Книга 5. Империя на марше

Глава 1

Не было тебя здесь, поняла?

Но перед тем, как начать шевелить мозгами, я предложил Инне присесть на лавочку, сам сел рядом и вкратце оценил обстановку. Что там у нас в условии задачи? Хм, а ничего хорошего у нас там нет, потому что в наличии имеется только полоумная бабка, спятившая на сексуальной почве, это раз… у неё кстати что там прострелено-то?... левая нога, лодыжка, кость кажется цела, надо бы рану закрыть…

- Инна, ты кажется на курсах медсестер некоторое время училась?

- Ну да, было такое, - немедленно отозвалась она, - на бабкино пулевое ранение намекаешь?

- Ну так ты у меня женщина понятливая…

Инна предложила мне скинуть рубашку, больше бабку перевязывать здесь было нечем, а потом очень быстро и ловко замотала ногу выше отверстия, кровь течь сразу перестала. Ладно, пойдём дальше, подумал я – ещё у нас в условии имеет место моя жёнушка… бывшая уже, надо полагать, к этому моменту, которая по совместительству ещё и южнокорейской шпионкой оказалась… тоже лежит в отключке, надо и её состояние проверить что ли…

- Инна, посмотри, что там у Ани, только осторожно, а то у неё черный пояс как-никак…

Инна осмотрела и Анюту, после чего выдала заключение:

- Лёгкое сотрясение мозга, ушибы обеих ног, больше ничего – должна оклематься в кратчайшие сроки.

И точно, Аня оклемалась практически тут же, открыла глаза, непонимающе оглядела всё вокруг, и видимо тут же всё и вспомнила.

- Ну что делать будем, дорогая? – спросил я у неё.

- А то ты не знаешь, - угрюмо ответила она, - звони уже в своё КГБ.

- Нет, - твёрдо ответил я, - звонить я пока никуда не буду, а пока ответь-ка ты мне на пару вопросов.

- Задавай, - неохотно согласилась она.

- Вертолёт в санатории это тоже твои дела были?

- Нет, тут я вообще не при чём, даже не знаю, кто это и зачем это…

- Зачем Немцова завалила?

- А догадался он про меня обо всём, шантажировать начал…

- А Саню-колдуна как сумела вместо себя подставить?

- Я же сказала уже – Саня польстился на мои женские чары.

- Отраву ты ему скормила?

- Ну что ты, кормить не кормила, но убедила его, что это будет лучший выход.

- А теракт против Михал Сергеича – искренне надеюсь, что здесь-то ты не участвовала…

- Напрямую нет, но что это случится, знала… поляк правда там случайно оказался, должен был афганец всё это устраивать, но видимо что-то пошло не так.

- А в китайских разборках ты случайно не участвовала? Слишком они как-то по времени подозрительно совпали с нашим визитом…

- Про это ничего не знаю…

- Блин, Анечка, ну чего тебе ещё не хватало? – вырвалось у меня вдруг, - всё у тебя было вплоть до Кадиллака, вон он в гараже стоит…

- У меня были свои обязательства… а Кадиллак можешь забрать.

- Да уж точно заберу, - сказал я, потом встал и прошёлся по бомбоубежищу туда-сюда.

- Значит делаем всё таким образом – тебя, Аня, здесь не было, даже в проекте, ты, допустим сидела в нашей квартире, готовила ужин, ничего не видела и не слышала. Надеюсь тебя никто не видел, когда ты в подвал спускалась?

- Нет, кажется никто…

- Отец твой как-то в этих делах участвовал?

- Он ничего не знает, честью клянусь.

- И где же тебя завербовали? Не, чисто из любопытства – ты ж в СССР родилась и всю жизнь тут прожила, откуда к чертовой матери в закрытом городе Горьком вдруг взялась иностранная разведка?

- Я каждое лето к бабушке ездила в Хабаровский край, там китайцев много живёт, ну а корейца от китайца мало кто отличить сможет…

- Понятно… ну погнали дальше обезьян по деревьям… будем считать, что полоумная бабка была, наручники были, ломик тоже был, а спасла меня Инна…. Как здесь оказалась? Да зашла по старой памяти к Андрюхе например, а его дома не было, потом спустилась вниз и увидела, как я с бабкой иду в подвал. Кстати, Инночка, ты должна сломать мне руку этим вот ломиком…

- Зачем?

- Для убедительности. Теперь револьвер… я его спрятал в подвале когда-то давным-давно, а ты случайно узнала, куда я его спрятал, а теперь вот оно и пригодилось, пулю в бабку ты всадила.

- Хорошо, но руку я тебе ломать не хочу…

- А придётся. Далее – завтра-послезавтра Аня случайно увидит меня с Инной, приревнует и уйдёт со скандалом к родителям. Скандал надо сделать убедительным и чтоб его много народу видело-слышало. Потом развод и всё по твоей программе, уезжай на свой Дальний Восток, чтоб я тебя больше никогда не увидел… а то я за себя не ручаюсь.

- А бабка? Она же видела Аню, – спросила Инна.

- Ерунда, скажем, что это ей почудилось. Бабку придётся сдать ментам, но сначала конечно Виктор-Сергеича вызовем. Всё на этом, Инна, отмыкай Аню, пусть идёт… вещи свои забери из квартиры и чтоб я тебя больше не видел… хотя нет, скандал ещё придётся организовывать… но это явно не сегодня. А дальше Инна, ты, ломаешь мне руку, только поаккуратнее постарайся, и сразу вслед за этим вызываем госбезопасность… и показания давай согласуем, чтоб не расходились – значит ты случайно увидела, как я спускаюсь в подвал вместе с бабкой, и решила посмотреть, зачем, из чистого любопытства, потом, стоя за дверью бомбаря, услышала бабкины угрозы и вмешалась, потом мы вызвали Виктор-Сергеича, ничего не перепутаешь?

-----

Госбезопасность в лице ясного сокола Виктора Сергеича примчалась буквально через 20 минут после звонка. Выслушал он все довольно недоверчиво, осмотрел сначала моё пострадавшее предплечье (Инна всё сделала очень аккуратно, но боль всё же дикой была… я ещё не забыл сказать ей, чтоб стёрла пальцы с лома и вложила его в руки бабки), потом рану бабки и сказал срочно вызывать скорую для обоих. На мой вопрос, а как же следственные действия, ответил, что не будет никаких действий – всё в узком кругу решим, на Воробьевке, ибо дело государственное.

Приехала скорая… нет, сначала бригада с Воробьевки, раньше на пару минут, там были трое одинаковых как с лица, так и с одежды ребят с короткой стрижкой, которые пощёлкали камерой с фотовспышкой, упаковали в мешочки лом с пистолетом, а тут и скорая пожаловала. Бабку на носилках вынесли, я сам поднялся к подъезду, изображая на лице крайнюю степень как душевного, так и физического расстройства.

Привезли нас в ту же 40-ю больницу, что-то вся моя нынешняя жизнь вокруг неё вертится. Дежурил, слава те господи, не анечкин отец, а то бы я не сдержал эмоций при виде его, дежурил врач-хирург со стандартной среднерусской физиономией и с фамилией Семечкин. Этот вот Семечкин и сделал мне сначала рентген сломанного предплечья, ничего страшного там не нашлось, поэтому сразу же вслед за этим мне и гипс наложили, сказали пару месяцев будешь так ходить, пока не зарастёт. Бабку же повезли на операционный стол зашивать пулевую рану, при ей остались дежурить двое одинаковых молодых людей с Воробьевки, а меня с Инной Виктор-Сергеич отпустил с глаз долой и из сердца вон, катитесь мол, пока я добрый. Ну мы и укатили на Кирова-18.

- Ну и чем мы сейчас займёмся? – с надеждой в голосе справилась Инна, когда я закрыл входную дверь.

- Даже ума не приложу, - ответил я, расстёгивая пуговицы на её джинсовой курточке. – Ты кажется медсестрой недавно была, может ещё немного поработаешь… больной в наличии имеется, белый халатик я тебе сейчас выдам…

- Хорошо, больной, - быстро включилась она, - раздевайтесь и ложитесь вон на тот диван… нет, не на живот, а на спину… сейчас будем вас лечить…

Спустя три месяца

Дело Полины блять Андреевны удалось спустить на тормозах достаточно быстро – после излечения от пулевого ранения её намертво упрятали в психушку на Июльские дни (я кстати удосужился наконец узнать, что это за дни, оказалось это из 17-го года, когда большевики решили раскачать ситуацию и организовали что-то вроде вооружённого восстания, репетиция, так сказать, октябрьских событий… после этого Ленин с Зиновьевым сбежали отсиживаться в Разлив – лично я на месте власть предержащих в СССР бы не вспоминал об этом провале) и более она, я очень сильно надеюсь, отсвечивать в нашем дворе не будет.

Аня-Анечка-Анюта сдержала данное мне в бомбоубежище слово и после имитации скандала, довольно удачной (ну ещё бы, я сам все слова написал и роздал участникам), уехала куда-то к чёрту на рога. На этом с Анютами, надеюсь, у меня всё закончено.

