2.3

Вместо того чтобы скрыться в коридоре, я кинулся в спальню.

В полумраке мелькнула тень. Силуэт в чёрном скользнул к окнам.

Я рванул наперерез, но нас разделяло приличное расстояние, метров тридцать (паршивая дворцовая комната оказалась слишком просторной).

Оружия у меня не было — оно так и осталось у агента Ховарда. Да в оружии я и не нуждался. По крайней мере, сейчас. Чтобы задержать проворного незнакомца, должно было хватить и кодо.

Я запустил в сторону беглеца гравитационный эрг, чтобы сбить гада с ног.

Тот резко приник к полу, распластался на нём, избегая столкновения с моим кодо, а потом так же резко вскочил и одним широким шагом запрыгнул на подоконник — собрался сигануть в распахнутое окно.

Ага, как же.

Я успел до него добраться. Ухватил за подол короткого плаща и втащил обратно в комнату. Через кожу ладони пропустил ещё и порцию парализующего эрга, чтоб встряхнуть паршивца.

Его передёрнуло судорогой.

Он упал мне под ноги, но не задержался даже на долю секунды. Мгновенно перекатился в сторону и уткнулся плечом в тумбу с цветами. Та глухо скрипнула.

Незнакомец опять вскочил — и в меня тут же полетела ваза. Я отшвырнул её обратно одним взмахом руки, ваза пронеслась мимо головы незнакомца и со звоном взорвалась на осколки, ударившись в стену. Цветы рассыпались по полу.

Я снова кинулся на вёрткого противника.

Задача стояла чёткая — отрезать ему путь к окнам. Он мне нужен был живым или хотя бы полумёртвым, чтобы мог разговаривать.

На ходу я поднял осколки стекла в воздух и дробью запустил в аморфную тень. Уходя от удара, незнакомец вскочил на тумбу, а потом бесшумно вскарабкался на стену.

Прямо на вертикальную стену, мать его…

Замер там, поджав ноги, напружинившись и приготовив ещё один кинжал. Он будто прилип к стене — держался на ней уверенно и свободно.

Грёбанный ловкач!..

Никогда не видел, чтобы люди так двигались. Не по-людски.

Он будто двоился и расплывался, не имея чётких линий. Тень, молния, всего лишь образ, след от человека, иллюзия. Половину его лица скрывал то ли платок, то ли чёрная повязка, натянутая от подбородка до самых глаз.

Он посмотрел на меня красными зрачками, моргнул.

И короткими перебежками понёсся по стенам.

Я атаковал его немедленно. Пару раз его достал мой парализующий эрг, но ловкач на него почти не среагировал. Он даже движения не замедлил. Зато, как мог, избегал прямого контакта и рвался к окнам.

На этом я и решил изловить поганца.

Даже в его беспорядочных движениях улавливался точный маршрут.

Я опустил правую руку и сжал её в кулак. Незаметно взял под контроль ту самую тумбу, что стояла у противоположной стены. Потом отступил сразу на несколько шагов, ближе к огромной королевской кровати с балдахином.

Путь к ближайшим витражам теперь был открыт.

Незнакомец мгновенно устремился туда.

Тумба сорвалась с места, метнулась наперерез. Секунда — и в воздухе сшиблись две тени. Тумба продолжила полёт и вдребезги разнесла огромный витраж.

Куски стекла слетели с рамы и обрушились на паркет спальни. Грохот и звон оглушили округу, эхом пророкотали по потолку спальни и отозвались в коридоре.

Незнакомец отлетел на спину.

В несколько шагов я подскочил к нему и навалился всем весом. Успел ударить его в лицо, точнее в то, что казалось лицом — что-то холодное и мягкое. В следующее мгновение тело противника подо мной просто растворилось. Исчезло.

Тень скользнула в сторону и вверх. Ну а потом случилось самое паршивое.

Я получил удар в шею.

* * *

Целился ублюдок мне прямо в глотку, но полоснул сбоку, как раз по тому месту, где уже был застарелый шрам.

Шею окатила кровь.

Не обращая внимания на боль, я молниеносно перевернулся на бок и ударил ногой в мелькнувшую рядом тень. Попал.

Послышался тихий и недовольный хрип.

Тень метнулась к разбитому окну и исчезла в сумерках. Затем наступила тишина.

Я перевернулся на спину, зажал рану на шее и поднялся. Из пореза лилось ручьём, текло по руке, капало с локтя на пол. От резкой потери крови перед глазами то темнело, то алело.

По осколкам витража я прошёл к окну и высунулся на улицу. Третий этаж — не так уж и высоко, но если сорваться вниз, то можно легко свернуть себе шею. Однако незнакомец спрыгнул туда, будто имел крылья.

Я окинул взглядом карнизы и ближайшие окна, посмотрел наверх и вниз, на траву и кроны деревьев.

Никого.

Гадёныш будто в воздухе растворился.

Отлично. Не успел я остаться во дворце, как мне чуть кинжал в горло не всадили.

Вспомнив про кинжал, я развернулся и направился в коридор. Оружие незнакомца так и осталось лежать на полу, около статуи.

Это был старинный квилон, напоминающий миниатюрный рыцарский меч. Совершенно белый и гладкий, только сделанный не из металла, а из слоновой кости. Этот материал не подвергался мутации. На лезвии темнела смазанная капля моей же крови.

Я забрал кинжал и вытер клинок о брюки.

В это время из другого конца коридора послышался взволнованный выкрик:

— Мой принц! — камердинер Элиот остановился, переводя дыхание от быстрого бега, и поспешил ко мне. — Мы услышали шу-ум!

Подойдя ближе, он увидел, что я зажимаю рану на шее, а оттуда вовсю льётся кровь.

— Ох, Боже! Врача-а!.. — С призывом камердинер кинулся обратно, откуда только что прибежал. — Врача! Срочно врача принцу Теодору!

Он так спешил, что чуть не сбил с ног появившегося в коридоре агента Ховарда в сопровождении трёх солдат.

Ховард нахмурился.

— Что случилось? — Он бегло оглядел меня и сразу прошёл в спальню. — Кто на вас напал? — спросил он уже оттуда.

Я остановился на пороге и окинул взглядом комнату.

Везде валялись осколки витража, но по большому счёту ничего не пострадало. Кроме моей шеи, конечно.

— Да не знаю я, кто это был.

— Мы приставим к вам охрану. — Ховард обернулся. — Вы не против?

— Против. — Я поморщился. — Мне не нужна охрана. Лучше обеспечьте безопасность всего дворца. Любой желающий просто так тут расхаживает.

Ховард внимательно на меня посмотрел.

— Вы уверены, что вам не нужна…

— Не нужна, — отрезал я, не дослушав агента. — А вот моё личное оружие верните.

— Простите, мой принц, но по приказу императора наследники не носят оружие до прохождения ритуалов. К тому же, здесь есть охрана.

— Ну да, её тут полно, — процедил я. — Только ваша охрана хреново справляется со своими обязанностями. Кто ваш начальник, агент?

Мускула на щеке Ховарда передёрнулась.

— Военный капитан-инструктор Грандж.

Его ответ прозвучал уж слишком вымученно.

Складывалось впечатление, что гнева Ребекки он боялся больше, чем гнева самого императора. И, похоже, страх родился не на пустом месте.

— Проводите меня к капитану, агент, — сразу потребовал я. — Хотелось бы обсудить вопросы безопасности дворца.

— Но вам нужен врач, — покачал головой Ховард. — Кровь…

Его взгляд упал на мою шею, а потом на руку с кинжалом.

— Вы позволите взглянуть, сэр?

Я протянул ему кинжал.

Ховард опять нахмурился, покрутил оружие в руках, провёл по клинку пальцем.

— Я такой уже видел. — Агент поднял на меня встревоженный взгляд. — Это белый кинжал из коллекции старинного оружия. Она находится в рыцарском зале, на специальном постаменте под замком.

— А кто имеет доступ к коллекции?

— Только императорская семья, — ответил Ховард. — Именно эти кинжалы используются при прохождении одного из ритуалов Четырёх Искушений. Мне придётся забрать кинжал и вернуть на место до начала ритуалов.

Я задумался.

Да уж. Чем дальше, тем больше проблем.

И дело было не только в старинном кинжале и покушении.

Чего стоила одна семейка Рингов.

Хитрый Тадеуш, мстительный Фердинанд, коварный Георг, неизвестный Матиас, вечно испуганный Гораций. Тут ещё непонятно как Ребекку разговорить, и самое главное — как умудриться пройти ритуалы Четырёх Искушений, не лишившись головы.

Я пожал плечом.

— А что вам известно ещё об этих ритуалах, агент?

Мужчина сжал рукоять кинжала и покосился на охранников, оставшихся в коридоре.

— Мне известно немного, — сказал он. — Подробности вам расскажет капитан Грандж. Сейчас она занята, и до завтрашнего утра вы не сможете с ней поговорить. Завтра сразу после завтрака капитан Грандж планирует собрать всех наследников, чтобы озвучить правила прохождения ритуалов.

Что ж. Это было понятно сразу.

Ребекку так просто увидеть мне не дадут — нужна была веская причина. Более веская, чем покушение.

Из коридора опять послышался голос камердинера Элиота.

— Где принц? Со мной доктор Леонис Нельсон!

Через пару секунд в спальне появились двое: переполошённый камердинер и маленький худой бородач в строгом костюме и с чемоданчиком.

— Принц, — коротышка учтиво кивнул и направился ко мне, деловито и решительно.

Он слегка отодвинул рукой Ховарда, однозначно намекая, чтобы тот проваливал и не мешал ему работать.

Агент не стал задерживаться и вышел.

Врач же принялся меня обрабатывать. Осмотрел кровоточащую рану, поцокал, нахмурился и полез в чемоданчик. Чтобы остановить кровотечение и наложить повязку, доктору Нельсону понадобилось минут пятнадцать, если не больше.

А я с тоской подумал о том, что с Хлоей было бы намного лучше и быстрее, и даже… хм… приятнее. Оставалось надеяться, что она не проклянёт меня за случай в тюрьме.

Когда врач ушёл, камердинер уже подготовил целую бригаду горничных для уборки и рабочих для восстановления окна.

— Пока вы ужинаете, спальню успеют привести в идеальный порядок, — сообщил он.

После его слов я вспомнил про ужин в компании императорского семейства.

Ещё один паршивый ритуал.

Уверен, мне даже кусок в глотку не полезет.

* * *

Элиот проводил меня до столовой.

Перед этим мне пришлось переодеться и снять военную форму Ронстада.

Теперь я выглядел как настоящий аристократ: в белоснежной рубашке, брюках и пиджаке из дорогущей ткани, в жилете, расшитом серебряными и золотыми нитями. Даже запонки, и те были с драгоценными камнями.

Я вошёл в огромную и гулкую столовую, когда настенные часы над камином пробили ровно семь.

В тот же момент появились остальные члены семьи. Император и Фердинанд с супругами, Гораций (почему-то без Иветты), Георг и десятилетняя Эльза. Её я увидел впервые. Пухленькая темноволосая девочка в блестящем платье и украшениями из атласных бантов.

Сначала во главе шикарно сервированного стола устроился Тадеуш. Только после этого сели все остальные.

Скрипнули стулья.

В гробовой тишине я тоже уселся за стол, между Горацием и Эльзой.

Бесшумно появились камердинеры с подносами. И пока слуги обслуживали каждого из членов семьи, раскладывали по блюдам салаты, подставляли соусы и прочую ерунду, я наблюдал за своими «родственниками».

Никто из них на меня не смотрел.

Никто, кроме Георга.

Тот порой бросал брезгливые взгляды и еле заметно морщил нос. Ожидаемая реакция. Мало того, что я был его прямым конкурентом в борьбе за статус патриция рода, так ещё и Теодором Рингом не являлся, и все это знали.

Хотя нет. Не все. Вряд ли такое было известно Эльзе.

Девчонка дождалась, пока император отвлечётся на камердинера, и повернулась ко мне.

— Привет, Тео, — прошептала она, улыбнувшись. — Тебя так долго не было, я соскучилась. А ты можешь показать кодо?

Её глаза блестели неподдельным детским азартом и любопытством.

Она ждала чуда.

Я кивнул и взял первую попавшуюся вилку (их, кстати, было несколько, как и ножей — чёрт разберёт, как ими правильно пользоваться).

Придвинув к Эльзе вилку, я положил на неё ладонь. Вилка была серебряной и расплавилась в считанные секунды, расползлась по столу тягучей кляксой, а потом собралась снова, но уже в витиеватый серебристый бутон на стебле.

Я подвинул его к девчонке ещё ближе, а та, замерев, продолжала пялиться на мою руку.

— Тео-о-о, — выдохнула она наконец и взяла цветок. — Тео, это так чудесно… Тео… ты волшебник…

И тут я понял, что вокруг воцарилась не просто гробовая тишина. Сейчас эта самая тишина была готова взорваться.

На меня смотрели все остальные, кто сидел за столом.

Смотрели осуждающе и презрительно.

— Замените принцу Теодору столовые приборы, — приказал Тадеуш камердинеру, не сводя с меня глаз. — А ты, Теодор, впредь не используй кодо во время ужина.

Эльза быстро спрятала цветок под салфетку.

Её уловку, конечно, заметили.

— Эльза, верни брату… э… это изделие, — сказал Тадеуш. — Не стоит забивать себе голову запретами, вроде кодо. Ты уже взрослая.

— Да, дедушка, — пробубнила Эльза и передвинула цветок в мою сторону.

Тадеуш опять посмотрел на меня.

— Я не слышу твоего ответа, Теодор.

— Какого ответа? — нахмурился я.

— О том, что ты не будешь использовать кодо во время совместной трапезы, совместных прогулок, совместных бесед и так далее.

Его бы послать прямым маршрутом и однозначными словами, но теперешний статус обязывал меня подчиняться патрицию рода.

Пришлось сказать:

— Да, хорошо. Согласен.

Тадеуш кивнул и приступил к еде.

Но тут слово взял Фердинанд.

— Теодору бы не следовало использовать кодо вообще. Он порочит наше имя. Ты так не думаешь, Гораций? Твой сын слишком много о себе возомнил.

Гораций нервно прокашлялся.

— Да, ты прав, брат, — ответил он негромко. — Однако это его дар, и Теодору сложно с ним бороться.

Фердинанд поморщился и ничего не ответил.

— Патриций, — вдруг заговорил Георг. — Вы позволите задать вопрос Теодору?

Голос у него был ровный, суховатый и будто чуть простуженный.

— Да, конечно, мой мальчик, — кивнул Тадеуш. — Чтобы разговаривать с братом, тебе не нужно моё разрешение.

— Спасибо, патриций, — кивнул Георг и перевёл взгляд на меня. — Теодор, позволь спросить, что с твоей шеей? Ты получил травму? У тебя на шее бинты, которых не было, когда ты приехал.

Вот говнюк.

Не удивлюсь, если тот парень с кинжалом был послан ко мне именно Георгом.

— Порезался, — ответил я нехотя.

— Или попытался покончить с собой от страха, но неудачно? — ухмыльнулся Георг.

Тадеуш со звоном положил вилку и нож на стол.

— Георг, это лишнее!

— Простите, патриций, не удержался. Шутка напросилась сама собой.

Фердинанд усмехнулся, одобряя юмор сына.

Я поджал губы.

Сраный шутник. Встретить бы тебя в другом зале и прижать к стене затылком.

Георг перестал лыбиться, но глаз не отвёл.

— Теодор, — снова обратился он ко мне, — а ты помнишь, чем закончилась наша встреча до того, как ты неожиданно перебрался в Ронстад?

А вот это — вообще удар под дых.

Я сжал под столом кулак и постарался изобразить холодное безразличие.

— Помню, и что?

— А ты помнишь, что сказал тогда? Сказал при всей семье и гостях. В тот вечер у нас были Лендеры, Маккастеры и Хоулы. Разве ты не помнишь, что ты сказал при всех этих уважаемых людях?

— Я много чего говорил, — бросил я. — Ты можешь конкретнее, Георг?

Тот опять ухмыльнулся.

— Ты сказал, что когда мы снова увидимся, ты объявишь о поединке на мечах. Это будет твой реванш за то, что я тебя тогда победил и шрам тебе оставил. О нашей ссоре все знают. — Георг кивнул на мою шею. — Вот я и подумал, что ты специально порезался, чтобы своё слово не держать. Для тебя это в порядке вещей, Тео. Я ведь всё жду, когда ты объявишь о поединке, а ты делаешь вид, будто забыл.

Все за столом внимательно и с опаской за мной наблюдали. Как я и предполагал, есть мне давно расхотелось. Даже порядком затошнило.

— Ты хочешь подраться со мной прямо сейчас, Георг?

— Не отказался бы, Теодор. Пора бы тебе ещё раз показать, что со мной соперничать бесполезно.

Тадеуш вздохнул.

— Может, вы перенесёте свои поединки на другое время?

— Но ведь если Теодор заявлял об этом во всеуслышание, перед гостями, то обязан отвечать за свои слова, не так ли, патриций? — уточнил Георг. — Он принц и представитель рода Рингов. Он не имеет права быть пустословом. Особенно на людях. А вдруг те же Хоулы об этом спросят?

Георг точно знал, что говорить и на какие мозоли давить, чтобы Тадеуш одобрил его слова.

— Хорошо. Объявляю поединок, — сдался он почти сразу. — Бой на мечах до первого ранения. Своё слово необходимо держать, Теодор. Только прошу вас, молодые люди, будьте благоразумны. Вам ещё ритуалы Четырёх Искушений проходить. Мне придётся вызвать капитана Грандж. Она проконтролирует поединок.

Георг улыбнулся.

Вот выбить бы ему зубы.

Я пребывал во дворце всего несколько часов, а меня уже трижды прижали к стенке. С клятвой и подчинением патрицию, потом — с кодо. Теперь ещё и с поединком. Какого чёрта эта напыщенная сволочь вообще на него напрашивается?..

С другой стороны, вот и веская причина, чтобы увидеться с Ребеккой.

Георг поднялся из-за стола, так и не притронувшись к еде.

Впрочем, как и я.

— Пусть Ховард подготовит рыцарский зал и пригласит капитана Грандж, — приказал Тадеуш ближайшему камердинеру. Затем он посмотрел на меня, хитро прищурился и добавил: — На этот раз постарайся сберечь свою шею, Теодор.

Глава 2.4

Ринги решили, что пришло время надавать мне по шее.

И почему я не удивился?..

Возможно, я даже не доживу до их злосчастных ритуалов, и причина будет вполне объяснимой — слова самого Теодора, которые он произнёс при свидетелях.

Сам напросился, сам подрался, сам получил смертельный удар.

Всё, вроде бы, честно.

Семья императора вела себя чинно и благородно — даже придраться было не к чему. Никто бы не обвинил их в предвзятости, но напряжение между Рингами и мной нарастало бешеными темпами.

Взрыва я ждал уже в ближайшее время.

Возможно, как раз на поединке.

За его подготовку взялся агент Ховард. Ну а сам бой, конечно же, решили понаблюдать Тадеуш с сыновьями.

По многочисленным коридорам и лестницам мы спустились на первый этаж, в рыцарский зал, мрачный и торжественный. Не зря он так назывался.

В нём будто застыло время.

На стенах — горящие факелы; на потолке — десятки люстр со свечами.

Высоченные потолки, арочные своды, доспехи на постаментах, кольчуги, латы и холодное оружие на стенах, не просто старинное и коллекционное. Оно явно побывало в кровавых боях: сколы и зазубрины давали это понять.

Копья с истёртыми древками, затупленные мечи, алебарды, палицы, луки, колчаны со стрелами, арбалеты. Здесь же, по словам Ховарда, хранились и кинжалы из слоновой кости, которыми меня уже пытались прирезать в этом гостеприимном дворце.

Я внимательно огляделся.

Большая часть зала была отведена под зону для поединков. Её отделяли ряды мраморных столбиков, объединённых цепью. Она тянулась по всему периметру.

У противоположной стены, на возвышенности, стояли кресла для желающих посмотреть бой, а рядом, на круглых столиках, камердинеры уже приготовили бокалы с вином и вазы с фруктами.

К креслам направился Тадеуш, туда же проследовали Фердинанд и Гораций. Старший сын сел справа от императора, младший — слева.

Я и Георг остались у зоны поединков и скинули пиджаки. Ховард ушёл за оружием.

И вот наконец случилось то, чего я так ждал — в зал вошла Ребекка.

Она была всё в той же военной форме и фуражке, натянутой на самый лоб. Ни на меня, ни на Георга сестра не взглянула, опять посмотрев только на своего начальника и кивнув только ему.

— Капитан Грандж, — обратился к ней Тадеуш, — прошу вас понаблюдать за предстоящим поединком Теодора и Георга. Чтобы всё было честно и справедливо. Также прошу вас проконтролировать, чтобы Теодор не использовал кодо. У вас это получится лучше, чем у любого из нас. Приступайте.

Ребекка повернулась ко мне и Георгу.

Не теряя времени, я заговорил с ней ментальным голосом:

— Бекки, мне надо с тобой поговорить. Насчёт Печати.

Ребекка даже бровью не повела, будто меня не услышала.

— Внимание, принцы, — произнесла она негромко, но отчётливо. — Поединок до первого ранения. Запрещены удары в спину. Разрешено пользоваться только тем оружием, которое у вас в руках. Если вы пожелаете прервать поединок, попросите противника о пощаде. Оружие вам выдаст агент Ховард, затем ждите сигнала. Правила понятны?

Мы оба кивнули.

Ребекка посмотрела на меня. Глянула с таким безразличием, будто впервые видела, будто ей глубоко наплевать, сдохну я на этом поединке или нет.

— Принц Теодор, для вас отдельный запрет. Никакого кодо. Ни одной единицы. Я сразу замечу, если вы нарушите этот запрет, и остановлю поединок, объявив вас проигравшим. Правило понятно?

Я опять кивнул. Георг, стоявший рядом, тихо усмехнулся.

— Поклонитесь императору, — продолжила Ребекка, — возьмите каждый своё оружие и пройдите в зону для поединков.

Георг поклонился Тадеушу первым, я — вторым.

А потом опять не выдержал и обратился к Ребекке:

— Ты слышишь, Бекки? Как мне тебя найти после поединка? Это срочно и важно. Мне нужна четвертая Печать. Я пытаюсь из дерьма тебя вытащить, и ты должна мне помочь. Бекки, чёрт возьми! Ответь!

Она опустила глаза.

Прошло секунд десять, и лишь потом в ушах прошептал её ментальный голос:

— Сегодня ночью. Я приду к тебе сама. Жди до утра.

Она ответила. Ну наконец-то.

Может, не всё ещё потеряно, и Ребекка не лишилась воли окончательно.

В это время ко мне и Георгу подошёл агент Ховард. Он принёс два меча на красной бархатной подставке. Совершенно одинаковые по виду, лёгкие одноручные бастарды, ими испокон века пользовались воины Бриттона.

Я и сам таким неплохо владел. Георгу придётся сильно постараться, чтобы меня ранить, даже если он мастер по фехтованию.

Пока что всё выглядело вполне сносным, но радовался я недолго.

Уверенность померкла, когда меч оказался в моих руках. С ним явно творилось что-то не то.

Во-первых, он был тяжеловат и плохо сбалансирован. Неужели для императора не могли выковать мечи получше? Это ж самый нахальный брак.

А, во-вторых, в оружии скрывался подвох, от которого сразу стало не по себе.

Я провёл пальцами по клинку, и ладонь тут же охватило жжение. Отдёрнув руку, я сжал её в кулак. Боль постепенно прошла.

Ну и что это ещё за паршивая хрень?..

— Это дуэльные мечи из Долины Царей, — пояснила Ребекка, заметив, что я морщусь и с недовольством разглядываю клинок. — Оружие необычное, единственное в своём роде. Клинки выкованы из того же материала, из которого созданы Печати. При ударе эти мечи способны отдавать тёмное кодо и атаковать орудие противника, а значит, и самого противника. Мечи одинаковы по силе, поэтому исход поединка будет зависеть лишь от вашего мастерства владения этими мечами. На силу меча не влияет наличие или отсутствие природного кодо у того, кто его держит. Вам всё понятно?

Георг сделал виртуозный мах.

— Понятно, капитан. Разрешите начать?

Глядя, как он красуется, я тоже кое-что понял.

В отличие от меня, Георг отлично владел столь необычным мечом. Не удивлюсь, если он с детства успел с ним наиграться. Как и настоящий Теодор.

А вот мне предстояло освоить технику боя прямо во время самого боя. К тому же, Георг видел, что с Печатью я справляюсь не просто паршиво — я даже снять её не могу. Ну а тут тёмное кодо находилось прямо в клинке.

Подвох на подвохе.

И поганый умысел, конечно, налицо.

* * *

Мы зашли в зону для поединков.

Встали друг от друга метров на десять и приготовили оружие. Жестом руки Тадеуш разрешил приступить к бою и откинулся на спинку кресла, взял бокал с вином и виноградину.

Георг посмотрел сначала на всех собравшихся и только затем — на меня.

Его взгляд изменился. Из надменного и внимательного он превратился в жёсткий и пронизывающий.

Парень прищурился. Перекинул меч из одной руки в другую, а потом снова сделал мах. За его клинком проскочила еле заметная тень — на миг он будто раздвоился, собрался в целое и окрасился в сизый.

Я в это время взял рукоять своего меча так, чтобы лучше прочувствовать баланс эфеса и клинка, затем вытянул руку, оценивая вес, но Георг не дал мне приноровиться.

Он атаковал немедленно.

Приблизился в три широких шага и сделал выпад, резкий и решительный. Я увернулся. Наши клинки пронеслись мимо друг друга, но не соприкоснулись.

Георг продолжил нападать, атаковал ещё и ещё.

Реакции и вёрткости мне хватало, чтобы избегать его ударов, хоть я и понимал, что долго так не продержусь. Задача у каждого стояла определённая. Он добивался того, чтобы наши мечи скрестились, а я, наоборот, уклонялся от прямого столкновения.

Вертелся, как мог.

Его выпад — мой прыжок. Его взмах — мой оборот. Удар-удар-удар — наклон вправо, влево и назад. Я пригибался, кружился, уходил от атак неожиданным падением и кувырком.

В рыцарском зале стояло безмолвие.

Лишь порой тишину нарушали постукивание туфель, короткие выдохи Георга и треск факельных огней. Никто не разговаривал.

Ховард хмурился и контролировал зал в окружении трёх солдат. Ребекка стояла поодаль, заложив руки за спину, и зорко наблюдала за каждым движением — моим и моего противника.

А мы продолжали поединок.

Я привыкал к необычному мечу, к его весу и длине. Чувствуя это, настырный Георг двигался всё быстрее и яростнее. Его раздражало, что я не подставляю меч и не блокирую удары.

В ход пошли обманные манёвры, и в этом Георг оказался хорош.

Он тщательно выверял, куда шагнуть и какой выпад сделать, чтобы последовала нужная ему реакция. Я продолжал уворачиваться, а противник оттеснял меня к краю зоны, всё ближе к столбам.

И, в конце концов, зажал в угол.

Всё. Деваться мне было некуда.

Ещё один взмах — и наши мечи сшиблись в воздухе.

Странно, но звона не последовало. Звук вышел такой, будто ударились две палки, а клинки содержали не металл, а что-то совсем иное, более рыхлое.

Я подумал об этом вскользь, краем сознания, после чего все мои мысли заняла куда более серьёзная проблема.

Кодо самого меча.

Оно атаковало резко: пронзило руку и кольнуло прямо в грудь.

Схлестнувшись, оба клинка вспыхнули чёрным тенями, по залу прокатился землистый и длительный рык, как из преисподней.

Боль обожгла тело, но эта была терпимая боль. Она не поставила меня на колени и не лишила зрения, как порой происходило с Печатями.

С таким кодо я мог справиться. Тем более, если не пытаться им управлять и долго с ним не соприкасаться.

По крайней мере, мне так казалось.

Я оттолкнул Георга мечом, опять увернулся от его удара и пошёл в стремительную атаку.

Противник не ожидал от меня такой прыти.

Обманный выпад вправо заставил его перенести вес с опорной ноги на левую и потерять драгоценное равновесие. Я развернулся и молниеносно ударил его в бок.

Мимо.

Лезвие клинка резануло Георга лишь по жилету и распороло ткань, зато заставило противника понервничать.

Он отшатнулся и сделал сразу пять шагов назад, возвращаясь к центру зоны. Выставил меч и приготовился к обороне. От атак он пока отказался.

А вот я, перехватив инициативу, останавливаться не собирался.

Меня всё больше захватывала жажда битвы, и контролировать её становилось трудно. Она не давала сосредоточиться, мешала рассчитать точный удар, тот самый, который выбьет противника из равновесия, заставит его совершить ошибку и в итоге натолкнёт на остриё.

Правда, надеяться на это было рановато — противостоял мне коварный говнюк, от которого можно было ждать, чего угодно.

Мы опять посмотрели друг другу в глаза.

И могу поспорить, в зрачках Георга мелькнули тёмные всполохи. Он приготовился, крепче сжав рукоять меча. Я подскочил и размахнулся.

Удар.

Блок Георга сработал безотказно.

Наши клинки встретились, глухо заскрежетали, вспыхнули чёрными молниями. Ну а после был взрыв. Несильный, но меня и Георга отшибло друг от друга метров на десять.

Никто такого не ожидал.

Ни я, ни сам Георг.

Я видел это по его растерянному лицу.

— Он использовал природное кодо! — выкрикнул Георг, глянув на Ребекку.

Та качнула головой.

— Нет, мой принц. Теодор не использовал кодо. Я бы почувствовала.

— А, может, ты лжёшь? Или просмотрела?

Ребекка не ответила на обвинения, зато Фердинанд привстал с кресла и в ярости взмахнул одной здоровой рукой.

— Георг, чёрт возьми! Дерись, а не болтай! Дерись! Используй то, чему я тебя учил!

Тадеуш внимательно следил за всеми и молчал. Он переводил взгляд с Ребекки на меня и обратно.

Гораций, как всегда, старался быть незаметным. Но даже его заинтересовал наш поединок. Мужчина нервно постукивал носком туфли о пол и от нетерпения сжимал кулаки на коленях.

— Продолжайте! — громко произнёс Тадеуш.

— Продолжайте, — повторила за ним Ребекка.

Я и Георг повернулись друг к другу.

И опять в зрачках противника вспыхнула темнота. Он повёл плечами, разминая мышцы, коротко улыбнулся и устремился на меня. Я же ринулся на него.

Мы схлестнулись точно на середине площадки.

Удар вышел такой силы, что в сводах рыцарского зала забренчало эхо. Вот теперь мечи зазвенели, будто закалились после предварительного боя, стали твёрже и увереннее. Ожили.

Всё началось заново.

Георг шёл в атаку, я отбивался и тут же сам принимался за удары. Мы меняли позиции и стойки, маневрировали, перенимали инициативу, мечи всё плотнее вгрызались друг в друга, всё громче скрежетали.

Обстановка накалялась.

Воздух грелся.

Мощь атак усиливалась. Скорость росла.

Кодо вспыхивало и искрилось.

Мой клинок тяжелел после каждого блока, терял привычный баланс, руку жгло, и жгло всё сильнее, в голове шумело, перед глазами мелькали белые мушки.

Кодо меча проникало в меня дальше и дальше, ломало моральную броню. И всё чаще я ощущал прикосновение тёмной силы. Она гуляла по коже то морозом, то жаркими волнами.

Рана на шее, перевязанная доктором Нельсоном, открылась. Бинты стали влажными от крови. На лбу выступил пот, рукоять в ладони заскользила, рискуя выпасть.

Мне становилось всё хуже, а поединок только набирал мощь.

Георг страдал не так сильно, как я. Это было заметно. Он оставался бодрым, хоть кодо влияло и на него. Порой его чуть передёргивало, порой он бледнел, но всё равно оставался на том же уровне мастерства. Не терял контроля и скорости, не выдыхался, не чувствовал давления.

Меня же всё больше клонило в сторону.

Опорная левая нога то и дело слабла и немела. Порой я её вообще не ощущал. Приходилось быстро переносить вес на другую ногу, но вскоре и та начала давать слабину.

Противник, видя мою реакцию, всё настырнее меня выматывал. И вот, уходя от очередного выпада, мои ноги не выдержали. Подогнулись.

Я упал на колени. Георг подскочил ко мне и замахнулся мечом. Я успел поставить блок… да, успел, и всё бы ничего, но Георг сделал то, что я интуитивно предчувствовал.

Дождавшись, когда я ослабну, и наши клинки снова соприкоснутся, он взял силу своего меча под контроль.

Георг умел управлять кодо, но оставил это открытие на десерт.

На добивание.

Ледяной удар пришёлся точно в грудь. Из меня будто вытряхнули воздух. Рёбра сжались и заныли, а заодно сдавили лёгкие. Вдохнуть я уже не мог, но блок всё равно держал.

Стоял на коленях и держал из последних сил.

— Попроси пощады, и поединок закончится, — сказал Георг, заглядывая мне в глаза. — Помнишь правила, братец? Попроси пощады. Останешься живой, но уберёшься из дворца. Я предлагаю тебе сделку. Соглашайся, если не дурак.

Он давил, как мог — не только морально, но и всем своим весом, и мощью оружейного кодо.

Я продолжал сопротивляться. Не дыша и почти не чувствуя тела.

Мы смотрели друг на друга, в то время как два дуэльных клинка боролись в прямом блоке.

— Я видел, как Софи снимала с тебя Печать, — продолжил Георг. — Я знаю, как тебе сейчас больно. Ты можешь прекратить поединок и уйти. Так в чём дело, Тео?

Он покосился на императора и добавил совсем тихо — так, чтобы, кроме меня, никто его не услышал:

— А я скажу тебе, в чём дело. Ты никогда не попросишь о пощаде, и это я тоже знаю. Настырный ублюдок Рэй Питон никогда не просит пощады, верно? Да он лучше сдохнет. Это я тебе легко устрою. Без обид, Рэй. Полагаю, что у кого-то из моих родственников на тебя совсем другие планы, но вот лично я просто убираю конкурентов. Особенно приятно, что ты в теле Теодора. С ним у меня были старые счёты. Задушу тебя, а потом скажу, что случайность. Кто станет разбираться?

Георг надавил на меч сильнее.

По мне ещё раз ударило кодо. Теперь оно угодило не в грудь, а дотянулось до шеи… моей многострадальной шеи…

Из раны и без того сочилось, бинты давно не спасали. Ворот белоснежной рубашки уже порядком напитался кровью. Теперь же сила кодо давила мне ещё и на глотку.

Всё сильнее.

Всё острее и крепче.

В мощном противостоянии дуэльные мечи, казалось, срослись клинками и стали единым целым. Шум в ушах превратился в звон, а моя рука, всё ещё держащая блок, дрогнула и пошла вниз.

Клинок Георга начал путь к моему горлу.

Он приближался и приближался, пока лезвие не коснулось кожи.

От волнения привстал даже сам император.

А вот Фердинанд и Гораций уже стояли и, не отрывая взглядов, наблюдали за противостоянием. Ребекка подошла ближе, как и Ховард.

Георг продолжал давить на меч и уже не скрывал победной улыбки…

Глава 2.5

Меч Георга коснулся моего горла.

А ведь я бы мог убить ублюдка прямо сейчас. Причём не только его, а всю семейку. С таким кодо, как у меня, никто из них не смог бы со мной справиться, ни Георг, ни Тадеуш и его сыновья, ни Ховард и его солдаты.

Если б я не сдерживался и не следовал правилам поединка, Георг не получил бы шанса даже для полноценной атаки, не то, что поставить меня на колени.

От расправы меня удерживали только два важных момента.

Первое — это Ребекка.

Она без раздумий бросится на защиту императора и его семьи. Не зря же они её при себе держали. Ребекка будет отбивать их до последнего.

Ну и второе.

Даже если у меня получится убрать верхушку Рингов, то что я потом-то буду делать? Расправу над императорской семьёй мне не простят нигде: ни в Лэнсоме, ни в Ронстаде. Да и Печати я пока не все нашёл. Рановато убирать тех, кто мне ещё нужен.

Эти мысли пронеслись в голове за секунду.

Решение созрело мгновенно.

Проигрывать поединок я не собирался, просить пощады — тоже. А раз уничтожение врага мне пока не выгодно, значит, надо показать ему, с кем он имеет дело.

— Проси пощ-щ-щ-щады, — прошипел мне в лицо Георг. — Дав-в-в-ай…

Он стал багровым от напряжения и уже не улыбался.

Его клинок застрял на одном месте, у моей шеи. До его победы оставались считанные миллиметры, но сил, чтобы продвинуть меч дальше, у Георга не хватало, как бы он ни пыхтел.

Я продолжал стоять на коленях и держать блок.

В это время тёмное кодо дуэльного меча давило на мою грудь и глотку. Вариантов больше не осталось — только взять под контроль то, что пыталось меня убить.

Я прикрыл глаза, чтобы не видеть перед собой покрасневшую и вспотевшую рожу противника, и крепче сжал пальцы на рукояти оружия.

Затем сделал самое сложное и неприятное: позволил тёмной силе проникнуть в собственное тело, плавно и легко, вместе со жгучей болью.

Ну а после — перенаправил её в клинок своего меча. По ощущениям будто перелил силу из одного сосуда в другой, при этом природного кодо не потратил ни единицы.

Как только я соприкоснулся с тёмной энергией меча, по его клинку проскочили сизые молнии. Глухой рык из преисподней опять прокатился по залу.

Меч пошёл вперёд, в сторону противника.

Георг распахнул глаза, но сразу же их прищурил, сосредоточился и сильнее надавил на оружие. Не помогло.

Мой меч продолжил обратное движение. Кодо теперь ответно давило на грудь и глотку Георга — платил я ему той же монетой. Пусть говнюк прочувствует боль хорошенько, до самых глубин своего поганого нутра, до каждого нерва.

Георг сипло вдохнул и выдохнул, потом ещё раз… ещё раз… и сипел до тех пор, пока не сбил дыхание. Его рука задрожала, в глазах отразилась паника.

В это время я поднимался с колен.

Сначала встал на правую ногу, продолжая наращивать силу нажима, потом встал на левую. Наконец мы с противником снова были на равных. Оба крепко стояли на ногах и оба желали одного — победы.

Вихри вокруг мечей вспыхнули с новой силой.

По площадке пронёсся чёрный смерч, закачал цепи на столбах, загремел оружием и латами на стенах. Огонь в факелах дрогнул от прикосновений ветра.

— Геор-рг, поставь ногу пр-р-равильно! — прорычал издалека Фердинанд.

Это был паршивый совет.

Как только Георг переставил ногу, шаркнув туфлей по полу, я сразу же навалился на меч со всей силы. Кодо среагировало в ту же секунду и вцепилось Георгу в шею невидимыми клещами. Я направил на него всю тёмную силу, что имелась в клинке. Всю до последней единицы.

Противник хрипнул.

Ослабил блок.

И упал на одно колено. Скрещённые мечи устремились к его горлу.

Я почувствовал, как ослабла рука Георга. Он посмотрел мне в глаза, уже понимая: ему не выстоять. Я не ждал, что противник попросит пощады. Этот засранец был не из таких, поэтому для победы мне нужна была его кровь.

Только так.

Я резко увёл клинки вбок и вниз, в скользящий блок. Широко размахнулся и с разворота полоснул противника по груди.

Удар вышел такой мощи, что кодо меча атаковало не только Георга.

Чёрной волной оно устремилось туда, где сидел император.

* * *

На этот раз остриё не просто распороло жилет Георга.

Меч резанул его по грудной мышце и одновременно опалил чёрным пламенем. Парень вскрикнул, отшатнулся и выронил меч. Его пальцы скрючило судорогой, спину выгнуло. Кровь тут же пропитала одежду на груди.

Георг стоял, запрокинув голову, и трясся, не в силах ни шевельнуться, ни сказать хоть слово.

Откуда-то сбоку к нему уже нёсся доктор Нельсон с двумя помощниками.

— Ничего страшного… ничего страшного, мой принц, — забормотал он на ходу. — Не волнуйтесь. Мы уже здесь.

Георг был слишком занят болью и на меня уже не смотрел, а вот все остальные не сводили с меня глаз.

Удар кодо сшиб с ног тех, кто был у кресел (и сделал я это намеренно).

Фердинанд сидел на полу и еле держался, чтобы не плюнуть в мою сторону. Кривил губы и щурился. Из его ноздей сочилась кровь. Он яростно дёргал обрубком правой руки, будто хотел показать мне кулак, но забыл, что его не имелось.

Гораций потирал ушибленный локоть и качал головой, тяжело переводя дыхание. Досталось ему меньше всех.

Император тоже не успел подняться.

Он лежал на боку и от ярости сжимал в кулаке гроздь красного винограда, измазав мантию густым соком. Правда, он этого даже не заметил, как и того, что из его ушей по шее текут алые капли крови.

Встать на ноги ему помог Ховард.

Тадеуш взглянул на Ребекку и холодно спросил:

— Теодор не использовал природное кодо?

— Нет, мой император, — ответила Ребекка. — Он использовал только кодо меча.

— Вы уверены, капитан Грандж?

— Абсолютно. Я бы почувствовала.

Тадеуш покосился на Георга, которого окружили врачи. Затем опять посмотрел на Ребекку и объявил:

— Поединок окончен. Первое ранение получено Георгом. Реванш Теодора засчитан. Завтра приступаем к первому ритуалу из четырёх.

Он сделал вескую паузу и добавил:

— А пока отправьте принцу Теодору подарки. В знак примирения с братом и в счёт извинений от семьи. Надеюсь, дорогой Теодор примет наши извинения.

После этого император отбросил смятый виноград в сторону и стремительно покинул рыцарский зал. За ним отправились Фердинанд и Гораций.

Я посмотрел им вслед. Забавно, но извинился Тадеуш не просто так.

Он понял, что если б я захотел — его бы уже не было в живых.

* * *

Оказавшись в спальне, я наконец-то немного расслабился.

Стянул с себя пиджак, неудобный жилет и галстук, расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Ещё бы поесть не помешало, но это может подождать до утра.

Рану на шее мне опять обработал врач, но уже не доктор Нельсон, а его помощник. Нельсон был слишком занят Георгом, а тот не на шутку страдал. Его никак не отпускала судорога (пусть помучается, урод).

Мне же предстояло дождаться Ребекку. Раз она обещала прийти в назначенное время — значит, придёт, поэтому спасть я сегодня не собирался.

Не прошло и получаса, как в дверь постучали.

Нахлынуло беспокойство. Неужели Ребекка? Уже? Маловероятно. Вряд ли она стала бы стучать в дверь и так явно обозначать нашу встречу.

Моя догадка оказалась правильной.

Когда я открыл, то увидел камердинера Элиота. Он прикатил сервированный столик, на котором стояли вёдра с бутылками шампанского во льду, пара бутылок дорогущего виски, бокалы и вазы с фруктами и шоколадом.

Камердинер волновался и часто моргал.

За его спиной я разглядел ещё и четырёх девушек в роскошных бальных платьях. Блондинку, брюнетку и две рыженьких. Полный набор. Все четыре улыбались, и каждая улыбка таила в себе обещание неземных удовольствий.

Я уронил взгляд на грудь ближайшей девушки, в откровенный вырез её платья.

Два месяца воздержания не прошли даром — от такого шикарного вида невозможно было оторваться.

Заметив, куда я пялюсь, девушка вдохнула глубже. Её грудь приподнялась, выпирая из-под тесного атласного лифа. Ложбинка между аппетитными окружностями стала ещё глубже. Даже на расстоянии я ощутил, как там должно быть мягко и нежно.

— Мелинда, мой принц, — промурлыкала девушка. — Меня зовут Мелинда.

Зачем привели этих барышень, понятно было сразу, но чтобы хоть что-то сказать и не выглядеть озабоченным идиотом, я повернулся к Элиоту.

— Это подарок от моего дражайшего дедушки? В качестве извинения?

— Да, сэр, — ответил камердинер. — Куда прикажете поставить шампанское, шоколад и фрукты?

— Куда-нибудь, — бросил я.

А сам с тоской подумал о том, что принимать подарки от Рингов чревато подвохами. Пусть даже такие соблазнительные и на первый взгляд безобидные подарки. Да и Ребекка должна скоро прийти.

Камердинер вкатил столик в спальню и вернулся в коридор.

Девушки продолжали мне улыбаться, одна другой краше, чёрт бы их побрал…

Видя, что я никак на них не реагирую, камердинер опять забеспокоился.

— Что-то не так, мой принц? Вам не нравится?

— Не нравится, — выдавил я. Причина отказаться от подарка нашлась в голове почти сразу: — Мой дедуля, возможно, забыл, откуда я приехал. Мне бы рунную ведьму… Вот ты, Элиот, спал когда-нибудь с рунной ведьмой?

Улыбки девушек тут же померкли.

Элиот тщательно прокашлялся.

— Простите, сэр. Я женат.

— Причём тут это? — поморщился я. — Ты что, не можешь на конкретный вопрос ответить?

Камердинер побледнел.

— Нет, мой принц. Я… э-э… нет… не доводилось видеть рунную ведьму.

— А мне доводилось. И можешь поверить, что после первоклассной рунной ведьмы тебе уже не захочется обычную девушку. Так что верни подарок моего дедули обратно.

— Но, сэр… — Элиот покосился на девушек и понизил голос: — Чтобы найти для вас рунных ведьм, понадобится некоторое время. Возможно, несколько часов. Вы не против подождать?

Я уставился на камердинера.

Он что, серьёзно собрался мне рунных ведьм искать?

— Ищите, — мне пришлось кивнуть. — Только тщательно ищите.

— Как скажете, мой принц.

Разочарованные девицы покинули коридор вместе с камердинером, а я вернулся в спальню. Сервированный столик стоял у кровати. Недолго думая, я подошёл к нему, отвинтил крышку на бутылке с виски и хлебнул прямо из горлышка.

Сразу не отпустило.

Пришлось пить ещё.

Я сделал глотков пять, прежде чем всё внутри меня постепенно начало расслабляться. Молодой организм Теодора Ринга ныл и требовал немедленно дать ему то, чего он хотел. Да и сам Рэй Питон бы не отказался, он ведь тоже не железный.

В итоге бутылку я опустошил больше чем на треть.

Сидел в роскошном бархатном кресле, в одиночестве, как последний олух, и заливал в себя виски.

Молодчина, Рэй. Вот-вот придёт Ребекка, а ты, если так продолжишь, встретишь её вдрызг пьяным. Сестра расскажет что-нибудь важное про Печать, но тебе, похоже, будет на это наплевать.

Я уже собрался глотнуть ещё, но тут в дверь опять стукнули. Всего один раз, тихо-тихо, будто крадучись. А вот это возможно Ребекка.

Настенные часы показывали два часа ночи.

Я вернул бутылку на стол и быстро прошёл к выходу. На пороге стоял кто-то невысокий в плаще до самого пола. Лицо человека скрывал широкий капюшон, но, судя по комплекции, это была девушка.

Я молча посторонился, и гостья вошла в спальню.

Дождавшись, когда дверь снова закроется, девушка подняла руки и медленно стянула капюшон с головы.

Мне понадобилось секунд десять, чтобы понять, что спьяну я вижу того, кого вижу. Светлые волосы, пронзительные голубые глаза, пухлые губы…

Совсем не Ребекка.

* * *

У меня даже в глотке пересохло.

— Какого чёрта? — выдавил я. — Как ты сюда попала?

Это был идиотский вопрос.

Как Хлоя сюда попала — вполне очевидно, если вспомнить, что она легко проникла в тюремную камеру с вооружённой охраной.

— Привет, — вместо ответа сказала она. Затем нахмурилась и вывалила всю информацию сразу: — Мне залечили руку, и мы втроём поехали в Лэнсом. Я, Дарт и Клиф. Мальчики остались у мадам Мускат, а я тебя пошла предупредить. Софи сказала, что в ритуалах есть важный момент. Наследнику имеют право помогать двое друзей в качестве оруженосцев или что-то в этом духе. Ринги надеются, что ты не узнаешь. Вот мы и приехали. Разве ты не рад?

Рад или не рад, ответить я не успел, потому что Хлоя разглядела бинты на моей шее и всплеснула руками.

— Кто так ужасно перевязывал? Руки бы ему оторвать!

— Это доктор Нельсон, он старался, — сморозил я очередную глупость (на кой чёрт Хлое эта информация?).

Девушка оглядела спальню, скользнула взглядом по сервированному столику и спросила настороженно:

— Ты кого-то ждёшь?

— Сестру, — ответил я, отлично понимая, что мои слова выглядят полнейшим враньём.

Как и ожидалось, Хлоя мне не поверила.

Она поморщила нос.

— С шампанским? По-моему, с шампанским ждут кого-нибудь другого.

— Да плевать на шампанское, — сказал я с напором. — У меня есть сестра. Её зовут Ребекка. Она такая же, как я. В смысле… она тоже энормос и работает на Рингов, только не по своей воле. Пока я ей не доверяю, поэтому не хотелось бы, чтобы она тебя увидела. Сестра управляет охраной дворца. Лучше будет, если она не узнает, как ты сюда проникла. Иначе тебе перекроют доступ.

Хлоя опять покосилась на шампанское. Возможно, она бы мне поверила, но тут кто-то опять постучал в дверь.

Да что ж такое, мать их!..

Я подтолкнул Хлою в сторону, ближе к стене, чтобы никто не заметил девушку из коридора. Потом приоткрыл дверь.

Там стоял Элиот.

Чёрт принёс этого дотошного камердинера.

— Прошу прощения за беспокойство, мой принц. Вы приказали найти рунных ведьм для вашего развлечения…

— Ничего мне не надо! — поспешил оборвать я его.

— Но как?.. Вы ведь сами приказали. Мы уже ищем, сэр. Не желаете ли пока Мелинду, чтобы скрасить ожидание? Кажется, Мелинда вам особенно понравилась…

— Иди нахрен, Элиот. Вообще меня сегодня не беспокой, — буркнул я и захлопнул дверь.

И тут же почувствовал прожигающий взгляд Хлои.

— Рунные ведьмы для вашего развлечения? — холодно повторила она слова камердинера.

Я уткнулся лбом в дверь, потом повернулся и навалился на неё спиной.

Ну какого чёрта? Теперь перед Хлоей ещё и оправдываться, что ли?

Слова о Ребекке уже не имели для неё смысла. При этом Ребекку надо было дождаться в любом случае, а Хлою желательно бы спрятать от лишних глаз.

— Я ухожу, — с достоинством произнесла девушка и вздёрнула подбородок. — Смотрю, тебе и так хорошо. Завтра жди Дарта и Клифа. Они явятся с официальным визитом. А я свою миссию выполнила и возвращаюсь в Ронстад. Приятного времяпровождения.

Она накинула капюшон на голову, подошла к двери и одарила меня взглядом, откровенно говорящим: «Ненавижу тебя, похотливая свинья!».

Вслух же девушка процедила:

— Уйди, Рэй. Хочу покинуть это ужасное место как можно быстрее.

Я даже не шевельнулся.

— Нет, ты останешься. Выходить опасно. Есть риск натолкнуться на Ребекку, а с ней твоё рунное влияние не сработает.

Хлоя прищурилась.

— Я хочу уйти — и уйду, понял? Кто ты такой, чтобы мне приказывать? Ты и в тюремном карцере уже показал свою гадкую натуру. И, между прочим, ты кое-что перепутал. Её зовут не Ребекка, а Мелинда. Хотя какая тебе разница, как их всех зовут, правда? Скоро тебе ещё вагон рунных ведьм подвезут. Развлекайся на здоровье! У тебя шампанское греется!

Она повысила голос и сжала кулаки. Я же в это время почувствовал приближение Ребекки.

Спины коснулся холод.

Надо было срочно что-то предпринять.

Скорее всего, вопли возмущённой Хлои Ребекка уже услышала, а значит, спрятать рунную ведьму теперь не выйдет. Оставался только один вариант — выставить её напоказ.

* * *

Я запер дверь на ключ, оставив его в замочной скважине, и обхватил Хлою за плечи.

— Я тебе когда-нибудь врал? — Эту фразу я произнёс шёпотом, но шёпот больше напоминал рычанье. — Врал или нет? Ну?

Хлоя захлопала ресницами.

— Нет.

— Я вёл себя, как сволочь? Пользовался ситуацией, когда мог бы?

— Нет.

— Ты мне доверяешь?

Девушка прикусила губу.

Ждать ответа я не стал. Он был понятен для нас обоих.

— Тогда снимай плащ. Брось его на пол у двери, прямо перед входом.

Я быстро прошёл к столику. Вытянул из ведра бутылку шампанского, откупорил пробку и вылил часть напитка с ближайшую вазу с цветами. Потом оглянулся на Хлою.

Девушка выполнила мою просьбу без лишних слов.

Скинула плащ и бросила его под дверь. Наверное, на моей серьёзной роже было написано: «Хлоя, у нас большая проблема! Делай хоть что-нибудь!».

Вот она и делала — проблем ей тоже не хотелось.

— Отлично. — Я кивнул и уселся в кресло.

Затем поставил бутылку на пол и опять оглядел Хлою с ног до головы. Мелькнула мысль, что простецкое и скромное платье рунной ведьмы заводит меня больше, чем глубокий вырез какой-то там Мелинды.

— Иди ко мне. — Мой голос неожиданно стал хрипловатым и низким. — Быстрее, Хлоя. Изобрази девчонку из борделя.

— Кого?.. — Хлоя растерялась.

Я вскочил и ухватил её за руку, торопливо провёл к креслу и опять в него уселся. Потянул Хлою на себя, прошептав:

— Ребекка не должна понять, как ты сюда попала. Изобрази девчонку из «Дома радости мадам Мускат». Теодор таких очень любит.

— Это ужасно, — выдавила Хлоя. — Рэй… если эта твоя хитрая уловка, то я тебя потом на кусочки разрежу, понял?

Надо отдать должное, девушка сориентировалась быстро.

Я от неё такого не ожидал. Преобразилась Хлоя за пару секунд.

В её глазах блеснул рунный свет, губы тронула дьявольская улыбка. Девушка приподняла подол платья до самых колен и уселась на меня верхом. Потом быстро расстегнула несколько верхних пуговиц на воротнике.

— Так хорошо?

— Нет. — Без зазрения совести я расстегнул на её платье ещё три пуговицы. — Теперь лучше.

А вот это была уловка.

Для спектакля вполне бы хватило того, что уже есть, но я не смог себя остановить. Не удержавшись, расстегнул ещё две пуговицы на платье Хлои и распахнул воротник шире, оголяя не только ключицы, но и верхнюю часть девичьей груди.

Хлоя задышала чаще, прижалась ко мне. Я обхватил её за ягодицы и придвинул ещё ближе.

Господи, это было уже на грани того, что я мог контролировать.

На секунду меня отвлекло движение ключа в замке.

Ребекка тихо отпирала дверь, используя мутации.

Как раз вовремя. Значит, сестра увидит именно то, что предназначалось для её глаз, и уже ни в чём Хлою не заподозрит.

Не раздумывая больше ни секунды, я пустился во все тяжкие: провёл пальцами по грудям Хлои, обхватил их ладонями, ощущая упругость и мягкость через тонкую ткань.

— Боже… — Хлоя зажмурилась. — Рэ-эй…

— Теодор, — поправил я её шёпотом.

Не знаю, что она ответила. Мои губы уже целовали нежную грудь девушки, а пальцы расстёгивали оставшиеся пуговицы на её платье.

Хлоя не сопротивлялась.

Платье сползло с одного плеча, но это девушку не особо волновало. Наша вынужденная игра ей определённо нравилась.

От этой мысли во мне поднималась ещё более жгучая волна нетерпения. Теперь казалось, что Ребекка появилась очень не вовремя.

— Тео-о, ч-чёрт… — прошептала Хлоя.

Только бы руну наслаждения в ход не пустила.

Я был, конечно, не против, но сейчас такой приёмчик выдал бы нас с потрохами.

В это время Ребекка уже вошла в спальню, бесшумно прикрыла за собой дверь и замерла, наблюдая неожиданную картину.

Она не спешила уходить, но и не спешила отвлекать меня от столь приятного занятия. Ребекка наблюдала. Скорее всего, изучала обстановку, разглядывала бутылку шампанского и столик с фруктами.

Я чувствовал её пристальный и тяжёлый взгляд.

А вот Хлоя появление опасной гостьи даже не заметила. Она утопала в новых для неё ощущениях. То прикрывала глаза, то задерживала дыхание, то закусывала губу. Рунная ведьма позволяла ласкать себя всё более откровенно и отзывалась на каждое прикосновение.

Мне почему-то вспомнились слова Ли Сильвер: «Она невинна, а ты далеко не ангел».

Отлично, Рэй. Ты совращаешь девственницу, да ещё и на глазах у сестры.

Ну а Ребекка больше ждать не стала и наконец себя обозначила…

Глава 2.6

— У меня всего пять минут, — услышал я ментальный голос Ребекки. — А подарок императора может и подождать, ты так не считаешь?

Она была недовольна.

Зато теперь Хлоя могла спокойно находиться в моей спальне и не вызывать подозрений.

Следующую фразу сестра сказала уже вслух и довольно громко:

— Капитан Грандж, сэр! Вызывали?

Хлоя вздрогнула и замерла.

Лицо у неё было такое, будто её внезапно выдернули из эйфории. Девушка моментально прикрыла грудь половинками воротника, сжалась и оглянулась на Ребекку.

Чтобы рунная ведьма себя не выдала, я снова привлёк её внимание. Обхватил пальцами подбородок девушки и повернул лицом к себе.

— Подожди меня в ванной, крошка. Это ненадолго. Ты так разогрелась, что даже остыть не успеешь.

Паника в глазах Хлои исчезла. Чувствуя мою уверенность, она быстро пришла в себя.

— Как скажешь, котик. Но сильно не задерживайся. Я вся горю.

«Котик»? «Я вся горю»?..

Чёрт возьми, откуда она нахваталась этих идиотских слов? У мадам Мускат, что ли?

Хлоя чмокнула меня в губы и слезла с кресла.

Покосившись на Ребекку, она застегнула пару пуговиц на платье, а потом с достоинством девушки лёгкого поведения прошествовала в ванную комнату.

Только ноги у неё малость подкашивались, но Ребекка этого даже не заметила. Девчонка из борделя её не интересовала.

Сестра посмотрела на меня с осуждением.

— Ты слишком рано расслабился, Рэй. Ещё и пьян. Теперь ты решаешь проблемы тем, что спишь с проститутками?

Я тоже заговорил с ней ментально:

— Это уже моё дело, Бекки. Лучше расскажи, куда ты спрятала Печать со скорпионом. Я здесь за этим.

Она молча достала что-то из кармана форменных брюк и выставила на ладони. Я поднялся с кресла и подошёл к Ребекке.

На её руке лежал браслет с оборванной цепью.

Точно такой же, какой я уже видел в шкатулке мистера Смита. Точнее, это был второй браслет из двух.

Я взял его в руки и взглянул на гравировку.

«Нас лишь двое». Здесь была та же надпись.

— И что дальше? — вслух спросил я.

Ребекка посмотрела мне в глаза, забрала браслет и отправила его обратно в карман.

— Разве ты не помнишь, что мы задумали, когда делали эту гравировку?

Я покачал головой. Никаких воспоминаний о тех далёких днях у меня не осталось.

— Мы хотели свободы, Рэй, — продолжила Ребекка. — Ты украл Печати не просто так. Ты всегда был очень хитрым и безжалостным даже к самому себе. Но зря ты ищешь Печать со скорпионом у меня. Я не знаю, где она. Там, на кладбище… двести лет назад… тот чёрный волхв сначала убил тебя, а потом — меня. Он и забрал у нас Печать.

— Херефорд? — нахмурился я. — Ты про него говоришь?

Нахлынула злость.

Я ведь недавно разговаривал с Херефордом в карцере и даже мысли не допустил, что он владеет одной из Печатей. Меня сбило с толку то, что чёрные волхвы не способны их носить.

Ребекка кивнула, покосилась на дверь ванной, где скрывалась Хлоя, и перешла на шёпот:

— Я никогда не видела у него Печать. Мне кажется, он передал её кому-то на хранение. Только зачем, непонятно. Он ведь верен Рингам и мог бы отдать перстень императору. Но у Тадеуша Печати тоже нет.

— А с кем из Рингов он постоянно общался, ты знаешь?

Ребекка ненадолго задумалась, после чего снова заговорила ментальным голосом:

— Чаще всего он выполнял приказы Фердинанда. А Фердинанд делал всё, чтобы продвинуть своего сына Георга на трон. Он же владел Печатью Рингов, пока ты не отнял её в Ронстаде. Возможно, перстень со скорпионом у Фердинанда. Или даже у Георга.

— И как мне это узнать?

Ребекка взглянула на настенные часы и поспешила к двери.

Я отправился за ней.

— Бекки, как мне это узнать?

— Попробуй выяснить это во время прохождения ритуалов Четырёх Искушений, — сказала она на ходу. — Если Георг владеет Печатью, он обязательно возьмёт её с собой. Первый ритуал пройдёт в Змеиных пещерах за Лэнсомом. Это будет серьёзное испытание, Рэй. Искушение тела. Будь готов к жертвам. Отдохни и наберись сил… хм… вместо того, чтобы предаваться страсти с девицей лёгкого поведения и напиваться. Хорошо?

Сестра торопилась, но перед тем как выйти, она всё равно обняла меня и прошептала:

— Мои пять минут свободы вышли. Свобода могущественнее власти и желаннее богатства. Она сильнее гордыни. Ты сам так говорил.

Ребекка улыбнулась мне и бесшумно вышла в коридор.

Несколько секунд я смотрел на закрытую дверь. Наконец-то я поговорил с сестрой, пусть всего каких-то пять минут, но всё же. Она снова была той самой Ребеккой, какой я знал её в приюте. Ну… не совсем той.

В приюте она больше молчала и пугалась людей.

Сейчас же стала серьёзной, уверенной и осторожной. Но это ничего не меняло — Ребекка осталась Ребеккой. Вот что самое главное.

— Рэй?.. — тихо произнесли за спиной. — Неужели это, правда, твоя сестра?

Я обернулся.

Позади стояла Хлоя.

— Да, это моя сестра, — ответил я и быстро закрыл дверь на ключ.

Наблюдая за мной, Хлоя всё больше бледнела. От её прежней пылкости не осталось и следа.

— Твоя сестра говорила о каких-то Змеиных пещерах. Похоже, это что-то жуткое. Рэй, тебе надо подготовиться. Мне лучше уйти…

Я подошёл к девушке.

— Останься. Уйдёшь утром, перед рассветом. В это время охрана уже клюёт носом, да и горничных случайно не встретишь. Так будет безопаснее.

Это было нахальное враньё.

Ни охрану, ни горничных никто не отменял даже перед рассветом. Но желание, чтобы Хлоя осталась, было сильнее здравого смысла. Кто знает, может, я вообще из этих пещер не вернусь…

Хлоя подняла на меня глаза.

Моё намерение она распознала сразу.

— Хорошо, останусь, — ответила она дрогнувшим голосом.

Я привлёк её к себе.

— У тебя хорошо получилась девчонка из борделя. Даже Ребекка ничего не заподозрила. Может, попробуешь ещё раз? Котик, я вся горю… или что ты там говорила?

* * *

Я надеялся на продолжение, и мне пришлось нести всякую чушь, чтобы хоть как-то расслабить Хлою.

Правда, она даже не улыбнулась. Напряглась и сжалась в моих руках. По её телу пронеслась дрожь.

— Ты боишься? — спросил я шёпотом.

Хлоя покачала головой.

— Нет. Не боюсь. За себя я точно не боюсь, — твёрдо ответила она. — Мне за тебя страшно. Что с тобой будет, когда ты получишь последнюю Печать? В тебе слишком тёмная сила… тёмная…

Её взгляд стал до дрожи пронизывающим.

Она обняла меня за шею и прижалась всем телом. Я добрался до её пухлых губ почти сразу. Долго и жадно поцеловал.

В это время мои руки уже гуляли по изгибам её фигуры, ласкали сквозь тонкую ткань.

Пуговицы на платье были расстёгнуты в считанные мгновения, а воротник снова распахнут. Пара секунд — и упругая девичья грудь легла мне в ладони.

Роскошная нагота, ещё никем до этого не тронутая. Возбуждающе твёрдые соски и нежная мягкость.

Хлоя скомкала пальцами ткань рубашки на моих плечах и выдохнула что-то вроде «М-в-а-х-х-х». Мои губы коснулись её уха, спустились ниже, к шее и ключицам, пока не добрались до обнажённой груди.

Вот теперь девушка тихо застонала, выгнув спину.

— Рэ-эй…

Она запустила пальцы в мои волосы, прижалась плотнее. Потом её ладони скользнули к ремню моих брюк, стиснули застёжку в неуклюжей, но настойчивой попытке снять с меня штаны.

Оставив собственное раздевание на потом, я приступил к более важному. Принялся стягивать с Хлои платье: торопливо развязал ленты, расстегнул оставшиеся пуговицы, ослабил шнуровку на поясе.

Хлоя помогла мне, и вскоре платье было сброшено на пол, а потом — и всё остальное. Туфли, нижние юбки, чулки, бельё…

Я чуть отстранился, чтобы посмотреть на её наготу.

Рунная ведьма прикусила губу и сжала плечи от смущения. На её коже проступили мерцающие татуировки. Чуть видимые, пульсирующие в жарком ритме сердцебиения, но девушка уже не могла это контролировать.

Я смотрел на неё безотрывно.

На изящные линии рун и изгибы тела, ласкал взглядом широкие бёдра, тонкую талию, грудь, шею и волосы, рассыпавшиеся по голым плечам, таким хрупким и чуть острым.

В глотке уже давно пересохло, но я только сейчас это заметил… и сразу же забыл.

Приблизившись, я снова поцеловал Хлою, провёл ладонями по изгибу её спины и обхватил за ягодицы. Сжал пальцами гладкие упругие мышцы, одновременно оттесняя девушку к кровати, всё ближе и ближе.

От Хлои пахло цветами.

Аромат становился всё гуще и сносил разум, оставляя лишь чистое желание.

Когда обнажённая девушка легла на алый бархат покрывала, я уже не смог себя сдерживать. Навис над ней сверху, провёл ладонью по внутренней стороне бедра и слегка развёл ей ноги. Без напора, но настойчиво.

— Рэй… — прошептала Хлоя. — Я ведь не знаю… как это…

Я стянул рубашку через голову, не расстёгивая пуговицы. Штуки две-три из них не выдержали: отпоролись и отскочили, дробью застучав по паркету спальни.

Пока я раздевался, Хлоя смотрела мне в глаза. Я тоже не отрывал от неё взгляда. Мои руки уже торопливо расстёгивали ремень. Казалось, что пальцы перестали слушаться и одеревенели от возбуждения.

Наконец я снова приник к Хлое, осыпая её тело поцелуями.

От каждого прикосновения моих ладоней и губ она выгибалась. То комкала покрывало пальцами, то впивалась ногтями мне в спину и плечи, то шептала что-то неразборчивое.

Мне казалось, что сам я в это время тяжелею, становлюсь стальным и массивным, давлю на Хлою сверху так сильно, что она уже не способна подо мной шевельнуться, заключённая в тиски.

По её коже каталась дрожь, девушка рвано дышала, стонала всё громче и чаще, с готовностью подавалась навстречу.

Я не торопился.

Был предельно нежен, но в то же время напорист.

И, в конце концов, стоны Хлои переросли в долгий и надрывный вскрик.

Боль и наслаждение обрушились на неё разом.

Она зажмурилась, выгнулась подо мной, запрокинула голову. Обхватила меня ногами и замерла в напряжении.

Я чувствовал, как всё в ней пульсирует и бьётся, но сам не двигался, боясь причинить ей ещё больше боли, чем уже причинил. Эти секунды показались мне бесконечными, невыносимо вязкими, тяжеловесными и вместе с тем самыми прекрасными на свете.

Хлоя вдохнула, выдохнула и расслабилась.

Разомкнула влажные губы и, наконец, распахнула глаза, невероятно глубокие и потемневшие. Не голубые, а иссиня-чёрные.

Затем посмотрела на меня долгим-долгим взглядом и прошептала:

— Рэй… я видела в тебе демона.

* * *

Она не испугалась меня.

За всю оставшуюся ночь Хлоя ни разу не вспомнила о том, что конкретно видела, а я не спрашивал. До самого рассвета она лежала рядом, положив голову мне на плечо. Водила пальцами по моей груди, по подбородку и скулам, рисовала линии бровей и гладила волосы.

Мне хотелось Хлою снова и снова, но я себя сдержал.

Для этого имелось много причин. К тому же, появился ещё один повод вернуться оттуда, куда я собирался.

Дрёма навалилась на меня под утро, когда через витражи пробились первые солнечные лучи. Хлоя уснула под боком, завернувшись в одеяло и скомкав руками подушку.

…Проснулся я от громкого стука в дверь.

Разлепил глаза, быстро огляделся и сразу же нашёл две причины для беспокойства. Во-первых, Хлои в постели не обнаружилось. Во-вторых, солнце вовсю било в окна — наверняка, был уже полдень, а это значило, что я всё нахрен проспал.

— Это срочно, мой принц! — донёсся глухой и далёкий голос Элиота за дверью. — Это о-о-о-че-е-ень сро-о-очно!

Я слез с кровати, торопливо натянул брюки и накинул рубашку. Пары пуговиц на ней не хватало, поэтому я даже застёгивать её не стал.

Затем я ещё раз огляделся, проверил ванную, ниши за шторами и даже под кроватью.

Вывод напрашивался очевидный: никакого присутствия Хлои в моей спальне. Ни плаща, ни записки, ни одной женской безделушки. Вообще ничего.

Может, я вчера нарезался виски, а потом моё больное воображение нарисовало блаженные картины с Хлоей в постели?.. Да ну, бредовая версия. Воспоминания слишком натуральные, чтобы быть сном. Да и на рубашке двух пуговиц не хватает — а это уже доказательство, что я ещё при памяти.

На ходу потирая лоб, я направился к двери, в которую всё настойчивее колотил камердинер.

Через несколько секунд его взволнованная рожа предстала моим сонным глазам.

— Приказано срочно вас разбудить, сэр, потому что вы не явились к завтраку, — заговорил Элиот, как только я открыл дверь.

— Ну и какого чёрта ты колотишь? — буркнул я. — Принеси завтрак сюда, в чём проблема?

— Э-э… но сэр… ведь приехал господин Матиас Ринг, третий наследник. Он уже проведал всю семью, остались только вы. А ведь через полчаса назначен первый инструктаж у капитана Грандж в рыцарском зале.

— Вот там с новичком и познакомлюсь. Это всё?

— Не совсем. Вас ждут двое посетителей. Они прибыли утром и ожидают в чайном зале уже четыре часа. Их имена Дарт Лукас Орриван и Клиф Дью Хинниган.

Нахмурившись, я уставился на Элиота. Ну вот как я мог забыть про Дарта и Хиннигана?

— А где этот… чайный зал? Их тут слишком много, я порой путаю.

Элиот махнул рукой направо.

— В восточном крыле, на втором этаже. Комната с зелёными обоями. Вы там ещё в детстве пианино сломали. Помните?

— А-а-а… пианино, — выдавил я. — Ну конечно. Пианино я помню. Такое не забудешь.

Элиот закивал и заулыбался. Видимо, вспомнил чересчур умильное событие.

— Ох, вы так прекрасно играли на пианино уже с детства. Послушать бы ваши этюды. Они великолепны.

Видя, что я поморщился, камердинер виновато развёл руками.

— Прошу прощения, мой принц. Возможно, я позволил себе лишнего.

— Ничего, — бросил я. — У меня к тебе просьба. Принесите чего-нибудь перекусить в тот чайный зал. Я вчера не ужинал.

Элиот понёсся исполнять приказ, а я вернулся в спальню.

Ещё раз с тоской оглядел пустую комнату, ну а потом, отбросив свои недовольства по поводу исчезновения Хлои, быстро освежился в ванной и переоделся.

Через пятнадцать минут я уже вышел из спальни, бодрый (ну ладно, не совсем бодрый) и похожий на нормального человека. Ещё через десять минут я отыскал ту самую чайную комнату.

Там, развалившись в роскошных креслах у камина, ждали Дарт и Хинниган.

Первым меня заметил Дарт.

Он вскочил с кресла и поспешил мне навстречу, протягивая руку. Похоже, забыл про этикет при обращении с принцем. Ну а если сейчас он ещё и брякнет что-то в духе «Как дела, дружище?», я даже не удивлюсь.

Но тут сориентировался Хинниган.

Опередив друга, очкарик громко произнёс:

— Приветствуем вас, мой принц! Спасибо, что почтили нас своим присутствием.

В его голосе сарказма было не так уж и много, хотя Хинниган еле сдерживал усмешку.

Дарт тут же сбавил шаг и опустил руку. Потом и вовсе остановился.

— Сэр, мы уже обговорили все детали с капитаном Грандж, — пробормотал он. — Я имею в виду наше участие в ритуалах Четырёх Искушений. Если вы не против взять меня и мистера Хиннигана в оруженосцы, то мы готовы приступить прямо сейчас.

Я улыбнулся и сам протянул Дарту руку.

Тот крепко её пожал и добавил тихо-тихо:

— Как ты, дружище? Совсем тоскливо, да? А мы тут от чая уже лопаемся, четыре часа хлебаем.

Я не сводил глаз с его довольной физиономии. Он ведь без сознания с самой осады Ронстада провалялся, а я уж и забыл, как он выглядит без бинтов и примочек.

— Рад, что ты в порядке, — ответил я так же тихо.

— А я-то как рад, Рэй… чёрт… Теодор. — Дарт прокашлялся и смолк, чтобы от радости не сболтнуть лишнего.

Ко мне подошёл Хинниган и тоже крепко пожал руку.

— Клиф, ты знаешь что-нибудь о Змеиных пещерах? — спросил я у него.

Очкарик даже рот приоткрыл.

— Змеиные пещеры? Серьёзно? Это же настоящее пекло, Рэй. Я читал о них в «Хрониках бриттонских подземелий и неизведанных глубин», там такое…

— Ладно, я понял, что всё плохо. Потом расскажешь.

Хоть в чайном зале никого больше не было, всё же не хотелось бы слишком откровенничать. Возможно, про Змеиные пещеры ещё никому из наследников не сообщили. Ребекка ведь инструктаж не проводила.

Тут в зал чинно прошествовали трое камердинеров. Они принесли завтрак и разместили на журнальных столиках блюда, расставили чашки с кофе, графины с соком и прочую ерунду.

Желудок заныл при виде еды.

После напряжённой и бессонной ночи есть хотелось невыносимо.

Я еле дождался, когда слуги выйдут, и поспешил к ближайшему столу. Правда, успел зажевать только один бутерброд.

В чайный зал вошли трое парней в дорогих костюмах.

Нежданным гостям было около двадцати. Один из них сразу вышел вперёд и обозначил свой лидерский статус.

Темноволосый, кудрявый и загорелый, явно прибывший оттуда, где много солнца. Высокий, широкоплечий, с крепкими руками. На его тренированных запястьях и тыльных сторонах ладоней темнели морские татуировки. Компасы, рыбьи хвосты, фрегаты, карты.

— Кто из вас Теодор? — громко спросил он, опуская приветствие.

— А ты кто такой? — в той же манере обратился я к нему.

— Тот, кто выживет в Змеиных пещерах, — объявил он и ухмыльнулся.

Глава 3. Четыре Искушения

Этот самоуверенный и развязный говнюк не понравился мне сразу.

С другой стороны, я и похуже говнюков встречал.

Он мог не произносить своё имя — и так было понятно, что это Матиас Ринг. Наследник, приехавший с берегов Сабасского моря.

Парень шагнул в чайный зал и направился прямиком ко мне.

И чем ближе он подходил, тем больше ощущалась разница в росте. Он был на голову выше меня, крепче в плечах, массивнее, тяжелее.

Даже крепыш Дарт на его фоне выглядел куда скромнее. Я уж не говорю про Хиннигана: очкарик не дотягивал макушкой ему даже до плеча.

Матиас остановился у стола и взял бутерброд.

Сунул его в рот целиком и смачно зажевал.

— Блевотина. — Он поморщился, сплюнул себе на ладонь остатки бутерброда и вернул пережёванный комок на блюдо.

Потом вытер руку о скатерть и уставился на меня.

— Без обид, пацан, но я ожидал большего. Вы меня не впечатлили. Ни ты, ни Георг. Белая кость, аристократы хреновы, малахольные выскочки. От одного вашего вида подташнивает, как от протухшей рыбьей икры. Ты нюхал когда-нибудь тухлую рыбью икру? Вот от вашего дворца несёт примерно тем же. Вы все тут провоняли.

Дарт скривил губы и процедил:

— Ты проверь сначала, может, это от тебя воняет, морской конёк?

— Не удивляйся, такие случаи даже учёные описывали, — добавил Хинниган с умным видом. — Ты просто свою вонь за собой таскаешь, куда бы ни пошёл.

Матиас не обратил на их слова внимания.

Кажется, он даже не до конца понял, что Хинниган сказал.

Третий наследник продолжал смотреть только на меня. Изучал тёмными пытливыми глазами и ждал моей реакции.

Его помощники, два высоких парня, такие же крепкие и загорелые, как он сам, подошли и встали напротив Дарта и Хиннигана.

Обстановка в чайном зале сразу накалилась.

— А ты нахрена сюда приехал, раз здесь воняет? — Я прищурился, тоже не сводя с него глаз. — Вали обратно, на свою шлюпку, грёбанный матрос.

Матиас довольно ухмыльнулся.

Мой ответ его будто даже порадовал.

— А Георг мне сказал: «Очень рад с тобой познакомиться, брат». Представляешь? Он сказал «брат». Даже руку мне пожал, бледнорожий ублюдок. Типа он такой вежливый и рад, что у него конкурент появился. Да срать я хотел на ваши козни. Меня попросили приехать, я приехал. Для массовки. Все знают, что мне плевать на трон и на императора. Мне и на море неплохо живётся. Просто интересно стало, чем дед за мои услуги откупится. Новый фрегат мне б не помешал.

Я смерил его равнодушным взглядом.

— Держи меня в курсе, дружище.

Матиас не ожидал такого ответа.

Он распахнул глаза и засмеялся. Громко так, во всю глотку.

— Ты мне нравишься больше, чем второй бледнорожий аристократ! — сказал он, проржавшись. — Но это не меняет сути, Теодор. Если ты в пещерах мне мешать будешь, я тебе шею морским узлом завяжу. — Он поднёс громоздкий кулачище к моему лицу и добавил тихо: — Вот этой вот рукой завяжу, услышал меня, нет?

Похоже, дроворуб выбрал тактику запугивания с порога, а про моё кодо вообще ничего не знал.

Это, конечно, хорошо, но от матроса с кувалдой вместо головы порой можно отхватить даже больше проблем, чем от коварных уродов, вроде Георга и его папаши.

Даже интересно стало, этот загорелый скот притворяется идиотом, или такой и есть?

Дарт еле сдержался, чтобы не полезть в драку, да и Хинниган сильно напрягся. Если б у него имелась винтовка, Матиас уже стоял бы с дырой во лбу.

— Руку убери, — сказал я ему. — Или хочешь, как Фердинанд, с обрубком ходить?

Матиас что-то уловил в моём голосе, что-то еле заметное, и сразу же опустил кулак.

В это время в зале появился агент Ховард.

— Господа, — произнёс он выдержанным тоном, — прошу пройти в рыцарский зал для инструктажа у капитана Грандж.

Матиас улыбнулся и шепнул:

— Ты видел эту Грандж, Тео? Сладкая девочка. Вот занятно, чем она звание капитана заработала? У меня есть некоторые догадки.

Мои кулаки сжались сами по себе, желваки напряглись.

— Господа! — повысил голос Ховард. — Пора! Вас ждут!

Матиас развернулся и вместе со своими матросами проследовал к выходу.

— Вот гниль, — рыкнул Дарт ему вслед.

— С ним придётся туго, парни, — задумчиво произнёс Хинниган. — Вы ведь тоже не заметили у него наличие мозгов, да? Или мне одному так показалось?..

* * *

В рыцарский зал мы спустились через десять минут.

Теперь он выглядел ещё торжественнее, чем раньше. Его украсили флагами Лэнсома, цветами и ковровыми дорожками.

Я, если честно, не ожидал увидеть столько народу.

Собрались самые сливки лэнсомской аристократии. Близкие и далёкие родственники Рингов и представители других знатных родов. Мужчины в дорогих костюмах, дамы в роскошных платьях. А ещё слуги, агенты и парадный солдатский караул.

В кресле на возвышенности сидел Тадеуш, в мантии и венце.

Прибыли и те самые международные представители, которых до этого я видел за круглым столом переговоров. Они устроились в креслах рядом с императором и внимательно следили за проведением инструктажа.

Была тут и Ребекка, окружённая помощниками.

Она вышла на середину зала, заложив руки за спину — ждала, когда наследники наконец соизволят собраться.

Перед ней, прямо на коврах, я заметил три алых подушки с золотой вышивкой паука. Они лежали в ряд на расстоянии метров пяти друг от друга.

Рядом с каждой подушкой стояла подставка с кубком, украшенным драгоценными камнями.

Ни подушки, ни кубки не вызвали во мне восторга.

Ещё один имперский обряд, которого мне не избежать. Всё это попахивало очередным подвохом.

Я зашёл последним и именно за моей спиной плотно закрылись двери рыцарского зала. Сестра бросила на меня короткий и равнодушный взгляд (обычно так смотрят на мебель), после чего отвернулась.

Матиас стоял у зоны для поединков и перебрасывался короткими фразами со своими матросами.

А вот Георг молчал.

Он сидел на стуле у стены. Похоже, ещё не совсем отошёл от ранения. Мрачный и бледный, он смотрел на меня уничтожающим взглядом и, наверняка, в мыслях раз десять переломил мне шею.

Рядом с ним сидела Сильвия. Старшая сестра Теодора Ринга. Во дворце она не жила, потому что была уже замужем. Её я видел ещё в Ронстаде, она приезжала якобы на моё опознание вместе с Фердинандом. И, кажется, она была единственной, кто серьёзно испугался за Теодора и плакал о его смерти.

Увидев меня, Сильвия махнула рукой и улыбнулась.

— Тео!

Георг тут же ткнул её локтем. Девушка смолкла и опустила глаза.

— Ита-а-к! — громко произнёс Тадеуш. — Наследники в сборе. Приступайте, капитан Грандж.

Ребекка кивнула и протянула руку, указывая на подушки.

— Наследники, подойдите к местам клятвы. Можете выбрать любое.

Я нахмурился.

Меня всё ещё смущали эти кубки.

С другой стороны, если разрешено выбрать любое место, то, значит, отрава исключалась, чтобы случайно не убрать своего.

По крайней мере, вывод напрашивался именно такой.

Ближе всех ко мне находилась третья подушка справа, но я прошёл дальше и встал рядом с левой. Матиас остановился на середине. Георгу досталась последняя.

В зале воцарилась тишина. Лишь изредка потрескивал факельный огонь.

— Преклоните колено перед императором, — сказала Ребекка торжественно. — Дайте клятву. Исполните долг. Пройдите испытания. Честь и хвала вашей смелости.

Первым на колено опустился Георг, потом я и Матиас.

Мне всё это сильно не нравилось. Клятва, кубки, колено… Аристократы, как всегда, слишком всё усложняли.

Как только мы преклонили колено, с кресла поднялся император и спустился со ступеней.

Ребекка тут же поспешила посторониться.

— Мои дорогие наследники, надежда рода, гордость империи! — обратился к нам Тадеуш и развёл руки, будто собирался обнять весь мир. — Сегодня в вашу честь запоют фанфары дворцового оркестра. Сегодня вы делаете историю. Сегодня вы даёте клятву верности своей семье, великому роду Рингов!

К императору подошёл Ховард с серебристым подносом. На нём лежало что-то, прикрытое бархатной чёрной тканью. Тадеуш сдёрнул ткань и отбросил её на пол.

Увидев, что лежит на подносе, я мгновенно напрягся.

* * *

Там белели три кинжала из слоновой кости. Одним из таких меня уже пытались прирезать совсем недавно.

Император взял первый кинжал из трёх, а другой рукой подхватил кубок с подставки и подошёл к Георгу.

— Возьми вино сие, наследник.

Георг принял кубок, обхватив его ладонями за чашу.

Император плашмя положил на правое плечо Георга клинок кинжала.

— Клянись, наследник, что ты не откажешься от исполнения ритуалов Четырёх Искушений, какими бы жестокими они ни были.

— Клянусь, патриций, — с готовностью ответил Георг, склонив голову.

Тадеуш переложил кинжал на левое плечо внука.

— Клянись, что сделаешь всё, чтобы выстоять против искушений тела, чувств, духа и веры, которым тебя подвергнут.

— Клянусь, патриций.

Император взялся за кинжал обеими руками и занёс его над головой Георга остриём вниз. Казалось, он готовится воткнуть клинок внуку точно в макушку.

— Клянись с достоинством встретить смерть, если таковое случится. Клянись стать патрицием рода Рингов, если выдержишь все испытания. Клянись нести свет и благодать своим подданным.

Георг поднял голову и сказал с придыханием:

— Клянусь, патриций.

Тадеуш резко опустил кинжал.

В этот момент где-то сбоку вскрикнула Сильвия.

В полумраке зала остриё белого клинка сначала чиркнуло Георга по тыльной стороне ладони, потом ещё раз поднялось вверх и вошло точно в кубок с вином.

— Испей до дна вино сие, наследник. В честь клятв, что ты дал роду Рингов.

Император шагнул назад.

Он не сводил с Георга глаз, пока тот пил вино из кубка.

Меня от всей этой ритуальной хрени пробрал мороз. Выглядело жутковато и напоминало обряды из древних времён.

Тадеуш забрал пустой кубок у Георга и вернул обратно на подставку. Затем подошёл к Матиасу и повторил ритуал клятвы один в один: вручил кубок, потребовал поклясться, резанул по ладони, опустил кинжал в вино и заставил проглотить напиток.

Матиас клялся с пренебрежительным прищуром, будто ему глубоко плевать на то, что он говорит, а вот дорогущего винишка хлебнуть он совсем не против, а если б вместо вина налили корабельного рома — было б ещё приятней.

Когда дело дошло до меня, император взял третий кинжал с подноса.

— Возьми вино сие, наследник, — сказал он, нависнув надо мной в своей роскошной мантии.

Я взял кубок и вгляделся в напиток.

Красный, с терпким ароматом — вино как вино. Только чтобы его залпом выпить, надо изрядно постараться. Налили его примерно полбутылки, а на пустой желудок эти полбутылки легко обеспечат мне опьянение.

Отличное начало.

Тадеуш положил кинжал на моё правое плечо.

— Клянись, наследник, что ты не откажешься от исполнения ритуалов Четырёх Искушений, какими бы жестокими они ни были.

— Клянусь… патриций, — произнёс я нехотя.

Чёрт возьми, уже в который раз меня заставляют поклясться в этом проклятом дворце.

Хорошо, что все клятвы не имели для меня веса, а значит, можно было на них наплевать. Кажется, из нас троих лишь Георг отнёсся к ним серьёзно. Даже слишком серьёзно. Я заметил в его глазах слёзы, когда он клялся.

Тадеуш тем временем продолжал:

— Клянись, что сделаешь всё, чтобы выстоять против искушений тела, чувств, духа и веры, которым тебя подвергнут.

— Клянусь, патриций. — Этот ответ дался мне уже проще.

Император кивнул и занёс над моей головой кинжал.

По спине пронёсся холодок, но я сразу себя успокоил — слишком много свидетелей для убийства. Тадеуш ведь ещё не выжил из ума.

— Клянись с достоинством встретить смерть, если таковое случится, — произнёс он глухим голосом. — Клянись стать патрицием рода Рингов, если выдержишь все испытания. Клянись нести свет и благодать своим подданным.

Не знаю почему, но его слова вызвали во мне дрожь.

Я поднял голову и посмотрел императору в глаза.

— Клянусь, патриций.

Он прищурился и опустил кинжал.

Руку пронзила короткая боль — заточенная слоновая кость резанула по коже. Белый клинок с моей кровью опустился в кубок.

— Испей до дна вино сие, наследник. В честь клятв, что ты дал роду Рингов. Если те клятвы будут нарушены, тебя ждёт немедленная казнь, и ты примешь её со смирением.

Я нахмурился.

Хитрый говнюк. Про казнь он не говорил ни Георгу, ни Матиасу. Он надеется, что никто не заметит, что ли?

Повисла напряжённая тишина.

Судя по реакции тех, кто находился в зале, этому дополнению в клятве, правда, не придали значения. Все ждали только моего согласия.

Губы Тадеуша тронула довольная улыбка.

Он повторил громче:

— Испей до дна вино сие, наследник!

Десятки ждущих глаз уставились на меня. Даже Ребекка смотрела не отрываясь.

Я поднёс кубок к губам, ещё раз принюхался, потом тихо выдохнул и залил в себя вино в несколько крупных глотков.

По языку прокатилась вязкая терпкость, вызывающая только одно желание — поморщиться. Как только император забрал у меня пустой кубок, зал оглушили всеобщие рукоплескания.

Начало испытаниям Четырёх Искушений было положено.

Трое наследников официально вступили в борьбу за главенство над родом Рингов и, судя по клятвам, больше могли рассчитывать на смерть, нежели на статус патриция.

Мы наконец поднялись с колен.

Солдаты Ховарда быстро убрали с пола подушки и кубки. Тадеуш сел на место, а Ребекка снова вышла на середину зала.

— Наследники, прошу внимания, — сказал она. — Участвовать в ритуалах Четырёх Искушений имеют право и двое ваших помощников. Пусть они подойдут.

Ко мне незамедлительно направились Дарт и Хинниган. К Матиасу — его крепыши-матросы. А вот к Георгу подошёл только один человек — его отец Фердинанд.

Если честно, я даже удивился. Чем он поможет сыну без одной руки?

Возник и ещё один вопрос: кто будет вторым помощником Георга? Кто будет вторым, мать его?..

От нехорошей догадки стало не по себе.

— Внимание, наследники и их помощники, — опять заговорила Ребекка. — Первое Искушение связано с испытанием тела. Вам потребуются сила, ловкость, выносливость и мастерство владения холодным оружием. Всем вам. Вы подвергнетесь испытанию в глубинах Змеиных пещер. Срок даётся — не больше двух суток. Если вы не выйдете из пещер через двое суток, испытание будет считаться не пройденным.

Ребекка повернулась к Тадеушу, будто мысленно спрашивая, всё ли она верно сказала.

Тот кивнул, позволяя продолжить, и она опять посмотрела на нас троих.

— Итак. Задача первая — пройти три уровня пещер и на самом нижнем добраться до тупика. Там вас будут ждать порталы, по одному на каждого. Если кто-то из команды наследника не вернётся к исходной точке, испытание будет считаться не пройденным. В пещеры вы зайдёте с трёх разных сторон, но на среднем уровне встретитесь, и там лишь ваша сила решит, кто выйдет победителем.

— Да, именно так! — вдруг подтвердил император. — Будьте нацелены на то, что вам придётся бороться не только с тем, что внутри пещер, но и друг с другом.

Ребекка подождала, пока Тадеуш выговорится, и продолжила:

— Задача вторая — на каждом уровне вам нужно уничтожить привратников и взять по трофею от каждого. Но знайте, что привратники — лишь часть той силы, которая вам встретится. Будьте готовы к тому, что вас атакуют…

— А какое оружие можно использовать? — неожиданно перебил Ребекку Матиас.

Император поднял руку и произнёс с недовольством:

— Хороший вопрос, мой мальчик. Однако не стоит торопиться. — Он глянул на Ребекку, опустив руку. — Продолжайте, капитан Грандж.

Странно, но Ребекка так и не договорила начатую фразу.

Она сразу же перешла к вопросу Матиаса.

— Вы имеете право взять по одному оружию в руки. Любое, что найдёте в этом рыцарском зале.

— Простите, — подал голос Хинниган, — но я не вижу тут огнестрельного.

Ребекка покачала головой.

— Это логично. Вы ведь отправляетесь в пещеры и планируете оттуда выйти. Поэтому только холодное оружие.

Хинниган даже покраснел от того, что сам не догадался, что к чему.

— Пальнёшь — и разгребай потом завалы, — шепнул ему Дарт, коротко усмехнувшись.

— А что с кодо, капитан? — спросил я.

Ребекка перевела взгляд на меня и прищурилась.

Я ожидал очевидный ответ: «Никакого кодо, Теодор! Ни одной единицы!», но то, что ответила Ребекка, повергло в шок не только меня.

— Кодо — ваше основное оружие. Змеиные пещеры наделяют равной силой всех, кто туда входит. Если у вас высокий индекс, он уменьшается; если низкий или никакого — то повышается. Чем ниже вы спускаетесь, тем выше кодо. На первом ярусе рождается пятьдесят единиц, на втором — сто, на третьем — сто пятьдесят, а это уровень фортис. Только учитывайте, что сила не восполняется. Если вы потратите свои первые пятьдесят единиц, то энергия иссякнет полностью, пока вы не спуститесь на ярус ниже.

Я слушал Ребекку и всё больше мрачнел.

Зато Матиас заметно приободрился. И если этот придурок получит кодо, пусть даже временное, нам всем придётся несладко.

Да и Георг меня беспокоил, ведь как раз в пещерах я и планировал его прижать. К тому же, оставалось неясным, кто станет вторым помощником Георга. Не хотелось бы потом удивляться.

И даже если наплевать на Матиаса и Георга (одинаковая сила противников — не самый плохой вариант), то имелась ещё одна проблема: получается, что твари, обитающие в глубине пещер, тоже имели кодо.

И что это за твари, сколько их там, на что они способны — всё это предстояло выяснить уже на месте…

Глава 3.2

На первое испытание нас провожали с почестями.

Оркестр, родовые флаги Рингов, цветы, почётный императорский караул, ружейные залпы в небо, рукоплескания, поклоны, ликующая толпа.

До Змеиных пещер мы добирались на автокэбах. Парадная колонна из десятков легковых машин и грузовиков отбыла от дворца и проехала по главным улицам Лэнсома.

Со мной в салоне сидели Дарт и Хинниган.

Оба казались расслабленными, но это лишь на первый взгляд. Я ощущал их напряжение. Парни переглядывались, смотрели в окна и молчали. Не знаю, о чём они думали в этот момент.

Возможно, о том, какого хрена они тут делают.

Нам пришлось переодеться в синюю военную форму агентов. Китель, брюки, ботинки на шнуровке. Не хватало только значков с головой волка для полного набора.

У всех имелось холодное оружие. Причём разное. На выбор нам дали всего пять минут и предоставили только то, что висело на стенах рыцарского зала.

Дарт выбрал топор на длинном древке с широким клинком и обухом-копьём. Силы в Дарте хватало, чтобы справиться с тяжёлым двуручным орудием. Хинниган взял набор ножей для метания вместе с кожаным ремнём. В нём было штук двадцать ножен, не меньше.

Я же прихватил меч.

Одноручный, средней длины до метра, чуть тяжеловатый, зато отлично заточенный и с удобной рукоятью. С ним разрешили взять и поясные ножны на ремнях.

Вполне неплохо.

Мутации в пещере я использовать не планировал. По крайней мере, на первом ярусе. Пятьдесят единиц кодо — не так уж и много. Лучше приберечь их для атаки стихиями или рунами, а для ближнего боя хватит и меча.

— Интересно, что выбрал Георг? Наверное, тоже меч, как и ты, — предположил Хинниган.

— Мне больше интересно, кто его второй помощник, — нахмурился я.

Дарт тоже нахмурился и вздохнул.

— Может, он с одним помощником пойдёт? Правда, от однорукого папаши толку будет немного. А насчёт второго… вот бы это был кто-нибудь криворукий.

— Боюсь, о нём мы узнаем только в пещерах.

Мы опять замолчали.

Каждый размышлял о своём.

В моей голове ровно шумело от выпитого ритуального вина, а сам я думал о том, возьмёт ли Георг с собой Печать (если она у него, конечно, есть). Или это сделает Фердинанд?

Ещё думал о том, что от Матиаса и его матросов можно ждать любого неадекватного поведения. Первым делом надо будет убрать их с дороги, и чем быстрей, тем лучше.

Ну и вдобавок думал о том, куда делась Хлоя. Неужели перед уходом нельзя было меня предупредить? Разбудить и сказать: «Рэй, со мной всё в порядке, а теперь я пошла». Если б мы находились в Ронстаде, я бы не беспокоился, но мы в Лэнсоме. Тут к любой подставе надо быть готовым.

— А Хлоя… — начал я, — вы её сегодня видели?

Дарт усмехнулся и кашлянул одновременно.

— Э… нет. Ей, кажется, не до нас было. Мы её ночью ждали, но она так и не пришла. А утром мы сразу во дворец отправились. Всё.

— То есть вы её не видели?

— Рэй, ты глухой? — уставился на меня Хинниган. — Сказали же, что не видели. Ни ночью, ни утром. Я, конечно, всё понимаю… но, знаешь… давай ты про Хлою потом подумаешь. С ней всё в порядке, а вот нам такое пекло предстоит. Подумай лучше об этом.

Хинниган слишком много на себя брал, но в чём-то был прав.

Только на душе стало ещё неспокойнее.

Змеиные пещеры для меня казались куда понятнее, чем причины женского поведения. Почему, чёрт возьми, исчезла Хлоя? Ни за что не поверю, что ей настолько не понравилась эта ночь, что она решила со мной больше не связываться.

— Приехали, Рэй. Жутковато, если честно… а тебе? — Бубнёж Дарта вернул меня к реальности.

Я глянул в окно автокэба.

Опять толпа зевак, опять солдатский караул, опять флаги, цветы и рукоплескания.

За всей этой суетой и праздничными лентами, в полуденных солнечных лучах, я разглядел горный массив.

На самом верху, над каменным выступом, зиял вход в пещеру, сам же выступ напоминал открытую пасть змеи — ребристый зев, такие же клыки и раздвоенный язык. Скорее всего, к украшению входа приложили руку каменотёсы и скульпторы.

С клыков змеиной пасти свисали две лампады с горящим огнём, рядом стоял огромный медный гонг, а к самой пещере по всему подъёму на холм тянулась красная ковровая дорожка.

По ней нам предстояло пройти.

С каждой стороны дорожки стояли солдаты с ружьями. Я даже допускал, что их сюда поставили ради одной цели: чтобы мы не сбежали нахрен, если вдруг испугаемся.

— Судя по цвету камней, тут везде известняк и мрамор, — сказал Хинниган. — А это значит, что пещеры глубокие и протяжённые, в скалах много залов, трещин и даже встречаются озёра. Ещё я читал, что в них есть жизнь, а если учитывать, что пещера наделяет кодо всех, кто там находится, то я даже боюсь представить, какие в ней живут твари.

— А что-нибудь доброе ты можешь сказать? — поморщился Дарт.

— Ну что, парни, — я открыл дверь автокэба, — посмотрим, что за пещеры? Я рад, что вы со мной. Вместе зайдём, вместе выйдем. Не забудьте только, что кодо надо беречь.

Мы переглянулись, кивнули друг другу и вылезли из салона.

Ни Тадеуша, ни Ребекки здесь уже не было. К дорожке нас сопровождал только агент Ховард и его помощники. Присутствовал и один из международных наблюдателей.

Я ещё раз окинул взглядом горный массив и ступил на ковёр первым.

За мной справа и слева последовали Дарт и Хинниган. Неторопливым шагом мы направились вверх по холму и, пока шли, толпа позади провожала нас рукоплесканиями.

Все радовались, что мы идём на смерть. Чего ещё можно было ожидать?

Ховард проводил нас до самого верха.

Он молча шёл за нашими спинами, но как только мы забрались на выступ скалы, громко сказал:

— Остановитесь, господа! Прежде чем вы войдёте, обернитесь. Таковы традиции.

Пришлось выполнить его просьбу.

Вид с горы открывался величественный. Солнце заливало светом скалистую долину, по камням пылил суховей, внизу ликовала толпа, махала лентами и флагами, осенний воздух казался пряным и густым.

От внезапного удара гонга я вздрогнул и резко повернулся к Ховарду.

Тот уже успел положить биту на камень, после чего снял две лампады с каменных клыков над входом и подал Дарту и Хиннигану.

— Удачи, мой принц, — сказал он мне. Потом кивнул парням и добавил: — Удачи, господа. Сейчас ровно два часа дня. У вас есть двое суток.

— А как мы поймём, что прошло двое суток? — спросил Хинниган.

Ховард покачал головой.

— Никак. Вы должны выполнить задание в самые короткие сроки, но если через двое суток вы не явитесь сюда, на исходную позицию, и не ударите в гонг битой, то испытание будет считаться не пройдённым.

Странно, но мне показалось, что Ховард нам сочувствует.

Это улавливалось в его голосе и выражении лица.

— Ещё раз удачи, господа. Она вам пригодится. А сейчас мы замуруем вход.

Это были последние слова, сказанные у входа в Змеиные пещеры.

* * *

— Охренеть, какая темнота… — А это были первые слова, сказанные внутри пещер.

Их произнёс Дарт.

Он выставил вперёд лампаду с огнём и остановился. Чтобы освободить ему обе руки, я забрал лампаду и пошёл вперёд первым, освещая дорогу. Замыкал отряд Хинниган.

Мы прошли метров тридцать в молчании: присматривались, изучали стены и своды пещер. Дневной свет за нашими спинами померк, а впереди ждал лишь мрак. Под ногами шуршали пыльные камни и куски известняка.

Не сбавляя осторожного шага, я спросил негромко, почти шёпотом:

— А что ты ещё про эти пещеры читал? А, Клиф? Вспоминай.

— Да бред всякий, Рэй, — отозвался Хинниган, но как-то хмуро отозвался.

— Бред не бред, а всё равно расскажи, — попросил Дарт. — Про любой бред в этой заднице я хочу знать заранее.

Хинниган вздохнул.

— Ну вот… читал, что за пару последних лет сюда отправляли четыре экспедиции учёных. Вышли только две. Остальные вообще непонятно, куда делись. Ни трупов не нашли, ни вещей, никаких следов. Будто их сожрали вместе с одеждой и снаряжением.

— Так, — выдавил Дарт. — И чего?

— А те учёные, которым повезло выйти, потом написали статьи в научные журналы. Но их раскритиковало учёное сообщество. Мол, нет доказательств. А те учёные писали, что тут стены живые. Живые, представляете? Их так и назвали — вивенте мурум… Типа это необъяснимое явление. Ещё про тварей писали, меняющих окрас и даже форму тела. Их назвали ахеги. Они стрекочут и очень бесшумно передвигаются. Но они не самые страшные. Ещё писали, что…

Хинниган резко смолк и остановился.

— Вы слышали? — выдохнул он. — Слышали?

Я и Дарт тоже остановились.

Тишина.

— Ничего, — прошептал я, оглядывая освещённые участки пещеры и крепче сжимая меч.

— И я не слышу, — подтвердил Дарт.

— Ну как же? А я слышал, кто-то застрекотал.

Дарт ткнул Хиннигана локтем.

— Ты слышишь то, о чём говоришь. Это тоже необъяснимое явление, потому что ты…

Дарт съязвить не успел.

Впереди, в глубине скального прохода, за пределами освещённого коридора, кто-то действительно застрекотал.

Если честно, стало не по себе. Когда враг виден, ты знаешь, чего от него ждать, а тут…

Ну стрекочет — и что?

Откуда он нападёт? Сверху, снизу? Какого он размера, с каким оружием? А может, это не он, а они, и их тысячи?

Парни напряглись. Хинниган выхватил один из ножей на поясе. Дарт наклонил древко с топором вперёд и встал рядом, плечом к плечу со мной.

Опять наступила тишина. Вот теперь это была нехорошая тишина, напряжённая и злая.

— Может, зажечь ещё огонь? — предложил Дарт. — Осветить стены и посмотреть, что там дальше?

— Нет, — сразу отказался я, — истратишь кодо. Слишком энергозатратно. Пошли так.

Возможно, потом я пожалею о своём решении, но сейчас оно показалось мне правильным.

Я снова двинулся вперёд, освещая путь горящей лампадой. За мной пошёл Дарт, следом — Хинниган. Напряжение нарастало, мы старались не шуметь, но никаких сверчков больше не слышали.

Метров через пятьдесят пещера пошла под уклон, коридор заметно сузился, потолок навис над головой, но уже через несколько шагов пространства опять стал больше, зато стены изменились. Теперь они напоминали изрубленные топором плиты.

— Не люблю я пещеры, — мрачно произнёс Дарт. — Почему бы не провести испытание где-нибудь наверху? Нет же, надо обязательно полезть в самую задницу.

— Да я вообще не пойму, почему император выбрал Змеиные пещеры, — пробормотал Хинниган. — В этих пещерах ведь можно сразу трёх наследников лишиться, и больше никого не останется. Кто тогда патрицием станет?

От его слов меня охватил мороз.

Я встал, как вкопанный, и медленно обернулся на Хиннигана.

— Что ты сказал? Повтори.

Хинниган вытаращился на меня в недоумении.

— Чего повторять-то? Я ж говорю, что никак не пойму, почему император…

— Да я понял, не надо повторять. — Я задумался, глядя на огонь лампады в своих руках.

— Так повторять или нет? — Хинниган вздохнул. — Ты уже определись, Рэй, а то я тебя сегодня вообще не понимаю. Видимо, это вино так на тебя подействовало. Выхлебал целый таз, и теперь неадекватный.

Я ничего не ответил, но слова Хиннигана произвели настоящий взрыв в моей голове. Чёрт возьми, как я раньше не сообразил? Ну что ты за идиот, Рэй?..

Всё ведь так просто: никому не нужна победа — кто-то одним махом убирает наследников. Всех трёх.

И кому это нужно? Неужели самому Тадеушу? Кому ещё? Кто влияет на эти ритуалы? На выбор места их проведения?.. Кто дёргает за ниточки и принимает решения за патриция? Или он всё же сам выдаёт решения?

— Рэй? — Дарт толкнул меня плечом. — Может, пойдём? Мне тут стоять совсем не нравится, да и время…

Внезапно его голос утонул во множественном скрипе.

В жутком нечеловеческом звуке.

Он обрушился на нас отовсюду, со всех сторон, сверху и снизу — пещеру огласило длительное эхо, стены вздрогнули.

— Господи, — прошептал Хинниган и громко сглотнул. — Что это? Ахеги?..

Мы быстро перегруппировались, встав спиной друг к другу. Замерли, приготовили оружие и на всякий случай кодо.

Скрип и скрежет в это время становился всё громче и протяжнее.

Вдалеке забили барабаны… или показалось, что это барабаны, не знаю, но что-то похожее на барабанную дробь.

И в тот самый момент, когда я подумал о барабанах, стена справа шевельнулась.

* * *

Движение я заметил краем глаза.

Всего лишь тень в неясном свете огня и ощущение, что на меня падает обломок скалы.

Моментально сработала привычка — отбивать атаку сходу, убирать угрозу на излёте. И, конечно, пользоваться гравитационным эргом, чёрт бы его побрал.

Атаку-то я отбил, но десяток единиц кодо лишился сразу.

Лампада упала под ноги. Свет не померк, огонь продолжал гореть в чаше.

Нечто бесформенное, червеобразное, отпрянуло назад, к стене, поднялось во весь рост, под самый потолок пещеры, и тут же снова кинулось на меня.

Я рубанул мечом наотмашь, не разбирая, куда бью и что бью. Клинок ударил о крепкую броню зверя, по руке прокатилась болезненная вибрация.

— Рэй, слева-а-а-а! — истерично выкрикнул Хинниган.

Его крик оборвался и сменился бульканьем.

Множественный стрёкот повторился.

В то же мгновение меня сшибла гигантская сбитая масса, завалила на спину, овила крепкими мышцами, сжала до онемения. Подмяла под себя, приподняла и ударила затылком о каменный пол пещеры. Это было что-то хвостатое и ползающее, с чешуйчатой бронёй, множеством лап и липкими присосками на теле.

От удара о камни череп обожгло болью, в глазах посветлело, в нос ударил кислый смрад.

Меч, слава богу, я не выронил. Умудрился удержать, сжав ладонь так сильно, что жилы струнами натянулись по руке.

Бесформенная масса продолжала давить.

Всё, что я мог разглядеть наверняка — как перед моим лицом раскрывается круглый зев, без единого зуба, и как блестит слюной ребристое розовое нёбо.

Тварь не пыталась меня сожрать или укусить, она лишь сжимала мощные мышцы, окутывая меня ими всё плотнее.

Из её рта опять вырвался оглушающий стрёкот, будто в адской трубе расплодились полчища сверчков.

Но звук — не самое паршивое.

Весь ужас я осознал, когда из пасти пещерной твари действительно полезли тысячи насекомых. Жуки размером с крыс, а может, это крысы такие, похожие на жуков…

Они высыпали скопом.

Хлынули из пасти, как бешеные, вспыхнули мерцаньем кодо и поползли. Лицо, руки, ноги — они достали везде. Забирались под одежду, носились по коже и жалили. Их жёсткие лапки впивались, царапали, кололи и резали.

Я не сразу понял, что жалят они не просто так, а используют парализующие эрги. Совсем мелкие, почти незаметные, но это если атаковать по одному. Они же нападали десятками, будто сговорившись в момент атаки.

Треск вокруг стоял невыносимый. Я изо всех сил пытался выползти из-под матери этих жуков, а те всё лезли и лезли из неё.

— Дарт! Сюда-а-а! — опять заревел Хинниган, уже где-то совсем далеко.

Или это мне так показалось, потому что шумело в ушах.

Не знаю, что в это время творилось с парнями, как они отбивались, и отбивались ли вообще. Тело бесформенного червя сжимало меня всё сильнее и не давало ни оглядеться, ни освободиться.

Онемевшими пальцами я перехватил меч обратным хватом и всадил остриё сбоку — туда, где по моим расчётам должно быть ухо у этой беззубой трубы. Я надеялся, что именно там нет брони.

Удар.

Звон.

Следом — скрежет металла, вонзающегося между твёрдыми пластинами чешуи.

Червь задрожал, зашевелился, ослабил хватку. Пасть перед моим лицом распахнулась шире, и жуки поползли обратно, в лоно матери, что их породила.

Червь сделал мощный вдох, будто всасывая жуков в себя, собирая их с пола.

Я нашёл в себе силы провернуть меч в теле твари и вонзить клинок до самой гарды, потом резким движением вытащил меч до острия и вернул обратно, в ту же рану. После чего резанул вверх, отчаянным рывком клинка.

Руку залило чужой тёплой кровью, беззубый зев начал сужаться, пока не сомкнулся полностью. Мышцы твари окончательно меня отпустили, но я не пытался выбраться из-под чешуйчатого тела, а продолжал наносить удары в одно и то же место.

Кодо не использовал.

Только меч и силу собственных мышц.

Не знаю, сколько раз я вынимал и вонзал клинок, наносил удары снова и снова, ковырял в теле червя дыру. Оттуда хлестала кровь, уже горячая, тёмно-красная, густая, как сироп. Одежда пропиталась влагой, прилипла к телу, а я всё не унимался.

Червь перестал подавать признаки жизни через несколько минут.

Вот теперь можно было из-под него выползать.

— Погоди… я сейчас… — услышал я голос запыхавшегося Дарта.

Звякнул брошенный на камни топор.

Затем Дарт навалился на убитую тварь и еле сдвинул её с меня. Туша перекатилась на бок, пасть опять раскрылась, и оттуда вывалились насекомые.

Они уже не мерцали кодо, теперь это были безжизненные россыпи, напоминающие речную гальку. Мелкие твари в панцире и с поджатыми лапками.

Они погибли вместе со своей матерью, но что-то подсказывало мне, что эти пещерные черви — далеко не вся живность, которая тут имеется. Самое страшное начнётся позже, ближе к привратнику верхнего яруса.

Как только с меня свалилась массивная чешуйчатая туша, я перевернулся на бок. Привстал на локте и быстро осмотрелся.

Одна лампада всё ещё горела, её отшибло к стене, а вторая перевернулась и потухла. Дальше по пещерному коридору валялся ещё один убитый червь. Скорее всего, тот самый, который напал первым. Судя по зияющей ране у рта, его достал топор Дарта.

Сам же он, весь измазанный кровью, сидел рядом и тяжело дышал, сжимая древко орудия.

Я оглядел Орривана с ног до головы, выискивая ранения.

— Да в порядке я, — сказал он. — Только кодо малость потратил.

— А Клиф где?

Ответом мне стал далёкий выкрик и размноженное эхо. Я и Дарт одновременно вскочили на ноги.

Глава 3.3

Крик повторился.

Это был голос Хиннигана, приглушённый и испуганный. Он доносился откуда-то сбоку, и я не сразу понял, куда бежать на помощь. Дарт тоже растерялся.

Я схватил лампаду с пола и ещё раз осветил стены.

До нападения червей мы шли по коридору, впереди виднелся тёмный проход, уходящий всё дальше в утробу Змеиных пещер. Позади остался уже пройденный путь, метров двести-триста, не больше.

А голос Хиннигана слышался непонятно откуда.

— Рэй, смотри. — Дарт приник к правой стене коридора. Присел и пошарил по известняковой плите руками. — Вот тут, смотри.

Я опустился на колени и приблизил огонь к скалистым нагромождениям.

Внизу, у самого пола, зияла расщелина приличного размера, метра два в ширину. В темноте мы её не заметили.

Снова послышался крик, и теперь не осталось сомнений, что звуки доносятся именно оттуда.

Я всмотрелся в темень.

— Он там. Я пойду, а ты останешься тут.

— Да ну, я с тобой, — сразу возразил Дарт. — Вдруг помощь понадобится.

— Я сказал, останься! — жёстко ответил я. — И держи топор наготове.

Дарт спорить не стал, но сильно напрягся. Мой приказ ему явно не понравился.

Я вернул меч в ножны, поставил лампаду у ног и без раздумий полез в расщелину.

Крик повторился, причём заметно громче.

Трещина в скале оказалась слишком узкой, но, если отталкиваться ногами от стен и толкать себя вперёд, то можно было пролезть.

В каменном лазе я ощущал себя червём, не хуже тех, что нас атаковали. Полз и полз, в полнейшей темноте, наугад ощупывая камни стен. Под ладонями то и дело скользила слизь. Это натолкнуло меня на мысль, что здесь часто ползают пещерные черви.

Хинниган снова крикнул.

Вот теперь я смог расслышать его слова.

— Па-а-а-арни! Чёрт… чёрт… вы слышите-е-е-е?!

Значит, полз я в правильном направлении. Только возникла проблема: расщелина стала сужаться, и продвигаться приходилось уже с трудом.

Я сильнее отталкивался ногами от стен, но это уже мало чем помогало — плечи застревали всё больше. В этот момент я даже позавидовал тощему и узкоплечему Хиннигану. Видимо, пролез он тут без особых проблем.

Мне же пришлось остановиться.

— Вот дерьмо. — От злости я скрипнул зубами.

В душном и плотном пространстве пот лился с меня градом. Я облизал солёные губы и выругался покрепче.

Ничего не оставалось, как использовать мутации.

Я приложил ладони к обеим стенам расщелины и направил кодо в камни. Постарался сплавить материал максимально точно, чтобы не расходовать лишнюю энергию, но всё равно ушло порядка пятнадцати единиц. Итого уже минус двадцать пять. Ровно половина от того, что имелось.

Стены каменной ловушки приняли моё кодо, скалистая масса чуть раздвинулась. Стало заметно свободнее. Я даже смог привстать на коленях и двигаться вперёд на четвереньках.

Прошло ещё около минуты, прежде чем впереди мелькнул голубоватый свет.

Неясное мерцание.

Оно становилось всё ярче, пока я не достиг края расщелины. Отблески необычного света вспыхивали и пропадали, но за счёт коротких бликов я смог разглядеть пещеру, в которую попал.

Это был каменный зал, размером с две столовых во дворце. В сероватых стенах до самого потолка зияли круглые дыры, будто чьи-то норы.

Сотни нор.

Я вылез из расщелины, опустился на ноги и огляделся внимательнее.

Зал был пуст. Голубоватые блики продолжали появляться и пропадать. Источник света находился дальше, за природными колоннами пещеры.

Я всё ждал, что Хинниган опять подаст голос, но он молчал.

Тревога достигла пика. Хоть бы живым его увидеть, а не разорванным на кровавые куски…

Бесшумно переступая, я двинулся по краю зала, и с каждым шагом мне открывалась жуткая картина: камни, измазанные чёрной слизью, кости мелких животных в известковой пыли, чьи-то загнивающие останки.

Мерцающий огонь становился ярче. Взрывы света то и дело сменялись кромешной темнотой.

Ближе к середине зала я услышал тихое потрескивание — оно появлялось сразу после вспышки света. Вспышка-треск-вспышка-треск. Только колонны мешали разглядеть его источник.

Я ещё раз окинул взглядом пещеру и принял решение идти к колоннам, через середину зала, а не по его периметру. Осторожность — это хорошо, но когда она не влияет на время, а от времени не зависит чья-то жизнь.

Настал момент ускориться.

Широкими шагами я перебежал к одной из колонн и прижался к каменному колоссу плечом. Тихо выдохнул и выглянул из-за преграды.

От увиденного в самой глубине пещеры у меня замерло дыхание.

Сердце сжалось.

Рука невольно стиснула меч крепче, хотя я даже не совсем понимал, чем он способен мне помочь. Здесь и оставшееся кодо не помогло бы.

Сотни… сотни тварей…

Крупные, блестящие, в три человечески роста.

Я смотрел на целую армию пещерных червей. Они не ползали, а стояли, как солдаты, плотными тёмными рядами. В вертикальном положении ползучих уродцев удерживали множество мелких лап на хвосте.

Черви не имели глаз, но, казалось, смотрели в одну точку. Смотрели, как заворожённые, и не шевелились. Лишь изредка кто-то из них подёргивал чешуёй, приоткрывал пасть и издавал звуки взбесившихся сверчков.

Но это было не всё.

Перед бесконечной массой червей стоял Хинниган.

* * *

Теперь я понял, откуда появился мерцающий свет и треск.

Хинниган стоял, замерев на одном месте, и пропускал через ладони разряды парализующего эрга. Один за другим, с короткими паузами в несколько секунд.

Он не атаковал армию пещерных тварей. Хинниган, как всегда, выбрал другую тактику.

Ему было известно, что жуки, выползающие из пасти червей, жалили жертву парализующим эргом. Вот Хинниган и демонстрировал червям, что тоже обладает тем же кодо, что и они. И пока он это делал, они его не трогали, хоть и ощущали, что он чужак. Их воинственная стойка однозначно давала это понять.

Если б не эрги, Хиннигана уже не было б в живых.

И оставалось только догадываться, насколько сильно он истощился.

Я медленно двинулся к нему.

Старался не наступать на иссушенные кости под ногами, но порой из-под подошв всё же раздавался тихий треск.

Черви не среагировали на посторонние звуки, а вот Хинниган услышал и занервничал.

Он хотел обернуться, но я произнёс полушёпотом:

— Не шевелись. Не смотри назад.

Распознав мой голос, Хинниган с облегчением выдохнул. Потом ответил негромко и отрывисто:

— Господи… Рэй… я думал, что всё… даже звать вас перестал… у меня ноги занемели… и руки… я сдохну тут скоро…

Продолжая так же медленно двигаться, я наконец добрался до Хиннигана и встал за его спиной.

— Их слишком много, надо уходить, — прошептал я ему в затылок. — Ты ведь через расщелину сюда попал?.. Сейчас делай ещё три вспышки и беги к лазу. Я немного его расширил. Только не тормози, понял? Беги так быстро, как сможешь, но старайся не шуметь. У тебя семь секунд.

Хинниган повёл костлявыми плечами и спросил, не оборачиваясь:

— А ты?

— Я за тобой. Готов?.. Давай.

— Раз. — Голос Хиннигана дрогнул и охрип.

Протрещал разряд парализующего эрга, вспышка снова озарила логово червей.

— Два.

Опять треск и вспышка.

— Три. — Хинниган резко развернулся и кинулся бежать.

— Четыре. — Я встал на его место и теперь уже сам воспользовался парализующим эргом.

Черви не заметили подмены.

Они продолжали возвышаться в боевой стойке и заворожённо смотреть на искры кодо.

Я медленно шагнул назад и шепнул:

— Пять.

Через мои ладони проскочила очередная вспышка.

— Шесть.

Ещё шаг назад. Ещё вспышка.

— Семь.

Хинниган уже должен был добраться до расщелины. Только чтобы преодолеть неудобный и узкий лаз, ему тоже понадобится время.

Я продолжал двигаться назад и разряжать кодо в воздух.

— Восемь. Девять.

Потеряв близкий контакт с моим кодо, черви заволновались. Те, что стояли в первом ряду, передёрнули пластинами чешуи и чуть сдвинулись в мою сторону, перебирая мелкими лапами.

Я в это время уже уткнулся спиной в ближайшую колонну.

Значит, до лаза осталось совсем недалеко. Секунды за четыре добегу.

Я выдал ещё один разряд, шепнул:

— Десять, — и рванул к лазу.

В спину мне раздался оглушающий стрёкот. Адское скопище жуков-крыс моментально было выпущено мне вдогонку.

До лаза я добежал за три секунды, обхватил края расщелины, подтянулся на руках и влетел в узкий коридор ногами. Быстро в нём повернулся и пополз на четвереньках вперёд.

Через пару мгновений расщелина наполнилась шумом тысяч лап и треском кодо пещерных насекомых.

Я ускорился.

Полз так быстро, как мог, сдирая брюки на коленях и кожу на ладонях, цепляясь за острые выступы камней, всё дальше и дальше в темноту, полз и полз.

Стрёкот приближался.

Позади меня мерцали тысячи вспышек.

И наконец настал тот момент, когда мелкие твари добрались до моих ног, проникли под штанины брюк и принялись жалить. Причём так сильно, что ноги онемели от ступней до самых колен. Теперь я передвигал ими еле-еле, будто тащил за собой деревянные палки, а не ноги.

И ведь никаких шансов отбиться — слишком тесный лаз, не повернуться, не приподняться.

Пару раз, отмахиваясь от тварей, я ударился о камни головой и локтями. Этого мне хватило, чтобы больше не отмахиваться, а терпеть насколько хватало сил.

С каждой секундой терпеть становилось всё невыносимее.

До конца лаза осталась примерно половина пути, а проклятые жуки охватили уже всё тело. Носились по лицу, забирались под одежду, кусали тыльные стороны ладоней, грудь, плечи, шею. И именно от укусов в шею меня начала сжимать судорога.

Твари всё же добились своего.

Я замедлил движение.

И как только это случилось, они накинулись на меня лавиной, всей своей рыхлой хитиновой массой. Я упал на бок и перекатился на спину. Елозил спиной по камням, отплевывался, жмурился, мотал головой — твари жалили даже веки.

От очередной судороги меня выгнуло, а потом потянуло назад, в логово пещерных червей.

Не знаю, как у них это получалось, но жуки справлялись с моим весом. Бороться с этим было невозможно. Из-за не проходящих судорог я не мог даже зацепиться за выступы камней, а твари продолжали тянуть меня в логово.

Решение возникло вполне определённое.

Только одно.

Гравитационный эрг.

Десять единиц кодо — и паршивых насекомых отшибло от меня в разные стороны. Часть со стуком ударилась о стены лаза, часть отлетела назад.

Я перевернулся на живот и разлепил воспалённые веки. Потом снова встал на четвереньки и пополз дальше. Правда, не так быстро, как хотелось бы — судороги продолжать подёргивать мышцы.

— Рэ-э-эй! — услышал я глухой выкрик впереди.

Кто конкретно орал — Дарт или Хинниган — я так и не понял. Да плевать было, если честно.

Чьи-то цепкие пальцы ухватили меня за локти и дёрнули на себя.

Я вывалился из расщелины, рухнув на кого-то из парней. Тот охнул и смачно матюгнулся (значит, Дарт).

Не разбирая, кто и где, я вскочил на ноги. Надо было срочно завершить дело, но Хинниган меня опередил, хотя сделал не совсем то, что я планировал.

Он отправил в каменный лаз поток огня.

Прогудело пламя — и из расщелины донёсся душераздирающий визг.

— Не трать кодо-о-о! — рявкнул я.

Бросился к Хиннигану и оттолкнул его от расщелины, после чего приложил ладони к краям лаза. Другого варианта я не видел — только замуровать ход из логова на первый ярус пещер.

Каменное полотно начало плавиться и заполнять расщелину. Материал поддался быстро, и уже через полминуты передо мной стояла ровная стена, без трещин, зазоров, ниш и ходов.

На это ушло всё кодо.

Всё, что у меня имелось.

Я медленно выдохнул, убрал ладони от камня и повернулся к парням. Они тяжело дышали, грязные, исцарапанные, уставшие, измазанные в крови и слизи. Хинниган смотрел на меня с сожалением, Дарт — со злостью.

Кодо у меня не осталось, и об этом они уже догадались.

* * *

— Может, назад повернём? — хмуро предложил Хинниган.

Я покачал головой.

— Нас не выпустят. У нас есть только один путь — выбраться через порталы на нижнем ярусе. — Я ткнул большим пальцем в сторону темноты коридора и добавил: — Так что только туда.

Мы прихватили лампаду и отправились дальше, в глубь Змеиных пещер.

По дороге Дарт никак не мог успокоиться.

— Ты какого хрена туда полез, кусок дебила? — спросил он у Хиннигана. — Стоял бы на месте, и ничего бы не случилось.

— Так я отбивался…

— Ты не отбивался, — процедил Дарт. — Ты полез в эту дыру, чтобы потом научную статью о ней написать.

— Да пошёл ты! Эта тварь на меня набросилась и затащила к себе, а там было дохрена других тварей. И вообще, если б не я, мы бы от этих червей паршивых не отделались. А теперь Рэй их замуровал, вот и всё. Они мешаться нам не будут.

— Рэй истратил кодо до нуля, идиот!

— Но мы же не истратили!

В голосе Хиннигана проскальзывала вина, хоть он и огрызался. Дарт шипел в ответ. Они перепирались ещё минут десять, пока я не попросил их заткнуться.

И без того было паршиво.

Кроме того, что мы оказались в полном дерьме, так ещё и тело требовало покоя. Сказывалась не только бессонная ночь.

Лицо от укусов болело, по мышцам катался мороз. А ещё хотелось есть, очень хотелось. Уже сутки, кроме одного бутерброда и полбутылки вина, мой несчастный желудок ничего не видел.

— Ты говорил про ахегов, — напомнил я Хиннигану. — А про кого ты ещё читал?

— Про гнорров и морий, — тут же ответил он. — Больше ни про кого, поэтому я даже не представляю, что там внизу. Учёные глубже верхнего яруса не спускались.

— Гнорры и мории? Что за твари такие?

— Ну… гнорры — это вроде как полусобаки. Живут в скалах и умеют ходить на задних лапах. Зубы у них, когти, все дела. Говорят, они даже интеллектом обладают… э… но всё равно не сильно умные. Зато нападают стаей. Насчёт того, есть ли у них кодо, я не знаю. А вот мории очень опасные. Только про них в статьях особо ничего не было, даже как они выглядят, я не понял. Сказано: есть мории, они особо опасны. Больше ничего.

Дарт хмыкнул.

— Да твои учёные — не учёные, а балаболы. Есть такой монстр, потому что он стра-а-ашный. Отлично. Я тоже так могу. Дайте мне учёную степень.

Хинниган возражать не стал, но, судя по мрачному молчанию в ответ, за учёных он оскорбился до глубины души.

Мы шли вперёд уже около часа (а может, дольше — здесь притуплялось ощущение времени).

Тесные коридоры сменялись широкими пролётами и небольшими скальными залами. Червей мы больше не встречали, но подозрительная тишина не расслабляла, а наоборот, заставляла нервничать и реагировать на каждый шорох.

По ощущениям, мы преодолели километров семь, а верхний ярус всё никак не заканчивался.

От напряжённого молчания парни постепенно перешли к обыденным разговорам.

— Рэй, а ты знаешь, что Дарт скоро станет патрицием рода Орриванов? — поинтересовался у меня Хинниган.

Это была интересная новость, но очевидная.

У Лукаса Орривана остался лишь один живой сын, и его место в элите Ронстада было уже предопределено. Ничего удивительного.

Только я не знал, что Дарта обяжут стать патрицием так быстро. Возможно, он, как и его легендарный отец, даже примерит на себя Печать с буйволом. Если выживет в этих поганых пещерах, конечно.

— Да в гробу я видел всю эту хрень, — мрачно прокомментировал Дарт. — Мне и так неплохо живётся.

— Нет, это твоя миссия, — серьёзно возразил Хинниган. — Это твоя судьба. Ты возглавишь свой клан и Ронстад. Разве тебе не хочется власти? Даже Рэю хочется власти.

Меня от его фразы аж морозом пробрало.

Я резко остановился и обернулся на очкарика.

— С чего ты решил?

Хинниган прищурился.

— Как это, с чего? Ты полез в гонку за престол, хотя тебя об этом никто не просил. Софи сказала, что ты сам предложил, что сам надел Печать Рингов и сам заявил о желании занять трон. А ещё ты ищешь Печати, и тебе нужна самая главная из них. Логично предположить, что…

— Ты неверно предполагаешь, Клиф, — перебил я его. — И вообще, лучше б нам всем заткнуться. Как выйдем отсюда, так и поговорим.

Не знаю, с чего меня вдруг разозлили его слова. Ещё и Софи приплёл. Хинниган, как всегда, много на себя брал.

— Ладно, остынь, — вздохнул он.

Спорить он опять не стал, но явно остался при своём мнении, а после моей реакции в нём ещё раз убедился.

— А я вот стрелковый клуб в Ронстаде собираюсь открывать, — неожиданно добавил Хинниган.

— Сначала сам стрелять научись, — заржал Дарт.

— Вот была бы у меня винтовка, ты б молчал.

— Ну ага…

Я не сразу уловил, что смех Дарта смешался с другими звуками.

Это были вой и рык.

Ткнув Дарта в грудь, я приложил палец к губам, прося угомонить споры и смех. Парни мгновенно стихли.

Вой повторился, и где-то совсем близко.

— Гнорры? — прошептал Хинниган. — Это гнорры? Это те, которые…

— Заткнись. Достал уже, — поморщился Дарт. — Лично мне плевать, как называются эти твари. Гнорры или хренорры.

Он вышел вперёд, оставив меня за спиной, и взял древко топора так, как крестьяне держат косу: опустил клинок вниз, к самой земле, чтобы, если что, резануть врага по ногам.

Из нас троих у него сейчас имелось больше всего кодо.

Да и как таранная сила, он подходил лучше, чем я. За мной оставалось добивание, а за Хинниганом — атака на расстоянии.

Дарт двинулся вперёд, я — за ним, держа в одной руке лампаду, во второй — меч. Хинниган шёл замыкающим, и я очень надеялся, что больше он никуда не пропадёт и не залезет в очередное логово монстров.

Вой и рык становились громче, эхо нарастало.

Пещерный коридор опять пошёл под уклон.

— Гнорры. Это точно они, — прошептал позади меня Хинниган. — Те, которые полусобаки. Вот они и воют, потому что голодные, как черти.

Ну почему бы ему не заткнуться, а? Сейчас его знания больше угнетали, чем помогали.

— Парни, там два коридора… — пробормотал вдруг Дарт и остановился. — Там их два… чёрт… и куда идти?

Я опять вышел вперёд. Прислушался и всмотрелся во мрак двух дорог. И чем внимательнее слушал, тем становилось понятнее, что вой доносился из левого коридора. В правом стояла благодатная тишина.

Где-то там, на одном из путей, нас ждал привратник верхнего яруса. Он был уже близко, я чувствовал это.

Дарт подошёл и встал слева, Хинниган — справа.

Оба посмотрели на меня и одновременно задали один-единственный вопрос:

— Так куда идти, Рэй?..

Глава 3.4

Я ещё раз оглядел темень двух коридоров и прислушался.

Слева — вой. Справа — тишина.

Раздумья были недолгими.

— Налево, — сказал я.

Моё решение парни встретили без энтузиазма.

— Кто бы сомневался, — вздохнул Хинниган.

— Зато там точно будет не скучно, — усмехнулся Дарт. Не без мрачности, конечно.

Я первым шагнул в темноту коридора и сразу же ускорил шаг.

— Рэй, ты так на смерть торопишься, да? — заволновался Хинниган. — Там же гнорры. Слышишь, как они завывают?

Хинниган порой удивлял меня своими идиотскими вопросами.

Конечно, я слышал, как воют пещерные твари, но это не значило, что надо медлить. И так кучу времени потеряли в логове червей. Но черви — не самое ужасное. Уверен, это были милейшие создания из всех, что тут обитают. Особенно меня волновал привратник верхнего яруса. Про нижний я пока даже не думал.

— Стойте… парни… эй! — За спиной снова раздался голос Хиннигана.

Он замедлил шаг. Мне и Дарту пришлось остановиться.

— Слышите? — прошептал очкарик. — Вслушайтесь… всё стихло. Ничего не слышно. Вообще ничего-о-о.

На его грязной физиономии застыла не просто тревога. Он был в ужасе.

— Чёрт, точно. Ничего. — Дарт глянул на Хиннигана, потом на меня. — Гнорры перестали выть… перестали…

А вот это уже был нехороший признак — твари почуяли чужаков.

— Приготовьтесь, — тихо сказал я. — Идти нам всё равно придётся. Главное — пробиться к следующему ярусу, а там мы снова получим кодо, уже по сто единиц.

Парни с готовностью кивнули.

Дарт обогнул меня и пошёл первым, я и Хинниган — следом.

Метров через пятьдесят впереди мелькнул жёлтый и яркий свет, очень похожий на тот, что даёт горящий огнём факел. Причём, не один, а множество факелов. Запахло дымом и жареным мясом. Даже на языке появился привкус топлёного жира.

Мой желудок сжался в спазме, во рту мгновенно появились излишки слюны — аромат мяса стоял настолько манящий, будто там, где-то вдалеке, дворцовые повара готовили ужин из свежей дичи.

Огонь и мясо… мясо и огонь…

Неописуемое удовольствие.

Картинка шипящего на углях стейка предстала перед глазами сама собой.

Паршивые гнорры готовили себе пожрать.

Я сглотнул собравшуюся слюну и подтолкнул Дарта в спину. Мы зашагали быстрее, пока не добрались до того места, где тёмный коридор переходил в большой и освещённый каменный зал, давно кем-то обжитый.

В дальней торцевой стене зала я заметил двустворчатые ворота из ветвей. Ворота стояли закрытыми, но я не сомневался, что именно там скрывался вход на нижний уровень.

От того места, где мы стояли, до плетёных ворот навскидку было порядка ста метров. Не так уж и много. Главное, чтобы эти сто метров не стали для нас последними.

Я не торопился входить. Сначала бегло изучил обстановку зала.

По его боковым стенам рядами торчали факелы, внизу лежали булыжники, отдалённо похожие на гигантские бочонки с выемками в верхней части. В них кто-то разложил угли, а сверху — куски мяса, ещё полусырого, но уже горячего и дымящегося.

Значит, Хинниган был прав: гнорры обладали зачатками интеллекта, раз додумались обеспечить логово освещением, ровно прорубить отверстия в известняке, изготовить факелы, зажечь огонь и приготовить на нём пищу.

Нам же оставалось немного — не стать их едой.

Гнорры явно были здесь совсем недавно, однако создавалось впечатление, что в зале никого нет. Лишь ровно горели огни и шипели ароматные куски чьей-то плоти, разложенные на углях.

Дарт крепче сжал древко топора и обернулся.

— Ну что? Я пошёл? — шепнул он, глядя на нас с Хинниганом.

Его лицо было бледным, но в то же время решительным и даже яростным. Он готовился стать тараном, той самой ударной фронтовой силой, которая первая сшибётся с врагом, если нападение случится.

— Не геройствуй. Если что, используй эрги и не жалей кодо, — ответил я. — Мы сразу за тобой. Давай.

Дарт размял шею, вдохнул-выдохнул и без колебаний вошёл в зал.

Я напрягся, считая секунды.

Тишина, треск огня, шипение мяса, осторожные шаги…

…и ничего.

Дарт прошёл треть зала, осмотрелся и покачал головой. В напряжённом безмолвии я и Хинниган последовали за ним. Хоть в зале и было светло, свою лампаду я не бросил. Будто чуял, что буду использовать её совсем не по назначению.

— Всё в порядке, парни. Нет тут никого, — негромко объявил Дарт и повернулся ко мне лицом.

И как только он повернулся, его физиономия вытянулась, глаза расширились от ужаса. Теперь он смотрел не меня, а на что-то, что находилось над входом в зал, только с внутренней стороны.

Задрав голову, Дарт шагнул назад и произнёс беззвучно, одними губами:

— Наверху.

* * *

Я ухватил Хиннигана за плечо и толкнул вправо. Сам же кинулся влево.

Мы успели вовремя.

Через мгновение на то самое место, где мы только что стояли, спрыгнуло крупное существо. Оно соскочило прямо с торцевой стены зала и поднялось во весь рост.

Высокий и мускулистый пещерный зверь, с головой и лапами волка, но телом человека. Мощная безволосая грудь, широкие плечи, на бёдрах рваная и грязная повязка из кожи, на запястьях и голенях — железные браслеты.

Да уж, это тебе не безмозглые черви.

Новые твари даже чем-то напоминали людей. Чуть выше ростом взрослого человека, без природной брони, а из защиты — лишь толстая волосистая шкура. Это хорошо. Значит, их можно ранить значительно легче, чем тех же пещерных червей, покрытых почти непробиваемой чешуёй.

Зверь напружинился, готовый прыгнуть на Дарта.

Мускулы перекатились под его серой кожей. Глаза вспыхнули жёлтыми вертикальными зрачками. Он выпустил когти на всех четырёх лапах, поднял голову, раскрыл клыкастую пасть и издал громкий звук — вой и рык одновременно. Его охватили тёмные вихри.

До меня сразу дошло, зачем он это сделал.

Никаких сомнений: гнорр использовал искусство призыва, только обходился без печатей на теле. Он вызывал помощь воем, и надо было срочно его заткнуть.

Думал я недолго.

Пока гнорр не закрыл пасть, я подскочил к нему и одним размашистым движением вбил лампаду в его раскрытую глотку. Шипение и щенячий визг смешались с оглушительным и надрывным рыком.

В ярости зверь развернулся и ударил меня когтистой лапой. Я отпрянул, но острые костяные пластины всё же успели зацепить мне грудь, всего-то самую малость. Зато боль охватила половину тела.

Пока тварь отвлеклась на меня, Дарт уже атаковал её со спины.

Клинок его тяжёлого топора взлетел вверх и тут же опустился, вонзившись зверю меж лопаток. Из рубленой раны хлынула кровь, гнорр выгнулся и развернулся к Дарту.

В тот же момент я всадил меч твари в правый бок. Она с воем и скулежом ухнула на пол.

— Смотрите-е-е-е! — вдруг заревел Хинниган где-то позади.

Я оглянулся и увидел, что над входом в коридор появились ещё пять гнорров. Похоже, под потолком у них был лаз.

Зал огласил множественный рык.

Хинниган не стал ждать, когда твари спустятся, и атаковал их немедленно. Его метательные ножи мелькнули один за другим с такой скоростью, какой даже я от него не ожидал.

Он выпустил пять штук. Клинки сверкнули голубизной, проскочив снизу вверх, и молниеносно достали до целей.

Четыре из пяти.

Неплохо.

Твари, обхватив лапами шеи, повалились на пол и забились в короткой судороге. Хинниган наделил сталь ещё и парализующим эргом, чтобы уж наверняка выбить врага из атаки, хотя бы на время. Только один его нож дал маху — гнорр успел спрыгнуть вниз. И тут началась уже моя работа.

Я принял зверя коротким колющим выпадом. Удар меча пришёлся в его мускулистую грудь. Гнорр ухватил моё оружие за клинок, рванул его из мышцы и отбросил в сторону.

Раненая тварь пошла на меня, но неожиданно получила удар топором прямо в морду. Душераздирающий визг оглушил зал. Зверь отпрянул, обхватил лапами залитый кровью лоб, замотал головой от чудовищной боли и попятился.

Я кинулся к мечу, но по пути меня атаковал ещё один гнорр.

Его когти мелькнули перед глазами (скорее всего, в отместку за брата он хотел попасть мне именно в лицо). Уходя от его удара, я упал на бок и быстро перекатился к булыжникам. Подняться-то я успел, но не заметил, что сзади на меня открыл охоту ещё один гнорр.

Я понял это, только когда его когти впились мне в спину.

Он рванул моё тело вниз, обрушившись всем своим весом, а я в этот паршивый момент не придумал ничего лучше, как оттолкнуться ногами от пола и со всей силы завалиться назад, прямо на ближайший камень с углями и шипящим мясом.

Очередной визг пронёсся по пещере.

Вонь палёной шерсти ударила в нос.

Тварь отпустила меня моментально, толкнув вперёд. Я завалился на живот, приподнялся и быстро огляделся. У парней всё было плохо. Дарт отмахивался от трёх гнорров сразу, а те нападали за него то слева, то справа. Хинниган еле успевал швыряться ножами в сторону лаза над входом, его запас иссякал на глазах.

Я наконец добрался до меча и кинулся на помощь.

Сначала к Дарту.

Первого гнорра получилось вывести из строя ударом в поясницу. Целился я в район позвоночника и, видимо, угадал. Зверь завалился как подкошенный, его парализовало болью.

Второму гнорру досталось от меня и Дарта одновременно. Я рубанул его по задней стороне шеи, а Дарт вонзил ему в живот острый обух топора. Этот удар оказался для зверя смертельным.

Расправившись с ближайшими тварями, мы приготовились отбиваться от тех, кто только что вылез из лаза наверху. Над входом как раз выстроился с десяток рычащих гнорров.

Я сжал рукоять меча во влажной ладони.

Дарт выставил топор.

Хинниган стиснул пальцами три оставшихся ножа.

Гнорры приготовились прыгать.

И тут кто-то свистнул…

Громко так и длинно. Свистнул, чёрт возьми!..

* * *

Рык гнрорров тут же сменился скулежом.

Твари пригнули волчьи головы, поджали хвосты, а потом вереницей скрылись во мраке лаза.

Те гнорры, что лежали ранеными, поспешили отползти в стороны, подальше от центра зала к стенам, и замерли там, сжавшись в трепете. Неподвижными остались лишь мёртвые твари, их я насчитал восемь особей.

В зале воцарилась тишина.

Даже мясо перестало шипеть. Жаркий и вязкий воздух похолодел, кожу обдало волной мороза.

— Мории… это мории, — выдохнул Хинниган. — Господи, помилуй…

В наступившем безмолвии мы медленно повернулись в сторону плетёных ворот. На этот раз они стояли открытыми, а перед ними замерли три существа.

Это, без сомнений, были они.

Мории.

И одна из них являлась привратником — та, что стояла по центру. Самая красивая.

Это были три девушки, совершенно голые, с длинными мерцающими волосами и бледной кожей. Я бы назвал их нимфами, а не мориями.

Чёртовы создания были завораживающе хороши, настолько хороши, что во мне поднялась неконтролируемая волна возбуждения, во рту пересохло, а в мыслях появилась только похоть, чистая незамутнённая похоть…

Хинниган пялился на морий, приоткрыв рот.

Ещё немного — и потечёт слюна.

Кажется, он впервые увидел обнажённую женщину. Да что там говорить, даже Дарт, тот ещё ходок по девушкам, застыл с идиотским выражением лица и чуть поджал одно колено, будто ему срочно приспичило в туалет.

Мы молча пожирали тела морий глазами.

Мории пожирали глазами нас.

Решался однозначный вопрос — кто кого.

Девушки оставили охрану ворот и направились к середине зала, прямо к нам. Они двигались синхронно, переступали медленно и изящно, чуть виляя бёдрами. И пока они шли, во мне всё напрягалось и пульсировало, сердце колотилось в такт их шагам.

Шаг-удар-шаг-удар-шаг-удар.

Если б они остановились, то сердце бы не выдержало точно.

Зал вдруг наполнился ароматами то ли шоколада, то ли корицы. По коже разлился жар. Разум сохранился лишь отчасти, и именно он требовал обратить внимание на то, что ворота на нижний ярус открыты, а если ещё и поднапрячься, то можно обмануть морий и преодолеть эту преграду.

Только оставался один важный момент: по правилам ритуала, надо было взять у привратника трофей.

Ну и какой трофей взять?..

Во мне раздвоились не только мысли. Весь я будто поделился на части. Одна половина билась в истерике и орала: «Рэй, мать твою! Они же страшные! Очнись, придурок!». А вторая с придыхание шептала в ухо: «Возьми свой трофей, милый… возьми… возьми же…».

Эта жуткая и сладкая эйфория не давала мне двинуться с места.

Тело не слушалось. Рука ещё держала меч, но пальцы всё больше расслаблялись, готовые выпустить рукоять.

Мории подошли ближе, так близко, что их дурманящий запах коконом окутал голову.

Та, что стояла посередине не сводила с меня глаз.

Девушка подняла руку и провела указательным пальцем по моей шее. Шагнула ещё ближе и прижалась ко мне высокой грудью, улыбнулась и прошептала:

— Какой милый мальчик. От тебя пахнет потом и кровью, ты прекрасен, воин. В коллекции морий таких не хватает. Ты ведь не против остаться? Не против?

Она обняла меня и прижалась тёплыми губами к моим губам.

Её поцелуй продолжался до бесконечности долго. Вязкий и даже горьковатый привкус прикосновения с неизбежным…

Темнота навалилась на меня разом.

И я тут же почувствовал, что падаю на спину, валюсь навзничь, не в силах это предотвратить, затем ударяюсь затылком о пол, а после чьи-то когтистые липкие пальцы цепляют меня за запястье и тащат… тащат всё быстрее.

Мои ноги волочатся по камням, становится душно, пахнет сыростью и гнилью. Кто-то хлюпает босыми ногами по полу пещеры, будто у него не ноги, а нечеловечьи конечности. Не знаю, откуда в моей дурной башке возник этот образ, но я отчётливо представил себе лапки склизких болотных жаб. Блестящие и перепончатые.

Потом опять был удар затылком, опять темнота и прикосновение к шее. Только уже не тёплых и нежных пальцев, а холодных и острых когтей.

Я разлепил глаза, поморгал и за мутной пеленой разглядел неясное лицо.

Да, в нём было что-то женское, и даже шевелюра имелась, только тёмные волосы уже не мерцали, а вместо кожи зеленели полупрозрачные складки, вместо человеческих глаз блестели выпуклые линзы, как у ящерицы, а вместо носа… вместо носа я не увидел ничего.

Говорить это существо не умело.

Оно что-то прошипело мне в лицо, приоткрыв безгубый маленький рот, и лизнуло мою щёку шершавым языком.

От омерзения я поморщился и отвернулся.

Мория отстранилась, фыркнула и ухватила меня за плечи. Затем с лёгкостью приподняла и навалила спиной на стену. Вот теперь я смог мало-мальски оглядеться и, разумеется, ничего приятного не увидел.

Тесная каменная камера, несколько вмурованных в пол деревянных столбов, один горящий факел на стене и… несколько человеческих скелетов, перемешанных и сметённых в кучу. Возможно, это были те самые учёные, не вернувшиеся из экспедиции, кто теперь разберёт.

Я дёрнулся в попытке встать, но не тут-то было: на ноге звякнула цепь.

Цепь, мать её…

Лупоглазая тварь меня к столбу привязала, будто псину!

Мория нависла надо мной, её безобразный рот растянулся в улыбке, а рука в это время скользнула мне между ног. Тварь снова зашипела что-то нечленораздельное, но в ушах вдруг возник её голос:

— Материал… я возьму твой материал… живой хор-р-роший матер-р-риал… для потомства… хорошее будет потомство… мор-р-рии надо, очень надо… хороший материал…

Я уставился на зверюгу, вцепился ей в руку и еле оттянул от себя в сторону. Силы в твари было немерено, но она поддалась моему напору.

— Обойдёшься без материала, — сквозь зубы процедил я.

Мория моргнула глазами-лупами и тихо засмеялась. Очень нехорошо засмеялась, жутковато и многообещающе. Вроде как говорила: «Смирись, парень, твой материал всё равно будет получен, хочешь ты или нет. Ну а потом можешь сдохнуть в этой каморке, а можешь пойти на кормёжку моим полусобакам. У тебя два пути».

И тут в моей голове вдруг вспыхнуло: «Эй, а как она со мной сейчас разговаривала? Я ведь слышал её слова».

В затуманенных мозгах возникла мысль, что мория использовала ментальное искусство, отточенное до высшего уровня даже с таким малым количеством кодо.

Чего не сделаешь ради «материала».

От этой мысли по спине пронёсся холодок. Господи, кто бы знал, как в эту секунду я пожалел, что истратил кодо. Ведь мог бы ответить этой твари ментально — ответить так, чтобы она оглохла. Мог бы мутировать цепь, чтобы освободиться, да много чего мог бы…

Вот влип.

В такое дерьмо я, кажется, ещё не влипал.

Давя в себе злость, я вспомнил про Дарта и Хиннигана и очень понадеялся, что с них ещё не взяли «материалы», а если и взяли, то парни всё ещё живы и даже, возможно, здоровы психически.

Мория опять полезла ко мне.

Ухватила за ноги, подтянула к себе, дёрнула за штанины брюк. И моментально получила от меня ботинком по морде.

В ответ тварь зашипела и раскрыла пасть с мелкими треугольниками зубов, на её скулах ощетинились перепончатые веера, на лапах проступили когти.

— Да-а-ай материал! — прогудело в голове. — Дай мне матер-р-р-р-и-а-а-а-ал! Дай по-хорошему! Или будет больно! Очень больно, но материал я всё равно возьму!

Она подобрала с пола булыжник и швырнула в меня.

Я увернулся, и камень стукнулся о стену в паре сантиметров от моего затылка. Мория разозлилась. Сгребла в охапку человеческие кости, а потом принялась закидывать меня ими. В ход шли черепа, берцовые кости, рёбра — летело всё, что осталось от бедолаг, у которых когда-то тоже брали материал.

Уходить от ударов я уже не успевал. Парочка костей попала мне в голову.

Морию это очень позабавило. Она выпустила когти, захохотала и кинулась на меня, причем, с такой звериной прытью, что я даже свободной ногой ей врезать не успел.

И в этот самый момент за спиной твари возник Хинниган.

Глава 3.5

Он появился бесшумно, как тень.

Встал за спиной мории, занёс меч для бокового удара и яростно рубанул тварь по шее.

Позвонки перерубились не сразу, а только со второго удара. Шипящая голова твари повисла на изорванном лоскуте кожи, заливая всё вокруг кровью. Изуродованное тело передёрнулось, повалилось набок, прямо на одну из куч с костями, ещё раз вздрогнуло и затихло.

Хинниган на убитую морию даже не взглянул.

Он вообще был подозрительно спокоен и не похож на себя.

Очкарик положил меч, присел рядом со мной и обхватил руками цепь, которой меня приковали к столбу. Звенья моментально нагрелись и покраснели, после чего легко разогнулись.

На это у Хиннигана ушла пара минут, и всё это время он молчал.

Вообще не проронил ни слова.

— Ты как сам-то освободился? — спросил я у него.

Хинниган насупился и зло отрезал:

— Не спрашивай лучше. Вообще не спрашивай, понял?

Тон у него был настолько мрачный, что я сразу перестал интересоваться. Захочет, сам расскажет.

Я спросил о другом.

— А Дарт где?

Хинниган стал ещё мрачнее.

— Не знаю, я его не видел. — Он бросил цепь на пол и добавил: — Всё. Готово. Это, кстати, была не главная мория, а только одна из её служанок. Они материал не собирают, а только запугивают жертву и готовят её к приходу королевы, матери морий. А вот она уже делает с жертвой всё, что потребуется.

Я уставился на Хиннигана.

— Ты откуда это всё узнал?

Он поморщился и без особой охоты ответил:

— Ладно… тебе расскажу. Только Орривану ни слова, понял? Чтоб как могила, Рэй. Я серьёзно. Он же достанет меня потом со своими шуточками.

— Да какой разговор, Клиф. Только побыстрее говори.

Я поднялся с пола и навалился на столб рукой.

В голове ещё шумело от атаки ментальной чтицы. На щиколотке остался тяжёлый браслет с парой звеньев, но на это мне было наплевать.

Лучше уж ходить с колодкой на ноге, чем сидеть тут до состояния скелета. К тому же, попав на ярус ниже, я без проблем сниму железные оковы.

— Когда те три голые девицы вышли из ворот, — торопливо заговорил Хинниган, — меня, как и тебя, тоже пришибло. Прям пробрало до самых штанов… ну ты понимаешь, да?.. Но потом, когда одна из морий ко мне прикоснулась, всё почему-то прошло. Я увидел, что ты, а потом Дарт, после их поцелуев завалились на пол, как подкошенные. А я остался стоять, да ещё и осознал, какие эти мории на самом деле… жуткие на вид. Ну и вот… э… короче говоря, они не стали меня больше мучить и отпустили.

Я нахмурился, не поверив ушам.

— Чего? Отпустили?

— Да, взяли и отпустили, — угрюмо повторил Хинниган. — Они ментально сообщили, что я им не интересен. Точнее… мой материал им не интересен. Мол, с недавнего времени они ищут только сильных воинов, а я вообще не подхожу. Сказали, что им жаль таких несчастных, как я, поэтому они великодушно отпускают меня, представляешь?.. Нет, ты представляешь, Рэй? Я настолько плох, что не привлекаю даже пещерных уродин!

Он процедил последнюю фразу с негодованием и гневом.

Я бы хорошенько поржал над его идиотской обидой, но мне было не до смеха, поэтому я молча слушал дальше.

Сжав кулаки, Хинниган продолжил:

— Они вывели меня из зала обратно в коридор и приказали проваливать, иначе убьют. Я сделал вид, что ушёл, а потом вернулся и спрятался у входа в зал. А там… в общем, там главная мория отдавала приказы толпе своих служанок. Не знаю, что она говорила, она шипела постоянно, но после последнего приказа служанки утянули Дарта в тайный подвал под крайним камнем с углями, а вот тебя королева долго разглядывала. Очень долго, Рэй. Потом её помощницы обнюхивали тебя, гладили, трогали… даже облизывали… фу. Мне показалось, что они тебя и боятся, и хотят твой материал одновременно.

Из всего сказанного меня заинтересовало только одно слово.

— Боятся? Ты сказал, боятся?

— Ну да. Мне так показалось. Главная мория всё время вздрагивала, когда к тебе прикасалась, будто ей больно. Потом она опять отдала какой-то приказ, и оставшиеся служанки перетащили тебя следом за Дартом. А королева осталась с двумя помощницами и ещё долго рассматривала твой меч, который ты выронил. Насмотревшись, она швырнула его в стену, будто очень разозлилась, и скрылась за плетёными воротами. Ну а я дождался, когда служанки выйдут из подвала, прихватил твой меч и скорей к вам. Тебя нашёл первым. Дарта ещё не искал. Но вообще… Рэй… это такой позор… я даже мориям не интересен. Ты только Орривану не говори, ладно? Он же сдохнет от смеха…

Его бубнёж я уже не слушал.

Мой взгляд упал на меч, лежащий у моих ног. А ведь Хинниган, сам того не подозревая, открыл мне глаза на очень важную вещь.

Меч-то мутировал. Он стал на пару сантиметров длиннее!..

Это значило, что я, будучи под влиянием мории, получил её кодо. Возможно, во время поцелуя. Ведь в этот момент меч как раз находился в моей руке. Сущность чёрного волхва боролась с истощением сил и брала крохи кодо там, где могла взять — через ментальное соприкосновение с морией.

Вот это поворот…

Я смотрел на меч и уже выстраивал в голове план получения драгоценного трофея от привратника верхнего яруса. Только для этого мне нужна была сама королева морий, живая и ничего не подозревающая.

Пока Хинниган бормотал о том, что надо бы уже поторопиться, найти Дарта и валить отсюда, я ухватил убитую служанку за ноги и потащил к стене за столбами, в самый тёмный угол каморки.

— Ты какого чёрта творишь? — оторопел Хинниган. — Ты зачем…

— Тихо. Помоги мне. Надо её скрыть.

Хинниган спорить не стал. Он отлично знал, что просто так я бы ни о чём не попросил.

Присоединившись, он быстро начал забрасывать тело мории костями из куч, морщась от отвращения и бурча под нос:

— Чёртовы твари… материал им, значит, мой не подходит… знали б они, какой у меня мощный материал, они бы в очередь выстроились…

Мы, как могли, закидали труп костями, камнями и песком. При беглом взгляде казалось, что это просто куча мусора, сметённая к стене. Потом Хинниган задействовал часть оставшегося кодо на стихии: лёгким потоком воздуха поднял пыль и замёл лужу крови.

— Отлично. — Я встал к столбу. — А теперь закуй меня обратно.

Очкарик часто-часто заморгал и выдавил:

— Чего… сделать?

— Обратно меня закуй. Объедини звенья так, чтобы я смог потом их легко открепить друг от друга, если понадобится.

Это была очередная сомнительная идея, но другой у меня не нашлось. Не было ни времени на раздумья, ни оружия, ни кодо — никакого выбора. Ни-че-го. Только чёртов «материал».

Хинниган покачал головой.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Рэй. Но ты псих… настоящий отмороженный псих…

Больше он ничего не сказал. Опустился на колени, обхватил оборванную цепь руками и объединил звенья, оставив одну из них немного разогнутой. Затем поднял меч и спросил:

— А мне-то куда деваться?

Я указал взглядом направо, туда, где в стене темнел небольшой разлом.

— Издеваешься? — Хинниган опять покачал головой. — Я туда не влезу. Да ещё с мечом. Я не настолько тощий, как ты думаешь.

— Влезешь. Постараешься и влезешь. Ты же влезал в логово червей, куда я не смог просунуться, пока лаз не расширил. Значит, и сюда влезешь.

— Ну почему я ещё не послал тебя к чёрту? — бросил Хинниган и направился к разлому.

Кряхтел и втискивался он недолго, потом затих. Из разлома осталась торчать лишь часть его плеча, и то заметная, если внимательно присмотреться. Одежда Хиннигана была настолько грязной, что издали напоминала часть серой каменной стены.

Мы смолкли и принялись ждать.

Время тянулось бесконечно долго, в каморке становилось всё жарче, по лбу и вискам скатывались капли пота. Смрад вокруг стоял невыносимый.

— Эй, Клиф, — полушёпотом обратился я к Хиннигану, — а как эта королева выглядит?

— Как, как, — буркнул он. — Хреново, Рэй, она выглядит. Совсем не похожа на служанок. У неё даже есть…

Он резко смолк.

Послышались шаги и шипение на разные голоса. Я напрягся и прислонился к столбу спиной. Цепи тут же звякнули на моей ноге.

Через пару минут в каморку ввалилась целая толпа служанок, особей десять. Я пробежался взглядом по их безносым мордам и не признал ни в одной из них королеву.

Эти твари были похожи одна на другую, различались лишь оттенками кожи, от серого до зелёного, и размером выпуклых глаз. На их бёдрах болтались гирлянды из крысиных шкурок, грудь прикрывали бусы из костей мелких животных.

Странное дело. Убитая служанка была практически нагая, а эти нарядились, как на праздник. Хотя… для них, наверняка, наступил праздник.

От одной этой мысли пробирал колкий морозец.

Мории не заметили ни спрятанного трупа, ни Хиннигана, втиснутого в разлом, зато с меня они не сводили глаз, следя за каждым движением.

Две мории подошли ко мне, в когтистой руке одной из них блеснул ключ. Она склонилась к моей ноге и открыла замок на колодке.

Вторая мория приставила мне к шее костяной клинок, зашипев в лицо.

— Мать приказала взять только тебя, — услышал я её ментальный голос. — Матери хватит одного воина. А второго мы скормим псам.

— Эй, погодите! — возмутился я громко, чтобы Хинниган услышал. — Зачем скармливать парня псам? Вы его лучше…

Мория снова на меня зашипела и ударила липкими пальцами по щеке.

— Только с матерью будешь разговаривать! Если она захочет! Ещё слово — и отрежу тебе язык! Он всё равно не нужен!

Тварь не шутила, и я мгновенно заткнулся. Главное, чтобы Хинниган понял, что Дарта надо спасать, и как можно быстрее.

Ну а я готовился спасти себя сам.

* * *

Служанки привели меня в зал.

И теперь он выглядел совсем иначе.

Стены украсили костяными гирляндами и плетёными фигурками из веток. По всему полу разбросали сухую траву, ровными дорожками разложили цветные камни. Мне показалось даже, что среди них блеснуло что-то, вроде необработанных золотых самородков.

У боковых стен выстроились ряды гнорров с копьями.

Они напомнили мне императорский караул. Та же солдатская выправка, те же приподнятые подбородки и торжественность. Только головы и лапы собачьи.

Посреди зала возвышался трон из гладких мраморных плит, а рядом лежала куча бычьих шкур, украшенная свежими цветами.

Вид обновлённого зала натолкнул меня на три мысли разной степени паршивости.

Первое. У гнорров есть лаз на поверхность, только хрен они его покажут.

Второе. Шкуры, разложенные на полу — не просто шкуры. Это ритуальное ложе для королевы и её жертвы.

И третье. Если даже Хинниган вытащит Дарта, то выйти из подвала у них всё равно не получится — тут же целый взвод гнорров с копьями.

Служанки подвели меня к шкурам и зашипели наперебой.

— Сядь туда! Туда! — меня оглушил целый хор из ментальных голосов, — быстрее! Быстрее!

Одна из служанок подтолкнула меня к ложу. Я продемонстрировал полнейшую покорность и уселся на шкуры лицом к пустому трону.

— Поклонись! И не поднимай головы, пока госпожа не разрешит! — Та же самая служанка обхватила мой затылок пальцами и силой заставила склонить голову.

Я уставился в пол и теперь смог следить за обстановкой только боковым зрением.

Служанки опять зашипели, но уже где-то в отдалении.

— Госпожа идёт! Госпожа! Во славу нашего будущего потомства!

Склонив голову, я продолжать ждать, и вот наконец услышал шелест одежд. Сбоку мелькнул высокий силуэт, опять пахнуло ароматом жареного мяса, только есть мне уже не хотелось.

Мать морий проследовала к трону. Передо мной по полу проскользнул шлейф из красных кружев.

Я даже опешил.

Откуда у пещерных морий кружева?.. Неужели гнорры наведываются в людские поселения, убивают жителей и забирают вещи? Или просто крадут?

В зале воцарилась тишина.

Моё напряжение достигло пика, но я держался и не поднимал головы. Надо было сделать всё, как задумано, и не напугать мать морий раньше времени.

Наконец я услышал её голос. Тот самый, бархатный и манящий, который я уже слышал, когда впервые увидел морий у плетёных ворот.

— Госпожа приветствует тебя, носитель материала. Госпожа рада, что ты смирился. Она выбрала тебя, как лучшего отца для своего потомства, и объявляет праздник плоти и соития.

От её слов мне захотелось блевануть прямо тут.

— Госпожа разрешает тебе увидеть её в истинном обличье.

Я выдохнул и медленно поднял голову.

Опять захотелось блевануть, только намного сильнее.

Существо вызывало смешанные чувства: от отвращения до странного восхищения. То ли женщина, то ли монстр. То ли уродливое, то ли прекрасное создание. Страшное в своей двойственности.

Королевская осанка, серая кожа, худоба, длинная шея, тонкие руки с изящными запястьями, прямой пронизывающий взгляд, остроконечные уши.

Мать морий не была похожа на своих служанок, разве только отдалённо.

У неё даже что-то наподобие носа проглядывало, вздёрнутый, маленький, да и губы имелись. И глаза огромные, как лупы-линзы, прозрачные, будто наполненные водой с плавающими в ней чёрными кристаллами зрачков.

Рыжеватые волосы каскадом падали ей на плечи и прикрывали высокую грудь.

Мория вышла в зал почти обнажённой. Из одежд на ней была лишь накидка из красного кружева, шлейфом спускающаяся к полу, и костяная корона с высокими острыми зубьями.

Присмотревшись, я понял, что корона — не просто украшение. Это часть самой мории. Костяной венец рос на её голове прямо из затылка, висков и лба.

Она улыбнулась мне и сказала ментально, не шевеля губами:

— Нравлюсь ли я тебе, мой пленник?

Я заставил себя ответить:

— Ты… симпатичная.

Отчасти я даже не врал. Отчасти меня подташнивало от омерзения.

Продолжая улыбаться, мория изящно поднялась с трона и направилась ко мне. Склонилась и осторожно взяла мой подбородок холодными пальцами. Посмотрела прямо в глаза.

— Готов ли ты к обряду передачи материала?

— Готов, но есть одно условие, — ответил я, прищурившись.

Мория убрала пальцы от моего лица и выпрямилась.

— Условие? Ты ставишь мне условия, пленник?

— А почему нет?

Поодаль снова зашипели служанки. Их госпожа одним коротким звуком успокоила слуг и опять посмотрела на меня. Её взгляд стал заинтересованным и живым.

— Какое условие? Не все условия я захочу выполнить.

Я пожал плечом.

— Это условие вполне тебе по силам. Зато решит кучу проблем с передачей материала. Может, ты не заметила, но я человек. И мне бы хотелось видеть тебя в человеческом обличье. Я понимаю, что это всего лишь ментальная иллюзия, и что ты на самом деле останешься той же, но так мне будет… э… удобнее.

Мория склонила голову набок и задумалась ненадолго, не сводя с меня своих водянистых глаз.

— Что ж, мне это несложно, если мой образ ускорит нашу любовь, — ответила она наконец.

Свой облик мория поменяла моментально.

Только что передо мной стояла большеглазая тварь в костяной короне, а через мгновение предстала девушка. Та самая, с мерцающими волосами, белоснежной кожей и шикарной фигурой.

Она скинула кружевную накидку, глянув на меня маняще и трепетно.

Я не стал больше ждать и поднялся с ложа из шкур. Бесцеремонно притянул морию к себе, а сам постарался не думать о том, как на самом деле выглядит эта пещерная бестия.

Давалось такое нелегко, но ради того, чтобы вытащить себя из задницы, и не так извернёшься.

Мория прижалась ко мне и обняла за плечи. Опять зашумели служанки, следом заскулили гнорры.

Похоже, тварям не терпелось увидеть, как я разложу их королеву на куче шкур. Мне же не терпелось совсем по другому поводу…

Глава 3.6

Я крепко сжал морию в объятиях, чтобы она не вырвалась, и, поборов отвращение, поцеловал злосчастную тварь.

Она с готовностью ответила и раскрыла губы, расслабилась, разомлела, повисла на моей шее.

Наш поцелуй длился долго.

Так долго, чтобы забрать у мории максимум сил. Пока она создавала ментальную иллюзию, то использовала кодо, а значит, при соприкосновении подпитывала и меня.

Я ощутил прилив сил почти сразу.

Сначала по мышцам пронеслась боль, потом — жар, после — холод. Мои объятья крепли, поцелуй становился всё жаднее, а кодо во мне — всё больше. И с каждой секундой хотелось получать ещё и ещё. Я безжалостно истощал королеву, пока она не опомнилась.

Правда, задёргалась мория, когда было уже поздно.

Опустошив её почти полностью, я прервал поцелуй сам, и теперь перед моими глазами опять стояла бестия с костяной короной, серой кожей и глазами-лупами.

Я разжал объятья, и мория отпрянула.

Попятилась, рухнула в трон, задыхаясь от ужаса. Её дрожащие пальцы прижались к губам, будто ощупывая ожог. Тварь посмотрела на меня исподлобья, зло и испуганно, но напасть не решилась.

Она никак не могла понять, что со мной не так.

Слуги тоже не сообразили, что произошло, поэтому никак не среагировали, а продолжали шуметь. Возможно, они подумали, что госпожа и её несчастный пленник вздумали развлечься в любовной игре.

Ну вот и отлично.

Заминка охраны мне как раз на руку.