Виктор Сергеич провёл дознание достаточно быстро и квалифицированно, были там скользкие вопросы, усилившиеся с отбытием Анюты в никуда, но мне удалось их демпфировать. До Нового года всё продолжалось в прежнем режиме – мэрия, она же горисполком – НПО «Политех», я там хоть и формально стал никем, но по факту в моих советах они сильно нуждались, я и раздавал эти советы – съемки фильма по «Пикнику». Да, они вот прямо до НГ и продолжались, в Москву пришлось кататься не менее пяти раз. 29 декабря Стивен закончил свои дела в Москве, свернулся и укатил на родину, монтировать и вставлять компьютерную графику, а ещё озвучивать в двух вариантах – кроме английского предполагалась и русскоязычная версия.

А 30 декабря прямо на своём рабочем месте в Сенатском дворце скончался выдающийся деятель ленинской партии и советского государства, пламенный патриот социалистической родины, неутомимый борец за мир и коммунизм Дмитрий Фёдорович Устинов… В канонической версии истории он должен был умереть только через 6 лет, там ещё довольно тёмная история случилась после учений Щит-84, один за другим с похожими симптомами умерли ещё три министра обороны Варшавского договора, чешский, немецкий и венгерский… а теперь, значит, не дожил Фёдорович до этих учений…

В некрологе, напечатанном во всех советских газетах, было традиционное бла-бла от профессора Чазова, абсолютное непонятное 99% советских людей. Председателем комиссии по организации похорон Устинова был назначен Лигачёв Егор Кузьмич, введённый год назад в Политбюро. Он же стал и Генеральным секретарём на следующий после похорон день. А ещё через неделю состоялся эпохальный Пленум ЦК КПСС, где предыдущий курс на демократизацию и проведение рыночных реформ был объявлен оппортунистическим, такие дела…

Нет, совсем уже всё, что было наработано в предыдущие два года (в том числе при моём непосредственном участии) запретить было невозможно, но гайки закрутили весьма крепко. Лично для меня новый курс Политбюро вылился в следующее, перечислю по пунктам:

- из армии меня уволили, так что я теперь никакой на майор никакого ВВС (Анюту тоже кстати, задним числом), даже и в запас не попал

- выборы городских руководителей были признаны идеологически незрелыми и преждевременными, отменили их результаты короче, так что я теперь и не мэр – сдал дела предыдущему руководителю, чо… ну у нас вроде неплохие отношения сохранились, так что эксцессов в процессе передачи не возникло

- и Кадиллак естественно у меня отобрали, но это было самое последнее, что могло бы вызвать у меня расстройство – отобрали и хрен с ним, жёлтая копейка никуда ведь не делась

- орден Ленина и звезду Героя тоже хотели с меня снять, был такой проект по слухам, но поколебавшись, видимо решили не связываться

- в НПО «Политех» я как был никем, так и остался, единственно что тут появилось нового, перестали меня туда пускать, охрана была строго-настрого предупреждена, что этого перца ни в ком случае, не то выгонят… да и хрен бы с ними, но неофициально Павлик ко мне домой регулярно заезжает, помогаю ему по старой памяти.

Вы наверно спросите, а чем же ты сейчас занимаешься, Сергуня? На пенсию в 18 лет вроде бы рано выходить. И я отвечу, что вы правильно догадались про пенсию, тем более, что не заслужил я её ещё, а занимаюсь я тем, что хожу учиться на радиофак политеха, ага. Ты ж ведь его не закончил, кажется, сказали в областной администрации, когда я робко попросил их указать мне поле деятельности в новых исторических условиях, вот и возвращайся в свой политех… да, и с ТСЖ в своём доме разберись, а то коммунальная реформа у нас забуксовала что-то – ты это дело начинал, тебе и карты в руки. Какие карты? Хм… не игральные, это точно, будем считать, что географические, наноси на них свои открытия по коммунальным вопросам.

В опалу, в общем и целом я попал, как эти… Маленков с Кагановичем после участия в Антипартийной группе товарищей – Маленков отправился директорствовать на колхозной электростанции в Экибастузе, а Кагановича на обогатительный комбинат на Урал сослали. Это после Председателя Совмина и первого его зама соответственно. Наверно обидно им было… мне тоже – таки упал я с гималайских высот на грешную землю, ладно ещё, что не совсем расшибся, парашют сработал, а то ведь и куда как покруче могли со мной обойтись, но не обошлись, спасибо вам и на этом, благодетели…

Вы ещё спросите, как это дело перенесла Инна? А я вам отвечу, что на удивление спокойно и философски – ну мало ли, что в жизни бывает. А на мой прямой вопрос, не жалеет ли она, что кинула Спилберга, сейчас бы на побережье Малибу где-нибудь загорала круглый год вместо промозглого Автозаводского района города Горького, она прямо ответила, что нисколько – с нелюбимым человеком и на Малибу тошно станет, а с любимым и в автозаводских ипенях рай… тем более, что загорать она совсем и не любит.

Возвращаясь к родным баранам

Начало марта на дворе, снег местами подтаял, но там, куда его сгребали с дороги, в кучах лежит ещё очень крепко. По ночам мороз, причём иногда крепкий, днем близко к нулю, в воздухе, короче говоря, запахло весной. А я собираюсь и иду… еду то есть на своей копейке на занятия в до боли родной Политехнический институт имени товарища Жданова А.А. Чтоб он сгорел тогда в сентябре…

Инна тоже восстановилась на химфаке и сегодня у неё как раз занятия в четвертом корпусе, рядом с моим пятым, так что едем вместе. Ой, какая встреча мне предстоит, я её три дня предвкушал, пока оформлялись все мои бумажки. Ай, какая тёплая и дружественная, аж скулы заранее ломит. У Инны хотя бы всё попроще ожидается, но тоже в общем хорошего мало.

На меня начали обращать внимание прямо со ступенек пятого корпуса, машину я приткнул на Минина чуть подальше, чтоб лишних разговоров не вызывать, вернулся назад, тут на ступеньках в меня и вперились несколько человек… ну это и понятно, засветился-то я много в каких местах, так что народ пытался вспомнить, где они эту рожу видели. Пара человек видимо вспомнила, потому что они тут же что-то начали объяснять соседям, ну а я тем временем разделся в раздевалке (у нас тут, как я запомнил, не было принято в пальто на лекции приходить) и поднялся на свой четвертый этаж, где судя по расписанию у нас сегодня ожидалась лекция по электронике (аналоговой, упаси бог не цифровой, цифра на следующем курсе должна была пойти), семинар на марксистско-ленинской философии, а на закуску занятия физической культурой и спортом в подтрибунном зале стадиона Локомотив, который располагался в том самом Володарском посёлке, откуда вышел Евгений Евстигнеев.

В аудитории, где нам электронику должны были читать, меня уже ожидала вся наша группа 77-ТК-3 в полном составе, 15 гавриков, семерых таки отчислили по итогам первого года обучения, в том числе обеих Тань, равно маленькую и большую… мне вас будет сильно не хватать. И Саня–колдун безвременно сгинул в перипетиях последнего года. А вот блондин Славик, мой главный ненавистник, уцелел, невзирая на невеликого размера мозг и дурной характер – вот сюрприз, так сюрприз – и теперь он потирал руки в предвкушении встречи.

- Кого мы видим? – начал он, преувеличенно громко артикулируя, - это ж наш гениальный Сергуня вернулся! Что, допрыгался – выгнали тебя отовсюду? – радостно добавил он.

- Ага, выгнали, - в тон ему ответил я, - кроме политеха, сказали, ты больше никуда не годишься, так что отправляйся ты назад, в самый низ социальной лестницы.

Славик некоторое время переваривал услышанное, потом продолжил:

- Ну конечно, мы тут все лаптем щи хлебаем и со свиными рылами ходим, куда уж нам до великих…

Но я решил перехватить у него инициативу, чего он тут одеяло на себя тянет:

- Ребята, в честь своего возвращения накрываю сегодня поляну для всех, приходите-приезжайте вечером ко мне домой, квартира большая и пустая, все поместимся. Заодно и перетрём все наболевшие темы, а?

Народ заволновался и загудел, ото всех решила высказаться Светочка (она еще больше похорошела и расцвела, а на ногах у неё были все те же бананы, новое поколение фабрики Маяк):

- Ну а чо, мы не против, когда и куда ехать?

Я объяснил куда и когда, даже на бумажке нарисовал, согласились почти все, только гордый Слава заявил, что он остаётся при своём частном мнении, а также, что он в гробу видел все угощения и выпивки вместе взятые. Ну и не жалко.

А дальше, значит, была лекция по электронике, а между ней и семинаром по философии меня отловил в коридоре доцент Кондрашов и сказал «пойдём поговорим». Да ради бога, поговорить я всегда готов, особенно если с хорошим человеком.

- Ну и как ты докатился до такой жизни? – грустно спросил он у себя в кабинете, закурив беломорину.

- Сам не знаю, Вячеслав Петрович, - честно ответил я, - как колобок наверно, катился-катился, пока лисе на глаза не попался, а потом сразу перестал, потому что дальше некуда уже…

- Как дальше жить думаешь?