Я шагнул к матери морий и заговорил с ней ментально.

— Мой материал тебе дорого обойдётся, королева. Догадываешься почему?..

Услышав мой голос, мория вздрогнула и стиснула ладонями уши.

— Кто ты, пленник? Кто ты?..

— Для начала — не пленник. А ты слепая дура, раз не поняла при первой встрече, кто я такой. Пришлось напомнить другим способом.

На лице королевы отразился настоящий ужас вперемешку с благоговением и, кажется, даже любовью.

— Но ты… ты в другом обличье, я не узнала тебя. Почему же ты не сказал сразу, кто ты есть, мой господин?

Этот вопрос я оставил без ответа (не говорить же ей, что я тут без кодо на второй ярус пытаюсь прорваться, а заодно сохранить то, на чём тут вся женская братия помешана).

Королева поднялась с трона, медленно и опасливо забрала с пола свою накидку и повязала её на плечи, прикрывая наготу.

Она не сводила с меня глаз, будто никак не могла поверить, что перед ней действительно тот, о ком она подумала.

Я и сам не до конца понимал, кого она во мне увидела, и за кого я себя выдаю. Главное тут — сделать серьёзный вид.

— Я исполню всё, что ты хочешь, господин, только не убивай моих детей. — Мория умоляюще на меня взглянула, но ничего больше не стала добавлять, решив показать свою покорность иным способом.

Королева опустилась передо мной на колени, приложила правую руку к сердцу и склонила голову.

Служанки и гнорры перестали шуметь.

Я обернулся и увидел, что все твари в зале, все до единой, тоже встали на колени и поклонились мне вместе со своей матерью.

Остался стоять только я один, и почему-то возникло ощущение, что так и должно быть, что тёмные существа безоговорочно обязаны мне подчиняться и никак иначе.

Странное ощущение.

Я опять повернулся к королеве морий.

— Твои дети будут жить, если ты выполнишь три вещи, — обратился я к ней, быстро соображая прямо на ходу.

— Всё, что угодно, мой господин, — ответила мория, не поднимая головы.

— Первое. Ты пропустишь меня и мой отряд ко второму ярусу пещер и отдашь трофей частью своего тела в доказательство своей покорности.

— О да, господин…

— Второе. Ты примешь меня, если я приду обратно, и покажешь путь на поверхность.

— О да, господин.

— И третье. Ты придёшь мне на помощь вместе со своими детьми, если услышишь мой голос из нижних ярусов пещер.

Мория поёжилась, будто от холода, и подняла на меня глаза.

Ей стало не просто страшно — она оторопела.

— Ты просишь меня спуститься в смертоносные глубины, господин?

Я покачал головой.

— Нет, королева. Это не просьба.

Мать морий опять склонила голову.

— Да, мой господин. Мы будем готовы к твоему зову. Мы наденем доспехи и возьмём оружие, чтобы защитить тебя. Мории в бою — крепкие и искусные воины.

— Хорошо. А теперь поднимись и исполни часть своих обещаний. Для начала освободи мой отряд.

Королева встала с колен и, уже не глядя на меня, что-то коротко прошипела своим подданным. Несколько служанок кинулись в подвал, гнорры быстро выстроились ровными рядами, но уже ближе к плетёным воротам.

Мория посмотрел на меня и сделала приглашающий жест к своему трону.

— Прошу тебя, господин. Присядь.

Я усмехнулся.

— Нет, королева. У меня дома свой есть.

Мория так и не решилась сесть при мне в трон. Осталась стоять.

В это время из подвала с воплями выскочили служанки, за ними с мечом наперевес в зал ввалился Хинниган.

Он придерживал Дарта одной рукой, навалив себе на плечо, а второй размахивал оружием.

— А ну отошли все!!! Отошли, я сказал!!! — прогорланил он так жутко, что даже мать морий вздрогнула.

Хинниган был готов отбиваться до последнего. Дарт же еле держался на ногах, бледный и измученный. Казалось, он вообще не воспринимал реальность.

— Рэй? — ахнул Хинниган, увидев меня рядом с королевой, целого и невредимого. — Рэй, я не понял…

Он замер, держа меч перед собой.

Ни гнорры, ни служанки даже не пытались его атаковать. Видя это, он выдохнул и чуть опустил меч.

— Всё в порядке, Клиф, — ответил я как можно спокойнее. — Убери оружие. Нас пропустят так. Я договорился.

Хинниган в ужасе вытаращился на меня.

— Ты за это с ней спал, что ли?..

Он открыл рот и покосился на ритуальное ложе, усыпанное цветами.

— Потом расскажу, если интересно, — бросил я (вот умеет Хинниган задавать вопросы так, что его хочется пристукнуть). — Тащи сюда Дарта. Положи на шкуры… Эй, Клиф, ты можешь быстрее?

Хинниган побледнел и опять выставил меч.

— Нет, Рэй. Никуда я его не потащу. Ты Дарта вместо себя ей предложил, да?

Я скрипнул зубами: какой же Хинниган порой бывает тупой придурок, хоть и умный.

Тут не выдержала сама мать морий.

Она медленно протянула руку в сторону Хиннигана и что-то прошипела ему. Похоже, он услышал её ментальный голос и ощутил сильное влияние, потому что с жаром закивал и ответил с благоговением:

— Как скажете, королева. Он совсем не против. — После чего потянул Дарта к шкурам, бормоча на ходу: — Давай, дружище… ещё пара шагов… во-от… почти пришли… госпожа обещала помочь…

Он опустил Дарта на кучу шкур, но глянул не на меня, а на морию.

Та подошла к Орривану и склонилась над ним, погладив по волосам. К ложу подбежала служанка с деревянной плошкой в руках.

Королева взяла плошку, приподняла голову Дарта, обхватив его за затылок, и залила жидкость из плошки ему в рот.

Вернув посуду служанке, мория обратилась уже ко мне.

— Он слишком буйствовал на привязи, и мы опоили его травами. Скоро он придёт в себя, и вы сможете продолжить путь в смертоносные глубины. Но… мой господин… могу я дать напутствие?

Я кивнул.

Напутствие существа, живущего в пещерах не одно столетие, лишним не будет точно.

— Второй ярус полон нежити, — сказала мория. — И самые страшные из них — безликие огни. Они ищут в безмолвии, но находят в шуме. Они бессмертны, но боятся подобных себе. Из мирного света они превращаются в самый жуткий страх и питаются им же. Не разговаривайте с огнями, не прикасайтесь к ним, не ловите их руками, не отмахивайтесь от них и ни в коем случае не следуйте за ними. Пусть это они следуют за вами, как тени. Пусть они угрожают вам или умиротворяют вас, пусть они дают вам ложную надежду, пусть они обещают вам победу. Оставьте их ни с чем, и тогда они уйдут.

Я нахмурился.

Безликие огни — это, конечно, интересно, но меня больше занимало другое.

— А кто привратник второго яруса? — спросил я.

Мория поджала губы и трепетно выдохнула.

— Карбазу. Страж цепей.

— И как с ним справиться?

Королева молча покачала головой, однозначно давая понять: никак.

В этот момент очнулся Дарт. Он хрипло ругнулся, пошарил руками вокруг себя, скомкал шкуру пальцами. Затем резко открыл глаза и огляделся.

— О, чёрт! Нет-нет-нет! — Он вскочил с такой прытью, будто секунду назад не лежал тут навзничь.

Сжав крупные кулаки, Дарт уставился на ритуальное ложе с цветами. Хинниган не выдержал и тихо засмеялся. Затем хлопнул друга по плечу.

— Успокойся. Вместо тебя тут Рэй отдувался.

Дарт провёл пятернёй по грязным волосам и оглядел украшения зала, гнорров и служанок, меня, Хиннигана и королеву. Он вообще ничего не понимал, но, похоже, уже догадывался, что зря паникует.

— А теперь я отдам тебе трофей, мой господин, — сказала мать морий. — Прими его великодушно в знак моей покорности. Возьми всё, что хочешь.

Она опять встала передо мной на колени и склонила голову.

Заскулили гнорры, предчувствуя боль своей госпожи. Дарт и Хинниган замерли в ожидании.

Я оглядел морию с ног до головы: волосы, плечи, руки с когтистыми пальцами, кружевную накидку, голые ступни — и подошёл ближе.

Королева ощутила мой пристальный взгляд, прикрыла глаза и напряглась, ведь пока лишь мне было известно, что станет трофеем первого привратника.

Я провел пальцем по острым зубьям короны и взялся за один из них. Крепко обхватил ладонью, а потом, приложив немало силы, надломил кость.

Гнорры вытянули шеи и завыли в голос, застучали копьями о пол, но с места не двинулись.

Служанки зашумели, заплакали, заголосили.

Из обломанной кости мории засочилась тёмно-рубиновая кровь, потекла по виску и щеке, закапала с острого подбородка, но королева даже не дёрнулась, продолжая смиренно стоять на коленях с прикрытыми глазами.

Я вытер зубец её короны о штанину и сунул в нагрудный карман.

Знала бы королева, насколько я сейчас слаб, она бы не позволила себя изуродовать… но она не знала. Да я и сам не понимал, кого она во мне боялась. Никто не называл его имени.

Не назвала и мать морий.

* * *

Через полчаса я, Дарт и Хинниган стояли у входа на второй ярус с факелами в руках.

Нам вернули оружие, дали передохнуть, обработали раны и ссадины травами и даже накормили жареным мясом (это оказалась телятина).

Королева коротко отдавала приказы служанкам и старалась быть гостеприимной, как могла. Парни ни о чём меня не спрашивали, но явно недоумевали, с чего вдруг похотливая мория превратилась в шёлковую прислужницу. Я даже боялся представить, что они подумали.

Гнорры распахнули перед нами плетёные ворота.

Именно они отделяли нас от ещё более мрачных угодий Змеиных пещер. Что там будет? Что за безликие огни? Насколько силён Страж цепей?.. Кто ещё есть внизу, в бездонных глубинах?

Всё это придётся испробовать на собственной шкуре.

Одно я знал точно: кроме пещерных монстров, на втором уровне предстоит столкнуться с другими наследниками, Георгом и Матиасом. А они могут оказаться похуже всего остального.

Перед тем, как спуститься по каменным ступеням во мрак, я обернулся.

Королева, окружённая слугами, поклонилась мне. Из обломка её короны до сих пор сочилась кровь, но мория, казалось, этого не замечала.

Она улыбнулась и сказала ментальным голосом:

— Я исполню свои обещания, что дала тебе, мой Князь.

Кивнув на прощание, я повернулся к ней спиной и начал спускаться вниз. За мной последовали Дарт и Хинниган. Оба молчали, но я даже затылком ощущал, как им не терпится обсудить последние события.

Мы спускались всё ниже и ниже.

В свете факельного огня ступени будто двигались и казались неустойчивыми. Неровные потолки нависали над головой, порой встречались небольшие завалы, кучи пепла и россыпи иссохших крысиных скелетов.

Вся эта дрянь уже казалась такой привычной, что не вызывала удивления, а мы всё спускались, преодолевая ступень за ступенью. Спускались долго, наверное около часа.

— Рэй, ты с ней спал или нет? — Первым не выдержал Хинниган.

Любопытную тему тут же подхватил Дарт.

— Слушай, дружище, ты мне одно скажи. Как ты это сделал? Ну… в плане механики-то я, конечно, понимаю, как… но что ты такого с ней сотворил, что она так перед тобой стелилась? Она же вроде королева и всё такое.

Не дождавшись ответа, Дарт шумно вздохнул за моей спиной и добавил:

— Рэй, будь другом, не молчи, поделись секретом. А то порой та-а-ак стараешься, а в ответ хоть бы «спасибо» сказали. Что ты сделал, а?

— Да ничего я не делал, — бросил я, не останавливаясь. — Поговорил с ней просто.

Дарт смолк и чуть погодя буркнул с недовольством:

— Не хочешь говорить, не надо.

— Рэй скрытный, — поддакнул Хинниган. — Мне кажется, тут всё просто. Королева в него влюбилась, вот и обхаживала, и даже на колени вставала. А он за это ей ещё и рога обломал…

— Эй, может, хватит? — оборвал я его. — Давайте лучше про второй ярус подумаем. Мория говорила, что там есть безликие огни, и их лучше избегать. Ещё нежить всякая. А привратником она назвала какого-то Карбазу, Стража цепей. И не забывайте про Георга и…

На последней ступени мне пришлось заткнуться — я чуть не шагнул в пустоту. Каменная лестница резко обрывалась, а внизу зияла бездна.

Дарт успел ухватить меня за воротник и оттянуть назад.

— Стой! Рэй!

— Мы ещё не спустились, а тут уже подстава, — пробормотал Хинниган и нервно прокашлялся.

Он шёл позади всех и теперь пытался протиснуться ближе к яме, чтобы тоже на неё взглянуть.

Я медленно выдохнул (меня, если честно, бросило в пот) и внимательно оглядел прямоугольную дыру, вытянув руку с факелом. Слава богу, лестница не обрывалась полностью: через десяток исчезнувших ступеней виднелась широкая площадка, надо было только перепрыгнуть туда и не промазать.

— Я первый, — сразу вызвался Дарт.

Он подвинул меня плечом и перемахнул обрыв, без раздумий и сомнений. Как всегда. Это же Дарт Орриван.

— Придурок, — выдавил Хинниган. — А вот я не придурок. Вы меня не заставите туда прыгать, вдруг там внизу…

Я ухватил его за плечо и со всей силы толкнул на другую сторону.

— А-а-а-а-а-а, — протяжно провопил очкарик.

Он перелетел через яму и впечатался в Дарта. Тот взял его за грудки и придержал.

Оказавшись на другой стороне, Хинниган принялся себя ощупывать, будто проверяя, живой ли он. Потом согнулся от ужаса, икнул, поправил очки, покосился на меня, опять икнул, опять поправил очки.

— Рэй, а ты вообще… — он ещё раз икнул, — …псих. На всю голову отмороженный псих, я ведь уже говорил, да?

Я отошёл на несколько ступеней выше и, разбежавшись, перепрыгнул к парням.

— Вы оба психи! — рявкнул Хинниган. — Ну психи же! Какого чёрта я с вами, придурками, потащился?

— Ага, скажи-ка мне лучше, кто залез в логово червей? — напомнил ему Дарт.

— Это была случайность! — огрызнулся Хинниган. — Зато мы этих червей…

— Тихо. — Я перешёл на шёпот. — Там что-то блестит, видите?

Парни стихли и уставились туда же, куда смотрел я.

Впереди, в тяжёлом и вязком мраке, мерцало множество звёзд. Голубоватые и пульсирующие мягким светом. Они то приближались, то замирали на месте. И чем внимательнее я всматривался в этот странный свет, тем непонятнее становилось, двигается он или нет. Сияние будто расплывалось кляксой и снова собиралось в точку.

— Безликие огни?

Хинниган произнёс это совсем негромко, почти беззвучно, но после его слов мерцающие точки зашевелились, замигали и вспыхнули ярче.

Вот теперь стало ясно — они приближаются.

Вместе с ними надвигалась и волна звука. Топот ног… много ног… десятки.

— Оружие! — заорал я, вынимая меч. — Это не огни! Это глаза!..

Глава 3.7

А ведь я не ошибся: это были глаза.

Сотни чёртовых глаз.

И принадлежали они вполне живым существам. Твари неслись вверх по лестнице прямо на нас, мчались плотной лавиной, вприпрыжку обгоняли друг друга, толкались и хрюкали, в жадном нетерпении скребли стены когтями.

Это были невысокие, ниже человеческого роста, уродцы. На их бородавчатых рожах оказалось неожиданно много глаз, по три штуки над каждой костлявой скулой.

Только глаза какие-то странные, совсем крошечные, как точки, а вот носы — пятаки на полморды, и уши — крупные кожаные раковины до самого затылка.

Возможно, твари были слепыми, зато отлично ощущали запах и улавливали малейшие звуки.

За счёт кривых ног и мелкого роста твари казались неуклюжими и неопасными, даже похожими на карликов или детей, но это была всего лишь видимость.

Двигались они быстро, мощными прыжками и молниеносными перебежками. В лапах каждый из уродцев держал крупный костяной коготь, остро заточенный и мерцающий кодо.

— Чёрт… их там сколько? — шепнул Дарт, приготовившись отбиваться.

Это был резонный вопрос.

Я бы ответил, что особей сто-двести, но, скорее всего, ошибся бы. Твари беспрестанно появлялись из мрака второго яруса, вскакивали на ступени и устремлялись вверх бесконечным потоком.

Из-за того, что лестница была узкой, нам пришлось встать в ряд, один за другим.

Хиннигана мы опять оставили позади, но он неожиданно выскочил вперёд, оттолкнув Дарта и меня, и принялся швырять в приближающихся уродцев камни.

А ведь идея-то неплохая.

Хинниган, как всегда, мыслил немного шире, чем тот же Дарт.

Камни валялись под ногами и в борьбе с мелкими тварями вполне могли послужить оружием. А если добавить к ним ещё и кодо, взятое у королевы морий…

Дарт приставил топор к стене и присоединился к атаке Хиннигана.

Я быстро убрал меч в ножны, схватил пару булыжников и, прицелившись, запустил в толпу тварей. Оба камня мутировали на лету и попали в цели.

Причём вывели из строя стразу пятерых — те повалились под ноги своим же сородичам, создавая хаос и неразбериху, самый настоящий затор.

Это, конечно, не становило надвигающуюся атаку, но немного замедлило её. Правда, паршиво было то, что монстры уже имели пещерное кодо, по сто единиц каждый, а вот мы ещё не успели восполнить силы.

У парней кодо практически не осталось, но я успел истощить королеву и единиц сорок забрал у неё точно. Но что могли эти сорок единиц против такой толпы?..

Когда твари были уже совсем близко, я вцепился Хиннигану в плечо и опять оттянул его себе за спину.

— Кидай оттуда. Встань выше и дальше.

— Но Рэ-эй! — Он так увлёкся швырянием камней, что еле прервался.

Я оттолкнул его, крепче сжал факел в одной руке, а второй вытянул из ножен меч. Дарт зашвырнул свой факел в тварей и взял в обе руки топор, встав впереди и приготовившись отбивать первые ряды атакующих.

Через пару секунд он выкрикнул:

— А ну пошли нахрен, уроды! — и сам бросился навстречу смертоносному потоку.

Топор резанул от стены до стены, раскидывая, сминая и кромсая всё, что попало на пути его массивного клинка.

С визгом и хрюканьем твари отпрянули, но тут же снова кинулись на Дарта.

Они затаптывали своих же, перемахивали кучу убитых и раненых в один прыжок и накидывались на врага. Топор, залитый чёрной кровью, беспрестанно ходил из стороны в сторону и не оставлял шансов почти никому.

Лишь редкие твари прорывались через яростную оборону Дарта, а те, кто всё же умудрялся обходить его, попадали уже под мой меч.

Кровь брызгала и лилась ручьём, стоял ядрёный запах сырой плоти и болотной вони, всё вокруг визжало и мельтешило, изрубленные тела падали под ноги, и я всё выше поднимался по куче мягкого и костлявого месива.

Дарт продолжал работать топором.

Я добивал.

Хинниган швырял камни из-за моей спины и орал:

— Парни, оставьте мне кого-нибудь! Так нече-е-е-стно!

Поток тварей не прекращался, они всё лезли и лезли. Их когти мелькали и светились кодо, но, странное дело: уродцы его не применяли и шли на смерть практически без атакующей энергии. Будто кто-то управлял ими и посылал в бой, но запретил использовать кодо.

Всё это наводило на нехорошие мысли.

Правда, особо думать было некогда.

Мой меч рубил, колол и кромсал. Дарт расшвыривал основной поток тварей, я убирал остатки с флангов, а Хинниган отбивался камнями издалека.

Не знаю, сколько прошло времени, но показалось, что не меньше получаса, а мы всё бились и бились. Оружие работало беспрестанно, ни на мгновение не прерываясь.

Силы заканчивались.

Дарт уже реже махал топором, а Хинниган больше не просил оставить ему врагов.

За всё это время мы спустились всего на десяток ступеней, оставалось минимум четыре раза по столько же, и чтобы добраться до второго яруса, нам предстояло перерубить ещё тысячи тварей…

Им не было числа, и с каждой секундой становилось всё очевиднее, что, в конце концов, они задавят нас массой.

Не отвлекаясь от битвы, я крикнул Дарту:

— Отвали в сторону!

— Понял! — рявкнул он в ответ, резанул напоследок топором ещё раз и отпрянул к стене.

Весь поток рванул на меня.

Я моментально убрал меч в ножны, перекинул факел Хиннигану и сложил ладони вместе, будто в молитве. Во мне имелось всего сорок единиц, и надо было использовать их так, чтобы ни одна не пропала зря.

Я решил отдать всё, что есть.

Как только в ладонях загорело кодо, я резко присел и положил обе руки на ступень ниже. Рассчитал выход энергии так, чтобы мутировать только определённые части камня, причём мутировать сразу, в один момент.

В запасе у меня было три секунды. Потом меня просто-напросто сомнёт лавина монстров.

Раз.

Прикрыл глаза.

Два.

Напряг пальцы и сосредоточился.

Три.

Отдал кодо.

На четвёртую секунду по лестнице пронёсся гул, за ним — истошный визг, хрипы и бульканье. Ну а после восторженный голос Дарта оповестил округу:

— Охрене-е-еть!..

* * *

Я открыл глаза и посмотрел вперёд.

По ступеням лестницы до самого низа торчали длинные шипы, смертоносный частокол — колья, выскочившие прямо из камня и насадившие на себя основную массу тварей. Те хрипели и дёргались, повизгивали и захлёбывались собственной кровью, заливая ею камни.

Заваленная телами лестница окрасилась в чёрный. Густые ручьи потекли по ступеням, на второй ярус.

Твари внизу остановились в растерянности. Их, кстати, осталось не так уж и много. Особей пятьдесят. Теперь бы до них добраться и добить.

— Как только уберу шипы, бегите вниз! И не тормозите! — выкрикнул я парням и отправил остатки кодо в лестницу.

На этот раз закрывать глаза не стал — надо было видеть цель для мутации, чтобы не тратить энергию на все шипы, а только на крайние. Узкой дорожки без преград нам вполне хватит, чтобы добраться до второго яруса.

Каменная лестница забрала остатки моего кодо, часть шипов сдвинулась влево, освобождая проход у правой стены.

Дарт рванул вниз первым, за ним понёсся Хинниган.

Я вскочил и помчался за парнями.

Нам навстречу с нижнего яруса опять бросились твари, но на этот раз они двигались так же, как и мы. Ширина дорожки не позволяла им напасть толпой, а значит, шансов против Дарта у них не было никаких.

Он держал топор ровно над головой и прорубал себе путь, убивая монстров одного за другим. Клинок с готовностью встречался с черепами атакующих тварей, перерубал им свиные морды, лбы и затылки.

Дарт шёл вперёд, почти без заминок, тараня, откидывая и переступая убитых. Теперь помощи ему уже не требовалось.

Мы спустились вниз, когда кривоногих уродцев не осталось ни на лестнице, ни возле неё. Истребили всех. По крайней мере, тех, кто мешал нам добраться до места.

Как только я ступил на каменный пол второго яруса, то сразу ощутил прилив сил. Сто единиц кодо — это уже существенно, и сложно не заметить такой энергии.

Парни тоже приободрились.

— Ух, как пр-р-обрало, — поёжился Хинниган.

— На оргазм похоже, — добавил Дарт. — Но вряд ли ты знаешь, что это такое.

Хинниган толкнул его в плечо.

— Пошёл ты! Всё я знаю!

— Знаешь, как это слово пишется? — заржал Дарт.

— Тупая шутка!

— Тихо! — зашипел я на них.

Их перепалка больше напоминала истерику. Они оба устали от боя. Ну а чего мы хотели? Грязные, воняющие потом, залитые чужой кровью — вряд ли была хоть одна причина оставаться спокойным и радостным.

Единственное, что давало надежду — мы всё-таки добрались до второго яруса, а это почти половина пути до порталов.

Интересно, Георг и Матиас уже тут? Или всё ещё прорываются на первом ярусе?.. А может, они уже на третьем?

Эта мысль сильно подстегнула ринуться вперёд.

Я освещал дорогу факелом и бегло оглядывал пространство второго яруса, причём прямо на ходу, не тратя время на излишнюю осторожность.

Убитые и истекающие кровью уродцы остались на лестнице, а внизу нас встретили уже не пещерные кривые коридоры, а самый настоящий музей. С ровными стенами, высоченными потолками, внутренними колоннами и арочными сводами.

На постаментах у боковой стены возвышались три белых статуи, монументальные и величественные, ростом до потолка.

Это были одинаковые изваяния чудовищ, отдалённо похожие на воинов в доспехах. Только если присмотреться, у каждого из них были совершенно разные морды (лицами их никак не назовёшь), да и оружие у каждого — тоже разное.

Первый держал такой же топор на длинном древке, как у Дарта. Второй стоял с луком. Третий был вооружён боевым цепом с длинным подвесом и шипастым ядром.

Три разных твари одного происхождения, три местных стража. И уже не оставалось сомнений, что третий из них — и есть тот самый Карбазу, Страж цепей, о котором говорила мория. Почему-то я был в этом уверен.

— Это что за выставка уродов? — Хинниган заволновался и нервно поправил очки.

— Они здесь живут, — мрачно ответил Дарт.

— А кто им создавал эти скульптуры? Ну не сами же себе они их ваяли. Или сами?.. Я надеюсь, они не такого же роста. — Хинниган задержался и внимательно осмотрел статуи. — Никаких надписей, никаких имён на постаментах. Кто это, вообще?

— Это Стражи, — тихо ответил я и тоже остановился. — Вон тот, третий, привратник яруса. Так мория сказала.

— А те уродцы со свиным рылом тут какое место занимают?

— Да хрен их знает, — я пожал плечом, — они вообще сюда не вписываются, как по мне. Они даже кодо в бою не использовали, будто им кто-то запретил…

— Рэй, — вдруг перебил меня Дарт и посмотрел на потолок. — А там что?

— Это… они, — прошептал Хинниган, пялясь туда же. — Точно, парни. Теперь я уверен полностью. Это они.

Я задрал голову.

Во мраке у самого потолка мерцали белые сферы, совсем небольшие, размером с мелкое яблоко. Целая россыпь огней, штук сто… хотя нет, двести… или триста… или…

Чёрт.

Пока я на них смотрел, они появлялись прямо из воздуха, и теперь потолок зала больше напоминал звёздное небо с тысячами светил.

Хинниган хотел что-то сказать, но лишь громко сглотнул и выдохнул. В это время огни начали медленно опускаться.

Ничего не говоря, я указал в сторону большого арочного проёма вдалеке и быстро направился туда.

Разглядывать огни мне не очень-то хотелось.

К тому же, сразу вспомнились слова мории: «Не разговаривайте с огнями, не прикасайтесь к ним, не ловите их руками, не отмахивайтесь от них и ни в коем случае не следуйте за ними».

Ну вот и пусть болтаются в воздухе, а мы пойдём дальше.

Парни поспешили за мной, огни остались висеть во мраке зала, но несколько мерцающих сфер полетели следом за нами.

Мы прошли арку и оказались в ещё одном зале, точно таком же зале, какой уже преодолели. Те же три белых статуи Стражей, те же стены, колонны, мраморные плиты пола, те же арочные своды.

И даже лестница та же. Один в один, по какой мы спускались с верхнего яруса. Только без толпы уродцев.

— По ней пришёл либо Георг, либо Матиас, — прошептал я.

У меня имелось два варианта возможных событий. Или наследник почему-то избежал толпы кривоногих монстров, или он ещё не спустился и не встретил свою порцию дерьма.

Мы не стали задерживаться, двинулись дальше и спешно преодолели второй зал.

Вышли в третий.

Я уже не удивился, увидев, что он точно такой же, как два предыдущих. Статуи, колонны, арки и спускающаяся в зал лестница. Но на этот раз её ступени были завалены трупами точно таких же тварей, каких искромсали и мы.

Интересно всё же, кто здесь прошёл: Матиас или Георг?

— Рэ-эй, смотри… — Дарт дёрнул меня за локоть и указал пальцем на лестницу.

Я всмотрелся в кучи трупов, шагнул ближе и вот теперь разглядел среди изрубленных уродливых тел одно человеческое. Оно было залито чёрной кровью так сильно, что я не сразу опознал мертвеца.

А опознав, нахмурился и повернулся к побледневшим парням.

— Это один из матросов Матиаса.

— Бедняга, — вздохнул Хинниган.

— Видимо, оба наследника уже…

Мне не дали закончить фразу.

— Теодо-о-ор! — Голос донёсся из следующего зала. — Я так надеялся, что ты сдохнешь по пути!

* * *

Это был голос Матиаса.

Через пару секунд из четвёртого зала показался и он сам.

Его сопровождал один из помощников. Вид у обоих был ещё похуже нашего: измождённые, израненные, в кровоподтёках и синяках. Похоже, они потеряли своё оружие, потому что стояли с самодельными пиками.

— Ну и как вам летучие мыши с верхнего яруса? — Матиас прищурился и оглядел нас троих.

— Там были черви, вообще-то, — буркнул Хинниган.

— А твари с рогом вместо носа были?

— Нет, — ответил Дарт. — Полусобаки были.

— Значит, гигантских змей тоже не было. — На этот раз Матиас не спрашивал, а утверждал. Он посмотрел за наши спины и добавил: — А те летающие шары — это что за хрень?

— Сами не в курсе, летают тут просто, — быстро ответил я. — Ты Георга видел?

Матиас покачал головой.

— Этот ублюдок, наверное, на третий уровень спустился, только я не пойму как. Здесь везде тупики. Из четвёртого зала выхода нет. Мы всё тут изучили.

Верить Матиасу на слово я не собирался. Мало ли что он тут болтает и с какой целью.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Так валите наверх, раз здесь тупик, — сказал я.

— Ага, уже бегу, — усмехнулся Матиас. — Я уж лучше ещё раз перепроверю все залы. Но сначала сделаю кое-что поважнее.

— Уберёшь с нашей дороги свою вонючую задницу? — уточнил Дарт, поморщившись.

— Не угадал, белобрысый говнюк. Уберу конкурентов.

Матиас оскалился и медленным шагом двинулся на меня.

Похоже, ситуация двое против троих его не пугала. Он был слишком безмозглым, чтобы бояться, либо имел преимущество, о котором я не догадывался.

— Теодор, — опять обратился он ко мне, — мне вот интересно, сто единиц кодо — это насколько больно? Не поделишься? Ты же, наверняка, убивал людей с помощью кодо, да? Говорят, с особым цинизмом убивал. Например, военных агентов из Лэнсома. В тебе нет ни капли сострадания, брат.

Он продолжал идти на меня и заговаривать зубы.

Я повернулся к Дарту и шепнул:

— Следи за тылом. Внимательно следи. — Потом глянул на Хиннигана. — Приготовь кодо и следи за лестницей.

До меня уже дошло, что конкретно затеял Матиас, и, честно говоря, такого поворота я не исключал ещё в самом начале, когда только давал клятву в тронном зале Рингов. Матиас был тем ещё хитрым говнюком.

Он остановился от меня метрах в двадцати.

— Помнишь, я обещал тебе шею морским узлом завязать, если мешаться будешь?

— Дотяни ручонки сначала до моей шеи, — процедил я.

— Думаешь, не дотяну?

Он внезапно отбросил копьё в сторону и атаковал меня гравитационным эргом.

Чего-то подобного я ждал, поэтому ответил сразу. И постарался сделать так, чтобы не просто отбиться, а вывести противника из строя.

Не хотелось бы, конечно, тратить кодо на этого козла, но деваться было некуда.

Я ответил ему двумя эргами, объединив их в плотный ударный и парализующий поток. Матиаса и его помощника снесло с ног и отшибло обратно в четвёртый зал. Никакой защиты они не применили, и их мгновенно скорчило судорогой.

И в тот самый момент, когда я отвлёкся на атаку этих двух дебилов, Хинниган и Дарт проорали одновременно:

— Лестница!

— Рэй, обернись!..

Глава 3.8

Вместо того чтобы обернуться, я приник к полу, упав на руки.

Причём очень вовремя.

Над головой громыхнуло — три потока разнородных стихий впечатались друг в друга. Воздух взорвался клубами пара, искрами и мириадами вспышек.

Меня окатила жаркая волна, в нос ударил густой запах гари.

Фейерверк кодо завершился множественным грохотом и раскатами эха. Ещё б чуть-чуть — и обвалились потолки.

Пар и дым заполонили всё густой пеленой.

— А-а-а-а-й! — провопил Хинниган откуда-то сбоку, со стороны лестницы. — Матро-о-о-с! Рэй, матрос живой! Он живо-о-о-о-о…

Парень внезапно закашлялся и смолк.

Плохо… очень плохо.

Да и Дарта я тоже не видел.

— Ну ты твар-рь! — рявкнул вдруг он позади меня. Его голос быстро отдалился в сторону входа во второй зал: — Сволочь!.. Иди сюда-а-а!.. Эй, иди сюда, я сказа-а-а-л!..

Я вскочил на ноги и тут же натолкнулся на чей-то массивный кулак.

Удар пришёлся мне в нижнюю челюсть. Отлично поставленный хук, прицельный и сильный, аж в глазах посветлело.

Правда, это не остановило меня от контратаки.

Ничего не видя, а ориентируясь только на примерное положение противника и собственную интуицию, я развернулся и сработал правой ногой. Массивная подошва ботинка угодила врагу в живот.

Последовал хриплый выдох.

Неясный силуэт в тумане отпрянул назад, и тут же с другой стороны атаковал ещё один.

Я отшатнулся в сторону, у лица блеснул клинок меча, следом пронеслась самодельная пика, буквально в сантиметре от моего носа, и загремела по полу.

Атакующих было трое, и, как бы я ни старался, увернуться всё равно не удалось.

Кто-то ударил меня дубинкой по спине, прямо меж лопаток.

Я выгнулся и снова упал на пол, теперь уже не специально — боль пронзила позвоночник до самого затылка и мгновенно подкосила. А вот уже на полу медлить было нельзя. Я перекатился в сторону и, наплевав на сильную боль в спине, моментально вскочил, готовый снова обороняться или нападать.

Оказался я почти у самой стены, рядом с постаментом с первой статуей, и тут почувствовал, что под ногами мешается пика.

Наклонившись, я нашарил её рукой.

Деревянная, с костяным наконечником. Хреново — ни дерево, ни кость не подвергались мутации — но и так сойдёт. Пику удобно будет метнуть, да и на мутацию тратить кодо не придётся (с экономией энергии всё же приходилось считаться).

В тумане снова мелькнул силуэт, он стремительно приближался. Невысокий и худой.

Я прищурился, до боли вглядываясь в лицо.

Нет, слишком размыто.

Вот дерьмо.

Я очень надеялся, что это ни Дарт, и ни Хинниган. Что-то похожее на рычанье Орривана всё ещё слышалось со стороны второго зала, а вот Хинниган уже не вопил, но вряд ли он сюда бы сунулся. Клиф хоть и нервный придурок, но не совсем уж идиот.

Отбросив сомнения, я прицелился и запустил пику в аморфную фигуру.

Короткий вскрик.

Силуэт остановился и замер…

Я всё ждал, когда он упадёт, но он не падал. Чёрт возьми, он не падал!

Это окончательно убедило меня в том, чего я так боялся.

Через секунду из тумана в меня метнулась та же пика. Я успел отбить её эргом и тут услышал громогласный, до тошноты знакомый голос:

— Ты слишком прыткий, Теодор, но это тебе не поможет! Ещё раз дёрнешься — и у остальных кодо-выродков внезапно не станет головы!..

* * *

Фердинанд Ринг.

Это был его голос.

Значит, я не ошибся. Матиас подготовил засаду, объединившись с Георгом и его помощниками.

Слабый всегда прибивается к сильному. А то, что Матиас — самое слабое звено из нас троих, не вызывало сомнений ни у кого. Наверное, даже у самого Матиаса, как бы он при этом ни пыжился.

Неужели он надеется, что Георг оставит его в живых?

Матрос, правда, настолько туп?..

Внезапно зал окатил поток прохладного воздуха, дым и клубы тумана рассеялись, и глазам предстала неприятная картина (хотя другой я не ждал).

Рядом с лестницей стоял тот самый матрос, который прикинулся мёртвым. Рослый детина, весь измазанный чёрной кровью, держал Хиннигана за шею огромной ручищей и приподнимал над полом.

Хинниган похрипывал и виновато смотрел на меня, будто говорил: «Извини, Рэй. Ты ведь сказал смотреть за лестницей, а я всё равно не усмотрел».

Справа, в арочном проёме, ведущем во второй зал, я увидел Георга. Совершенно чистенького, без единой царапины, бодрого и надменно улыбающегося говнюка.

Рядом с ним на коленях стоял грязный, как чёрт, Дарт.

Одной рукой Георг держал его за волосы на затылке, а второй прижимал к шее остриё кинжала, причем настолько сильно прижимал, что успел разрезать ему кожу — по шее Дарта обильно текла кровь и кляксами пропитывала воротник кителя.

Слева, всё ещё отходя от моей атаки, навалились на стену Матиас и второй матрос. Оба при этом ухмылялись, будто поимка моих парней — это их заслуга.

С середины зала на меня смотрел Фердинанд.

И если б взгляд убивал, я б уже сдох.

Мужчина щурился и презрительно кривил губы. Он, кстати, был такой же грязный и израненный, как мы. В одной здоровой руке он держал лёгкий топорик. Похоже, вся основная работа по прорубанию дороги через толпы монстров легла именно на Фердинанда.

Хотя нет. Не на него одного.

Передо мной стоял и второй помощник Георга. Точнее, помощница. И я до последнего надеялся, что её здесь не увижу.

— Прости, Рэй, — сказала она ментально, глядя мне в глаза. — Мы пришли сюда первыми. Фердинанд заставил меня воспользоваться призывом, чтобы вызвать свинорылов для атаки на тебя и Матиаса. Я тайно запретила им кодо. Но это всё, что я смогла сделать, чтобы хоть как-то тебе помочь.

Отвечать я ей не стал, чтобы не вызывать подозрений слишком долгой заминкой.

— Капитан Грандж, и вы тут? — сказал я громко и будто даже удивлённо.

* * *

Ребекка выглядела уставшей, но не подавленной.

Видимо, ещё на что-то надеялась, а вот я уже представлял, как снова с ней сражаюсь, не на жизнь, а на смерть. Возможно, не здесь, а на третьем ярусе, если, конечно, до него доберусь.

Сейчас мы с Ребеккой были на равных и имели одинаковое число кодо. Её преимущество заключалось только в бессмертии. По большому счёту, лишь она одна смогла бы пройти через все испытания, поэтому её участие — уже нарушение правил.

Но кого это волнует, правда?

В руке Ребекка держала меч и ждала приказа атаковать.

— Пока не убивай его, Грандж, — сказал Фердинанд. — Этот вёрткий ублюдок нам сейчас нужен.

Я нашёл в себе силы нахально ухмыльнуться.

— У вас проблемы? Хотите расскажу какие? Добрались до второго яруса, а здесь тупик. Не можете найти вход на третий ярус. Надеетесь, что я найду. Решили ещё и туповатого моряка подтянуть, чтобы уж наверняка. Я ничего не забыл?

— Заткнись там! — огрызнулся Матиас.

Я на него даже не взглянул, продолжая смотреть на Фердинанда.

Именно он тут заправлял, и его злая рожа откровенно говорила, что я прав: они действительно в тупике и не знают, как пройти на уровень ниже.

К тому же никаких признаков того, что Фердинанд носит Печать, я не нашёл, но надо было проверить наверняка. И его сыночка заодно. Мало ли, вдруг он передал Печать Георгу.

Я замер на месте, и Ребекка поспешила забрать мой меч из ножен, ну а забрав, тут же приставила его же остриё мне к животу.

Вот теперь Фердинанд решился приблизиться.

— Что ты знаешь о втором ярусе? — спросил он. — Ты ведь что-то знаешь, ведь так? Не поверю, что такой прожжённый тип, как ты, ничего не вызнал по дороге.

Он остановился за пару метров и уставился на меня — ожидал, что я ему сейчас всё и выложу. Что ж, ждать ему придётся долго. Во-первых, знал я не многим больше него, а во-вторых, хрен чего он от меня дождётся.

Видя, что я не реагирую, Фердинанд начал задавать конкретные вопросы:

— Что это за статуи, ты знаешь? — Он указал взглядом на изваяние за моей спиной. — Что это за статуи? Ну?

— Откуда мне знать? Я только сюда пришёл.

— Что это за летающие сферы? — задал он следующий вопрос.

Я пожал плечом.

— Да украшение просто. Может, освещение зала. Не знаю. Спросите у сфер, какого хрена они тут летают.

Я изображал идиота, как умел, но последний вопрос Фердинанда всё же вызвал во мне тревогу, потому что напомнил о безликих огнях. Если честно, я о них уже подзабыл. Ну летают и летают.

Только сейчас я заметил, что после взрыва стихий кое-что изменилось. Правда, это не сразу бросилось в глаза.

Под потолком собрались сотни огней, и от одного взгляда на них становилось жутко.

Сферы увеличились в размерах и теперь мерцали не чистым белым светом, а кроваво-красным.

А ещё они дрожали.

Будто от чудовищного напряжения готовились взорваться, и им не хватало совсем чуть-чуть, чтобы выпустить наружу то, что в них скрывалось (и вряд ли это что-то доброе и приятное).

— Не отвлекайся, парень, — сказал Фердинанд. — Мы ещё не договорили.

Мне пришлось опустить взгляд.

— Я задам тебе ещё один вопрос, и если ты на него не ответишь, то сдохнешь. Но если ответишь, я сохраню тебе жизнь. Даю слово Ринга при свидетелях. — Мужчина прищурился и посмотрел на Ребекку. — А теперь прижми засранца, капитан, пусть заговорит. Я хочу, чтобы он заговорил. Немедленно.

— Как скажете, сэр, — отчеканила Ребекка и вдавила остриё меча мне в живот.

* * *

Металл с пугающей лёгкостью пропорол плотную ткань кителя, ну а следом — мою кожу и мышцы живота.

Ткнув в меня мечом, Ребекка так и оставила остриё в моём теле. Из раны засочилась кровь, обильно растеклась по ремню брюк. Боль я стерпел, зато Бекки… чёрт… Бекки… какая же она оказалась умница.

Сестра посмотрела мне в глаза, и уголки её губ дрогнули в улыбке.

Она опять сделала всё, что смогла. Остальное уже зависело от меня самого.

Моё истощённое тело с жадностью приняло в себя сталь. Кровь оплавила остриё, и чем быстрее это происходило, тем глубже Ребекка вдавливала в меня меч. Клинок расползался прямо под кителем, только Фердинанд этого не замечал.

Он был слишком занят допросом.

— Так вот, — продолжил мужчина. — Ты зачем явился во дворец, Рэй, или как там тебя зовут? Трон тебе не нужен, да никто тебе его и не отдаст, не надейся. Его получит Георг, и это ни для кого не секрет. Значит, у тебя другой интерес. И я отлично понимаю какой. Именно в Лэнсоме находится то, что мы все ищем, правда?

Я облизал пересохшие губы.

— Какой длинный вопрос…

— Это был не вопрос, нахальная сопля, — процедил Фердинанд. — А теперь слушай вопрос. Где Печать со львом? Ты ведь знаешь, где она? Ринги до сих пор сохраняли твою жалкую жизнь только потому, что ты один знаешь, где украденные Печати, а особенно Печать со львом. Это главная Печать. Ну так что? Говорить будешь? Или молча сдохнешь? Тадеуш боится тебя во дворце прижать, он вообще много чего боится, зато я не боюсь. И Змеиные пещеры — самое то для выяснения отношений и распределения ролей.

Я пристально смотрел на Фердинанда, сам же старался не выглядеть ошарашенным, хотя после его слов в голове будто мозги перевернулись.

Первое. Главная Печать — это перстень со львом, а не со скорпионом. Теперь уже точно.

И второе.

Эта Печать не принадлежит Рингам.

А кому тогда?..

Всё это время я считал, что кто-то из Рингов и есть хозяин главной Печати, ведь только он смог бы заставить Ребекку себе служить. Так какого хрена она им подчиняется, если Печать не у Рингов? Ничего не понимаю. Что происходит в этой грёбанной императорской семейке?

— Ты глухой или тупой? — напомнил о себе Фердинанд. — Отвечай на вопрос или сдохни, уличный ублюдок. Я понятно выражаюсь?

Он вполне понятно выражался, но мне было плевать на его угрозы.

Пока Фердинанд угрожал, Ребекка медленно давила на рукоять меча, а металл клинка плавился под кителем и растекался бронёй по моему телу.

Мне не хватало совсем чуть-чуть, чтобы стать неуязвимым, хотя бы на время. Да, совсем на небольшое время, но достаточное, чтобы освободить и парней, и себя.

Пришлось ещё немного потянуть с ответом для Фердинанда.

— У меня встречный вопрос, — обратился я к нему. — А Печать со скорпионом у кого? У тебя? Или у твоего нервного сынишки?

Фердинанд покосился на Георга.

Тот сглотнул, опустил глаза и неожиданно вдавил кинжал Дарту в шею.

Орриван дёрнулся и ругнулся сквозь зубы, за что получил ещё и пинок в поясницу.

— Не рычи, скотина! — неожиданно громко и зло рявкнул Георг. — Если твой дружок не заговорит, я прирежу тебя сразу, можешь не сомневаться. Недолго ждать осталось. У него нет выбора.

Тут он, конечно, ошибался.

Выбор у меня уже имелся — кого прикончить первым: Матиаса, Георга или самого Фердинанда. Вот в чём состоял мой выбор.

И только что я окончательно определился.

— Что насчет главной Печати, — ответил я, глядя на Фердинанда, — то тут ответ простой. Она у меня. Как вам такой поворот?

Мужчина даже назад шагнул от неожиданности, но тут же встал на место и до скрипа стиснул древко топора. Естественно, он понял, что я не только блефую, но ещё и издеваюсь.

— Ну что ж, Рэй. Думаю, через минуту ты сам будешь просить тебя выслушать… Капитан Грандж. — Он обратился к Ребекке, но сам не спускал с меня глаз. — Придержите нашего друга на клинке, чтобы он никуда не дёрнулся.

— Да, сэр, — бодро кивнула Ребекка и ещё сильнее надавила на рукоять меча.

Всё.

Этим движением она добавила мне металла и ускорила процесс мутации.

Я посмотрел на Ребекку и медленно моргнул, давая понять, что можно больше не стараться. Она сообразила, что к чему, и перестала вжимать меч в мой живот. По ощущениям, половину клинка я забрал точно.

В это время Фердинанд подошёл ближе и уставился на меня так, что стало не по себе.

Он, конечно, и до этого смотрел не особо по-доброму, но сейчас его взгляд стал суровым и многообещающим. И кажется лишь один Георг догадывался, что именно собирается сделать со мной его папаша. Ради этого парень даже отвлёкся от Дарта.

Фердинанд улыбнулся мне, качнув головой.

Мгновение — и его левая рука с топором метнулась вверх. Ещё мгновение — и топор опустился.

Опустился прямо на моё правое плечо.

* * *

Надо было видеть побледневшую рожу Фердинанда, когда вместо звука перерубленной кости и фонтанирующей крови он услышал звон и скрежет.

Металл ударил о металл.

Причем остолбенел не только Фердинанд.

Остолбенели все.

Этой заминки мне хватило, чтобы атаковать того, кто был выбран для смерти первым. Я молниеносно выхватил из руки Ребекки остатки меча и наотмашь резанул Фердинанда по горлу.

Оплавленный клинок порвал кожу, мышцы и артерию.

Горячая кровь брызнула мне прямо на лицо, попала в глаза, но я даже не зажмурился. Мне хотелось видеть, как главнокомандующий армии Лэнсома наконец сдохнет.

Обратным движением я рубанул ещё раз.

Ударил туда же, точно по горлу, практически отсекая голову.

Меня опять окатила кровь, ещё обильнее, горячее и гуще…

Фердинанд выронил топор, дёрнул обрубком правой руки, будто хотел махнуть мне на прощание, а потом вытаращился на меня в ужасе и недоумении. Хватанул ртом воздух, но вместо воздуха хлебнул собственной крови, кашлянул и затрясся в агонии.

Казалось, его смерть растянулась во времени, хотя прошло не больше четырёх-пяти секунд.

Вот есть Фердинанд, а вот его нет. И Печати со скорпионом у него тоже не было, иначе мне бы пришлось туго. Неужели перстень всё-таки у Георга?

Я оттолкнул ногой хрипящего мужчину, и тот мешком завалился передо мной на пол. Наконец-то мёртвый.

— Оте-е-е-е-ец! — пронзительный вопль оглушил зал.

Георг оставил Дарта и рванул в мою сторону. Отлично. Он как раз числился вторым в моём списке смертей.

— Гра-а-а-андж! Атакуй его-о-о-о! — проревел на ходу Георг.

Я прекрасно понимал, что Ребекке придётся на меня напасть, поэтому устранил её сразу.

Она ничего не успела предпринять.

Ещё в больнице Святого Патрика я заметил, как Ребекка реагирует на сталь в моём теле. Сестра не просто боялась моих метаморфоз, она трепетала в эти моменты и покорялась безоговорочно.

Поэтому здесь я тоже не стал церемониться.

Стальной кулак угодил ей точно в солнечное сплетение. От такой мощи Ребекка согнулась. Я тут же обхватил её за голову и добил коленом в лицо. Судя по звуку, сломал ей нос. После чего со всей силы швырнул в каменный постамент головой.

В ту же секунду на меня обрушился чей-то гравитационный эрг.

Скорее всего, дальняя атака Георга.

Он ведь не бессмертный, чтобы подходить ко мне вплотную. Ударил издалека. К тому же, он не владел искусствами, и максимум, что мог себе позволить — это эрги.

Удар оказался мощным.

Эргами Георг владел на приличном уровне, но не настолько хорошо, чтобы сбить меня с ног, особенно когда во мне металл. Я лишь немного отшатнулся в сторону и тут же рванул на противника.

По пути заодно оглядел и весь зал, считывая обстановку: кто, где и что.

Хинниган и здоровяк-матрос боролись у лестницы, катаясь по полу. Причём очкарик так лихо вцепился во врага, помогая себе стихиями, что тот успевал лишь обороняться.

В ещё более тяжёлой битве сшиблись Дарт и Матиас.

Это был жёсткий, кровавый и беспощадный кулачный бой. Дарт решил сэкономить кодо и использовал собственную силу, только вот противник у него был куда здоровее и массивнее.

Я тоже решил кодо пока не использовать, по крайней мере, без особой надобности. Его может не хватить, когда действительно встанет вопрос жизни и смерти.

Кстати, смерть…

В зале так сильно запахло смертью, что меня пробрал мороз.

Смерть здесь ощущалась везде, полновесная и осязаемая. Сферы на потолке превратились в налитые кровью стеклянные шары, сотни шаров. Они уже не светились, зато трещали от распиравшей их внутренней силы. Они что-то в себе рождали.

Георг тяжело дышал и ждал, когда я приближусь.

Странно, но в руках у него ничего не было, даже того кинжала, которым он собирался прирезать Дарта. Георг стоял, широко расставив ноги, и сверлил меня уничтожающим взглядом.

Я остановился в десятке метров от него.

— Ты уже проиграл, Георг. Твой помощник погиб, а это значит, что первый ритуал ты не прошёл.

— А мне плевать. Ты его тоже не пройдёшь, — процедил он. — Ты ведь не бессмертный.

На слове «бессмертный» он выхватил из-за спины револьвер…

Глава 3.9

Георг не медлил ни секунды.

Всего пара движений пальцами: взвод курка и выстрел.

Только выстрелил ублюдок не в меня, а в Дарта. Выстрелил ему в спину…

Дарт рухнул на пол, как подкошенный. Я бросил на него короткий взгляд и атаковал Георга, еле контролируя ярость. А ведь он понимал, что сейчас меня так просто не пристрелить — помешает броня — поэтому отыгрался на Дарте.

Я отбросил меч с оплавленным клинком, пустив в ход полноценное кодо.

Взмах руки — и Георга снесло в сторону.

Он ударился в одну из статуй и скатился с постамента на пол. Пошатываясь, вскочил и тут же отправил в меня парализующий эрг, причём не один, а сразу три.

Чтобы спасти свою шкуру, Георг не жалел кодо и очень старался. Если б его старания видел папаша, то, возможно, даже похвалил бы его за храбрость, но он не видел.

От атаки эргов я увернулся. Потоки голубых молний пронеслись мимо, обдали холодом и ударили в стену, затрещав и взорвавшись искрами.

С этого момента я начал мысленный подсчёт его потерь.

На три эрга противник потратил порядка тридцати единиц кодо. Плюс до этого использовал гравитационный удар. Это ещё единиц пятнадцать. Итого минус сорок пять.

Что ж, ещё эрга три-четыре — и Георг будет истощён.

Осталось его спровоцировать.

Он спрятался за постаментом, а я схватил с пола свой полуразвалившийся меч и рванул на противника. Видя, как я надвигаюсь, Георг снова швырнул в меня эргом, на этот раз кинетическим.

— Сожри это, сволочь! — выкрикнул он из-за укрытия.

Послышался скрежет, будто что-то царапает по полу, потом краем глаза я засёк движение слева и понял, что к чему.

Георг использовал орудия мёртвых свинорылов, валяющихся на лестнице. У каждой твари имелся заточенный костяной коготь, и теперь они послужили ещё одной атаке.

В воздух поднялись не меньше двух сотен когтей, вся эта огромная скрипящая туча устремилась в меня.

Надо признать, расчёт противника был правильным.

Костяные когти мутировать я бы не смог, но почему Георг не подумал о том, что я смогу их перенаправить?

Не подумал — дурак.

Это я и сделал. Перехватил весь рой более мощным кинетическим эргом и швырнул в Георга.

Постамент бы его не спас, поэтому он опять задействовал кинетический эрг, чтобы отбить мою атаку ещё издалека. Сил у него не хватило, и костяные орудия продолжили полёт.

И вот тогда Георг сделал самую большую глупость, какой даже я от него не ждал.

Он воспользовался щитом.

Вокруг него внезапно вспыхнула мерцающая белёсая сфера. Да, она его защитила. Костяной рой ударился о слои щита и рухнул вокруг выставленной защиты.

Только на щитовой эрг требовалось не меньше пятидесяти единиц кодо. Да и чтобы поддерживать оборону, тоже надо было немало отдать.

Под защитой своего эрга Георг осмелел и вышел из-за постамента. Я остановился. Мы посмотрели друг на друга через белые мерцающие слои. Георг ухмыльнулся мне, а я ему.

Уж не знаю, чего ждал противник, а вот я просто тянул время.

Стоял и смотрел, сжимая меч и давая понять Георгу, что как только он вылезет из-под защиты, то напорется на новую атаку.

Когда сфера начала истончаться, ухмылка слетела с физиономии Георга.

* * *

Он ринулся во второй зал. Щит последовал за ним.

Я дал противнику уйти и просто пошёл позади него.

Из второго зала Георг понёсся в первый, но до лестницы, ведущей наверх, добежать не успел. Щитовой эрг иссяк.

Георг остановился и повернулся ко мне лицом, бледный, но уже не паникующий. В его глазах замерла обречённость — он отлично знал, что ждёт его дальше.

Последним отчаянный рывком он выхватил кинжал из ножен на поясе и метнул в меня. Бросок вышел метким и профессиональным. Георг явно тренировался не один день.

Не долетев до моей головы метра два, кинжал отскочил в сторону — я отбил его ещё на подлёте.

На атаку и оборону мне тоже приходилось тратить кодо, как и Георгу. Только он делал это слишком отчаянно, и чаще всего единицы энергии уходили впустую.

Я же умел контролировать траты и точно рассчитывать силу — горький опыт и постоянные передряги научили меня быть предусмотрительным. Дерьмо, в каком побывал я, Георгу даже не снилось.

Он сделал пару шагов назад, бормоча на ходу:

— Теодор, давай договоримся… я отдам тебе трон, как выйдем из пещер… я поговорю с Тадеушем… поговорю, клянусь… он поймёт…

Я вскинул брови.

— И что дальше?

— Ну как… я говорю же… Тео, ты не понимаешь, что я поговорю?..

— Понимаю, но мне плевать. Где Печать со скорпионом?

Я шагнул вперёд.

Георг отступил ещё на шаг.

— Я не знаю, Тео. Если бы она была у меня, я бы её тебе отдал. Отдал бы, Тео. Клянусь! Но её нет! Мы с отцом тоже её искали! — Он стал нервно выкрикивать фразы, будто я глухой. — Тео, ну неужели ты не понимаешь? Мы бы нашли оставшиеся Печати и разделили их! Ты и я! Я бы помог тебе!

— Ты знаешь, где оставшиеся Печати или нет?

Георг мотнул головой.

— Н-нет, Тео… — Он вдруг начал заикаться. — Я н-не знаю. Отец искал, Херефорд искал, даже д-дед искал. Все искали. Н-н-никто не нашёл. Я хотел хотя бы П-печать Рингов получить, но теперь не претендую. Забирай! Всё, что хочешь, забирай, Тео! Слышишь? Забирай… я отказываюсь от трона…

Он то кричал, то заикался, то шептал.

В его глазах блестели слёзы.

— Тео, забирай трон, слышишь? Всё забирай. Я всё отдам. — Он повторял это, как заклинание. — Я поговорю с Тадеушем. Поговорю, Тео… Он тоже тебе всё отдаст. Слышишь или нет? Он отдаст.

Я прищурился и наконец ответил на его бормотанье:

— Значит, у тебя нет того, что мне надо, так?

— Я найду! — выкрикнул Георг. — Найду всё, что ты хочешь! Сильвия тоже поможет. Она, знаешь, какая смышлёная. Мы задействуем всех Рингов. Они будут искать для тебя Печати. И ты найдёшь, Тео, ты всё найдёшь…

— Тут ты прав. Найду. Но без твоей помощи. А вот вопрос, чья была идея с переносом Рэя Питона в Теодора Ринга?

— Это отец, — тут же ответил Георг. — Это всё он. Он, тэн Зивард и Херефорд. Тадеуш тоже знал, но не вмешивался. Больше никто из Рингов не знал, даже родители Теодора. Им сказали уже потом, но они не особо страдали. Теодор был тем ещё козлом, его вся семья боялась и ненавидела. Кроме Сильвии, конечно. Она его любила.

— Это всё?

— Да, всё, ч-что я знаю.

— Ну что ж…

Георг почувствовал, что я теряю к нему интерес. Его ноги дрогнули, и он рухнул на колени.

— Тео, пожалуйста. — Он вдруг сложил ладони в молитвенном жесте и обратился ко мне уже иначе: — Рэй, давай, я расскажу тебе, каким будет второй ритуал?.. Это будет светская вечеринка… вечеринка, понимаешь? Маскарад. Много напитков, красивые женщины, соблазны. Никто никого не знает и может делать всё, что вздумается. На маскарадах разрешено всё. Понимаешь, всё-всё. Искушение тела… понимаешь, да?

Я кивнул.

— А что насчёт остальных ритуалов?

Георг громко сглотнул.

— Мне ещё не сказали, что там. Это знает только Тадеуш.

— А про второй ты как узнал?

— Отец выяснил. У него свои источники… были.

— Это всё? Или ещё что-то есть?

Георг замер. Он уже понял, что я не собираюсь оставлять его в живых.

Медленно и тягуче он поднялся с колен, вздёрнул подбородок и расставил ноги шире.

— Ты грёбанный дьявол, ты знаешь об этом? — процедил он со злостью. — Ты убил моего отца, и даже если убьёшь меня, то все равно ритуал не пройдёшь. Я пристрелил твоего белобрысого дружка, поэтому…

Я его не дослушал.

Кроме угроз, сказать ему было нечего, и тратить на это время уже не хотелось. Зато он очень вовремя напомнил мне о том, что стрелял Дарту в спину.

Георг понял, что наступил момент расплаты, и метнулся в сторону лестницы.

Я дал ему сделать несколько шагов, а затем поднял в воздух гравитационным эргом и швырнул сразу через два зала в третий. Туда, где Георг стрелял в Дарта.

Сам пошёл следом, держа его навесу, и то, что он не оказал мне никакого сопротивления, значило только одно: Печати со скорпионом у него действительно нет.

Жаль, конечно, но ничего.

Я приготовил этой сволочи особую кару, которую однажды мне продемонстрировала Ребекка, когда казнила врача Шеридана в больничной палате. Она разорвала его на куски прямо в воздухе.

Прекрасно.

Дождь из крови наследника Рингов — а почему нет?

За Дарта и за всё остальное дерьмо, что он сделал.

Георг завис распятым в воздухе, вытаращив глаза от боли. В них полопались сосуды, белки стали красными. Пальцы растопырились, жилы натянулись, вены на шее и висках вздулись — теперь это был уже не Георг Ринг, а почти лопнувшая кожаная оболочка.

— Отпусти его! — На защиту Георга кинулась Ребекка, но, похоже, он уже понимал, что капитан Грандж не успеет его спасти.

Георг еле разлепил дрожащие губы и прошептал:

— Катись обратно в ад… дьявол…

Не сводя с него глаз, я развёл руки в стороны.

— Не-е-е-ет, Рэй! — Голос Ребекки утонул в оглушающем треске и шипении.

Сотни сфер, висящие под потолком, лопнули разом, взорвались густыми бордовыми брызгами и окропили второй ярус Змеиных пещер.

Чёртов кровавый ливень, раскалённый почти до кипятка, тягучий и солёный.

Он обрушился стеной, заполнил собой пространство и скрыл с глаз всё вокруг: и подвешенного в воздухе Георга, и друзей, и врагов, и статуи, и стены.

Несколько бесконечных секунд воздух блестел багрянцем и обжигал адским пеклом. Стоял такой смрад, что дышать было нечем. Одежда, волосы — всё мгновенно пропиталось кровью, льющейся с потолка.

Пол превратился в одну большую багряную лужу, по стенам потекли ручьи, белые статуи окрасились в бордовый. Показалось даже, что они задышали… каменные изваяния задышали… и могучая грудь каждого из трёх Стражей вдруг поднялась и опустилась.

А потом, вслед за багровым хаосом, пришёл ещё более страшный хаос.

* * *

С потолка вниз ринулись крылатые твари.

Их чёрное оперенье лоснилось кровяными каплями, на змеиных мордах блестели клыки и желтели выпуклые глаза, а на ногах — мускулистых и мощных, похожих на птичьи — скрежетали когти.

С шипеньем и жутким хохотом монстры кинулись на каждого, кто находился в зале. Вот уж кому было плевать на борьбу мелких людишек. Они спустились, чтобы убить всех.

От взмаха крыльев пронёсся жаркий ветер.

Я успел лишь мельком оглядеть зал.

Заметил Хиннигана, перетаскивающего Дарта к лестнице, то ли живого, то ли мёртвого. Заметил Матиаса и двух его матросов. Они, встав спиной друг к другу, отбивались от атаки летающих тварей. Эргами, дубинками и пиками — чем могли, тем и отбивались.

Справа от меня вскрикнула Ребекка.

На неё набросились сразу три змееголовых птицы. Меч сестры метнулся вверх и со звоном ударил о когтистые лапы.

Пригибаясь и уворачиваясь от атакующих птиц, я кинулся за оружием.

На обрубок собственного меча уже не надеялся, а револьвер Георга отлетел в сторону второго зала, слишком далеко. Единственный вариант — отыскать топор убитого Фердинанда.

Рывками, зигзагами и перебежками я устремился к мертвецу, скользя по залитому кровью полу. Добравшись до Фердинанда, я упал на колени и бегло пошарил руками в луже вокруг тела.

Господи… давай… ну же…

Топор отыскался через несколько секунд.

Я стиснул древко орудия мокрой рукой и рванул на помощь Хиннигану — в его сторону как раз спикировали две твари. Они вились возле узкой лестницы, но крылья мешали им пробраться внутрь узкого коридора.

Хинниган вытянул Дарта на ступени и продолжал тащить всё выше. Птицы налетали и снова взмывали вверх, наталкиваясь на яростную оборону стихий. Хинниган отбивался то порывом воздуха, то ледяными осколками, то лавиной огня.

И пока он не истратил кодо досуха, надо было его отбить.

Одну тварь я успел рубануть по крылу, а вторая развернулась в воздухе и, оттопырив когти, атаковала уже меня. К ней присоединились ещё пять таких же разъярённых монстров.

От их крыльев в лицо летели жгучие брызги, когти скрежетали над головой, хохот и шипение оглушали всё сильней.

Шесть тварей сразу.

Они кидались то по двое, то по трое, хватали меня за плечи и руки, впивались и царапали когтями через одежду. И если б не стальная броня, бешеные твари меня бы уже растерзали. Но даже с бронёй приходилось туго.

Ткань кителя трещала под напором мощных птичьих ног, от глубоких порезов и царапин кровь текла по спине и плечам. Мой топор ходил вверх-вниз, но почти всегда натыкался на жёсткое оперение и беспомощно вибрировал в руке.

Лишь пару раз клинок попадал по уязвимому месту — по голени, лишённой перьев. И в те моменты птицы вскрикивали, как люди, отшатывались в разные стороны, набирали круг под потолком и тут же нападали снова.

Теперь я прицельно бил в незащищённые перьями участки, и четыре когтистые лапы отрубил уже точно.

Раненные птицы атаковали совсем иначе — пытались укусить, вытягивали шеи и разевали змеиные пасти.

И тут мой топор срабатывал безотказно. Как только тварь подставляла голову ближе, клинок находил её тонкую шею.

Удар — и обезглавленный монстр уже корчился на полу.

Так дело пошло куда быстрее.

Выбрав тактику оставлять птиц сначала без ног, а потом без головы, я прикончил порядка семи тварей. Они валялись вокруг меня, в лужах крови, елозили крыльями и постепенно испускали дух.

Но надо мной летали ещё с десяток монстров.

На оборону ни сил, ни скорости уже не хватало. Броня постепенно истончилась, от усталости и бесконечной битвы меня то и дело клонило в стороны, всё чаще я пропускал удары когтей, и пару раз ощутимо получил по правому плечу и спине.

Залитый кровью с ног до головы, я бился из последних сил, однако от помощи кодо всё равно себя удерживал — чувствовал, что вот-вот настанет момент, когда оно понадобится, как ничто другое.

— Рэ-э-эй! Сейча-а-а-ас! — проорал сбоку Хинниган. — Держись! Я сейчас!

Краем глаза я заметил, как он сбежал по ступеням и метнулся куда-то в сторону, а потом пропал из виду — его скрыли с глаз бьющиеся вокруг меня чёрные крылья.

Неожиданно две птицы спикировали с двух сторон сразу. Одна ухватила меня за предплечье левой руки, вторая — за плечо правой. Мощные крылья подняли тварей в воздух вместе со мной.

И тут в шею одной из птиц попала пика.

Монстр замотал головой и рванул вправо, сбиваясь с пути. Вторая птица потянула влево. Ещё чуть-чуть — и разорвут надвое.

Пока не стало поздно, я, как мог, извернулся и ударил топором по ногам ближайшей твари. Та мгновенно меня отпустила, но вот вторая птица, с пикой в шее, погибла прямо в воздухе и камнем полетела вниз.

Вместе с ней полетел и я.

Падение длилось всего пару секунд, и за это время я успел перегруппироваться и перед встречей с землёй ударил гравитационным эргом в пол.

Это смягчило удар, но всё равно приземлился я жёстко, плашмя, точно на спину. Нехило так приложился затылком, лопатками и копчиком.

На мгновение из меня вышибло сознание, в глазах потемнело, и я плюхнулся щекой в кровяную лужу.

— Рэй! — провопил опять Хинниган. — Сейча-а-а-а-ас, сейчас, сейчас, дружище…

Его голос оборвали звуки стрельбы.

Выстрел. Визг твари.

Выстрел. Шелест крыльев и удар.

Выстрел. И выкрик Матиаса:

— Вон туда стреляй! Слева! Слева!

Выстрел. Выдох. Пауза.

— Справа!

Выстрел. И тишина…

Патроны в барабане закончились.

Побеждая головокружение, я приподнялся на локте, и увидел перед глазами грязную физиономию Матиаса.

Ничего не говоря, он ухватил меня за подмышки и поволок к лестнице. В это время Хинниган и два матроса добивали последнюю птицу, прижав её к полу.

Очкарик с остервенением колотил рукоятью револьвера по выпуклым глазам. Матросы крепко держали тварь за крылья.

К ним подоспела Ребекка и с налёта рубанула птицу по шее. Змеиная голова, глухо чавкнув, упала на пол и откатилась к стене.

Всё это пронеслось перед глазами за секунды, пока Матиас тащил меня к лестнице. Наконец он навалил меня спиной на первую ступень и склонился к моему лицу.

— Ну как? В порядке? — зачем-то спросил он.

Я поморщился и сел на полу, обхватив ладонью лоб. Голова кружилась уже заметно меньше, но багровый зал вместе с рожей Матиаса всё равно ещё вертелся перед глазами.

И тут я вспомнил про Дарта.

Чёрт, в этом аду и не про такое забудешь…

Я неуклюже перевернулся на бок, потом встал на колени и начал карабкаться вверх по ступеням — туда, где Хинниган оставил Орривана. Надо было преодолеть минимум восемь ступеней, залитых кровью и заваленных трупами свинорылов.

Это был тяжёлый подъём.

Не потому, что пространство ходило ходуном, не потому, что меня то и дело клонило вбок, и я таранил плечом стену коридора, и не потому, что сил почти не осталось.

Нет, всё это было ерундой.

Чем ближе я подбирался, тем сильнее меня сковывал страх — я боялся увидеть Дарта Орривана мёртвым.

* * *

Он не подавал признаков жизни.

Не дышал, не шевелился.

Лежал на ступенях с закрытыми глазами и заваленной набок головой, с вытянутыми вдоль тела руками. Его синий китель пропитался кровью насквозь и стал чёрным.

Докарабкавшись до Дарта, я быстро осмотрел его, но рану от пули нашёл не сразу — слишком изодранный китель и слишком много чужой крови. Пришлось перевернуть его на живот.

Пуля попала под правую лопатку и осталась в теле.

Дарт потерял сознание, дышал почти незаметно, но всё же дышал, только жить ему оставалось недолго.

Я огляделся.

Вокруг валялись полуизрубленные трупы свинорылов. Дотянувшись до ближайшей убитой твари, я выдернул из её одеревеневшей лапы коготь и распорол им китель на спине Дарта. Затем раздвинул края мокрой одежды и наконец увидел рану.

Она была заполнена кровяными сгустками и обрывками ткани, из неё обильно сочилось.

Я поднёс ладонь ближе, чтобы достать пулю. Такого я никогда ещё не делал, поэтому действовал наугад, опять использовав кодо. Пришлось прикрыть глаза и задержать дыхание — так лучше ощущался застрявший в теле свинец.

Секунд через десять из раны показалась вязкая свинцовая клякса. Я осторожно вытянул её и, не вытирая, сунул в карман брюк. Затем опять вернулся к ране. В очередной раз в ход пошло кодо.

Чтобы не терять время, я сразу нарисовал несколько рун. Вот тут-то мне и вспомнились все действия Хлои.

Так.

Сначала руна остановки кровотечения, потом — обеззараживания, после чего — заживляющая руна. Никакого обезболивания, потерпит. К тому же, он без сознания.

Замерцав в пещерном полумраке, над Дартом нависли сразу три руны. Я медленно выдохнул, опустился на ступень ниже и навалился спиной на стену коридора.

Устал больше, чем от битвы.

Теперь стало понятно, за что Хлоя меня ненавидела и почему каждый раз просила не лезть в пекло. Если раз за разом на лечение тратить столько сил, то можно сдохнуть от истощения. Каждая руна вытягивала кодо, пока работала. Понемногу, зато постоянно.

Я вытер мокрое лицо не менее мокрым рукавом и только сейчас заметил, что к лестнице подошли четверо: Хинниган, Матиас и два его матроса.

Израненные, но живые.

Хинниган стиснул в руке револьвер Георга, Матиас поигрывал дубинкой, его парни стояли с самодельными пиками.

Все пялились на мои руны. Матросы — с интересом, а Хинниган — с тревогой.

Я же в это время думал о том, что кодо во мне осталось всего ничего. Было сто единиц, а теперь около двадцати. Да, это мало, очень мало, но я нисколько не жалел о потере. Отдал бы всё, если б это помогло Дарту ещё хоть чем-нибудь.

Но всё, что мог, я уже сделал.

— Рэй, он выживет? — шёпотом спросил Хинниган.

— Не знаю, — ответил я, тоже шёпотом.

— Теодор, — обратился ко мне Матиас, — а почему тебя называют Рэй, я не пойму?

— Это прозвище, — ответил вместо меня Хинниган. — В честь одного уличного бойца из лэнсомских трущоб. Говорят, крутой парень, и удар левой у него такой, что ты бы сразу сдох, понял?

Матиас нахмурился.

— А при чём тут Теодор Ринг?

— Это пусть тебе сам Теодор Ринг и ответит.

Вместо того чтобы отвечать на вопросы Матиаса, я спросил:

— Где Георг?

— Даже не хочу представлять, что с ним стало, — поморщился Хинниган. — Его наверняка разорвало в клочья, потому что даже тела не осталось. Вообще ничего.

— То есть его трупа никто из вас не видел?

Все покачали головами.

Плохая новость.

Я не был до конца уверен в том, что успел прикончить Георга до того, как взорвались сферы, родившие птиц. А я бы хотел увидеть его труп, мёртвое тело грёбанного Георга Ринга, или точное подтверждение тому, что он мёртв: руку, ногу, голову — всё, что угодно.

— Вы все залы проверили? — уточнил я.

Матиас усмехнулся.

— Издеваешься? Да Георга разорвало в пыль, я сам видел.

— А капитан Грандж?

— А вот её не видел. Наверх, наверное, сиганула. А что? Ей теперь смысла нет тут торчать.

Я внимательно на него посмотрел. Под моим взглядом он нервно сглотнул и опустил глаза.

— Тео, слушай… — пробормотал он. — Ты, конечно, меня ненавидишь… я подготовил засаду и тебя атаковал, но ты же понимаешь, почему мне пришлось это сделать, да? Понимаешь же, не дурак вроде? Мы с парнями хотели бы к вам присоединиться. Надо выбираться из этих сраных пещер, неважно как, нам вообще уже плевать, кто победит в ритуале. Теперь бы шкуру сохранить. А с тобой это сделать реальнее, чем с кем-то другим.

Матиас опять примыкал к сильному, и уже этого не скрывал.

Хинниган прикусил губу от нетерпения — очень уж хотел высказаться — но промолчал. Решение сейчас принимал я, а не он.

А нахрена мне Матиас?

Человек, от которого в любую секунду придётся ждать предательства и удара дубинкой по спине. Единственное, в чём он мог сейчас пригодиться — это помощь в переноске раненого Дарта.

Хинниган его просто-напросто не поднимет. Я бы мог сделать это сам, но кто тогда будет пробивать дорогу на третий ярус?

— Ну так что ты решил? Или размышляешь, насколько тебе это выгодно? — Матиас опять поднял на меня глаза.

— Нет, не угадал. Я размышляю о том, что тебя надо бы грохнуть прямо сейчас, — спокойно и даже равнодушно ответил я. — Без обид, Матиас, но тебя проще убить, чем за тобой приглядывать. Такие, как ты, мне в команде не нужны.

Матиас не удивился.

Он покачал головой и серьёзно ответил:

— Я видел, как ты убиваешь людей, Теодор. Это жутко, можешь поверить. Я с тобой тут полчаса, но уже насмотрелся. И мы не совсем дебилы, чтобы попадать тебе под горячую руку. Не знаю, нахрена тебе сдались эти ритуалы, но в том, что лучше к тебе не лезть, это я уже понял. Мы и не будем лезть. Мы поможем, чем сможем, и просто будем идти рядом. — Он повернулся к своим матросам: — Так ведь, парни? Поможем Теодору Рингу, чтобы он помог нам? Фред, Лео, что думаете?

— Не вопрос, — буркнул первый. — Тебе трон не нужен, ты сам говорил. А вот выжить нам всем не помешает.

На физиономии парня, залитой кровью и измазанной пылью, мелькнуло что-то вроде надежды. Он ещё не отошёл от прошедшего боя с птицами, и чтобы скрыть дрожь в пальцах, постоянно сжимал и разжимал кулак.

— Только бы выбраться отсюда, Мэт, — ответил второй матрос и кивнул на меня. — А этот аристократ действительно крут. Даже странно, что он из императорской семьи.

Второй помощник Матиаса выглядел увереннее первого, зато постоянно оглядывался назад, будто ждал очередного нападения.

Хотя все мы его ждали. Все пятеро, если не считать Дарта, валяющегося без сознания. Ещё бы знать, куда делась Ребекка, да и с Георгом не всё понятно.

— Ну так что, Тео? — напрягся Матиас. — Возьмёшь нас или нет?

Решение я уже принял, но озвучить не успел — в зале затрещало.

Сначала хрустнуло, будто полопалась гигантская скорлупа, затем громыхнуло на весь зал — скорлупа обвалилась. Ну а потом кто-то выдохнул с таким облегчением, будто проспал закованным тысячу лет.

Хинниган и Матиас оглянулись на зал одновременно.

— Рэй… статуи… — выдавил Хинниган, замерев на месте.

— В сторону-у-у! — Матиас оттолкнул очкарика, а сам метнулся к стене.

Его матросы кинулись кто куда.

Я бросился вниз по ступеням и первое, что увидел — как в меня несётся огромная мерцающая стрела…

Глава 3.10

Стрела приближалась.

Искрилась кодо и потрескивала разрядами молний.

— Лу-у-учник! — выкрикнул Хинниган.

Я отшатнулся назад, но тут же споткнулся о труп свинорыла и плюхнулся задом на ступени. Боли даже не заметил — мне было не до неё.

Стрела ударила в стену и вспыхнула огнём, окрасив всё вокруг неистовой желтизной. Такой яркой, что резануло по глазам.

Я зажмурился, наощупь перебрался к стене коридора и вжался в неё так плотно, как мог.

До вспышки я лишь мельком успел увидеть, что стрела была выпущена из огромного мерцающего лука, а тот, кто это сделал, стоял у трёх пустых постаментов.

Трёх. Пустых. Постаментов.

Ничего паршивее не придумаешь. Полное дерьмо!..

И пока я заметил только одного из Стражей. Гигантское тёмное существо, каменный голем, стреляющий потоками кодо, единиц по сто сразу.

Страж восполнял энергию после каждого выстрела, и можно было не сомневаться: следующий его удар тоже будет нести разряд в сотню единиц, так что, если этот энергетический сгусток попадёт в кого-нибудь, то ему не жить.

Тут никаких вариантов.

А ещё оставался вопрос, куда делись два других Стража: первый, что стоял с топором, и третий — с боевым цепом.

Если они нападут все разом, то…

Проскрежетала натянутая до предела цепь, по воздуху просвистело смертоносное шипастое ядро, и в стену рядом с лестницей ударила вся мощь Карбазу — Стража цепей.

Зал содрогнулся.

Да что там — содрогнулись все три уровня Змеиных пещер.

От грохота заложило уши. По спине, мокрой от пота и крови, пронеслась вибрация. Хрустнули потолки, несколько плит обвалились и рухнули вниз.

Удар был настолько сокрушительным, что часть стены снесло сразу, мрамор взорвался кусками и обломками, всё вокруг заполонили клубы пыли и огненные вспышки.

Я пригнул голову и зажал нос мокрым рукавом, чтобы не задохнуться нахрен.

Где-то вдалеке закашлялся Хинниган, но где именно он находился, я так и не определил — густая пелена скрыла всех, кто был в зале.

Не прошло и пяти секунд, как появился ещё один Страж.

Его силуэт мелькнул в серых клубах, блеснул мерцающий клинок топора. Гигантское орудие рубануло по полу рядом с лестницей, в пяти метрах от моих ног…

Зал опять вздрогнул.

И опять затрещали разряды кодо.

Страж потянул топор. С оглушающим скрежетом тот прорезал мраморные плиты пола, оставляя за собой огромную траншею-борозду.

Паршиво…

С этими тварями не справится даже взвод адептов. У нас не было шансов. Хинниган почти истратил запасы энергии, а с Матиаса ловить было нечего — кроме эргов он ничего не умел. Не кулаками же драться, в конце концов.

Вариантов в голову пришло немного. И все не слишком надёжные.

Сначала я решил попробовать самое лёгкое. Мало ли, вдруг то, что помогло мне с королевой морий, поможет и со Стражами?

Я отпрянул от стены и выглянул из-за угла, чтобы увидеть Карбазу. Пыль мало-мальски улеглась и уже не мешала оценить обстановку. Вот теперь привратники второго яруса предстали глазам во всей красе.

Господи, лучше б я их никогда не видел.

Внутри похолодело.

Три гиганта в каменных доспехах стояли, приготовив к бою мерцающее оружие — лук, топор и цеп — и зорко оглядывали полуразрушенный зал. Голову каждой твари скрывал шлем с опущенным забралом.

Ни Хиннигана, ни Матиаса и его парней я не увидел. Попрятались кто куда и не высовывались. Мне бы тоже не стоило высовываться, но деваться было некуда.

Я посмотрел на главного из големов, Стража с цепом, и обратился к нему ментальным голосом:

— Приветствую тебя, Карбазу.

Ну а что я ещё мог сказать?

Эй, ты, каменная хрень, пропусти меня на третий ярус?

Сказал первое, что пришло на ум, без претензий и даже вежливо, после чего замер, ожидая хоть какой-нибудь реакции.

Грёбанный Страж молчал.

Ядро на его цепи мерно и угрожающе покачивалось, звенья скрипели, сто единиц кодо мерцало по всему орудию, ещё раз напоминая, что шансов пройти мимо привратника никаких.

В зале стихло.

Только моё сердце стучало так, что пульс громыхал в ушах и, казалось, был слышен во всех пещерах с низу до верху.

— Карбазу! — уже громче сказал я и шагнул из укрытия.

Вот нахрена вылез?

Хотел же как лучше.

Он меня не услышал. То ли голем был глух, то ли ему мешал шлем — других догадок, почему он на меня не среагировал, больше не нашлось.

Точнее, среагировать-то он среагировал, но не так, как мне хотелось.

Увидев меня, Страж крепче сжал цеп и ринулся в мою сторону. За ним устремились и остальные големы.

Отлично, Рэй. Ты, как всегда, грамотно провёл переговоры…

Я оглянулся на Дарта. Он всё ещё лежал без сознания, а над ним мерцали лечебные руны, вытягивающие из меня остатки кодо. Осталось единиц пятнадцать, не больше. И если Стражи тут всё разнесут, то Дарта спасти я уже не смогу — у меня просто не хватит сил.

Решение тут имелось только одно.

Бежать. Дать дёру на максимальной скорости и увести Стражей как можно дальше отсюда.

Големы приближались. Огромные, неповоротливые, зато чудовищной силы твари. От их тяжёлой поступи трещали и крошились плиты пола.

Страж-лучник остановился и пустил в меня стрелу. Второй замахнулся топором. Третий вертанул цепом. Шипастое ядро сделало косой круг, достигая потолка, и понеслось в мою сторону.

Я ещё раз окинул взглядом зал, просчитывая маршрут, и рванул Стражам прямо под ноги…

* * *

Путь был один.

Увернуться от ударов и попасть в другой зал.

По изрубленному и переломанному полу я проскочил между исполинских ступней Карбазу.

Так, один есть.

Второй Страж встретил меня очередным взмахом топора. Сверкнув искрами, широкий клинок резанул воздух прямо передо мной и обрушился на пол.

Меня обдало горячим потоком ветра и пыли, лицо оцарапало острыми каменными крошками, тело обожгли искры парализующего кодо.

Я резко остановился, чуть не врезавшись в клинок, и отшатнулся влево, но тут же натолкнулся на громадную ступню третьего Стража. Тварь пыталась меня затоптать. Его нога поднялась и опустилась, сминая под собой пол.

В ту же секунду в меня устремилось ядро первого Стража.

Удар. Обломки, пыль, искры — всё повторилось.