- Учиться буду, что тут еще придумаешь-то… да плюсом к тому мне настоятельно предложили заняться коммунальными проблемами по месту жительства – так что заодно и ТСЖ там запущу и настрою, как надо. Дело хотя и малоуважаемое в народе, но очень нужное.

- В управдомы значит переквалифицируешься, как этот… Остап Бендер?

- Да, графа Монте-Кристо из меня не вышло, так хотя бы управдом наверно выйдет…

- В работе нашей лаборатории-то будешь участвовать? Ребята про тебя хорошо вспоминают…

- Конечно, хоть какое-то разнообразие будет, с удовольствием пару новых направлений подскажу. А что мы всё про меня да про меня – у вас-то как жизнь?

- Всё хорошо, спасибо… женился вот недавно на Марине… Сергеевне.

- А Света?

- Она теперь отдельно живёт, со своим парнем. Большой человек, говорят, военный лётчик.

Вот так новость, подумал я, а Светочка-то обскакала мою Инну в исполнении желаний.

- Да, и в комитет комсомола тебя просили зайти, ты уж зайди, у них дело какое-то к тебе есть.

- Обязательно зайду, в следующем перерыве и зайду, - пообещал я и поскакал на философию.

Конспекта у меня не было, но препод, довольно молодой и интеллигентный парень с фамилией Прудов, не придирался, я же первый раз после восстановления пришёл. Отвечали другие, кстати Славика вызвали, он через эканье и меканье все же смог донести основополагающие идеи воззрений Соловьева и Бердяева и получил заслуженный трояк. А в перерыве я к комсомольцам зашёл, всё в тот же второй аппендикс. И сидел там тот же товарищ Козлов, встретивший меня со смешанными чувствами. Видимо до него дошли слухи о моей опале, но конкретных указаний не было, поэтому он взял инициативу на себя и сходу предложил продолжить мою деятельность, коя завершилась с уходом в НПО.

- Ну а что конкретно-то надо делать? – решил уточнить я.

- Институтский ансамбль без тебя загибается, это раз, секции ритмической и оздоровительной гимнастики влачат жалкое существование, это два. Ну и вообще… может какие-то новые идеи у тебя появятся, так я… то есть комитет тебя с удовольствием выслушает. Это три.

- Договорились, - сказал я, - и раз, и два, и три будет в полном объеме прямо с завтрашнего дня, сегодня, боюсь, не получится.

И я убежал на физическую культуру и спорт. Ехать до этого самого стадиона Локомотив (здесь будет играть одноимённая нижегородская команда все 90-е годы, причем тренером у нас будет такой колоритный товарищ по фамилии Овчинников и по кличке Борман) надо было через полгорода, благо проблем с парковкой сейчас нет. С собой в машину взял Светочку и ещё трех однокурсников, не замеченных в нехороших высказываниях против меня.

Ну а на занятиях ничего особенного не случилось, после разминки бегали стометровку на время, потом прыгали в высоту на постеленные маты. Я и там, и там был не самым первым, но в первой тройке точно – сто метров за 11,5 секунд, высота 160 см, по-моему неплохо. Ещё тренер посулил километр на время, но это когда снег растает и мы на другой стадион переберёмся. Длинные дистанции у меня всегда уныние вызывали, не любил я их… и блевать всегда тянуло после сдачи норм на этот километр, не говоря уже о трехкилометровке.

А дальше я забрал Инну и мы начали накрывать поляну для однокурсников – всё же не в последнюю очередь благодаря моим усилиям в магазинах сейчас гораздо богаче выбор стал, а очереди сошли на нет практически, так что купили мы наполнение праздничного стола за какой-то час с небольшим. Из напитков себе я по традиции купил «Белого аиста», а кроме этого пару бутылок Арзамасской и пару Каберне для дам, так сказать. Ну и Советское шампанское, полусладкое, которое все любят.

Гости начали съезжаться где-то в шесть вечера…

Первой прибыла Светочка в своих неизменных бананах и с армейским человеком под ручку. Поздоровались, представились – армейский человек оказался Василием, капитаном Военно-воздушных сил с аэродрома Саваслейка… да-да, того самого, мимо которого мы в Арзамас-16 ездили. Лицом рябоват он правда оказался, но это компенсировалось красивой формой (эх, с тоской вспомнил я, а всего месяц назад и у меня такая же была). И ростом он был невелик, ну да это и понятно, в лётчики же и не берут двухметровых бугаёв, там каждый килограмм на счету. Украдкой за его спиной показал большой палец Свете, та довольно заулыбалась.

А дальше и все остальные подкатили, все 13 оставшихся членов группы 77-ТК-3, за минусом озлобленного, но гордого Славика конечно. Возникла проблема со стульями, наша мебель не была рассчитана на такое количество гостей, пришлось подняться к Андрюхе и взять взаймы несколько штук. Он у меня сразу же спросил, для чего – честно рассказал ему, он хмыкнул и заткнулся.

Ну а мы начали веселиться и гулять… нет, сначала народ по квартире прошёлся и поудивлялся.

- Это чо, всё твоё что ли? – спросил Витёк.

- Ну да, а что, нельзя?

- А не жирно на одного… на двоих, - поправился он, глядя на Инну.

- В самый раз, Витя, в самый раз – соседи съехали, эти комнаты на меня переписали. За ударный труд на благо родины, ага…

- А это что? – спросил уже Алик, - показывая на китайский кораблик.

- Это китайская джонка, боевое средневековое судно… сделано из слоновой кости, - ответил я, и предвосхищая следующий вопрос, добавил, - подарили, когда в Китае был.

Нечего им мельчайшие подробности знать, правильно?

- А это вот тот самый скутер? – это уже Жорик-грек поинтересовался, увидел лежащий в кладовке спортинвентарь.

- Ага, тот самый… можешь прокатиться по коридору, он у нас длинный.

Жора немедленно вытащил скутер, я показал ему, как включать, и он тут же кувыркнулся через голову, ладно ,что аккуратно.

- Не расстраивайся, тут хотя бы пару часов пообучаться надо… могу подарить кстати, у меня такого добра много ещё со времен НПО осталось.

Жорик с радостью согласился, ну а мы сели за стол. Первый тост я на себя взял, куда ж деваться-то.

- Друзья, соратники и сокурсники, - сказал я сидя, вставать вроде не к месту показалось, - в жизни каждого человека случаются тяжёлые моменты, без них не бывает… так я что хочу сказать-то? Трудности на то нам и даны природой и… хм… обществом, чтобы укреплять боевой дух и закалять характер. Через тернии, так сказать, к звездам, как сказал один древнегреческий товарищ. Я рад вернуться в ваш дружный коллектив и надеюсь, что вместе мы сможем сделать больше, - закончил я и немедленно выпил добрых сто грамм «Белого аиста»… неплохой напиток.

Все выпили вслед за мной и начался оживлённый обмен мнениями, состоявший из двух взаимно-перпендикулярных потоков, одногруппников в основном интересовали подробности моей богемной жизни за последние полтора года, а я всё больше спрашивал про институт, какие там новости, да не зверствуют ли преподы, да как экзамены проходят. Между делом зашла речь и про картошку, они же ведь после первого курса туда опять съездили, а я в это время прохлаждался в солнечной Калифорнии.

- Опять в Анютино были? – спросил я.

- Нет, на этот раз в соседнем районе, Большеболдинском.

- Это где Александр Сергеич написал «Бориса Годунова» что ли?

- Ну не прямо там, но недалеко, километров десять…

- Круто… без дураков круто, всю жизнь хотел съездить туда и всю жизнь не получалось, а тут практически на халяву…

Тут армейский человек Светочки в беседу вступил:

- А правду говорят, что ты с Высоцким на короткой ноге знаком?

- Не так, чтобы на совсем короткой, но знаком, да… что конкретно-то интересует, спрашивай…

Вопросов сразу задали без счёта – и про Марину, и про пьянство, и про Париж, и правда ли, что он сидел, но главный конечно был про знакомство, как сейчас люди с Высоцким знакомятся? Отвечал, как мог:

- Марину Влади видел конечно, и не раз, красивая женщина, по-русски почто свободно говорит, иногда слова только путает… с пьянством Володя завязал вот уже… уже полгода почти не пьет ни грамма (про наркоту незачем вам знать, ребята)… как сумел?... говорят, какую-то волшебную траву ему кто-то подогнал, вот с её помощью и завязал… в Париж он два раза в год ездит, и не только в Париж, а еще и Нью-Йорк, и на Гавайи, и на Мальорку, вот такой он человек… нет, не сидел он ни разу, но в детстве много общался с блатными, отсюда хорошее знание их фольклора… как познакомился?

Тут я и сам задумался, как… а, вспомнил:

- Евстигнеев познакомил, да… вот на тот телефон позвонил, - и я указал на городской телефон, стоявший на полочке, - и сказал, что Володя хочет приехать с концертами и просит помощи, а у меня как раз предвыборная компания была, я и соединил эти два события… а потом как-то само собой подружились.

Витёк ухватился за фамилию Евстигнеева.

- Ты и с ним тоже на короткой ноге?

- Ну да, он же отсюда родом, из Володарского посёлка, как-то в одном ресторане пересеклись.

А Жорик задал давно видимо его мучивший вопрос, кавказский акцент его при этом усилился на пару делений:

- Слушай, познакомишь меня с Высоцким? Я у себя в Кутаиси первым парнем в городе стану…

- Да не вопрос, в следующий приезд Володи и познакомлю… могу даже сфоткать вас вместе.

Заходил разговор и про Китай с Америкой, как же без этого-то.

- Как там жизнь вообще, в Америке? – спросила Света.

- Да нормальная жизнь… я ведь там только в Калифорнии был, ну это где у них Голливуд, там круглый год, говорят, тепло, а в сентябре так и просто жара. Растения разные необычные, много мексиканцев и негров… в аквапарк местный сходил, вот ещё что…

Далее примерно полчаса пришлось описывать в красках, что такое аквапарк и с чем его едят. Заодно пришла в голову глупая мысль, а чего бы нам не соорудить такое в городе Горьком – вот и будет фишка, отличающая нас от соседей, но вовремя вспомнил, что я более не городской руководитель, а в подшефном ТСЖ такое вряд ли возможно, и тяжело вздохнул.

- А Китай… ну что Китай… тяжело там народ живёт, да ещё попали мы как раз внутрь их гражданской войны – но я думаю, что будущее у нашего мира всё-таки за ними, их тупо больше, чем всех остальных народностей и в конце концов они будут диктовать свои условия всем прочим… но до этого конечно дожить ещё надо.

- Включил бы что ли музыку какую, ты ведь, говорят, ещё и музыку какую-то сочиняешь, - это уже Жорик попросил.

- Не какую-то, а популярную, - поправил его я, - многим нравится. Щас включу, танцы давайте устроим что ли.

И я притащил в комнату здоровенный двухкассетник Шарп, купленный как-то по случаю в Берёзке.

- Ух ты, Шарп, - восхитился Алик, - где такие штуки продают?

- В Японии, Алик, продают, в Японии, в Китае пока не продают, но скоро будут.

И я запустил кассету с подборкой своих самых зажигательных песен, под неё мы ещё в Зеленом городе отплясывали на новоселье (да, забыл сказать про эту дачу – её тоже хотели отобрать, но когда посмотрели на купчую с 17-ю тысячами прописью, плюнули и решили не связываться, так что моя она осталась, обкомовская дача-то).

Плясали долго и весело, особенно под «Почём рыба» и «Домового», который в девичестве был Blue. Ирочка из славного города Мурома пыталась меня склеить, но безуспешно – после модельных пропорций и необузданного сексуального темперамента Инны мои глаза других девушек и женщин как-то не замечали.

Разошлись уже в двенадцатом часу ночи – трое у меня остались ночевать, которым совсем на другой край города пилить, остальные посчитали, что сами доберутся как-нибудь. А мы с Инной еще битый час мыли посуду и обменивались мнениями насчёт дальнейшей жизни. Да, Инна-то практически справилась со своим перманентным недержанием речи, не знаю, как у неё это получилось, но рот она теперь открывала только в самых необходимых случаях и почти всегда по делу. Вот и сейчас она выдала мне неожиданный и очень деловой совет:

- Ты же ведь собираешься в председатели ТСЖ идти, если я не ошибаюсь?

- Не ошибаешься, Инночка, у нас тут на носу общее собрание, старый председатель мышей не ловит и веников не вяжет, так что народ с удовольствием его переизберёт, надеюсь, что меня. А ты к чему это – хочешь, чтоб я тебя в замы взял?

- Да не, совсем не к этому, хотя если возьмёшь, отказываться не буду. Помнишь, к нам должна была переехать киностудия имени Горького?

- Конечно помню, это моя идея была, но исполнения я как-то не отследил – она таки переехала?

- На прошлой неделе окончательно перебралась, недалеко от нас сидят, километр всего по прямой…

- И что дальше?

- А дальше, Серёжа, то, что можно бы было сделать из этого общего собрания и последующих событий в нашем ТСЖ замечательный сериал. Я так скромно предполагаю, что конфликтов, скандалов и дрязг тут будет столько, сколько во всех произведениях Вильяма Шекспира вместе взятых. А зрителям что надо? Именно это – скандалы, интриги и…

- Расследования, - закончил за неё я, - умница, только пусть уж это тогда будет не сериал, а реалити-шоу…

- Ага, можно и так – видела я пару серий «За стеклом», его сейчас повторяю по первому каналу… интересно, но слишком далеко от жизни. А тут все герои прямо из народа будут…

- А под временную студию им можно будет клуб отдать, - начал развивать мысль я, - вот только согласятся ли они? Я ж там никого не знаю, если только через Гальперину попробовать…

- Не парься, Сергуня, - бодро сказала Инна, ставя на подставку последнюю вымытую тарелку, - я когда в Москве жила, мы со Стивеном несколько раз на эту студию ходили и даже кое-чем им помогли, так что руководство я беру на себя.

- Ты не девушка, а чистое золото, - заключил я, целуя её в щёчку, - за это тебе полагается пряничек, я только в душ схожу.

- Пойдём уж вместе, я проконтролирую процесс, - ответила Инна, расстегивая халатик.

Глава 2

- Слушай, мать, - сказал я ей поздно вечером, когда секс уже закончился, а сон ещё не начинался, - а ведь если ты меня кинешь, как эти две предыдущие подруги, то я не знаю, что с собой сделаю… и с тобой тоже.

- Не волнуйся, дорогуша, - лениво ответила она, гладя меня по голове, - я уже, знаешь ли, нагулялась и накидалась, хватит с меня на всю оставшуюся жизнь…

- Так может тогда узаконим наши отношения, а?

- Замуж что ли зовёшь? – от удивления она даже привстала и внимательно поглядела мне в глаза, - так я и думать даже не буду, сразу скажу, что да…

- Замётано, - коротко сказал я, - не сейчас, а вот когда с ТСЖ этим грёбаным разберемся, тогда и узаконим… ты меня ещё по голове погладь, меня никто и никогда так не гладил.

- Да пожалуйста, - и она с готовностью продолжила это занятие. – Ты мне с того первого занятия на стадионе понравился… когда в одном классе учились, я тебя, если честно, не замечала, ну ничем ты не выделялся среди остальных, а тут сразу вот, как увидела, так и втюрилась… а потом поездка эта в Арзамас замечательная была…

- Да, мне твоё бельё в горошек и твои сиськи тоже очень запомнились, особенно, когда ты ими очень увлекательно трясла… бельё ты наконец сменила, а сиськами ещё раз так сделаешь?

- Прямо щас? Для тебя ничего не жалко, смотри, дорогой…

Мне и пяти секунд хватило, чтобы восстановиться и зайти на второе пикирование…

-----

А занятия, ну что занятия – кроме электроники, философии и физической культуры у нас в этом семестре были такие страшные дисциплины, как теория автоматического управления (ТАУ), теоретические основы электротехники (ТОЭ) и арифметические и логические основы цифровых автоматов (АЛОЦА). Эту вот последнюю вёл совершенно незамутнённый доцент с простейшей фамилией Петров – народ к нему на лекции, как в цирк ходил, чисто поржать и поприкалываться. И совершенно напрасно, кстати, как показал весь опыт моей дальнейшей работы, эта наука была пожалуй единственной, пригодившейся нам после политеха. Еще методы математического моделирования были, сокращённо, как вы понимаете, МММ, и не надо улыбаться, с Мавроди оно ничего общего не имело. Читал этот МММ сам декан Кондрашов, надо ли говорить, что экзамен я ему сдал с первой попытки и на отлично, он меня даже и не спрашивал ни о чём. А вот Петрову его АЛОЦУ я аж два раза сдавал, почему-то не понравился я ему.

Швондер, Бунша и Никанор Иваныч Босой

Вы совершенно правильно догадались, что скоро моё имя должно встать в один ряд с этими замечательными и, я не побоюсь этого слова, достойнейшими представителями ещё одной древнейшей профессии. Как только общее собрание жильцов товарищества «Анюта» проведём (вот же блин, никак не изгонишь из своей жизни этих Анют). Далее вы наверно спросите – а чего это, ты, Сергунчик, так уверен, что собрание дружно за тебя проголосует? А вдруг оно кого другого неожиданно предпочтёт? И тут я вам отвечу, что в прошлой своей жизни целых пятнадцать лет отдал этому делу… да, председательству в ТСЖ… нет, денег не воровал, потому что дом маленький был, с чего там красть-то, это раз, и во-вторых я бесплатно трудился… совсем бескорыстно, да… ну такой вот идиот был. Поэтому я немного в курсе поведенческих рефлексов общих собраний и что там надо говорить, что может быть и не надо, а что ни в коем случае нельзя. Так что не волнуйтесь, всё будет проведено на высоком управдомовском уровне с элементами высшей пилотажной демагогии, мне не привыкать.