Теперь я рванул вправо, уходя от шипастого орудия.

Со всех сторон меня окружали ноги големов — живые каменные колонны, беспощадные и разрушающие. Стражи зажали меня в смертельном круге и яростно крушили всё вокруг.

Малейшая задержка светила мгновенной смертью, поэтому я метался, как бешеный.

Отскакивал то в одну, то в другую сторону, перебегал от места к месту. Ноги адски горели от напряжения, нос забила пыль, по телу саднили мелкие порезы и раны, кровь смешалась с солёным потом, и кожу невыносимо жгло. Особенно сильно досталось лицу, шее и рукам.

Весь мокрый, без оружия и практически без кодо, я всё ещё надеялся проскочить, но Стражи не давали мне ни единого шанса — ни отступить, ни уйти вперёд, ни вырваться из круга.

Казалось, я оглох от бесконечного громыханья, треска и хруста камней.

Но нет — не оглох. Из дальнего угла вдруг донёсся истеричный выкрик Хиннигана:

— Э-э-эй! Тупые ублюдки! Я зде-е-е-е-сь!

В лучника ударил брошенный Хинниганом камень.

— Он там! А я ту-у-у-т! — проорал из другого угла Матиас и тоже швырнул обломок.

На этот раз в Стража с топором.

И Хинниган, и Матиас выскочили из укрытий, отвлекая внимание големов на себя. Лучник моментально пустил стрелу в Хиннигана, а клинок гигантского топора теперь начал охоту за Матиасом.

Стражи перестали меня зажимать и разделились.

Со мной остался только сам Карбазу с цепом наперевес. Недолго думая, я рванул в арку, ведущую во второй зал. Страж устремился за мной.

Его адский цеп скрипел позади, ядро свистело в воздухе. Звук нарастал, Страж набирал скорость, стремительно меня догоняя.

Пару раз ядро пронеслось над головой, в паре метров от моей многострадальной макушки. Пришлось пригнуться и прибавить скорости, хотя куда ещё быстрее.

Нёсся я со всех ног, глотку жгло от сухости и пыли, пить хотелось невыносимо, сердце колотилось как сумасшедшее, в ушах бился пульс, пот катился по лицу…

Упасть и сдохнуть было бы проще, чем бежать.

Но я бежал.

Не знаю точно, на что я надеялся — скрыться всё равно бы не получилось, но уж лучше один каменный Страж на хвосте, чем трое.

Карбазу тоже не медлил.

Его ядро ударило совсем близко, потом ещё раз, и ещё… Он колотил почти без остановки. Размахивался и бил, как заведённый, с одной и той же скоростью и паузами.

Добравшись до первого зала, я кинулся под защиту трёх статуй. Слава богу, они не были живыми, а стояли неподвижными, как прежде. Чистые и белые, такие безобидные.

И странное дело, но как только я заскочил за первый постамент и приготовился спасаться от очередного удара ядра — Карбазу вдруг перестал крушить.

Он остановился у изваяний, выдохнул и внимательно их оглядел. Его цеп замер в боевой готовности, но по статуям не ударил.

Я не сразу понял почему.

Ну не из-за того же, что ему стало жаль ломать такую красоту. Возможно, дело было в том, что эти статуи стояли живыми, но непробуждёнными. А может, причина совсем в другом.

Пока я понимал только одно.

Устроив резню в третьем зале, мы спровоцировали взрыв безликих огней, а те пробудили Стражей. А если они проснулись в третьем зале, значит, и проход на следующий ярус тоже в третьем зале. Но даже если так, то кроме того, чтобы пройти дальше, мне требовался трофей привратника.

И как его получить?

Каменная сволочь раздавит меня при любой попытке хоть что-то у неё отнять. Это тебе не королева морий — тут обещанием «материала», поцелуем и угрозами не отделаешься.

Хм. Всё равно не укладывалось в голове.

Какое дело Карбазу до других статуй? Круши себе и круши, в чём проблема? Он же не себя убивает…

И тут до меня кое-что дошло.

Догадка.

Всего лишь догадка, но надо было проверить.

Используя заминку Стража, я подобрался к третьей статуе — изваянию самого Карбазу. Потом вскарабкался на постамент и дотянулся ладонью до каменной лодыжки.

У меня осталось меньше пятнадцати единиц кодо. Рискнув их истратить, я, скорее всего, обрекал себя на провал… а может, и нет. Пока не попробую — не узнаю.

Замерев на месте, я отдал пять единиц в мутацию статуи. Всего пять единиц. Сделал так, чтобы ступня изваяния отделилась от ноги в районе щиколотки.

По камню проскочила трещина. Одна единственная, но её хватило, чтобы нога живого Карбазу подкосилась.

Голем упал на одно колено и от ярости взмахнул цепом. Ядро пронеслось рядом со статуей, но не задело — сам себя Страж убивать не собирался.

Ну а я уже переползал ко второй ноге.

И тут вдруг в зал с воплем отчаяния ворвался Хинниган. Он заметно хромал на одну ногу, но нёсся так быстро, как мог.

— Рэ-э-эй! Куда бежа-а-а-ать?! Куда-а-а-а…

— Сюда! — рявкнул я с постамента. — Прячься за статуи! Твари их не трогают!

Следом за орущим во всю глотку Хинниганом мчался лучник. Мерцающие стрелы летели одна за другой, искрили и взрывались.

Очкарик проскочил мимо Карбазу, но тот моментально ударил в него ядром. Взмах, свист, грохот, хруст камней, взрыв пыли, вскрик — и парня смяло гигантским шипастым шаром.

Матерь Божья…

Господи…

Хинниган.

Я не успел его похоронить, как он снова проорал:

— Промазал, кривору-у-у-укий!

На самом деле, Карбазу не промазал. Он ударил точно туда, где бежал Хинниган. Я сам это видел. Просто Хинниган умудрился применить стихию воздуха прямо на ходу. Его подбросило под потолок, над ядром, да ещё так быстро, что даже я не заметил, как это произошло.

Я увидел очкарика только, когда тот приземлился на постамент со статуей лучника.

— Клиф, разрушь статую! — выкрикнул я ему. — Оторви ей руку или ногу, а лучше голову! Слышишь?

Хинниган понял всё сразу. Порой я удивлялся его догадливости, а порой — несусветной тупости. Слава богу, сейчас был не самый плохой вариант из двух.

Он опять использовал стихию, на этот раз воду. Ледяная глыба образовалась в воздухе за считанные секунды. Хинниган привстал на постаменте, еле держа равновесие на полусогнутых ногах, а затем вытянул руку, чтобы направить глыбу точно туда, куда надо — статуе в голову.

Он сильно рисковал.

Лучник уже заметил его манёвр, шагнул в сторону и натянул тетиву с очередной стрелой. Он целился так, чтобы задеть Хиннигана, но не задеть изваяние.

Ледяная глыба и стрела метнулись к своим целям одновременно.

Только стрела была быстрее.

Яркий луч кодо сверкнул во мраке. Мгновение — и вокруг Хиннигана вспыхнули искры и молнии. Сияние охватило весь зал, рассеяв плотную и смрадную темноту.

Хинниган вскрикнул и повалился с постамента.

И только потом я увидел вокруг него щит. Еле видимый, совсем слабый, но всё-таки щит. Причём его создал не Хинниган — он бы не успел, потому что был занят стихиями.

Эрг использовал кто-то другой и направил его на защиту Хиннигана.

Бегло оглядев зал, я заметил Матиаса. Он стоял за спиной Карбазу, его ладони ещё мерцали кодо, а сам он смотрел на статую лучника.

Глыба льда с грохотом снесла ей голову.

Страж с луком пошатнулся, его шея треснула, он обхватил голову рукой, но это его не спасло. Каменная башка вместе со шлемом взорвалась на куски. Голем рухнул, оглушив зал грохотом и раскатами эха.

В этот самый момент Карбазу почувствовал, что позади него кто-то стоит.

Не оборачиваясь и не вставая с колена, он коротко взмахнул рукой и поднял в воздух цеп. Ядро описало полукруг, свистануло во мраке и сшибло Матиаса с ног, насаживая его тело на шипы.

Вот ч-ч-ч-ёрт…

Я быстро переполз по постаменту ко второй ноге статуи и отправил на мутацию ещё пять единиц кодо. Как только трещины пошли по ноге изваяния, я приподнялся, обхватил ногу статуи и отдал последние силы на кинетический эрг.

Раздался хруст.

Каменная броня скульптуры полопалась.

Статуя Стража цепей медленно накренилась, а потом, как подкошенная, повалилась с постамента на пол.

* * *

Карбазу погиб после свержения собственного изваяния.

Он так и не поднялся с колена. Развалился на крупные куски, обрушился громадной кучей обломков посреди зала. Его цеп с ядром тоже раскрошился.

Правда, это никак не помогло Матиасу.

Его отбросило в угол мощным ударом Карбазу.

Парень хрипел и покашливал, навалившись спиной на стену и вытянув ноги. Из его рта по подбородку текла кровь.

Я спрыгнул с постамента и быстро приказал Хиннигану:

— Займись третьим, пока он сюда не явился.

Было слышно, как третий Страж, тот, что с топором, всё ещё гоняет матросов Матиаса по залам. И пока Хинниган уничтожал последнюю статую голема, я поспешил к Матиасу.

Он был, конечно, уже нежилец.

Спасать его не имело смысла, да я бы и не смог. Кодо во мне не осталось ни на одну руну. Скорее всего, даже те руны, что работали сейчас с Дартом, тоже иссякли.

Матиас не сводил с меня глаз.

Он продолжал покашливать, дёргался всем телом, широко открывая рот. Брызги кровавой слюны летели в разные стороны, но после багрового дождя с потолка мне было уже плевать на чужую кровь, летящую в лицо.

Я опустился рядом с Матиасом на пол.

— Слу… слушай… Тео, — прошептал он, — я же сдохну, да? Что скажешь?

— Сдохнешь, приятель, — мрачно подтвердил я.

Он, кажется, даже не расстроился.

— Сл… славно… развлеклись… правда же?

— Ещё бы.

Матиас усмехнулся и снова кашлянул.

— Если будешь вдруг… на Сабасском море… то приезжай ко мне. Бери с собой красивую девушку… а лучше двух. И на фрегате… на фрегате… с ветром и брызгами… знаешь, как хорошо…

Больше говорить он не смог — кровь обильно залила рот.

Матиас еле приподнял правую ладонь и протянул мне. Я кивнул и пожал его окровавленную липкую руку, после чего та безвольно упала на пол.

Он прикрыл глаза и тихо выдохнул, ожидая смерти.

— Не сегодня, — произнесли знакомым ментальным голосом.

На моё плечо мягко легла рука.

Я обернулся, собираясь спросить «Ну и где ты была?», но Ребекка на меня уже не смотрела. Она опустилась на колени рядом с умирающим Матиасом и взяла его за руку.

Это было красивое зрелище.

Её ладонь вспыхнула сиянием кодо, и по руке Матиаса пронеслась волна света. Его кожа медленно покрылась рунами, десятками лечебных рун. Такого навыка я не видел даже у Хлои.

И пока это происходило, я всё-таки решил спросить (не вслух, конечно):

— Ты где была, Бекки?

Она ответила, не оборачиваясь и не отвлекаясь от лечения:

— Моя задача — сберечь Георгу жизнь любой ценой. Если он погибнет, меня ждёт смерть. Поэтому пришлось спрятать его, чтобы дождаться, когда ты отобьёшься от Стражей.

Её ответ меня разозлил. О чём она думала? Если б я успел прикончить Георга, то заодно прикончил бы и Ребекку. Ну и какого хрена она молчала?

— Ты почему сразу не сказала?

Ребекка дёрнула плечом.

— Потому что не могла.

— А сейчас можешь?

— Георга рядом нет, он на первом ярусе. Ждёт, когда вы уйдёте. Он уже не торопится, всё равно ритуал не прошёл, зато тебя очень испугался. Я кое-как его успокоила и долго просила прощения.

Я ничего не ответил.

Ребекке приходилось несладко, это понятно, но её двойственность меня не просто тревожила — она пугала. Кто знает, чего ожидать от неё в ближайшие пять минут?

Матиас, кстати, преображался на глазах.

Из колотых ран от шипов уже не сочилась кровь, он дышал ровно и уверенно, без хрипов, и порой шевелил пальцами.

— Ты можешь Дарту так же помочь? — спросил я.

Ребекка покачала головой.

— Ни тебе, ни кому-то из твоей команды. Прости. А вот насчёт Матиаса указаний не было.

Пока мы разговаривали, к нам подошли Хинниган и двое матросов.

— Он мне жизнь спас, — пробормотал Хинниган, с горечью и сожалением оглядывая Матиаса. — Даже удивительно, что он так сделал…

— А чего ты удивляешься? — нахмурился один из матросов (Фред, кажется). — Матиас вообще-то отличный парень. Он так же далёк от аристократии, как далеки друг от друга Сабасское море и Лэнсом. Вы бы видели, как он переживал, когда во дворец отправлялся. Говорил, что надо вести себя по-скотски, разговаривать по-скотски и поступать по-скотски. Так будет безопаснее.

— Он же ради фрегата сюда потащился. Ему дед обещал, — добавил второй. — У Мэта ведь никакого фрегата никогда не было. Врёт он всё. Ему и денег-то никогда не давали, он с детства в порту работал, потом в матросы пошёл. Думаете, почему он ладони прячет? Они же у него все в мозолях от канатов… работяга обычный… а тут вы, все такие холёные, за власть боретесь. А у него просто мечта была… человеческая.

Ребекка наконец закончила лечение и поднялась с колен.

Вот теперь она посмотрела на меня и сказала прямо:

— Ищите вход на третий ярус. Мы с Георгом пойдём следом. Если хочешь его прикончить, то приступай. Но помни, что мне после этого не жить.

Я пристально посмотрел ей в глаза, опять ничего не ответив.

Сестра кивнула и быстро прошла во второй зал. Она ни на кого больше не смотрела, будто хотела поскорее уйти от осуждающих взглядов. Послышались её торопливые шаги, потом всё стихло — Ребекка поднялась по лестнице на первый ярус.

Нам же предстояло найти вход на третий.

И я уже знал, где искать…

Глава 3.11

Прежде чем искать вход на третий ярус, я забрал ещё один трофей.

От Стража цепей осталась гора обломков, крошек и пыли — бери всё, что хочешь. Я окинул взглядом останки Карбазу, отбросил ногой пару камней и взял первое, что бросилось в глаза.

Стальной обломок звена от цепи, совсем небольшой, размером меньше ладони, чтобы уместился в карман.

Вот теперь можно было отправляться дальше.

Я посмотрел на парней и кивнул в сторону третьего зала — туда, где пробудились Стражи. Именно там я рассчитывал найти вход в глубины Змеиных пещер, на последний уровень.

Матрос Фред поднял с пола Матиаса и навалил его себе на плечо. Раненый мало-мальски передвигал ногами и мог самостоятельно идти вперёд, а вот Дарта пришлось нести на руках. Этим занялся второй матрос, Леонард.

Хинниган забрал оружие. Он прихватил с собой всё, что нашёл в залах: двуручный топор Дарта, пару самодельных пик, кинжал Георга и дубинку Матиаса (вообще-то, это был полуобгоревший факел). Я же взял себе топор Фердинанда.

А вот кодо ни у кого из нас не осталось. Истратили всё до последней единицы в сражении с привратником второго яруса. Теперь ловить с нас было нечего — изнурённая и грязная толпа адептов и людей.

Пещеры всех сравняли.

Я прошёл к опустевшим постаментам в третьем зале и провёл ладонью сначала по первому, а потом и по второму пьедесталу. На третьем моя рука задержалась.

Первые два постамента были холодными, а вот третий — тёплым.

Значит, мои догадки были верны. Под постаментом Карбазу и скрывался вход на третий ярус. Оставалось его открыть.

Я обошёл мраморную громаду, присел и бегло обшарил плиты руками. Тайный рычаг обнаружился уже через пару минут, спрятанный в узкой нише у самого пола. Если специально его не искать — даже не заметишь.

— Рэй, погоди. — Мне в плечо вдруг вцепился Хинниган. — Глянь туда.

Он указал наверх.

Я задрал голову и увидел, что под потолком зала снова собрались мерцающие сферы. Безликие огни. Они горели чистым белым светом, как при первой встрече, и опять выглядели безобидными.

Значит, взорвались тогда не все сферы, что тут были. Они нависли над нашими головами и просто мерцали. Тихо и спокойно.

Ну и хрен с ними.

Я опустил взгляд и обхватил пальцами рычаг.

— Рэй, стой. — Хинниган опять меня остановил. Его голос стал ещё тревожнее. — А вдруг, когда мы откроем вход, оттуда что-нибудь вырвется? Ну не знаю… какой-нибудь монстр? Если уж на втором ярусе живут такие твари, тогда что творится на третьем? Мне страшно подумать.

Я медленно выдохнул и облизал потрескавшиеся губы.

Мне тоже страшно было об этом думать, но не сидеть же теперь тут.

Я крепче обхватил рычаг и с силой навалился на него, опуская вниз. Постамент вздрогнул, внутри него зашуршали камни, затрещали замки, застучали запорные механизмы.

Прошла минута.

Вторая.

Третья.

Все напряжённо ждали. Я замер, присев у постамента, а Хинниган склонился над моей макушкой.

Его тяжёлое и мерное дыхание становилось всё чаще и отрывистее. Голова и так горела, а тут ещё Хинниган принялся в затылок дышать.

— Клиф, ты можешь отойти? — поморщился я.

— Чего? — Он так сосредоточился на ожидании ужаса, что даже не сообразил, что я от него прошу.

— Не дыши на меня, говорю.

— Не дышать? Ну, знаешь ли, вот это претензия… — Он уже хотел хорошенько возмутиться, но в этот момент каменная крышка на постаменте приподнялась и сдвинулась.

Я вскочил, навалился на неё всем весом и толкнул к краю. С грохотом крышка упала на пол.

Теперь перед нами был уже не пьедестал, а квадратный вход-колодец со ступенями, уходящими вниз, в густой мрак.

Я забрался на край постамента и спрыгнул на первую ступень.

— Рэй… — Хинниган опять хотел что-то сказать, но почему-то передумал и смолк.

Я вгляделся в темень внизу.

Из колодца пахло серой, воздух окутывал жаром.

— Ну что? Вперёд? — сказал я, посмотрев на парней. — Осталось немного. Как спустимся, сразу получим кодо. По сто пятьдесят единиц каждый.

От моих слов на их кислых и усталых рожах ничего не изменилось.

Оставив попытки хоть как-то их приободрить, я начал спуск первым. За мной пошёл Хинниган, за ним — матросы с Матиасом и Дартом. Но самое неприятное, что следом отправились и безликие огни.

Они влетели в колодец со второго яруса и медленно последовали вниз, нависнув в воздухе над нашим головами. Их яркое мерцанье освещало дорогу, и было очень кстати, хотя радости по поводу того, что эти странные сущности нас сопровождают, я, конечно, не испытывал. Мне хватило кровавого зрелища на втором ярусе.

— Рэй, — прошептал позади меня Хинниган, — если мы выживем, я напьюсь. Можно? Прямо во дворце.

Я не удержался от усмешки.

— Ты у меня разрешения спрашиваешь?

— Ну ты вроде же этот… как его… принц. Прикажешь принести мне ящик пива, а лучше чего-нибудь покрепче, и я упьюсь вдрызг, ладно? Чтобы забыть весь этот ужас.

— Это тебе не поможет.

Хинниган шумно выдохнул.

— С тобой так приятно разговаривать, Рэй. Ты вообще весельчак, ну прям душа компании. Не представляю, как Хлоя тебя терпит.

Ну вот кто его просил?

Взял и вспомнил о Хлое.

Я, как мог, заставлял себя о ней не думать, и у меня даже получалось, а тут Хинниган со своей болтовнёй… ну очень вовремя.

Как назло, в жаркой темноте особенно легко представлялся образ Хлои, даже чудовищная усталость не мешала воображению раз за разом возрождать картины прошедшей ночи: пульсирующие руны, шикарную фигуру, стоны, шёпот… И опять возникла тревога. Куда Хлоя делась сегодня утром?

— Рэй, — опять заговорил Хинниган, — что-то мне не нравится эта жара. Чувствуешь, какая духота? Будто тут вулкан или адский котёл кипит.

Жара, правда, стояла адская, всё гуще становилась серная вонь, а ступени никак не заканчивались. Мы спускались и спускались, огни мерцали над головой и не отставали от нас ни на секунду.

Вспомнились слова мории: «Они ищут в безмолвии, но находят в шуме. Они бессмертны, но боятся подобных себе. Из мирного света они превращаются в самый жуткий страх и питаются им же. Не разговаривайте с огнями, не прикасайтесь к ним, не ловите их руками, не отмахивайтесь от них и ни в коем случае не следуйте за ними».

Пока выходило так, что это огни следовали за нами, хотя в темноте и не разберёшь, кто, куда и за кем следует. Я был бы и не против пойти другим путём, но путь имелся только один — узкий лестничный коридор, поэтому приходилось спускаться на свой страх и риск.

Наконец ступени закончились, и мы подошли к третьему ярусу.

Странное дело, обошлось без происшествий и полчища монстров. Нижний уровень Змеиных пещер встретил нас тихо и подозрительно спокойно… очень подозрительно и очень спокойно.

Сто пятьдесят единиц кодо возродились в одно мгновение и обрушились таким же морозом по коже, как на втором ярусе, только вдвое сильнее.

Ноги подкосились, дыхание перехватило. Пришлось даже остановиться и опереться рукой на стену, чтобы не свалиться.

— Фу-х-х… аж больно… и это уже явно не похоже на оргазм, правда? — выдавил Хинниган и с горечью добавил: — Был бы Орриван в сознании, он бы выдал очередную тупую шутку. Кажется, я по ним соскучился даже.

Он вздохнул и поёжился.

Пока мы дожидались остальных, успели оглядеться.

В густой и вязкой жаре перед нами предстал один единственный зал с отшлифованными до зеркального блеска стенами и полом. От сияния камней всё вокруг полнилось светом и казалось сказочным.

На противоположной стороне зала темнели три портала, похожие на огромные чёрные кляксы.

Они уже были активированы и готовы к переносу людей. Скорее всего, порталы соответствовали тому, в каком порядке стояли наследники во время клятвы.

То есть самый левый портал предназначался мне, средний — Матиасу, а правый — Георгу.

Всё это вселяло надежду.

Только до порталов надо было ещё добраться, и что-то подсказывало мне, что это будет очень непросто.

По всему сияющему залу стояли существа, застывшие в неподвижности. Каждое выше человеческого роста примерно вдвое, в длинных белых одеяниях и с огромными мечами.

Издалека они походили на людей.

Единственным их отличием были рога, причём у каждого разные: у кого-то массивные и прямые, у кого-то тонкие, изогнутые и изящные.

Я начал подсчёт потенциальных врагов, но меня опередил Хинниган.

— Двенадцать, — уверенно сказал он. — Их двенадцать, Рэй. Я даже знаю, кто это. Точнее, кого эти твари изображают. Конечно, на самом деле они ими не являются. Это лишь их мелкие образцы.

От глухого и сиповатого голоса Хиннигана по спине пронеслись мурашки.

— Образцы чего? — уточнил я.

— Разве ты не слышал легенду о двенадцати демонах мрака?

Я коротко качнул головой и прошептал, не сводя глаз с рогатых созданий:

— Рассказывай уже, Клиф. Просто рассказывай. Не надо задавать мне вопросы. Ты же знаешь, что я нихрена не читал. Ну?

Хинниган тщательно прочистил горло, будто оно запершило от ужаса (уверен, так оно и было), и произнёс:

— В древнесабасских текстах говорилось, что на Землю пришли двенадцать демонов из мрака. Сначала явились десять обычных, и явились добровольно, чтобы подарить людям свои тёмные силы, а также властвовать, сражаться и развлекаться среди человеческих пороков. Бессмертные и бесплодные, они выбрали себе десять земных женщин и зародились в их чреве, чтобы обрести человеческое обличье. Имена этих демонов в легендах разнятся. Говорят, сами демоны постоянно лгут о своих именах и придумывают всё новые.

Теперь меня охватил не просто мороз, а настоящий трепет.

Хинниган говорил о чёрных волхвах, и если верить древним текстам, то всего на Земле существовало десять обычных чёрных волхвов. И среди них Херефорд и Софи.

— А что остальные два демона?

— А остальные два — это высшие демоны мрака. Они были призваны насильно неким Царём, человеком и мастером призыва, создавшим Пять Печатей, дающих уникальные способности от тёмных сил. Демоны не могут их носить, так было задумано. Четыре из перстней Царь отдал правителям четырёх государств, а пятый оставил себе, чтобы повелевать своими призванными слугами и посылать их на задания. Говорят, это был справедливый и грозный Царь. Только он умер, а Печати остались и переходили из рук в руки. И тот, кто владел главной Печатью, владел и своими могущественными слугами. Возможно, до сих пор владеет.

Чем дольше говорил Хинниган, тем крепче я сжимал в ладони топор.

В этот самый момент речь велась обо мне. Обо мне и Ребекке. Никаких сомнений. Два высших демона — это и есть два энормоса.

Очкарик покосился на матросов, замерших рядом и с волнением оглядывающих зал, потом повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.

Кажется, он догадывался обо всём, что со мной творилось. Хинниган был слишком умён, чтобы не догадаться, и слишком осторожен, чтобы сказать об этом напрямую.

— Хочешь, покажу, где они? — спросил он. — Те два высших демона. Хочешь их увидеть?

Я лизнул сухие губы.

— Хочу.

Хинниган шагнул вперёд и медленно протянул руку, указывая на демоницу, стоящую у правой стены в окружении других тёмных созданий.

— Говорят, она зовёт себя Лилит, — прошептал Хинниган. — Возможно, это очередное ложное имя, не знаю. Никто не знает, кроме неё и её сородичей.

Я всмотрелся в далёкое и прекрасное лицо, освещённое сиянием пещер.

Лилит.

Покорённая демоница и слуга, исполняющая все прихоти своего хозяина, не знающая пощады и давно забывшая, что такое свобода.

— А вон там второй… точнее, он не второй. Он первый и самый главный.

От этой фразы мне стало жутко.

Сердце пропустило удар. Я боялся перевести взгляд туда, куда показывал Хинниган, а он как раз смотрел в сторону противоположной стены, именно там темнели вожделенные порталы.

Я сглотнул собравшуюся в горле слюну и глянул туда же.

Главный демон стоял на возвышенности и, в отличие от остальных, был облачён в чёрный плащ.

Высокий, широкоплечий, грозный и гордый демон, с высоко поднятой головой и сияющими белыми глазами. В руках он держал не один меч, как все, а два меча. Чёрных, как уголь, лоснящихся блеском и несущих смерть.

Он замер в боевой стойке, взяв мечи обратным хватом и расставив их в стороны, будто стерёг подступы к выходу из пещер и готовился атаковать любого, кто осмелится подойти.

И тут я понял ещё кое-что.

Это и был привратник последнего яруса…

* * *

Интерлюдия первая. Хлоя

Она проснулась внезапно.

От тревоги и нехорошего предчувствия, от ощущения, будто кто-то на неё смотрит.

Тревога прошла так же внезапно, как появилась. События прошедшей ночи ярко вспыхнули в памяти. Мрак дворцовой спальни, горячее тело Рэя, его тяжесть и напористость, тиски его рук, его тьма.

Самая настоящая тьма.

Хлоя видела то, чего не должна была видеть.

Его истинную сущность, без телесной оболочки. Она показалась всего на мгновение, проступила через лицо Теодора Ринга, такое красивое и такое серьёзное.

А за ним Хлоя увидела совсем другой образ: горящие небесным огнём глаза, острые скулы, пугающий и ненасытный взгляд, широкие вразлёт брови.

Это был не просто какой-то демон.

На неё смотрел демон наивысшего чина, ещё не осознавший своего могущества, такой хрупкий в своём неведении, такой сокрушительный в своей войне.

И в тот самый момент он забирал её невинность.

Он делал это так жадно, будто овладевал не только её телом, но и душой…

Хлоя повернула голову на подушке и всмотрелась в лицо спящего рядом парня. Да, это был он. Только сейчас это был обычный человек… почти обычный.

Рэй спал так крепко и умиротворённо, что Хлоя не стала его будить, хотя ей безумно хотелось прикоснуться к нему, повторить всё, что было с ними ночью. И плевать, кто он на самом деле. Она хотела его прямо сейчас.

Не удержавшись, Хлоя придвинулась ближе, коснулась губами его голого плеча и шепнула:

— Рэй?

Он не услышал, даже не шевельнулся.

Ладно, пусть поспит. В конце концов, она видит его не в последний раз.

Утренние лучи уже пробивались через витражи и ярко освещали спальню. Красиво, тепло, но чуждо. Надо было уходить.

Хлоя выскользнула из постели и огляделась в поиске одежды. Платье, туфли, чулки, бельё — куда всё делось? Она помнила точно, что одежда осталась на полу у кресла, но там ничего не было.

Совершенно голая, озябшая и растревоженная, Хлоя прошла по холодному полу к креслу и только сейчас заметила, что на одном из витражей не хватает стёкол, их будто вынули, чтобы проникнуть в спальню.

Внезапно кто-то обхватил её сзади.

Одной рукой зажал рот, а второй быстро обмотал вокруг шеи путы из дериллия. Никаких рун и эргов — её лишили кодо сразу.

Она рванулась изо всех сил, замычала незнакомцу в ладонь.

Хотела крикнуть, позвать Рэя на помощь, но получила сильный удар в висок. Перед глазами мелькнул костяной кинжал, а потом пространство поплыло, и Хлоя завалилась на пол.

Теряя сознание, она почувствовала, как кто-то переворачивает её на спину, снова зажимает ей рот и пристально смотрит… смотрит…

Именно этот тяжёлый взгляд она чувствовала, когда только проснулась.

Хлоя приоткрыла глаза, и увидела перед собой тень.

Та не имела чёткого силуэта. Аморфный, полупрозрачный образ человека в плаще и капюшоне, с тёмной повязкой на лице. Отчётливо видны были только глаза. Они мерцали красно-оранжевым, как две тлеющих сигары.

Крикнуть Хлоя уже не могла, но вот хотя бы застонать…

Незнакомец крепче зажал ей рот.

— Не пищи, — прошептал он, потом посмотрел на спящего Рэя и снова повернулся к Хлое. — Ему предстоит сдохнуть, официально и с почестями. А тебя я заберу на случай, если эта сволочь всё же вернётся из пещер. Так что будь умницей, не шуми. Пока ты будешь жить.

Он приложил указательный палец к губам за повязкой.

И на том самом пальце Хлоя увидела Печать со скорпионом.

Глава 3.12

Я ещё раз окинул взглядом застывшие фигуры.

Двенадцать тварей, изображающие демонов.

В голове роились вопросы, десятки вопросов. Как пройти мимо рогатых созданий и не разбудить их? А если они всё же проснутся? И самое главное, как убить привратника и забрать у него трофей?

Ни на один из вопросов ответов не нашлось.

Хинниган молча стоял рядом — всё, что знал, он уже рассказал.

Позади притихли матросы. Они отвечали за Дарта и Матиаса, всю дорогу протащив их на себе. Понятное дело, им было совсем не до размышлений о демонах.

Я беглым взглядом оценил шансы раненых.

Матиас постепенно приходил в себя, но всё равно еле держался на ногах. Он шумно дышал и, прищурившись, осматривал зал.

— Хреново дела, Рэй, — объявил Матиас слабым голосом. — Эти рогатые твари не дадут нам пройти. — Он вдруг ткнул своего помощника локтем и попросил: — Фред… дай мне мою дубинку, я тоже буду отбиваться…

— Да погоди ты отбиваться, — буркнул тот. — Нам бы понять сначала, от кого отбиваться. Что это за твари такие, и как их прикончить?

Опять повисла тишина.

Всеобщая растерянность ощущалась как никогда.

Я подошёл к Леонарду, второму матросу, на руках у которого безвольным мешком свисал Дарт (он так и не пришёл в сознание).

— Положи его на пол, — попросил я матроса.

Тот перенёс Дарта поближе к лестнице и положил у стены. Я опустился рядом на колени, перевернул его на живот и осмотрел рану. Мои лечебные руны, что я создал ещё на втором ярусе, успели остановить кровь, но, видимо, больше ничем не помогли.

Надо было ещё.

И я без промедления создал ещё.

Опять три руны, одну за другой, и на этот раз все заживляющие. Эх, была бы здесь Хлоя, она бы справилась лучше. Мои навыки лечения, прямо скажем, не отличались качеством, но уж какие есть. Это единственное, что сейчас поддерживало Дарту жизнь.

— Рэй, убери руны… быстро… — неожиданно зашептал Хинниган за моей спиной. — Они пошевелились… смотри… смотри, Рэй… пошевелились…

Он дёрнул меня за плечо и махнул на зал.

Я посмотрел туда же. Сначала показалось, что рогатые существа выглядят по-прежнему и стоят неподвижно, в тех же самых позах.

Однако кое-что изменилось.

Они задышали, глубоко и ровно, а их глаза замерцали ярче. Твари ожили, но пока оставались в том же оцепенении, что и раньше.

— Это потому что ты кодо использовал, — прошептал Леонард. — Мелкий прав, надо убрать руны.

— Точно, кодо их пробуждает, прекрати лечение, — согласился Фред.

Я посмотрел на парней и покачал головой.

— Руны останутся. Если я их уберу, Дарт погибнет.

Все мрачно переглянулись, но никто спорить не стал.

— Оставьте меня с ним, а сами идите, — прохрипел Матиас. — И дайте кто-нибудь мне дубинку, мать вашу.

Хинниган молча протянул ему обгоревший факел.

Матиас медленно и неуклюже уселся на пол рядом с Дартом, навалился спиной на стену и вытянул ноги. Потом положил дубинку себе на колени.

— Буду защищать и себя, и его заодно, — сказал он уже увереннее. — Хоть этот белобрысый говнюк мне чуть челюсть не сломал. Удар у него поставлен, что надо… Всё. А теперь идите. Вернётесь за нами, как всех перебьёте.

Я нахмурился.

Матиас выглядел хреново, но отбиться при необходимости вполне мог. Этот засранец с моря был не из тех, кто просто так сдаётся.

— Используй эрги, если что.

— Я ими плохо владею, сам видел, — поморщился Матиас, — но постараюсь сделать всё, что смогу.

— Постарайся, — ответил я.

Хинниган в это время разложил оружие на полу.

— Не густо. — Он вздохнул, ткнув пальцем в перемычку очков.

Из скудного запаса Фред взял двуручный топор, второй матрос вооружился пикой, а сам Хинниган забрал кинжал Георга (свои метательные ножи он давно растерял).

Да уж, действительно не густо, но лучше чем с пустыми руками. К тому же есть ещё и кодо. И всё бы ничего, но физические силы заканчивались. Парни настолько вымотались, что еле стояли на ногах, как и я сам.

В мерцающем зале стояла такая жара, что пот лился градом, волосы липли ко лбу и вискам, по ним стекали солёные капли. Из-за обезвоживания в глотке уже не просто сохло, а болело.

Одежда, пропитанная кровью, теперь походила на панцирь из иссохшей корки и натирала кожу. Тело невыносимо чесалось, царапины и мелкие раны жглись, мышцы ныли от напряжения, ушибов и ссадин.

Я кивнул Матиасу, потом ещё раз охватил взглядом руны над Дартом и ещё раз посмотрел на парней, готовых идти за мной через зал и пробивать путь к порталам.

— Не разговаривать, передвигаться тихо, кодо пока не использовать, — быстро сказал я.

Не было уверенности, что это поможет, но провоцировать тварей на пробуждение случайным шумом не хотелось.

Хинниган, Фред и Леонард кивнули в ответ. На их серьёзных лицах отразилась отчаянная решительность, слишком отчаянная, и я надеялся, что она не станет причиной нашей скорой смерти.

Развернувшись, я пошёл через зал первым и уже успел сделать несколько шагов, но тут со стороны лестницы услышал знакомый голос:

— Я пойду с тобой.

Опять она.

И опять непонятно, чего от неё ждать. Лучше б она осталась в стороне, чем вот так.

Я остановился и обернулся.

По лестнице со второго яруса спустилась Ребекка, за её спиной показался Георг, бледный и притихший.

Увидев его, я скрипнул зубами. Желание грохнуть ублюдка никуда не делось, даже усилилось. Меня останавливали только слова сестры о том, что она тоже пострадает. Какой всё-таки годный вариант защиты. Георг с капитаном Грандж точно не прогадал, когда взял её с собой.

От эмоций я удержался, а вот Хинниган — нет.

— А ну иди-ка сюда, козёл, — процедил он, стиснул крепче кинжал и двинулся в сторону Георга.

— Клиф, не лезь к нему, — негромко скомандовал я.

Хинниган будто меня не услышал, даже шага не замедлил.

— Я сказал, не лезь к нему! — Мой голос сменился на злобное рычанье. — Вер-рнись обр-ратно!

Мгновенно оценив уровень угрозы, Хинниган остановился.

Он скривил губы и смачно сплюнул в сторону Георга. Кажется, я впервые увидел, как вечно интеллигентный очкарик такое себе позволяет.

Он развернулся и подошёл ко мне.

— Тебе его жалко стало, да? Почему бы его не прикончить?

— Потому что я так сказал.

Хинниган прищурил глаза за грязными стёклами очков.

— Ты же сам хотел его убить, а теперь передумал?

— Он ещё нужен.

— То нужен, то не нужен. Ты уже определись.

Я взял Хиннигана за воротник.

— У тебя сейчас другая задача. Вот её и выполняй, понял? С Георгом я сам разберусь. Его не трогать. Ты понял или нет?

Разозлившись, он вцепился в мою руку и засопел в попытке высвободиться, а вот мне от Хиннигана нужен был чёткий и ясный ответ.

Не отпуская воротник его кителя и глядя прямо в глаза, я спросил ещё раз:

— Ты меня понял, или тебе повторить?

Наконец он ответил. Правда, сквозь зубы и со злостью.

— Понял. Всё понял, Рэй. Не трогать имперского урода.

Я отпустил Хиннигана.

— А теперь встань, где стоял, и не суетись.

Он нехотя подчинился, а я покосился на Георга.

Судя по лицу, тот даже не сообразил, кому именно обязан, что остался жив. Вероятно, он подумал, что я опасаюсь связываться с его грозной охраной в лице Ребекки.

Оставив своего подопечного у лестницы, сестра уверенным шагом подошла ко мне и встала рядом, вынув меч из ножен.

— Вместе у нас будет больше шансов здесь пройти.

— Попробуем, капитан Грандж, — ответил я. — Возможно, у вас даже получится договориться с кем-нибудь из этих тварей. Например, с той, которая изображает Лилит.

Услышав имя одного из демонов, сестра прикрыла глаза и чуть прикусила губу.

— Я попробую.

Прошептав это, она сдвинула рукав кителя на запястье и показала мне тёмную татуировку, совсем небольшую треугольную печать призыва.

Мой взгляд упал на её руку.

— И что это? — спросил я шёпотом.

— Это на крайний случай. Здесь написано моё имя.

Она опустила руку и посмотрела на демоницу у правой стены.

Я же безотрывно пялился на саму Ребекку, на её строгий профиль и яростные глаза.

Сестра ненавидела своё рабское положение, но мирилась с ним. Она хотела войны и крови точно так же, как и я, хотела мести, хотела, чтобы перед ней трепетали, чтобы её боялись, хотела могущества и свободы, но пока оставалась лишь марионеткой в чужих руках.

Я снова перевёл взгляд на её запястье.

Значит, вот что она задумала.

Вызвать саму себя из тела с помощью искусства призыва, если уж совсем прижмёт. Такой приём я уже видел в собственных воспоминаниях о Великой родовой битве.

В схватке с харпагом я сам применил искусство призыва, чтобы вызвать демона, и не из мрака, как обычно делают мастера, а из собственного тела. Взял и вызвал самого себя. Тот харпаг был настолько глуп и нагл, что пришлось продемонстрировать ему, с кем он имеет дело. Только тогда он покорился.

Сестра надеялась на тот же приём. Скорее всего, только мы одни могли вызывать самих себя, и ни один другой чёрный волхв не имел подобной способности.

Я и Ребекка двинулись вперёд вместе, держа наготове оружие.

За нами пошли остальные: Хинниган, Фред и Леонард. А вот Георг присоединяться не стал. Ещё бы. Не аристократское это дело, свою ценную кровь проливать, когда есть охрана.

Я бросил на него короткий и красноречивый взгляд — такой, что Георг шагнул назад, ближе к спасительной лестнице — и отвернулся.

В зале воцарилась тишина.

Вязкий и горячий воздух жёг глотку, серная вонь усиливалась с каждым шагом, но пока всё оставалось спокойным.

Мы прошли первые пятнадцать метров. Я переступал тихо и мягко, отслеживая любое движение рогатых тварей. Они не шевелились, лишь мерно дышали.

Через несколько напряжённых и бесконечных минут три застывшие двухметровые фигуры остались позади.

Ещё двадцать метров.

И ещё три твари пройдены.

До порталов оставалась ровно две трети пути.

Я снова посмотрел на Ребекку, идущую плечом к плечу со мной. Её лицо блестело от пота. Выбившиеся из-под фуражки локоны липли к шее и вискам, брови хмурились, глаза зорко считывали обстановку, а пальцы, сжимающие рукоять меча, белели от силы нажима.

— Не бойся, Бекки, — произнёс я ментальным голосом. — Они — не мы, они всего лишь наши копии.

Сестра выдохнула и чуть расслабила руку с мечом, опустив его ниже. Моё напряжение тоже спало. Правда, это продлилось недолго.

За спиной прозвучал нервный шёпот Хиннигана:

— Рэй… наверху… смотри-и-и…

Я задрал голову, оглядывая высоченные потолки зала.

Точно над нами мерцали безликие огни, с десяток штук. Причём светились они заметно ярче, чем раньше. Густой белый блеск лоснился по потолку и веерами отражался на гладких стенах зала. Безликие огни дрожали и на глазах росли в размерах.

— Они опять взорвутся… взорвутся, Рэй… и тогда нам всем конец… — Паника Хиннигана нарастала, как и звук его голоса.

— Они питаются нашим страхом и крепнут, — прошептала Ребекка.

— Не обращайте на них внимания, — ответил я. — Просто идите дальше. Возможно, даже сражаться не придётся.

Я, конечно, в это мало верил, но нужно было что-то сказать и хоть немного успокоить людей.

Мы сделали ещё несколько шагов. Появилась крохотная надежда, что удастся дойти до порталов без боя, но тут со стороны лестницы послышался хриплый выкрик Матиаса:

— Отойди от него! А ну назад!

В его голосе было слишком много паники и боли.

Внезапно затрещал эрг — кто-то использовал кодо.

Ну какого ж хрена?..

Мне пришлось обернуться и убедиться, что всё плохо. Матиас уже не сидел, навалившись на стену спиной. Он корчился на полу, а по его телу искрились молнии парализующего эрга.

Рядом стоял Георг с обгоревшим факелом в руке, и эту злосчастную дубинку он собирался опустить на голову Дарта, а потом и на самого Матиаса.

Грёбанный ублюдок.

Я ударил по нему с разворота и уже не церемонился — мой гравитационный эрг объединился с парализующим прямо на лету.

Мощный светящийся поток пролетел по залу, ослепив всех вспышкой, и снёс Георга с ног. Его тело выгнулось, метнулось в воздух и с глухим стуком впечаталось в стену почти у самого потолка.

Удар вышел настолько сильным, что из Георга вышибло сознание.

Он упал вниз, разбив себе затылок, и завалился рядом с Матиасом, а тот, увидев перед собой противника, дотянулся до дубинки, стиснул её одеревеневшими пальцами…

Что было дальше, я уже не увидел.

Зал охватил жуткий гул, похожий на вой ветра в трубах, следом зашелестел шёпот. Он сдавил уши, будто обрёл плоть и обрушился прямо с потолка, оттуда, где мерцали безликие огни.

Значит, всё-таки началось…

Вспышка моего кодо пробудила тех, кого очень не хотелось будить. Все двенадцать рогатых тварей одновременно повернули головы в нашу сторону.

* * *

Это длилось всего несколько секунд.

Слепящий блеск демонических глаз, единый взмах мечей, шелест одеяний, лёгкое движение воздуха — и десять воинов зажали нас в кольцо.

Два высших демона к атаке не присоединились.

Главный остался на возвышении, стеречь порталы, а демоница, та самая, на которую указывал Хинниган, покинула своё место и тоже поднялась на площадку, встав рядом со своим предводителем.

Остальные же десять тварей обрушились на нас сразу и со всех сторон. Их гигантские мечи метнулись вверх, распороли жаркий воздух и так же резко опустились.

От звона клинков эхо забренчало в потолке.

Мой топор принял на себя первый удар… и тут же развалился надвое. Оружие раскурочило мгновенно.

Следующий удар пришёлся уже в грудь. Меня снесло ледяным кулаком и отбросило в сторону. Изуродованный топор загремел по полу.

Отбился я уже лёжа на боку, отослав рогатой твари поток огня в противовес его стихии.

Минус десять единиц.

Зато у меня появилась пара секунд, чтобы вскочить и рвануть в сторону, уходя от очередной атаки. На этот раз в меня полетели сразу три эрга от трёх разных тварей. Два парализующих и один гравитационный.

От молний я увернулся, а вот последний эрг подкинул меня в воздух и отшиб в стену. Всю боль приняли руки — я успел выставить их вперёд, чтобы не разбить себе физиономию. Потом отлип от стены, оттолкнув себя ушибленными ладонями, и завалился на спину. Не дав себе передышки, я тут же перекатился вправо, сделав оборотов пять, и снова вскочил. Коротким взглядом охватил зал и…

Вот дерьмо!

С тварями сражалась только одна Ребекка.

Хинниган лежал без сознания у противоположной стены, почему-то уже без очков.

Ближе к порталам валялся Фред, он стонал, обхватив локоть правой руки, а его двуручный топор отбросило дальше, тоже переломанный, как и мой.

Леонард, вооружённый самодельной пикой, ещё держался. Два демона оттеснили его в угол, но матрос нашёл в себе силы на оборону.

Его длинная и острая палка шипела кодо, по всей её длине сверкали молнии. В порыве отчаяния он умудрился объединить незатейливое оружие и парализующий эрг — этим пока и спасался…

Хотя нет.

В следующую секунду оборона Леонарда дрогнула.

Пика с хрустом переломилась.

Удар мечом — и матрос упал навзничь, как подкошенный. Из его раны на груди хлестанула кровь. Он дёрнулся пару раз и затих.

Рогатые ублюдки сразу потеряли к нему интерес и переключились на Ребекку. Она осталась одна посреди мерцающего зала, а вокруг неё — десять двухметровых уродов.

В пылу боя сестра преобразилась. Фуражка слетела с её головы, влажные волосы рассыпались по плечам, лицо покраснело от напряжения, на нём застыла ярость.

Меч Ребекки метался по кругу и врезался во врагов с такой скоростью, что за клинком невозможно было уследить. Невероятно, но она успевала отбивать каждую атаку.

Каждую.

В ней таились поистине дьявольские силы — скорость и адская мощь. Клинок её меча звенел и бился с десятью противниками так отчаянно, что дребезжали стены.

Она взяла на себя всех и пока справлялась. Только надолго её всё равно не хватит.

Я бросился на помощь, на ходу атакуя двухметровых тварей со спины. От напора моего эрга трое отшатнулись в разные стороны, четвёртый упал на колени.

На этот гравитационный удар я потратил двадцать единиц, но он стоил того.

Ребекка успела развернуться и резануть по горлу упавшего на колени противника. Так и не поднявшись, тот завалился набок и медленно растворился в воздухе, будто его и не было. Крови не пролилось ни капли — твари оказались бескровными.

Итак, осталось девять демонов, если не считать двух главных, пока совершенно безучастных.

Следующую тварь убрал уже я.

На бегу скользнул по полу, подхватив сначала свой изуродованный топор, потом — топор Фреда. Металл мутировал моментально и, когда я подобрался к одному из воинов, то в обеих руках держал уже два длинных стилета.

Да, не слишком-то грозно, но это смотря как пользоваться.

Я смерил взглядом примерное расстояние, прицелился и метнул кинжалы один за другим.

Первый стилет вошёл точно в правый демонический глаз, второй отправился следом и ударил в левый. Оба клинка я усилил ещё и огненной стихией.

Это минус десять единиц.

Рогатый воин пошатнулся, его голову охватил огонь. Он пошарил по морде и выдернул оба горящих стилета из глаз, смял в мощных ладонях, ещё раз пошатнулся и упал на спину, а потом точно так же растворился в воздухе.

Что ж, осталось восемь.

Почувствовав реальную опасность, шестеро из них ринулись на меня. Двое продолжили атаковать Ребекку.

— Рэй! — выкрикнула она. — Ты не выстоишь против шестерых!

Я прищурился и отступил на пару шагов, оглядывая идущих на меня тварей.

Значит, Ребекке по силам отбиваться от десятка сразу, а мне и с шестерыми не справиться? Неужели я настолько слаб в её глазах?..

Если честно, я даже возмутиться, как следует, не успел.

Меня атаковали.

Вспыхнули шесть потоков разнородного кодо и тараном ринулись в мою сторону. Сплошная искрящаяся стена. Кажется, в меня полетело всё сразу: и стихии, и эрги, и даже боевые руны.

Вариантов не осталось.

От такой мощи в пустом зале, да ещё и без колонн, спрятаться было негде. Пришлось использовать щит.

Минус пятьдесят единиц.

Багровая сфера вспыхнула уже через мгновение и отбросила всё, что меня атаковало. Увидев мой щит, твари замедлили движение, ну а я решил ударить прямо из-под щита. Присел там же, где стоял, под мерцающими красными слоями, и приложил ладони к полу.

Десять единиц в камни.

Две оплавленных борозды мелькнули по отполированным плитам, скользнули под ноги двум воинам слева и ощетинились шипами, пропарывая им ступни. Это тварей, конечно, не убило, зато заставило остановиться.

Не вставая с пола, я использовал ещё десять единиц.

И опять атаковал туда же. По уже проторенным бороздам потекли потоки огня. Через пару мгновений белые одеяния вспыхнули, пламя охватило рогатых воинов с ног до головы.

И пока они боролись с огнём, остальные в ярости на меня набросились. Снова эрги, стихии, руны. Щит истончался с каждым ударом чужого кодо, и надо было срочно добить оставшихся четверых.

Возникла она идея. Вернее, даже две.

Пока щит совсем не иссяк, я снова склонился над полом и отдал в камни кодо, на этот раз мутирующие борозды понеслись не к воинам, а к противоположной стене. Через несколько секунд она обросла ровным частоколом шипов, не слишком длинных, но достаточных для хорошего урона.

Отлично.

Теперь мне предстояло сделать то, чего я никогда раньше не делал — преобразовать щитовой эрг в гравитационный, чтобы сэкономить энергию.

Я выпрямился, выставил руки вперёд и раскрыл ладони, на расстоянии захватывая ближайшие слои сферы. Ну а потом вся эта багровая мощь полетела в атакующих меня тварей.

Плотной лавиной кодо снесло всех четверых.

Они не успели даже ничего мне противопоставить, беспомощно отлетев на стену, ну а там их уже ждали каменные колья. Раздался глухой треск и скрежет. Тела воинов, всех четверых, пронзило насквозь, и как только это произошло, они исчезли в воздухе.

От головокружения и траты энергии меня чуть пошатнуло, но на ногах я всё же устоял.

— Рэй… это было невероятно, — услышал я голос Ребекки.

Она добила тех двоих и теперь во все глаза смотрела на меня, с восхищением и гордостью.

Мы убрали всех десятерых.

Остались только два главных демона, но что странно, они никак не среагировали на смерть своих воинов, будто этой смерти не было…

Я и Ребекка снова переглянулись. Догадка о подвохе обрушилась на нас одновременно.

— Нет… — прошептала Ребекка.

И в этот самый момент у порталов возникли те самые десять воинов, целые и невредимые. Они встали в ряд, за спиной своего зловещего Князя, а тот сделал мах чёрными мечами и в сопровождении демоницы направился в нашу сторону. Неторопливо и спокойно, даже как-то ленно — так, чтобы породить не просто испуг и панику, а ужас от осознания неотвратимой смерти.

Вот ублюдки рогатые!

Ублюдки, которых невозможно убить… невозможно…

И пока главный демон на нас надвигался, мы пятились. На ходу Ребекка сдвинула рукав на запястье, положила на него ладонь и зашептала себе под нос.

Её тёмная татуировка отозвалась блеском кодо… и тут же погасла.

Сестра впилась ногтями себе в руку и зашептала громче, истерично и отрывисто. На этот раз рисунок на коже не среагировал даже блеском.

— Рэй… — в ужасе выдохнула Ребекка, — у меня не получается… не получается… раньше получалось, а теперь не получается…

Я думал недолго. Точнее, совсем не думал.

Протянул ей своё запястье, сжав ладонь в кулак, и сказал:

— Выжги на мне такую же печать призыва, только с моим именем. Прямо сейчас. Сможешь?..

Глава 3.13

Мы отступали всё дальше и уже приближались к середине зала.

Отряд бессмертных тварей надвигался.

— Хорошо, я сделаю, как ты хочешь, — прошептала Ребекка, ухватив меня за протянутое запястье.

От прикосновения её горячих пальцев по телу пробежали волны жара и боли.

— Только нужно время… Рэй… — добавила она отчаянно, — хотя бы десять минут, чтобы выжечь печать призыва и не ошибиться в начертаниях… всего десять минут.

— У нас и одной минуты нет… — Я оборвал сам себя, покосился на Ребекку и добавил быстро: — Если я обеспечу тебе эти десять минут, поклянись, что ты сделаешь всё, как надо, и не обманешь меня, даже если тебя будет ждать смерть.

— Клянусь. Клянусь всем, что у меня есть, — твёрдо ответила Ребекка.

Я остановился и высвободил руку из её обжигающих пальцев.

Во мне оставались совсем крохи кодо, единиц двадцать, не больше, но для того, чтобы воспользоваться ментальным искусством, мне хватит и десяти.

— Рэй, что ты делаешь? Надо уходить… — Ребекка с силой потянула меня за плечо, но я даже не шевельнулся, будто врос в плиты пола.

В это время мой ментальный голос уже преодолевал все три уровня Змеиных пещер, нёсся через темноту к верхнему ярусу, стремясь с зовом о помощи.

— Ты клялась мне в верности, королева. Так приди и исполни клятву вместе со своими детьми. Зову тебя из смертельных глубин на свою защиту.

Не знаю, услышала ли меня королева морий — она не ответила, но я надеялся, что не зря потратил часть драгоценного кодо.

Рогатые твари внезапно ускорили шаг.

Тридцать метров.

Двадцать.

Десять.

Главный демон надвигался во главе своего бессмертного отряда. Последний пещерный привратник, могучий и высокомерный, в чёрном плаще и с чёрными клинками.

На его серьёзной морде застыло выражение: «Сейчас ты сдохнешь, человек, но это будет для меня настолько скучно, что лень тратить на тебя даже мгновение своей бессмертной жизни».

До нашего столкновения оставались считанные секунды.

Осознав, что я не собираюсь больше отступать, Ребекка опять встала рядом со мной и выставила меч. Клинок сверкнул, отразив мерцанье стен и потолка.

У нас был один меч на двоих, и без кодо ценность простого оружия возрастала многократно.

Я положил липкую от крови ладонь на руку сестры, держащей меч.

— Отдай его и уйди за мою спину.

Ребекка лишь крепче сжала рукоять.

— Бекки, отдай его мне.

Она услышала в моём голосе что-то такое, отчего подчинилась сразу и сама протянула мне меч. Забрав оружие, я толкнул Ребекку себе за спину и приготовился встретить первый удар.

* * *

Привратник внезапно вырвался вперёд, сделав огромный шаг мне навстречу.

Полы его плаща взметнулись, глаза вспыхнули смертельной белизной, чёрные мечи молниеносно ушли в стороны и вверх.

Виртуозный мах, свист клинков, раскалённый ветер в лицо — и оба демонических меча обрушились на меня с двухметровой высоты.

От удара зазвенело в ушах, по руке прокатилась боль. Напор демона был настолько сильным, что я не устоял на месте. Скользнул по отполированному полу, отъехав назад сразу на несколько метров.

В это время демоница, шедшая позади своего главаря, рванула к Ребекке.

Я лишь мельком увидел, как они сшиблись в тяжёлом рукопашном бою, услышал девичий вскрик и глухие множественные удары, увидел мириады вспышек кодо и туман, охвативший сестру и её противницу.

Больше я на них не смотрел, мне было уже не до этого — привратник заметно усилил нажим.

Наши мечи вгрызлись друг в друга, но шансов у меня не было никаких. Второго удара я уже не переживу, да и первый был просто игрой охотника с жертвой.

Не убирая клинков, монстр посмотрел мне в глаза, с интересом и насмешкой. Из его утробы послышался рокот — урчанье довольного зверя, сытого чужой смертью по самое горло.

Он издевался, наслаждался, потешался и глумился. Рогатая сволочь могла снести мне голову сразу, в один удар, хотя… он поступил куда проще.

Демон вдруг отвёл клинки, перестав на меня давить, и выпрямился, после чего убрал мечи себе за спину и склонился надо мной, приблизив жуткую морду.

Опять рык в лицо, опять раскалённое дыханье, опять невыносимая вонь серы и слепящий свет глаз.

Да плевать.

Я сразу использовал его заминку. Остриё моего меча без промедления вошло в горло твари, точно над ключицами… и ничего, даже мизерного урона. Мой отчаянный рывок вызвал у монстра только лёгкую улыбку.

Он взялся за клинок у горла и увёл его вбок, вырывая меч из своей шеи. Оружие полетело в стену.

Вот теперь привратник решил больше со мной не возиться. Его огромная ладонь обхватила меня под подбородком и подняла над полом. Всё просто. Зачем мечи, когда можно легко оторвать жертве голову?

— Зря… — хрипнул я, пялясь в его белые глаза, — зря ты это делаешь…

В звериной утробе заурчало ещё громче и охотнее. Для тёмного монстра всё было понятным — сильнее него в пещерах никого не существовало, а значит, он никого не боялся.

Сквозь шум в ушах я услышал, как Ребекка бьётся из последних сил, кричит от отчаяния и боли, как хохочет её бессмертная копия, и скрежещут когти.

Горячие пальцы привратника стиснули мою шею ещё сильнее, полностью перекрывая дыхание. Все звуки в зале слились для меня в одну сплошную мешанину и эхом забились в умирающем сознании.

Собственного тела я уже не чувствовал — вообще ничего: ни рук, ни ног, ни головы, ни мыслей. Остались только утихающие звуки.

И в эту предсмертную тишину внезапно ворвался боевой клич:

— Умрём за господина! Мории, к оружию!

* * *

Пальцы привратника разжались, и я завалился к его ногам.

Одним огромным шагом он переступил через меня, по лицу скользнул подол его плаща. Рык привратника внезапно утонул в звоне и грохоте двух схлестнувшихся армий. Стены затрещали, всё вокруг заискрилось, спину и затылок окатила волна жара.

Я закашлялся и перевернулся на живот, уткнувшись лбом в пол. Горло адски горело и еле пропускало воздух в лёгкие. Опираясь на слабые руки, я приподнялся и пополз к ближайшей стене. Добравшись, навалился на неё плечом и огляделся.

Королева морий, облачённая в костяные доспехи, с двумя саблями в руках билась с привратником. Сотни гнорров и морий-служанок заполонили зал. Визг, крики, вой, скулёж, стук оружия, дребезжание клинков — всё смешалось в хаосе. Двенадцать демонов приняли бой, обороняясь от атаки тварей с первого яруса.

Значит, Ребекку должны были оставить в покое… и точно: сестру я увидел в углу, метров за пятьдесят от меня. Израненная, с оцарапанным лицом, вся в крови, она поднималась на ноги.

Меня сестра заметила позже, чем я её. Держась за стену рукой, она двинулась в мою сторону. Я кое-как встал и пошёл ей навстречу, вдоль той же стены.

Встретились мы где-то на середине, посмотрели друг на друга и, не удержавшись на ногах, снова опустились на пол. Я молча протянул Ребекке правое запястье.

Тяжело дыша, сестра накрыла ладонью мою руку и прикрыла глаза.

— Будет больно, — предупредила она ментально.

— Делай всё, что надо, — кивнул я.

Сначала кожа просто нагрелась, но чем сильнее пальцы сестры сжимали моё запястье, тем сильнее становилась боль.

Ладонь Ребекки накалилась и покрылась тлеющими углями. Медленно и тщательно, она выжигала на мне демоническое клеймо. Я не шевелился и не дёргал рукой, стиснув зубы.

Теперь бы продержаться все десять минут, вытерпеть адскую пытку.

Пока Ребекка создавала печать призыва, от запястья к локтю текла кровь.

— Терпи… терпи, Рэй, — прошептала сестра.

Я терпел, как мог. Смотрел на её изуродованное лицо, на свою окровавленную руку и терпел. В это время армия первого яруса гибла, и гибла очень быстро.

Рогатые твари побеждали.

Королева морий под напором мечей привратника отходила назад, к лестнице. Зал был завален трупами её детей, сотнями трупов. В глазах матери морий стояли слёзы, но она продолжала сражаться.

Я опять посмотрел на Ребекку.

Она наконец открыла глаза, но мою руку так и не отпустила.

— Рэй, только не забудь, что если ты покинешь тело, тебе обязательно нужно вернуться обратно, иначе вы двое погибнете: ты и твоя человеческая оболочка. Надолго выходить нельзя. Не забывай, кто ты есть и откуда пришёл. Понимаешь, о чём я? Не забудешь?

— Не забуду.

Ребекка выдохнула и отпустила моё запястье.

На нём темнела окровавленная и выжженная углём печать призыва. Вытянутый треугольник с витиеватой буквой под ним. Я не разбирался в древних языках и символах, чтобы распознать, что конкретно здесь написано. Возможно, Хинниган бы ответил.

— Это твоё имя, — добавила Ребекка. — Поднеси ладонь с кодо к печати и вызови себя. Ты можешь не называть имя, оно всё равно сработает. Только не забудь вернуться, Рэй. Не забудь, ладно?

Я кивнул. Снова оперся на стену рукой и поднялся на ноги. Потом сделал несколько шагов в сторону сражающегося привратника, приложил левую ладонь к свежей татуировке и пропустил через неё остатки кодо.

Печать призыва вспыхнула алым мерцаньем. В глазах потемнело.

Прошла секунда, и я услышал, как валится на пол моё тело. Только сам я остался стоять. Зрение вернулось, чёткое и всепроникающее, усталость прошла, как и боль, нахлынула лёгкость.

С высоты своего огромного роста я глубоко вдохнул ароматы серы и свежей крови. Выдохнул. Расправил плечи, размял шею, поведя головой и заодно оглядывая хаос вокруг.

Все пещерные твари, все до единой, сначала замерли, а потом обернулись на меня. Они стихли, перестав сражаться, по их телам пронеслась благоговейная дрожь. И гнорры, и мории, и рогатые демоны в едином порыве опустились на колени и склонили головы в смиренном кивке.

Поклонившись, лишь привратник решился на меня посмотреть. Его глаза светились уже не так ярко, как прежде, да и от надменности ничего не осталось. Он уже знал, что ждёт его за дерзость и слепоту.

Я шагнул к нему.

Он вздрогнул и опять опустил рогатую голову.

— Приступай, — произнёс я.

Привратник и все его одиннадцать демонов приставили мечи каждый к своему горлу, а я безотрывно за ними наблюдал.

Бесшумно, в одно рубящее движение, они лишили себя бессмертия. Двенадцать рогатых голов упали к моим ногам. Могучие тела медленно растворились в воздухе, теперь уже навсегда. Всё, что осталось от привратника — два чёрных меча. Они со звоном упали на пол, и это был мой последний трофей.

— Вернись назад, господин, — услышал я чью-то мольбу за спиной.

Слабый человеческий голос. Слишком слабый, чтобы обращать на него внимание.

Я пошёл по залу, осматривая поле прошедшего боя, мёртвые тела тёмных тварей… хотя, не только их. Среди убитых я заметил и умирающих людей.

Один лежал на животе у лестницы, ему осталась всего пара минут жизни. Рядом с ним, на спине, валялся второй, с дубинкой в безвольной руке. У этого имелось в запасе около получаса.

Третьего я заметил у противоположной стены, тощего, с переломанными руками и рёбрами. У него было минуты три-четыре, не больше. Четвёртый лежал в углу, с раной от меча на груди. Этот был мёртв. А вот пятый ещё дышал, навалившись затылком на ступень около порталов.

Единственный, кто почти не пострадал, стоял у стены и смотрел на меня, распахнув глаза от ужаса и неверия. Его колени дрожали, да и весь он трясся. Казалось, он не способен ни моргнуть, ни вдохнуть, ни оторвать от меня глаз.

Моего взгляда он не выдержал.

По его лицу потекли слёзы, ноги подкосились, он соскользнул спиной по стене и упал на колени.

— Господи… Господи… Господи…

Забавно.

— Ты ошибся именем, несчастный, — сказал я ему.

Услышав мой голос, он дёрнулся в судороге, икнул и завалился в обморок.

За спиной опять произнесли:

— Вернись назад, господин. Молю тебя.

Я ещё раз окинул взглядом тех, кто умирал. Они доживали свои последние мгновения, все эти люди, сражавшиеся за меня. Со смертью вообще сложно было спорить — она почти всегда побеждала.

Но только не сегодня.

Я выставил руку вперёд и раскрыл ладонь, отдавая собственную силу. Сначала тому, которому осталось жить меньше всего, потом — другим, по очереди. Правда, мёртвому помочь уже не смог, даже мне такое было не по силам.

— Господин, прошу тебя! Вернись! — Отчаянный и дерзкий выкрик снова привлёк моё внимание.

На этот раз я обернулся посмотреть, что за существо так обнаглело.

Девушка.

Она стояла на коленях у тела бездыханного парня, придерживала его голову, а сама с мольбой смотрела на меня.

— Вернись, — прошептала она. — Ещё не время уходить… ещё не время…

Я глянул на того, кого несчастная так трепетно оберегала.

Грязный, залитый кровью, и своей, и чужой, истощённый сражениями, голодом и жаждой, тоже умирающий, но не от ран, а от того, что опустел.

Девушка погладила его по мокрым от пота волосам и опять обратилась ко мне:

— Вернись к нему, прошу. Это ведь я, твоя сестра, вечно верная тебе. Вспомни. Нас лишь двое.

Она подняла руку и показала мне печать призыва со своим именем.

Сестра…

Нас лишь двое…

Вот теперь я вспомнил всё. Всё, что когда-то забыл.

* * *

Очнулся я от холода и от того, что кто-то громко спорил.

— Ты совсем дебил? Надо прорываться именно ту-ут!

— А я тебе говорю, надо идти наверх, прорываться та-ам! И я не дебил, это ты дебил! И вообще, надо Рэя дождаться, он скоро очнётся.

— Я его так понесу.

— Ты раненый. Как ты его понесёшь-то?

— Да нормальный я. Вот, видишь? Ну? Вон там, на спине, видишь? Только шрам остался.

— Убери от меня свою жуткую спину! Там ничего не понять!

— Чёрт, я забыл, что ты без очков совсем слепой. Нихрена не видишь.

— Не слепо-о-ой!

Я поморщился и, не открывая глаз, пробормотал:

— Вы можете заткнуться? Башка от вас трещит.

Ответом мне стал хор двух радостных голосов:

— Очну-у-улся!

Я разлепил веки и сфокусировал взгляд на том, что маячило в поле зрения. Сначала увидел высокие потолки зала, ну а потом — две грязные рожи.

Дарт и Хинниган.

Кто ж ещё.

Они оба нависли надо мной, растревоженные, улыбающиеся и вполне себе живые.

Дарт обхватил меня за плечи и приподнял.

— Вот скажи, лучше ведь тут прорываться, чем идти наверх, да?

— Нет, надо идти наверх, — возразил Хинниган.

Я потёр ладонью потный лоб и сел на полу.

— Зачем идти? Куда идти?

— Наверх! — рявкнул Хинниган.

От его голоса зазвенело в ушах.

— Не ори, — выдавил я. — Толком скажи, в чём дело?

— Так ты посмотри вокруг, Рэй. Сразу сам всё поймёшь.

— Ну да, лучше тебе взглянуть, дружище, — поддакнул Дарт. — Так влипли, что хуже не придумаешь.

— Вот-вот. Точно сказано. Очередная подстава для Теодора Ринга.

Нахмурившись, я оглядел зал. Сначала посмотрел в сторону лестницы, потом в сторону порталов. А ведь парни были правы: влипли мы так, что хуже не придумаешь…

* * *

Интерлюдия вторая. Софи

Ненавистное и уродливое лицо.

Она смотрела на него и еле держалась, чтобы не вонзить в предателя ещё один штырь из дериллия. Хотя и сотни ему будет мало. Она бы убила его уже давно, если б могла.

Херефорд еле дышал, заключённый в цепи, закрытый в клетке и обездвиженный. Выглядел он как изуродованный зверь, повисший в кандалах. Серое лицо, воспалённые веки, обожжённый лоб.

— Зачем пришла? — хрипло спросил он, не открывая глаз и ровно дыша. — Пытать меня будешь? Или это не твои методы? В конце концов, мы ведь не варвары, правда?

— Где последняя Печать? Ты ведь знаешь? — спросила Софи.

— Значит, пытать не будешь. Хотя скажу по секрету, меня уже пытал один наш общий знакомый. Разве ты не заметила следы от ожогов на моём лбу? Там должно остаться клеймо от паука. Рэй любезно жёг меня Печатью… кровожадный ублюдок.

Софи внимательно всмотрелась в лицо Херефорда.

Значит, его пытал Рэй. С таким рвением он найдёт главную Печать первым, и что тогда?..

— Тогда нам всем будет несладко, Софи, — ответил на её невысказанный вопрос Херефорд. — Этот парень… этот непонятный Рэй… он ведь такой непредсказуемый. Даже ты с твоим даром предвиденья не в состоянии сказать точно, чего от него ждать. Ты не можешь увидеть его будущее и не можешь читать его мысли, ты лишь строишь догадки, бьёшься в неведении, помогаешь ему на свой страх и риск, почти наугад. Ты ведёшь его к власти, потакаешь его порокам, а что он?

— С моей помощью он получил три Печати из пяти. И отдал их. Разве этого мало, чтобы в нём не сомневаться?

Херефорд открыл глаза и поднял голову, посмотрев на Софи.

— Знаешь, почему он ищет Печати?

— Чтобы отомстить Рингам и помочь Ронстаду.

Рот чёрного волхва искривился в усмешке.

— Ему плевать на Ронстад. Кто вы такие, чтобы он о вас заботился? Рэй Питон думает только о себе. Хочешь знать, в чём на самом деле причина его стараний?

Софи ничего не ответила, но напряжённо ждала, что же скажет предатель.

— Он ищет Печати не просто так, они ему всегда были нужны, — ответил на свой же вопрос Херефорд. — Ведь это он их украл, Софи. Он же их и спрятал. Ещё тогда, двести лет назад. Это он — тот самый вор и убийца, которого ты ищешь два века. Это он спровоцировал Великую родовую битву. Это его рук дело, Софи. Это его кровавый след. Он обрёк города на гибель, он отнял тысячи жизней, он обманул тебя и унизил. Ты помогала ему, а он воспользовался твоей добротой. Это всё он. Только он один.

Софи опять промолчала.

Она вообще была не особо разговорчивой. Но, возможно, Херефорд уже почувствовал, каким горячим стал воздух вокруг неё.

— С чего я должна тебе верить? Думаешь, я настолько глупа, чтобы доверять предателю?

Пленник качнул головой.

— Тогда зачем ты сюда пришла? Мудрее тебя я ещё не встречал. Недаром твоё имя — София.

— Лесть тебе не к лицу, жалкий лжец.

Софи знала точно, что он не врёт, она умела распознавать ложь, даже без кодо.

И в этот момент вспомнились все клятвы, что она давала в разрушенном Фориате. Все до единой: найти вора, укравшего Печати, и наказать его. Она поклялась в этом не только перед растерзанным городом, но и перед самой собой, а это страшнее всего.

И если Печати украл Рэй…

Он лгал ей, глядя в глаза, лгал, зная, что она не может увидеть его тайные мысли и воспоминания. Он лгал ей.

Внутри Софи крепла ярость, но внешне она выглядела совершенно отстранённой. За сотни лет жизнь научила её держать эмоции при себе.

Херефорд внимательно на неё посмотрел.

— Ринги знали об этом, — сказал он, — поэтому приказали мне перенести его в тело Теодора Ринга и отправить в Ронстад. Да, задачи постоянно менялись. Его приказывали то убить и заставить переродиться, то наоборот, сохранить ему жизнь, чтобы он продолжал искать. Он слишком опасен даже для Рингов. Ты ведь знаешь, что он энормос? Но известно ли тебе, что такое энормос?

Софи не ответила.

— Энормос — уникальный чёрный волхв, сильнее, чем ты или я. Сильнее, чем все мы. Это не просто адепт, который не боится дериллия, он имеет крепчайший щит и зашкаливающее кодо. Он хитёр и безжалостен. А ещё у него есть сестра, такая же, как он сам. Тебе одной с ним не справиться, Софи. Если он найдёт главную Печать, то уже не отдаст её. Можешь не надеяться. Я уверен, он отнимет и другие. Просто отнимет всё, как в прошлый раз.

— Откуда такая уверенность?

— А откуда в тебе столько привязанности к этому парню? Он всего лишь вор, Софи. Сильный и жестокий, но вор. А какая участь ждёт воров? Правильно — смерть. И я знаю, как его убить, знаю его мортем. Ты слышишь меня, Софи? Я знаю его мортем.

Внутри Софи всё замерло, но она опять не подала виду, продолжая спокойно смотреть Херефорду в глаза.

Тот улыбнулся.

— Не веришь мне? А если я скажу, что уже убивал его, ты поверишь? Я убивал каждое его перерождение, начиная с того, которое и украло Печати. Я убивал грязного вора и его сестру. Я знаю, как их уничтожить, поверь мне. Я помогу тебе отомстить за Фориат, отомстить за Ронстад и за твоё унижение.

Софи шагнула к клетке.

— Мне нужно увидеть твои воспоминания о том, как ты его убиваешь. И докажи, что это он украл Печати.

Улыбка Херефорда стала ещё шире.

— Всё в моей голове, Софи. Я видел, как он прячет Печати. Я даже забрал одну из них после того, как убил этого грязного вора. У меня полно доказательств его вины перед тобой. Это он оборвал славную эпоху Пяти Печатей, которую ты так любила, и он…

— Хорошо, — перебила его Софи. — Ты покажешь мне воспоминания, и я решу, что делать дальше.

— Здесь я не смогу показать тебе воспоминания, а ты не сможешь их увидеть. Это карцер из дериллия. У нас с тобой нет кодо.

— Я и не жду, что ты сделаешь это здесь.

Сказав это, Софи протянула руку и разжала кулак.

На её ладони лежали ключи от всех оков Херефорда…

Глава 4. Тьма сгущается

Я окинул взглядом зал, заваленный трупами тварей с первого яруса — гнорров и морий.

Больше никого не увидел.

— А где капитан Грандж? Матиас? Георг?

Догадка лежала на поверхности, паршивая догадка, но я всё равно ждал ответа.

Парни мрачно переглянулись.

— Они ушли, — ответил Хинниган. — Они все ушли, Рэй.

Дарт помог мне подняться на ноги и сообщил:

— Мы вообще половины из того, что тут произошло, не видели. Я даже не понял, как на третьем ярусе оказался. Очнулся, когда капитан Грандж несла Георга на руках. Он без сознания был. Капитан вошла в правый крайний портал и исчезла. Портал сразу перестал работать.

Что ж, я даже не удивился.

Ребекка любыми путями пыталась сохранить жизнь Георга. Это была её основная задача, и ради неё она сражалась бок о бок со мной. Ради спасения задницы Георга она выжгла на мне татуировку призыва, чтобы убрать последнего привратника и освободить путь до порталов.

Кстати, татуировка…

Я уставился на своё правое запястье. На чётких линиях печати чёрной коркой засохла кровь.

Увидев рисунок, Хинниган издал странный звук, будто подавился и кашлянул одновременно.

— Ты знаешь, что тут написано? — Я уставился на него и вытянул руку.

Хинниган мотнул головой, заметно побледнев.

— Там не всё понятно и плохо видно, Рэй… я ещё без очков, сам понимаешь. Давай я лучше справки в библиотеках наведу. Во дворце же есть библиотеки? Ты не интересовался?.. Хотя, о чём я. Где ты и где библиотеки.

Я вздохнул, опустив руку. Татуировка ещё болела, но не так сильно, как раньше.

— А Матиас где?

— Он тоже ушёл… видимо, — пожал плечом Дарт. — Я его не видел. И остальные матросы исчезли.

— Оба?

— Ну да, оба. А что?

— Леонард ведь погиб.

— Правда? — вытаращился на меня Хинниган. — Но мы ничьи тела не нашли. Так и подумали, что все живы остались… Да и портал, который посередине… он тоже не работает. Значит, через него уже прошли Матиас и его помощники.

Я нахмурился, покосившись на крайний левый портал. Тот, что предназначался мне.

— А его проверили?

Дарт скривил недовольную гримасу.

— Ну конечно, проверили. Пока ты без сознания валялся, мы, по-твоему, тут чем занимались? Сидели и в носу ковыряли?

В отличие от него, Хинниган прояснил ситуацию куда понятнее и без эмоций.

— Мы тебя под руки взяли и потащили в портал. А он не открылся. Он вообще не рабочий, Рэй. И никогда не был рабочим. Ну нам пришлось тебя обратно на пол положить. Всё.

Я быстрым шагом прошёл через зал и поднялся на площадку к последнему порталу.

— Ну кто бы сомневался. Он, как всегда, решил сам перепроверить, а то вдруг мы совсем идиоты, и ничего не понимаем, — пробубнил Дарт мне в спину, не без обиды, конечно.

Я провёл ладонью по тёмной впадине портала.

За видимой бездной скрывалась стена.

Паршиво, очень паршиво. Мало того, что всех наследников пытались уничтожить одним махом, так лично для меня ещё и портал подделали, чтобы уж наверняка не прошёл, даже если выживу.

Только всё равно странно.

События явно не стыковались между собой.

Ну не может быть, чтобы один и тот же человек был настолько нестабилен в своих намерениях. Возникло ощущение, что здесь схлестнулись интересы двух разных людей, или даже трёх. И цели у этих людей были разные, как и методы с возможностями.

— Ну что, убедился? — с претензией поинтересовался Дарт.

Я спустился с площадки и направился к лестнице, по пути перешагивая мёртвые тела.

— Убедился. Пойдём наверх.

— А я что говорил? Надо наверх! — обрадовался Хинниган.

— Наверх так наверх, — не стал спорить Дарт. — Ты ещё мечи прихвати, кстати.

Я остановился и уже хотел спросить, что за мечи, но тут вспомнил, о чём речь. В ушах даже послышался звон падающих на пол чёрных клинков привратника.

Как я мог о них забыть? Совсем потерял связь с реальностью со всей этой хренью.

Дарт подал мне мечи.

— Я б себе тоже такие хотел. Ты только глянь, какие они крепкие и лёгкие, ну просто идеальные. Никогда такой ковки не видел.

Как только рукояти бессмертных мечей легли мне в ладони, тело охватила дрожь. Перед глазами пронеслись тысячи картин, голову заполонили сотни мыслей, будто даже не мои, а чьи-то, совершенно чужие, принадлежавшие тем, кем я когда-то был.

Память обрела чёткие воспоминания.

Обо всём, что я совершил за сотни лет.

Я вспомнил все задания, что получил и выполнил. Все смерти, на которые обрёк сотни людей. Всю кровь, что пролил на полях сражений. Всех женщин, которым не повезло мне понравиться. Всю тьму, что таилась в моей душе.

Вспомнил всё, замерев, как пришибленный. Сжимал в руках оба меча и пялился на Дарта.

Тот нахмурился и, наверняка, уже усомнился в моей нормальности.

— Рэй? Может, ну их, эти мечи, а? Бросим их тут, если тебе так от них хреново? Слышишь?

— Вот это точно на оргазм похоже… — зачем-то прошептал я, еле шевеля губами.

— Чего? — Дарт захлопал глазами. — Не понял. От мечей так пробрало, что ли? Тебе срочно девчонка нужна. Слышишь, Рэй? Я не шучу. Это уже серьёзные отклонения. От оружия кончать. Ну хорошее оно, не спорю, но не настолько же…

— Да уж, плохо дело, — закивал Хинниган с серьёзным видом. — Даже у меня таких проблем нет, а у меня, знаешь, сколько проблем. Завались.

Я посмотрел на парней.

— Кажется, я понял, что происходит. Кажется, я всё понял… чёрт.

— Да я тоже понял, — ответил Дарт. — Мы в Змеиных пещерах. Портал не работает. Надо идти наверх, но непонятно, есть там выход или нет. Жрать охота, пить охота, спать охота. Всё болит нахрен, грязь кусками отваливается, воняет от нас, как от помойки. Я ничего не забыл?

— По-моему, Рэй не о том говорит, — задумчиво пробормотал Хинниган. — А вот о чём он говорит, я не совсем понял. Вернее, совсем не понял. Рэй, ты не пояснишь?

Я ничего не стал пояснять.

Сложно было рассказать в двух словах, да и перепроверить не помешало бы, всё ли я верно распознал из того, что вспомнил. И чтобы это понять, нужно было срочно выбраться из пещер и продолжить борьбу за престол.

Главная Печать маячила совсем близко.

Единственное, чего я так и не смог увидеть — кто ею владеет.

Тот, кому я когда-то служил и кому сейчас служит Ребекка остался для меня загадкой. Я вспомнил только короткие и редкие встречи с этим человеком, и каждый раз хозяин скрывал лицо.

Я никогда не видел его, только слышал. И каждый раз это были разные люди, потому что Печать переходила по наследству в чьём-то роду. Один хозяин умирал, второй брал Печать, и моё рабство продолжалось.

Но это ничего. Главное, я наконец-то понял кое-что важное…

— Рэй! Мы идём или нет?

Зычный голос Хиннигана оборвал мой мысленный ступор.

— Идём, — кивнул я.

Грязные и усталые, мы поднялись по лестнице до второго яруса, вылезли из колодца-постамента и огляделись.

Всё здесь осталось по-прежнему.

Лужи крови, истерзанные трупы змееголовых птиц, мёртвое тело Фердинанда Ринга, кучи изрезанных свинорылов. Вонь стояла такая, что пришлось прикрыть нос.

В первом зале грудой каменных обломков лежали останки Стража цепей.

Хинниган остановился рядом и присел, перебирая и откидывая камни и крошки.

— Как вспомню эту тварь во весь рост, так дрожь пробирает.

— А вот я его не видел, — вздохнул Дарт.

— Знаешь, лучше б его не видеть. Он бы тебе точно не понравился.

Я не стал задерживаться у останков побеждённого Карбазу и прошёл дальше, к лестнице, ведущей на первый ярус. Дарт отправился следом, а вот Хинниган остался. Я слышал, как он бормочет себе под нос что-то о научном сообществе и статьях в журнале.

Хинниган догнал нас уже на подходе к первому ярусу.

— Эй, парни, — произнёс Дарт с тревогой, — а как мы мимо морий пройдём? Опять, что ли, с «материалами» воду мутить придётся? Слышишь, Клиф, давай теперь ты. Твоя очередь.

— Почему я? Почему не ты?

— Потому что страшненькие меня не возбуждают, а у тебя с такой невзрачной рожей выбор небольшой. Ещё ради научного интереса попробуй. Чего нет-то? Учёные тебе потом премию дадут. Научную статью напишешь. Ну и без очков тебе попроще будет, всё равно нихрена не разглядишь, кого ты там… э-э… материалом снабжаешь. Одни же плюсы, ну.

Хинниган чуть не задохнулся от возмущения. Он даже не сразу нашёлся, что на это ответить.

— Думаю, мориям сейчас не до этого, — сказал я устало. — Они потеряли слишком много своих.

Так и оказалось.

Когда мы поднялись на первый ярус, то увидели морий в глубоком трауре. По залу рядами лежали мёртвые тела — их принесли сюда с третьего яруса, и видимо, собирались идти за оставшимися. Их погибло столько, что трупами будет точно завален весь зал.

У стен тлели и дымились кучи сушёных трав.

Королева в костяных доспехах завывала со всеми у мёртвых тел. Её окружали служанки и гнорры. Вой стоял такой, что закладывало уши, но когда я вошёл в зал через плетёные ворота, то плачь скорбящих тварей стих.

В наступившей тишине мать морий поднялась с пола и поклонилась мне.

Я поклонился в ответ. Теперь было за что отдать ей дань уважения. Эта полуженщина-полузверь в костяной короне спасла мою шкуру, отдав на смерть десятки своих детей.

Её печальный голос загудел в голове:

— Зачем ты пришёл, господин? Чего ещё ты хочешь от морий?

Я внимательно оглядел зал, стены, потолки и ниши.

— Где выход на поверхность, королева? Твои подданные ведь выходят, когда им надо. Ты клялась показать мне, как покинуть пещеры, если я попрошу.

Королева с готовностью кивнула, но в её огромных выпуклых глазах блеснули слёзы скорби.

— Я сама провожу тебя, господин. Выход не здесь. Он дальше.

Она развернулась и направилась через зал к дальнему коридору — именно там обитали пещерные черви, и именно оттуда когда-то мы пришли.

Мимо рядов мёртвых морий я последовал за королевой. Хинниган и Дарт не отставали.

Как только мы покинули зал и скрылись в коридоре, позади снова раздался вой. Твари продолжили свой безутешный траур по погибшим.

Высокая фигура королевы маячила впереди.

Я старался не упустить её из виду — шла она быстро, а вот мы были слишком измотаны, чтобы поспевать за ней шаг в шаг.

Выйдя из коридора в более широкий проход, мать морий остановилась, и в этот самый момент я догадался, где этот грёбанный выход. Чёрт возьми! Парни сдохнут от смеха.

— Следуйте по этому коридору, господин, и вы найдёте выход. Сдвиньте в потолке последней пещеры ветки и бересту. Вы увидите небо. Оно прекрасно. Я часто любуюсь им по вечерам. Коридор свободы мы пробили сами, и это единственный выход из Змеиных пещер.

Я кивнул и ответил:

— Твои дети сражались достойно, королева. Их смерть не была напрасной.

Мать морий ещё раз поклонилась мне.

— Прощай, грозный Князь. Пусть будет великим твой путь и легендарны твои победы.

Она развернулась и скрылась во мраке коридора. Мы же остались стоять, глядя ей вслед.

Через пару минут Хинниган узнал это место. Он побледнел и хлопнул себя по ляжкам.

— Рэй, так это же та самая развилка…

— Точно! — подхватил Дарт. — Мы тут стояли и выбирали, в какой коридор пойти, налево или направо. И ты сказал — налево. Та-ак… погодите… значит, если бы мы пошли направо, то…

Он смолк, медленно моргнув.

Мы трое переглянулись, после чего заржали, как идиоты. Надо было видеть наши рожи и слышать наш истеричный смех.

Хорошо, что никто не видел и не слышал.

* * *

Добравшись по коридору до последней пещеры, тесной и невысокой, мы нашли в потолке узкий лаз, заваленный сухими ветками с поверхности.

— Господи, неужели… — выдохнул Хинниган.

— Вот ты первым и полезешь, — сказал я. — Ты из нас самый лёгкий.

Дарт подсадил Хиннигана себе на плечи. Тот дотянулся до потолка и, кряхтя, вскарабкался внутрь тёмного лаза.

Изнутри послышался глухой голос.

— Чёрт… кучу веток навалили эти мории… сейчас-сейчас… ох, матерь божья… ох, господи… парни-и-и-и… парни-и-и…

Меня мгновенно охватила паника.

— Что случилось? Клиф! Что там?!

В ответ — зловещее молчание.

— Эй! Кли-и-иф! — рявкнул в потолок Дарт.

Наконец Хинниган снова заговорил, всхлипывая и чуть задыхаясь.

— Парни, господи… это так прекрасно… я вижу небо… и звёзды… знаете, я оказывается, так люблю звёзды… охренеть как люблю звёзды…

Дарт вздохнул, покачав головой.

— Вот напугал, придурок.

Вторым за Хинниганом полез я, потом кое-как вытянул на поверхность Дарта. Втроём мы завалились на россыпь прохладной гальки и уставились в небо.

Минут пять молчали.

Вокруг стояла ночь. Свежий ветер порывами окатывал лицо, горячее и мокрое, где-то в чаще посвистывала птица, шелестела листва ближайших кустов, и шумела трава, росшая среди камней.

— Что дальше делать будем? — Первым подал голос Дарт. Он сел на камнях и огляделся. — Чёрт пойми, где мы вылезли.

Я тоже сел и внимательно окинул взглядом округу.

— Мы должны быть недалеко от главного входа в пещеры. Ещё ведь в гонг надо ударить, только после этого ритуал будет считаться пройденным.

— А сколько времени прошло, интересно? — сам у себя спросил Хинниган. И сам же себе ответил, уставившись на небо: — Судя по фазе луны, прошло больше суток. Я засёк лунный цикл, когда мы уходили.

— Значит, успели, — кивнул Дарт.

— Знаешь что, Рэй. — Хинниган толкнул меня кулаком. — Ты ведь единственный из наследников, кто прошёл первый ритуал искушения. У Георга погиб помощник. У Матиаса — тоже. К тому же, у тебя есть все три трофея. Осталось пройти оставшиеся ритуалы, и всё. Сделаешь Рингов.

Я потёр ладонью потное лицо. Не очень хотелось обсуждать то, что может в любой момент перевернуться с ног на голову.

— Ладно. Пойдёмте. Надо добраться до гонга. Слышите голоса вдалеке? Туда и двинем.

Зашумев рассыпчатой галькой, мы спустились с возвышенности в низину, потом опять поднялись на один из каменистых пригорков. Так, склон за склоном, спускаясь и поднимаясь, мы преодолели приличное расстояние.

Дарт зевал на ходу. Хинниган частенько смотрел на небо и напоминал, как сильно он любит звёзды.

— А в чём искушение-то было? Я вообще не понял, может, кто объяснит? — поинтересовался Дарт.

— Всё очевидно же, — ответил Хинниган и ещё раз посмотрел на небо. — Искушение ведь это что? Соблазн. А если говорить о пещерах и искушении тела… Ну вот ты идёшь в темноте, истощён, силы у тебя заканчиваются уже настолько, что сдохнуть хочется. Лечь и сдохнуть, закрыть глаза и уснуть, чтобы ничего не чувствовать. Это ведь легче всего. Сдаться. Легче всего ведь, правда? А ты идёшь, тащишь себя вперёд. И не только себя, но и тех, кто рядом. Их тоже тащишь. Тебе больно, руки, ноги переломаны, ты истекаешь кровью, но всё равно идёшь, потому что тебе ясна твоя цель. И ты никогда не узнаешь, на что способен и сколько в тебе сил, если дашь искушению себя победить.

Дарт ничего на это не ответил, но его лицо стало серьёзным и задумчивым. На ходу я хлопнул Хиннигана по костлявому плечу, улыбнулся и тоже промолчал.

Добавить тут было нечего.

* * *

Прошло ещё около получаса, прежде чем с одного из скалистых пригорков мы заметили свет горящих факелов.

Я ускорил шаг.

Внизу стояла толпа. Народу было заметно меньше, чем в день начала ритуала, но всё же любопытных хватало.

Часть из них ждали у той самой ковровой дорожки, по которой я шёл к пещерам. Часть разбрелись, кто-то болтал и смеялся, сбившись в группы, кто-то парочками бродил по округе, кто-то пил пиво, привезённое с собой, кто-то в одиночестве курил сигары.

Мужчины, женщины, подростки и даже малые дети — никого не остановила ночь. Все ждали третьего наследника Рингов, ещё не вернувшегося из пещер.

Мы направились к площадке с гонгом. Рядом с ним, вытянувшись в струну, стоял агент Ховард, спиной к горе, поэтому он не сразу нас заметил.

Первыми меня увидели люди из толпы.

— Смотрите! — послышался восхищённый женский голос. — Это же Теодор! Теодор! Он вернулся!

— Теодо-о-ор! — подхватили остальные.

Голоса смешались с громким рукоплесканьем.

Ховард обернулся и всмотрелся в темноту. Разглядев меня и двух моих помощников, живых и почти невредимых, он поклонился. Не знаю, показалось мне или нет, но он даже улыбнулся, будто был рад нас видеть.

Наконец мы ступили на площадку и встали в ряд.

— Приветствую вас, господа, — сказал Ховард и протянул мне биту для гонга.

— Сколько прошло времени, агент? — уточнил я.

— Тридцать четыре часа с момента вашего ухода, сэр. Вы зашли в два часа дня, больше суток назад, а вышли в полночь следующего дня. Вы успели, сэр. Остальные наследники вернулись пару часов назад, и мы уж подумали, что вы вообще не явитесь. Там, внизу, ждёт международный представитель. Он собирался уехать во дворец. Сказал, что вы уже не вернётесь, что вы погибли, но я уговорил его остаться и дождаться конца вторых суток.

Я кивнул Ховарду в знак благодарности, после чего, размахнувшись, ударил в гонг.

Громоздкий бронзовый диск задребезжал. По долине пронёсся гул, толпа опять заголосила.

— А теперь, сэр… — Ховард окинул меня взглядом с ног до головы, замялся на пару секунд и добавил: — Теперь вам нужно во дворец, отдохнуть. Вашим помощникам приготовлены комнаты со всеми удобствами, новая одежда, любые развлечения. В десять утра пройдёт церемония, на которой объявят победителей первого ритуала. После неё сразу же начнётся второй. Он будет не таким жестоким и долгим, как первый, зато очень коварным и вводящим в соблазн.

Я посмотрел Ховарду в глаза.

— Ты можешь сказать, что это?

— Нет, сэр.

Мы оба знали, что речь о маскараде. Агент знал об этом благодаря должности, а я — благодаря Георгу и его пронырливому, но уже мёртвому, папаше.

— Ладно, разберёмся. — Я уже собрался спуститься к ковровой дорожке, но Ховард остановил меня.

— Сэр, прошу простить, — сказал он. — Могу я поговорить с вами с глазу на глаз? Скорее всего, ничего серьёзного, но всё же.

Я покосился на парней. Те пожали плечами, от усталости не особо претендуя на мои тайны.

Ховард отошёл к краю площадки и скрылся за выступом скалы. Дождавшись меня, он не стал медлить и сразу приступил к разговору.

— Сэр, буквально час назад, при смене дежурства у гонга, я обнаружил кое-что под ручкой биты. Не знаю, стоит ли это вашего внимания, но я подумал, что раз оно тут, то…

— Ты можешь конкретней, агент? Я устал. Парни тоже.

— Да, сэр. Конечно. Вот что я обнаружил, посмотрите.

Ховард сунул руку в карман брюк и вытянул конверт, сложенный вчетверо и скреплённый красной восковой печатью. На воске угадывался оттиск — изображение скорпиона, оставленное перстнем.

— И ещё один момент, сэр. — Агент снова сунул руку в карман. — Под конвертом лежало вот это. Я очень надеюсь, что к вам оно не имеет отношения, но всё же решил показать. Заранее прошу прощения, если я позволил себе слишком усердствовать, отнимая у вас время для отдыха.

В напряжённой тишине он достал из кармана… локон волос. Локон светлых волос.

Внутри меня похолодело. Нет, только не Хлоя…

Глава 4.2

— Сэр?

Агент Ховард ждал моей реакции, но её не последовало.

На моём лице не дрогнул ни один мускул.

Сейчас, в этот самый момент, никто не уличил бы меня в том, что я хоть немного волнуюсь, но на самом деле внутри бурлила бешеная злость.

Значит, пока я спал, как младенец, Хлою забрали у меня из-под носа.

Ну что, Рэй?

Ты настолько крут, что не заметил, как девчонку похищают из твоей постели? Прямо из постели, в который ты спишь?

Я злился на свою усталость, на нервы, на потерю контроля, на выхлебанный в тот вечер виски, да на всё подряд. Злился на себя самого и свою безалаберность. Знал же, что нельзя расслабляться.

Оставалось надеяться, что Хлоя жива, иначе мне не прислали бы требования. А в том, что в конверте лежали требования, я не сомневался.

Вопрос — чего именно от меня хотели и кто?

Хотя кто — загадка только в имени. Этот человек владел Печатью со скорпионом. Он оставил оттиск на воске. Так он заявлял о своём превосходстве и пугал силой, чтобы я даже не дёргался в его сторону.

С этим он, конечно, не угадал.

— Когда ты обнаружил конверт рядом с гонгом, то никого не видел? — уточнил я у Ховарда.

— Нет, сэр. К тому же, было темно. Кричали птицы, но они тут постоянно кричат. Думаю, конверт подложили во время смены дежурства, потому что агент, который дежурил до меня, никакого конверта не видел, а я, придя на место, сразу его обнаружил. Мы сменились час назад.

Значит, час назад.

А вот два часа назад из пещер прибыли Матиас и Георг. Они сообщили, что я жив, кому-то из своих близких. И этот кто-то, узнав, что убить с помощью пещер меня не вышло, решил действовать иначе.

Возможно, он захочет, чтобы я отказался от престола в обмен на Хлою, но, с другой стороны, даже если я откажусь, никаких гарантий у него не будет. Сегодня отказался, завтра передумал.

Нет, тут что-то другое.

Не меняя равнодушного выражения лица, я забрал у Ховарда конверт с локоном и сунул в карман, даже не особо разглядывая.

— Ты сообщил об этом кому-то?

— Нет, сэр, ещё не успел, но собирался доложить капитану Грандж по окончании дежурства.

— Я сам ей скажу, если посчитаю нужным.

— Как изволите, сэр.

Я протянул Ховарду руку и кивнул.

— Спасибо за бдительность, агент.

— О, сэр. — Ховард крепко пожал мою ладонь и улыбнулся. — Рад стараться, сэр!

Он даже не заподозрил, что через рукопожатие я проник в его мысли. Проверить агента не помешало бы. Случайно ли он обнаружил послание или сам принёс, а теперь врёт, глядя в глаза?

Меня мгновенно швырнуло в его воспоминания.

Точнее, в одно и то же воспоминание, которое Ховард постоянно прокручивал в голове.

…вот я стучу в дверь.

Два тихих удара, пауза, три удара, пауза, ещё один удар.

Глубокая ночь.

Опять волнение — такое, что в глотке сохнет.

Я только сменился на дежурстве и стою у заветной комнаты. За ремнём под кителем спрятано то, что делает меня не просто преступником и предателем. Это обрекает меня на казнь, если кто-то узнает, а узнают обязательно — такое долго скрывать не получится.

Уже на протяжении недели, каждую ночь, я прихожу к капитану Грандж после дежурства.

И те короткие полчаса, что я нахожусь в её комнате, наблюдая за тем, как она изучает секретные бумаги о заключённых Красного Капкана, стали для меня самым желанным временем в сутках.

«У меня есть полчаса на личные дела», — так она однажды сказала, будто всё остальное время ей не принадлежит.

Я смотрю на дверь и жду. Проходит минута, и вот наконец капитан открывает. Обычно она встречает меня в форме, без фуражки, но тут… боже…

Атласная белая сорочка, распущенные и ещё влажные после ванной волосы, да и выражение лица не такое строгое, как обычно.

— Чего замер, агент? Заходи. — Она шире распахивает дверь.

Я в очередной раз переступаю порог её спальни, и в очередной раз во мне всё напрягается.

Девушка тихо закрывает дверь, прижимается к ней спиной и внимательно смотрит на меня.

— Расслабься, Саймон. Мы не на службе.

Мой взгляд скользит по фигуре Грандж, по её оголённым бёдрам и точёной фигуре, задерживается на груди. Под невесомой тканью легко угадываются соблазнительные очертания. Шикарная…

— Нравится? — вдруг спрашивает капитан.

— Простите, мэм. — Я быстро отвожу взгляд, расстёгиваю китель и вытягиваю из-за ремня спрятанную папку бумаг. — Вот. Это последнее из архива по Красному Капкану.

Она забирает у меня бумаги и отходит к столу. Открывает папку и быстро просматривает её содержимое, листок за листком.

— Значит, третий корпус. Он ведь самый охраняемый?

Я в это время безотрывно смотрю на неё со спины, облизывая губу, и отвечаю машинально:

— Да, мэм.

Капитан закрывает папку, но вместо того, чтобы отдать её мне, кладёт бумаги на стол, затем берёт графин и наливает воды в стакан.

— Попить не хочешь, Саймон? Кажется, тебе дурно. Ты очень напряжён. Я ещё раз говорю тебе, расслабься. Мы не на службе.

— Мэм, я должен забрать бумаги и срочно отнести обратно, иначе пропажу заметят. Сами знаете, что мне за это будет.

Я еле заставляю себя говорить и стараюсь не слишком пялиться на Грандж.

— Заберёшь, не волнуйся, — отвечает она беззаботно.

Не волнуйся? Ну конечно. Всё это плохо кончится, задницей чую.

Неожиданно стакан воды выскальзывает из её руки, вода выплёскивается на сорочку. Стакан падает на паркет и укатывается под стол.

— Вот неуклюжая, — бормочет она, усмехается и проводит ладонями по груди, одновременно поворачиваясь ко мне.

Мокрая ткань становится почти прозрачной и плотно облипает то, на что постоянно падает мой взгляд. Теперь даже в полумраке спальни под сорочкой видны розовые соски.

Проклятье… она издевается?

Знает же, что за неуставные отношения могут попереть из дворца, или вообще с военной службы. Причём не её, а меня. У неё-то слишком могущественные покровители.

Капитан Грандж замечает, куда я пялюсь, и нисколько не смущается, а наоборот, подходит ко мне ближе.

— У меня осталось двадцать минут, и я хотела бы отблагодарить тебя. Ты мне очень помог, Саймон. И не только мне. Возможно, больше у нас не представится случая, а я не хочу его упускать. Расслабься, агент Ховард. Я вижу все твои мысли и отлично знаю, чего ты так давно хочешь.

В её глазах брезжит рунный свет… или кажется? Да, скорее всего, это свет от лампы… или нет?

На секунду меня охватывает паника: Саймон, какого чёрта ты делаешь? Какого чёрта, Саймон? Она же использует кодо, она влияет на тебя рунами, она чёрный волхв, в конце концов. Она чёрный волхв, Саймон!..

Её взгляд становится по-дьявольски распутным и требующим: «Хочу прямо сейчас».

Это решает всё. Хочет — значит, получит.

Не церемонясь, я обхватываю Грандж под ягодицами и приподнимаю. Пара движений — и девушка уже сидит на столе, обхватив меня ногами. Я опускаю бретельки её хлипкой одежды и тяну их вниз, оголяя грудь и разглядывая бесстыдную наготу.

В тишине зала щёлкает застёжка — проворные девичьи пальцы в считанные секунды расстегивают ремень на моих брюках. Грандж в нетерпении, она дышит всё чаще, аромат её влажной кожи будоражит кровь.

Белья на ней нет, и больше мне ничего не мешает. Ещё мгновение — и Грандж выдыхает мне в плечо, с облегчением и мукой, хватает воротник кителя и жадно подаётся навстречу.

Всё. Пути назад нет.

Через минуту моя начальница лежит передо мной на столе, прямо на тех самых секретных бумагах, а я наращиваю темп, обхватив её за бёдра. Шикарное тело Грандж то выгибается, то снова ложится на стол.

— Да… вот так, — выдыхает она. — А ты хорош… Саймон… хорош… очень хорош…

На мгновение мне кажется, что сквозь её красивое лицо и бледную кожу проступает другая сущность. Её глаза вспыхивают мириадами цветов, губы приоткрываются и кривятся в хищном оскале.

— Саймон… Саймо-он… — шепчет она, задыхаясь от удовольствия, снова выгибается над столом и прикрывает глаза. — Ты даже не представляешь, кто я… даже не представляешь… но ты так хорош, что я не устояла…

Секунда темноты.

Картинка меняется на другую.

…Вокруг ночь, от прохладного ветра зябко и неуютно, но служба есть служба.

От скуки я рассматриваю рисунки на гонге и вдруг на камне, рядом с битой, вижу конверт. Хватаю его и оглядываю округу. Где-то в темноте, на склоне метрах в тридцати, вскрикивают испуганные ночные птицы.

Оглядев место вокруг гонга, я замечаю ещё и локон светлых волос — его снесло на землю ветром.

Волосы? Конверт?.. Здесь?

Никаких сомнений: это послание для Теодора Ринга. Слишком много шума вокруг него. У большинства он вызывает только мерзотные чувства, но никто не станет спорить, что чувство уважения он вызывает не меньше.

Грандж как-то говорила, что Теодор — единственный, кто способен пройти ритуалы и по праву стать патрицием рода Рингов. Я тоже так считал, но никогда не озвучивал вслух.

У него много врагов, а значит, он сразу поймёт, кто подложил ему этот конверт. Если вернётся, конечно. Ну а если не вернётся, то придётся доложить о конверте капитану. Зато будет ещё один повод наведаться к ней в спальню…

Снова секунда темноты.

Кто-то дёрнул меня за руку.

— Рад стараться, сэр. Прикажете заканчивать дежурство? Ритуал пройден. Вас ждёт экипаж. Сэр?

Ховард всё ещё пожимал мою ладонь.

Я отпустил его руку, не сразу приходя в себя. Перед глазами стояло блаженное лицо Ребекки. Какого дьявола ей понадобилось в Красном Капкане? Тюрьма для адептов, пыточные камеры — что она там искала?

Бедняга Ховард носил ей секретные бумаги и рисковал собственной шеей. Тут всё было понятным.

Ребекке ничего не стоило заставить агента пойти на преступление. Её сильному рунному влиянию он противиться не смог. А если учесть и его к ней влечение, как и общую влюблённость… Короче говоря, бешеный коктейль — у Ховарда не было шансов.

Забавно, что Ребекка не отказала себе в удовольствии его ещё и соблазнить. Эх, Бекки, Бекки.

— Сворачивайте весь этот балаган. — Я кивнул на толпу внизу.

— Да, сэр.

Ховард остался у гонга, а я направился к ожидающему меня экипажу. Хинниган и Дарт пошли следом, изредка переговариваясь. Правда, я не вслушивался в их разговоры — мне было не до них.

На ходу я сжал локон драгоценных волос в кармане и без прикрас представил, насколько же хреново будет тому, кто посмел дотронуться до Хлои.

* * *

До дворца мы доехали быстро.

Меня ни на секунду не оставляли одного.

У входа автокэб моментально окружили камердинеры во главе с Элиотом. Парней повели в гостевые комнаты, а я отправился к себе. Старался не спешить и еле останавливал себя, чтобы не сорваться на бег.

Позади меня бесшумно шёл Элиот.

На подходе к своей спальне я резко остановился и повернулся к камердинеру.

— Элиот, свободен. Я дорогу знаю.

— Сэр, мне велено сопроводить вас сегодня. Вы истощены и изранены. Вам нужна помощь…

— Если не свалишь, помощь понадобится тебе.

Элиот проглотил угрозу, даже не моргнув глазом, и продолжил о своём:

— Когда прикажете подавать ужин? Вы бы хотели, чтобы вам принесли его сюда, или лучше в столовую?

— Сюда. На этом всё?

— Нет, сэр. Доктор Нельсон уже вызван. Он скоро будет и обработает вам раны.

— Пусть приходит утром. Теперь всё?

— Нет, сэр. Прислать ли служанок, чтобы они помогли вам снять грязную одежду, умыться и переодеться?

— Я сам в состоянии. Всё?

— Но, сэр, я бы мог прислать Мелинду, если хотите. Вы пережили такие лишения, вам бы не помешала разрядка. Мелинда снимет все ваши стрессы. Она очень умелая, сэр.

Я был готов применить трофейные мечи прямо тут и прирезать Элиота нахрен.

— Пр-росто пр-ринеси пожр-р-ать! — прорычал я. — Так понятно тебе?!

Элиот вытянулся в струну.

— Совершенно понятно, мой принц! Более чем понятно, сэр!

Ничего не отвечая, я ввалился в спальню, захлопнул за собой дверь и щёлкнул замком.

Наконец-то, господи.

Я быстро прошёл к креслу и бросил на него мечи, чтобы не мешали, потом достал из кармана конверт, внимательно его осмотрел и только после этого вскрыл.

На плотной и дорогой бумаге были отпечатаны строки:

«Будь на маскараде.

Твоя задача — убить остальных наследников.

Убьёшь — получишь свою рунную ведьму в тот же день.

Не убьёшь — получишь её голову. В тот же день.

Если не придёшь на маскарад или попытаешься меня найти — получишь девчонку в нарезке».

Я тихо выдохнул.

Вот, значит, куда он клонит.

Ещё одна попытка убрать всех наследников одним махом. Сначала я убью Матиаса и Георга, а потом виселица убьёт меня. Отличный расклад. Ну с Матиасом всё понятно, убрать его не составит труда, а вот смерть Георга — задача сложная, и она явно не по зубам тому, кто хочет сделать всё моими руками.

Я вынул локон волос из кармана и сжал в кулаке.

Хлоя…

Как вычислить ублюдка, который тебя забрал?

Это явно кто-то из окружения Матиаса или Георга — тот, кому выгодна смерть всех наследников. Если они погибнут, кто сможет занять трон после Тадеуша?

Был Фердинанд, но его нет. А вот мой папочка Гораций вполне себе подходит. Тихий и неприметный. Но он ведь уже давно отрёкся.

Так, ладно, его всё равно надо проверить. Кто ещё?

Задумавшись, я положил локон на кресло, рядом с мечами. Туда же бросил конверт с посланием, потом достал из карманов остальные трофеи: обломок цепи Карбазу и отломленный зубец морийской короны.

Стоило мне стянуть с себя грязный и изорванный китель, как по комнате распространился запах пота, серы и крови — воняло от меня знатно.

В ванной я потратил около получаса.

Смыл с себя грязь, кровь и пот, мало-мальски обработал раны, порезы и ссадины, переоделся в чистые рубашку и брюки.

В это время мне принесли ужин.

Поел я так же быстро, как и помылся. Даже не заметил, что в себя затолкал: ни вкуса, ни сытости. Просто что-то сожрал с принесённых Элиотом тарелок, лишь бы не сдохнуть от голода.

И всё это время я не переставал размышлять, сопоставлял факты, вспоминал всё, что уже случилось, связывал с тем, что знал или предполагал.

До самого утра я так и не сомкнул глаз.

Мозги работали с двойной силой, не давая расслабиться ни на минуту, и я уже точно знал, где смогу вычислить ублюдка с Печатью скорпиона. На том самом маскараде, где он и хочет меня видеть.

Ушлый шантажист сам себя выдаст, надо лишь подтолкнуть его на провал. Судя по всему, это человек хоть и не глупый, зато импульсивный и скорый на рисковые выходки.

Вот на этом он и попадётся.

Около десяти утра я собрался на церемонию, где должны были объявить победителей первого ритуала. Быстро рассовал трофеи по карманам брюк, конверт и локон положил во внутренний карман пиджака. В руки взял по мечу (да уж, ножны бы не помешали) и вышел из спальни.

В строгом костюме, при галстуке и с холодным оружием впечатление я производил неоднозначное.

Камердинеры, видя меня, замирали в напряжении. Горничные тут же скрывались за дверьми многочисленных спален, кладовок и залов. Ну а на подходе к рыцарскому залу впечатлялись уже сами гости, спешащие на церемонию.

На меня смотрели по-всякому: кто с тревогой, кто с опаской, кто с удивлением, кто с осуждением. Я же с невозмутимой физиономией шёл к распахнутым дверям.

У самого зала меня внезапно остановили.

Это был Гораций Ринг.

Он подошёл и похлопал меня по плечу.

— Сынок, ты молодец.

Наверное, если б он произнёс не «сынок», а «эй, отброс из подворотни» — выглядело бы куда естественней. Но он сказал «сынок», приобнял меня за плечи и поспешил на церемонию, будто вдруг решил, что надо бы выполнить отцовский долг и поскорей от него отвязаться.

Не успел я сделать и шага, как ко мне подлетела Сильвия.

Она постоянно озиралась по сторонам, будто кого-то опасалась. Наверняка, Георга. Он не разрешал ей со мной общаться.

— Тео, ты жив, — прошептала она, обхватив меня за локоть и прильнув к плечу грудью. — Я уверена, тебя объявят победителем. Никаких сомнений. Только не говори Георгу, что я так сказала, ладно? Он злой в последнее время, но его можно понять.

От неё пахнуло перегаром. Его не смог перебить даже сладкий и навязчивый запах духов.

Ну конечно. Сильвия опять хлопнула весомую дозу спиртного перед важным событием и, видимо, начала попойку ещё вчера.

— Тео, а ты приготовил себе маску для маскарада? — Сильвия почти повисла на моей руке. — Приготовил?

Я б её уже отпихнул, но руки были заняты мечами.

— Нет, не приготовил. Мне было не до этого.

— Ничего, — махнула рукой Сильвия. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли сразу сотню масок на выбор, хорошо? После церемонии, ладно?

— Ладно, — выдавил я.

— О, ты знаешь, а для себя я уже выбрала маску…

И тут меня спас Георг. Никогда бы не подумал, что буду рад появлению его злой и надменной рожи.

Заметив его в коридоре, Сильвия мгновенно попрощалась и, подобрав пышные юбки, слиняла в зал.

Ну а потом я увидел беременную Иветту, мать Теодора.

Я опознал её благодаря Эльзе, десятилетней девчонке, по совместительству моей младшей сестре, которую я видел за ужином в первый день пребывания во дворце.

Сама же Иветта появилась в роскошном платье, расшитом нитями жемчуга. Она плыла по коридору, со всеми здоровалась и улыбалась. Темноволосая, с худым, не очень красивым лицом, зато увешанная драгоценностями. Похоже, так она компенсировала недостатки внешности.

Я ускорил шаг, чтобы скрыться в зале, но не успел.

Иветта и Эльза заметили мою исцарапанную и измученную рожу и прямиком направились ко мне, махая руками.

— Тео! — радостно выкрикнула Эльза издалека. — Смотри! Там Тео! Он вернулся! Мама!

Иветта закивала.

— Ну конечно, вернулся. Никто в нём не сомневался.

Подойдя, она обняла меня крепко и без жеманства.

— Я так сожалею, что мы отдалились, Теодор, — тихо и печально сказала моя новоиспечённая матушка. — Но мы исправимся, правда? Всё наладится, вот увидишь. Теперь мы вместе, и у тебя снова есть семья. Тебе ведь так не хватало семьи, правда?

Эльза приткнулась ко мне в неуклюжей попытке обнять. Её худые ручонки обхватили меня за талию.

Чёрт возьми, это сегодня закончится или нет?

Ну сколько можно?.. Все меня обнимают, будто разом забыли, что я убил дядюшку Фердинанда, перерезав ему глотку. Казалось, на меня за это даже никто не обиделся. Убил и убил, делов-то.

Наконец из рыцарского зала послышалась музыка.

— Ох, нужно идти. И ты не опаздывай. — Иветта погладила меня по волосам, чмокнула в лоб и вместе с опоздавшими гостями отправилась на церемонию.

Я пошёл следом.

Гости и родственники Рингов снова заполонили весь зал. Цветы, ковровые дорожки, красивые лампады по стенам — всё это тоже было, как и в прошлый раз.

Ребекки я среди толпы не нашёл, зато отыскал Дарта и Хиннигана.

Они, в отличие от меня, выглядели бодро и свежо.

— Доброго утра, мой принц. — Хинниган приблизился и добавил шёпотом: — Рэй, тут такое обслуживание гостевых номеров, ну просто восторг. Чего мне только ни предлагали, но я стойкий. Почти от всего отказался. Кроме еды, конечно.

Дарт подвинул Хиннигана плечом и широко мне улыбнулся.

— А я выспался, представляешь? Давненько так не дрых. А ты выспался?

— Выспался, — бросил я.

— Тогда чего такой хмурый-то?

— А чему радоваться?

Дарт пожал плечом.

— Ну хотя бы тому, что мы живые. Тебя это не радует?

Я не ответил. Прогремели оркестровые фанфары, толпа стихла и расступилась, освобождая место посередине зала.

На этот раз в кресло-трон сел только Тадеуш.

— Господа! Это всего лишь предварительный итог, поэтому церемония не столь пышная. Мы объявляем победителей первого ритуала Четырёх Искушений. Итак, наследники, подойдите ко мне.

Дарт подтолкнул меня в спину.

— Иди-иди. Только рожу попроще сделай.

— Да не лезь ты к нему, он сам разберётся, — зашипел на него Хинниган.

Обхватив мечи крепче, я прошёл к середине зала и встал перед императором. Там уже стояли Георг и Матиас. Оба в мою сторону даже не смотрели, будто меня не существовало.

— Дорогие мои наследники, — пафосная речь Тадеуша продолжалась, — вы все вернулись из тяжёлого испытания в Змеиных пещерах. Вы уже победили, раз сумели выжить. Но всё же кто-то из вас, к сожалению, не смог пройти ритуал по всем правилам. Итак… Матиас Ринг.

Матиас опустил голову и сжал кулачищи.

— Да, император.

— В твоей команде погиб один помощник, верно?

— Да, император. Погиб.

— Ты не прошёл первый ритуал, наследник, хоть и преодолел мрак Змеиных пещер. — Тадуш перевёл взгляд на второго наследника. — Георг Ринг.

— Да, император, — хрипло произнёс Георг, тоже пребывая не в лучшем виде.

— И в твоей команде погиб один помощник?

— Да, император. Это был мой отец, и его убил Теодор. — Георг указал на меня пальцем. — Он и меня хотел убить, и Матиаса. Он убийца, мой император.

Толпа заволновалась, послышались удивлённые и настороженные возгласы.

Матиас уставился на Георга.

— Меня он не пытался убить. За себя говори.

— Ты без сознания был, откуда тебе знать? А вот я всё видел.

— Да пошёл ты. Нихрена ты не видел, ты только шкуру свою спасал и…

Тадеуш поднялся с кресла.

— Наследники! Соблюдайте приличия!

Матиас и Георг отвернулись друг от друга и смолкли.

Выждав паузу, Тадеуш опять уселся в кресло и продолжил:

— Георг, увы, но ты не прошёл первый ритуал, хоть и преодолел мрак Змеиных пещер. — Он помолчал, а потом взглянул на меня. — Теперь Теодор. Теодор Ринг. В твоей команде все остались живы, ведь так?

— Да, император, — сказал я негромко, но твёрдо.

— Ты добыл три трофея от трёх привратников?

— Да, император.

Тадеуш снова сделал паузу. Прищурился, давя на меня тяжёлым взглядом, и попросил:

— Предоставь мне эти три трофея, юноша.

Я положил оба меча на ковёр перед Тадеушем.

— Это с третьего яруса.

— Трофей засчитан, — без промедления кивнул император.

Из правого кармана брюк я вынул зубец морийской короны и положил рядом с мечами.

— Это с первого яруса.

Император снова кивнул, одаряя меня улыбкой благосклонности.

— Трофей засчитан.

Я полез в левый карман и… не обнаружил там ничего.

Ничего.

Трофей второго уровня исчез.

— Теодор? — Тадеуш нахмурился. — В чём дело, мой мальчик?

Я прощупал все карманы. Все, какие только имелись.

— Теодор, где трофей со второго уровня? Разве, его у тебя нет?..

Глава 4.3

Я ещё раз пошарил по карманам.

Тадеуш в это время смотрел на меня с нескрываемой насмешкой, будто говорил: «Эх, Рэй, ну куда ты полез, уличный мальчишка?».

Мы глядели друг на друга не меньше минуты.

В это время краем глаза я наблюдал за реакцией тех, кто так мило меня обнимал до того, как я вошёл в зал.

Гораций и Иветта стояли бок о бок.

Гораций, бледный и вспотевший, покусывал губу и нервно постукивал носком туфли о пол — кажется, это было его обычное состояние.

Иветта, наоборот, хранила каменное выражение лица, замерев, как статуя, и мерцая жемчугами. Она держала мужа под руку, но создавалось впечатление, что это он держится за неё, а не она за него. Оба родителя не сводили с меня глаз и напряжённо ждали, что последует дальше.

Ну а Сильвия вообще на меня не смотрела. Она стояла у самого выхода и шепталась с подружкой. Ни мои победы, ни мои трофеи их обеих не интересовали.

— Теодор, ты ответишь нам что-нибудь? — напомнил о себе Тадеуш. — Все гости, все родные, господа международные представители… все мы ждём, что ты скажешь, Теодор. От того, что ты тянешь время, ничего не изменится. Так есть ли у тебя трофей со второго уровня? Или всё же нет? Теодор. Есть или нет?

От всеобщего напряжения воздух в зале раскалился.

Повисла тишина.

Вот теперь и Сильвия уставилась на меня вместе с подружкой. Обе смотрели с сочувствием, а Сильвия ещё и качала головой, сожалея о случившемся. «Тео, бедненький Тео, мне так жаль», — говорил её взгляд.

В этот момент Иветта сильнее обхватила руку Горация, ну а тот вдруг сжал кулаки, еле справляясь с собственным волнением.

— Есть или нет? Теодор, отвечай! — повысил голос император. — Есть или нет?

— Простите, но как это — нет? — выкрикнул знакомый голос из зала. — Всё у него есть! Теодор, ты забыл забрать трофей, когда показывал его мне! Господин император, разрешите, я передам?

Тадеуш прищурился и устремил грозный взгляд на того наглеца, который посмел прервать торжество Рингов.

— Простите… извините… — пробормотал тот уже ближе. — Теодор, забери свой трофей. Как можно было у меня его забыть?

Я обернулся.

За моей спиной стоял Хинниган и протягивал раскрытую ладонь. На ней лежал осколок каменного шлема, оставшийся от Стража цепей.

Я посмотрел Хиннигану в глаза.

Ну конечно…

Вот почему он задержался на втором уровне пещер на обратном пути. Наверняка, прихватил осколок как доказательство для своих научных статей, а теперь без сожалений пожертвовал его мне.

Он отдал каменный обломок с таким выражением лица, будто это был именно мой трофей, а не его.

— И что это, Теодор? — спросил Тадеуш.

Я снова шагнул к императору и положил осколок рядом с остальными вещами из пещер.

— Это трофей со второго уровня, мой император.

Тот бросил взгляд на осколок, потом — на Хиннигана. Вид у императора был какой-то странный: то ли разочарованный, то ли злой, то ли ему приспичило в туалет.

— Что ж, Теодор, — произнёс он холодно. — Значит, это всё, что ты принёс из пещер?

— Этого ведь достаточно, разве нет? — вдруг подал голос Матиас. — Теодор прошёл первый ритуал, это же очевидно.

Тадеуш на него даже не взглянул, но ответил:

— Дорогой внук, хоть ты и принц, впредь озвучивай своё мнение, когда я разрешу его озвучить.

— Простите, император.

Щелчок по носу нисколько не смутил Матиаса. Он покосился на мои трофеи и удовлетворённо хмыкнул.

— Что ж, наследники… — Тадеуш кивнул международным представителям, затем опять бросил взгляд на лежащие перед ним трофеи, после чего поднялся с кресла.

Он выдержал длинную нервную паузу и в конце концов объявил:

— Трофей засчитан, Теодор. Ты прошёл первый ритуал Четырёх Искушений. Я горжусь тобой, мой внук. Все Ринги гордятся тобой сегодня.

Гости зааплодировали.

Император махнул рукой, и все снова затихли.

— Объявляю второй ритуал Четырёх Искушений, господа! Бал-маскарад! Веселье, роскошь, развлечения и вседозволенность. Гости придут инкогнито, это важно, поэтому за снятие маски любой немедленно будет выдворен на время ритуала. Итак, всё, что необходимо наследникам, это сделать три вещи.

— Не напиваться, не приставать к женщинам, не драться, — пробубнил себе под нос Матиас. — Нельзя всё самое интересное.

На этот раз Тадеуш сделал вид, что не услышал.

Он оглядел гостей, сделал ещё одну длинную паузу и пояснил:

— Первое. Не покидать дворец до окончания маскарада ни под каким предлогом. Второе. Даже если наследник придёт без пары, до завершения бала он должен получить благосклонность одной из дам. Это проверка вашего умения быть обходительным и соблюдать бальный этикет. К тому же, в конце мы все откроем лица. Третье и самое главное. Дорогие мои наследники, прошу вас, сохраните честь и достоинство рода Рингов, которому вы принадлежите. Что это означает, уверен, пояснять не нужно. Вы, как представители имперского рода, должны быть осведомлены о родовом каноне, указанном в Скрижали достойных. Род Рингов стоит в нём на первом месте две сотни лет. Все ли понятно, наследники?

— Да, император. — Так вышло, что эту фразу мы сказали хором.

Тадеуш кивнул.

— Хорошо. К полуночи ждём вас в главном бальном зале дворца. Не опаздывайте. — Он повернулся к охранникам и указал пальцем на трофеи у своих ног. — Заберите. Все это принадлежит Рингам.

— Прошу простить, но вы ошибаетесь, император, — громко возразил я. — Мои трофеи принадлежат только мне. Право владеть ими сохраняется лишь за мной, согласно тем самым родовым канонам из Скрижали достойных. Трофей, добытый в бою, принадлежит лично тому, кто его добыл, если он сам не решит одарить свой род.

Кажется, я услышал, как скрипнули зубы императора.

Он набрал воздуху в грудь, чтобы возмутиться, но остановил себя и медленно выдохнул.

— Дорогой мой Теодор, — сказал он выдержанно, — ты отлично осведомлён о родовом каноне. Что ж, забирай свои трофеи. Они достойны своего хозяина.

Тадеуш в сопровождении слуг покинул помещение.

Собравшиеся гости проводили императора рукоплесканьями и начали расходиться.

Георг тоже поспешил унести подальше свою задницу, а вот Матиас остался. Он подошёл ко мне и вполголоса сказал, глядя вслед Георгу:

— Знаешь, Теодор, мне ведь приказали убить его сегодня. И тебя, кстати, тоже.

Я нахмурился.

Ничего странного в том, что нам всем приказали друг друга убить, не было. Странно, что Матиас решил мне об этом сообщить.

— И кто приказал?

Он пожал плечом.

— Мне бы тоже хотелось знать. Он подкинул записку под дверь моей спальни, но я только утром обнаружил. Там написано, что мою мать выкрали из монастыря, и если я не убью на маскараде тебя и Георга, то её бросят со шлюпки с камнем на шее.

Я пристально посмотрел на Матиаса.

— И что?

— Что? Ничего. Это же блеф, Теодор. Мою мать не могли забрать из монастыря, потому что её там нет. Я когда уезжал сюда, попросил её на время покинуть монастырь и спрятаться. Берег Сабасского моря большой. Там её даже Ринги не смогут найти, так что я спокоен.

Я даже удивился. Ну надо же, Матиас, оказывается, не так глуп, каким выглядел вначале. А вот мне не повезло больше: насчёт Хлои вряд ли шантажист блефовал. Она пропала внезапно, да и волосы…

— Тебе тоже прислали записку, да? — Матиас пытливо прищурился. — А чем угрожали, если не секрет?

— Тебя я убивать не планирую, расслабься, — ушёл я от прямого ответа.

Матиаса он, конечно, никак не успокоил, но видя мою хмурую физиономию и нежелание отвечать, он предпочёл поговорить о другом.

— А мне понравилось, как ты императора уделал, — сказал он шёпотом и с улыбкой. — Дедуля уже обрадовался, что у тебя трофея нет, а ты ему: на тебе трофей, подавись, старый козёл.

Заржал он уже не шёпотом, а во всю глотку — так, что на нас стали оглядываться уходящие гости, хотя зал наполовину уже опустел. Все спешили переодеться к балу.

В этот момент к нам подошли Дарт и Хинниган (он, кстати, снова был в очках, но уже другой формы).

Ничего не говоря, я протянул Хиннигану ладонь, тот заулыбался и ответил крепким рукопожатием.

— Я ж для науки старался.

— Наука тебя не забудет, дружище. — Я сгрёб с ковра трофеи первого и второго ярусов и подал Хиннигану.

У него аж руки затряслись.

— Это мне? — вытаращился он, немедля забирая трофеи. — Ты мне их отдаёшь, что ли? Навсегда? Навсегда, да?

— Всё ради науки.

— О-о! Тогда я химический анализ проведу, а потом такую статью напишу, что всё научное сообщество на уши встанет.

— И про то, как ты «материалы» отдавал, не забудь рассказать, — усмехнулся Дарт. — Пусть все знают, на какие жертвы ты пошёл.

Хинниган пропустил его издёвку мимо ушей и с блаженным лицом прижал трофеи к груди.

Я решил спустить его на землю, к делам насущным.

— Клиф, ты мне лучше скажи, что за родовой канон? Что там можно, чего нельзя?

Хинниган с недоумением уставился на меня.

— Ты не знаешь? Но как… как ты тогда… не пойму… ты же сказал императору, что трофеи тебе принадлежат, потому что так написано в родовом каноне. Я ещё так тобой загордился. Думаю, ну надо же, хоть что-то он успел прочитать.

— Я наобум ляпнул, — тихо ответил я, наклонившись к лицу Хиннигана. — Ну логично же, что трофеи принадлежат тому, кто их добыл. Так было испокон веков, ещё с варварских времён.

Теперь засмеялись уже Матиас и Дарт.

Хинниган же покачал головой, оставшись серьёзным.

— С таким невозмутимым видом врать императору можешь только ты.

— Слушайте, парни, — обратился ко всем Дарт. — Так чего нельзя делать на маскараде, я не понял.

— Я ж говорил, — напомнил Матиас. — Не напиваться, не приставать к женщинам, не драться. Это я сильно упростил родовой канон из Скрижали достойных, но суть примерно такая.

— Не напиваться? — с разочарованием переспросил Дарт.

Матиас усмехнулся.

— Запрет касается только наследников. А лично ты можешь упиться до состояния бревна.

— И я? — уточнил Хинниган.

— И ты.

— Ну держись, Лэнсом. Клиф Хинниган выходит развлекаться.

Я мрачно посмотрел на парней и подумал о том, что тоже иду развлекаться, только совсем иначе.

* * *

Ровно в полночь, пройдя мимо многочисленных рядов камердинеров и охраны, я остановился перед двустворчатыми арочными дверями.

Двери украшали зеркала, и, подойдя к ним, я некоторое время лицезрел самого себя в самом идиотском виде, в каком только мог лицезреть.

Ощущение было не просто паршивое, а убийственно паршивое.

Мало того, что пришлось напялить на себя смокинг и маску, так ещё эту маску снимать запрещалось.

Кстати, насчёт маски.

Как и обещала Сильвия, мне в спальню на примерку притащили их целую сотню, разного вида, размера, цвета, полностью закрывающие лицо или только верхнюю половину.

Я взял первую попавшуюся, без украшений и драгоценных камней, но такую, чтобы она максимально повторяла изгибы лица и не перекрывала обзор. И теперь, видя себя в зеркалах, мне хотелось провалиться сквозь землю.

Ну что за придурок в отражении?

Измученный пацан, держащий королевскую осанку, в чёрной маске и с жутким блеском в прорезях для глаз. Уверен, меня легко было узнать по открытой нижней части лица, но это, конечно, никого не волновало. В маске — значит, инкогнито.

Наконец слуги распахнули двери, и передо мной предстал роскошный двухъярусный зал.

Просторный, с высоченными потолками и лестницами по обе стороны, ведущими на верхнюю площадку. Стены с фресками, зеркалами и позолотой, гигантские люстры, настенные лампады, арочные витражи с мозаикой.

Боковые двери вели на террасу и в сад, оттуда приятно веяло ночной свежестью. На противоположной стороне зала вовсю наигрывал оркестр.

Под бодрую музыку отплясывали пары, а у стен толпились люди с напитками в руках. Тут же стояли столы с пирамидами из бокалов шампанского, закусками и сладостями. По залу сновали официанты и раздавали гостям напитки.

Как только я вошёл, один из слуг поспешил ко мне, виртуозно огибая разгулявшихся гостей и неся поднос с бокалами.

— Не желаете ли шампанского, сэр?

Я покачал головой и даже не остановился, оставив официанта за спиной.

Казалось, гости не заметили моего появления — веселье не прерывалось ни на секунду. Со всех сторон мелькали маски: белые, чёрные, цветные, с рюшами, бантами, кружевами, расписные и однотонные. Мельтешили роскошные платья и смокинги. Отовсюду слышались смех и разговоры. Цветастый вальсирующий хаос.

Я отошёл к одному из столов и встал так, чтобы видеть сразу два яруса зала.

Сначала изучил тех, кто находился на верхней площадке. Матиас бросился в глаза почти сразу. Я узнал его по росту, крупным кулакам и по повадкам, на которые насмотрелся ещё в пещерах.

Он попивал коктейль и любезничал с двумя дамами, а те охотно одаривали его своим вниманием. Похоже, Матиас даже не волновался по поводу возможного на себя покушения. Или выставлял спокойствие напоказ.

Следующим я опознал Дарта, по голосу, светлым волосам и характерному хохотку.

На нём был смокинг и серая маска. Дарт пользовался своим зашкаливающим обаянием на всю катушку. Вокруг него собралась толпа страждущих девушек, и он умудрился заинтересовать их всех.

Меня он, ясное дело, не заметил, а вот Хинниган заметил.

Лавируя между танцующими, он поспешил ко мне через весь зал.

— В маске ты внушаешь опасение, — пробормотал он, наконец до меня добравшись. — Ощущение, что ты кого-то убить собираешься.

— Это часть образа.

— Часть образа, — повторил он со вздохом. — Ври мне, конечно. Я ж дебил. Ты что-то задумал, да? У тебя какое-то дело? По-моему, у тебя даже скулы вибрируют от напряжения.

— Слушай, Клиф, ты ж напиться собирался?

Хинниган опять вздохнул.

— Я решил, что сначала надо с девушкой познакомиться. Когда лица не видно, шансов теоретически больше. К тому же, вон их сколько… не шансов, а девушек, в смысле. Ну и шансов.

Женщин действительно присутствовало много, вот только узнать, кто из них кто, было почти невозможно. В отличие от мужчин, все женщины пришли в париках. Блондинка легко могла оказаться брюнеткой, а брюнетка рыжей.

Причём многие парики были ещё и неестественных цветов, с розоватым, голубым или золотистым оттенком. Зато все платья имели похожий фасон — открытые плечи и шея, корсет и пышные юбки.

Можно сказать, что опознать девушку теперь можно было только по размеру груди, который легко определялся у каждой, стоило заглянуть в глубокое декольте.

— Глаза разбегаются, — прошептал Хинниган. — Жаль, я опять без очков.

— А ты на ощупь.

Я даже сам не ожидал, что способен сегодня ещё и по-идиотски шутить.

Хинниган вздохнул третий раз. Он явно не собирался уходить, поэтому пришлось применить самый действенный способ:

— Справа от тебя, у выхода в сад, стоит девушка, рыженькая такая, в кружевной маске и синем платье с бантом. Она с тебя глаз не сводит.

— Не-е, вряд ли, — отмахнулся Хинниган. — Это она, наверное, на тебя смотрит.

— А я говорю, на тебя. И размер у неё ничего.

— Размер? Какой размер?

— Просто иди и заговори с ней. Давай.

Хинниган замялся, переступая с ноги на ногу.

— Ты уверен, что она смотрит на меня, а не на тебя?

— Уверен. Она явно умных предпочитает, по глазам вижу, так что у тебя есть все шансы. Заговоришь её так, что она даже опомниться не успеет. Пригласи её танцевать. Или расскажи что-нибудь про научные статьи, потом вместе в библиотеку ходить будете.

— Мне кажется, ты слишком торопишь события. Тем более я издалека не вижу, куда она смотрит, и если ты мне наврал…

— Да не наврал я. Пялится не отрываясь.

Хинниган поправил серебристую маску на лице, задержал дыхание, изобразил решимость и направился через зал в сторону рыжей девушки.

Ну наконец-то свалил.

Теперь мне снова ничего не мешало изучать гостей.

Примерно через полминуты я заметил Иветту. Посеребрённая маска, голубое платье и белые волосы парика.

Она танцевала, медленно и немного неуклюже из-за беременности, но её партнёром был явно не Гораций. Кажется, Тадеуш. Хотя я мог ошибаться. Фигуру мужчины скрывал длинный плащ, так что комплекции особо не разглядеть.

Изучив гостей в зале и не найдя некоторых интересующих меня людей, я двинулся в сторону выхода в сад. Шёл неторопливо, чтобы не столкнуться с веселящимися парами, но ближе к выходу на террасу ускорил шаг.

Впереди пронёсся Гораций.

Мужчина в смокинге и тёмно-синей маске мелькнул среди толпы как раз у выхода. Но в тот самый момент, когда я ступил на террасу, освещённую фонарями, и охватил взглядом сад, статуи, фонтаны, кипарисы и розовые кусты, мне вдруг показалось, что среди развлекающихся и хохочущих людей в масках появилась одна, совсем не похожая на другие.

Темнеющая мраком, живая и страшная.

Нет, не может такого быть.

Он сидит в карцере из дериллия, нашпигованный штырями и закованный в цепи. Он в Ронстаде. Его не может здесь быть.

Но тогда кого я только что видел?..

Глава 4.4

Замерев на месте, я вгляделся в лица гостей.

Точнее, в маски.

Изучил хохочущих людей на террасе и тех, кто прогуливался в полумраке аллей, у фонтанов и статуй. Мои глаза искали до боли знакомого мне адепта, мелькнувшего среди гостей, и не находили его. Никого похожего.

Показалось?

После бессонных ночей и пережитого пекла в пещерах не такое покажется. Правда, пульс всё равно зашкаливал, будто я увидел дьявола. Даже ладони вспотели.

Херефорд. Ну нет. Какой Херефорд? Он не смог бы выбраться из карцера самостоятельно. Только если ему кто-то помог, а таких в Ронстаде не найдётся, они же там не совсем идиоты…

— Не желаете ли потанцевать, молодой человек? — произнесли за спиной.

От хрипловатого женского голоса меня мгновенно бросило в холод.

— Вы не смеете отказать даме в танце. Таков этикет, таковы правила.

Я сглотнул и медленно повернулся к женщине.

Худая и даже хрупкая, остроплечая, невысокого роста, в пышном серебристом платье и парике из чёрных волос, собранных в высокую причёску, украшенную пером.

Гипсовая белая маска полностью закрывала её лицо. От одного взгляда на неё мурашки ползли по спине: хищная полуулыбка, а в прорезях для глаз — тлеющее оранжевое пекло.

Я, конечно, догадывался, кто передо мной, вот только какого чёрта она сюда явилась?

Дама присела в глубоком реверансе.

Я кивнул и подал ей руку. Она мягко положила ладонь в кружевной перчатке на моё запястье, после чего мы вместе прошли обратно в зал.

Танцевать я не умел и никогда не учился — этот навык всегда казался мне одним из самых бесполезных, наравне с ковырянием в носу или киданием камней в воду.

Но тут пришлось выкручиваться.

Я положил руку на талию спутницы, чуть привлёк её к себе и… замер. Что дальше-то?

— А дальше тебе придётся ответить на мои вопросы, — отчеканила женщина. — И только посмей соврать.

— Мне не до этого, Софи. Давайте позже. Вы только поболтать пришли?

Я дёрнулся, чтобы уйти, но сильные руки Софи легко удержали меня на месте, ещё и пронзили парализующим эргом.

Она сделала это так хитро, что никто не заметил. Кроме меня, конечно. Пришибло на всю катушку, чуть ноги не подогнулись.

— Ах, тебе не до этого? Тебе не до этого?

— Софи… — выдавил я. — В чём… дело?

— В чём дело? — В её голосе зазвенела сталь. — Я искала тебя два века, а ты, оказывается, был у меня под носом. Лжец, вор и трус. — Её белая маска приблизилась к моему лицу. — Лжец, вор и трус, — повторила Софи напористым шёпотом. — Лжец, вор и трус.

Меня ещё раз пробило разрядом эрга.

Вокруг танцевали пары, играла музыка, звенели бокалы с шампанским, смех носился по залу, а мы стояли посреди всего этого шума и веселья. Стояли, находясь на грани кровавой схватки.

Я сжал зубы и процедил:

— Перестаньте это делать, иначе мне придётся ответить так, что мало не покажется. Мне сейчас не до вас, поэтому…

Она даже договорить мне не дала.

Последовал ещё один разряд, а за ним — ментальный удар. Голову охватило жаром, в висках застучало, и я снова еле удержался на ногах. Из меня чуть сознание не вышибло.

— Ты мне угрожаешь, засранец? — холодно уточнила Софи. — Ты смеешь мне угрожать?

Вот теперь я даже ответить ей не смог, скривившись от боли.

Да и что я мог ей ответить? Только глупо оправдываться.

«Ох, Софи, это вышло случайно, я всего-то выкрал Печати, обеспечил Рингов двухвековым превосходством, спровоцировал Великую родовую битву и развал Союза. Из-за меня погибли тысячи адептов, сгинули города, Ронстад стал тюрьмой… но в остальном я отличный парень!».

Софи прижалась ко мне плотнее, отчего боль снова прокатилась по всему телу.

— Я могу снести твою пустую голову один ударом, наглец, — прошептала женщина, — но сначала мы поговорим. Прямо сейчас. Я хочу всё знать. Всё от начала и до конца, понял? И если ты мне соврёшь ещё раз, то пеняй на себя. Живым ты от меня не уйдешь.

Она внезапно засмеялась, кокетливо и непринуждённо, взяла меня под локоть, впилась в рукав стальными пальцами и потянула в сад.

— Ох, вы так интересно рассказываете, — на ходу пробормотала она мягким и приятным голоском. — Забавные случаи из путешествий. Знаете, я тоже вам расскажу. В прошлом году я была в Сабасе… невероятная по колоритности страна. Вы были в Сабасе?..

Мы вышли в сад, миновали группу мужчин, покуривающих сигары и обсуждающих вчерашние скачки, прошли мимо уединившейся парочки на скамейке у фонтана, потом — по аллее кипарисов и фонарей.

Ушли максимально далеко. И всё это время я думал, что сказать Софи.

Наконец она подтолкнула меня с дорожки в сторону. Мы прошли по мягкому и влажному газону, скрывшись за кустами роз, в самой гуще сада, подальше от фонарей и лишних глаз.

Софи отпустила мой локоть, но тут же схватила за запястье. Неужели боялась, что я от неё сбегу?

Жуткая гипсовая маска опять приблизилась к моему лицу, глаза в прорезях вспыхнули ярче. Вот теперь Софи не скрывала бушующей внутри неё ярости.

Я отлично всё понимал, но это не меняло моих планов. Никакая Софи не испортила бы мою охоту, даже озлобленная и намеревающаяся грохнуть меня прямо тут.

— Пришли меня убить? Так чего возитесь? — спросил я почти непринуждённо. — Наверное, потому что я вам ещё нужен? Вы бы могли убить меня сразу, причём так, что я бы даже не понял, что уже умер, но вы ждёте… ждёте, когда я найду оставшиеся Печати. Всем нужен живой Рэй Питон… Хотя нет, не всем. Тут меня некоторые укокошить пытаются, но вам на это, конечно, наплевать. Вы или месть устраивайте, или Печати ищите. Пора бы уже определиться, что вам дороже.

Это была настолько открытая наглость с моей стороны, что я мог рассчитывать только на немедленную казнь от руки чёрного волхва. Однако, кроме моей смерти, Софи хотела ещё и информации.

Женщина сильнее сжала мою руку, её ногти до боли впились мне в кожу.

— Не пытайся заговорить мне зубы, Рэй. Ты уже достаточно натворил. Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь. Для кого ты крал Печати? Кому из Рингов конкретно служил? Ты должен немедленно…

— Я не знаю, кому служил! Я не видел его лица! — перебил я её. Рывком высвободил руку, добавив уже тише и спокойнее: — Софи, пожалуйста… у меня нет времени на выяснение отношений… мне нужно вытащить Хлою. А вот потом можете меня хоть в порошок стереть.

Огонь демонических глаз Софи чуть померк.

Она даже удивилась.

— Хлоя? Эта та медсестра из школы Сильвер? Я ведь послала девочку к тебе только за одним. Чтобы она сообщила о возможности пригласить помощников на ритуалы. Она должна была сразу же уйти, покинуть дворец, но… только не говори, что ты… Рэй… нет. Неужели ты успел залезть ей под юбку?

— Вы мне мораль читать будете?

Софи шагнула назад.

— Хлоя, возможно, не до конца, понимала, с кем связывалась. Мне её жаль, но не больше.

— Поверьте, она понимала, с кем связывалась, получше вас.

— Мне всё равно, что у тебя с ней, и какие у неё проблемы. Тебе придётся ответить за свой обман и принять смерть от моей руки. Я говорю об этом напрямую, потому что клялась убить того, кто выкрал Печати. Я клялась на крови тысяч замученных адептов, а значит, исполню свою клятву во что бы то ни стало. Ты умрёшь, Рэй Питон. Ты и твоя сестра. Я знаю ваш мортем, он у вас общий. Но сначала ты расскажешь мне всё.

Я протянул Софи ладонь.

— Значит, хотите знать правду?

Она сняла перчатку.

— Хочу.

— Хорошо. Я покажу вам всё, что вспомнил совсем недавно, во время прохождения первого ритуала. Надеюсь, вы не слишком впечатлительны?

— Меня вообще сложно впечатлить.

Софи шагнула ко мне.

Наши ладони соприкоснулись, и как только это произошло, я ощутил, как мощное кодо чёрного волхва проникает в моё тело и охватывает голову.

Глаза Софи жадно сверкнули в полумраке сада, жилистые пальцы сжали мою ладонь крепче. Ментальная фильтрация продлилась около минуты, потом женщина ослабила напор, пока не убрала его совсем.

Она отпустила мою ладонь и сняла маску. Лицо Софи выражало чудовищное потрясение.

Не глядя на меня, она прошептала лишь одну фразу:

— Не может быть…

— Софи, наденьте маску, пока никто не заметил, — попросил я.

Она будто меня не услышала — слишком сильным было впечатление от увиденного.

— Софи, я тороплюсь. Мне надо найти Хлою. Слышите?

Женщина подняла на меня глаза.

— Херефорд здесь. Я его освободила. Он здесь, Рэй. И готов убить тебя снова.

Значит, он всё-таки здесь, и мне не показалось.

— Он очень терпеливый, — ответил я. — Ни у кого нет столько терпения, как у него. Он наблюдает и ждёт, когда я найду Печати. И, кажется, я уже догадываюсь, кто хранитель перстня со скорпионом. Он прокололся даже раньше, чем я ожидал. Осталось его прижать, только не мешайте мне, ладно? Это личное.

Не дожидаясь реакции, я поспешил к дорожке, освещённой вереницей фонарей. Надо было срочно вернуться в бальный зал. Я уже отошёл на приличное расстояние, когда вслед мне донёсся ментальный шёпот Софи:

— Делай всё, что нужно, мой господин. Мешать не буду. Я лишь прикрою твою спину.

* * *

В зале я появился минут через пять.

Веселье продолжалось.

К выпивке, знакомствам и танцам добавились настольные игры, выступление артистов и полуголых сабасских танцовщиц. Хохот гостей стал громче, объятья парочек откровеннее, танцы жарче. Шампанское лилось рекой.

Пока я искал глазами того, кто был мне нужен, вскользь заметил и Хиннигана.

Он маячил у одной из боковых дверей зала, держа за талию ту самую рыженькую девушку в синем платье. Похоже, случайное знакомство могло закончиться для Хиннигана вполне недурно…

В следующую секунду я начисто забыл про Хиннигана — моим вниманием завладел тот, кто украл трофей перед церемонией. Не вытерпел и стащил, чем сразу себя подставил.

Золотистая маска, голубое платье и белоснежный парик мелькнули среди толпы.

Девушка устремилась в сад.

Я взял два бокала шампанского с ближайшего стола и неторопливо двинулся следом. Вышел на террасу, спустился по ступеням и последовал за девушкой в голубом. Она свернула направо, в сторону статуй и фонтанов. Я пошёл туда же.

Девушка быстро удалялась в темноту сада, я не отставал.

Когда хохот гостей почти затих, приглушённый густой листвой, я услышал за спиной шаги.

— Эй, ты, — негромко, зато угрожающе сказали мне.

Голос принадлежал Георгу. Кто бы сомневался, что он попытается меня сегодня убрать. Не удивлюсь, что Матиаса он уже убрал. Кто знает, может, поэтому я не заметил моряка в зале?

Я остановился, но даже не оглянулся на Георга.

— Лучше тебе уйти, пока живой. Тобой я займусь позже.

Он усмехнулся. Послышались характерные щелчки взвода курка.

— Мне очень страшно, Теодор. Боюсь-боюсь. Вместо того, чтобы изображать крутого перца, выбери, куда ты хочешь пулю. В затылок или между лопаток?

— Я тебя предупредил.

— Да пошёл ты, грёбанный ко…

Больше он ничего не успел произнести. Не знаю, как именно Софи его устранила, но за моей спиной воцарилась прежняя тишина.

Так и не обернувшись, я пошёл дальше.

Голубое платье девушки мелькнуло около беседки, заросшей виноградной лозой. Я прибавил шагу и добрался до места всего за пару минут. Остановился у входа, крепче сжав бокалы с шампанским. Внутрь беседки входить не стал, хотя чувствовал, что девушка там, в тенях виноградной листвы.

— Хочешь шампанского, Сильвия? Перед смертью можно и выпить.

Последовал раздражённый выдох.

— Я не пью это сладкое дерьмо.

— Предпочитаешь виски?

— Предпочитаю твою кровь.

— Где Хлоя? Скажи мне по-хорошему.

— Свою рунную шлюшку ты не получишь, Тео… хотя ты давно уже не Тео. Ты не Тео, и это меня огорчает!

Я выплеснул из бокалов напиток и пропустил через пальцы кодо, мутируя стекло в два небольших ножа.

— Да, ты права. Я не Тео.

В беседке опять выдохнули.

— Как ты меня вычислил?

— Давай, оставим это на потом. Сначала скажи, где Хлоя. Пока ты ещё живая.

— Вряд ли мы поговорим по душам. Раз ты не выполнил мои условия, мне придётся убить твою подружку. Но сначала отдам её охранникам, пусть развлекутся. Ты ведь уже получил от неё всё, что хотел. Не будь жадным, Тео.

Голос Сильвии внезапно сменил тембр, будто переключился звук, появилось множественное эхо. Странный эффект — то ли мужчина говорит, то ли женщина.

С таким я уже сталкивался, когда только прибыл во дворец, и теперь отлично знал, чего ожидать. Та паршивая тень, что напала на меня в моей же комнате, обладала невероятной скоростью, ловкостью и умением уходить от прицельных ударов.

Что ж, Сильвия. Посмотрим, как ты заговоришь, когда я сниму с тебя Печать.

* * *

Атаку скорпиона я почуял на каком-то зверином уровне.

Тихий выдох, движение воздуха, стук вражьего сердца, страх и отчаяние жертвы, попавшейся в ловушку, — не знаю, что именно я уловил.

Широкий шаг в сторону спас меня от молниеносного удара. Рука с кинжалом из слоновой кости мелькнула совсем рядом и скрылась в ночном мраке беседки.

В то же мгновение я метнул туда один из ножей. Вместе с ним в ту же сторону полетели множественные атакующие эрги, охватившие пространство шквальным кодо. Не прерываясь, я ударил ещё и стихиями, сначала мелкими ледяными осколками, потом — вихрем эфира.

Ну и на последок атаковал ещё и ментальным голосом.

— Попалась, сука.

Кодо во мне зашкаливало, как и гнев.

Давненько я не ощущал столько сил.

Беседка затрещала, полностью охваченная моими атаками, листья винограда взорвались клочьями, лозы полопались.

Сильвия вскрикнула, после чего послышался глухой стук падающего тела.

В моей руке тут же вспыхнул огонь, свет ворвался в темень беседки. Аморфная тень лежала у стены, наполовину скрытая во мраке, она то появлялась, то пропадала, будто мигала своим собственным отражением. В углу беседки валялись те самые платье, парик и маска.

Я подскочил к Сильвии, наступил ей коленом на живот и, приставив лезвие к глотке, нашарил руку с перстнем.

Эту тварь убивать было рано, пока Хлоя не найдена, поэтому я использовал не столь жёсткий вариант атаки, какой бы хотелось, да и кодо слишком явно не стал светить — гости могли заметить вспышки, а лишние свидетели ни мне, ни Сильвии были не нужны.

Мы остались с ней один на один, в тишине, прохладе и свежести сада.

Сильвия не имела поддержки со стороны императорской семьи и действовала одна, стараясь не демонстрировать то, что обладает Печатью, иначе свои же и отобрали бы.

Она играла по-женски хитро и жестоко, но в то ж время порывисто, с размахом и большим риском. Сильвия не имела союзников и рассчитывала только на себя, хотя я догадывался, кто был когда-то её сообщником, даже возможно, главным в их тандеме.

— Украшения больше тебе не понадобятся, — шепнул я, сдёргивая Печать с её пальца.

— Тео, — выдохнула Сильвия. — Тео… пожалуйста. Тео-о… не делай мне больно. Я не хочу, чтобы было больно. Пожалуйста.

Она дёрнулась, чтобы встать, но тут же напоролась на нож и сразу затихла. Драгоценный перстень отправился во внутренний карман моего пиджака. Вот и ещё одна реликвия в моих руках. Да, не совсем та, что мне нужна, но, возможно, она поможет мне отыскать последнюю Печать — ту, что со львом.

Я подобрал кинжал из слоновой кости, валяющийся на полу, и сильнее надавил коленом на живот Сильвии.

Та всхлипнула и повторила:

— Тео. Пожалуйста. Не делай мне больно. Прошу тебя… умоляю.

Я склонился над Сильвией, приставляя костяной клинок к её бледной и мокрой от слёз щеке.

— Ну так что? Поговорим о моей рунной подружке? Или ты всё ещё не хочешь разговаривать со мной по душам? Так где Хлоя?

Трясущиеся губы Сильвии зашептали:

— Я всё тебе расскажу, всё, что было. Только пообещай, что оставишь меня в живых. Можешь убить всю мою семью, мне не жалко… я даже «спасибо» тебе скажу. Начни с Георга, он самый бесполезный.

Я убрал остриё от щеки Сильвии и нацелил в её правый глаз. Опустил клинок, максимально приближая его к зрачку. Пленница застыла, в ужасе вытаращилась на свой же кинжал, она перестала дышать от страха и ожидания скорой смерти, но пока что мне нужно было от неё только одно.

— Повторяю вопрос. Где Хлоя?..

Глава 4.5

Сильвия безотрывно смотрела на остриё клинка и молчала.

Смотрела и молчала.

Казалось, она передумала говорить. Её зрачки расшились от страха, она даже моргнуть боялась. Стальной нож я отложил в сторону, а вот костяной оставил над правым глазом Сильвии. Освободившейся рукой обхватил её под подбородком, пропустил через ладонь кодо и…

…темнота.

Ничего.

Я не увидел ничего, ни одного её воспоминания, будто заглянул в беспроглядный колодец, в чёрный лабиринт из бесконечных стен.

Моё кодо натолкнулось на преграду и вернулось обратно в ладонь.

— Ты не сможешь, — прошептала Сильвия, продолжая глядеть на остриё кинжала. — Ты не увидишь моих мыслей. Скорпион даёт мне защиту от ментальной фильтрации.

— Скорпиона у тебя уже нет.

— Но защита осталась. Ты ничего не сможешь с этим поделать.

— Почему не смогу? Я легко вырежу тебе глаз, а разговаривать ты сможешь и без него.

Сильвия покосилась на меня.

— Если ты сделаешь мне больно, я закричу. А если я закричу, то нас обнаружат, а потом тебя немедленно арестуют. Я скажу, что ты пытался меня изнасиловать. Скажу, что ты извращенец и покушался на кровную сестру. Мне поверят. И знаешь почему? В своё время газеты расплодили про тебя разные слухи… а слухи… слухи, Тео, люди помнят намного лучше чем законы… ты же знаешь.

Её губы дёрнулись в усмешке.

Без действия Печати тёмный плащ, окутывающий Сильвию мраком, исчез, а сняв платье, она осталась в одном нижнем белье и чулках. Если б нас кто-нибудь сейчас увидел, я бы точно не отвертелся.

Только Сильвия не спешила звать на помощь.

— Так чего не кричишь? — спросил я. — Свою же семью боишься? Они ведь не знали, что скорпион у тебя, правда? Они ж тебе голову оторвут, если узнают. Всё верно?

— Не твоё дело, — сквозь зубы процедила Сильвия. Её щёки раздулись от напряжения, правое веко нервно дёрнулось. — Без меня ты Хлою не найдёшь, её здесь нет, и тебе придётся поверить мне на слово… придётся… придётся поверить. Только мои слова и ничего больше.

— Нет уж. Ты не из тех, кому я поверю на слово.

Я отбросил кинжал в сторону.

Сильвия почуяла неладное и задёргалась, вцепилась ногтями мне в плечи, попыталась оттолкнуть ногами, закряхтела от натуги. Пришлось сильнее на неё навалиться и крепко зажать ей рот, пригвождая затылок к полу.

Указательным и средним пальцами я быстро нарисовал на шее пленницы сильную успокаивающую руну. Сильвия тут же обмякла, уронив руки в стороны и перестав сопротивляться.

Я медленно выдохнул и сел рядом, навалившись спиной на перила беседки.

В этот момент неподалёку послышался кокетливый девичий хохоток и бормотанье. Я замер, напряжённо вслушиваясь в голоса, женский и мужской.

— Уверена, вас зовут не Джон. Признайтесь, ведь так?

— Признаюсь. Да и вас вряд ли зовут Беатриса, угадал?

— Угадали. — Девушка снова засмеялась.

— Но ведь это нисколько не мешает нашему знакомству, правда?

— Нисколько… Джон.

Показалось, что мужской голос мне знаком. Чёрт, неужели это Дарт? Ну вот надо же было ему притащиться именно сюда.

— Джон… подождите, — выдохнула девушка уже совсем близко. — Мне кажется, вы торопитесь… Джон… ох боже… вы торопитесь…

— Нет, это я ещё очень медлю.

Точно. Дарт Орриван.

Зашуршало платье, и девушка сладко простонала:

— Застёжка левее… ещё левее… да… но вы всё же торопитесь…

Я прикрыл глаза и произнёс ментально, обращаясь к Дарту:

— Вали отсюда, старик. Тут уже занято.

Дарт меня услышал. Он настолько хорошо меня услышал, что не сдержался и заорал:

— Ай! Господи! Вот это оглушило!

— Джон? — запаниковала девушка. — Джон? Что с вами?

Дарт прокашлялся и выдавил:

— Знаете, меня оглушило… от вашей красоты. Когда я увидел вашу красоту, то… э-э… меня оглушило, да. Чёрт… до сих пор в ушах звенит.

— Ох, Джон, вы так чувствительны.

— Сам порой удивляюсь, насколько я чувствителен. И, знаете, Белла…

— Беатриса.

— Да, точно… Беатриса… — Дарт опять прокашлялся. — Знаете, всё-таки я действительно слишком поторопился. Давайте просто прогуляемся? Вы не против пройтись по аллее?

— Конечно. Давайте прогуляемся, тут ведь так красиво. Но лучше вам запомнить, где застёжка.

Девушка опять засмеялась, Дарт подхватил её смех. Голоса отдалились, и я с облегчением выдохнул.

Надо было быстрее решать загвоздку, пока сюда не явилась другая парочка с желанием уединиться.

Сильвия находилась не в полной отключке, а в полусознании, но ни говорить, ни двигаться не могла. В таком состоянии я бы мог увидеть её воспоминания, главное, суметь до них добраться, и у меня возникла идея.

Если Печать со скорпионом даёт защиту от ментальной фильтрации тому, кто носил эту самую Печать, то вполне возможно, что эффект защиты уходит только тогда, когда перстень надевает кто-то другой.

Это была всего лишь догадка, но проверить не помешало бы.

Я вынул из кармана пиджака перстень и провёл пальцем по изображению скорпиона. От соприкосновения с тёмной реликвией жжение пронеслось по всей руке.

Что же со мной будет, когда я надену Печать? Надеюсь, не потеряю сознание, как после паука, или не сдохну от боли.

Я осторожно взял перстень двумя пальцами.

И тут услышал голос Софи.

— Нет, Рэй, не стоит этого делать, — она бесшумно вошла во мрак беседки. — Ты готов рискнуть всем ради того, чтобы узнать, где Хлоя? Ты столько боролся, чтобы вот так похоронить свою свободу? Есть риск, что я не смогу снять с тебя Печать. Ты осознаёшь, что делаешь? Рэй, ты осознаёшь?

— Осознаю, Софи, — кивнул я. — Если что, будьте готовы отрубить мне палец или даже руку. И сделайте так, чтобы к беседке больше никто не сунулся.

Софи помолчала.

— Хорошо, — наконец ответила она, развернулась и исчезла так же незаметно, как появилась.

Я бросил прощальный взгляд ей вслед и без промедления надел Печать на указательный палец левой руки.

* * *

Как только перстень оказался на моей руке, прозвучали четыре глухих щелчка.

Из внутренней части кольца один за другим выскочили шипы и пронзили палец до самой кости.

— Ч-ч-ёрт… мать её… мать её… — Я прижал руку к животу и стиснул зубы, заставляя себя заткнуться.

Печать впилась в меня намертво. По руке потекла кровь.

На людей реликвии не действовали так жутко, как на меня. С другой стороны, полноценный чёрный волхв вообще не смог бы надеть на себя ни одну из Печатей, а я мог, хоть и с адской болью.

Оставалось только стерпеть, а терпеть я умел.

Возможно, не так хорошо, как Херефорд, но умел.

Я убрал руку от живота и оглядел себя. Кровь уже успела обильно запачкать жилет, но это было не так важно. Моя левая рука превратилась в полупрозрачную тень, а через несколько секунд и всё остальное тело провалилось во мрак, будто покрылось им, как панцирем.

Боль в пальце исчезла.

Я легко поднялся на ноги. Быстро и ловко, да ещё и с ощущением, что не чувствую собственного тела. Будто притяжение к земле для меня уменьшилось вдвое, а сам я превратился в привидение или духа, в неясный образ.

Поверх смокинга на мне появился теневой плащ, нижнюю половину лица теперь скрывала повязка. Предплечье левой руки стягивал серый ремень с ножнами.

А неплохо.

Я поднял с пола стальной нож и сунул его в теневые ножны, однако ничего не получилось. Клинок никак не хотел в них держаться, его выбрасывало. Тогда мой взгляд упал на лежащий у ног кинжал из слоновой кости.

Так вот почему Сильвия пользовалась именно им — обычную оружейную сталь скорпион не принимал.

Я взял костяной кинжал, и тот легко вошёл в ножны, закрепившись в них, как влитой. Отлично. Теперь пришло время проверить свою догадку насчёт снятия защиты от ментальной фильтрации.

Стянув маску с глаз, я убрал её в карман пиджака под плащом, после чего снова склонился над Сильвией.

Моя правая ладонь легла на её лоб, влажный и горячий.

Кодо пронеслось по руке и проникло в тело Сильвии, свободно и пластично. Значит, моя догадка оказалась верной — не зря я рискнул и надел Печать. Сменив хозяина, перстень снял защиту с предыдущего владельца.

Я прикрыл глаза, погружаясь в память Сильвии.

Проник так глубоко, насколько позволял мой навык ментального чтеца.

Темнота.

Выдох…

…кто-то ударил меня по лицу, не сильно, но неприятно.

— Ты совсем дура?! Ты зачем это сделала?! Кто тебя просил? Это покушение на наследника! Ты в своём уме?

Кожа горит от пощёчины, и я прижимаю к лицу ладонь. Всхлипываю от обиды, потом ещё раз, уже громче, со стоном боли, не сдерживаю слёз и шепчу:

— Тео, прости. Тео, я думала, так будет лучше. Думала, что всё получится, и ты будешь доволен. Я не знала, что он проверяет еду на своём псе. Откуда я знала? Я не знала, Тео…

Сквозь пелену слёз я смотрю на младшего брата Теодора. Разъярённого, как дьявол, с покрасневшей от злости физиономией.

Он ещё молод, но уже настолько властен, порочен и жесток, что даже Георг рядом с ним кажется образцом добродетели.

Они с детства ненавидели друг друга и боролись за благосклонность деда, но Георгу повезло больше. Его отец Фердинанд имел вес при дворе, а Гораций вечно отсиживался в тени. Теодору приходилось самому себя отстаивать. И чем больше он старался, тем сильнее отдалялся от семьи и более жёстким становился, ненавидя всех вокруг.

А теперь Теодор ненавидит и меня.

Я тоже себя ненавижу. Дура! О чём ты думала, Сильвия? Ты всё испортила! Пресвятая Дева, ну почему всё так вышло? Хотела помочь брату, а что получилось? Георг не просто остался жив, он ещё и догадался, кто его пытался отравить…

Дверь в кабинет неожиданно распахивается.

На пороге стоит Георг, за ним — его отец Фердинанд и целый отряд охраны.

— Сильвия, зря ты это сделала, — чеканит слова Георг, переступая порог кабинета. — Ты надеялась, что я не вычислю отравителя? Ты одна на кухне сегодня крутилась. Одна из тех, кто хотел бы моей смерти. А теперь тебе придётся отправиться в тюрьму. Судить тебя будут за покушение на наследника и, скорее всего, приговорят к казни. Закономерный финал.

Я отшатываюсь от него, но меня окружают солдаты.

Фердинанд молча ухмыляется — он на всё готов, чтобы его сыночек сел на трон, даже жизнь отдаст, если понадобится. Так и пусть горит в аду, сволочь.

— Вообще-то, Сильвия исполняла мою просьбу, — вдруг чётко и громко произносит Теодор. — Это была моя идея. Мне очень жаль, Георг… мне очень жаль, что вместо тебя сдох твой пёс.

Георг резко поворачивает голову в сторону Теодора и щурится.

— Твоя идея?

Он удивлён, даже ошарашен. Не тем, что Теодор попытался его отравить, а тем, что он признался, взяв мою вину на себя.

Фердинанд качает головой и смачно хмыкает.

— Допрыгался, Тео. И что теперь тебя ждёт, знаешь?

— Ничего, — просто отвечает Теодор.

Ему совсем не страшно: глаза блестят превосходством, губы кривятся в усмешке.

— Я ведь тоже наследник, как и Георг. Предлагаю всё решить не судом, а дуэлью. Если, конечно, Георг не боится.

— Да кто тебя боится, слабак? — вскидывается Георг.

— Тихо! — Голос Фердинанда оглушает кабинет. — Охрана, выведите Сильвию!

— Нет! Тео! — Я отталкиваю от себя солдата и кидаюсь к брату. Обнимаю его крепко-крепко и шепчу: — Тео… не надо… Тео, пожалуйста…

Он молниеносно вкладывает мне что-то в руку и отталкивает.

— Выйди!

Я никогда не забуду его лицо в тот момент: решительное, злое и в то же время обречённое.

Он уже знал, что Фердинанд не простит ему покушение на своего сына. Фердинанд никогда ничего не прощал и мстил особенно жестоко — об этом знали все. Знал и Теодор.

Меня выводят за дверь кабинета, но я так и не решаюсь разжать кулак и посмотреть, что в последний момент передал мне Теодор. Стою у стены, как истукан, а слёзы беспрестанно льются по щекам.

За дверью слышится звон клинков.

Значит, дуэль.

Георг согласился на поединок вместо суда. Он знал, что Теодор плохо владеет холодным оружием, и не боялся проиграть.

Я прижимаю кулаки к груди, склоняю голову и начинаю молиться. Только бы он остался жив. Господи, сделай так, чтобы он остался жив. Я молюсь так жарко и неистово, что не замечаю, как проходит время. Прихожу в себя, только когда мимо меня по коридору проходят Георг и Фердинанд. За ними устремляется охрана, а я остаюсь одна, никому не нужная.