Поговорил я кстати с текущим председателем, это был совершенно замордованный жизнью мужичонка сильно за полтинник, жил он один, жены то ли никогда не было, то ли сбежала она от него, сильно выпивать стал на старости лет. Работал на ГАЗе, где ж ещё, но не простым работягой, а мастером в колесном цехе. В три смены работал. Зачем он взялся за председательство, я так и не понял, но сейчас он очень хотел избавиться от этой обузы, и я его понимал – деньги копеечные, а хлопот выше крыши. Скандалы опять же постоянные с жильцами – управдом и скандал это как братья-близнецы Аяксы, которые всегда неразлучны были.

В помощниках у него была женщина таких же примерно лет, но не одинокая, муж у неё имелся. Она же и бухгалтером была, ТСЖ и бухгалтерия это тоже такая сиамская пара, задолбаешься приходы с расходами сводить. Сидели они в клубе, в дальней комнате – там был стол, два стула, сейф, что ещё? Счёты ещё, вот – до калькуляторов пока не доросли. Пишущей машинки тоже не было, если надо было что-то напечатать, бухгалтерша ходила в ЖЭК, там входили в бедственное положение и даже денег за бумагу и красящую ленту не спрашивали.

Подготовку к собранию я на себя взял – расклеил объявления на доске, что по центру нашего двора, а еще и на каждом подъезде тоже повесил. Мол так и так, 17 марта 1979 года в 19.00 в клубе под девятым подъездом состоится отчетно-перевыборное собрание Товарищества жильцов «Анюта». В программе собрания – отчет о проделанной работе (1), выборы председателя(2), утверждение плана мероприятий на 79 год (3) и разное конечно, куда ж без него (4).

К своим друганам зашёл естественно – Валера-то съехал, а с Вовчиком и Андрюхой поговорил. Они меня обещали поддерживать по всем вопросам, но чтобы участвовать в управлении домом или кем-то там числиться, это упаси бог, у них другие занятия есть. ну и на этом спасибо.

Да, а самый-то большой сюрприз меня ждал накануне собрания, я вдруг неожиданно узрел в своём дворе Славика Яшина, он по-хозяйски прохаживался вдоль палисадничка седьмого подъезда, рядом с моим который, и дымил папиросиной, как паровоз.

- Привет, Славик, - сказал я ему, - ты чего здесь? Ко мне что ли приехал?

И тут-то и выяснилось, что меня он в гробу видел сами знаете в чём, а приехал он сюда жить, отец развелся с матерью и они разменяли свою трешку в Сормове на две однушки – здесь вот с отцом он и будет теперь жить. На вопрос, придёт ли он на собрание, он честно ответил:

- А то как же! Кто же тогда будет тебя мордой по стеклу возить?

Ну просто супер, подумал я, это он, значит, вместо Полины Андреевны мне в наказание послан…

А тут вскоре и 17 марта подоспело. Инна сдержала своё обещание и притащила на собрание аж целую съемочную группу в составе двух человек, оператора с камерой и звукорежиссёра с микрофоном. Но до этого у нас случились довольно длительные переговоры о новом проекте – серьёзный интерес моя идея вызвала у Татьяны Лиозновой, да-да, той самой, которая сериал про Штирлица сняла. Сейчас она находилась в некотором творческом вакууме после эпохальной шпионской драмы, так что от нечего делать согласилась побеседовать с провинциальным неофитом. Провёл её по вверенному хозяйству (ну не совсем вверенному ещё, но не будем придираться), рассказал вкратце, что у нас тут есть сейчас и что будет чуть позже, в клуб конечно зашли, сыграли в бильярд, я конечно проиграл.

- Ну что, Сергей эээ… (просто Сергей), - резюмировала она в конце концов, - возможно из этого что-то и получится. Сколько серий ты запланировал?

- Да тут разве угадаешь заранее – как будут события развиваться, всё же практически вживую будет… главное тут что – чтобы народ понял, что это не игра, а реальная жизнь. Театральными постановками с заламыванием рук и неестественной артикуляцией нас накормили досыта, теперь хотелось бы чего-то более естественного… ну близкого к природе. Но без сценария конечно не обойтись, всё отпускать на волю ветра и волн нельзя.

- И как часто это надо показывать по твоему мнению?

- Каждый день желательно бы, минут по 30-45 после программы Время, но я ведь понимаю, что столько экранного времени нам никто не даст, поэтому будем реалистами и попросим два дня в неделю, допустим среду и субботу… после программы Время… но можно и до.

- А как будет назваться этот сериал?

- Хотелось бы, чтоб «Наши соседи», но эта торговая марка кажется уже занята, поэтому… ну не знаю… пусть хоть «Дом» будет обзываться. А если хорошо пойдёт, то второй сезон «Дом-2» назовём.

- Допустим… «Дом» это неплохо, но даже два часа в неделю вряд ли выделят – скажи спасибо, если один получится… значит сценарии, как я поняла, ты будешь писать?

- Я конечно, кто ж ещё-то… вот Инна поможет, правда? – обратился я к ней, она как раз подошла к нам.

- Конечно помогу, не беспокойтесь, Татьяна Михайловна, всё будет сделано в лучшем виде, - сходу включилась в разговор она. – И музыкальную заставку хорошо бы сделать, чтобы по первым нотам узнавалось… а ещё лучше песню какую-нибудь.

- Да, я могу поговорить с Пахмутовой, - задумчиво вперила она взгляд в Инну.

- Зачем беспокоить занятого человека, я и сам напишу, что надо, правда, Инна? – опять попросил я помощи у подруги.

- Правда-правда, - согласилась она, часто моргая голубыми, под цвет неба, глазами, - он у нас мастер на все руки, и швец, и жнец, и на синтезаторе игрец.

- Я тогда набросаю кратенький сценарий на три-четыре серии плюс пару вариантов мелодий и всё это занесу вам, так сказать, на строгий и взыскательный суд, - попытался подлизаться я к Лиозновой.

- Договорились… но утверждать конечно Москва будет…

- Снять пару серий запросто можно и без московского утверждения, зато наши аргументы вместе с отснятым материалом будут гораздо весомее, чем без него.

Таким образом нам и выделили двух человек с киностудии на пару дней – решили ввязаться в бой, как этот… как Наполеон, а там дескать видно будет, кто кого сборет, то ли кит слона, то ли наоборот. Мелодию я, не мудрствуя лукаво, слямзил у Игоря Корнелюка из сериала «Бандитский Петербург». Слова там нейтральные, к любой теме можно пристегнуть, так я их и оставил почти без изменений, только «город» заменил на «дом», рифма при этом нисколько не пострадала. Лиознова с любопытством посмотрела на ноты с текстом, потом попросила исполнить – да без проблем, я для этого Инну специально с собой взял. Нашли на студии синтезатор, древний Маэстро, но работоспособный, на нём и вжарил, а Инна подхватила…

К концу проигрыша собралась приличная группа работников киностудии, после некоторой паузы строгий гражданин в чёрном костюме спросил, что это за песня, Лиознова ему пояснила – больше никаких вопросов не последовало.

- А ведь не хуже, чем у Пахмутовой, - сказала наконец после небольшой паузы Лиознова, - я думаю, что у вас (у нас, Татьяна Михайловна, поправил её я), да, у нас всё получится, дерзайте… но монтаж и окончательная версия каждой серии за мной будет, - всё-таки добавила в конце она.

А я что, я разве против, монтируйте и утверждайте, мысленно сказал я.

Всекитайское собрание народных представителей

Довольно много народу собралось, почти весь большой зал клуба заполнился, пришлось даже бильярд поставить на попа к стенке, чтоб уместились желающие. Недоумённо косились на оператора с камерой, но не так, чтобы уж очень – самым любопытным было объявлено, что это кинохроника, в журнале «Новости дня» покажут… может быть. Это сразу всех успокаивало, «Новости дня» хотя бы по разу все видели перед началом кинофильмов.

Открыл собрание нынешний председатель, Семён Прокофьич Кавун его звали (Арбузов по нашему), да, с Украины он тоже был родом, но давным-давно съехал оттуда и даже говорил чисто, без хэканья. Он сначала призвал народ к порядку, чтоб не гундели и не мешали, а потом зачитал повестку дня (её вообще-то все уже видели в объявлениях, но ладно) и без остановки перешел к первому вопросу, отчёт, так сказать, о проделанной работе и смете доходов/расходов за истёкший, так сказать, временной отрезок.

Высокое собрание выслушало всё это молча, но по окончании посыпались вопросы, реплики и просто выкрики типа «А почему у меня с потолка в дождь капает?», «В подъездах грязь, никто не убирается!», «Детскую площадку когда сделаешь?» или совсем уже «У меня соседи по ночам чай из заварочника сливают, доколе?» и «Сколько наших денег украл, гнида?». Я решил помочь Кавуну.

- Спокойно, товарищи, давайте без крика – я так понимаю, что стратегических вопросов к председателю у собрания нет, есть только тактические, что, как, когда и в какой последовательности делать? Правильно?

Сразу из двух мест выкрикнули, что в общем верно.

- Тогда давайте утвердим отчет правления и плавно перейдём к перевыборам руководства нашим домом…

Народ пошумел, но согласился. За удовлетворительную работу правления и утверждение сметы доходов-расходов все дружно проголосовали… ну кроме Славика, тот сидел в стороне и делал вид, что всё это его не касается.

- А теперь давайте выбирать председателя на новый срок, - продолжил я, - какие будут предложения?