— Тео! — Я врываюсь в кабинет и вижу лежащего на полу Теодора.

Живого. Слава Богу, живого.

Он смотрит в потолок и прижимает скомканную скатерть к ране на шее. Ткань насквозь пропиталась кровью, по руке багровые потёки, но, кажется, брата это не особо волнует. Он смотрит в одну точку перед собой.

— Фердинанд не дал Георгу меня прикончить, — шепчет он с ненавистью, — но пообещал, что я ещё пожалею, что родился на свет. Сказал, я даже не представляю, что меня ждёт.

— Тео, прости… прости, бога ради. Это всё из-за меня.

Я опускаюсь рядом с ним на пол и только сейчас вспоминаю, что в руке всё ещё держу вещицу, которую брат отдал мне перед дуэлью.

С замиранием сердца разжимаю занемевшие пальцы.

На моей ладони лежит золотистый перстень. Невероятно красивый, завораживающий своей необычностью. На его внешней стороне изображён скорпион с крупным жалом. Не знаю почему, но он внушает страх.

Вот теперь Теодор поворачивает голову.

— Никому про него не говори. Слышишь, Сильвия? Никому и никогда. Если кто-то из семьи узнает, что эта штука у меня, её отберут… её сразу же отберут. А я не хочу, чтобы Печать досталась Георгу или дяде.

— Откуда это у тебя? — Я не свожу с кольца глаз, хочется даже надеть его, хотя перстень слишком массивен для женской руки.

— Украл у Херефорда. Он ни за что не догадается, кто обворовал его тайник, да и открыто выяснять не будет, потому что если дед узнает, какую ценность хранил у себя Херефорд, его кинут к остальным волхвам, а он туда ой как не хочет. Он будет землю жрать, но туда не пойдёт. Верный пёс Рингов припрятал ценность от самих же Рингов. Да за такое ему светит только вечное заточение.

По спине проносится холод.

Херефорд внушает мне ужас даже больше, чем дядя Фердинанд. Зачем такого опасного волхва держат при дворе? Тадеуш совсем сошёл с ума.

Я провожу пальцем по рисунку скорпиона на перстне.

— Тео, но я всё же не пойму… что это?

Теодор отворачивается от меня и снова смотрит в потолок.

— Это то, что возведёт меня на трон, сестра. Сохрани перстень у себя, пока Фердинанд за мной наблюдает. Мало ли что. И поклянись, что никому не скажешь. Никому из нашей дрянной семейки. Поклянись, Сильвия. Поклянись.

Я до боли сжимаю перстень в кулаке.

— Клянусь, Тео. Никому из нашей семьи. Никому. Никто не узнает…

Меня внезапно вырывает из воспоминания и швыряет в другое.

Снова темнота.

Снова выдох.

Снова пощёчина…

— Сильвия, приди в себя! Протрезвей уже! Сколько можно в себя заливать? Оставь стакан! Оставь! Дай сюда!

Из круговерти пространства на меня смотрит Фердинанд. Ненавижу его, всей душой ненавижу. Мечтаю, чтоб он поскорее сдох.

— Теодор нашёлся, — сообщает дядя.

И я как будто перестаю его ненавидеть.

Эта новость… она настолько прекрасна, что перехватывает дыханье. Я закусываю губу, чтобы сдержать слёзы. Рука, держащая стакан с виски, дрожит, и ледышки бренчат о стекло.

— Дядя… я так рада, дядя. Господи, неужели его нашли? Как он себя чувствует? С ним всё хорошо?

Фердинанд моей радости не разделяет и не отвечает на вопросы. Он вздыхает и добавляет сухо:

— Поедешь в Ронстад в составе делегации.

— Куда? — Я хоть и пьяна, но прекрасно понимаю, что означает слово «Ронстад». — Зачем мне в Ронстад? В составе какой делегации? Я же так далека от политики, дядя.

— Вот поэтому и поедешь. На опознание Теодора. Его труп нашли вчера в местном канале. Убит адептами.

Я ничего не успеваю сказать — земля уходит из-под ног. Последнее, что я помню, как бьётся стакан, и кусочки льда глухо перекатываются по паркету…

Опять темнота.

Опять выдох…

…и вот я смотрю на спящего Теодора. Он будто снова жив для меня, но это не он. Самозванец в его теле. Он позорит имя моего брата, он никогда не станет настоящим Теодором Рингом, никогда.

Перстень со скорпионом надет на мой палец и защищает меня от атак, делает бесшумной и ловкой, будто это сам Тео вновь оберегает меня, восстав из мёртвых.

Как жаль, что Теодор не успел воспользоваться Печатью хотя бы раз в жизни. Как жаль. Зато есть я, и я использую перстень за нас двоих, обрушив гнев на всю свою семью.

Самозванец спит крепко, он слишком устал после дуэли с Георгом, да и на любовные утехи с рунной ведьмой силы потратил. Она сопит рядом, приткнувшись виском к его плечу.

Ради неё самозванец будет делать всё, что я скажу, если, конечно, вернётся из Змеиных пещер. Моя идея насчёт них неожиданно понравилась Тадеушу, хотя обычно он мои идеи ни во что не ставит, а тут, надо же, заинтересовался…

…Меня опять выхватывает из воспоминания.

Спальня Теодора внезапно меняется, рушится в сознании и превращается в одну из пыточных камер для адептов.

Красные шершавые стены с напылением из дериллия, полумрак и холод.

Посередине стоит Дева Справедливости — специальное устройство для отсечения головы.

Широкий нож с косым лезвием свободно ходит в горизонтальных пазах и приводится в движение рычагом. Тяжёлый груз на одном конце рычага толкает нож, и тот с высокой скоростью несётся прямо обездвиженной жертве в голову.

Смерть обычно мгновенная, зато ожидание смерти — пытка.

Заключённый не знает, когда сработает рычаг, потому что тот находится за перегородкой, там, где охрана.

И эта камера — всего лишь крошечная часть знаменитого Красного Капкана. Вот если б сюда согнать весь Ронстад, всех адептов, от самых маленьких детей до самый дряхлых стариков. Убить их всех, не жалея на это ни сил, ни времени, вот тогда бы Дева Справедливости сотворила действительно справедливое дело.

В эту самую минуту, на моих глазах, к Деве Справедливости два охранника ведут девушку в серой тюремной робе.

Пленница еле стоит на босых ногах и почти не воспринимает реальность.

Красивая. У самозванца, похоже, слабость к блондинкам.

Девушке разводят руки и ноги и приковывают к стене кандалами из дериллия. Её голова падает на грудь, волосы закрывают лицо. Один их охранников хватает её за волосы на затылке и приподнимает голову, осматривая и ухмыляясь:

— Какая славная мордашка… а, Боб? Как тебе?

— Не трогать! — Мой голос зол и холоден. — Если хоть пальцем кто-нибудь из вас её тронет, сам перед ножом встанет. Ясно всем?

— Ясно, мэм. — Охранник мгновенно оставляет девчонку и шагает назад.

Второй тоже отходит подальше.

Оба бугая смотрят на меня.

— Следите за рычагом. Я буду приходить сюда только одна. Если приду в сопровождении, сразу спускайте нож. Ясно? Сразу спускайте нож.

— Ясно, мэм.

— Никого, кроме меня, в камеру не впускать. Только я, только одна. И ещё раз повторяю для особо тупых: девчонку не трогать. Если всё выгорит, я сама вам её отдам.

Парни косятся на пленницу, ухмыляются.

— За камерой в одну смену будут следить тридцать человек. Я отправлю к вам агента Ховарда. Он возьмёт управление на себя. Дежурить посменно, по три группы. Пятеро в камере, пятеро у рычага, десять в соседней камере, ещё десять у входа. Каждые четыре часа смена меняется. Инструктаж окончен. Ховард подкорректирует, если надо. За работу.

Стража спешит удалиться за перегородку, а я подхожу к девушке и точно так же, как один из охранников, хватаю её за волосы на затылке, приподнимаю ей голову и заглядываю в глаза.

— Интересно, сколько человек он убьёт ради тебя? Для начала закажу ему двоих, но, возможно, прибавлю ещё несколько.

Она смотрит на меня и шепчет, еле шевеля губами:

— Ты пожалеешь… идиотка…

Ну какая же дура. Моя рука сама собой хватает её за горло.

— Не надо мне угрожать, когда стоишь перед ножом Девы Справедливости. Ты ничего мне не сделаешь.

Ведьма пялится на меня, не отводя бешеного взгляда.

— Я, может, и не сделаю, — хрипит она и улыбается. — Зато он сделает. Ты даже не представляешь, с кем связалась.

Я бью рунную тварь по лицу. Еле сдерживаюсь, чтобы самой не спустить нож и не отсечь голову этой заносчивой сучке.

Она пристально смотрит на меня, так пристально, что я тону в её ведьмовских глазах, погружаюсь в темноту и прохладу. Запах пыточной камеры вдруг сменяется ароматом садовых цветов и влажной листвы…

…На этом меня вышвырнуло из воспоминаний Сильвии, и впервые было так болезненно покидать чужую память.

Я убрал ладонь с её лба и поднялся, посмотрев на девушку сверху вниз.

Сильвия постепенно приходила в себя после действия руны. Повела плечами, глубоко вдохнула, открыла глаза и, увидев меня, чуть не заверещала от испуга, но сдержалась и зажала рот сама себе.

— Господи-Боже… — пробубнила она в ладонь. — Ты надел Печать?..

— Одевайся. Прогуляемся.

Глава 4.6

Сильвия без промедления кинулась к платью.

На одевание у неё ушло минут десять. Возилась она долго, хоть и торопилась — ленты, шнуровка, застёжки, пуговицы — всё это занимало время.

Я терпеливо ждал, не сводя с неё глаз.

Надев платье, Сильвия посадила на голову парик из белоснежных волос, поправила причёску и натянула на лицо свою золотистую маску.

Когда девушка, наконец, была голова, я грубо ухватил её за предплечье и вытянул из беседки.

— Если ты покинешь дворец во время маскарада, то не пройдёшь ритуал, — напомнила мне Сильвия.

Она могла бы об этом не говорить — правила я отлично помнил. Первое. Не покидать маскарад. Второе. Получить благосклонность дамы. Третье. Не попасться на поступке, порочащем род Рингов, ну и в конце снять маску.

Все эти правила мне были до одного места, а вот случайно засветиться не очень-то хотелось. Рановато. Пусть Ринги думают, что я у них под боком.

Вместо того чтобы пойти в сторону дворца и воспользоваться дверьми, я направился в конец сада, в самый тёмный его тупик, к высоченному каменному забору с частоколом острых пик.

— Куда мы?

Сильвия запаниковала. Возможно, она подумала, что я ищу укромное место, чтобы её всё-таки прибить и бросить труп в кустах.

— Прогуляемся, — повторил я с равнодушием.

— Но я тебе ничего ещё не рассказала.

— Так рассказывай.

Я прибавил шагу, Сильвия засеменила рядом, бормоча на ходу:

— Ты всё же залез ко мне в голову, да? Тео… послушай, Тео… я не виновата. Это всё случайность. Это безумная страшная случайность. Я лишь пыталась отравить Георга, но он не умер и заподозрил меня. А Теодор… тот прошлый Теодор, который не ты… так вот он взял вину на себя, понимаешь? Он взял мою вину на себя. Фердинанд не простил ему покушение на своего сына и пообещал отомстить, после чего приказал Херефорду придумать максимально жестокое наказание, ну а тот предложил идею с реинкарнацией. Узнав обо всём, Тадеуш узрел в этом политическую выгоду. Ты понимаешь? Не злись на меня. То, что с тобой случилось… всё это — дурная случайность, просто случайность…

Я горько усмехнулся.

— Это не случайность. Это цепь событий, которую ты запустила. Если бы Теодор за тебя не заступился, ничего бы этого не было. Но, похоже, ты единственная, кого он по-настоящему любил и защищал. Как брат. В этом я его отлично понимаю. Наверное, я поступил бы точно так же, будь на твоём месте моя сестра.

Сильвия всхлипнула.

— Ненавижу свою семью, ненавижу их всех. Я бы хотела, чтобы ты их убил. Убей их, Тео. Даже если ты самозванец, убей их.

— Даже Эльзу?

— Ну… — Сильвия замялась. — Нет, Эльзу не надо. Она ещё малышка. Эльзу можно оставить, а всех остальных убить. И мать, и отца, и деда, и бабку, и двоюродных братьев, и тёток. Всех. Убей их всех, Тео. Взойди на трон Рингов.

На это я ничего не ответил. О чём беседовать с больной на всю голову алкоголичкой?

Хотя кое-что я всё-таки спросил:

— Ты не видела у кого-нибудь из родственников похожий перстень?

— Видела. С пауком, — ответила Сильвия. — Он сейчас в Музее под охраной трёх патрициев.

— Нет, я не про паука. Может, ещё какой видела? Льва, например.

Девушка задумалась.

— Льва не видела.

Ничего удивительного: Сильвия — не тот человек, который хоть что-то замечает вокруг своего носа, и мыслит здраво.

— Зато слышала о нём, — добавила она загадочным голосом.

Я замер на месте, не дойдя до стены метров десять. Притянул Сильвию ближе и спросил шёпотом:

— И что слышала?

Её безумные глаза заблестели в прорезях маски.

— Ты же не веришь ни единому моему слову. Сам говорил.

Недолго думая, я обхватил её за шею.

— Мне ничего не стоит ещё раз заглянуть в твои мыслишки, только тебе будет больно. Очень больно.

— Ладно, ладно… — задёргалась она, — я слышала мельком… случайно. Из разговора между Тадеушем и Горацием. Тадеуш сказал: «Лев притаился в траве. Он следит за охотой гиен, но ни одна из них ещё не знает, что будущая добыча им уже не принадлежит». Я тогда ещё подумала, что за странная фраза.

— Это всё?

— Всё, — хрипнула Сильвия.

Я прищурился, давя на неё взглядом.

Значит, Тадеуш разговаривает иносказаниями. Ну и что? Подобную фразу мог произнести кто угодно, не имея в виду Печать со львом.

Я отпустил шею Сильвии и продолжил путь к стене, потянув девушку за собой.

Доверия она не вызывала, но чтобы найти конкретное воспоминание в её голове, пришлось бы потратить время, а у меня его не было. К тому же, имелась ещё одна проблема.

Печать на моём пальце.

Она опять причиняла боль. Левая рука ныла и порой немела так, что я не чувствовал её до самого плеча, пальцы еле гнулись. Дальше становилось только хуже, однако снимать Печать со скорпионом я всё равно пока не собирался.

На неё у меня ещё были планы. Ну а Тадеуша и Горация я и до этого хотел проверить, но позже. Сильвия лишь подтвердила мои подозрения.

Пробравшись через кусты до основания стены, я приложил правую ладонь к её поверхности.

— В стене дериллий, ты в курсе? — прошептала Сильвия.

Нашла, чем меня удивить.

Моё кодо расплавило часть стены вместе с дериллием, образовав в камнях проход в метр шириной и высотой метра полтора.

И пока это происходило, Сильвия не сводила с меня глаз.

— Знаешь, чем дольше я с тобой общаюсь, тем больше ты мне нравишься… это странно… но да…. я бы хотела видеть тебя на троне Рингов, хоть ты дурной псих, ещё похлеще настоящего Теодора. И кстати, ты обещал рассказать, как меня вычислил. Это очень инте…

Не дав ей договорить, я толкнул Сильвию в лазейку, сам шагнул следом, а уже на другой стороне сплавил камни обратно в литую стену.

Мы оказались в темени ещё одной аллеи.

Чтобы попасть на улицы Лэнсома, предстояло преодолеть приличное расстояние императорского парка, миновать ворота и ряды охраны.

В виде полупрозрачной тени, да ещё в ночной темноте, для меня это бы не составило особого труда, но вот Сильвия…

— Дальше пойдёшь одна, — сказал я ей. — Иди быстро, но без суеты. За воротами возьмёшь один из автокэбов охраны с одним водителем. Сбежать даже не думай, у тебя не получится.

— И куда мне ехать?

— В Красный Капкан.

Она нервно выдохнула.

— В Красный Капкан так просто не попасть. Это особо охраняемая тюрьма.

— Вот ты меня туда и запустишь.

— Послушай… — Сильвия вдруг вцепилась мне в руку. — Там куча охраны, они постоянно начеку. Я понимаю, что дериллий тебе нипочём, но от пуль у тебя защиты нет. Ты же не бессмертный. Ты не пройдёшь к камерам. И ещё… есть один момент. Один важный момент.

Я посмотрел ей в глаза.

— Какой момент?

— Если я скажу, обещаешь оставить меня в живых?

— Я оставлю тебя в живых только в одном случае. Если в живых останется Хлоя.

Сильвия закусила губу.

— Тогда ты должен знать, что если со мной появится сопровождающий, то девчонку мгновенно казнят. Это знак для стражи. Поэтому в камеру к пленнице меня запустят только одну. Если охранники заметят хоть малейшую угрозу, они спустят нож Девы Справедливости и казнят заключённую.

Я прищурился.

— Значит, всё же сказала.

Она отпустила мою руку и замерла.

— Так ты уже знал?.. И что бы со мной было, если б я не сказала?

— Иди, Сильвия. — Я подтолкнул её в спину, так и не ответив на вопрос.

Она и без меня понимала, что бы с ней было.

Девушка сняла золотистую маску с лица, бросила её на газон, потом сделала несколько несмелых шагов и обернулась.

— Прости меня, Тео. Мне очень жаль.

— Иди, — повторил я. — Иди, Сильвия.

Она кивнула, развернулась и торопливо зашагала к парковой дорожке. Я наклонился и поднял её маску, покрутил в руках, после чего убрал в карман пиджака под плащом.

Через несколько минут силуэт девушки в голубом платье померк в ночной мгле. Сильвия приближалась к воротам.

* * *

Чтобы преодолеть парк, ворота и добраться до стоянки военных автокэбов, выделенных для охраны дворца, мне понадобилось минуты две, не больше.

Я прибыл туда раньше Сильвии.

Печать со скорпионом делала меня почти незаметным в темноте, а про скорость и ловкость я вообще молчу.

Моё почти невесомое тело пронеслось по парковым деревьям, как тень, и молниеносно проскочило по столбам ворот. Охрана даже не заметила, что творится у них над головой.

Несколько бесшумных прыжков, умелый и быстрый перенос веса с ног на руки — и вот я уже перемахнул заборы, перила, парапеты и перегородки, преодолел стены, обогнул ещё один пост охраны и притаился на крыше будки с часовыми.

Сильвия появилась на автостоянке только пятнадцать минут спустя.

Она вела себя сдержанно, но порой оглядывалась по сторонам, выискивая меня глазами и, кстати, была уже без парика, только её платье слишком привлекало внимание — праздничное и пышное, хотя для принцессы, наверняка, вполне уместное.

Её сопровождал военный агент, рослый детина в синей форме. Он открыл Сильвии дверь одного из автокэбов, сам уселся за руль и завёл мотор. Машина отъехала со стоянки и повернула в сторону восточных кварталов Лэнсома.

Там и находился Красный Капкан.

Знаменитую тюрьму для адептов когда-то давно я видел только издалека.

Здание из красного камня, выстроенное квадратом, внутри которого тюремный двор. Неприступная крепость, монументальная и мрачная, с четырьмя высокими башнями с бойницами и рядами охраны снизу доверху, ограждённая двойными стенами и увитая колючей проволокой по всему периметру.

Символ имперской беспощадности.

В детстве Красный Капкан внушал мне самый настоящий ужас.

Никто не знал, сколько там заключённых, что именно с ними делают, выходят ли оттуда живыми. Ни об одном побеге из Красного Капкана я ещё не слышал, как не слышал и о помилованных адептах.

Автокэб неторопливо вёз Сильвию по Лэнсому. Я следовал за ней, по крышам, заборам и стенам, через рынки и площади, по козырькам магазинчиков и закусочных, по карнизам и водосточным трубам. И всё бы хорошо, но боль в левой руке нарастала: за ловкость и нечеловеческую скорость я платил нечеловеческим терпением.

Наконец автокэб свернул в сторону ворот красной крепости, и мне пришлось поднажать, чтобы его обогнать.

С одного из карнизов я спрыгнул прямо на крышу машины, быстро соскользнул на задний бампер, а потом пробрался между колёсами. Зацепился снизу за переднюю балку и, уперев ноги в заднюю, повис под днищем кузова.

Сам себе я сейчас напоминал циркача-самоубийцу. Одно неловкое движение — и можно легко угодить под колёса тяжёлой военной машины.

Автокэб проехал ещё пол-улицы и остановился перед воротами.

Охранники проверили салон и знатную пассажирку, переговорили с водителем, осмотрели багажник и пропустили машину дальше, через первый пост стражи.

Даже с навыками скорпиона мне приходилось прилагать усилия, чтобы держаться под кузовом практически на одних руках. Тело замерло в напряжении, пот щекотал виски, в ушах шумело от шуршанья колёс.

И вот машина снова остановилась.

Опять последовала проверка, опять переговоры с водителем и пассажиркой. Потом раздался скрежет засов и запорных механизмов, зазвенели цепи, застучали шестерёнки, залаяли собаки…

Чёрт возьми.

Собаки. А вот их я не предусмотрел.

По грунтовой площадке заскребли когтистые лапы, лай тюремных псов раздался уже ближе. Животных привели для проверки машины.

От напряжения жилы на моих руках завибрировали, я стиснул зубы.

Грёбанные псы… что же с вами делать?

Идея у меня родилась только одна. Собаки не смогли бы меня увидеть, зато учуять — легко. Значит, надо заблокировать для них мой человеческий запах.

Для этого я воспользовался стихией воздуха.

Повис уже не на двух руках, а на одной, чтобы вторую оставить свободной. Быстро провёл ладонью над песком, поднимая пыль под кузовом машины и окутывая себя сизым вонючим облаком.

Собаки оббежали и обнюхали автокэб, не издав ни звука, кроме добродушного поскуливания, а вот я, пока ждал окончания осмотра, был готов зарычать — чуть не задохнулся в пыли нахрен.

Осмотрев автокэб, охрана пропустила его дальше.

Машина проехала во внутренний двор тюрьмы и опять остановилась.

Водитель заглушил мотор. Я услышал, как открылась дверь салона, и на брусчатку ступили ноги Сильвии, белые бальные туфли. Мелькнул подол голубого платья, зацокали каблуки.

Девушка зашагала в сторону главного входа в Красный Капкан.

* * *

Пришло время выбираться из-под машины.

Я выдохнул и медленно выпрямил локти, ложась спиной на холодную брусчатку. Затем перевернулся на живот и подполз к левому заднему колесу. Автокэб стоял припаркованным у стены как раз левым боком.

Уцепившись за крыло машины, я подтянулся и высунул голову. Огляделся, затем бесшумно перебрался на задний бампер, а с него — сразу на стену. Приник к ней вертикально, как акробат.

Мои пальцы принялись шарить по поверхности, находя ниши и трещины между камнями с такой скоростью, что я мог ползти по стене почти без задержек.

В это время Сильвия уже поднималась по ступеням широкого крыльца тюрьмы. Навстречу ей из высоких массивных ворот вышли пятеро стражей, вооружённые винтовками.

— Доброй ночи, мэм, — поздоровался с девушкой один из них.

— Здравствуй, Эмиль. Я хочу проверить заключённую. Восьмой корпус, двадцать первая камера.

— Конечно, ваше высочество. — Мужчина повернулся к двум охранникам. — Проводите принцессу Сильвию до восьмого корпуса.

Пока длился этот короткий разговор, я успел докарабкаться до арочного выступа над дверью. Теперь предстояло за те короткие три секунды, что будут открываться и закрываться створки ворот, успеть проскользнуть внутрь.

Я приготовился, напрягшись всем телом и мысленно считая секунды.

Раз.

Сильвия кивнула, и охрана распахнула перед ней ворота. Я скользнул вниз, в свободном падении зацепился за каменный выступ над входом и повис на одной руке у всех над головами.

Два.

Сильвия сделала шаг через порог тюрьмы. Я нашарил колоду с внутренней стороны ворот. И тут меня подвела левая рука. Занемевшие пальцы перестали слушаться, я чуть не сорвался вниз. Хорошо, что ещё не отпустил внешний выступ и снова повис на правой руке.

Три.

Сильвия будто почуяла мою заминку и неожиданно задержалась на пороге, поправляя подол платья. Я успел крепче ухватиться за внутреннюю колоду, перенёс вес с одной руки на другую, а потом взобрался на колоду уже ногами.

Ворота захлопнулись. Заскрежетал механический засов, щёлкнули замки.

— Мэм, что-то не так? — спросил охранник уже внутри коридора.

Сильвия покачала головой.

— Платье немного помялось в дороге. Всё в порядке.

— Тогда пройдёмте, ваше высочество.

В тюремной тишине эхом раздались шаги, и Сильвия в сопровождении двух охранников направилась вдоль по коридору, освещённому настенными лампадами.

Я последовал за ней, скрываясь в тенях под потолком и цепляясь за каменную кладку стены, выступы и ниши.

Шла Сильвия не меньше получаса. Один коридор, второй коридор, третий, четвёртый. Бесконечное число камер, дверей и постов вооружённой охраны.

Хорошо, что здесь собак не было, а то бы мне пришлось туго.

Сильвия поднялась на второй этаж по узким каменным лестницам. Один охранник шёл впереди, второй — позади неё. Пройдя ещё пару коридоров, троица остановилась у широкой решетчатой перегородки. На дверях значилось: «Корпус 8. Камеры 10–30».

Загремели ключи, скрипнул внутренний замок.

Двери открылись.

Сильвия повернулась к охранникам.

— Дальше я, как обычно, пойду одна. Меня встретит агент Ховард. Он был отправлен сюда на дежурство лично мной.

— Как скажете, мэм.

Она кивнула охране и без промедления отправилась в восьмой корпус.

Я подождал, когда стражи закроют дверь и покинут коридор, затем разогнул решётки в стене над потолком, применив мутации, и опять тенью последовал за Сильвией.

Девушка преодолела длинный коридор с камерами по обе стороны, прошла в открытую дверь и громко поздоровалась:

— Приветствую, господа!

В ответ на её приветствие прозвучали сразу с десяток мужских голосов.

А вот и та самая первая группа охраны, и её надо было пройти незаметно, потом миновать вторую группу перед дверью, причём так же незаметно, чтобы не спровоцировать спуск ножа Девы Справедливости, а уж потом добраться до главной камеры, где находились ещё десять охранников. Расклад, конечно, не из лёгких.

По стене у самого потолка я перебрался ближе к Сильвии.

И тут она сделала то, чего даже я от неё не ожидал.

* * *

Она поменяла привычный порядок действий.

Вместо того чтобы пройти к камере, где находилась Хлоя, и постучать в дверь, как обычно, Сильвия вдруг объявила:

— Агент Ховард, освободите пленницу! Она мне больше не нужна.

Молодец, Сильвия. Я бы на месте Ховарда сразу заподозрил неладное (что он и сделал).

— Простите, мэм. Но чтобы снять надзор, необходимо согласие начальника тюрьмы.

— Как интересно, — хмыкнула Сильвия. — Чтобы заключить человека под стражу, согласие начальника тюрьмы не требуется. А вот чтобы заключённого освободить, оно необходимо?

— Да, мэм, — терпеливо подтвердил Ховард. — Таковы правила.

— Хм. Что же… Раз так, то идите, получайте согласие начальника тюрьмы, агент.

— При всём уважении, мэм, сейчас два часа ночи. Начальника тюрьмы нет на рабочем месте.

— Найдите его и получите согласие! — повысила голос Сильвия. — И уберите отсюда охрану!

— Без согласия начальника, я имею право убрать только охрану у двери камеры, — ответил Ховард, всё так же терпеливо и выдержанно. — Внутри камеры стража останется до прихода начальника. Ещё раз прошу простить, мэм.

— Агент Ховард, я поставила вас сюда, чтобы вы мне помогали, а не создавали проблемы.

— Да, мэм. Я делаю всё, что в моих силах.

Сильвия шумно вздохнула.

— Ладно. Уберите отсюда лишнюю охрану и найдите начальника тюрьмы, а я проведаю пленницу. Надеюсь, это мне разрешается сделать? Я ведь одна, и вам ничего не угрожает. Меня уже сто раз перепроверили на входе в тюрьму. Вы, надеюсь, доверяете своим коллегам, агент?

На это Ховард не нашёлся что возразить, поэтому выдал привычное:

— Да, мэм.

— Замечательно. Выполняйте.

Послышался негромкий приказ Ховарда:

— Снимаем охрану.

— А вы, агент? — уточнила Сильвия.

— Я сопровожу вас в камеру, мэм.

— Вы очень дотошный и бдительный. Скажите, у вас есть жена?

— Нет, мэм.

— Вот поэтому вы и не женаты. Какая женщина вас вытерпит?

Ховард отмолчался, не став спорить с принцессой.

Из темноты потолка я продолжал следить за тем, что происходит внизу.

Охрана вышла в коридор, но вряд ли старания Сильвии мне помогут. Мало проникнуть в камеру тюрьмы — надо потом из неё ещё и выйти. И, скорее всего, обратно прорываться мне придётся с боем. Причём с таким, что накалится весь Красный Капкан.

Сильвия и Ховард прошли к камере с табличкой «21». Агент постучал. В дверях мгновенно открылось окошко.

— Принцесса Сильвия хочет посетить заключённую, — сказал Ховард. — Пропускай, Боб. Она одна.

— Есть, сэр, — отчеканили в ответ.

Моё напряжение достигло предела. Вот теперь придётся раскрыться.

Дверь в камеру была слишком маленькой, чуть выше уровня глаз. Пробраться внутрь незаметно у меня даже со скорпионом не выйдет, а пробраться было надо.

Изнутри лязгнули засовы. Ховард нахмурился и огляделся (он явно что-то чуял, но никак не мог понять, в чём подвох).

Щёлкнул первый замок.

Я вынул кинжал из ножен и спустился по стене ниже на пару метров, почти выходя из тени.

Щёлкнул второй замок.

Сильвия взялась за ручку двери. Ховард отошёл на полшага, освобождая ей проход.

Щёлкнул третий замок.

Дверь начала открываться…

Глава 4.7

Весь мир уменьшился для меня до одной точки — камеры «21».

Как только перед Сильвией открылась дверь, я оттолкнулся от стены и в один прыжок оказался рядом с девушкой. Обхватил её со спины, молниеносно приставил к горлу кинжал и ввалился вместе с ней в камеру.

На ходу рявкнул так, что сам себя чуть не оглушил:

— Отойти от рычага!!!

Сильвия вскрикнула и сжалась в моих руках.

Ховард ринулся в камеру, вынимая револьвер из кобуры. Выстрелить он не успел — отлетел в угол, ударился о стену затылком и затих, съехав на пол.

Я атаковал мощнейшим гравитационным эргом.

Причём сразу во все стороны.

Шквальное кодо снесло дежуривших у Девы Справедливости охранников, а их было десять. Пятеро у рычага за кирпичной перегородкой и пятеро рядом с пленницей. Плюс успевший забежать в камеру агент Ховард.

Главная задача — чтобы ни один из стражников не добрался до рычага. Этот сраный рычаг я не позволю тронуть даже ценой собственной жизни.

Пока никто не опомнился, я оттолкнул от себя Сильвию и быстро захлопнул распахнутую дверь, опустил засов. Успел как раз вовремя — из коридора к камере уже неслись стражи первых двух групп.

Раздались крики и выстрелы.

В дверь с той стороны ударили пули.

И тут же началась стрельба внутри камеры. Один из охранников, лежа на полу, пустил в меня свинец из винтовки. Я метнул в него кинжал. Костяной клинок мелькнул в полумраке и пробил ублюдку грудь. Тот обмяк, уронив голову набок, но его пуля всё же меня достала — прошила теневой плащ и чиркнула по левому плечу. Боль я отметил лишь вскользь и тут же продолжил атаку.

В это время оклемался ещё один охранник.

Он вынул револьвер и разрядил в меня весь барабан. Камеру опять оглушил грохот, пульсирующее эхо загудело в потолке. Я отпрянул к стене и вскарабкался наверх, со стены перескочил на перегородку у рычага.

На этот раз все пули прошли мимо.

В один прыжок я добрался до ближайшего стражника, он уже очухался от гравитационного удара, но не успел оказать сопротивление. Револьвер из его кобуры за мгновение оказался у меня в руке.

Я взвёл курок и выстрелил парню в голову. Перевёл ствол на второго охранника рядом.

Ещё один выстрел.

Ещё один труп.

У него тоже нашёлся револьвер, вот теперь можно было и продолжить. Я развернулся, махнул обратно на перегородку, выпрямился и взвёл курки.

Выстрелы последовали один за другим, с обеих рук. Выстрел — труп. Выстрел — труп. Кровь стражников окропила и без того красные стены камеры. Беспощадная зачистка. Руки целились быстрее, чем глаза.

Через полминуты на полу лежали те самые десять охранников. Кто где. Никто из них не ушёл от пуль, кроме одного, который схлопотал кинжал в грудь.

Я огляделся. Сильвия стояла в углу, закрыв уши руками, её трясло от напряжения и ужаса. Ховард лежал у той же стены, но в другом углу, он только-только начал приходить в себя после удара головой. Его револьвер валялся рядом.

Я отшвырнул оружие подальше, воспользовавшись кинетическим эргом, но самого агента трогать не стал. Он был мне ещё нужен.

Всё.

Теперь можно было взглянуть и на саму пленницу. Пока я расправлялся с охраной, всё время чувствовал, что она безотрывно на меня смотрит, следит за каждым движением.

И вот наши взгляды встретились.

Я стоял на перегородке с двумя опустошёнными револьверами в руках. Она — закованная в кандалы перед ножом.

В её огромных глазах я увидел уже знакомый трепет. Не знаю, узнала ли Хлоя меня в таком виде: полупрозрачное существо в теневом плаще и с повязкой на пол-лица. Наверное, я бы себя не узнал.

Распятая на стене, измученная и бледная, в серой тюремной робе, рунная ведьма смотрела на меня снизу вверх и ничего не говорила.

Я отбросил в стороны бесполезные револьверы и бесшумно соскочил с перегородки. Подошёл к девушке, присел и положил ладони на металлические оковы, которыми приковали к стене её ноги.

Несколько секунд — и кандалы расплавились.

Последовал выдох облегчения, босые ноги Хлои опустились на каменный пол. Я поднялся, вытянул руки в стороны и приложил ладони уже к наручникам, при этом почти вплотную приникая к Хлое всем телом и закрывая её от ножа Девы Справедливости. Теперь он был направлен мне в спину.

Пока я плавил оковы, лицо Хлои находилось в нескольких сантиметрах от моего лица. Она не сводила с меня внимательных глаз, будто изучала незнакомца.

Если честно, я до сих пор не мог понять, узнала ли она меня. Хотя на её месте несложно было догадаться, кто перед ней: ну какой ещё придурок полез бы устраивать бойню в Красном Капкане?..

Прошло ещё секунд десять, и я уже почти освободил Хлою от наручников.

Почти.

За спиной вдруг стукнуло и еле слышно заскрежетало, а потом раздался звук спускаемого ножа…

* * *

Дева Справедливости исполняла свою работу быстро, чётко и без заминок. Остановить её могла лишь чья-то смерть.

Всё произошло за считанные секунды.

Расплавив наручники, я толкнул Хлою вниз и упал на пол вместе с ней. Но с какой бы скоростью я ни двигался в тот момент, всё равно не смог бы избежать удара ножом. Задержка вышла существенной.

Только удара не последовало.

Раздался душераздирающий вскрик «Тео!», потом — хрип, за ним — выстрел…

Я оставил Хлою на полу, а сам вскочил. Обернулся. Картина предстала чудовищная.

У рычага лежал охранник с костяным кинжалом в груди. Недобитый ублюдок успел запустить Деву Справедливости. На другом краю камеры, на полу, сидел Ховард. В руке он держал револьвер, тот самый, что я отшвырнул от него подальше. Агент до оружия всё же добрался и выстрелил. Именно пуля Ховарда убрала охранника.

Но это всё равно не спасло бы меня от ножа.

А вот Сильвия…

Она закрыла нож своим телом, остановила его свободное движение. Девушка кинулась на широкий клинок грудью, а нож так и застрял в ней — слишком сильным был удар.

Сильвия повисла на гильотине Девы Справедливости и была уже мертва, погибла мгновенно, буквально несколько секунд назад. По её голубому платью лились багровые ручейки, на мёртвом лице застыла мука, окровавленные руки висели вдоль тела.

— Господи… пресвятая матерь… — Шёпот Хлои раздался в тишине камеры подобно оглушающему крику.

Все мы — я, Хлоя и Ховард — ошеломлённо смотрели на Сильвию, разрубленную ножом почти надвое. Безумная принцесса только что спасла мне жизнь, сначала сделав всё возможное, чтобы её отнять.

Хлоя закрыла лицо ладонями, но тут же убрала их, пронзительно посмотрела на меня и бросилась обнимать. Её отрывистый шёпот снова напомнил мне крик:

— Бог мой, Рэй… а если бы… а если бы она не успела… если бы не успела… если бы она не успела…

— Я в порядке. — Это всё, что я смог сказать для её успокоения.

Она, конечно, не успокоилась.

Обняла меня ещё крепче, продолжая шептать напористо и требовательно:

— Никогда так больше не делай. Понял? Не надо меня спасать. Я запрещаю меня спасать. Не смей никогда меня спасать… пожалуйста… никогда-никогда… я запрещаю тебе… я запрещаю… запрещаю, понял? Рэй, никогда больше…

— Понял, — оборвал я её бормотанье. — Больше ты от меня такого не дождёшься.

— Вот и хорошо, договорились, — закивала она.

Я отстранился от Хлои — расслабляться было ещё рано, очень рано — и отыскал глазами агента Ховарда. Он в это время был уже у рычага, стоял у перегородки, пошатываясь, а с его затылка по шее текла кровь. Всё же хорошо его приложило о стену.

Он поднял рычаг Девы Справедливости, возвращая его в прежнее положение и натягивая трос, прикреплённый к ножу. Тот дёрнулся, медленно вышел из тела Сильвии и скользнул по пазам обратно, готовый казнить снова.

Я успел подхватить мёртвое тело, не давая ему упасть, потом отнёс его на середину камеры и положил на пол. Кровь хлестала из рассечённой груди Сильвии, лужей заливала округу, голубое платье на глазах становилось тёмно-бордовым.

Зрелище не для слабонервных, но никто не думал отворачиваться.

Хлоя опустилась на колени рядом с Сильвией и закрыла ей глаза. С револьвером в руке к мёртвой принцессе подошёл и Ховард. Его лицо было бледным — потрясение ещё не прошло.

Он смотрел на погибшую, будто никак не мог поверить в то, что произошло. Наверняка, думал о том, что теперь и сам будет казнён за то, что не уберёг дурную внучку императора.

Наконец он оторвал взгляд от мёртвого тела. Его рука с револьвером неожиданно нацелилась на меня.

— Ты кто такой, мать твою? — хрипло спросил агент. — Почему Сильвия это сделала? Кто ты такой?

Он бы уже выстрелил, но то, что принцесса бросилась на нож, спасая меня, останавливало его от убийства.

Я кивнул на револьвер.

— Убери.

— Сними повязку! — потребовал Ховард. — Сними и скажи, кто ты такой!

— Лучше поговорим о тебе. Ты кое-что мне должен рассказать.

— Я ничего тебе не…

Револьвер в его руке накалился. Ховард чертыхнулся и отбросил его в сторону, попятился.

У меня впервые получилось применить стихию огня без высечения телесной Искры. Просто долгий взгляд — и металл оружия нагрелся. Ховард, конечно, впечатлился моему навыку, заодно испугался, это было видно по его лицу, но всё равно мне пригрозил:

— Ты не выйдешь отсюда, кем бы ты ни был. Тебя не выпустят. Это не просто тюрьма. Это Красный Капкан, и если ты в него угодил, он тебя сожрёт. Поверь, я тут такого насмотрелся. Ни ты, ни твоя девчонка… вы оба отсюда не выйдете.

Хлоя медленно поднялась с колен.

— Ты уверен, агент?

От её тона даже мне стало не по себе. Ховард замолчал.

И тут в массивную дверь камеры ударили с внешней стороны, потом ещё раз, уже сильнее.

Таран.

— Они вышибут дверь, — опять заговорил Ховард. — Вам недолго осталось. Не надейтесь здесь выжить.

Я молниеносно подскочил к нему и обхватил за шею. Мне нужны были его мысли, прямо сейчас, ради них я его в живых и оставил.

— Рэй, погоди! — крикнула Хлоя. — Ты потратишь время! У меня другая идея!

Голос у неё был настолько уверенный, что не осталось сомнений: она придумала что-то стоящее.

* * *

Я толкнул Ховарда в угол, подальше от двери.

Рявкнул:

— Сиди там! — и посмотрел на Хлою.

Она развела руки в стороны.

— Напыление из дериллия на стенах, Рэй… мутируй его в сталь, да во что угодно. Прямо сейчас.

А ведь, правда, хорошая идея. Да, для этого понадобится много кодо, зато я дам Хлое возможность использовать руны на полную катушку. Рунный фортис в бою точно лишним не будет. К тому же, у неё есть навыки, которых нет у меня.

Не тратя больше драгоценное время, я метнулся к ближайшей стене, на ходу закатал рукава теневого плаща до самых локтей, освобождая руки, и приложил их к поверхности стены. В камни ушло гигантское количество кодо — такое, что меня пошатнуло и малость затошнило от выброса энергии.

По камере пронёсся гул.

Красные стены на глазах сменили цвет и стали серыми, шершавая поверхность разгладилась, даже немного заблестела. Камера потеряла тюремную мрачность, посветлела, очистилась.

— Всё, Рэй. Хватит. — Хлоя выдохнула, повела плечами, в её глазах вспыхнул рунный свет, и она добавила: — Теперь моя очередь.

В дверь снова ударил таран. Времени у нас оставалось совсем немного.

Хлоя перевела взгляд на Ховарда, оцепеневшего в углу, и подняла руку. Подушечки её пальцев замерцали и принялись рисовать фантом агента с такой скоростью, что даже глазу уследить было сложно.

Секунд за пять из хорошего военнослужащего Ховард превратился в безвольного идиота: восхищённый взгляд, частое дыхание, вожделение в глазах, дрожащие пальцы. Он уставился на Хлою с такой похотью, что мне захотелось нос ему сломать. Короче говоря, рунное влияние — та ещё предательская дрянь, даже если применять её из лучших побуждений.

Агент ринулся было к объекту обожания, но Хлоя остановила его приказом:

— Стой на месте! — Она указала на меня. — Я хочу, чтобы ты ответил на все его вопросы.

Её голос стал настолько командирским и в то же время гипнотическим, что даже меня немного приморозило, не то, что Ховарда. Я даже не представлял, что сейчас с ним творилось. Хотя нет, всё же представлял…

Агент был готов на любые жертвы.

Я подошёл к нему и спросил негромко:

— Третий корпус. Что там?

Даже под влиянием Хлои парень замер от неожиданности, его глаза забегали. Он бы хотел смолчать о том, что я у него спросил, но не мог. Влияние рунной ведьмы было слишком сильным.

— Это секретный корпус, сэр, — заговорил он быстро, будто боялся не успеть. — Там содержатся особые заключённые. Самые опасные преступники империи, на пожизненном сроке. Казнь для них не предусмотрена, только заточение. Их никогда не выводят из одиночных камер.

— Кто они такие? Что за преступники?

— Это чёрные волхвы, сэр, отловленные за двести лет правления Рингов.

Я быстро переглянулся с Хлоей.

Она была удивлена и встревожена моими вопросами, но не вмешивалась. Я тоже был встревожен, только не вопросами, а ответами.

Ещё вчера, когда я увидел воспоминания Ховарда о встречах с Ребеккой, меня заинтересовали бумаги, которые изучала сестра. Она слишком рисковала, чтобы их увидеть. Значит, они стоили того.

И теперь я понимал, чего они стоили.

— Как добраться до третьего корпуса? — задал я Ховарду очередной вопрос.

Его сознание сопротивлялось, как могло. Он стиснул зубы, чтобы не проговориться, покосился на Хлою, напоролся на её безжалостный завораживающий взгляд и сдался.

— Третий корпус в подвале, — ответил он всё также торопливо. — Вход со стороны левого крыла. Нужно спуститься на первый этаж, дойти до главного входа, миновать охрану в вестибюле, потом — охрану первого и второго корпусов, спуститься в цоколь, там тоже пройти пост охраны. Она пропустит вас к третьему корпусу, если у вас есть разрешение императора. Насколько я знаю, за всё время существования третьего корпуса разрешение на его посещение не было получено ни одной живой душой. Я никогда не был в третьем корпусе и не знаю, кем он охраняется и как…

Его прервал очередной удар тарана в дверь.

Петли затрещали.

— Рэй, быстрее… быстрее… — заволновалась Хлоя.

Я ухватил Ховарда за грудки.

— Ещё вопрос. В коридорах есть дериллий? В стенах, в полу, в потолке?

— Нет, сэр, — замотал головой Ховард. — Дериллий используется только в стенах камер, в кандалах, цепях и ошейниках. Ещё в дверях, воротах, засовах, замках и решётках на окнах. У каждого охранника в комплекте с оружием есть путы из дериллия, так же агенты используют дериллий в патронах, в сплаве со свинцом. Если пуля попадёт в адепта, то он сразу лишается кодо.

Я бы допросил Ховарда ещё, но времени больше не было. Пришлось его отпустить.

Хлоя приказала агенту отойти в угол, что он с готовностью сделал. Теперь Ховард смотрел на неё не только с вожделением, но и с надеждой на вознаграждение за проделанную работу, он ведь так старался. Только ни меня, ни Хлою агент больше не интересовал.

Девушка подошла к нему, начертила на его виске сонную руну, и бедняга мешком рухнул на пол. Проснувшись, он даже не вспомнит, чего только что наговорил.

В это время дверь камеры скрипела и уже еле держалась на петлях, удары тарана участились. Скоро все силы Красного Капкана будут стянуты к восьмому корпусу.

Я пронёсся по камере и собрал столько оружия, сколько смог закрепить за ремнём брюк под плащом. Получилось два револьвера сзади, два спереди. Плюс к этому я забрал кинжал из слоновой кости, спрятав его в ножны на предплечье, в руки взял винтовку, проверил барабан и вскинул приклад к плечу.

Хлоя в это время стянула с Ховарда ботинки. Как ни странно, но размер ноги у него оказался не из крупных. Девушка обулась, туго затянула шнуровку, а заодно забрала себе ещё и револьвер агента. Сунула его в карман грубых тюремных брюк.

На мой немой вопрос она ответила, закатив глаза:

— Да умею я им пользоваться. Думаешь, ты один тут крутой мастер? Только пока оружие мне не нужно. Я пущу в ход руны и эрги. Прорвёмся до третьего корпуса.

— Ты туда со мной собралась?

Хлоя кокетливо пожала плечом.

На первый взгляд она выглядела вполне безобидно, но это для тех, кто не знал, на что способен единственный рунный фортис Ронстада.

— А что? Ты против? — Она одарила меня многозначительным взглядом. — Без моего рунного обаяния тебе будет туговато. Агент сказал, что в коридорах нет дериллия. Значит, я смогу пользоваться рунами и…

От очередного таранного удара вздрогнули стены.

Мы встали по обе стороны двери, приготовившись к атаке. И как бы Хлоя ни храбрилась, было видно, что она сильно волнуется. Зато вид у неё был, что надо: в мужских военных ботинках и тюремной робе, с распущенными волосами и мерцающими по телу рунами, да ещё и с револьвером в кармане.

— Только не лезь под пули, — прошептал я, глядя ей в глаза.

— Себе это скажи, — быстро нашлась она.

Я не стал ей говорить, что левой руки я почти не чувствую. Хлоя и без того заметно нервничала.

Прозвучал ещё один удар.

Дверь слетела с петель и с грохотом завалилась на пол…

Глава 4.8

Я был уверен: охрана не станет открывать шквальный огонь — был риск задеть Сильвию.

Никто ведь не знал, что она уже мертва. А вот когда узнают, тогда пустят в ход все силы и, наверняка, найдут, чем удивить. Красный Капкан слишком дорожил репутацией, чтобы допустить побег и простить настолько дерзкое нападение, как сегодня. Да они костьми лягут, но сбежать не дадут.

Под прикрытием щитов в камеру «21» ворвался отряд охраны.

Парни явно подготовленные, только шансов у них всё равно не было. Дериллий — единственное, на что здесь опирались, а он в стенах этой камеры уже не работал.

Никто не ожидал от нас такого отпора.

Хлоя вступила в бой первой. Она создала гигантскую слепую руну и швырнула её в первый ряд стражников, мгновенно их дезориентировав. Колонна со щитами тут же потеряла весь свой напор. Охранники замешкали на пороге, не видя ни врагов, ни стен, ни друг друга.

И тут присоединился уже я.

Прицелившись, снял стражей одного за другим. Винтовка выдала порции свинца, и первая группа атакующих была убрана всего за несколько секунд.

За ней последовала вторая.

Они ворвались под прикрытием пороховых огнемётов. Четверо бойцов, с тяжёлыми ранцами за плечами, пустили лавины пламени сразу по обе стороны двери, за огнемётчиками показалась третья группа — штурмовики с винтовками.

Огонь обрушился на всё, что находилось рядом с дверью. Воздух раскалился до адского пекла. Я отскочил вглубь камеры, и приник к стене, но марево обжигающего воздуха всё равно успело окатить лицо.

Часть пуль пролетела мимо, часть ударила совсем рядом, ну а те, что неслись мне прямо в лоб, я отшвырнул коротким кинетическим эргом.

Это была далеко не вся сила Красного Капкана, но и она заставляла с собой считаться.

Отбросив винтовку, я пустил в ход кодо. Первыми получили огнемётчики. Я сделал так, чтобы их не просто отбросило ударом гравитационного эрга, но ещё и развернуло к своим же.

Пламя сделало дело — у двери начался хаос. Крики обожжённых людей, кашель, стоны, треск огня, вонь подпаленных волос и кожи, беспорядочные выстрелы.

Густой дым заполонил камеру.

К моему натиску добавился и мощнейший удар Хлои. Она опять атаковала слепыми рунами, окончательно сбивая противника с толку. Мерцающая россыпь рисунков озарила мрак камеры и метнулась сквозь дым, в сторону чернеющего дверного проёма.

Опять послышались крики, опять выстрелы.

Малой кровью тут точно не обойдётся. Надо было быстрее покидать камеру, иначе мы завалимся трупами, потратим кодо и время.

Я рванул к середине камеры. Увидев меня на прямой линии огня, Хлоя кинулась ко мне и завопила:

— Ты что?! Уйди оттуда!! Уйди!

— Стой на месте! — рявкнул я в ответ.

Она мгновенно замерла — поняла, что сейчас лучше ко мне не лезть.

Дым послужил прикрытием моему и без того полупрозрачному силуэту. Одна проблема — всё это не защищало от случайных пуль, а моя многострадальная левая рука уже успела получить свинца, да ещё и Печать на пальце давала о себе знать.

Двигалась рука еле-еле, но всё же двигалась. И на том спасибо.

Я наклонился, отставив одну ногу назад, а вторую согнув в колене, будто стоял на старте у беговой дорожки. Потёр ладони друг о друга, разогревая кожу, и приложил их к полу.

Каменные плиты отозвались длительным гулом, звук откатился и заухал в коридоре по всему восьмому корпусу.

Пол мутировал уже спустя пару секунд.

С охраной тюрьмы я поступил точно так же, как в Змеиных пещерах с полчищем свинорылов. Насадил противника на шипы. Только на этот раз кодо я не экономил и не считал каждую потраченную единицу. Сработал так, чтобы убрать максимум стражи за пределами камеры и освободить путь.

Из коридора донеслись хрипы и стоны, опять прогрохотали беспорядочные выстрелы.

Не поднимая ладони и не меняя положения, я снова пустил кодо в камни. Окровавленные шипы скользнули обратно в плиты пола.

Хлоя подбежала ко мне, разъярённая как дьяволица.

— Ты совсем уже?! Так подставляться! Отбились бы без идиотского геройства!

— Так быстрее, — бросил я и, зорко осматриваясь, двинулся к выходу, заваленному телами охранников, заодно вынул один из револьверов из-под плаща.

Хлоя всё никак не могла успокоиться.

— Не знала, что есть Печать, лишающая мозгов, — фыркнула она мне в спину. — Ты именно её надел, да? Что там изображено? Дождевой червь? Или дубовые опилки?

Она бы наговорила мне ещё много приятных вещей, если б не вышла в коридор.

В жуткой тишине мы остановились и огляделись.

Казалось, весь восьмой корпус был завален трупами и ранеными. Те, кто ещё оставался жив, пытались либо спрятаться, либо атаковать, но на любое движение моментально реагировала моя рука с револьвером.

Я шёл по коридору, липкому от залитой крови, а щелчки курка и выстрелы оповещали тюрьму о смерти очередного её стражника. Хлоя тоже убирала раненых, но куда более изящно — сонными рунами. Скорее всего, уснув, эти бойцы уже никогда не проснутся.

Интересно, доложили ли императору об атаке на тюрьму? Или решили справиться сами? Сказать императору — это ж расписаться в собственной беспомощности. Всё-таки Красный Капкан — не просто тюрьма. То, что происходило здесь, испокон века оставалось только здесь…

Мы уже были на полпути к выходу из восьмого корпуса, как Хлоя вдруг остановилась.

— Слышишь? — прошептала она, нахмурившись. — Рэй, ты слышишь? Что это?..

* * *

Если б не Хлоя, я бы не придал тихому звуку значения.

Он доносился из запертых камер, только из-за толщины стен и дверей призывы напоминали очень далёкий отголосок эха, еле различимый.

— Это ведь заключённые восьмого корпуса… это адепты, — добавила Хлоя с придыханием. — Надо их освободить. Рэй, надо их…

— Пошли. У нас другая задача. — Я ухватил девушку за запястье и потянул за собой.

— Нет, Рэй. Мы должны их освободить. Эти адепты не менее важны, чем твои чёрные волхвы. Чем они хуже? Тем, что тебе на них наплевать? Только этим?

Она выдернула руку из моих пальцев и кинулась к ближайшей камере.

— Хлоя, твою ж мать, — процедил я.

Не обращая на меня внимания, она заколотила ладонью по двери.

— Сейчас… сейчас, подождите. Мы вас вытащим. Потерпите.

Я бы силой увёл её отсюда, но на это ушло бы даже больше времени, чем на освобождение адептов. Она ж в меня рунами начнёт швыряться, бешеная ведьма, а ведь знает, что без мастера мутаций двери ей не открыть. К тому же, в механизмах содержится дериллий.

— Нахрена мне твои грёбанные адепты, Хлоя? Нахрена? — проворчав, я быстро подошёл к ней, подвинул плечом и приложил ладонь к трём замочным скважинам поочерёдно.

Хлоя напряжённо наблюдала, как под напором моего кодо плавятся замки и скрипят запирающие устройства.

Через полминуты дело было сделано.

Массивная железная дверь открылась, и в глубине камеры, где-то в углу, я увидел две пары блеснувших в кромешной темноте глаз.

Хлоя без промедления кинулась во мрак.

Она даже не подумала о том, что там могут сидеть совсем не адепты. И эта девчонка десять минут назад твердила что-то про мозги?

Я остался на пороге, приготовившись отбивать Хлою, если придётся.

Не пришлось.

В коридор она вывела за руки детей лет восьми. Два пацана, оборванные, грязные и худые. Увидев их, я опешил. Дети? Здесь не гнушаются держать даже детей?..

— Какие ублюдки вас сюда сунули, — выдавил я, пялясь на измазанные пылью и плесенью лица.

Теперь Хлое не пришлось требовать с меня открыть другие камеры. Я сделал это добровольно и очень быстро.

Переходил от камеры к камере, плавив все замки подряд, и пока я это делал, те два пацана ошеломлённо смотрели на меня.

В конце концов, один из них не выдержал и прошептал:

— Ты видел, Сэмми? Он плавит дериллий. Смотри, Сэм. Ты видел?.. Кто это? Кто он такой?

— Кто-то очень… круто-о-ой, — выдохнул второй пацан.

Я открыл все пятнадцать камер восьмого корпуса, Хлоя вывела заключённых в коридор. В итоге получилась целая толпа из тридцати человек. Детей больше не было, в основном молодые мужчины и женщины, но я заметил и пару стариков.

Теперь все они смотрели на меня. Причём не просто как на спасителя, а как на божественное чудо.

Перешёптывались, но не решались сделать из коридора и шага. То ли слишком их запугали, то ли они до сих пор не могли поверить в свою удачу. А может надеялись, что я их из тюрьмы за ручку выведу.

Ну да, у меня же других задач нет, только спасать невинно заточённых. Надеюсь, они хорошо умеют читать по лицам. На моём вот чётко всё написано. Возможно, даже нецензурно.

Я окинул взглядом толпу истощённых и грязных адептов, указал большим пальцем на конец коридора и сказал:

— Дальше сами. Вон там выход.

Никто не шелохнулся.

— А остальные? — спросил один из мужчин. — Как же остальные в других корпусах? Мы их бросим?

— Рэй… пожалуйста. — Хлоя с мольбой посмотрела на меня. — Пожалуйста, ну пожалуйста.

Что ж. Если никто не хочет уходить, тогда пусть помогают. Мне в любом случае сначала надо добраться до третьего корпуса. Через пару часов тюрьму окружат силы имперской гвардии, и тогда выбираться придётся не просто с боем. Это будет уже сражение.

На принятие решения я потратил всего две секунды.

— Либо делаем так, как я скажу. Либо никак.

Возражающих не нашлось. Все закивали.

— Хорошо. Тогда атакуем первый этаж. Помогите мне добраться до подвала тюрьмы. Всё остальное потом.

Хлоя с укоризной на меня взглянула, но спорить не стала. Я снова взял её за запястье и потянул за собой. На этот раз она не упиралась.

Освобождённые адепты пошли следом.

— Ты всегда такая сердобольная? — с претензией поинтересовался я у Хлои. — Почему я узнаю об этом в самый неподходящий момент?

Хлоя поморщила нос.

— Ой, прости, забыла тебя предупредить. Надо было рассказать обо всех своих недостатках до того, как ты лишишь меня девственности.

Она вроде тихо это сказала, но позади нас смущённо прокашлялась женщина.

Хлоя тут же смолкла и прикусила губу. Чёртова ведьма… остаться бы с ней наедине. Уже несколько дней об этом мечтаю.

Из восьмого корпуса мы вышли без препятствий. Никто не пытался нас остановить: ни стражей, ни огня, ни попыток переговоров.

В тюрьме стояла мёртвая тишина, и это наводило на нехорошие мысли.

— Почему так тихо? — прошептала Хлоя.

Она тоже понимала, что так не должно быть.

Красный Капкан обязан был стоять на ушах.

Я и без того шёл быстро, но прибавил шагу, почти побежал, продолжая крепко держать Хлою за руку — обстановка напрягала неимоверно, ещё и адепты маячили за спиной, в том числе, два ребёнка.

Ну что они могли?

Только в обморок от истощения завалиться. Не отряд боевых адептов, а пушечное мясо, точнее, кости. Хлоя сделала из меня няньку для тридцати запуганных заключённых.

Спасибо тебе, крошка.

Как только мы вышли в длинный коридор, ведущий к лестнице, со всех сторон неожиданно зашуршали камни. Жаль, я не распознал сразу, что это означает, но всё же почуяв неладное, крикнул:

— Все к лестнице! Бегом!

Правда, до лестницы добраться никто не успел — коридор был заблокирован в считанные секунды.

Оба выхода перегородили гигантские каменные плиты, похожие на ворота. Створки выкатились из стен, сдвигаемые механизмами, и с грохотом соединились.

Я кинулся вперёд, уже собираясь плавить огромную массу и на ходу прикидывая, сколько времени на это уйдёт, но вдруг отчётливо ощутил запах.

Запахло… яблоками. Чёрт возьми, свежими яблоками.

Этот запах я помнил ещё с детства, и вспоминал не лакомства или фруктовые корзины, а самые жёсткие облавы в злачных местах Рынка нищих. Усыпляющий газ хоть и был запрещён, всё равно порой использовался полицией и, конечно, действовал безотказно. Несколько минут — и все валялись без сознания, а некоторые вообще не выживали из-за отравления.

Похоже, здесь решили провернуть то же самое.

Проклятый Красный Капкан!..

* * *

Я обернулся на толпу адептов. Заговорил быстро, но чётко:

— Снимите что-нибудь из одежды и прикройте нос. Лягте на пол, лицом вниз. Задержите дыхание хотя бы на минуту-две.

Никто не задал ни единого вопроса, все беспрекословно подчинились, а вот Хлоя осталась стоять, лишь зажала ладонью рот и нос.

— Тебя это тоже касается, — бросил я ей.

— А ты?

— На мне повязка. Она мало-мальски защищает.

Я не стал больше тратить время на разговоры и повернулся к плите, приложив к ней ладони. Придётся хорошенько поднапрячься, чтобы покорить такую массу камня. Толщина у плиты явно приличная.

Рунная ведьма подбежала ко мне.

— За какое время человек теряет сознание от этого газа?

— Сказал же, лечь на пол, — процедил я, давя в себе злость.

Ну неужели Хлоя не понимает, что если потеряет сознание, то мне придётся нести её на руках? О каком третьем корпусе тогда можно будет говорить? Понятное дело — ни о каком.

— Рэй, за какое время? — повторила она с напором.

— Да за пару минут.

— А сколько тебе понадобится времени, чтобы сделать брешь в плите?

— Примерно пять минут.

— Отлично. Замечательно. Просто замечательно.

Отлично, замечательно?.. Хлоя произнесла это слишком спокойно и даже радостно, будто нам всем тут не светило отравиться.

— Не понял. — Я нахмурился и уставился на Хлою.

Она улыбнулась.

— Щит, Рэй. У адептов есть щитовой эрг. Они могут им закрыться. Две минуты вполне способны продержать даже инфиры, если постараются. А за это время ты мутируешь плиту.

Чёрт, ну и у кого из нас тут нет мозгов?

Про существование щитового эрга я вообще порой забывал из-за того, что мой щит был слишком многослойным, мощным и энергозатратным. Я пользовался им редко и сейчас тоже не планировал тратить на него силы, они точно ещё пригодятся.

Хлоя будто прочитала мои мысли.

— Вообще-то, я рунный фортис, — сказала она веско. — Моего щита нам хватит на двоих.

И тут я подумал ещё кое о чём. Хлоя невольно натолкнула меня на резонную мысль: зачем плавить плиту, когда можно схитрить?

Я убрал ладони от камней и опять обратился к адептам.

— План меняется! Используйте щиты. Продержите их, сколько сможете. Вы ведь ещё не разучились пользоваться кодо?

Люди поднялись с пола.

Они будто даже ускорились и были готовы сделать всё, что я им скажу. Судя по лицам, не все адепты рассчитывали покинуть сегодня тюрьму, но побороться за свою жизнь они явно собирались.

— Асура вайу, — разнородный шёпот пронёсся по коридору.

Тихие голоса наполнила радость, хотя ничего удивительного в этом не было. Адепты, долгое время лишённые кодо, снова им владели.

Полумрак душного пространства озарило слепящее сияние десятков сфер. Они выросли на глазах, мерцая белым светом. Столько щитовых эргов сразу видеть мне ещё не доводилось.

Прищурившись, я бегло оглядел адептов, проверяя, все ли скрылись под слоями кодо, и только потом шагнул к Хлое.

— Ну что? Готова?

Она приподняла ладонь, её губы прошептали заветный словесный ключ.

Через несколько секунд нас накрыл слоистый сияющий купол. И как только эрг отделил меня и Хлою от остальных, она вдруг вцепилась мне в плечи и спросила требовательно:

— А теперь говори, что ты задумал? Я же вижу это по твоей довольной физиономии.

— Неужели настолько довольная?

— Говори. Не беси меня.

Я кивнул в сторону каменной преграды и пояснил:

— Охрана тюрьмы ждёт, когда мы тут сдохнем или лишимся сознания. Они выждут, после чего разблокируют коридор. И вряд ли будут ждать атаки тридцати живых адептов.

Улыбнувшись, Хлоя отпустила мои плечи.

— Хорошая идея, мистер Питон. Значит, вы не совсем уж без мозгов. — Она вдруг посерьёзнела, уткнулась лбом мне в грудь и прошептала: — Сделай так, чтобы мы выжили, Рэй, очень тебя прошу. Только тебе такое по силам.

* * *

Я и Хлоя простояли под сферой больше пяти минут.

И вот наконец случилось то, чего мы все так ждали: створки каменных перегородок начали разъезжаться в стороны.

Хлоя сразу убрала мерцающий щит, ну а я приготовился к атаке. Остальные адепты встали по обе стороны от меня, даже те два пацана вышли со всеми вперёд, собираясь ринуться в бой.

Когда просвет между плитами стал достаточно широким, я разглядел ряды бойцов у лестницы и десятки стволов, направленных на открывающийся коридор. При таком раскладе атаку следовало провести точно, быстро и с максимальной мощью.

Одним взмахом руки в бой отправились сразу три эрга. Разнородные потоки кодо сплелись в единую волну и ударили из темноты коридора. К моей атаке с обеих сторон присоединились лавины стихий, рун и чёрных вихрей боевого шёпота.

Тюремных бойцов снесло за секунды.

Шквал кодо был такой силы, что не устоял никто. Даже выстрелов не последовало — охрана просто не успела выстрелить. И за то недолгое время, пока механизмы откатывали створы, рядом с лестницей не осталось ни одного живого стражника.

Я вышел вперёд и, перешагивая трупы, продолжил путь.

За мной последовали адепты. По ступеням, заваленным телами и оружием, мы спустились на первый этаж.

— Прихватите винтовки, но пока не используйте, — сказал я.

Вооружившись, мой стихийный отряд из заключённых выстроился с флангов, и мы ускорили шаг. По всей тюрьме зазвенели сигналы тревоги, загремели решётки между коридорами, наглухо перекрывающие проход.

Бессмысленная защита.

Неужели тут никто ещё не понял, что дериллий Красному Капкану уже не поможет? Решётки задерживали меня буквально на пару минут, и я продолжал движение по первому этажу.

Почувствовав мою уверенность, адепты стали атаковать активнее. Ни один из постов охраны не выдержал их натиска. Ещё издалека адепты принимались выкашивать стражей, а те ничего не могли противопоставить сразу десяткам разных искусств кодо.

Так, сминая всё на своём пути, мы добрались до последнего коридора перед вестибюлем тюрьмы, и вот тут нас встретили настоящим фейерверком. Причём не из огня, а из пыли.

На потолке взорвались банки с порошком дериллия, и тот блестящим снегом осыпался на всех сверху. Произошло то, что когда-то должно было случиться: адепты лишились кодо.

— Пыль просто так с себя не уберёшь. — Хлоя с сожалением посмотрела на меня, понимая, что больше не способна выдавать ни руны, ни эрги.

Я кивнул на её карман.

— Револьвер. Ты же умеешь им пользоваться.

Хлоя быстро вынула из кармана оружие, одним движением проверила барабан и взвела курок.

— Умею.

— Так пользуйся.

За моей спиной раздались множественные щелчки — адепты тоже перешли на оружие и приготовили винтовки. Пыль из дериллия не остановила их, даже не заставила замедлить движение по коридору.

Мы приближались к вестибюлю, и теперь настала моя очередь атаковать во фронте, лоб в лоб. Ради этого удара я и хранил силы — теперь, когда у всех они иссякли, я снова вступил в бой.

Не сбавляя шага, я создал между ладонями сгусток огня. Пламя разрослось и окрепло, образовав внутри себя раскалённое ядро.

Подобный огненный шар я уже создавал когда-то, будучи в другом теле, ещё во время атаки на Ронстад при Великой родовой битве, и сейчас рассчитывал на тот же эффект.

В темени вестибюля нас встретила очередная рота бойцов Красного Капкана. Как только мы подошли на расстояние выстрела, послышалась команда:

— Огонь!

Громыхнул залп.

В ту же секунду я перекинул раскалённую махину в левую руку, почти полностью онемевшую, а правой отправил вперёд сокрушающий кинетический эрг. Выброс энергии получился такой силы и плотности, что пули, напоровшись на стену кодо, срикошетили обратно в сторону стреляющих.

Ну а потом в толпу стражи полетело ядро.

Горящий шар пронёсся по коридору с бешеной скоростью. В помощь моей атаке последовал шквальный огонь из винтовок. Залп снова оглушил округу, и на этот раз стреляли уже адепты.

Вестибюль взорвался.

В прямом смысле взорвался.

Вздрогнул, полыхнул огнём и затрещал, загудел, утонул в едком дыму, захлебнулся в крови. Рокот пронёсся по потолку и стенам. Казалось, пошатнулась сама тюрьма. С воем, стонами и криками стражники устремились на улицу.

— Закрыть двери! — выкрикнул кто-то. — Заблокировать выход!

Отлично. Пусть блокируют, сколько влезет. Пусть думают, что мне нужен именно выход, а не подвал. Пусть стянут к дверям все свои силы. Пусть суетятся, как умеют.

Когда мы добрались до раскуроченного взрывом вестибюля, там уже никого не осталось. Только изуродованные и обгоревшие трупы. Ими был завален весь зал у главных ворот Красного Капкана.

— Дальше! В левое крыло! — скомандовал я адептам.

Те беспрекословно подчинились, даже не посмотрев в сторону выхода. Все без исключения продолжили путь к третьему корпусу.

Хлоя с револьвером в руке шла рядом. Я всё время держал её в поле зрения, чтобы, если что, успеть прикрыть от любых атак. Без кодо рунная ведьма была слишком уязвима.

Левое крыло тюрьмы оказалось практически пустым.

Ни в первом, ни во втором корпусе мы не встретили сопротивления, ни одного поста охраны. Видимо, всю стражу согнали к главным воротам, и пока начальник тюрьмы догадается, что на самом деле мне нужно, будет уже поздно.

До лестницы, ведущей в цокольный этаж, мы дошли без заминок и перестрелок, но интуиция подсказывала, что ещё рано расслабляться.

У лестницы я резко остановился.

Ступени показались мне подозрительными. Они были не просто чистыми, а блестели, как отполированные, и ещё имелись стальные перила, а ведь нигде я таких здесь не видел.

Лестница напоминала не лестницу, а один большой механизм, чувствительную конструкцию.

— В чём дело? — нахмурилась Хлоя, оглядывая ступени.

— Что-то не так, — ответил я. — Надо проверить.

— А что там внизу, сэр? — произнёс за спиной детский голос.

Я оглянулся и даже удивился тому, что оба пацана ещё живы и умудрились не попасть под пули. Из тридцати человек трое взрослых погибли по пути до вестибюля, а эти дети, надо же, выжили.

— Внизу заключённые, — ответил я. — Такие же, как вы. Они тоже хотят на свободу, только сидели подольше вас… лет на двести.

Пацан смолк, сразу же перестав меня отвлекать, хотя вряд ли понял, о ком речь, а вот остальные поняли и заволновались: всё же чёрные волхвы внушали страх даже адептам.

Я встал у первой ступени, взялся за край перил и сразу же получил ответ на вопрос, что с лестницей не так. Сработал защитный механизм — из стальных труб на всю ширину ступеней выскочили тонкие горизонтальные ножи, похожие на миниатюрные гильотины Девы Справедливости, сотни таких гильотин. Резанув воздух, они скользнули обратно в трубы, и лестница снова обрела прежний вид.

Я повторно пустил в перила кодо. Металл труб сморщился, давя и ломая внутри себя ножи вместе с механизмом. Для проверки я тут же спустился на первую ступень и… ничего не произошло.

— Идём, — сказал я Хлое, а остальным велел ждать у лестницы.

Никто не стал возражать, да и в подвал к чёрным волхвам особо никому не хотелось.

Как только мы преодолели один пролёт, Хлоя тихо заговорила.

— Рэй, ты уверен, что их нужно освободить? Это же чёрные волхвы, они никому не подчиняются. Убьют нас, даже не задумаются, уберут свидетелей.

— Тогда им придётся убить ещё тридцать адептов.

Хлоя нервно выдохнула.

— Вряд ли для них это будет проблемой.

— И меня заодно придётся с дороги убрать.

— Ну знаешь… — Девушка замялась. — Ты, конечно, та ещё заноза в заднице, даже в заднице императора. Но всё же… что-то мне жутковато. Не пожалеть бы потом.

Мы спустились до цокольного этажа и проследовали дальше, вниз по ступеням, пока не добрались до подвала.

Никаких табличек, обозначающих, что это и есть третий корпус, тут не было. Обычный подвал с низкими потолками, освещённый настенными лампадами. Небольшой каменный зал с десятью дверьми, две из которых были открыты — камеры пустовали. А вот остальные восемь стояли запертыми.

Я остановился у первой двери и немедля приступил к взлому…

Глава 4.9

Дверь первой камеры оказалась не так проста.

Правда, и выглядела она не совсем обычно — железная арка, выкрашенная в красный цвет и обитая чёрными коваными прутьями в виде паука. Длинные лапы стального насекомого охватывали поверхность двери до самых краёв, а из брюха свисало массивное кольцо для стука.

Кольцо, мать его, для стука!

В тюремной камере.

Ну конечно, когда заключённый не занят, он принимает гостей и устраивает вечеринки. Заходите, только не забудьте постучать…

Бред.

Я шагнул назад и глянул на другие двери. То же самое: красные арки, кованые пауки и массивные кольца. Ну и замочные скважины с правого сбоку, по три штуки.

От разглядывания дверей меня отвлекла Хлоя. Она вдруг положила руку мне на плечо и сказала:

— Рэй, погоди… не открывай. Что ты им скажешь? Что ты скажешь чёрным волхвам, когда выпустишь их?

— Да мне бы сначала дверь открыть, — бросил я мрачно. — Странная она. Зачем тут кольцо?

Хлоя будто меня не услышала. Она протиснулась между мной и дверью. Видимо, решила, что пора бы устроить допрос.

— Рэй, что ты им скажешь? Они тут по столько лет сидят. Вряд ли они даже в курсе, что происходит в мире, кто император, и какой сейчас год. Зачем тебе эти существа, я не пойму? Зачем их выпускать? Ты же видел Херефорда. А вдруг они такие же, как он? Они же всё разрушат, а империя и так на грани войны.

Я посмотрел Хлое в глаза.

— Вообще-то, сейчас ты тоже с чёрным волхвом разговариваешь. И что? Я так ужасен?

— Нет, ты совсем другой и нисколько не ужасен. Ты даже добрый, хотя… нет… не всегда… чаще всё же злой, а ещё… грубый, заносчивый, жестокий эгоист, который других ни во что не ставит. — Она поморщилась. — Фу, ты ужасен, Рэй. Как можно быть таким ужасным?

— Мы именно сейчас должны об этом поговорить?

Вздохнув, Хлоя отошла от двери.

— Открывай, чего уж. Освободи самых сильных и жестоких созданий, которые только существуют в мире. Пусть всё рухнет к чёртовой матери. Какое нам дело, правда?

— Ты драматизируешь.

Я приник к двери и приложил ладонь к самой верхней замочной скважине.

— Рэй, — не отставала Хлоя, — а что ты всё-таки им скажешь, когда увидишь?

Я ненадолго задумался, покосившись на девушку.

— Есть одна идея. Мозги у меня всё-таки имеются, если ты не заметила.

Хлоя ничего не ответила, даже не улыбнулась, зато посмотрела на меня с нешуточным волнением. Ей явно было не до шуток.

Да и мне, если честно, было не до них.

Чувствовал я себя всё хуже, левая рука будто отвалилась, плетью повиснув вдоль тела, я совсем её не ощущал: ни пальцами пошевелить, ни приподнять, ни в локте согнуть.

Ещё и левая нога начала ныть, как и вся левая половина тела. Вдобавок, в глазах темнело, мелькали мушки — так обычно бывает перед тем, как завалиться в обморок.

Если это произойдёт, всё полетит к чертям.

Надо было ускориться, но, как бы я ни старался, мне казалось, что мои движения всё больше замедляются, а Печать перестаёт давать мне тот навык, которым я так легко пользовался час назад, когда только покидал дворец.

Я плотнее прижал правую ладонь к двери, пропуская ещё больше кодо в металл запорного механизма. Наконец послышался долгожданный щелчок, потом — скрип: внутри заходили шестерёнки.

Моя ладонь переместилась ко второй замочной скважине, только вот кодо будто стало меньше.

— Чёрт… да что ж такое… — пробормотал я себе под нос.

Пришлось сильнее прижать ладонь к металлу, но стало только хуже. Замок не реагировал на мои старания.

— Рэй, твоё тело… — зашептала за спиной Хлоя, — оно исчезает… Рэй, господи… твоё тело исчезает! — Она перешла на крик. — Рэй, надо что-то делать! Снимай Печать! Снимай немедленно! Прямо сейчас! Печать убивает тебя!

Её взволнованный голос внезапно отдалился и забился в голове обрывками эха.

— Рэй… ты… немедленно… нет… исчезает… Рэй… слышишь ты или нет? Рэй! Ты слышишь?

Нихрена я уже не слышал.

Ноги подкосились, и я упал на колени прямо перед запертой дверью. Чёрт, осталось всего два замка! Слабой рукой я дотянулся до замочной скважины, пустил в металл кодо, услышал щелчки и скрип шестерёнок.

Теперь остался только один замок.

Всего один.

Ладонь переместилась ниже, к третьей замочной скважине…

И тут цепкие руки ухватили меня за плечи, оттянули от двери и завалили на спину. Надо мной склонилось бледное лицо Хлои.

— Я снимаю! Снимаю! — заорала она.

Она попыталась стянуть с меня перстень, но сделала лишь больнее. Ощущение, будто выдернула кольцо вместе с указательным пальцем, разорвала кожу и сломала кость. По руке снова потекла кровь, ещё обильнее, чем раньше.

Я зацепил Хлою за воротник робы, притянул лицо девушки ближе и прошептал:

— Отруби мне палец… кинжал… в ножнах…

Она мотнула головой, потом сунула руки мне подмышки, подтащила к двери и навалила на неё спиной. Опять склонилась надо мной.

— У тебя ещё есть кодо? Рэй, у тебя есть кодо?

Я поднял на неё глаза.

— Немного.

— Потрать его на водоворот. — Хлоя заговорила уверенно и требовательно. — Создай водоворот прямо здесь.

Сначала я подумал, что ослышался.

Чего она сказала? На что потратить последнее кодо? На водоворот? Какой ещё водоворот?..

— Рэй, ты владеешь не только мутациями, но порой об этом забываешь, — быстро заговорила Хлоя. — Создай водоворот из воды и воздуха. Телесная Искра воды создаётся легче Огня. Сделай это, и я сниму с тебя Печать.

И опять я подумал, что ослышался.

Если уж Софи сомневалась, что сумеет снять с меня Печать со скорпионом, то как это сделает Хлоя?..

— Рэй, не думай! — рявкнула на меня рунная ведьма. — Просто сделай! Ты чёрный волхв, в конце концов, или хрен собачий?!

Ну вот. Хлоя перешла на смачную ругань.

Ничего не отвечая, я опять обратился к собственным ощущениям. Телесная Искра стихии воды зарождалась в крови, а кровь как раз лилась по моей левой руке, текла обильно, горячим ручьём, будто лопнули разом все сосуды.

Я прикрыл глаза, из последних сил вытянул правую руку раскрытой ладонью вперёд и сосредоточился на течении собственной крови. Представил себе реку, водопад, льющийся со всех потолков этой чёртовой тюрьмы.

Красный Капкан, залитый потоками, бурлящий перекатами и гудящий штормами — жуткая картина возникла в воображении легко и ярко, будто всегда там была.

В ушах зашумели бьющиеся о камни волны, брызги тяжёлых холодных капель окропили лицо, загудел ветер, в нос ударил запах влажных камней и плесени…

Наверное, я слишком ненавидел это место, раз так легко представил, как в нём бушует стихия.

— Да-а! Есть! — выкрикнула Хлоя. — Продержи его хотя бы пару минут! Держи, пока не увидишь свет!

Неужели опять ослышался? Какой нахрен свет, Хлоя?

Я открыл глаза.

Передо мной творился хаос. В водовороте вертелись гигантские потоки воды, воронку разгонял ветер. Подвал тюрьмы охватил самый настоящий ураган.

Моя рука дрожала, но справлялась сразу с двумя стихиями. Только я до сих пор не мог понять, зачем Хлое понадобился водоворот.

Догадался я в чём дело, только когда увидел то, что произошло дальше.

Хоть перед глазами всё расплывалось, я умудрился разглядеть, как девушка скинула с себя ботинки и тюремную робу, оставшись совершенно голой, и шагнула в бушующую воду.

Её силуэт мгновенно скрыло потоками.

Хлоя сильно рисковала, чтобы смыть с себя пыль из дериллия таким вот замысловатым способом. Хотя другого тут и не могло быть. Как она вообще до него додумалась?..

Я лежал на полу, навалившись лопатками на дверь, пялился на воронку и ждал сигнала. Глаза заболели от напряжения — настолько внимательно я всматривался в кипучие потоки, а заодно крепился, чтобы не потерять сознание.

Надо было удержать водоворот до появления рун.

Я прождал минуту, потом ещё одну, потом ещё. Сознание понемногу покидало меня, рука уже не просто дрожала, она тряслась, а Хлои всё не было. Слишком долго не было.

Сначала возникла тревога, потом — паника. Внутри похолодело. Неужели я собственными руками её утопил?..

И тут в тёмных потоках воды возник свет.

Рунный свет нательных татуировок. Он вспыхнул бликами и переливами блеска, озарил тёмный тюремный подвал, преломляясь в жидкой прозрачной толще.

Наконец-то.

Я выдохнул и медленно опустил руку. Бушующая вода сразу прекратила бег по кругу, воронка расплескалась по каменному полу и взорвалась брызгами. В центре стихшего урагана осталась лишь Хлоя.

Моё угасающее сознание отметило только, как неистово сияют её руны…

Потом в глазах потемнело, и я отключился.

* * *

Очнуться меня заставил шлепок по лицу, и, судя по тому, что щёки изрядно горели, это был далеко не первый удар. Хлоя порядком отхлестала меня по физиономии.

— Рэй, давай! Приди в себя! Рэй! Они готовятся к штурму!

В голосе рунной ведьмы сквозила паника.

Я открыл сначала один глаз, потом второй, поморгал, прищурился и сфокусировал взгляд на бледном девичьем лице.

С мокрых волос Хлои сочилась вода, тюремная роба пестрела тёмными пятнами. По полу блестели лужи, с потолка капало. Я сразу вспомнил шторм, который сам же и устроил.

— Наконец-то, — выдохнула девушка, увидев меня в сознании.

Я кашлянул и облизал сухие губы. Оглядел пространство вокруг себя, скосив взгляд направо и налево. Так. Что тут у нас? Тюрьма… третий корпус… подвал… двери… волхвы.

Чёрт! Волхвы!

Меня бросило в жар.

— Рэй, вставай! — Хлоя не выдержала. Обхватила меня за плечи и встряхнула. — Вставай скорее! Штурм! Скоро будет штурм!

Опираясь на её руку, я поднялся и окинул себя взглядом. Теневого плаща на мне уже не было, как и ножен с кинжалом на предплечье. Только смокинг, кое-где подмоченный водой.

Руки отлично двигались, обе — правая и левая. Ну и самое главное. Печать со скорпионом больше не сковывала палец, остались только четыре точки-шрама на коже.

Не дожидаясь вопросов, Хлоя протянула мне Печать на раскрытой ладони.

— Как ты это сделала? — Я быстро сгрёб перстень с её руки и сунул в карман пиджака, туда же, где лежали две маски, моя и Сильвии.

— По дороге расскажу, надо убираться отсюда, — ответила Хлоя.

— Нет. Сначала волхвы.

Я со странным блаженством сжал и разжал кулаки, снова почувствовав в теле прилив мощнейшего кодо, а потом кинулся к двери.

Третий замок покорился мне секунды за четыре. За скрипом шестерёнок последовали множественные щелчки — лапы кованого паука сдвинулись ближе к брюху, а кольцо на двери провернулось и замерло вертикально, как дверная ручка.

Однако ничего не произошло. Камера не открылась.

Зато я услышал странный звук, которого здесь не должно было быть. Будто что-то вспыхнуло и зашипело… только почему зашипело?..

И тут до меня дошло. Кровь отхлынула от лица.

Вот подстава!

Я бросился к Хлое, со всей силы толкнул её в сторону лестницы, подальше от двери и проорал:

— На по-о-о-л!

Прозвучал глухой взрыв, подвал ослепила вспышка. Я и Хлоя завалились на пол, прямо в одну из многочисленных луж, а над нами просвистела целая россыпь клинков. Со звоном те ударились в стены и попадали вниз.

Значит, вот как эти двери реагируют на взлом.

И вот зачем нужно кольцо.

Если б я за него дёрнул, механизм защиты сработал бы даже без фитиля и взрыва. Никто бы даже отскочить не успел.

Ещё несколько секунд мы лежали на полу. Не вставая, Хлоя повернулась ко мне и прошептала:

— Рэй… как ты догадался?

Я приподнялся на локтях.

— Да тут на каждом углу какая-то хрень. Лучше вслушиваться в звуки и внюхиваться в запахи. Начальник тюрьмы, видимо, любитель изобретений. Зато теперь мне известно, что с дверей сначала надо снять паука, а уже потом взламывать.

Я поднялся и опять подошёл к камере.

Взрывом раскурочило паучье стальное брюхо и вывернуло лапы. Кольцо, как ни странно, осталось на месте. Только теперь я заметил под ним небольшую замочную скважину, замаскированную под узор.

И вот я опять приступил к мутациям.

Торопиться на этот раз не стал, сначала прощупал внутренности запорного механизма с помощью кодо. Сделал это точно так же, как когда-то показывал в школе профессор Капелли.

Пустил кодо и получил его обратно, анализируя время прохождения энергии от ладони до невидимого объекта. Пришлось тщательно всё проверить на тот поганый случай, если в двери припрятали ещё какой-нибудь подвох.

Никаких подвохов я не нашёл.

Можно было смело взламывать замок, что я и сделал уже через пять секунд.

Хлоя стояла рядом и следила за движением моей руки.

— Всё же такого первоклассного мастера мутаций, как ты, я ещё не встречала, — призналась она. — Это настоящее искусство…

На слове «искусство» дверь в камеру открылась.

* * *

Нас встретила кромешная темень. Пахло сыростью, гнилой плотью и плесенью.

Казалось, воздух здесь застоялся настолько, что превратился в вязкий сизый кисель. Я даже боялся представить, сколько лет не открывалась эта камера. Вряд ли заключённых третьего корпуса кормили, мыли или выводили на прогулки.

Я зажёг в ладони огонь и осветил мрачные покои первого волхва.

Он был подвешен к перекладине из дериллия. В лохмотьях полуистлевшей одежды, еле прикрывающей наготу, закованный в кандалы, распятый на цепях по рукам и ногам.

И точно так же, как в карцере Ронстада держали Херефорда, здесь держали заключённого. В клетке, как зверя.

Мощное тело волхва не истощилось за столько лет. Оно по-прежнему полнилось силой, грудь мерно опускалась и поднималась, на буграх мышц лоснилась потная кожа.

Когда я подошёл ближе, с огнём в ладони, заключённый будто вышел из летаргического сна, покинув свой ментальный кокон. Его голова поднялась, глаза медленно открылись и вспыхнули оранжевым мерцаньем так же ярко, как горит лава в жерле вулкана.

Этот волхв чем-то напоминал мне Херефорда без маски: уродливое безносое и остроскулое лицо, знак закрытого глаза на лбу, серая кожа и безгубая прорезь рта. Ни волос, ни бровей.

Заточённый волхв не проронил ни слова, но явно заинтересовался нежданными гостями. Пока я разгибал решётки, он внимательно меня изучал, потом перевёл взгляд на Хлою, а после — снова на меня.

Убрав препятствие, я без промедления вошёл к нему в клетку. И опять он не сводил с меня глаз, в то время как моё кодо плавило кандалы из дериллия.

Когда остался только один наручник, Хлоя нервно выдохнула за моей спиной.

Если честно, меня тоже волновал вопрос, как поведёт себя волхв, получив свободу, но я почему-то был уверен, что не сделаю миру и империи хуже, если его выпущу. Куда ещё хуже, чем уже есть?

Наконец заключённый был освобождён, цепи и кандалы упали к его босым ногам. Он глубоко вдохнул, расправил плечи, размял шею.

И заговорил.

— Кто ты?

— Тот, кому ты будешь подчиняться, — произнёс я тихо, но с напором.

Да уж, рискованно было заявлять такое существу чуть ли не вдвое выше ростом и не втрое массивнее меня самого.

Безгубый рот волхва скривился в ухмылке. Он приблизил лицо, и от взгляда его демонических глаз меня в два счёта пробрал мороз.

— Это будут твои последние слова, смертный, — хрипнул он. Его рука потянулась к моей шее. — Но я всё равно хочу знать, кого убил впервые за сто пятьдесят лет. Кто ты? Как твоё имя?

Я задрал рукав пиджака, оголяя правое запястье, и осветил огнём печать призыва, которую выжгла Ребекка в Змеиных пещерах.

— Вот моё имя.

Взгляд чёрного волхва упал на мою руку.

Он вздрогнул и замер в потрясении, уставившись на выжженный символ. Сияние его глаз померкло.

— Ты сомневаешься? — спросил я уже ментальным голосом.

Волхв посмотрел мне в глаза.

— Нет, господин, — ответил он уже совсем другим тоном, с нескрываемым уважением и трепетом. — Твоё имя и твой голос тому подтверждение. Моя сила будет служить тебе вечно, великий Князь Зари.

Я кивнул, а он вдруг преклонил передо мной колено и опустил голову. Вот теперь мы почти сравнялись в росте.

— Как зовут тебя, волхв?

— Моё земное имя Тарот, господин.

— Что ж, я освободил тебя, Тарот. Теперь и ты помоги мне освободиться.

Волхв поднялся. Его глаза опять вспыхнули адским оранжевым пеклом — он был готов к бою уже сейчас.

— Приказывай.

* * *

С помощью волхва я вскрыл остальные семь запертых камер.

Бессмертный Тарот, не боясь быть убитым, быстро снимал с дверей стальных пауков с хитрым механизмом защиты, а я вскрывал замки из дериллия.

А потом всё повторялось: гнулись решётки, с грохотом падали кандалы и цепи, заточённые волхвы выходили из многолетней спячки и поднимали головы, их глаза озаряли затхлый мрак, плечи расправлялись.

И все эти тёмные создания клялись мне в вечной верности.

Подвал Красного Капкана стал для них местом той клятвы. Восемь чёрных волхвов, восемь демонов в бессмертных человеческих телах — они стояли передо мной ровным рядом, в оборванных одеждах, могучие и несломленные, готовые идти на любые лишения ради своего Князя.

Хлоя стояла рядом и не решалась даже заговорить. Причем не только с волхвами, но и со мной. Девушка смотрела на меня странным взглядом, со страхом и восхищением.

— Эта тюрьма не отпустит вас так скоро, как бы вам хотелось, — сказал я волхвам. — За свободу придётся сражаться.

— Мы сразимся, господин, — ответил за всех Тарот.

— Я оставлю вас сейчас. Каждого из волхвов ловили по одному, но выйдете вы отсюда вместе, и вас уже никто не остановит. Мне же нужно завершить дело и забрать главную реликвию. Мои кандалы совсем не здесь… нет… совсем не здесь. Я должен уйти.

Волхвы поклонились мне.

Тарот вышел вперёд.

— Тогда мой дар пригодится тебе, Князь. Я смогу переместить тебя туда, куда ты захочешь. Тебя и твою жрицу.

Я взглянул на Хлою (жрица, значит) и вновь обратился к волхвам.

— Явитесь на маскарад к императору. Он ни за что не остановит свой праздник из-за мятежа в тюрьме. Гордыня сыграет с ним злую шутку. Он ведь ещё не знает, кто именно освободился.

— Мы явимся, господин, — ответил Тарот. — Здесь мы точно не задержимся.

Мои губы тронула еле заметная улыбка.

— Я буду ждать вас. Пришло время снять маски.

* * *

Интерлюдия третья. Ребекка

Сегодня он снова вызвал её к себе.

И снова мрак кабинета. Снова то кресло, повёрнутое спинкой к входу, чтобы она не увидела его лица. Снова рука на освещённом бархатном подлокотнике.

Ненавистная человеческая рука.

До смерти опостылевший перстень.

Ребекка опустилась на колени, он протянул ей кулак, и её губы приникли ко льву на Печати. От прикосновения боль опалила пол-лица, но Ребекка даже не вздрогнула — она давно привыкла к боли и наказаниям.

Ребекка опустила глаза и уставилась на доски паркета.

Никогда не смотри на Хозяина — первое правило. Никогда не разговаривай с Хозяином — правило второе.

Только слушать, только исполнять. Исполнять всё до мельчайших деталей. Она всегда подчинялась, да и брат тоже.

Когда-то давно он точно так же, как она сейчас, стоял здесь на коленях, тоже целовал Печать, тоже испытывал боль и тоже опускал глаза…

Пока однажды не поднял головы.

Хозяина он так и не увидел, зато с того заветного дня глаз он больше не опускал, не вставал на колени и не целовал льва. Поплатился он за это с лихвой и до сих пор расплачивается.

— Твой брат нашёл оставшиеся Печати. — Голос Хозяина вернул мысли Ребекки в темноту кабинета. — Ты ведь понимаешь, что это означает?

Он, конечно, не ждал от неё ответа.

Она молчала, сложив руки на коленях.

— Это означает, что твой брат готов к смерти. Теперь я приказываю убить его, а не просто сделать вид. Ты должна лишить его тела Теодора Ринга. Дело сделано, наследник Рингов больше не нужен. Пусть твой брат переродится и снова служит Печати моего рода. Так было и так будет всегда. Как бы он ни старался, он никогда не выйдет из-под моей власти. Тёмный Князь на службе у человека. Это ли не повод для гордыни, не так ли?

Она молчала.

— Как только он переродится, ты отыщешь его и будешь растить, как своего ребёнка. Ты будешь оберегать его. Ты научишь его всему, что знаешь сама. А когда придёт время, и он разовьётся до нужной стадии, ты приведёшь его ко мне. Но до этого момента пусть считает, что он свободен, пока я не призову его. Он и так слишком долго от меня скрывался, пришлось за ним побегать… Ну так что? Ты согласна стать для своего дражайшего брата не сестрой, а матерью?

Она молчала.

— Реликвии наконец-то в сборе. Ты заберёшь их, а носителей уничтожишь. Запоминай. Печать с буйволом у патриция Орривана из Ронстада. Печать с вороном у патриция Скорпиуса из Хэдшира. Печать с пауком в Музее Лэнсома. Печать со скорпионом у твоего брата. Повторяю: всех, кого я перечислил, ты должна убрать. Убить и убедиться, что они мертвы. Включая твоего брата. Тебе ясно?

Она молчала.

— Даю тебе двое суток. Мы слишком долго ждали, чтобы откладывать. Ты ведь тоже ждала? Наверняка, соскучилась по своему неугомонному братцу? Так быстрее заставь его переродиться.

Он опять протянул ей руку с перстнем. Она приподнялась и поцеловала рисунок льва.

— Всё, — добавил Хозяин. — Можешь приступать. Через двое суток ты должна стоять здесь, а в руках держать четыре Печати. Я буду ждать тебя. Пришло время снять маски…

Глава 5. Последнее Искушение

Волхв Тарот умел создавать порталы без всяких мутаций.

Это был его уникальный дар.

Пока остальные семеро волхвов готовились к сражению в Красном Капкане, Тарот прикоснулся ладонями к стене подвала. Со скрипом и шуршаньем влажные камни раздвинулись, образовав квадратный проём.

Внутри него засияла серебристая бездна.

Я взял Хлою за руку и подошёл к порталу, но перед тем, как в него войти, ещё раз посмотрел на волхва.

— Разнесите эту тюрьму к чёртовой матери, освободите адептов, — сказал я, после чего развернулся и без промедления шагнул в мерцающее пространство проёма.

Меня охватила прохлада, вязкая водянистая жижа окутала тело, застыла плотным слоем, как глина, потрескалась и взорвалась мириадами мерцающих частиц.

Я исчез, растворился в хаосе собственных отражений, и лишь цель, которую я преследовал так долго, не давала разуму затеряться. Она гнала меня к главной точке моего маршрута.

Водоворот осколков улёгся уже секунд через десять.

Зрение вновь обрело чёткость.

Передо мной в отблеске фонарей шумели кусты роз императорского сада, а за спиной возвышалась каменная стена. Именно её я мутировал, когда покидал маскарад вместе с Сильвией. Теперь же рядом стояла Хлоя.

Я посмотрел на рунную ведьму и отпустил её руку, вспотевшую от волнения.

— Рэй, что теперь будет? — прошептала девушка. — Что ты намерен делать?

— Надо дождаться волхвов, а пока подобраться поближе к императорскому семейству, кто-то из них связан с главной Печатью, — ответил я тихо. — А тебе бы желательно переодеться, чтобы не привлекать внимание. Ты слишком хороша в этой тюремной робе.

Моя дурацкая лесть не сработала. Расслабить Хлою не удалось.

Я быстро снял с себя пиджак, потом стянул испачканный в собственной крови жилет, бросил его в кусты и снова накинул пиджак. Вынул из внутреннего кармана свою чёрную маску и, прищурившись, вгляделся в вереницу фонарей.

Со стороны аллеи слышался кокетливый дамский смех — туда мне и надо было.

— Ладно, жди тут, — сказал я Хлое. — Мне понадобится пара минут.

— Для чего?

— Чтобы соблазнить местную красотку в платье твоего размера.

Хлоя закатила глаза.

— За пару минут? Надо же. Ты настолько уверен в собственной неотразимости?

Ничего не отвечая, я надел маску, перешагнул через клумбу и прямо по газону двинулся к аллее кипарисов.

Всё здесь выглядело так, будто ничего в Лэнсоме не произошло, и гвардия не штурмует Красный Капкан.

По дорожке прогуливались пары, на скамейках в ночной прохладе отдыхали уставшие от танцев гости. Смеялись, вели светские разговоры, вдыхали ароматы роз и запахи сигарного дыма, слушали шум фонтанов и звуки оркестра из распахнутых дверей зала, любовались роскошью императорского сада.

Маскарад был в самом разгаре.

Я направился к ближайшей скамье. На ходу прикоснулся к правому виску, активируя рунное зрение.

Две девушки сидели с бокалами шампанского в руках и увлечённо беседовали, поэтому не сразу меня заметили. Кажется, им было уже не до кавалеров — они изрядно выпили.

— Добрый вечер, — поздоровался я и кивнул дамам настолько учтиво, насколько умел.

— Ох… — Одна из девушек вздрогнула, чуть не выпустив бокал из руки. — Вы подкрались, точно сущий дьявол.

Из её цветастой маски торчали перья, как и из причёски, да и весь её вид напоминал мне павлина. Расшитое блёстками и рюшами платье, кольца на пальцах, крупные бусы.

— Ты права, Матильда, — согласилась с подругой вторая девушка, брюнетка в золотистом платье и красной маске. — Сущий дьявол, иначе не скажешь. — Она поставила бокал на скамью, поднялась и внимательно на меня посмотрела. Её голос стал томным и сахарным. — От вашего взгляда меня бросает в дрожь, таинственный незнакомец.

— Прошу простить, не хотел вас напугать.

Я улыбнулся и одновременно с этим завёл правую руку за спину. Мой указательный палец принялся быстро рисовать фантом девушки в красной маске.

Не прошло и пяти секунд, как хозяйка нужного мне платья попала под моё рунное влияние и уже готова была сделать всё, что я хочу, подтверждая это вопросом:

— Чего же вы всё-таки хотели?

Но тут вскочила дама в павлиньих одеждах и объявила:

— Простите, мистер, но Шарлотта замужем! Её супруг ушёл за напитками и вот-вот подойдёт. Вряд ли ему понравится, что…

— Замолчи, Матильда. — Брюнетка в красной маске не сводила с меня глаз. — Уилл будет не против.

Я покачал головой.

— Ничего дурного я вам не предлагаю. Просто прогуляемся по саду.

Девушка с большой охотой взяла меня под руку, но тут опять влезла её бдительная подруга. Она перегородила нам дорогу.

— Если Уилл спросит, с кем ушла его жена, что я ему скажу? Мистер, кто вы такой? Как ваше имя? Вы не представились.

Я прищурился, перестав улыбаться.

— Сущий дьявол. Это имя для маскарада вполне подойдёт.

Девушка приоткрыла рот, хотела что-то возразить, но смолкла и шагнула в сторону, оставив попытки мне помешать.

Я повёл её подругу по дорожке в сторону журчащих фонтанов, в темноту сада, всё дальше и дальше от разгулявшихся гостей — туда, где ждала Хлоя.

* * *

Ушёл с брюнеткой, вернулся с блондинкой.

Хлое понадобилось около пятнадцати минут, чтобы переодеться. Хозяйка золотистого платья в это время мирно спала в кустах, у стены, под действием сонной руны.

Я дал Хлое маску Сильвии, и мы вместе направились к фонтанам. Напряжение рунной ведьмы ощущалось, как никогда — она вцепилась мне в локоть с такой силой, что стало больно.

— Слушай, а как ты всё-таки сняла с меня Печать? — тихо спросил я, чтобы хоть немного отвлечь Хлою (к тому же, мне и самому было интересно).

Девушка пожала плечом.

— Ты попросил отрубить тебе палец.

— Ну и что? Палец же на месте. — Я зачем-то посмотрел на левую руку, будто ещё раз убеждаясь в том, что с пальцем всё в порядке.

— Ты недооцениваешь возможности рунного фортиса, Рэй, — ответила Хлоя не без гордости.

Из её голоса пропало волнение. Похоже, разговоры о рунной медицине её успокаивали.

Зато мне стало не по себе.

— Не понял. Так что ты сделала?

— Тебе прям всё-всё рассказать? Ну что ж. Ты потерял сознание, и это было очень кстати. Сначала я забрала кинжал, потом отрезала тебе указательный палец. Сняла Печать, обмыла её в луже, что осталась после водоворота, а после воспользовалась руной сращивания костей. Помнишь, я как-то лечила тебе раздробленную лодыжку? Ну… тут было то же самое. Только меня никто не подгонял, я очень старалась и сделала всё ещё быстрее. Не люблю, когда меня подгоняют.

Я опять уставился на свою левую руку, сжал пальцы в кулак.

— Серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Правда, подобную операцию я проводила впервые в жизни.

— Впервые?.. А если б палец не прирос?

— Остался бы без пальца. У тебя же их ещё много. Пальцев, в смысле.

Я прокашлялся, нисколько не сомневаясь, что так рассуждают все врачи. Ну а Хлоя ещё и без зазрения совести творила со мной всё, что вздумается, стоило только потерять сознание.

— Давай договоримся, что ты больше ничего не будешь мне отрезать. Некоторые органы у меня в единственном числе.

На это рунная ведьма зловеще промолчала.

Перед террасой мы разошлись, я попросил Хлою найти Софи, описав ей одежду и маску чёрного волхва. Сам же отправился в бальный зал.

Там стало ещё жарче. Пары танцевали под бодрую музыку оркестра, тут же отплясывали полуодетые танцовщицы, отовсюду слышался смех и звон бокалов.

Не спеша я прошёл мимо столов с шампанским и закусками, а заодно как бы между прочим оглядел зал.

Из Рингов заметил только Горация.

Вот теперь я его точно узнал — синяя маска на пол-лица не смогла скрыть его личность. Он сидел в кресле у стола, за которым собралась мужская компания. Они играли в бридж и были очень увлечены.

Сам Гораций не обращал на игру внимания, он о чём-то думал, уставившись в одну точку перед собой. Носок его туфли, как всегда, беспрестанно стучал о пол.

Рядом с мужем сидела Иветта.

Её ладонь в белой перчатке поглаживала округлившийся живот, вторая рука женщины покоилась на плече Горация, будто удерживая его от резких движений.

Кто в этой паре являлся главным, было слишком очевидным, однако Иветта умела скрывать эмоции лучше своего мужа, хотя оба родителя Теодора Ринга нервничали одинаково — они чего-то ждали, чего-то такого, что должно произойти совсем скоро.

Только чего?

По боковой лестнице я поднялся на верхний ярус зала — мне нужно было отыскать императора, и я рассчитывал сделать это с высоты площадки. Встал у перил и уставился вниз.

Да, отсюда обзор был намного лучше.

Среди танцующих я сразу увидел высокую фигуру Матиаса. Значит, Георг всё же не успел до него добраться, решив сначала разделаться со мной, как с главным конкурентом. Ну а там его подловила Софи. Интересно, что всё-таки она с ним сделала?

— Рэй, ты куда… пр… пр… чёрт… пропал? — произнесли у меня за спиной, еле ворочая языком.

Я обернулся.

На меня смотрел Хинниган, даже немного мимо меня. Он был навеселе, по-идиотски лыбился и покачивался, грозя завалиться. Его маска скособочилась, как и бабочка на шее, но он особо не волновался по этому поводу.

Лично для него вечеринка удалась.

Хинниган подошёл ближе и взялся за перила, удерживая сам себя.

— Тут игру устраивали… для этих… как их… для наследников, — полушёпотом сказал он. — Ни тебя, ни Георга не смогли дозваться. Один Матиас вышел как дурак. Уверен, он и будет императором. — Хинниган вдруг хлопнул меня по плечу. — Но ты не расстраивайся, друг! Давай я лучше расскажу, где я был и что видел… а я такое видел… такое видел… даже ты такое не видел, а я видел…

Мне захотелось хорошенько приложить Хиннигана по физиономии.

Он тем временем продолжал:

— Лиззи показала мне императорскую библиотеку, тут недалеко. Она такая красивая… Лиззи, я имею в виду… не библиотека… хотя библиотека тоже ничего. А Лиззи… она любит библиотеки. Тут ты был прав…

Я не выдержал, обхватил Хиннигана за плечи и подтолкнул к лестнице.

— Иди, прогуляйся на воздухе, а?

— Да ну. Я ещё не рассказал, что со мной было… — Он ухватился за мой пиджак, почти на нём повиснув, понизил голос и серьёзно сообщил: — Я трогал женскую грудь, Рэй. Она такая мягкая, и у меня возникла одна теория…

— Поздравляю, Клиф, — перебил я его, уже не скрывая раздражения. — Дальше можешь не продолжать.

— Так дальше самое интересное…

— Сказал же, иди, прогуляйся. Вали отсюда.

Я еле отцепил его руки от своего пиджака, но Хинниган снова ухватил меня за грудки (его пьяная рожа явно просила кулака).

— Да ты не понял, Рэй… я тако-о-о-е видел… не только грудь, понимаешь?

— Ты видел женщину целиком, я уже понял.

Хинниган поморщился.

— Да при чём тут женщина? — Он опять перешёл на шёпот. — Я императора видел, в библиотеке. Только он меня не заметил. И без маски он был. Проскочил мимо, как бешеный… будто за ним кто-то гнался… а ещё он пробормотал: «Предатели, паршивые предатели»… вот так-то.

Я замер, уставившись на Хиннигана.

— Предатели?

— Предатели, — кивнул тот.

— А кроме Тадеуша, ты видел ещё кого-нибудь в библиотеке?

— Нет, не заметил… видишь ли, я был немного занят…

Чёртов Хинниган. Вместо того чтобы разглядывать чьи-то сиськи, лучше бы проследил за императором.

Теперь уже я вцепился в его воротник.

— А Гораций отходил куда-нибудь из зала?

Хинниган мотнул головой.

— Откуда я знаю? Меня же тут не было. Ты лучше у Дарта спроси.

Я чертыхнулся и отпустил Хиннигана. Тот чуть не завалился мне прямо под ноги, но в последний момент устоял, прижавшись к перилам.

Мои глаза уже вовсю высматривали Дарта Орривана среди толпы.

Оказалось, он тоже здесь, на верхнем ярусе, и как раз выбирает у официанта напитки. Я без промедления направился к нему.

Меня он заметил уже на подходе и сразу понял, что что-то случилось, потому что поставил коктейли обратно на поднос и быстро спровадил официанта.

— На пару слов, — бросил я, наконец до него добравшись.

— Да хоть на все десять, — тут же ответил Дарт.

Он, как ни странно, был намного трезвее Хиннигана. Мы отошли в угол, подальше от остальных, и я сразу перешёл к расспросам.

— Ты знаешь, как выглядит Гораций Ринг?

— В смокинге и синей маске, сидит за столом, где играют в бридж, рядом жена Иветта, — отрапортовал он.

Я даже удивился.

Заметив мою реакцию, Дарт добавил:

— Ты думаешь, у меня все мозги в штанах, что ли? Пока тебя не было, я присматривал за Рингами. В придачу, ты меня возле беседки так перепугал, что настроение пропало. Как отрезало развлекаться.

Я нахмурился.

— Так что насчёт Рингов? Что ты видел?

— Тадеуш танцевал с Иветтой, потом играл в бридж, потом выпил шампанского, а потом ушёл. Не знаю, может, он в туалет захотел. Императоры, наверное, тоже в туалет ходят. Он, кстати, ещё не вернулся.

— А Гораций?

Дарт пожал плечами.

— И он, и его жена, торчали в зале как приклеенные. Вообще никуда не отходили, каждую минуту были на виду.

Я нахмурился. Вот оно что. Значит, всё время были на виду.

— А Матиас?

— Матрос девчонок обхаживал. Как в последний раз, — усмехнулся Дарт. — Пил, танцевал, сновал с коктейлями туда-сюда. Но пару раз выходил ненадолго в сад. Минут на пять. — Дарт хмыкнул и с интересом уставился на меня. — А ты сам-то где был? В той беседке, что ли, торчал? Ты же больше часа в зале не появлялся. Слишком приятная беседка попалась?

— Ну да. До сих пор отойти не могу, — ответил я мрачно, вспоминая занимательные виды Красного Капкана.

— Повезло тебе, старик. А вот я…

Больше Дарт ничего не успел сказать.

В бальный зал из внутренней боковой двери ввалился доктор Нельсон, личный лечащий врач императорской семьи. Бледный, как смерть, с окровавленными трясущимися руками.

— Импера-а-тор! — заорал он истерично, пытаясь перекричать оркестр. Схватился за сердце и рухнул на колени. — Императора убили!..

* * *

Его не сразу услышали, увидели и поняли.

Вокруг было слишком шумно, слишком весело, слишком азартно. Пары продолжали танцевать, музыка оглушала зал, опьяневшие и разгорячённые гости не замечали истошных криков.

Несчастный доктор стоял на коленях, тряс руками и продолжал орать со слезами на глазах:

— Императора убили! Господа! Ваш император умер! Он умер!

Я зорко следил за реакцией остальных Рингов в зале, а их осталось всего трое: Гораций, Иветта и Матиас.

Матиас не слышал призывов доктора. Он танцевал с девушкой, болтал и всячески радовался жизни. А вот Гораций и Иветта вели себя совсем иначе: они молча переглянулись и еле заметно улыбнулись друг другу.

Иветта убрала ладонь с плеча мужа и переместила её на живот. Гораций мгновенно поднялся, вскинул руки, привлекая к себе всеобщее внимание, а затем прокричал:

— Остановите музыку! Немедленно остановите музыку! Я приказываю!

Потом он стянул с себя маску и бросил её на пол.

Кинулся к доктору.

Оркестр наконец смолк, и в наступившей тишине выкрик врача прозвучал особенно жутко:

— Император Тадеуш убит! Господа, вы слышите, или вам совсем наплевать?!

Вот теперь его услышали все, кто находился в зале.

Реакция была бурной. Несколько дам упали в обморок, мужчины побледнели. Кто-то стянул маску, кто-то уронил бокал с шампанским, отовсюду послышались ошеломлённые выдохи и реплики:

— Господи, не может быть…

— Кто это сделал?

— Боже милостивый!

— Он что, шутит?

Дарт застыл рядом со мной.

— Твою ж ма-а-а-ть, — выдохнул он, положив ладонь себе на макушку.

Люди ещё не успели опомниться от шока, как в зал ворвались солдаты гвардии его величества. Служба охраны дворца во главе с Ребеккой.

От сестры даже на расстоянии веяло угрозой.

— Всем оставаться на месте! — гаркнула она грубым голосом.

Гвардейцы окружили зал по периметру, перекрыли все двери, заблокировав гостям выход в сад и во внутренние коридоры дворца. Из сада послышались крики возмущения и женский визг. Через пару минут начали заводить людей с улицы.

Гораций в это время схватил доктора Нельсона за воротник и встряхнул.

— Где отец? Говорите, доктор! Где отец, я вас спрашиваю?

Губы Нельсона затряслись. Он взглянул на Горация, открыв рот.

— Господи-Боже… а ведь теперь именно вы… теперь вы станете…

Гораций дёрнул доктора на себя, поднимая того на ноги.

— Я спрашиваю, где отец, идиот! Где мой отец?!

— Он… он… Господи-Боже… — Нельсон никак не мог собраться с силами и ответить внятно.

К нему подошла Ребекка.

— Вы позволите мне взять допрос на себя, мой принц? — спросила она у Горация.

Тот кивнул и отпустил доктора.

— Приступайте, капитан. — Гораций окинул взглядом ошеломлённых гостей и добавил громко (у него вдруг прорезался командирский голос): — Допросите его при свидетелях, Грандж! Пусть подданные узнают, как погиб их император, и кого в этом винить!

Сестра ударила Нельсона наотмашь по лицу. Ударила так, что несчастный врач опять повалился на колени и затрясся ещё сильнее.

— Либо вы отвечаете на мои вопросы, либо вас четвертуют на площади за убийство императора!

Доктор осел на пол, плюхнувшись на него задницей.

— Но я не… я не… пожалуйста, капитан… я никого не убивал. Мои руки в крови, потому что я пытался помочь его величеству… я лишь пытался помочь… я ведь врач… врач… всего лишь врач, капитан Грандж…

Ребекка ещё раз хлестанула его по лицу. На этот раз не по щеке, а по губам.

— Где император Тадеуш? Отвечайте чётко и ясно!

— В библиотеке, мэм, — тут же сообщил Нельсон, чётко и ясно, несмотря на разбитые губы.

Сестра кивнула ближайшим военным агентам, и те поспешили в одну из боковых дверей зала.

Доктор не выдержал и заплакал, по его бледным щекам потекли слёзы.

— Я пытался помочь его величеству и его высочеству… но никого из них не сумел спасти, было уже поздно… я пытался, но они оба… они оба умерли буквально у меня на руках…

Ребекка нависла над доктором.

— Что вы сказали? Его величество и его высочество?

— Д-да… — всхлипнув, подтвердил Нельсон. — С господином Тадеушем был его внук Георг. Он и сказал мне перед смертью, кто убийца. Он сказал это совершенно чётко, капитан… совершенно чётко… я готов поклясться…

Ребекка посмотрела на Горация. Тот прищурился и велел:

— Пусть говорит прямо здесь.

Сестра оглядела присутствующих.

— Сначала всем снять маски! Немедленно снять маски! Теперь каждый из вас под подозрением!

Гости беспрекословно подчинились и принялись стягивать с себя маски. Мне тоже пришлось это сделать, как и Дарту. Без маски осталась и Хлоя (её я увидел внизу, среди толпы приведённых из сада людей). А вот Херефорда и Софи в зале не было, зато хватало других неожиданных гостей.

— Твою ж ма-а-а-ть, — повторил Дарт всё тем же тоном ошарашенного человека. — А он-то что тут забыл? Какого чёрта ему надо, Рэй?

Дарт не сводил глаз с одного из мужчин. Я тоже на него пялился, пока громкий и жёсткий голос Ребекки не заставил меня снова переключить внимание на врача:

— А теперь говорите, доктор Нельсон! Что сказал вам Георг перед смертью? Кто убийца?..

Глава 5.2

Доктор Нельсон с опаской посмотрел на Ребекку.

— Возможно, этот человек здесь, капитан. У меня плохое зрение, поэтому я не вижу лиц в отдалении… а если он здесь, то он меня убьёт… это же дьявол… вы его совсем не знаете… не знаете, на что он способен.

— Никто вас не убьёт, — бросила Ребекка. Её ладонь легла на кобуру, пальцы сжали рукоять револьвера. — Говорите, мистер Нельсон. Говорите и ничего не бойтесь. Здесь самые лучшие солдаты гвардии Его величества и военные агенты. Вы в полной безопасности.

Нельсон сглотнул и прошептал:

— Скажите это мёртвому императору, капитан.

— Говорите. Мы ждём, — сказала Ребекка, не обратив внимания на слова Нельсона.

Показалось, что в зале все даже дышать перестали, замерев в ожидании.

Дарт ткнул меня локтем в бок.

— Рэй, а мне-то что делать?

— Стой спокойно.

— Как мне стоять спокойно, когда внизу отец?

Я оторвал взгляд от доктора и опять посмотрел на мужчину в светлом костюме.

Патриций Лукас Орриван обнаружил себя, когда всех заставили снять маски. Я отлично понимал, зачем он сюда явился, и кто его привёл, а заодно и всех остальных из элиты Ронстада.

Софи.

Только она смогла бы тайно провести во дворец столько людей. Софи была далеко не глупа. Да что там — она была мудрее нас всех. К тому же, с её даром видеть будущее она знала то, чего не знал никто.

Вместе с патрицием Лукасом Орриваном она привела ещё двух патрициев: Леонеля Скорпиуса и Ли Сильвер. В придачу, рядом с Сильвер я заметил и рыжеволосую Терри Соло.

Не оставалось сомнений, что директор школы взяла Терри как лучшую ментальную чтицу. Сильвер ничего не делала просто так. Значит, Терри была ей нужна именно здесь и именно сегодня.

Ли и меня когда-то недурно использовала. Если б не это, патрицием своего клана она бы вряд ли стала.

Я ещё раз пробежался взглядом по бледным лицам внизу.

Забавная вышла ситуация.

Пока я выискивал Рингов среди толпы масок, пока разбирался с Сильвией и Красным Капканом, во дворце появились хранители сразу двух Печатей. Буйвол и Ворон. У меня же был Скорпион. Оставалось забрать Паука из охраняемого Музея — и дело сделано.

Только не стоило забывать, что если всё это богатство попадёт в руки Ребекки, а потом к её Хозяину, можно заказывать катафалки. Хотя я не знал, что именно произойдёт, когда все пять Печатей соберутся в одних руках.

Такое было лишь раз, при создании реликвий великим алхимиком, имени которого никто не знал. Все называли его Царь, потому что перстни были найдены в пяти гробницах в долине Царей среди кучи захороненных богатств.

Кем был тот уникальный алхимик, как его звали, из какого он был рода, никто доподлинно не знал…

Мои мысли прервал Дарт.

Он опять двинул меня в бок.

— Смотри, Рэй. Они что-то несут.

В зал из сада вошли двое солдат. Один из них держал в руках мой жилет, вымазанный кровью.

Я напрягся, сжав кулаки.

— Это мы нашли в кустах, мэм, — доложили Ребекке. — На жилете кровь.

Гости заволновались.

Они начали переглядываться и невольно искать глазами мужчин в смокинге, но без жилета. Вышло так, что без жилета, в рубашке и распахнутом пиджаке, был только я.

Даже Дарт с подозрением на меня покосился.

— Рэй, я не понял… — произнёс он, нахмурившись, — так где ты всё-таки был?

— Скажи, что это неправда, Рэй, — прошептал с другого боку Хинниган.

Он вцепился в перила и посмотрел на меня.

— Это неправда, — тихо ответил я, не глядя на Хиннигана. — Твоё дело, верить мне или нет. Я не убивал императора.

Воцарилась тишина.

Та самая тишина, от которой распирает стены. Ещё чуть-чуть — и затрещат стёкла, штукатурка и зеркала.

Разволновавшиеся люди, все до единого, задрали головы и уставились на меня. Даже тайные гости из Ронстада: Орриван, Сильвер, Скорпиус и Терри Соло.

Внимание всего зала давило чудовищной тяжестью.

Только одна Ребекка не сводила глаз с доктора Нельсона.

— Мистер Нельсон, мы вас слушаем. Вы, в конце концов, скажете нам, что узнали от Георга?

Доктор нервно выдохнул.

— Только обещайте защитить меня от…

— Говорите, чёрт вас побери! — не выдержав, рявкнула Ребекка.

— Теодор Ринг! — выкрикнул в ответ Нельсон. — Это Теодор Ринг! Это он! Так сказал мне Георг! Вряд ли он лгал перед смертью! — Доктор вдруг вскочил, взмахнул руками и провозгласил: — Убийца императора — его собственный внук, господа! Теодор Ринг — предатель и убийца! Он убийца-а-а!..

* * *

По залу пронёсся гул голосов.

Я шагнул к перилам и замер.

Значит, вот как они всё повернули. Капкан захлопнулся. Печати найдены, а из Рингов почти никого не осталось.

Императора убрали, как и главного наследника на престол Георга. Сильвии нет, Фердинанда нет. И если убрать меня, то останутся лишь двое: Гораций и Матиас. А ещё не рождённый ребёнок Иветты.

Солдаты вскинули винтовки и взяли меня на прицел.

— Да не может быть! — проорал Матиас, выскочив из толпы. — Теодор не мог убить императора! Это ложь! Георг солгал доктору! Вы идиоты, раз верите ему!

— Матиас, ты слишком наивен, — обратился к нему Гораций. — Теодор не пощадит и тебя. Задумайся. Его не было целый час. Где он был? А его окровавленный жилет… — Мужчина перевёл взгляд на меня, прищурился и повысил голос: — Всё указывает на тебя, Теодор! Ты всегда жаждал власти и теперь хочешь взять её силой. Ты бы всё равно не смог пройти ритуалы и получить трон. А теперь сдайся добровольно, сынок! Сдайся немедленно! Я жду!

С верхнего яруса, где я стоял, поспешили убраться все, кто там был.

Все, кроме Дарта и Хиннигана. Парни, наоборот, шагнули ближе и встали по обе стороны от меня. Кажется, Хинниган протрезвел за эти несколько секунд, потому что даже не покачнулся.

На меня посмотрела Ребекка.

Наши взгляды встретились.

Давненько я не видел в глазах сестры столько суровой и холодной решимости. Вот теперь стало понятно: Ребекка пришла сюда только за одним — чтобы меня убить. Теперь уже по-настоящему. Её взгляд говорил, что из этой заварухи живым мне не уйти.

Это значило, что ей приказали.

Значило, что Лев перешёл в наступление и скоро явит своё лицо. А если не явит, то я сам его найду и, возможно, приложусь к этому лицу кулаком очень много раз. Вариантов оставалось немного. Либо я его, либо он меня.

Тут вдруг Гораций заметил и узнал гостей из Ронстада. Его как подменили.

До этого он был спокоен, потому что знал обо всём заранее, но вот адепты из Ронстада не входили в его планы.

Мужчина вытаращился на патриция Орривана и заверещал:

— Теодор привёл врагов! Он привёл врагов! Он мне больше не сын! Я отрекаюсь от него! Это попытка государственного переворота! Уничтожить Теодора! Разрешаю стрелять на поражение! Стрелять на поражение!!! Ликвидировать Теодора! Во имя империи!

Всё.

Это случилось.

Накалившаяся до предела обстановка взорвалась.

— Спецотряды, к бою! — Громкий приказ Ребекки не оставил мне шансов. — Уничтожить Теодора любой ценой!

Залп из винтовок оглушил зал.

Сразу три кинетических эрга, наложенных друг на друга — мой, Дарта и Хиннигана — не дали пулям долететь до верхнего яруса. Свинцовые снаряды отскочили от плотной стены кодо и засвистели внизу, среди толпы.

Вокруг начался хаос.

Перепуганные гости бросились кто куда: кто в сад, кто в боковые двери. Попадали столы и стулья, мебель затрещала, с оглушающим звоном рухнули пирамиды из бокалов, пол окатило пенистым напитком.

Гораций, Иветта и доктор Нельсон под прикрытием Ребекки и отряда военных агентов поспешили к боковым дверям. Рановато Ринги собрались покинуть праздник — отпускать я их не планировал.

Первой на очереди была Иветта.

Когда-то давно, ещё в другом теле, я совершил ошибку, гоняясь за хозяином Печати с буйволом, за патрицием Зейном Орриваном. И пока я тратил на него время, реликвию унесла его беременная жена Алис, а потом отдала перстень ушлому харпагу.

Странно, как порой повторяются события через сотни лет.

Теперь Гораций и его беременная жена Иветта укрывали от меня другую Печать, а мне снова предстояло её отобрать. Только кое-что всё же поменялось: на этот раз моё тело было смертным, и приходилось с этим считаться.

А ещё мне противостояла Ребекка — чёрный волхв, превосходящий меня силой. И это не считая десятков солдат и агентов, снующих не только в зале, но и по всему дворцу.

— Прикройте! — крикнул я Дарту и Хиннигану.

— Не вопрос, — кивнул Дарт.

Его кулаки мгновенно покрылись слоем тлеющих углей.

— А куда ты… — начал Хинниган.

Не дослушав его, я перемахнул через перила и спрыгнул вниз.

Вслед мне отправилась лавина огня от Дарта. Она обогнула меня жаркой волной с двух сторон, но вместо того, чтобы иссякнуть, полыхающая масса вспыхнула ещё ярче — к пламени добавился мощный поток эфира от Хиннигана.

Парни сработали как надо.

Это укрыло меня от атак во время прыжка, но вот от неприятных сюрпризов не уберегло.

Спецотряды сестры оказались не так просты, какими выглядели на первый взгляд. Они отбросили оружие и использовали… кодо.

Десятки натренированных и обученных Ребеккой адептов кинулись исполнять приказ своей начальницы — уничтожить Теодора Ринга любой ценой.

* * *

В меня полетели клинки мастеров мутаций; потоки огня и льда от мастеров стихий; чёрные вихри от мастеров призыва; мириады атакующих рисунков от рунных ведьмаков.

Если б не дальновидность Софи, меня бы уже не было в живых — такой поток вражеского кодо я бы отбить не смог.

На помощь пришли три патриция из Ронстада.

Именно они взяли солдат Ребекки на себя.

Патриций Орриван, как и его старший сын, владел стихиями. Только в отличие от Дарта, он был фортисом, а значит, атаковал в разы мощнее и виртуознее.

Я успел увидеть лишь, как вспыхнули и поднялись в воздух вереницы огней. Тысячи пламенных ядер завертелись вокруг патриция обжигающим смерчем и устремились к потолку.

Они разгонялись всё быстрее и быстрее, пока не превратились в смертоносный огненный шторм, а потом вся эта страшная сила обрушилась на солдат. Те яростно сопротивлялись и брали числом. Объединяя щиты, часть солдат уходила от атаки стихий, но как только щиты исчезали, патриций накидывался на солдат с новой силой.

Орриван использовал Печать буйвола. Тех, кому удавалось уцелеть после огня, он добивал ударом кулака. Выжить после такого было почти невозможно.

Отец Дарта жёг и крушил врагов вокруг себя, но они всё прибывали и прибывали, выбегая из боковых дверей зала, и тут приступал к атаке уже патриций Скорпиус.

Он хоть и не обладал кодо, зато отлично умел стрелять. Ему помогало особое зрение, которое давала Печать с вороном. Скорпиус хладнокровно снимал солдат одного за другим и не промахивался. Он успевал только менять винтовки, подбирая их тут же, в зале.

И пока патриций стрелял, его прикрывала Терри, изо всех сил отбиваясь эргами. И не смотря на то, что она была инфиром, чтица не выглядела испуганной. Скорее, такой же хладнокровной, как и Скорпиус.

Сосредоточившись, девушка переводила руки справа налево и обратно, защищая патриция из Хэдшира с тыла и флангов. Вместе они составляли отличный боевой тандем.

Другую сторону зала взяла на себя Ли Сильвер.

Она подняла в бой все свои силы. Её когти искрились молниями, призванный демон придавал её телу мощи. Директор школы отправляла в драку вихри Боевого шёпота, а те на лету превращались в сотни шипящих змей.

Полупрозрачные твари извивались, оголяли чёрные клыки и кидались на адептов. Только их всё равно было слишком много для неё одной. На лице Сильвер я заметил кровь, как и на руках — она еле справлялась с потоком атакующих эргов и лавин ледяных осколков.

Я бросился в её сторону.

— До-о-о-к! Док!

Женщина обернулась.

На бегу я сунул руку во внутренний карман пиджака.

— Док! — Печать со скорпионом блеснула в моей ладони. — Ловите!

Я швырнул перстень, для точности полёта снабдив его кинетическим эргом. Печать мелькнула по воздуху. Сильвер кинулась в сторону и вытянула руку. Секунда — и Печать со скорпионом скрылась в её кулаке.

Не раздумывая, директор школы надела реликвию на палец.

Её глаза сверкнули красным, тело мгновенно окутал теневой плащ. Я услышал скрежет её демонических когтей, после чего еле видимый силуэт опять кинулся в атаку.

Теперь враги не могли предугадать, откуда ждать нападения. Адепты Ребекки с хрипом падали на пол, получая удар за ударом, пока один из них не становился смертельным.

Патриции Ронстада расчистили мне дорогу. Они сражались, будто в последний раз, рвали и метали, били и резали.

У меня же стояла совсем другая задача. Я кинулся к тому же боковому проходу, где скрылись Гораций и Иветта. Ударом ноги распахнул дверь и понёсся по коридору, заскочил в один зал, затем — в другой, с галереей картин, зеркал и вереницей настенных лампад.

Впереди маячил ещё один коридор.

Теперь главное, не запутаться в лабиринтах дворца, прибавить скорости и…

Меня сшибло ударом гравитационного эрга.

Я влетел плечом в ближайшую картину и вместе с ней поднялся в воздух, потом картина рухнула вниз, а я остался висеть. Тело сковало так, что ни пошевелиться, только пальцы мало-мальски двигались.

Это был любимый приём Ребекки — разорвать на части прямо в воздухе. Единственное, что я мог сейчас сделать — пустить кодо в пальцы…

Я не дал себе времени на раздумья, потому что задержка даже на мгновение могла стоить мне жизни. В ту же секунду подушечки пальцев пропустили через себя всю мощь моего кодо.

От боли заныли руки.

Энергия высвободилась в пол, и от силы эрга меня толкнуло вверх, к самому потолку. Уже в полёте я увидел внизу Ребекку.

Она стояла в свете лампад и в отражении десятков зеркал, раскинув руки, уже готовая разорвать меня на куски. Только моего полёта в потолок сестра не ожидала.

Ударившись спиной в свод галереи, я расставил руки и успел прикоснуться ладонями к потолку.

По камням пронеслись мутационные борозды, пропахали не только потолок, но и стены, скользнули вниз с бешеной скоростью, размножились и разветвились.

Вся сила удара пришлась на зеркала.

Галерея взорвалась осколками, в свете ламп они сверкнули желтизной, мутировали на лету и смертоносным градом понеслись в Ребекку.

На атаку у меня ушло секунды полторы.

Потом я полетел вниз.

Пока сестра была занята обороной, моё тело благополучно приземлилось. Падение я смягчил гравитационным эргом, оттолкнулся от пола, сделал пару переворотов и встал на ноги уже в конце галереи.

— Рэй! Не так скоро! — выкрикнула Ребекка.

Каскады зеркальных осколков теперь метнулись в меня.

Каждый осколок Ребекка снабдила ещё и слепыми рунами. Такого мастерства я не видел даже у рунного фортиса.

Сестра не рисовала руны, они возникали в воздухе по одному её желанию, и увернуться от такой атаки было практически невозможно.

Решение возникло только одно: перехватить.

Это было рискованно, ведь если не получится, я не протяну и мгновения.

За те секунды, которые понадобились мерцающим осколкам, чтобы преодолеть галерею, я успел упасть на спину, выставить руки и создать кинетический слой эрга прямо перед собой, но под таким углом, чтобы перенаправить весь многотысячный рой в потолок.

Своды галереи приняли удар на себя.

Раздался грохот, с потолка мне на голову обрушился блестящий град, но уже без рун — от соприкосновения с преградой они исчезли.

— Рэй! Прекрати сопротивляться! — Сестра разозлилась.

Она наклонилась и приложила ладони к полу. Каменные плиты задрожали, покоряясь мощному кодо Ребекки.

Ну уж нет! Мутациями убить я себя точно не дам. Чем угодно, но только не мутациями.

Я приложил ладони к плитам, атакуя Ребекку тем же, чем она атаковала меня. Две борозды устремились друг в друга, сшиблись на середине галереи и раскурочили пол глухим взрывом.

Заскрежетали обломки, пыль поднялась в воздух, камни ощетинились шипами, оплавились и опять ощетинились. Они беспрестанно мутировали, меняя свойство: из камня в сталь, потом в стекло, потом обратно в камень, в стекло, в сталь, в камень, в стекло, в сталь…

В этой точке наши силы схлестнулись.

Ребекка не могла пробить мою оборону, как бы ни старалась.

— Нет, Рэй! — выкрикнула она, не отрываясь от мутаций. — Это бесполезно! Ты не выстоишь! Я сильнее тебя!

Это было правдой.

Сестра давила на меня своей мощью, и если так продолжится, я в конце концов пропущу её удар. Лучше уж сделать так, чтобы ударов вообще не последовало.

Я решил рискнуть.

Убрал правую ладонь от пола и вытянул её вбок. Одной рукой продолжил работать с мутациями, а вторую задействовал для другого искусства.

Вокруг моей правой ладони образовалось облако взвешенной влаги, оно разрослось, собирая всё больше воды.

Я напряг пальцы, согнув их так, будто держал невидимый снежный ком. Потребовалось полминуты, чтобы моя правая рука до самого локтя покрылась толстой ледяной коркой.

Слой с каждой секундой становился массивнее, рука тяжелела. Когда я уже не мог держать её на весу, отвёл руку и до боли вбил кулак в каменные плиты рядом с собой.

Я никогда раньше не соединял мутации с другими искусствами.

Не думал, что такое получится…

Но вот ещё одна борозда пропорола пол. Только на этот раз она ощетинилась ледяными шипами. Сокрушающий торос прошиб оборону Ребекки, и лавина льда устремилась к ней по её же мутационному каналу.

Сестра не успела даже отпрянуть, как обе кисти её рук разорвало. Алые брызги окропили лёд и камни.

— Не-ет! — завопила Ребекка и отскочила от пола.

Она в ужасе уставилась на собственные руки, точнее, на то, что от них осталось — две окровавленные культи.

Тело чёрного волхва хоть и было бессмертным, но восстанавливалось не так уж и быстро. Придётся сестре остаться без мутаций.

— Вот так, Рэй? — Ребекка с яростью посмотрела на меня. — Вот так ты со мной поступаешь? Вот так, да?

Она выпрямилась, прикрыла глаза и глубоко вдохнула.

Ничего хорошего это не обещало.

И точно: тело сестры вспыхнуло красным пламенем, как факел, а потом чуть приподнялось над полом, охваченное чёрными вихрями. Пламя смешалось с кровью, стало пластичным, вытянулось и размножилось на сотни живых жгутов.

Теперь и Ребекка объединила искусства: стихию огня с кровавым призывом. И это сочетание выглядело куда ужаснее.

Сестра открыла глаза и улыбнулась.

— Этот демонический пожар ты уже не потушишь ничем. Ни водой, ни льдом. Не сопротивляйся, перестань скрываться. Неужели ты не устал ещё бегать от него?

— Бекки… — прошептал я и попятился. — Дай мне время найти последнюю Печать… Бекки…

Ребекка устремилась в мою сторону прямо по воздуху. Красные жгуты потянулись за ней, перегоняя друг друга. Я рванул из разрушенной галереи в коридор, затем — в следующий зал. Он был украшен старинными фресками с изображениями Великой родовой битвы и напольными вазами с букетами белых цветов.

На бегу я швырнул в Ребекку сразу все вазы — не помогло. Даже не сбило её с маршрута.

Она хлестала жгутами по полу вокруг меня, те били и ломали плиты, брызгались кипящей кровью, шипели. Я, как мог, отскакивал в стороны, отбивался эргами и бежал дальше, но до конца зала добраться у меня не вышло всё равно.

Путь перегородил целый отряд охраны.

Рунные ведьмаки, все до единого.

Они встали в ряд и пустили в меня потоки слепых рун. Стоило только приостановиться, чтобы отбить их атаку, как сестра настигла меня. Её красный огонь, перекрученный чёрными жгутами Боевого шёпота, хлестанул по спине.

От удара меня подбросило.

Я пролетел пару метров вперёд и растянулся на животе. Вскочить мне уже не удалось. Красно-чёрные плети сковали по рукам и ногам — так, что я превратился в кокон — а потом потянули меня к Ребекке, неотвратимо и быстро.

Сестра, как паук, тащила загнанную жертву своими цепкими сетями на убой.

Я пытался освободиться изо всех сил. Огнём, водой, разрядами парализующих эргов — выдавал кодо без участия рук и творил подобное впервые. Правда, сделал себе только хуже, потратив львиную долю сил.

Ребекка всё равно не среагировала.

Она стала слишком сильной.

— Смирись, Рэй! — громко сказала сестра. — Ты умрёшь и переродишься заново! Будешь полноценным чёрным волхвом, а не тем, кто ты сейчас. Перестань сопротивляться! Перестань!

Красные жгуты швырнули меня в стену, потом — в другую. Перед глазами поплыло. Окутанный сетями, в полубессознательном состоянии, я уже не мог двигаться. Ребекка перевернула меня с живота на спину и склонилась ниже.

— Смирись, — прошептала она. — Тебе будет не больно.

Увлёкшись моим убийством, Ребекка не заметила, что позади неё появился человек.

Глава 5.3

— Уйди от него, тварь! Уйди! — Это была Терри Соло.

И что-то с ней творилось. Я почувствовал это даже на расстоянии.

— Уйди! — опять закричала она, взмахнула руками и атаковала Ребекку со спины.

Сестру будто что-то ухватило, что-то невидимое, и отшвырнуло в сторону. Такого напора она не ожидала, поэтому даже не успела отбиться.

Я понял, в чём дело, только когда на пальце Терри разглядел перстень с пауком. Неужели она стащила его из Музея, используя свой коронный Туман? Или это проделки Ли Сильвер?..

Хотя неважно, чьи это проделки.

Это дало мне возможность освободиться. Скорее всего, времени у меня имелось не больше двух-трёх минут — вряд ли Терри протянет дольше, пусть даже с Печатью.

Я перекатился на бок и дотянулся ребром ладони до каменного пола.

Через жгуты мутировать камни было тяжело и больно, да и сеть всё сильнее сжималась на мне, до хруста заламывая суставы. Но я всё равно продолжал пропускать кодо в камень, хотя даже не соприкасался с ним, а держал руку на расстоянии нескольких миллиметров, потому что ближе дотянуться не выходило.

Поодаль слышался отчаянный голос Терри.

— Тварь! Получи!

— Не мешай мне! — Ответные выкрики Ребекки были полны горечи и сожаления. — Я не хочу тебя убивать! Не хочу! Не заставляй меня убивать!

Звучали глухие удары о стену, хрипы и выдохи, лопались фрески.

Камень под моей ладонью наконец покорился, из него вырос широкий и острый клинок. Не отводя руки, я резанул жгуты о лезвие, зацепил и собственную кожу, конечно, но даже не заметил боли.

Сейчас мне было не до неё.

Разрезав путы, я перебрался к клинку другим боком и принялся освобождать вторую руку. В это время мои глаза изучали всё, что происходило в зале.

Кроме Терри здесь была ещё и Хлоя.

Она сдерживала отряд рунных ведьмаков. Вокруг них летали её гигантские руны, и адепты, не успевая отбивать атаки фортиса, отходили всё дальше в коридор. В придачу, Хлоя теснила их виртуозными эргами.

Терри продолжала биться с Ребеккой.

Сестра атаковала мощно, но не настолько мощно, как нападала до этого на меня. Она экономила силы, зная, что Терри в конце концов уступит ей в мастерстве.

Рыжеволосая девушка не собиралась сдаваться и лишь ускоряла атаки. Печать давала ей навык окутывать врага невидимой сетью и снабжала дополнительным кодо.

Терри то и дело сшибала Ребекку с ног. Сестра рвала сети, но тут же получала ещё порцию.

Пока она была занята, я успел разрезать несколько живых жгутов и смог наконец освободить обе ладони, потом завалился на спину и воспользовался стихией воды.

От рук влага разошлась по всей сети, и когда это произошло, я заморозил жгуты, пока они не стали звенеть и потрескивать от любого движения.

Осталось последнее — разбить их кинетическим эргом.

Я напрягся и дёрнул руками в стороны, одновременно применяя эрг. Сеть взорвалась красными осколками.

— Нет, Рэй! Не смей уходить! — закричала Ребекка, увидев, что я освободился.

От злости она швырнула Терри в стену, прямо на фреску, распяла девушку эргом, а затем запустила в неё напольную вазу вместе с цветами.

Керамика мутировала на лету, превращаясь в пику, завертелась вокруг своей оси, как сверло. Бутоны разлетелись в стороны, белые лепестки впорхнули к потолку…

Стеклянная пика легко прошила тело Терри, с глухим стуком вонзилась во фреску и тут же разбилась.

Терри соскользнула на пол.

От её спины на картине остались красные разводы. Девушка хрипнула пару раз и повалилась на бок.

— Терри! Терри-и-и-и! — завопила Хлоя.

Она хотела кинуться к Терри, но как только отвлеклась, её тут же атаковали рунные ведьмаки. Навалились сразу все вместе, и Хлое пришлось вернуться к обороне.

От отчаяния и гнева она начала хлестать рунами направо и налево. Адепты падали один за другим и теперь думали уже не об атаке, а как бы унести ноги от разъярённого фортиса.

— Ублюдки! Горите в аду! — орала Хлоя, полыхая рисунками на коже.

Пол вокруг Терри залило кровью, девушка лежала в алой луже, еле дыша. Я вскочил на ноги и швырнул в неё лечебную руну остановки кровотечения, но больше ничего сделать не успел — мы с Ребеккой снова сшиблись в схватке.

На этот раз я отразил почти все её атаки, а вот пару моих парализующих ударов она пропустила.

Из-за того, что ей оторвало кисти рук, сестра не всегда могла реагировать быстро, да и Терри выбила её из равновесия. Ребекка постоянно на неё оглядывалась, смотрела с такой жалостью и сожалением, будто просила прощения.

В один из таких моментов я успел подскочить к стене, размахнулся и ударил по фреске кулаком, окутанным кинетическим эргом.

По залу пробежала дрожь, колыхнулись картины с изображением Великой родовой битвы. И без того уже потрескавшиеся, они полопались и с грохотом обвалились вниз.

Этого я и добивался.

Осколки фресок поднялись в воздух и закрутились воронкой. Я сделал всё точно так же, как в Красном Капкане поступил с водоворотом, только вместо воды использовал другой материал.

Кусочки картин завертелись вокруг Ребекки, не давая ей выйти из круга. Они скребли друг друга, уплотнялись и мутировали прямо в воздухе.

Сестра не сразу поняла, что я собираюсь сделать. Только когда внутри смерча куски срослись и образовали длинную цепь, Ребекка осознала опасность.

Сделать она ничего не успела.

В одно мгновение цепь стянула тело сестры от шеи до самых ступней, а потом каждое из звеньев ощетинилось, вбив в Ребекку по шипу, который тут же мутировал ещё раз, но уже в крючок. Такую цепь просто так из себя не вырвешь. Только с кусками плоти, обливаясь кровью.

Ребекка замерла, тяжело дыша.

— Рэй, это тебе всё равно не поможет, — сказала она и почему-то посмотрела мне за плечо.

Раздался хруст стекла.

По спине пронёсся холодок.

Я обернулся и увидел, что через зал, по осколкам и обломкам фресок, ко мне идёт Херефорд.

Всё такой же высокий, в кожаном плаще, но без шляпы и маски. Лысый, безносый, уродливый, с мерцающими глазами и ожогом от моих пыток на лбу. Всё такой же терпеливый.

— Ты как раз вовремя, учитель, — улыбнулась ему Ребекка. — Отруби Теодору Рингу голову. Я бы и сама могла, если б он не лишил меня рук.

Ничего не отвечая, волхв вытянул из-за спины два чёрных меча. Это были те самые мечи, которые я принёс из Змеиных пещер.

— Только сделай так, чтобы ему не было больно, — добавила Ребекка, а ментально обратилась уже ко мне: — Прости, Рэй, но тебе придётся умереть.

Херефорд шёл прямо на меня, надвигался грузной поступью, непоколебимый и грозный, как военная машина. На ходу он рассекал мечами воздух, и даже осколки под подошвами его тяжёлых ботинок скрипели угрожающе.

Я повернулся к волхву лицом, так что Ребекка теперь находилась у меня за спиной. Я слышал, как сестра ломает цепи, как хрустят звенья, разгибаются и жалобно скрежещут.

Херефорд приближался.

Ребекка освобождалась.

— Рэ-э-эй! — закричала Хлоя. — Держи-ись! Я иду!

Она как раз разобралась с группой ведьмаков. Те кучей лежали у входа в зал. Увидев, что меня зажимают с двух сторон, Хлоя кинулась мне на помощь… но так и не добежала.

Остановилась на полпути.

Херефорд вдруг подбросил оба меча в воздух, крутанул их эргами и перекинул мне рукоятями вперёд. Точно в ладони.

Я сжал оружие в руках.

Волхв подошёл ближе и остановился, мы посмотрели друг другу в глаза.

— Здравствуй, мистер Смит, — сказал Херефорд. — Здравствуй, мой друг.

Я улыбнулся и ответил:

— Уж думал, не свидимся… Архитектор.

* * *

— Кто?.. — прошептала за моей спиной Ребекка.

Цепи упали к её ногам, но она даже не шевельнулась, будто оставалась закованной. Я резко развернулся к сестре и вонзил ей в грудь оба клинка.

Ребекка дёрнулась всем телом, замерла и подняла на меня глаза. В них заблестели слёзы.

— Рэй… не может быть…

Вместо того, чтобы ей ответить, я начал читать молитву. Она состояла всего из десяти слов, зато именно эти слова являлись частью мортема Ребекки.

Она совсем ослабла, но ещё стояла.

Я вынул из её тела клинки, опустил мечи на пол. Выпрямился и протянул ладонь Херефорду. Через пару секунд он вложил мне в руку ледяной кинжал из церкви Святой Софии.

— Прости, Бекки, — шепнул я сестре, — но тебе придётся умереть.

Кинжал вошёл в грудь Ребекки быстро и легко, вонзившись между двумя ранами от чёрных клинков.

Сестра не закричала от боли. Она будто никак не могла поверить в то, что это случилось.

Ледяной кинжал оплавился прямо в ране и растаял на глазах, от него на военном кителе осталось лишь мокрое пятно. Ребекка сделала последний хриплый вдох, протянула изуродованную руку к моему лицу и скользнула ею по подбородку.

— Нас лишь двое, — беззвучно произнесли её губы. — Двое.

Она начала оседать на пол. Я подхватил Ребекку, уже мёртвую, и прижал к себе, затем оглянулся и посмотрел на Херефорда.

— Ты сделаешь это?

— Сделаю. Но надо торопиться.

Я поднял сестру на руки, поднёс к стене — туда, где в луже крови лежала ещё одна мёртвая. Терри Соло.

Херефорд помог мне положить обеих девушек рядом.

— Сколько понадобится времени? — спросил я у волхва.

— Минут десять. Силы я восстановил, так что должно пройти хорошо.

Ко мне наконец решилась подойти Хлоя. Её холодные пальцы дотронулись до моего запястья.

— Рэй, что ты делаешь? — тихо спросила она. — Не то, о чём я думаю?

Я посмотрел в её испуганные глаза.

— Откуда мне знать, о чём ты думаешь.

— Нет, ты прекрасно всё понимаешь. — Она понизила голос до шёпота: — Это противозаконно, Рэй. Это противоестественно. Это неправильно. Это не по-человечески. Это…

Прочитав на моём лице однозначную решимость, Хлоя смолкла и не стала больше спорить. Она опустилась на колени рядом с Терри и погладила её по бледному лбу.

— Прости его, Терри… прости его, дорогая… мне так жаль…

Девушка склонила голову и прикусила губу.

Я обхватил Хлою за плечи.

— Вставай. Не будем мешать Архитектору.

Хлоя поднялась и посмотрела на меня так пронзительно, что охватила тоска. Не сдержавшись, девушка зажала себе рот ладонью и беззвучно заплакала.

Я притянул её к себе, крепко обнял, но больше ничего не стал говорить — а что тут скажешь?

Убийство Ребекки я сегодня не планировал, да и Терри Соло оказалась здесь случайно. Не знаю, правильно ли я поступил, что разрешил использовать её тело, но всё зашло слишком далеко. Хотя не настолько далеко, чтобы сказать, что проблемы для нас закончились.

Печать со львом оставалась не найденной.

Я отстранился от Хлои и попросил:

— Присмотри за Ребеккой, когда она возродится. Сестра не будет ничего помнить, ничего из того, что совершила. В её памяти останется только то время, когда она жила в приюте, и скорее всего, как попала в больницу Святого Патрика. До момента лоботомии. Мой арест и мою смерть она тоже не вспомнит. Скажешь ей, что её брат жив и скоро придёт.

Хлоя вцепилась в мои плечи.

— Куда ты?.. Рэй, куда ты? Я пойду с тобой!

— Нет. Ты останешься с Херефордом. Мне надо отнять последнюю Печать, и я сделаю это один. А ты собери патрициев в рыцарском зале дворца.

Я посмотрел на волхва и кивнул ему в знак благодарности. Никто, кроме него, не справился бы с тем, что выпало на его долю. Никто, кроме него, не обладал таким ангельским терпением. Хотя чему тут удивляться. Херефорд никогда не был демоном.

Волхв снял с себя ножны для мечей и подал их мне.

— Иди, мой друг, — сказал он. — Заверши то, что мы начали так давно. Я немного подкорректировал твой план, но, уверен, ты был бы не против.

— Ты великий архитектор, — ответил я.

Затем закинул ножны на спину и закрепил их ремнями на груди. В них беззвучно скользнули мечи.

Больше тратить время я не стал. По усыпанному осколками полу вышел из зала и направился дальше, в самую глубь, в самое сердце обители рода Рингов.

Через минуту в одном из коридоров за спиной послышались тяжёлые шаги. Я не обернулся, уже зная, кто за мной идёт.

В свете настенных лампад заскользили по стенам восемь теней. Восемь могучих волхвов выстроились за мной ровным клином.

Они вернулись.

* * *

Интерлюдия четвёртая. Херефорд

Кабинет освещал только огонь камина.

В белом замке Ронстада в последние дни вообще было мало света. В воздухе пахло войной, и все это чувствовали.

К тому же, Херефорд не хотел, чтобы лицо его гостя кто-то увидел. Слишком приметным был этот гость, слишком опасным. Жестокий авантюрист и давний друг, слишком давний, чтобы сомневаться в его дружбе.

Здесь он называл себя мистером Смитом. Забавно, но с любой его блажью приходилось считаться.

Смит пришёл сюда десять минут назад и сразу признался, что это его последние минуты свободы. Он пришёл, чтобы рассказать о своём плане.

Заодно посоветоваться или помощи попросить — об этом он ещё не сказал.

— Ты понимаешь, что погибнут тысячи людей? — спросил Херефорд. — Тысячи невинных людей.

Друг пожал широкими плечами.

В его глазах не отразилось и доли сострадания к людям. Один из них обрёк его на рабство — какое уж там сострадание?

— Ты понимаешь, что падёт целая эпоха? — задал очередной вопрос Херефорд. — Ринги провозгласят империю, и Ронстаду не будет в ней достойного места.

Смит опять пожал плечами.

Ему было плевать на эпоху, он хотел свободы для себя и своей сестры.

— Хозяин требует, чтобы я забрал три Печати из пяти, — сказал он. — Буйвола у Орриванов из Ронстада, Скорпиона у Сильверов из Фориата, Ворона у Дювалей из Эгвуда.

— А остальные?

— Остальные останутся у своих хозяев. Паук у Рингов, а Лев… Лев тоже останется. Юни-Порт мы разрушим просто для вида. Лев давно не в Юни-Порте, Баумы лишились Печати и тайно отдали её другому роду. Тем, кто назвал себя потомками Царя-алхимика, создавшего перстни.

Херефорд повернулся к камину и покачал головой, вглядевшись в оранжевый огонь кодо, горевший без поленьев.

— Значит, это он и есть? Тот, кому ты служишь? Это Лев?

Смит не ответил на его вопрос.

— Я сделаю всё, как он просит, — продолжил он. — Я отниму Печати, но потом… потом спрячу их в надёжном месте. Этот ублюдок никогда не получит их из моих рук, пусть я буду гореть в аду.

— Смешно от тебя такое слышать. — Херефорд опять посмотрел на Смита.

Тот пытливо прищурился.

(Сейчас о чём-то попросит).

— Когда я спрячу Печати, ты сразу же убьёшь меня.

(Что ж, вот и попросил).

Херефорд вздохнул.

— Убить?

— Да, — твёрдо сказал Смит. — Я доверю тебе свой мортем. Он один и тот же у меня и моей сестры. Ты убьёшь нас обоих. Только так можно спрятаться от Хозяина.

Херефорд вздохнул ещё раз.

— Ты хочешь, чтобы я искал каждое твоё перерождение и раз за разом убивал его? Ты считаешь, это единственный выход? Это не свобода, мой друг. Это бегство. Как долго ты собираешься скрываться? Вечно? Ты обрекаешь меня на вечные поиски и убийства собственного друга. А не приходило ли тебе в голову, что это слишком жестоко с твоей стороны?

Смит сжал кулаки, крупные и исполосованные шрамами.

— Я не вижу другого выхода. Может, ты видишь? Ты старше и мудрее меня.

Херефорд улыбнулся. Да, он был старше и мудрее своего давнего друга, зато не так смел, жесток и решителен. Что ж, каждому своя сторона.

— Я подумаю, чем тебе помочь, — ответил Херефорд. — Ну а пока оставим твой план. Кровавый век всё равно наступит, с тобой или без тебя, дорогой друг, но ты станешь тем, кто его начнёт. Надеюсь, тебе хватит мужества и духа, чтобы выдержать это испытание.

Смит кивнул.

— А что будешь делать ты?

Херефорд снова посмотрел на огонь.

— Пойду на службу к Рингам. Им очень не понравится, что ты спрячешь Печати. Лучше быть ближе к врагу, чтобы знать о его планах. Продам дом. Давно хотел, чтобы из белого замка сделали что-то достойное. Как тебе идея устроить тут школу?

Смит улыбнулся.

— А что? Я бы в ней поучился. — Он посерьёзнел и добавил: — Если что, это была шутка.

Херефорд тоже улыбнулся.

Шутки он любил.

* * *

Двести лет.

Двести лет поисков и убийств. Двести лет службы Рингам.

Бесконечные скитания. Но когда-то они должны прекратиться.

Херефорд смотрел на Рэя Питона, парня из трущоб и овеумного наркомана. Очередное перерождение Смита, ещё не знающего, кто он такой.

Парень был без сознания, лежал на столе под люстрой из синего стекла, в зале Ордена Волка. Херефорд не сказал Рингам, что это и есть тот самый вор Печатей и вечный беглец.

Время правды ещё не пришло.

Сначала нужно перенести Смита в другое тело, чтобы дать ему хотя бы временную свободу от Хозяина, а уж потом сообщить Рингам, кого именно они заполучили.

Очень вовремя подвернулся Теодор — неугодный принц, нелюбимый сын, по которому никто не будет страдать. Зато та участь, что из мести приготовил ему Фердинанд, станет первым шагом к свободе Смита.

И пусть он потеряет память… это не так страшно, как вечные скитания.

Херефорд приготовился к ритуалу.

Он готов был стать для своего друга злейшим врагом, готов был угрожать ему, калечить его, пугать, гнать вперёд, открывать ему тайны и заставлять искать Печати опять и опять, пока они не будут найдены, и пока Смит не доберётся до самой главной из них.

Чудовищный план, но чего не сделаешь ради свободы.

* * *

Херефорд, обессиленный проведением ритуала, сидел в углу комнаты, а тэн Зивард наблюдал, как просыпается Теодор Ринг.

Вернее сказать, тот, кто находился внутри него.

Зивард ударил парня по лицу.

— Рэй! — Ударил ещё раз. — Рэй?.. Можешь шевелиться?

Ничего не понимающий парень моргнул и приподнял руку.

— Отлично. Теперь скажи что-нибудь.

Тот снова моргнул.

— Рэй, скажи что-нибудь, — повысил голос Зивард. Затем посмотрел на Херефорда с недовольным видом: — Он точно готов?

— Думаю, да, — ответил Херефорд. — Это моя лучшая работа. После неё мне придётся полгода восстанавливаться, но это стоило того. Посмотрите, тэн, как он хорош. Вросся в носителя, как будто там и был.

От усталости Херефорд не выказывал волнения и еле заставлял себя говорить. Он, как никто, понимал, что его план намного более рискованный, чем план самого Смита.

Что из этого выйдет, не знал никто, даже тот, кто его придумал.

Зивард наклонился к перерождённому Смиту.

— У тебя есть время до утра. Херефорд займётся тобой, и тебе придётся схватывать на лету… но ты ведь способный, не так ли?

Тэн больше не стал тратить время и покинул комнату, а Херефорд остался.

Он всё ещё не верил, что видит перед собой Смита, растерянного, слабого, лишённого памяти. Одно волхв знал точно: его друг готов сражаться. В этом была его природа.

— Ты помнишь, Рэй? — тихо произнёс Херефорд и посмотрел на своего новоиспечённого врага. — Помнишь, что с тобой случилось сутки назад?..

Глава 5.4

Восемь волхвов шли за мной шаг в шаг.

Мы уходили всё дальше в восточное крыло дворца, по коридорам, залам и галереям.

— Долго же вас пришлось ждать, — сказал я, не оборачиваясь.

— Прости нас, господин, — ответил Тарот. — Красный Капкан оказался слишком крепким, но мы сделали всё, как ты сказал. Разрушили его до основания и освободили адептов. Что ещё прикажешь?

Я резко остановился и обернулся.

Волхвы выстроились передо мной в ряд. Выглядели они уже иначе: в длинных чёрных мантиях и повязках, прикрывающих уродливые лица. Только глаза по-прежнему тлели оранжевым огнём.

— Семеро из вас зачистят дворец. Здесь не должно остаться в живых ни одного солдата Его величества. — Я посмотрел на Тарота и обратился уже к нему: — А ты найдёшь дворецкого Элиота и приведёшь сюда. Прямо сейчас.

Волхвы кивнули мне и разошлись.

Семеро из них поспешили в разные залы, а Тарот подошёл к стене коридора и приложил к ней ладони, создавая портал.

Когда перед ним разверзлась серебристая бездна, он повернулся ко мне.

— На поиски понадобится минута, господин.

— Приступай.

Ждать мне пришлось даже меньше минуты. И пока я стоял у портала, по залам дворца раздавались выстрелы, звон стекла и крики. Волхвы приступили к исполнению приказа — начали избавляться от охраны Рингов.

Прошло секунд пятнадцать. Из серебристой жижи портала вывалился человек в изодранном костюме, упал плашмя на живот и застонал от боли.

Это был Элиот.

На его забрызганном кровью лице застыл ужас.

Камердинер увидел меня не сразу, но когда увидел, ужаснулся куда сильнее, чем прежде. Ещё бы — для него, как и для многих остальных, я был дьяволом во плоти, заговорщиком, предателем, убийцей императора и тем, кто разоряет дворец прямо сейчас, рушит оплот великих Рингов. Рушит всё, что они создавали и укрепляли двести лет.

Не решаясь встать с пола, Элиот уставился на меня.

— Мой… принц, — выдавил он еле-еле. — Мой принц… или уже… мой император?

— Рановато, Элиот, — бросил я. — Мне нужна Иветта… то есть моя мать. Где она может быть? Ты должен знать.

— Леди Иветта? — Камердинер с горечью посмотрел на меня. — Вы хотите убить собственную мать?

— Я не собираюсь никого убивать.

Он мне не поверил, это было видно по его лицу.

— Нет, сэр. Я не знаю, где она.

— Ты уверен?

Губы Элиота дрогнули, но он кивнул.

— Я не видел леди Иветту, сэр.

— Ты точно уверен, Элиот?

— Абсолютно… — Бледный и испуганный, он зажмурился, понимая, что ему никуда от меня не деться.

В это время из портала вышел Тарот. Серебристая бездна исчезла за его спиной.

Я наклонился к камердинеру и резким движением ухватил его под подбородком. Мужчина распахнул глаза.

— Пожалуйста… не надо… — прохрипел он. — Не надо… не убивайте… ещё один труп вам ничего не даст…

На мгновение мне показалось, что камердинер говорил не о себе. Похоже, он просил не убивать Иветту.

Я заставил Элиота встать на ноги и сильнее сжал пальцы на его глотке. Кодо проникло в голову камердинера без всяких препятствий, моё сознание ворвалось в его воспоминания.

— Чудовище… — успел выдохнуть Элиот.

Он сжался от боли, но больше не сказал ничего.

Я завладел его мыслями в одно мгновение и сделал это жёстко, не церемонясь и не таясь, как обычно.

Воспоминания Элиота обрушились на меня лавиной. Смазанные картины, обрывки фраз, далёкий смех, знакомые запахи.

В цветастом круговороте я искал лицо Иветты, пропуская тысячи других лиц. И вот, наконец, мелькнули её черты. Я увидел, как Иветта в сопровождении мужа бежит по одной из лестниц дворца, в её руках маленький чемодан…

Запыхавшись, она оглядывается.

— Элиот… куда теперь?

— Направо, моя госпожа. Дальше будет коридор, нужно пройти до чайного зала. Там есть тайный ход, который выведет вас из дворца. Панно с белыми лилиями возле пианино, нажмите на рычаг, замаскированный под бутон. Об этом подземном проходе знает только император… знал, простите. Об этом проходе знал только император. Там, внизу, всегда ждут несколько подготовленных автокэбов. Вы сможете тайно выехать сразу за пределы дворца, со стороны пятой улицы.

Иветта останавливается и смотрит на Элиота, с отчаянием и злобой.

— Мы ещё вернёмся сюда. Мы обязательно вернёмся, Элиот. Можешь не сомневаться. Этого убийцу выбьют из дворца. Его уничтожат солдаты капитана Грандж. Уж она-то не позволит ему победить.

— Иви, надо уходить! — кричит Гораций.

Его силуэт маячит у входа в чайный зал.

— Если Теодор спросит тебя, где мы, то не говори, — просит напоследок Иветта. — Ценой своей жизни не говори.

Элиот кивает.

Иветта поворачивается к нему спиной и, не оглядываясь больше, несётся к мужу.

Камердинер смотрит ей вслед, прижимает ладонь к сердцу, шепчет:

— Убийце я не скажу ничего. — И мысленно добавляет: — А ведь мне показалось, что Теодор стал другим, что теперь он достоин трона, но я ошибся. Как же горько я ошибся…

Я отпустил шею камердинера, и тот опять рухнул передо мной на пол.

— Ты не ошибся, Элиот.

Сказав это, я развернулся и быстрым шагом направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. За мной тенью отправился Тарот.

— А что с тем человеком, господин? — спросил он.

— Пусть живёт. Он хороший камердинер.

Я прибавил шагу.

Тот самый чайный зал, куда Элиот увёл Иветту и Горация, был совсем близко. Мне однажды приходилось туда заглядывать, чтобы встретиться с Хинниганом и Дартом, и я отлично помнил, как добраться до места. Даже помнил декоративную нишу — панно с белыми каменными лилиями рядом с пианино.

Чтобы подняться по лестнице и найти чайный зал, у меня ушло около пяти минут. Ничего здесь не напоминало о том, что во дворце происходит кровавая бойня.

В зале царила умиротворённая тишина.

Я рванул к панно, быстро оглядел все бутоны — их было пять — и взялся за самый крупный, тот, что на толстом стебле без лепестков. Опустил его вниз, угадав с первого раза — рычаг сработал.

Внутри панно щёлкнуло, и оно сдвинулось влево, открывая тайный ход. Передо мной, прямо в стене, предстал дверной проём, а за ним — ступени, уходящие вниз, в темноту секретных дорог дворца.

Я шагнул внутрь, но Тароту не позволил идти следом. Лишние свидетели мне были не нужны.

— Останься здесь. Стереги зал. Если услышишь мой голос, значит, нужна помощь.

Тарот спорить не стал. Кивнул в знак согласия и встал рядом с открывшимся проёмом.

Я зажёг в ладони огонь и поспешил по ступеням вниз. Ход был узкий — такой, что прошёл бы только один человек. За двумя лестничными пролётами начинался коридор, после которого путь вёл на широкую площадку, а за ней следовал ещё один спуск, уже в подвал.

На этот раз лестница оказалась винтовой.

Спускаться по ней пришлось долго, минут десять. Тайный ход уводил меня всё ниже под здание дворца. Я торопился и уже почти бежал, ноги преодолевали ступени одну за другой до нытья в коленях, огонь горел в руке всё ярче, освещая кромешный мрак впереди. И вот в тишине подземелья я услышал рокот мотора…

Автокэб.

Чёрт, они добрались до автокэба!

Я понёсся по лестнице, помогая себе гравитационным эргом и перепрыгивая через несколько ступеней сразу. Буквально полетел вниз.

До очередного коридора я добрался через считанные секунды и рванул на звук. Чтобы разгядеть, что творится дальше, пришлось швырнуть вперёд себя огненный поток. Он и осветил уезжающий автокэб.

Ну уж нет.

Пусть я потрачу кодо до последней крупицы, но беглецы от меня не уйдут.

Я остановился и приложил ладони к полу. Мутационная борозда устремилась вслед машине Рингов. Три секунды… ещё три… ещё секунда…

Автокэб затарахтел, пустил дым, кузов жалобно скрипнул, пробитый шипами, и всё стихло. Но совсем ненадолго.

Двери заглохшей машины распахнулись, и оттуда выскочили двое с лампадами в руках. Тёмные силуэты устремились вдоль спасительного коридора, прочь из дворца. Я быстро пошёл за ними, опять освещая путь огнём.

Шаги бегущих от меня людей эхом раздавались в сводах потолка. Беглецы торопились, как могли, но совсем скоро беременная Иветта начала отставать от мужа.

Поначалу он возвращался и помогал ей, и они вместе бежали дальше, но когда я был уже близко, Гораций вдруг подтолкнул жену вперёд, а сам пошёл на меня.

— Уйди, проклятье Рингов! Хватит нас преследовать! Оставь нас, дьявольское отродье!

Его крик размножили стены и превратили звук голоса в пульсирующее эхо, будто стонал и вопил от ужаса сам дворец императора.

— Отдайте то, что мне нужно! — выкрикнул я в ответ.

— У нас ничего нет!

— Не стоит мне врать!

Когда между нами осталось метров десять, Гораций остановился и перевёл дыханье.

— У нас ничего нет, — повторил он уже тише, почти умоляя поверить ему. — Но тебе плевать, правда? С чего ты решил, что у нас есть то, что тебе нужно? С чего ты решил?! С чего?..

Я молча двинулся на него.

Понимая, что разговора не выйдет, а пощады не будет, Гораций достал из кобуры револьвер, взвёл курок, одновременно поднимая руку…

Выстрелить он не успел, его палец так и не нажал на спуск.

Я метнул в мужчину один из своих чёрных мечей. В темени коридора его полёт был почти не заметен. Меч тенью скользнул по воздуху, коротко и тихо свистнув, сделал несколько переворотов и вонзился Горацию в грудь.

Следом полетел второй.

Ударил он чуть выше, почти у горла.

Гораций упал на спину, давясь кровью, хрипя и корчась в предсмертных судорогах. Я подошёл к нему, вынул клинки из его тела и вытер их о штанины. Мечи опять отправились в ножны за спиной.