- Раз ты самый умный, ты и предлагай, - наконец вступил в диалог Слава.

- Хорошо, - со вздохом согласился я, - предлагаю… Семён Прокофьич, я так полагаю, больше выполнять обязанности председателя не хочет… или не может… или и то, и это сразу вместе – правильно, Семён Прокофьич?

Семён Прокофьич виновато поморгал, а потом подтвердил, что да, продолжать председательствование он не имеет физической возможности.

- Значит надо нового выбирать, - продолжил я, - предлагаю себя. Представлять меня надо?

- Ясен пень надо, - перешёл на октаву выше Слава, - надо ж выяснить, что за хер нами руководить будет.

Ну спасибо тебе, Славик, за хера, но обращать внимание на такие мелочи, как показывает опыт всей моей предыдущей жизни, лучше не надо. Сразу перешёл к содержательной части.

- Зовут меня Сергей Сорокалет, мне 19 лет, живу в шестом подъезде на четвертом этаже, учусь в политехническом институте. Опыт руководящей работы – год был руководителем Научно-производственного объединения «Политех», полгода председателем горисполкома. Хочу, чтобы место, где мы живем, стало комфортным и удобным для житья, а в нашем коллективе товарищества Анюта царили мир и благополучие. Вкратце вроде бы всё.

Наступило тяжёлое молчание… примерно через минуту раздался голос:

- Чёж тебя отовсюду попёрли-то, расскажи? А то может ты и тут не задержишься…

- Ну раз интересно, слушайте – из НПО я ушёл сам, никто меня не выпирал, в связи с предвыборной кампаний в городские руководители, это раз. А как из мэров я вывалился, вы наверно не хуже меня знаете – изменилась политическая ситуация в стране, выборы были признаны преждевременными и недействительными. Могу сказать, что с нынешними руководителями и НПО, и города у меня самые тёплые и дружеские отношения, в случае чего могу к ним обратиться за помощью.

Тут как чёртик из бутылки выпрыгнул Славик, которого, видимо, давно жгло:

- Он же воровать будет! – закричал он, как резаный поросёнок, - у него же на роже написано, что он ворюга!!

- Может ты хочешь поруководить? – я не стал поддаваться на провокации и ответил максимально спокойно, - так я собственно к этому председательству и не рвусь. Кстати ко всем относится – желающие могут предложить свои кандидатуры, собрание рассмотрит каждого со всем вниманием…

Славик немедленно включил заднюю передачу:

- Я не могу быть председателем, мне здоровье не позволяет…

Что-то это здоровье не мешало тебе на картошке лопать водяру пузырями, подумал я, а вслух сказал:

- Кандидатура Вячеслава Яшина отпадает, может ещё есть какие-то желающие?

Желающих, как это и можно было предположить, не нашлось ни одного, ну ещё бы, кому надо такой хомут на шею взваливать. Но голос сбоку предложил мне:

- А расскажи, что ты будешь делать на посту председателя? Предыдущий-то ни хрена, если честно, не делал, а только взносы собирал.

- Да без проблем, слушайте план моих действий на ближайший год. Тариф с жильцов на первых порах оставляем прежним, сколько он там был?

- 20 копеек с метра, - подсказал мне Кавун.

- Это значит, это значит… - произвёл я подсчёты в уме, - полторы тыщи рубликов со всего дома или 10 рублей со средней квартиры, правильно?

Кавун утвердительно кивнул.

- Сюда входят, насколько я понял, из коммуналки вода, газ, отопление и обслуживание внутренних сетей, тех же водяных, газовых и электрических, плюс вывоз бытовых отходов. Свет отдельной квитанцией оплачивается. Здесь же сидит и зарплата руководства, и ещё штатного сантехника и электрика. Здесь же и все прочие расходы, например ремонт подъездов, крыши, благоустройство прилегающей территории. Всё верно?

Председатель вторично кивнул.

- Теперь займёмся простейшей арифметикой, вычитанием. Воды дом потребляет примерно 3 тыщи кубов в месяц, по 8 коп/куб, это будет 240 руб. Газ это ещё минус 100 рублей, вывоз мусора ещё 200, отопление 500, зарплата персонала, это председатель-бухгалтер плюс электрик с сантехником это вместе с налогами сверху будет грубо 450 рублей. И что у нас в итоге остаётся?

Бухгалтерша, сидевшая рядом с председателем, быстро произвела подсчеты и огласила результат:

- Остаётся 10 рубликов…

- Вот так, дорогие мои сограждане и сожители – на всё-про-всё оставшееся у нас имеется червонец в месяц. Что на эти деньги можно сделать, догадайтесь с двух раз сами… даже если год копить, всё равно наберётся только 120 рублей, на эти деньги каши не сваришь, верно?

- Ну кашу-то можно сварить, на весь дом хватит, - послышался возглас справа.

- Согласен, насчёт каши был неправ, - весело отреагировал я, - но уже что-то посерьёзнее каши вряд ли.

- И какой же из этого выход? – сурово спросили слева.

- Одно из двух – или снижать расходы, или увеличивать доходы. Ну или и то, и это вместе.

- Вот-вот, - обрадовался Славик, - начни снижать расходы с себе, зарплату свою уменьши для начала.

- На слабо меня что ли взять решил? – решительно ответил я ему, - так не получится у тебя ничего, потому что свою зарплату я уже вычел из общей суммы – 450 р это только бухгалтер и электрик с сантехником.

- Бесплатно то есть работать будешь? – продолжил допытываться Слава.

- Совсем бесплатно у нас нельзя, но за 1 руб в месяц можно, как этому… Ли Якокке…

- Кто такой? – спросили из зала.

- Американец итальянского происхождения, - начал я просвещать зал, - сначала в компании Форд работал, не сработался, Генри Форд его уволил, но его тут же взяли на Крайслер, знаете такую контору?

- Знаем, давай дальше, - скомандовали из зала.

- Ну так вот, в прошлом году он перешёл на этот Крайслер, тот на грани банкротства был, уже закрываться собрался, а это, на минутку 800 тыщ сотрудников безработными в одночасье стали бы. Так Ли этот самый Якокка первым делом объявил программу модернизации и экономии – зарплата всех сотрудников снижалась на 20%, а себе он установил жалование в 1 доллар в год до тех пор, пока компания не станет прибыльной. И за год вытащил её за уши из болота… такие дела, граждане.

- Ладно, с экономией понятно, а что с доходами? – это из центра зала спросили.

- Вот здесь и кроется всё самое основное – зарабатывать надо больше, у нас же деньги прямо под ногами валяются, надо только их умело и осмотрительно собрать.

- И где же у нас деньги валяются, подскажи – я тоже может хочу их собирать! – это уже сзади кто-то спросил.

- Так я прямо всё и вывалил, - хитро прищурившись, ответил я, - давайте я намекну на основные направления развития, а детали потом, по ходу дела прояснятся. Итак, что у нас есть в доме, кроме квартир?

- Кинотеатр есть!

- Правильно, кинотеатр «Знамя», попробуем подобрать ключи к руководству – им же тоже надо деньги зарабатывать, в стране у нас как-никак объявлены хозрасчёт и самофинансирование, а тут и им, и нам дополнительная копейка в бюджет свалится.

- Еще столовка есть!

- Да, Столовая №2 Горпищеторга, а при ней кулинария… ну тут всё на поверхности, ребята, что такое кооперативное кафе, знаете наверно?

- И хлебный магазин ещё имеется!

- С этим сложнее, но что-нибудь придумаем и с хлебным… а ещё в доме есть замечательный клуб, в котором мы сидим, а также мимо него передвигаются значительные людские потоки два раза… нет, даже 3 раза в сутки – утром на первую смену на завод, днем с первой смены и на вторую, а ночью ещё и со второй смены кое-кто возвращается. Это тоже можно замечательно обыграть, но подробностей, уж извините, я пока не скажу.

Надо ли говорить, что за меня проголосовали единогласно… хотя нет, Славик таки воздержался, но это несущественно. Кавун Семён Прокофьич долго тряс мне руку, благодаря за избавление от лишней заботы, а бухгалтерша передала мне печать и ключи от правления, на этом общее собрание народных представителей и завершилось. Хотя нет, не совсем – Слава подождал меня у выхода на улицу и таки высказал всё, что у него наболело, а наболело там много. Я выслушал это в пол-уха и ответил, что обязательно приму к сведению все его замечания, вот на этом точно всё закончилось… оператор со звукорежиссёром смотали провода и удалились, напоследок сказав, что материал вроде бы интересный, но что там руководство скажет, они предсказать не берутся. Инна, когда мы поднимались в квартиру, заметила мне, что ношу я взвалил на себя немалую, но она мне поможет конечно.

А утром мне звонок был от Лиозновой (занятия-то в политехе у нас во вторую смену были, так что утро свободное), заходи мол на чашку чая, посидим, поговорим о делах наших скорбных. Оделся, предупредил Инну, что чай я в другом месте попью, и подался на студию имени Алексей-Максимыча Горького, тут пешком быстрее получается, чем обруливать наши буераки на машине. Там у них пока всё по-простому было, даже вахтёром не успели обзавестись, заходи, кто хочешь – я и зашёл.