Горация обыскивать я не стал, как и ждать его смерти.

Мне нужна была Иветта.

Женщина неслась по коридору со всех ног, её мерцающая лампада мелькала впереди. Наверняка, Иветта уже понимала, что уйти ей не удастся, но всё равно продолжала бежать.

Во мраке тайного хода слышались её частые всхлипы и бормотанье.

— Ничего… ничего не случится… ничего… всё будет хорошо… ну конечно… — На бегу она уговаривала сама себя и, возможно, своего не родившегося ребёнка.

Я шёл следом. Она убегала.

Я ускорял шаг. Она замедлялась.

Я настигал. Она плакала и спотыкалась.

В конце концов, Иветта совсем ослабла, остановилась и упала на колени. Тяжело, с хрипом дыша, беглянка поставила лампаду на пол, навалилась на чемодан и положила руку на живот.

Через несколько секунд я был уже рядом.

Она подняла на меня заплаканные глаза, всхлипнув:

— Умоляю… сынок.

— Где Печать? — Я вынул меч и приставил остриё к шее Иветты. — Где Печать, ну?

Иветта замерла, боясь пошевелиться и порезаться.

— У меня её нет, — прошептала она. — Печать никогда не принадлежала Рингам. Никогда.

Она была так напугана, что начала задыхаться.

Самое неприятное, что леди Иветта говорила правду. Если бы Печать была у неё или Горация, кто-то из них бы уже применил силу перстня, но они оба бежали от меня, как самые обычные люди.

— Ты ведь знаешь, где Печать со львом? — спросил я.

— Нет… не знаю, — ответила Иветта. — Я не знаю, Теодор, поверь мне. И даже Тадеуш не знал. Несколько поколений Рингов знают только то, что кто-то носит Печать со львом и покровительствует дворцу. Этот кто-то присылал письма… всегда присылал письма. Только так Тадеуш общался с хозяином Печати. Они переписывались. В письмах они договаривались о совместных планах. Послания носила капитан Грандж.

Под моим тяжёлым взглядом Иветта затряслась, но всё же продолжила говорить.

— Они договорились. Лев попросил Тадеуша проследить за тобой, поспособствовать твоим поискам и задействовать все ресурсы, а за это Тадеуш попросил Льва обеспечить собственную безопасность и безопасность его наследника Георга.

Я прищурился, чуть ослабив нажим острия на шею Иветты.

— И что же случилось? Что-то не вижу в живых ни Тадеуша, ни Георга. Хреново Лев исполняет договорённости.

Иветта промолчала.

Этому у меня нашлось только одно объяснение.

— Так вот кого Тадеуш называл проклятыми предателями. Вы переиграли императора. Ты и Гораций, да? У вас ведь был совсем другой претендент на трон.

Я взглянул на живот Иветты, и она невольно прикрыла его ладонью.

— Фердинанд имел слишком большой вес при дворе и продвигал своего сына. Тадеуш решил всё в его пользу, — прошептала женщина.

— Поэтому вы его убили? Даже не вы сами. Вы-то как раз весь маскарад торчали у всех на глазах. Так кто убил Тадеуша?

Иветта опустила глаза.

— Я не знаю, кто это сделал. Нам просто гарантировали такой исход.

— Значит, ты и Гораций тоже вели переписку со Львом, только тайно от Тадеуша? И что вы обещали Льву? Почему он предал императора? Что вы ему обещали? Это должно быть что-то важное. То, что Лев не может взять силой, и то, чем император не захотел с ним делиться. Так что это? Что вы ему обещали?

Вместо ответа женщина щёлкнула замками на чемодане, открыла крышку и сунула руку под бельё. Я опять приставил остриё к горлу Иветты (кто знает, что она вытащит из своего чемодана).

Она вынула конверт.

Серый конверт, украшенный вензелями и красной сургучной печатью с оттиском льва. Посмотрев на рисунок, я невольно вспомнил, как целовал проклятый перстень. По телу тут же пронеслась неприятная дрожь.

Женщина достала из конверта письмо, развернула и подала мне.

Я забрал послание, быстро пробежав по нему взглядом. Оно было коротким, даже слишком коротким…

Глава 5.5

«Благословение».

Больше на листе не было ничего. Только одно слово.

— И что это значит? Что за благословение? — Я уставился на Иветту.

Та перевела дыхание и ответила мне тихо, полушёпотом:

— Я и сама не понимаю, что это значит. Мы просто обещали Льву благословение, которого он так от нас хотел.

— Как можно обещать то, о чём ты не имеешь представления?

Я надавил на горло Иветты остриём меча.

— Боже… Тео. Не будь таким жестоким, — всхлипнула женщина. — Я говорю правду. Поверь, это чистая правда… чистая правда… Лев потребовал благословения, и мы с Горацием обещали его. Это же пустяк, Тео. Я рассказала тебе всё, что знала. Теперь ты отпустишь меня?

По щекам Иветты потекли слёзы. Она поняла, что отпускать её никто не собирается.

— Тогда почему Тадеуш отказал Льву в благословении, если это пустяк? — продолжал напирать я. — Что это за благословение такое, Иветта? Ты ведь знаешь.

— Да не знаю я, Тео! Не знаю! — в отчаянии выкрикнула Иветта. — Клянусь тебе! Не знаю!

Я быстро переместил остриё клинка к её животу. Женщина замерла, закусив дрожащую губу.

— Исчадие ада, — прошептала она. — Ты не посмеешь убить невинное дитя.

Иветта обхватила клинок ладонью, тут же порезав кожу, но сил убрать от себя меч у неё не хватило. С её ладони засочилась кровь, по клинку потекли алые капли прямо на роскошное маскарадное платье.

На животе Иветты появилось багровое пятно.

Так и не отпустив клинка, женщина встала передо мной на колени и посмотрела в глаза.

— Мы отняли у тебя всё, даже тело. Мы принесли тебе страдания. Так пусть моя кровь станет доказательством моего раскаяния. Я прошу у тебя пощады и прощения за всех Рингов, за весь их род. Во чреве моём ещё один наследник Рингов, и он тоже просит у тебя прощения. Ещё не увидев свет, он уже стоит перед тобой на коленях. Он молит тебя о пощаде. Ты ведь не хочешь прослыть в народе Теодором Кровавым?

Иветта не моргая смотрела мне в глаза, её кровь продолжала течь на живот.

Я чуть наклонился к женщине и тихо ответил:

— Плевать, что обо мне скажут в народе. Я пришёл за Печатью.

— Конечно… я понимаю… Тео, я всё понимаю, но ничем не могу помочь… — Она опять всхлипнула. — Мы ни в чём не виноваты. Мы только уберегли Тадеуша от ошибки. Георг был бы жестоким императором, он бы погубил страну. К тому же, Тадеуш был болен. Он бы умер всё равно. Мы с Горацием ускорили и облегчили его смерть.

— Ну да. Он бы сказал вам «спасибо», если бы мог. Правда, благодаря вам, все теперь думают, что это я убил императора.

Иветта сложила руки в молитвенном жесте.

— Это была не наша идея. Это слова Георга. Зная его, я уверена, что перед смертью он решил испортить тебе жизнь. Но… но ведь трон теперь всё равно достанется тебе. Матиас давно дал понять, что не интересуется политикой. Ему нужен только новый фрегат. Мальчишка как помешался… фрегат… фрегат. Ну а я… я ни на что больше не претендую. Как и мой будущий ребёнок. Мы уйдём далеко, мы скроемся, и ты никогда нас не увидишь. Клянусь. Теодор, клянусь.

Я не знал, что с ней делать.

Нельзя было её отпускать.

Наверное, впервые в жизни я не знал, как поступить со своим врагом. Если бы мы поменялись местами, Иветта бы не раздумывала. Она проткнула бы меня мечом в ту же секунду, но я смотрел на её живот, и рука медлила…

— Не нужно, Рэй, — вдруг донеслось из темноты коридора. — Будь милосерден к тому ребёнку, которого носит эта женщина. Прошу тебя.

Голос стал громче, из мрака тайного пути появилась Софи.

В том же серебристом платье, но уже без парика и гипсовой маски. С белоснежными волосами, сероватым лицом, мерцающими глазами и знаком на лбу.

И опять она напомнила мне богиню, как в первый раз, когда я её увидел. Женщина рассеяла мрак коридора, будто раздвинула темноту вокруг себя.

— Не нужно, Рэй, — повторила она. — Иветта сказала тебе правду. Она действительно ничего не знает о Печати со львом. Глупая женщина, зато властная и коварная. Дурное сочетание. Наверное, самое опасное. Но всё же… позволь ей уйти. Ты ведь наполовину человек, а люди милосердны.

Я покосился на Софи.

— Что-то не заметил, что люди мило…

В этот момент Иветта вскочила, в её руке мелькнул маленький кинжал. Остриё резануло воздух рядом с моей шеей, но не достало. Оружие тут же отлетело в сторону — его отбила Софи, применив кинетический эрг.

Иветта попятилась, заплакала и затряслась.

— Я всего лишь защищалась… защищалась… я не виновата…

— Рэй, отпусти её, — опять попросила Софи.

Её не смутило даже то, что Иветта пару секунд назад пыталась меня прикончить. А вот меня всё это смущало, да ещё как.

— Прошу, отпусти её, — не отставала Софи, приближаясь ко мне.

— Прошу, отпусти меня, — повторила за ней Иветта.

Я скрипнул зубами.

— Пожалуйста, Рэй. — Софи воспользовалась ментальным голосом. — Будь милосерден. Даже для тебя это не пустой звук.

Видя, что я ещё сомневаюсь, Иветта забормотала:

— Мы уйдём далеко… очень далеко. Мы уедем из страны и забудем, что являемся Рингами. Мы забудем… мы уедем…

— Тогда вали отсюда, — бросил я со злостью и усталостью. — Чтобы я больше никогда тебя не видел.

— Никогда… никогда-никогда… — Иветта сделала пару несмелых шагов, косясь на меня и будто всё ещё не веря в своё спасение.

— Беги, Иветта. Пока он не передумал, — сказала Софи.

Задержавшись ещё на секунду и бросив на меня последний взгляд, Иветта кинулась бежать.

Она ни разу не обернулась, неслась со всех ног, всхлипывая и завывая на ходу. Не проронив ни слова, я и Софи проследили за её бегством. Вскоре силуэт леди Иветты Ринг исчез во мраке коридора, а её торопливые шаги затихли.

Софи вздохнула, с облегчением и странной улыбкой.

— Поверь, Рэй, так будет лучше.

— Лучше для кого? — поморщился я.

На это женщина не ответила.

Я глянул на скомканную записку в руке и произнёс с горечью:

— Лев снова от меня ускользнул. Если Иветта говорила правду, то Ринги никогда не владели главной Печатью. Тогда кто? У вас есть догадки?

Софи забрала у меня послание Льва, прочитала его и нахмурилась.

— Значит, ему нужно Благословение. Что ж, ничего неожиданного.

— Что за Благословение? Я не понимаю. Объясните мне, Софи.

Она покачала головой.

— Порой мне кажется, что ты никогда не был на моих лекциях, Рэй. Ты настолько плохо меня слушал? — Женщина вздохнула. — Хотя согласна с мистером Хинниганом. Ты проницателен, но теоретические знания никогда не были твоей сильной стороной.

Я не стал с ней спорить.

Ну да, я не любитель книжек, и что с того?

Единственное, чего мне сейчас хотелось, чтобы Софи наконец сказала, что означает упомянутое «благословение». Может, именно тут кроется разгадка личности Льва.

— На своей первой лекции я рассказывала, что Печати благословляют на могущество и чистоту, — начала Софи. — Это означает, что род, который благословлён Печатью, всегда будет чистокровным человеческим родом. В этом роду никогда не родится адепт и уж тем более волхв. А так как Печати созданы для людей, то именно люди получают максимальную силу перстня. Только есть один момент. Благословение даётся лишь одному роду из пяти, и неважно, какой именно Печатью он владеет. Так вышло, что изначально благословение получили Ринги.

— Значит, Лев хочет получить это Благословение?

— Очевидно, — кивнула Софи. — Но дело в том, что Благословение нельзя получить просто так. Его должен передать представитель благословенного рода. Причём передать добровольно. Поэтому Лев заручился согласием Иветты и Горация. Они были готовы отдать ему Благословение.

— Но я не совсем понимаю… зачем оно Льву?

Софи опустила глаза и задумалась.

Пауза показалась мне невыносимо долгой, хотя прошло всего несколько секунд.

И вот она опять заговорила, так и не подняв глаз, а уставившись в пыльный каменный пол:

— Есть теория, что алхимик, создавший Печати, не был адептом и не владел кодо, а его дар — чистый человеческий дар. Предполагаю, что в конце концов в роду алхимика, как и во многих других семьях, появились адепты. Род потерял чистоту и свой уникальный алхимический дар.

Я нахмурился.

Теперь, кажется, всё начало проясняться.

— Значит, Лев пытается восстановить утерянный дар своего рода? Так? — спросил я. — Получив Благословение от Рингов, он наконец соединит все Печати в одних руках, как было изначально, а потом… что потом? Что это ему даст?

Софи помрачнела.

— Тогда этот человек сможет создавать другие артефакты, не менее сильные, чем Печати. И никому не известны его желания и планы. Судя по всему, он слишком далёк от идеалов своего мудрого предка. Он хочет могущества и он его получит… если ему не помешать.

Я взглянул на Софи, помрачнев не меньше неё.

Ну что за дерьмовый расклад?

Даже разузнав планы Льва, я всё равно не приблизился к раскрытию тайны его личности. Кто это, чёрт возьми, такой?..

— Надо возвращаться, — сказал я, направляясь вдоль по коридору в обратный путь. — Скоро гвардия будет штурмовать дворец, а потом разгорится война, и Ронстаду придётся отвечать. Удар мести будет жёстким. Адептов обвинят в убийстве императорской семьи. Патриции прекрасно это понимают. Я попросил Хлою, чтобы она собрала всех в рыцарском зале, надо обсудить дальнейшие планы.

И на это Софи тоже ничего не ответила, будто боялась обсуждать со мной вопросы будущего.

Она молча отправилась следом.

Мы прошли нижний ярус, начали подниматься по винтовой лестнице, и всю дорогу меня не покидали мысли о владельце главной Печати.

Если он нуждался в Благословении Рингов, значит, сам он к роду Рингов не принадлежал, поэтому Матиаса можно было отметать сразу (если честно, порой возникали сомнения насчёт матроса — слишком уж он не хотел власти, а это всегда подозрительно).

Размышления завели меня в такие дебри и тупики, что от отчаяния я задал Софи идиотский вопрос:

— Вы ведь видите будущее, да? Так что вы видели о сегодняшних событиях? Ну откуда-то вы узнали, что нужно привести во дворец патрициев Ронстада. Значит, что-то видели, ведь так?

— Я всегда вижу только осколки картин, — ответила Софи, чуть запыхавшись от быстрого шага. — Это калейдоскоп возможных событий, которые могли бы произойти, если оставить всё, как есть.

— Так что вы такого увидели?

— В последнее время я видела только твою смерть. В разных вариантах. Видела, как тебя убивает капитан Грандж, отрубив тебе голову твоим же мечом. Видела, как тебя убивает Гораций, перерезав тебе глотку осколком бокала. Видела, как я сама убиваю тебя, вырывая твоё сердце. Видела, как тебя убивает Георг, выстрелив тебе в спину…

— Понял, — оборвал я откровения Софи.

Особенно меня порадовала перспектива остаться без сердца. Значит, Софи действительно собиралась меня казнить. Хорошо, что я вовремя показал ей свои воспоминания, а то отскребали бы меня от стены.

Чтобы хоть что-то сказать, я пробормотал:

— С Георгом вы лихо управились.

— О, это было совсем несложно.

По её голосу я понял, что она улыбнулась.

— И что вы с ним сделали? По голове ударили?

— Усыпила сонной руной и посадила на скамейку у фонтана.

— Хм. Иногда вы тоже бываете милосердны…

Я хотел добавить ещё какую-то ерунду и усмехнуться, но смех застрял в горле. Встав как вкопанный, я обернулся и вытаращился на Софи.

— Что вы сказали?

Софи растерялась.

— Э… когда именно?

Я медленно моргнул, как пришибленный.

— Сонная руна…

— Что — сонная руна?

Я опять моргнул, ещё медленнее.

— Она действует минимум два часа.

— Да, около того, — ответила Софи.

Мои глаза почти перестали моргать, будто боясь спугнуть такую зыбкую догадку.

— Это значит, что Георга убили во сне. То есть когда он ещё спал. И это значит, что Георг… что перед смертью он…

— …что перед смертью он не смог бы сказать доктору, кто убийца императора, — шёпотом закончила за меня Софи.

Я кивнул, от лица отхлынула кровь, ладони стали влажными. Выходило так, что врач не был случайным свидетелем. Обвинить Теодора Ринга в смерти императора — его собственная идея.

Я рванул по лестнице наверх, выкрикнув на бегу:

— Надо срочно найти доктора Нельсона!

* * *

Я нёсся наверх по винтовой лестнице, не замечая ни ступеней, ни усталости.

В голове роились мысли.

Ну как я умудрился просмотреть доктора? Он ведь всегда был рядом, с самого первого дня моего пребывания во дворце. Он даже обрабатывал мне раны, заходил ко мне в комнату, он присутствовал на поединке между мной и Георгом.

Он жил во дворце и мог контролировать Ребекку, видя её каждый день, он лично лечил императора и всю его семью. Он знал о них всё или почти всё, он имел доступ в каждую комнату и был настолько незаметным, что даже на мебель обращаешь больше внимания.

Доктор Нельсон…

Неужели это ты?

Неужели ты — главная сволочь всей этой истории? Худой бородатый коротышка Нельсон с руками из задницы, который даже бинтовую повязку наложить нормально не в состоянии?..

Когда всё моё внимание было обращено на Рингов, этот низкорослый говнюк вершил свои дела за их спинами и прямо у меня под носом.

Или он просто исполнитель?

Пока не найду его — не выясню.

Но если это всё-таки Нельсон, то он постарается забрать все Печати, чтобы завершить дело. Наверняка, он уже понял, что Ребекка выбыла из игры, так и не исполнив его приказа. Только вряд ли его это остановит, а значит, все, у кого сейчас были перстни, находились в опасности.

Мысли захватили меня с головой, и я даже не заметил, как преодолел лестницу, потом — коридор и ещё два пролёта.

В чайном зале меня ждал не только Тарот, но и остальные семеро волхвов из Красного Капкана. Ну а в углу, прямо на полу, сидел камердинер Элиот, бледный и подавленный.

Увидев рядом со мной Софи, волхвы поклонились ей.

— Вы наконец свободны, — сказала она, поклонившись в ответ.

Я прервал их взаимное приветствие громким приказом:

— Отправляйтесь в рыцарский зал. Обеспечьте безопасность патрициев из Ронстада!

Волхвы подчинились беспрекословно и через портал Тарота покинули чайный зал, но только не Софи. Она осталась на месте, даже шага не сделала, непоколебимая и воинственная.

— Я пойду с тобой, Рэй. Пойду, потому что клялась отомстить за развал эпохи Пяти Печатей. Ты меня не прогонишь.

Терять время и спорить с ней я не стал.

— Хорошо. Тогда ищем Нельсона вместе.

Мой взгляд упал на Элиота. Тот сразу понял, чего от меня ждать, поэтому затряс головой и вжался в угол.

— Нет, не нужно меня больше мучить, сэр, — быстро заговорил он. — Я не знаю, где доктор Нельсон. Я его не видел.

— Не видел точно так же, как не видел леди Иветту? — уточнил я, подходя к нему.

— Клянусь, я видел его только на балу, но после… не видел… не видел, господин Теодор. Не нужно лезть ко мне в голову… второго раза мне не пережить.

Я ухватил его за воротник и поднял на ноги.

— Тогда пойдёшь со мной и покажешь, где кабинет доктора Нельсона.

Элиот заглянул мне в глаза.

— А леди Иветта? Вы… вы убили её?

Не знаю, что именно камердинер увидел в моих глазах, но после небольшой паузы он почему-то перестал дрожать, выпрямился и сказал твёрдо:

— Я покажу вам кабинет доктора Нельсона. Он здесь, на втором этаже, но нужно пройти несколько залов, ближе к спальням…

Я подтолкнул его к выходу из чайного зала.

— Тогда быстрее!

Элиот понёсся вперёд, как ужаленный, несмотря на преклонный возраст. Коридоры, залы, галереи — чёртов дворец, как всегда, напоминал лабиринт. Зато камердинер отлично в нём ориентировался.

В одном из залов — просторном, с белыми мраморными плитами — он остановился. Перевёл дыхание и указал на среднюю дверь из трёх, что тут имелись.

— Вот кабинет доктора Эл Эр Нельсона, сэр.

— Эл Эр? — Я подошёл к двери и переглянулся с Софи.

Она кивнула на колокольчик, висевший рядом с дверью, над которым была прикреплена табличка: «Доктор Л. Р. Нельсон».

— Какое у него полное имя? — спросил я у Элиота. — Что означают буквы «Л» и «Р»?

— Леонис, — ответил камердинер. — Это его имя, но помощники звали его Лео. А вот насчёт «Р» я ничего не знаю. Возможно, это второе имя или фамилия матери.

Элиот отошёл от кабинета подальше, к самой стене, а вот Софи, наоборот, шагнула ко мне.

— Леонис означает «лев», — шёпотом сказала она. — Доктор Нельсон кричал о своём превосходстве, но никто его не услышал. И, вероятно, сейчас он желает продемонстрировать силы, а ты его единственный достойный противник. Уверена, он хотел бы встретиться с тобой лицом к лицу, чтобы показать, кто из вас главный.

— Его желание сбылось, — процедил я, окинул взглядом дверь и, размахнувшись, толкнул её кинетическим эргом.

С треском деревянная дверь слетела с петель и рухнула уже внутри кабинета.

Софи приготовилась применить щит, чтобы прикрыть меня им, но этого не потребовалось — в кабинете было пусто. По крайней мере, на первый взгляд.

Нас встретили запахи лекарств, гробовая тишина, стеклянные шкафы с таблетками и мазями, полки с чистыми полотенцами, бинтами, шприцами и хирургическими инструментами.

Кабинет освещал огонь свечей, установленных в подвесные лампады в виде львиных голов (очень символично, доктор Нельсон).

У окна располагался массивный рабочий стол со стопками бумаг, там же стоял небольшой таз с водой и лежали скомканные бинты, перепачканные в крови.

Кожаное кресло почему-то было повёрнуто сиденьем к стене. За высокой спинкой невозможно было разглядеть, сидит в кресле кто-то или нет.

Пока Софи проверяла ниши за шторами и подсобки, я быстро обогнул стол, держа меч наготове, и крутанул кресло на себя…

В нём действительно сидел человек.

Мёртвый.

Глава 5.6

Это был Матиас Ринг, из его груди торчал кинжал.

Кровь залила жилет Матиаса, совсем ещё свежая кровь. Один рукав рубашки был распорот почти до плеча и подвёрнут, а сама рука — плотно и аккуратно перевязана бинтами.

Выглядело это странным.

Я покосился на таз с водой. Чёрт… и что всё это значит? Какого дьявола Матиас делал в кабинете у доктора Нельсона?

— Ты-то что здесь забыл, матрос? — зачем-то прошептал я, обращаясь к мертвецу.

Затем убрал меч в ножны и взялся за рукоять кинжала, чтобы вынуть его из груди Матиаса, но тот внезапно прохрипел:

— Отвали, ублюдок… — Потом приоткрыл воспалённые веки, посмотрел на меня и слабым голосом добавил: — А… это ты…

Он будто даже не удивился.

Я отпустил кинжал, уставившись на Матиаса и не веря глазам. После такого ранения он был ещё живой.

— Софи! — позвал я. — Софи, подойдите!

Она откликнулась откуда-то из подсобки, выскочила и, увидев, кого я обнаружил, ахнула:

— Матиас!

На ходу Софи создала сразу несколько лечебных рун и отправила их в сторону раненого, а я опять взялся за кинжал, только не за рукоять (она была костяной), а за стальную гарду. Металл клинка мутировал под нажимом моих пальцев, после чего кинжал вышел из тела Матиаса легко и быстро.

Подойдя, Софи потеснила меня.

Она нарисовала руну прямо на своей ладони и приложила её к ране матроса. Тот поморщился, посмотрев сначала на Софи, потом — на меня.

— Как вы… — он облизал губы и сглотнул, — как вы меня нашли?

— Ты лучше скажи, какого хрена тут делаешь? Что у тебя за дела с доктором?

Матиас то ли усмехнулся, то ли кашлянул: хрипнул и дёрнул головой. Ну и глянул на меня, как на идиота.

— А какие дела… могут быть с доктором, Тео?.. Ох, чёрт… — Он смолк и опять поморщился (Софи сильнее нажала ладонью на его рану). — Врач лечил мне руку, — пояснил Матиас. — На меня напали… напали прямо в бальном зале. Солдаты капитана Грандж. Фреда убили, а я отбился, но получил клинком по руке. Тут появился врач этот… как его…

— Нельсон, — напомнил я, зорко наблюдая за реакцией Матиаса, но он больше реагировал не на мои слова, а на действия Софи: то кривил губы, то морщился, то охал, то замирал от боли.

Его лицо всё больше бледнело, становясь почти белым, голова то и дело заваливалась набок, и он уже не мог держать её прямо. Оставалось надеяться, что он не потеряет сознание, не рассказав мне всего, что с ним случилось.

— Да… Нельсон этот… тощий маленький козёл… — продолжил Матиас. — Он предложил помощь, сказал, что перевяжет рану, остановит кровь… повёл меня в кабинет, усадил в кресло, наложил повязку. Откуда мне было знать, что он потом в меня нож воткнёт… сволочь… заговорил зубы сначала про какую-то хрень… благословение, что ли… вроде благодарности за перевязку… такой пустяк…

После его фразы во мне всё похолодело.

Софи посмотрела на меня, её взгляд сказал обо всём куда красноречивее слов, а сказал он: «Случилось самое ужасное, что могло случиться».

— Значит, доктор напрямую попросил у тебя Благословение? — спросил я у Матиаса.

Тот прикрыл глаза, борясь с тем, чтобы не отключиться на полуслове.

— Мэт! — Я обхватил его за плечи и слегка встряхнул. — Он просил у тебя Благословение? Просил?

— Просил… да, — прошептал Матиас, уже не открывая глаз.

— И что ты ему сказал? Что сказал? Мэт! — Я сам не заметил, как повысил голос и начал орать. — Матиас, мать твою! Говори!

— Сказал… забирай, док… так и сказал… забирай, док… забирай…

Он всё-таки потерял сознание.

Я отпустил его плечи и шагнул назад, теперь даже не совсем понимая, чего ожидать.

Лев всех переиграл. Всех, кого только мог. Императора, его сыновей и их жён, его внуков, его слуг, его охрану. Он перехитрил всех Рингов, несмотря на их могущество. Он перехитрил Ребекку и меня, перехитрил Херефорда. Он получил то, чего хотел. Вернул в свой род уникальный алхимический дар, и теперь…

— Он получил не всё, Рэй. — Ментальный голос Софи, спокойный и ровный, оборвал мои мрачные мысли.

Она оставила рядом с Матиасом лечебные руны и повернулась ко мне.

— Он получил не всё, — повторила Софи уже вслух. — Теперь ему нужны оставшиеся Печати. Только с ними он сможет вернуть дар…

— Какая сила у Печати со львом? — перебил я её.

— Лев дарит невероятную силу убеждения. Возможно, Благословение в разы усилило этот навык. Но я не знаю, какими ещё способностями наделяет главная Печать своего носителя, когда все перстни находятся в сборе… — Софи вдруг замолчала и прислушалась.

Сначала из коридора послышался далёкий треск, потом стены содрогнулись, по полу пронеслась вибрация, будто внизу, на первом этаже, прямо под нами, что-то взорвалось.

И тут до меня дошло.

Я кинулся из кабинета с хриплым выкриком:

— Рыцарский за-а-а-л!..

* * *

Теперь мне не нужен был проводник.

Я бежал, ориентируясь на звук. Внизу грохотало и трещало — взрывы продолжались.

— Тарот! — позвал я, используя всю мощь своего ментального голоса. — Тарот, отзовись!

Ответа не последовало. Тишина, жуткая тишина.

— Херефорд!

Опять тишина.

Я нёсся по коридорам дворца и продолжал звать. Так и не получив ответа от волхвов, я обратился уже к патрициям.

— Патриций Орриван!

Тишина.

— Патриций Скорпиус!

Ничего.

— Патриций Сильвер! До-о-ок! Ответьте! Док!

И опять не было ответа.

Ни от кого из них не было ответа.

Они бы могли прокричать хоть что-нибудь, я бы их услышал даже со второго этажа, но они молчали.

Я добежал до лестницы и буквально полетел вниз, на первый этаж, перескакивая ступени через пять-шесть сразу. Гравитационный эрг помогал мне и добавлял скорости, но не добавлял спокойствия.

Во мне будто всё звенело и лопалось: нервы были на пределе, мышцы в чудовищном напряжении, мысли взрывали голову.

Чёрт возьми, Рэй!

Ты сам отправил все Печати в один зал! Где были твои мозги в тот момент?! О чём ты думал? О том, что почти подобрался к главной Печати? О том, что Ринги пали? О том, что всё окажется простым и понятным, а не так, как оказалось на самом деле?

Обругивая себя, я продолжал бежать, и теперь не только на звук, но и на запах. По первому этажу разнесло вонь горелой древесины и дыма, где-то вдалеке продолжало трещать.

По пути мне встретилось несколько убитых солдат, а вот живых — никого.

И тут вдруг в голове прозвучал слабый голос Херефорда:

— Невозможно… ему невозможно противостоять… мы проиграли…

Его признание прозвучало в тот самый момент, когда впереди я увидел горящие стены коридора, обшитого деревом, и вывернутые взрывом ворота рыцарского зала. А там, внутри, всё заполонили чёрный дым и пыль.

— Стой, Рэй! — выкрикнула позади меня Софи. — Остановись! Не ходи туда!

Я остановился, но только для того, чтобы дождаться единственного чёрного волхва, который остался со мной.

Софи приблизилась, с ужасом оглядывая обугленные и ещё тлеющие двери.

— Такого будущего я не видела.

— А какое видели?

Она взяла меня за руку и ответила, безотрывно глядя на зал:

— Прекрасное, Рэй. Самое прекрасное, какое только можно представить.

Я был уверен: она лжёт. Если бы Софи видела прекрасное будущее, то не спешила бы что-то менять, но она вмешивалась в мою жизнь почти постоянно.

— Асура вайу, — тихо произнёс я.

И меня, и Софи накрыл мой щитовой эрг, пурпурная мерцающая сфера. Она расслоилась и разрослась, укрепляясь на глазах. Софи отпустила мою руку и осталась внутри щита.

— Как же давно я мечтала увидеть твой алый щит, — сказала она. — Но оказаться под ним… о таком я даже не думала.

— Идём. Нас ждут. — Я направился в зал.

Щит двинулся за мной.

Софи пошла рядом, под моей защитой, на ходу применяя стихию воздуха, чтобы рассеять дым впереди. Она взмахнула рукой, раскрыла ладонь, и сизые клубы перед нами иссякли.

Мы вошли в зал.

Красный щитовой эрг осветил темноту.

Перед нами предстали высокие своды потолков, старинное оружие на стенах, ковры, цветы в вазах, факелы в настенных кольцах, канделябры с горящими свечами на тумбах.

Сам зал от взрывов почти не пострадал, потому что весь натиск приняли на себя массивные двери. И чем дальше я продвигался, тем быстрее рассеивался дым, и вот наконец наступил тот момент, когда пришлось остановиться.

Впереди, на возвышении, в кресле сидел человек.

Это был доктор Нельсон, всё в той же одежде, испачканной кровью императора и его внука. Теперь я был уверен, что именно врач и прикончил их обоих. Такое дело он не стал бы поручать Ребекке — у неё были совсем другие задачи.

Ладони мужчины покоились на подлокотниках, а на указательном пальце правой руки блестел перстень со львом.

Как только я его увидел, на меня тут же навалился приступ тошноты, мышцы напряглись, готовые к кровавой драке. Я еле себя сдержал, охладив пыл тем, что надо бы сначала понять, кто передо мной. И чем дальше я изучал обстановку, тем более жуткой представала картина.

Рядом с креслом в ряд стояли три патриция из Ронстада.

Лукас Орриван, Леонель Скорпиус и Ли Сильвер.

На пальце каждого из них я разглядел по Печати: с буйволом, вороном и скорпионом.

— Рэй, их глаза… посмотри на их глаза, — сказала Софи таким голосом, будто увидела чудовищ.

Я присмотрелся, и холодок пробежал по спине.

Глаза патрициев были мутно-белыми, без зрачков, а лица не выражали никаких эмоций, кроме тупой решимости. Так вот, что означал навык «дар убеждения». Склонять на свою сторону любого, кого захочешь. Или всё же не любого? Может быть, волхвы не подвержены силе Печати?..

Ответом мне стало появление девятерых волхвов. Грозный отряд во главе с Херефордом и Таротом вышел из клубов дыма с противоположной стороны зала.

Их глаза были ещё страшнее. Они больше не сияли оранжевым мерцаньем, поблекли, стали белёсыми и безжизненными.

— Твои слуги перешли на его сторону, — прошептала Софи. — Они все перешли на его сторону, Рэй.

В её шёпоте я уловил страх.

Никогда не замечал, чтобы Софи хоть чего-то по-настоящему боялась, но наступил этот день. Меня же тревожил ещё один вопрос: я увидел четыре Печати, но где перстень с пауком? Помню, как я оставлял его на теле Терри. Херефорд должен был сохранить Печать, но если Херефорд здесь, то где перстень?

И тут, будто отвечая на мой вопрос, из-за спины Херефорда вышла Хлоя.

— Ну не-е-ет, — выдохнул я, увидев на её пальце массивное кольцо с пауком. — Ублюдок… какой же ты ублюдок, доктор Нельсон…

Он ведь явно знал, какие у меня отношения с Хлоей, и не преминул это использовать. Теперь с той же яростью, с какой Хлоя дралась с моими врагами, она готовилась накинуться на меня.

Отряд сильнейших адептов окружил щит со всех сторон.

Мои новые враги терпеливо ждали, когда эрг истончится и исчезнет.

— Рэй, ты готов умереть? — спросила Софи.

Она прекрасно понимала, что без щита мне не продержаться и пары секунд.

— Нет, не готов, — ответил я. — Вы же знаете, я вообще умирать не очень люблю.

— Надо же. — Женщина покачала головой. — Мне показалось, или ты шутишь в такой момент?

Софи уловила мою уверенность и немного успокоилась, хотя было видно, что её гложет не только угроза страшной битвы, а что-то ещё.

Наконец, она озвучила свои сомнения:

— Ты ведь понимаешь, что как только твой щит иссякнет, я тоже перейду на сторону Льва?

— Понимаю, — сказал я, не меняя спокойного тона. — Поэтому у меня есть одна идея, но вам придётся за мной присмотреть.

— А чем я занимаюсь последние полгода? — горько усмехнулась Софи. — Только за тобой и присматриваю, раздолбай.

— Тогда не стоит изменять привычкам, — ответил я с короткой улыбкой.

Кто б знал, с каким трудом она мне далась, эта улыбка.

Меня окружили лица соратников и друзей, перешедших на сторону врага — улыбаться тут было нечему.

Я отвернулся и взглянул на доктора Нельсона. Он всё так же восседал в кресле, в которое когда-то садился император Тадеуш. Кольцо со львом всё так же поблёскивало в свете факелов.

Мужчина пристально за мной наблюдал, на его довольной роже играла улыбка. Вот ему улыбаться не стоило труда — он сделал всё, что планировал столько лет.

Всё, кроме одного.

Меня он пока не убил.

— Рэй, твой щит теряет силу. — Софи окинула взглядом сферу и предложила: — Может, присоединить мой щит? Так мы продержимся ещё некоторое время.

— Нет, вам ещё пригодится защита, — ответил я. — Прямо сейчас.

— Сейчас?

— Да, сейчас я уберу свой щит, чтобы не тратить на него энергию, и вы сразу же создадите свой. Прикроете им не только себя, но и моё тело. Продержитесь как можно дольше.

Женщина уставилась на меня.

— Не поняла… прикрыть твоё тело?

Я вытянул правую руку, показывая Софи печать призыва на запястье. Увидев его, она остолбенела. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять и принять мою просьбу, только ответила она категорическим отказом.

— Нет! Это опасно. Если твоё тело погибнет? Тебе придётся переродиться, и ты снова попадёшь в рабство… снова в рабство. А я не удержу оборону! Не удержу! Нет!

В её голос вновь вернулся страх.

— Не бойтесь, Софи. Просто присмотрите за мной столько, сколько сможете. А я напомню своему бывшему хозяину, с кем он имеет дело. Видимо, он забыл.

Я вытянул мечи из-за спины и положил их рядом, у ног. Потом приложил пальцы к выжженному символу на запястье. Печать призыва отозвалась на моё прикосновение теплом и мерцанием.

— Нет, Рэй! — Софи кинулась ко мне. — Придумаем другой план!..

Её голос утонул в ровном шуме.

Я успел почувствовать ладони Софи у себя подмышками — она подхватила моё падающее тело — а потом связь между нами прервалась, и мой красный щит иссяк.

* * *

Лёгкость и ярость — вот, что я ощутил в первые секунды, а уж потом увидел на себе тёмный плащ, сжал и разжал когтистые пальцы, вдохнул глубоко, расправил плечи и огляделся.

Рыцарский зал Рингов предстал теперь совсем иным: тесным и некрасивым, далёким от впечатляющих залов мрака. Но это было неважно.

Снизу на меня смотрели тринадцать пар глаз: четыре человека и девять волхвов.

Я чувствовал, как они трепещут, как боятся меня до дрожи. По сравнению с ними, я выглядел гигантом. Ростом даже самый высокий из волхвов достигал мне до пояса, но это не помешало им кинуться на меня.

— В атаку! — выкрикнул волхв Тарот.

— Печати, к бою! — приказал патриций Орриван.

— Уничтожьте тело! — добавил тот, что сидел в кресле. — Атакуйте его защитницу!

Я оглянулся.

За моей спиной мерцал белый щит Софи. Вместе с собой она спрятала под ним тело молодого Ринга, которое я носил, а за пределами щита лежали два чёрных меча.

Это всё, что я успел увидеть, потому что в следующее мгновение со всех сторон меня атаковали.

Двое волхвов пустили лавины смертоносного огня, ещё двое швырнули стальные пики, выплавив их тут же, из каменных плит зала. Пятеро окружили меня сетью из массивных цепей, подняли их в воздух и завертели смерчем, не выпуская из круга.

Всё поглотила раскалённая стена кодо, месиво из огня, металла, осколков камней, ледяных лавин и рун.

К натиску волхвов присоединились люди с Печатями.

Они принялись штурмовать щит Софи. В ход пошли все искусства, но особенно усердствовала светловолосая рунная ведьма. Она рисовала знаки прямо на верхнем слое щита и делала это так быстро, что вскоре весь эрг Софи покрылся палящими рунами, прожигающими её защиту.

Сфера таяла на глазах, и времени у меня было немного.

Смерч кодо всё усиливался — волхвы очень старались, но моих возможностей явно не учитывали. Прорывать круг я не стал, вместо этого резко приник к полу, взялся за низ смерча, захватывая энергию девятерых волхвов сразу, а потом швырнул весь этот разнородный хаос в тех, кто его устроил.

Атакующих не просто раскидало по стенам.

У двоих оторвало руки; одного насадило спиной на алебарду, висящую на стене; ещё двоим раздробило кости ног. Четверо отделались сильнейшим ударом о камни.

Теперь надо было отбить Софи.

Сначала я атаковал мужчину-Буйвола и женщину-Скорпиона. Оба сопротивлялись, как умели, на пределе своего кодо.

Мужчина успел хлестануть меня кулаком в колено, ударил так, что даже мне стало больно. Женщина рвала меня когтями то с боков, то со спины, и скрывалась в тенях, но не от тех глаз — я видел её отлично.

Через несколько секунд и Буйвол, и Скорпион выбыли из строя. Мужчина завершил схватку, угодив спиной в потолок, а приземлился уже без сознания прямо мне под ноги. Я отпихнул его в угол, где он и остался.

Скорпиону повезло не больше. Ударившись о стену головой, женщина сползла в ворох осколков, что остались от цепей, и замерла.

Следующим был мужчина-Ворон. Стрелял он отменно, но выбрал совсем не ту цель — пули мне были не страшны, поэтому Ворон вместе со своей винтовкой отправился в ту же кучу осколков, где уже отдыхала женщина-Скорпион.

Осталась девушка-Паук.

Она, в отличие от предыдущих носителей Печатей, меня не атаковала. Паук продолжала подтачивать оборону Софи, применяя теперь не только руны, но ещё и силу перстня. Захватывала невидимыми сетями щит и отрывала от него слои один за другим.

Настырная маленькая ведьма!

Я обхватил девчонку одной рукой, стиснул посильнее и приподнял над полом. Она застонала, запрокинула голову, дёрнулась, чтобы вырваться, но так ничего не добившись, выкрикнула:

— Я убью тебя руной смерти! Убью тебя!

Мой ментальный ответ оглушил и перепугал её до ужаса.

— Ты о тех детских рисунках? Оставь их для того, кого действительно сможешь убить.

Я сжал её тело сильнее. Она взвыла от боли, ослабнув и перестав сопротивляться, и вскоре потеряла сознание. Через секунду девушка-Паук отправилась в угол к Буйволу.

В итоге на устранение зверинца из Печатей у меня ушло не больше пары минут.

Но даже за это короткое время щит Софи совсем истончился, осталось всего три слоя. Через них я увидел, как женщина склонилась над телом Ринга и погладила его по волосам, будто прощаясь.

Чтобы не пришлось прощаться по-настоящему, надо было поторопиться. Я взглянул на того, кто сидел в кресле. Он был единственным в этом зале, кто меня не боялся.

— А ты хорош, мой тёмный слуга! — крикнул он мне и засмеялся.

Слуга, значит.

Ну ладно.

Я добрался до Льва за долю мгновения, навис над ним и успел увидеть, как он побледнел от неожиданности, но тут меня сшибла в сторону чужая тёмная сила…

Глава 5.7

Как оказалось, двое волхвов воспользовались искусством призыва и помощью демонов.

Крупные и яростные, те появились, заполнив собой половину зала. Один — в золотистом плаще, с выгнутыми рогами и черепом лошади; второй — в синих одеждах, с прямыми толстыми рогами и длинными пальцами-кинжалами.

Демоны знали, что лучше не вставать у меня на пути, но волхвы, призвавшие их, были сильными управленцами и заставляли драться насмерть.

Что ж, пусть будет смерть.

Моей рукой это возможно устроить.

Я раскрыл ладони, и чёрные мечи, лежащие на полу, молнией подлетели ко мне. Оружие было слишком мелким, но взяв его в руки, я одарил мечи собственной силой. Одного взмаха хватило, чтобы они увеличились в размерах сразу в несколько раз и вспыхнули красным огнём.

Демоны тоже приготовили по мечу, ничуть не меньшего размера, чем мои, и без промедления кинулись в атаку.

Наши клинки встретились и разразились молниями. Рыцарский зал содрогнулся, со стен осыпалось человеческое оружие, мелкое и хрупкое. Пол затрещал и хрустнул, ощетинился обломками от натиска могучих ног, огромные куски камней откололись с потолков и рухнули вниз.

Бой был неистовым и коротким.

В густой каменной пыли и водовороте молний мы сшиблись насмерть. Клинки не просто звенели — они громыхали раскатами и вспыхивали пламенем при каждом взмахе.

Первый демон лишился лошадиной головы после третьего удара. Его гигантский череп подлетел вверх, рога скребанули потолок, а потом останки воина взорвались сверкающими осколками и растворились в раскалённом воздухе.

Второй демон, в синем плаще, тут же отступил и склонил передо мной голову.

— Прости нас, тёмный господин, — сказал он.

Волхв, что управлял им (это был Тарот), вскинул руку, и призванный воин опять поднял на меня меч. Его клинок полыхнул голубым огнём, демон с рычаньем бросился в бой, хоть и понимал, что доживает последние секунды.

Я разрубил его надвое.

Предсмертный свет демона ослепил даже меня. Яркая вспышка озарила зал и медленно погасла. В её затухающем свете я увидел, как путь к человеку в кресле мне преграждает последний волхв, оставшийся в строю.

Это был Херефорд.

— Отступи или встреть смерть, — прорычал я ему.

— Я никогда не отступаю, как и ты! — громко ответил Херефорд.

— Ты слаб! Ты потратил силы на реинкарнацию моей сестры! Тебе не выстоять! Уйди с моей дороги!

Вместо ответа он прикрыл глаза и сложил руки в молитвенном жесте, на тыльных сторонах его ладоней вспыхнули татуировки призыва. Они отделились от кожи и закружились в воздухе вокруг его рук, объединяясь в одно слово — его настоящее имя.

Херефорд умел, как и я, призывать самого себя.

Для этого ему не нужна была сила энормоса, как мне или моей сестре. Херефорд был совершенно иным существом…

Его имя вспыхнуло лучами во мраке зала и исчезло, после чего бездыханное тело волхва повалилось на пол, а силуэт в светлой мантии остался стоять.

Теперь это был длинноволосый юноша, худой и статный.

Херефорд опустил руки и шагнул вперёд.

Этот шаг в одно мгновение изменил его размеры: юноша вырос на глазах и теперь ростом сравнялся со мной. За его спиной поднялись белые перепончатые крылья с сияющими когтями на изгибах. Они коснулись сводов потолка и процарапали камни, оставив на них борозды.

В руках Херефорда появился белый посох с трезубцем. Противник немедля приготовил его к бою, взяв орудие в одну руку.

— Значит, ты выбрал смерть, — сказал я. — Даже такой, как ты, не закроет мне путь к свободе.

Мы одновременно бросились в атаку.

Мои клинки распороли воздух, устремляясь в грудь Херефорда. Он успел подставить посох, крутанул его и отшиб меня назад. Крылья подняли его под потолок, а уже оттуда из его посоха в меня посыпались белые сияющие стрелы — божественный карающий град.

Я подкинул клинки вверх, освобождая руки. Из моих раскалённых ладоней вырвался огонь, загудел и образовал щит, закрывая меня от натиска Херефорда.

Его стрелы шипели, стучали об огненную защиту, искрили, трещали и вспыхивали, но не доставали меня. Я подхватил падающие мечи и под прикрытием раскалённого щита снова атаковал Херефорда.

На этот раз метнул в него один из своих клинков.

Меч прорвал стену огня и, сбивая стрелы, устремился в противника.

Он успел увернуться, но чёрное лезвие всё же успело резануть прядь его длинных волос. Несколько волосков упали вниз. Херефорд поморщился от боли, в его глазах вспыхнул гнев, а в гневе он был страшен.

Единственное, что давало мне шанс отразить его ярость — это то, что Херефорд ослабел после ритуала и бился не в полную силу.

Он опустил посох. Поток стрел прекратился.

— Оставь борьбу, — произнёс он, глядя на меня сверху вниз. — Покорись хозяину Печати. Покорись. Оставь свою гордыню, Тёмный Князь. Перестань верить в свою свободу, ты никогда её не получишь. Ты погибнешь, гоняясь за ней из вечности в вечность.

Я сделал виртуозный мах мечом и покачал головой.

— Если я перестану верить в свободу — что тогда мне останется?

Херефорд сложил крылья и опустился вниз.

Он перевернул посох трезубцем вниз и одним ударом вонзил его в пол. Рыцарский зал опять вздрогнул, плиты под ногами сдвинулись и потрескались, из образовавшихся щелей пробился свет, а вместе с ним оттуда потянулись белые шипастые стебли.

Они стремительно росли, извивались змеями и тянулись ко мне.

Я резанул по кругу, перерубая лианы, но на их месте возникло сразу несколько других, ещё более сильных и быстрых. Их не брал ни огонь, ни клинок, ни удары кодо.

Когда-то я слышал о таком оружии, но никогда с ним не сталкивался. Его называли Терновник Милосердия.

Только где тут милосердие? Им тут и не пахло…

Цепкие стебли спутали мне ноги, обхватили колени, поднялись по туловищу и сдавили грудь, добрались до плеч, стянули шею. Правую руку, держащую меч, лианы окутали плотнее всего, вместе с мечом, не давая им даже пошевелить. Левая рука ещё двигалась, но и ей оставалось недолго.

Колючая сеть сковала, окутала со всех сторон, будто меня проглотил удав. Шипы доставляли боль, стебли не просто насадили моё тело на иглы, но ещё и разрывали его на части.

Херефорд оставил посох в полу, чтобы Терновник не иссяк, и подошёл ко мне. Гнева в его глазах я больше не увидел. Он приблизил ко мне своё бледное лицо и спросил:

— Ты смирился?

— Не дождёшься, — процедил я сквозь зубы.

— Ты перестал верить в свободу?

— Хрен тебе, приятель.

Херефорд улыбнулся и указал себе за спину.

— Тогда посмотри туда.

Я проследил за его рукой и увидел щит Софи.

На нём остался всего один слой. Она держала эрг из последних сил — это было уже заметно: слой сферы дрожал и тускнел с каждой секундой.

— Ну как тебе? — поинтересовался Херефорд, не глядя на меня, а наблюдая за тем, как тает моя единственная надежда.

Ничего не отвечая, я сжал левую ладонь в кулак и потянул руку вверх, к груди, преодолевая сопротивление стеблей Терновника.

Он давил на меня, а я давил на него. Шипы рвали тело, но я продолжал поднимать руку.

Херефорд повернулся ко мне в тот самый момент, когда лианы, державшие меня, лопнули. По Терновнику пронеслась дрожь.

Я отвёл руку назад и провёл короткий и точный удар.

Кулак угодил Херефорду под подбородок, и если бы я был человеком, то противник просто отшатнулся или, не удержав равновесия, упал бы на спину. Но человеком я не был, а значит, и мой апперкот не был человеческим…

Херефорда отшибло вверх, под самый потолок, удержаться ему не помогли даже крылья. Он рухнул прямо на свой посох, торчащий из пола. Посох треснул, тело Херефорда сделало кувырок и ударилось в стену.

Терновник Милосердия, потеряв связь с посохом, тут же развалился и дряблыми ветвями попадал к моим ногам. Пока Херефорд не поднялся и не дотянулся до своего оружия (оно хоть и треснуло, но вряд ли потеряло силу), я бросился на него. По пути подобрал второй клинок и подскочил к противнику.

Длинноволосый юноша успел лишь приподняться на локтях, посмотреть мне в глаза и прошептать:

— Хороший удар…

Оба чёрных клинка вонзились ему в грудь. Я провернул их внутри тела Херефорда, быстро рванул в бока и, ещё раз размахнувшись, рубанул по плечам, отсекая противнику обе руки.

Херефорд не издал ни звука, даже не дёрнулся.

Он смотрел на меня и ждал, когда я завершу схватку его смертью, ведь не только он знал мой мортем, но и я — его.

Я положил мечи на пол, обернулся и отыскал глазами белый посох, вытянул руку в его сторону, и оружие Херефорда, перекатившись по изуродованному полу, поднялось в воздух.

В моей ладони оно оказалось уже через пару секунд. Посох опалил мне руку, но я стерпел. Занёс оружие над лежащим передо мной противником, направив трезубец ему в шею. Поднял его выше… ещё выше…

— До встречи, мистер Смит, — попрощался Херефорд.

— Свидимся, — ответил я.

Прозвучал глухой удар.

Наконечник посоха пронзил шею юноши, так в нём и оставшись. Херефорд закрыл глаза и выдохнул, а вместе с дыханием исчез и он сам, и его белое оружие. Только тело бездыханного волхва осталось лежать посреди зала.

* * *

Я поднял с пола мечи и выпрямился.

Больше никто не мешал мне добраться до маленького человека в кресле, а он всё ещё сидел в нём, откуда и наблюдал за сражением сильнейших.

Он улыбался.

Этот червь улыбался!

— Ну чего стоишь? — спросил он.

Я рванул через зал, преодолев его за мгновение, и горой навис над человеком, а тот даже с кресла не встал, даже глазом не моргнул. Он продолжал улыбаться.

Меня захлестнул гнев.

В дело пошли мечи, но ни один из них не смог даже приблизиться к человеку в кресле. Клинки жалобно звякнули, будто натолкнулись на невидимую преграду.

— Ты не сможешь меня убить, — сказал человек. — Потому что я твой Хозяин. А теперь поклонись, тёмная тварь!

Он поднялся с кресла и вытянул вперёд правую руку с Печатью. Рисунок льва сверкнул на перстне, завораживая блеском.

— Приказываю, поклонись мне! — повторил человек и сжал ладонь в кулак.

В памяти тут же всплыли слова Херефорда: «Невозможно… ему невозможно сопротивляться… мы проиграли…».

Он оказался прав.

Мы проиграли.

Я склонил голову перед своим Хозяином.

— На колени, — был его следующий приказ.

И я опустился на колени.

«Невозможно… ему невозможно сопротивляться… мы проиграли…», — пульсировало в голове.

— Целуй перстень. Ну! — Человек приблизил ко мне кулак с Печатью. — Ну же, не стесняйся! И не заставляй меня ждать!

Я склонился низко, почти приник к полу, и прикоснулся губами к ненавистному перстню.

— Хороший слуга, — кивнул мне Хозяин. — Ты лишил меня помощи своей сестры, зато послужишь мне сам. Всё же ты сильнее, чем она, поэтому заменой я доволен. Твоя сестра, наверное, уже переродилась, но мы обязательно найдём её. Ты ведь поможешь мне? Она помогла вернуть тебя. И ты поможешь, правда?

Я промолчал, так и не подняв головы.

Никогда не смотри на Хозяина — первое правило. Никогда не разговаривай с Хозяином — правило второе.

— А теперь принеси мне остальные Печати, — сказал он.

Я поднялся и с высоты своего роста оглядел зал в поисках тех, кто носил перстни. Они всё так же лежали без сознания по углам. Не приближаясь к ним, я выставил руку вперёд, а потом отвёл обратно к себе.

Печати снялись с пальцев сами.

Четыре реликвии поднялись в воздух, медленно двинулись в сторону Хозяина и легли на ковёр у его ног.

Он удовлетворённо хмыкнул.

— Хороший слуга. Вот так мне нравится. Ты нашёл для меня Печати, ты уничтожил Рингов, убрал их охрану, убил и ослабил своих друзей. Ты сделал всё, что надо и даже больше.

Человек наклонился и сгрёб Печати с ковра, стиснул их пальцами, опять устроился в кресле и прошептал:

— Вот. Смотри. Они у меня. Все пять. Слышишь? ВСЕ ПЯТЬ. Великий дар вернулся в мой род, в мои чистые руки. Теперь я и только я смогу создавать любые артефакты. Я, Леонис Рэтвик Нельсон, потомок великого алхимика и единственный выживший из своего истреблённого рода. Я, только я.

Моя память вдруг выдала звонкий мальчишеский голос: «Эту смесь я назвал Сумрачные порталы имени Филиаса Юджина Рэтвика. Круто, да?..».

— Круто… — прошептал я, будто отвечая на вопрос далёкого мальчишки.

Услышав, что я заговорил, Хозяин очень удивился. Такого себе его слуги не позволяли.

— О, ты настолько восхищён? — Улыбка опять появилась на его потном лице, и он охотно поделился: — Год назад проклятый Херефорд чуть не уничтожил весь мой род. Он рыскал по Хэдширу, как волк в поисках добычи. Откуда-то он узнал, что род алхимика жил в полях. И он нашёл нас в Ривер-Фол. Убил всех, даже малышку Кристи.

Улыбка сошла с его лица, но скорби не появилось, зато он стиснул перстни сильнее и прижал их к груди.

— Херефорд не знал, что остался выживший, — продолжил он. — Мне повезло, я избежал смерти, потому что был вусмерть пьян. У нас в тот день был семейный праздник… Моя семья хранила секрет своего рода, передавала Печать из поколения в поколение, хозяева сменяли друг друга, а о тайнике знали немногие. Но я решил, что пора явить себя миру, восстановить дар и выйти из тени. Лев давал мне прекрасный навык склонять людей на свою сторону. Вот и император Тадеуш от сотрудничества не отказался, а Херефорд как раз состоял у него на службе. Так приятно было им помыкать… так приятно. Как и тобой, мой тёмный слуга.

Я опять опустил голову.

Значит, Фил Рэтвик — не просто мальчик, сохранивший рецепты своего деда. Он потомок великого рода алхимиков.

Вот откуда в нём такая сила даже без кодо. Вот как он создавал свои порталы, не будучи адептом. Овеум давал ему совсем крохи кодо, однако мальчишка всё равно делал то, что делал. Только без Благословения дар семьи Рэтвиков проявлялся плохо, но теперь…

— А вот и Софи! — Голос Хозяина оборвал мои мысли. — Добро пожаловать в нашу уютную компанию! Долго же ты сопротивлялась. Ты к Теодору Рингу неровно дышишь? Или всё же к тому, кто был внутри него? А мама не говорила тебе, что лучше не интересоваться плохими мальчиками?.. — Он вдруг перешёл на злой крик: — Софи! Открой глаза! Посмотри на Льва! Посмотри!

Я обернулся.

Щита уже не было, и тело Ринга теперь лежало беззащитным, а рядом с ним стояла Софи. С плотно закрытыми глазами.

— Рэй! Рэй, ты слышишь меня? — выкрикнула она. — Рэй! Вернись в тело! Только оно защищает тебя от влияния Печати! Вернись…

— Он не может вернуться, глупая! — перебил её Хозяин. — Потому что не было такого приказа!

— Рэй!..

— Заткнись и открой глаза! — рявкнул Хозяин и приказал мне: — Открой ей глаза! Сейчас же! Заставь её посмотреть на Льва! Вырви ей веки! Она даже сопротивляться не сможет, истратила всё кодо на щит. Всё до последней крупицы. Не так ли, Софи?

Софи ничего ему не ответила, а только плотнее зажмурилась.

Она не видела, но чувствовала, что я надвигаюсь на неё, чтобы исполнить приказ Хозяина и заставить её посмотреть на Печать.

— Рэй, вернись в тело, прошу тебя, — опять заговорила Софи. — Вернись. Оно умирает, но есть ещё время. Ещё несколько минут. Вернись.

— Говорю же тебе, он не может вернуться, — уже спокойнее напомнил ей Хозяин. — Он уничтожил всех своих друзей. Что ему стоит и тебя уничтожить?

Софи замолчала, но как только я приблизился к ней, она вдруг выкрикнула во всю глотку:

— Пора-а-а-а-а!..

* * *

Со стороны ворот в зал ворвалось пламя, раздутое воздухом.

Вихри и мириады вспышек — настоящая огненная буря, раскалённый шторм. И такой пылающий ураган могли устроить только двое мастеров стихий. Огня и эфира.

— Он уничтожил не всех друзей! — Громкий мальчишеский голос слился со звуками гудящего пламени.

— Ну конечно, не всех. Самых крутых он оставил на десерт, — добавил второй мальчишеский голос.

Хозяин вскочил с кресла.

— Значит, сейчас уничтожит! — Рука с Печатью вновь вытянулась вперёд. Последовал приказ: — Убей обоих!

Я оставил Софи и бросился на мастеров стихий.

Мне хватило одного удара, чтобы откинуть их в стену, но чтобы добить, надо было подойти ближе. Я не торопился, потому что торопиться приказа не было. В любом приказе можно найти какую-нибудь брешь.

— Рэй… слушай… давай сначала поговорим, а? — прохрипел худой парень в очках, сползая по стене.

— Научную статью ему расскажи. Должно помочь, — корчась от боли в углу, усмехнулся другой парень, приземистый крепыш.

Странно, что они оба сюда явились, у них ведь не было шансов: огнём меня не остановить, только отвлечь…

Отвлечь.

Так вот зачем они пришли.

Отвлечь не только меня, но и Хозяина.

Я обернулся в тот самый момент, когда за его креслом появилась рыжеволосая девушка. Он её не заметил, а она не боялась смотреть на Печать — реликвия Рэтвиков на неё не действовала.

В руке девушка держала меч, взятый тут же, в рыцарском зале.

Она занесла оружие над головой с таким выражением лица, будто столетиями мечтала это сделать. Клинок резанул воздух и опустился точно на правую руку, лежащую на подлокотнике…

* * *

Вой Хозяина показался мне музыкой.

Кровь Хозяина показалась мне божественным источником.

Отрубленная рука Хозяина… хм… рука ничем мне не показалась. Теперь это была просто рука, окровавленный обрубок, ничего больше.

Человек выронил все Печати на ковёр, упал на колени и потянулся к отрубленной конечности, но девушка отправила обрубок в сторону коротким пинком.

Человек распластался на животе и пополз в сторону своей мёртвой руки. Кровь хлестала из его раны, но он будто не замечал боли, полз и полз, как червяк в грязной жиже, среди разбросанных бесценных реликвий.

— Что ты наделала… — стонал он, елозя по ковру. — Что ты наделала… кто ты такая… кто ты?..

Девушка наступила на его мёртвую руку, костяшки пальцев хрустнули под подошвой туфли.

— Его сестра, — ответила девушка и посмотрела на меня.

Я ринулся к ненавистному человечишке, больше не имеющему надо мной власти, чтобы добить его, разорвать в клочья, стереть его в пыль.

— Рэ-э-й, времени не осталось! — отчаянный выкрик Софи заставил меня остановиться. — Вернись в тело! Оно умирает! Если не вернёшься, тебе придётся переродиться! Прямо сейчас! Месть или жизнь! Выбирай сейчас! Месть или жизнь!

Мой взгляд опять вернулся к рыжеволосой девушке.

«Его сестра». Моя сестра.

Если я не вернусь, мы снова расстанемся — и на этот раз нас разделит не Хозяин. Нас разделят время и неизвестность.

— Рэй! — Софи обхватила тело Ринга за плечи. — Он умирает!..

Глава 5.8

…Я открыл глаза и глубоко вдохнул.

Софи держала меня за плечи, а я лежал на спине, раскинув руки в стороны. И впервые я увидел, как плачет чёрный волхв.

Щёки Софи были мокрыми от слёз. Её белые волосы растрепались, губы дрожали, она была истощена, но, несмотря на это, держала меня крепко, а потом так же крепко обняла.

— Вот и присмотрели, — прошептал я.

— Я не изменяю своим привычкам присматривать за раздолбаями, — ответила Софи.

Она отстранилась. Слёз в её глазах уже не было.

— Такое будущее вы видели? Как я лежу на полу в разрушенном зале Рингов, а вы обнимаете меня?

Софи улыбнулась, но ничего не ответила.

Зато сбоку заговорил бодрый голос Дарта Орривана.

— Короче, Рэй, когда в следующий раз будешь швырять меня в стену, можешь как-то поаккуратнее? Ну и сделай рожу попроще. Мне твоя демоническая рожа вообще в тот момент не понравилась.

— Не слушай его, Рэй, — присоединился Хинниган. — Нормальная была рожа.

Дарт усмехнулся.

— Ты точно протрезвел?

— Да. Но выпить снова хочется.

— Вот прямо с языка снял…

Пока они перебрасывались шутками, я поднялся на ноги и осмотрелся. Зал выглядел почти таким же, каким я его помнил во время боя — изуродованным и окровавленным, но кое-чего не хватало.

— А где все? Где… Ребекка? Хлоя? Где патриции и волхвы? Где Печати? Где грёбанный Лев, в конце концов?

— Отвечаю по порядку, — сказал Дарт, переглянувшись с Софи и Хинниганом. — Патриции и волхвы в лазарете. Если ты не заметил, их тут малость потрепало.

— В лазарете?

— Ну да. Хлоя устроила тут лазарет, в другом зале. Её же хлебом не корми, дай кого-нибудь полечить. Ты был занят, поэтому она начала лечить других. Не всё же тебе наслаждаться.

Я с облегчением выдохнул.

Значит, Хлоя выжила.

— Вообще-то, мы её от тебя кое-как оторвали, — сообщил Хинниган. — Она завалила тебя лечебными рунами, но они не помогли. Ты слишком тяжело сживался с телом заново. Провалялся три часа. Мы боялись тебя трогать, поэтому оставили прямо так, на полу, уж извини.

— А кто такая Ребекка? — нахмурился Дарт.

— Чёрт, перепутал… Хотел спросить про Терри… Терри Соло. Где она?

Вместо Дарта мне ответила Софи.

— С Терри всё в порядке. Она помогает Хлое в лазарете. — Сказав это, она перешла на ментальный голос: — Пока я держала щит, твоя сестра связалась со мной. Она ведь теперь в теле сильной ментальной чтицы. И всё это время мы с ней разговаривали. Точнее, говорила я, а она слушала. Я рассказала ей всю вашу историю. Теперь твоя сестра знает, кто ты и кто она… не помнит, но знает. Она и забрала все Печати. Отныне они ваши.

Я кивнул.

— Спасибо, Софи. Тогда я уничтожу их. Все пять.

Странно, но Софи даже не возмутилась, хотя я ожидал услышать сотни причин, почему реликвии стоит оставить. Как минимум, для того, чтобы возродить Эпоху Пяти Печатей, по которой так страдала Софи.

Но она ответила:

— Знаешь, я подумала, что эпоху процветания мы способны выстроить и без сомнительных реликвий. После того, как я увидела, на что способна Печать со львом, мне захотелось предложить тебе спрятать все перстни.

— Опять спрятать? Вы издеваетесь?

— А что ты предлагаешь?

— Уничтожить.

— Их может уничтожить только такой же алхимик, какой их создал.

Я улыбнулся.

— Есть у меня один знакомый алхимик. Вредный, как сто чертей, но, думаю, мы договоримся.

— Алхимик? Что за алхимик? Надеюсь, он умудрён опытом и знаниями?

— Да я сам порой удивляюсь, насколько он умудрён, — ответил я, вспоминая грязную и очень деловитую физиономию десятилетнего Фила Рэтвика.

— А ему можно доверять?

— Ну как сказать… Он, конечно, тот ещё хитрожопый засранец, однако у меня есть к нему подход.

Пока мы с Софи общались, Дарт внимательно наблюдал за нами и в конце концов не выдержал.

— Мне одному кажется, что они тайно разговаривают?

— Вообще-то, в приличном обществе так не делают, — поддакнул Хинниган.

Я посмотрел на кресло, в котором восседал доктор Нельсон. Оно стояло всё там же, залитое кровью, а чуть поодаль валялась отрубленная рука. Ковёр вокруг стал багрово-чёрным от крови.

— Вы так и не ответили мне, где Лев? — спросил я у парней. — Вы его куда-то увели? Где он?

Лица Дарта и Хиннигана вытянулись.

— Ты про доктора говоришь, да? — уточнил Хинниган.

— Который в том кресле сидел, да? — добавил свой вопрос Дарт.

— Ну конечно. А в чём дело?

— Видимо, он не помнит, — сказала Софи.

Нахмурившись, я уставился на неё.

— Не помню чего?

— Ты убил его, Рэй. Ты всё-таки успел это сделать, перед тем, как вернуться в тело. Потратил пару секунд, но успел. Между жизнью и местью ты выбрал месть. Хотя чему я удивляюсь? Твоя ярость была настолько сильна, что тебе даже не нужно было к врагу подходить. Ты лишь поднял руку, и Льва разорвало в крошки, в мелкие-мелкие крошки.

— Да какие там крошки! — воскликнул Хинниган. — Он лопнул в кровяную пыль! Бабах — и всё! И нету доктора Нельсона! Вот это был салют!

— Жаль, помучиться не успел, — хмыкнул Дарт.

Я ещё раз посмотрел на место расправы над своим бывшим хозяином.

Память смазала последние воспоминания перед возвращением в тело Теодора Ринга, но, судя по состоянию ковра, его действительно залило, хоть выжимай — таким он был мокрым. Да и кресло выглядело так, будто его в бассейн с кровью опускали.

— Может, пойдём отсюда? — предложил я. — Неуютно тут как-то, да и воняет.

Хинниган закатил глаза.

— Так и скажи, что в лазарет захотел.

— А вот и сам лазарет прибежал, — хохотнул Дарт.

В зал ворвалась Хлоя, раскрасневшаяся и растрёпанная.

— Почему никто не сказал мне, что он очнулся?! — рявкнула она. — Кого убить?

Парни молча указали на меня.

Я думал, что она кинется ко мне с приступом нежности, но рунная ведьма остановилась на пороге и отчеканила:

— Жду вас на медосмотр, мистер Ринг.

Потом развернулась на каблуках и покинула зал.

От её слов воображение разыгралось не только у меня. Парни переглянулись и еле удержались от комментариев.

Софи подтолкнула меня в спину.

— На медосмотр ты всегда успеешь. Дарт и Клиф отправятся в лазарет, помогут Хлое и Терри, а у нас с тобой есть дела.

— Не понял… какие дела? У нас сейчас только одно дело: побыстрее покинуть дворец.

— Не торопись его покидать. Помнишь зал для переговоров? Мы собирались там вместе с Рингами за круглым столом.

Я нахмурился.

Зал для переговоров я отлично помнил — такое не забудешь. Именно там император Тадеуш заставил меня поклясться, что я пройду ритуалы Четырёх Искушений. Но сейчас-то зачем об этом вспоминать?

Загадочность Софи мне совсем не понравилась.

— Не хотите пояснить? — спросил я уже в коридоре.

— Мы просто поговорим, Рэй. Ничего необычного.

— С кем поговорим?

— Друг с другом.

* * *

Больше я не стал ничего спрашивать, потому что Софи всё равно бы не сказала.

По коридорам и галереям мы добрались до нужного зала. Каково же было моё удивление, когда у высоких дубовых дверей я увидел камердинера Элиота.

Он стоял, вытянувшись в струну, в костюме, начищенных туфлях и белоснежных перчатках, причёсанный и важный. Будто пару часов назад ничего с ним не случилось.

— Прошу, господа, — сказал он и открыл нам дверь. — Вас ожидают.

Зал для переговоров был полон военных и родственников императорской семьи.

Значит, пока я три часа валялся на полу рыцарского зала, здесь собирался народ. И неважно, очнулся бы я или нет — сегодня бы всё равно решалась судьба Рингов, со мной или без меня.

За круглым мраморным столом сидели несколько человек, все бледные, с бинтовыми повязками, синяками и кровоподтёками. Пустовало только одно кресло — в котором когда-то сидел император.

— Есть стул? — спросил я у присутствующих.

— К сожалению, нет, мой принц, — ответила Ли Сильвер. — Присаживайтесь в кресло.

— Тогда я постою.

— Тогда и мы постоим, — сказал Лукас Орриван.

Вместе с ним от своих кресел отказались Леонель Скорпиус, Ли Сильвер, Матиас Ринг, Софи, военный агент Саймон Ховард и два международных представителя, мистер Диппо из Зеола и мистер Такаси из Сабаса (их я помнил ещё по первым переговорам).

Теперь мы все стояли, а нас разделял круглый стол.

— Итак, господа, — первым заговорил патриций Орриван, — все мы понимаем важность тех решений, что будут приняты в этом зале сегодня. Решается наша собственная судьба. Мы понимаем, что Эпоху Пяти Печатей не возродить. Реликвии были найдены и… вновь утеряны. Но эпоху пяти метрополий и пяти патрициев возродить мы можем.

— Прежде нам нужно решить судьбу рода Рингов, — напомнила Софи. — Патриция у них теперь нет, и кто-то из двух оставшихся наследников должен возглавить род Рингов. Немаловажно, что среди них есть тот, кто выдержал все Четыре Искушения. Я тому свидетель.

Отлично, Софи. Могла бы хоть предупредить.

Перспектива становиться патрицием меня никак не прельщала, да и судя по недовольной физиономии, Матиаса посетили точно такие же мысли.

Я окинул всех скептическим взглядом и поинтересовался:

— А никого не смущает, что я убил императора?

В ответ — неловкое молчание.

Лукас Орриван прокашлялся, покачав головой.

— Ох, Теодор, простите, — подала голос Софи. — Я забыла вас предупредить, что показала свои воспоминания всем, кто здесь присутствует. Те самые воспоминания с признанием Иветты Ринг о заговоре. А воспоминания подделать нельзя.

Отвязаться так просто не получилось.

— Тогда продолжим, — кивнул Лукас Орриван.

Переговоры длились ещё два часа. Никто друг с другом почти не спорил, если не считать нескольких реплик агента Ховарда по поводу проникновения в Красный Капкан и освобождения из третьего сектора опасных заключённых.

Кто проник и кто освободил — этого никто так и не установил.

В итоге из зала многие вышли в приподнятом настроении, с робкой надеждой на лучшее будущее, хотя никто, кроме Софи, не смог бы сказать наверняка, что именно нас ждёт.

Эпилог

Три месяца спустя

Давненько я не испытывал такого волнения.

Странное дело, вокруг знакомые стены, знакомые дороги, знакомый город, а я всё равно волновался. Наверное, слишком очеловечился.

Передо мной открылись ворота белого замка. Я постарался, чтобы Ли Сильвер не узнала о моём визите и не устроила пафосное приветствие, с цветами, рукоплесканьями, коврами и газетными статьями. Мне хватило внимания за последние полгода.

Я приехал на обычном автокэбе, с обычным водителем, в обычном костюме.

Но увидев меня у ворот, камердинер восточного крыла Жаннет округлила глаза за очками и со всех ног понеслась сообщать директору о столь высоком госте.

Передо мной тут же распахнули ворота, а у крыльца (уже без химер) меня лично встретила директор школы.

Она широко улыбнулась.

— Патриций Ринг, какая честь.

— Патриций Сильвер, — ответил я, — как поживаете?

— Отчего же не предупредили, что приедете?

— Зачем вносить смуту в работу школы.

— Это ваше обычное состояние, мистер Ринг, — тихо, почти шёпотом, ответила Сильвер и открыла двери.

В школе ничего не изменилось.

Точно так же, как раньше, по коридорам и лестницам сновали ученики, от совсем мелких ребят до старшеклассников. Суета, гам, мельтешение.

Сильвер взяла меня под локоть и повела по учебным аудиториям. В каждом классе нас приветствовали стоя, а когда я уходил, то слышал однотипные перешёптывания:

— Он не боится дериллия.

— Он вообще ничего не боится.

Тут они, конечно, сильно преувеличивали: я много чего боялся.

Сильвер охотно рассказывала мне о новых преподавателях, новых дисциплинах и новых методиках. Она знала, что совсем скоро её опыт пригодится в других школах для адептов, которые откроются в Лэнсоме. И не только в Лэнсоме, но и в Хэдшире, Эгвуде, а ещё в Новом Фориате и Новом Юни-Порте — разрушенные города начали отстраивать заново.

В одной из аудиторий мы застали урок по искусству призыва. Профессор Капелли в своих неизменных мокасинах и стёганом халате расхаживал между рядами парт и рассказывал о семьдесят третьей печати призыва имени Джозефин Ордо.

Знала бы Джо, что её «изобретение» станет предметом изучения всех кодо-школ Бриттона, она была бы горда собой.

Я хотел повидаться с Софи, но как оказалось, она куда-то уехала. Сказала, на пару дней, но куда именно отправилась, не сообщила.

В коридоре я столкнулся с мастером Изао.

Он остановился, чтобы поприветствовать меня.

— Патриций Ринг, вас даже не узнать. Имперский лоск вам явно идёт.

— Да я даже не император. Так… всего лишь паршивый аристократ.

Мастер Изао тихо засмеялся. Сильвер сразу повела меня дальше, пока я не наговорил ещё какой-нибудь ерунды.

— Рэй, почему ты так невыносим? — прошептала она, наклонившись к моему уху.

— Вы тоже не ангел, док.

Мы наконец вышли в коридор, где проводились уроки у старшеклассников.

— Троих учеников должны были предупредить, что ты приехал, — сообщила Сильвер. — Подождём здесь.

Опять накатило волнение.

Первым из аудитории вышел Хинниган. Он хоть и был предупреждён, но не ожидал увидеть меня сразу в коридоре. Замер у двери, заметно растерявшись.

— Патриций Ринг, рад видеть, — наконец выдал он и пошёл мне навстречу, протягивая руку.

Сильвер поморщилась.

— Клиф, это не официальная встреча. Расслабься.

Тот покосился на директора школы. Приказ расслабиться был выполнен в ту же секунду. Хинниган заулыбался и уже издалека принялся сообщать новости:

— Рэй, я же научную статью написал. Про Змеиные пещеры. Представляешь?

Он подошёл и крепко пожал мне руку.

— И как отреагировало научное сообщество?

— Сказали, что я лжец, даже трофеи не помогли. Поэтому я собираюсь в ещё одну экспедицию. Парней из своего стрелкового клуба возьму.

— К мориям не забудьте заглянуть.

Хинниган закатил глаза, но ответить не успел.

Из кабинета вывалился Дарт Орриван, и его не нужно было просить расслабиться — это было его обычное состояние.

— Мать твою! (простите, директор) А заранее предупредить нельзя было? Я бы пивом запасся! (простите, директор).

Рукопожатие Дарта было похоже на давление чугунного пресса.

— Как дела, дружище? — поинтересовался он, тряся мою руку. — Как Хлоя? Всё ещё бегает по лэнсомским госпиталям и лечит всё, что шевелится?

— И всё остальное тоже лечит, — улыбнулся я.

— А Матиас?

— Под парусами ходит. Дождался своего фрегата.

— Это здорово, — кивнул Дарт. — А ты знаешь, что отец передумал делать из меня патриция? Сказал, чтобы я всё же доучился сначала, а то пишу с ошибками.

— Это не основная твоя проблема, — вставила Сильвер.

— Доброго слова от Ли не дождёшься.

— А если будешь называть директора школы «Ли», вообще патрицием не станешь.

Дарт ткнул в меня пальцем.

— Он вообще тебя «док» называл, и ничего. Уже патриций.

Он ещё что-то там бурчал, но мне было не до него. В коридоре появилась та, кого я с таким волнением ждал.

Терри Соло.

Ребекка.

Забыв обо всех разговорах, я пошёл ей навстречу. Она ускорила шаг, отбросила плечевую сумку в сторону и бросилась мне на шею. Теперь ничто нас не разделяло, кроме одного. Терри принадлежала роду Соло, а они меня недолюбливали, хотя и не выражали неприязнь открыто.

— Рэй, наконец-то, — шепнула сестра, стискивая меня в объятьях.

— Эй, Терри! — заржал Дарт. — Хлоя тебе кудри выдернет, если будешь так на него вешаться!

— Можно, я убью этого блондина? — всё так же шёпотом спросила Терри.

— Потерпи. Сначала я тоже хотел его убить. Потом прошло.

— Вообще-то, наш новый патриций Соло прочит мне его в мужья.

Я замер.

— Кого?

— Его. Блондина. Патриций говорит, что неплохо было бы породниться с правящим кланом Бриттона.

В горле будто что-то застряло, и я закашлялся. Увидев мою реакцию, Терри засмеялась, но её смех перебил недовольный бубнёж:

— А почему мне не сказали, что ты приехал? Всем сказали, а мне не сказали. Хорошо, что у меня свои источники информации, и я держу всё под контролем.

Деловитый тон, звонкий голос, недетская серьёзность и стремление держать всё под контролем. Не узнать этого человека было невозможно.

Я обернулся и увидел Фила Рэтвика, чистого, причёсанного, в школьной форме. Показалось даже, что он немного подрос за то время, которое я его не видел.

Он пожал мне руку.

— Патриций Ринг, какими судьбами?

Я подхватил его официальный тон.

— Дружеский визит, мистер Рэтвик.

В его глазах вспыхнул уже знакомый мне азарт, но пацан быстро взял себя в руки и выдал так же неторопливо:

— Хотите, я покажу вам мою лабораторию, сэр? — Он всё же не выдержал и потянул меня в сторону, стиснул моё запястье, зашептав с волнением: — Рэй, помнишь, ты в прошлый раз приносил мне пять колец на расплавку?

Напряжение нахлынуло мгновенно.

Конечно, я помнил тот день, когда приехал в Ронстад, чтобы вместе с Филом уничтожить Печати. И я ни на секунду от него не отходил, пока он не расплавил все пять перстней.

— И что с ними? — глухим голосом уточнил я.

Фил сильнее сжал пальцы на моей руке.

— Да с ними-то ничего. Расплавились, да и всё. Делов-то. Я вообще про другое. В тот же день у меня возникла идея создать что-то новое и необычное… ну прямо руки чесались, никогда такого не было…

Мой голос стал ещё глуше, почти что сел.

— И?..

— Думаю, это моё лучшее изобретение. Я назвал его «Великое изобретение Филиаса Юджина Рэтвика».

От слова «великое» у меня ёкнуло сердце. Если Фил назвал изобретение великим — пиши пропало. Если бы пацан знал, какой в нём кроется дар, он бы завалил великими артефактами весь город.

— Я даже эксперимент провёл пару дней назад, — продолжил он, при этом всё больше тревожась.

Вместе с ним тревожился и я.

— И что это за великое изобретение?

— Ещё один вид порталов. Великие. Ну ты понял, да? Только возникла проблема. Я когда проводил эксперимент, из портала вылезло существо… странное такое. И убежало.

— Куда убежало? — обречённо утончил я.

Фил кашлянул.

— Оно где-то тут, по школе бегает… или уже по городу… а может, за городом… но вряд ли оно выбежало за пределы страны.

Я посмотрел на директора школы, потом — на Дарта, Терри и Хиннигана. Вздохнул и сказал:

— Похоже, мы рано расслабились. Ещё один великий алхимик с кривыми руками испортил нам жизнь.

Все, кто был в коридоре, засмеялись.

Фил поначалу обиделся, но длилось это недолго, секунды четыре. Потом мальчишка зашёлся хохотом, его лицо озарилось радостью.

— Великий алхимик, скажешь тоже! Мне и так хорошо!..

* * *

Интерлюдия пятая. Волхвы

В ночи гремела гроза, о стены и крышу хлева бился дождь.

Внутри было сухо и тепло. Девять волхвов с лампадами в руках стояли ровным кругом и ждали, когда всё случится. На лбу каждого из них мерцал знак открытого глаза.

На ворохе сена лежала женщина, она рожала в чудовищных муках. Потная и уставшая, леди Иветта Ринг стонала, кричала, плакала, выла, скребла ногтями и комкала сено.

Волхвы смотрели на неё, не отводя оранжевых демонических глаз. Долгожданный ребёнок появился на свет только к утру, когда гроза прекратилась. Софи обмыла его в тазу, обернула в полотенце и прижала к сердцу.

Иветте было уже все равно — младенец безжалостно убил её при рождении. Даже такой, как он, не смог бы этого избежать.

Девять волхвов в пояс поклонились несчастной роженице. Скоро они похоронят её со всеми почестями. Ну а ребенок останется у Софи, это будет следующий патриций рода Рингов, белый волхв Херефорд.

Волхвы вышли на улицу и посмотрели на первые лучи солнца, встающего на востоке за розовым маревом горизонта.

— Что ты видела, мудрейшая? — спросил Тарот.

— Я видела его, — ответила Софи, греясь в благодатных лучах. — Самое прекрасное будущее, какое только можно представить.

Конец

Content

А. Райро
Аристократ. Книга 4. Печать Грязных Искусств

Глава 1. Имперский наследник

Глава 1.2

Глава 2. Столкновение

Глава 2.2

Глава 2.3

Глава 2.4

Глава 2.5

Глава 2.6

Глава 3. Четыре Искушения

Глава 3.2

Глава 3.3

Глава 3.4

Глава 3.5

Глава 3.6

Глава 3.7

Глава 3.8

Глава 3.9

Глава 3.10

Глава 3.11

Глава 3.12

Глава 3.13

Глава 4. Тьма сгущается

Глава 4.2

Глава 4.3

Глава 4.4

Глава 4.5

Глава 4.6

Глава 4.7

Глава 4.8

Глава 4.9

Глава 5. Последнее Искушение

Глава 5.2

Глава 5.3

Глава 5.4

Глава 5.5

Глава 5.6

Глава 5.7

Глава 5.8

Эпилог