В коридорах было темно, сыро и пахло извёсткой, недавно ремонт был, не успело ещё выветриться. И первого же, кого я встретил в этих коридорах, был Александр Абдулов, он сидел на подоконнике в углу первого этажа и сосредоточенно курил сигарету.

- О, Саня, - обрадованно сказал я, - ты как тут оказался?

- Привет, Серёжа, - отозвался он, - вот сослали, понимаешь, в ваши горьковские ипеня, кино тут доснимаем.

- Что за кино-то? – поинтересовался я.

- «С любимыми не расставайтесь», мелодрама такая жестокая.

- Аааа, слышал… там ещё с тобой Алфёрова должна вроде играть…

- Точно, а вот и она сама.

К нам из-за угла подошла Ирина Алфёрова и тоже достала сигарету из пачки.

- Это Серёжа Сорокалет такой, - сказал ей Абдулов, - познакомься.

- Очень приятно, - скромно сказал я и пожал ей руку, - мне всегда нравилась ваша игра, особенно в «Хождении по мукам».

- Не хочу об этом вспоминать, - нехотя ответила она, - про тебя я тоже много чего слышала… а теперь-то ты что делаешь?

- Да вот, сослали в Сибирь… как декабристов, но ничего, и в глубине сибирских руд можно жить… проект новый вместе с Лиозновой поднимаем.

- Что за проект? – спросил Абдулов.

- Реалити-шоу… - сказал я и, видя непонимание в глазах собеседников, уточнил, - ну сериал, максимально приближенный к жизни. «За стеклом»-то видели?

- Честно говоря нет, ни одной серии не видела, - за обоих ответила Ирина, - но представление имеем. А на какую примерно тему-то сериал будет?

Я вкратце обрисовал им ситуацию и по ходу дела у меня появилась одна мыслишка:

- Может засветитесь у нас? Ну хотя бы на пять минут – играть надо будет самих себя, как это называется… камео что ли. Ну чисто мимо проходили и пару фраз обронили, я бы вас сегодня же в сценарий и вставил, а завтра бы например и отсняли… с меня будет бутылка хорошего виски… даже две бутылки…

- Ладно, мы подумаем, - ответил с небольшой задержкой Абдулов, - а сейчас извини, у нас перерыв закончился, надо продолжать.

И они скрылись за большой черной дверью с надписью «Студия №1», а я пошёл вглубь продолжать поиски Татьяны Михайловны. Она оказалась на третьем этаже рядом с кабинетом директора студии, которым оказался (тым-ды-дым) Сергей Аполлинарьевич Герасимов. Постучал в дверь, на которую мне указали, внутри действительно оказалась она самая, Татьяна Михайловна. Из подробностей её личной жизни я, пока шёл сюда, вспомнил только, что она вдрызг разругалась с Юлианом Семёновым и Таривердиевым после съёмок «Мгновений» - она хотела добавить себя к сценаристам, а эти двое были резко против и не позволили ей этого… ну ещё, что замужем она никогда не была, но воспитывала приемного сына примерно моего возраста. Негусто…

- Здравствуйте, Татьяна Михайловна! – с порога жизнерадостно начал я, - не помешаю?

- Нет-нет, - быстро отозвалась она, - заходи, поговорим.

И достала пачку сигарет – да что ж они тут все дымят-то, как паровозы…

- Просмотрела вкратце вчерашний материал, вроде бы и нормально, но нет изюминки… скучновато народу будет. Вот у тебя там появился серьёзный антагонист, блондинчик такой…

- Слава Яшин, - ввёл её я в курс дела, - мы с ним на одном курсе в политехе учимся.

- Вот-вот, Славик… но одного противника мало, надо ещё хотя бы парочку… плюс любовную интрижку хорошо бы какую-нибудь закрутить… рядом с тобой девочка черненькая сидела…

- Инна Керимова, моя невеста…

- Ну пусть Инна будет – если она невеста, надо наверно показать ваши отношения покрупнее… и чтобы они действительно отношениями были, а не сюсю, это неинтересно… слушай, а пусть она с этим Славиком закрутит чего-нибудь? Не на самом деле, а для сценария, а ты потом страдать будешь, а ещё дальше у вас драка со Славиком случится, а потом Инна вернется к тебе со слезами? Это сюжет будет…

- Да я не против, с Инной только поговорить надо.

- Поговори… ещё какие идеи есть? Чтобы поживее действие шло…

- Встретил сейчас в коридоре Абдулова с Алфёровой, они вроде не против поучаствовать… ну в ролях самих себя…

- Неплохо для начала, а ещё?

И тут я разозлился и вывалил первое, что пришло в голову:

- А ещё Высоцкого планирую снять в 4-5 сериях, он мне обещал.

- Да ты что? – охнула Лиознова, - Владимир-Семёныча?

- Его самого, мы же как бы друзья уже год целый.

- Высоцкий тоже самого себя играть будет?

- Естественно, это ж реальная жизнь, в киноролях его народ много видел, а вот какой он на самом деле, думаю, почти никто не знает, это реальная бомба будет.

- Это конечно хорошо, - задумчиво протянула она, - но этого недостаточно, ещё что-то у тебя там припасено?

Тут уж я разозлился окончательно.

- А ещё, Татьяна Михайловна, у меня в проекте вытащить из финансовой дыры наш ТСЖ. Я вообще-то туда пришёл в первую очередь за этим…

- Так-так, - ответила она, улыбаясь, - в эффективные менеджеры намылился?

- Откуда вы знаете этот термин? – с недоумением спросил я, - оно как будто у нас не в ходу.

- Откуда знаю, оттуда и знаю, - не стала она раскрывать мне свои секреты, - значит давай договоримся так – серия про твои менеджерские примочки, серия про отношения, пойдёт?

- В принципе нормально… давайте ещё пару серий отснимем, сценарий вот, - и я передал ей два листочки в косую клеточку, - в третьей как раз Владимир Семёныч будет задействован в первый раз, а далее надо везти материал к высокому московскому начальству за визой.

- Не надо ничего везти, я вчера с Герасимовым договорилась – если ему понравится, то у него достаточно прав на запуск в производство.

- Ещё лучше, - обрадованно заявил я, - как здоровье-то у Сергея Аполлинарьевича?

- Да вроде держится пока… готовится к съемкам дилогии про Петра Первого, но это ещё не очень скоро будет.

- А я ведь совсем забыл, я ж подарочек для вас приготовил, - хлопнул себя по голове я.

- Так-так, - заинтересовалась она, - и что за подарочек?

- Из двух частей состоит, первая это китайский значок с символом инь-янь, вот, - и я дал ей здоровенный такой значок, купленный мной по случаю в Гонконге.

- И что это означает? Вот эти две улитки?

- Это не улитки, Татьяна Михайловна, а символы двух противоположностей, из коих и состоит наш мир. Светлый-тёмный, женский-мужской, негатив-позитив, Луна-Солнце, мягкое-твердое, теплое-холодное, далее можете сами продолжить. Они хоть и противоположности, но друг без друга существовать не могут, ну сами посудите, как жить, если вокруг будут одни мужики без женщин? По-моему никак…

- Спасибо, - сказала она, прикрепляя значок к блузке, - но у тебя там кажется ещё вторая часть была?

- Да, я не забыл – вот, - и я выложил на стол мешочек с травой бабки Прасковьи, - волшебная трава от одной местной знахарки. Для себя берёг, да подумал, что себе я ещё найду…

- И от чего это помогает?

- Общеукрепляющее и тонизирующее средство, примерно как женьшень… заваривать по пять грамм кипятком, настаивать полчаса. Стакан в день – и через неделю вы себя не узнаете.

На этом я распрощался с Лиозновой и убежал готовиться к великим делам в нашем богоспасаемом ТСЖ. Хотя нет, посмотрел на часы – полдень скоро, а это значит, что пора бы и на учёбу собираться. Наскоро пообедали вместе с Инной, чего она там приготовила (это дело она не особенно любила, хотя некоторые рецепты татарско-башкирской кухни ей намертво в подкорку вбили ещё в младенчестве, так что воспроизводила она их на автопилоте), и вышли к гаражу, где моя копейка своего часа дождалась. Тут-то я и поведал ей о задумке Татьяны Михайловны насчет её роли в предполагаемом действии.

- А если я не хочу крутить с этим твоим… Славиком, а если мне его белобрысая морда совсем не нравится? Да и манеры не лучше, чем морда.

- Ты пойми, тебе не на самом же деле в него влюбляться надо, это просто роль такая…

- Ага, - вспомнила она цитату к месту, - эта роль ругательная и я прошу её ко мне не применять!

- И потом, в итоге же ты его бросить должна, можешь при этом внести в роль элементы импровизации, по его белобрысой морде например надавать…

- Ладно, подумаю я… да завтра например. Да, а сам-то Славик в курсе, что это игра будет, а не на самом деле?

- Я думаю, мы его втёмную использовать будем, так достовернее получится.

- Ну втёмную, так втёмную… - задумалась она, - слушай, а вот ещё какая идейка у меня появилась – давай что ли Веру привлечём к съёмкам, а то начинали-то мы вместе, а потом забыли её и забросили. Тем более, что у неё что-то там с Вовчиком было и это можно обыграть.

- Отличная мысль, спасибо, родная – прямо сегодня вечером и звякни ей.

А на занятиях в политехе ничего занимательного не случилось… ну если не считать неожиданной просьбы Славика, чтобы я его подвозил на своей машине, всё равно же в одном доме живём. Я ответил, что обдумаю его предложение и обязательно сообщу результат обдумывания. Ваш звонок очень важен для нас, оставайтесь на линии.

Глава 3

Передал суть славиковых предложений Инне, мы с ней в большом перерыве в буфете встретились (эх, сладкая плитка «Пальма», как много в этом слове… а злые языки говорят, будто в СССР пальмовое масло в продукты не добавляли). Она внимательно меня выслушала, запивая пирожок компотиком, а потом неожиданно выдала:

- В свете твоих утренних слов про мою интрижку с ним - это было бы очень в тему…

- Нуачо, - задумался я, - возможно в этом и есть какая-то сермяжная правда… она же посконная, домотканная и замашная.

- Так, а что такое «замашная»? – вдруг решила уточнить Инна, - значения остальных слов я вроде бы знаю, а этого нет.

- Это то же самое, что и посконный… от слова «замашка», так холст в старину кое-где называли.

- Понятно, ну так что будем делать, Сергуня?

- Брать с собой Славу, Инночка, я вас довожу до подъезда, высаживаю, сам еду в гараж, ив эти десять минут наступает твой выход – импровизируй, как сможешь. Кстати, давно всё хотел спросить, откуда у тебя такое нестандартное имя Инна? У татар в ходу всё больше Азизы, Гульнары да Чулпаны…

- Папа у меня поклонник пламенной революционерки Инессы Арманд, вот в честь неё и назвали.

- Необычно… но Инна явно лучше, чем Чулпан. Встречаемся возле машины в шесть.

На лабе по электронике (скручивали проводами колебательный контур второго порядка) обрадовал Славика тем, что его обращение было рассмотрено и получило одобрение вышестоящих инстанций, на что он даже и спасибо не сказал, кивнул разве что. Да и хрен с ним… равно как и горчица с соевым соусом, которые тоже с ним…

По дороге он даже ни разу и рта не открыл, только цеплялся за ручку двери при крутых поворотах, а когда приехали, всё прошло так, как я спланировал в буфете. Когда пришёл домой, Инна уже собирала на стол поужинать.

- Всё хорошо, дорогая? – поинтересовался я.

- Мне кажется, он ничего не понял, - ответила она, - ну не беда, повторим попытку чуть позже, а сейчас садись чай пить.

А ещё чуть позже я решил связаться с Высоцким – наобещал же Лиозновой его участие, надо отвечать теперь за базар. Трубку там взяла Марина, тепло поздоровался и попросил Володю, она ответила, что никак невозможно, он работает и никого к себе в комнату не пускает, а в чём собственно дело-то? Рассказал в чём дело…

- Так значит ему самого себя играть надо будет?

- Абсолютно верно, это же реальная жизнь будет, а не нарисованная.

- А что ему говорить и делать придётся при этом?

- Кратенький синопсис я составлю, но вообще-то предполагается очень большая доля импровизации – Володе это наверно понравится.

- И когда всё это должно произойти?

- Желательно на этой неделе… в любой день, мы подстроимся к его приезду. Если не получится, то можно и на следующей неделе, но там уже дедлайн близко будет…

- Что за дедлайн? – поинтересовалась Марина.

- Показ первых четырёх серий, пилотных, скажем так, высокому начальству. Если начальство одобрит, запуск в производство первого сезона…

Из этого предложения Марина вычленила сразу два пункта: «Что за начальство?» и «А что, и второй сезон предполагается?»

- Руководство проектом на себя взяла Лиознова, Татьяна Михайловна, а утверждать всё будет Герасимов… второй сезон обязательно будет, ну если первый запустят – это я вам железно могу гарантировать, зрительский интерес будет неимоверным, особенно если Володя там засветится.

Марина с небольшой задержкой сказала, что этот проект кажется ей любопытным, но реакцию Володи она предсказать не берётся – созвонимся завтра примерно в это же время, там видно будет.

ОК, с этим кажется всё, а теперь бы и менеджментом заняться пора, Сергуня, сказал я самому себе – как перестать беспокоиться и начать зарабатывать приличные деньги, вот две насущные задачи. Сел за стол, включил настольную лампу (жуткий артефакт из 50-х – черное основание и конус плюс соединяющая их никелированная гофра), предупредил Инну, что в ближайшие полчаса я очень занят, и начал записывать на листочек в косую клеточку свои умные мысли по зарабатыванию бабла…

Инна походу меня первый раз видела в таком состоянии, удивление своё она сумела скрыть, но всё время находилась где-то неподалёку и пыталась одним глазом заглянуть в мои каракули. Ровно через полчаса, видя её интерес, я отложил в сторону карандаш и сказал ей:

- Ну садись уже рядом, зачитаю тебе планчик-конспектик будущей работы ТСЖ имени Анюты (блин, сменить бы название, но наверно уже поздно).

- Значит так, можно конечно решить все проблемы нашего жилтоварищества путём повышения тарифа за коммуналку, не 10 копеек, как сейчас, а допустим 15… на среднюю квартиру это будет прибавка в два рубля с копейками, а высвободятся у нас 700 рэ в месяц. Но это же не наш метод, правильно?

- Да, - согласилась Инна, - метод сомнительный, да и не согласятся они дополнительные деньги от себя отрывать.

- И опять начнётся истошный крик, что председатель их последние копейки загребает, а сам на машине раскатывает, - дополнил я. – Так что мы пойдём другим путём, как учил классик марксизма.

- И что там у нас предвидится на этом пути?

- Ну я на собрании вчерне описал уже, что там должно быть, а теперь пришло время деталей. Значит кинотеатр… ну здесь решение на поверхности лежит – демонстрация современного зарубежного кино, которое, скажем так, пока не очень доступно в Советском Союзе. Можно и киноплёнку крутить, о поставках этой продукции, я думаю, со Спилбергом договоримся. Ты кстати как с ним рассталась-то, без скандалов?

- Не было никаких скандалов, Серёженька, полюбовно мы разошлись – за эти два месяца, что мы вместе были, как-то одновременно поняли, что мы не пара. Так что отношения у нас хорошие остались.

- Вот и отлично. Кроме того можно просмотр на видеомагнитофонах организовать, это если с киноплёнкой не получится… или параллельно, ничего страшного не случится, конкурировать эти способы показа вряд ли будут. В кинотеатре есть пара помещений, используемых крайне редко или бесхозяйственно, например фойе там из двух залов состоит, один явно лишний. Или комната художника – там и художник-то в последний раз в штате состоял лет пять назад. Вот в них можно будет и организовать коллективные просмотры видео. Рубль за сеанс, я думаю, нормальной ценой будет, по 20-25 человек на сеансе, умножаем на 2 зала, умножаем на 4… нет, сразу уж 5 сеансов в день, получается 250 рубликов в день, очень неплохие бабки даже с учетом того, что половину наверно кинотеатру отстегнуть придётся.

- А видеомагнитофоны ты где возьмёшь?

- Ой же проблема какая – их сейчас в НПО делают, договорюсь наверно… а не получится, так в Берёзке купим, чеков у меня много осталось.

- Хорошо, про кинотеатр я поняла, а дальше у тебя что?

- Столовка дальше… помнишь, мы там мороженое ели, а ты высказала дельную мысль про брательника из Арзамаса-16?

- Помню конечно, у меня память хорошая. И что со столовкой?

- Со столовкой работать надо… идеально было бы отгородить там помещение с отдельным входом и сделать кооперативное кафе. Тема модная и новый экономический курс товарища Лигачёва это направление кажется не затронул. Работы там непочатый край, начать только и закончить… могу должность директора этого кафе предложить тебе, согласишься?

- Как говорилось в одном советском фильме «огласите весь список, пожалуйста» - хотелось бы до конца твои умные мысли выслушать.

- Окей, дорогая, если хочется, то слушай. От этой же самой столовки было бы прекрасно отхряпать ещё один кусочек и сделать там магазин по продаже модных сейчас товаров…

- Это каких например?

- Я тут игрушки делаю иногда, слышала об этом?

- Краем уха, ты продолжай, не останавливайся.

- Так вот, развивающие ум и тело игрушки, три штуки уже выпускаются в Штатах…

- Да ты чо… - потрясённо сказала Инна, - прямо в Штатах?

- Прямо в них, и пользуются эти игрушки довольно высоким спросом у населения, о поставках к нам я тоже договорюсь, директор той конторы, Бобби Шульц, мой дружбан. Там же можно продавать средства передвижения, разработанные в НПО, скутеры, самокаты, моноколёса. Ну ещё что-нибудь придумаю…

- Здорово, а я думала, что слово «модные» это про одежду.

- Точно, спасибо, что напомнила – и ателье откроем… можно и прямо на дому шить, без помещения, портнихи у нас в доме наверняка есть, а выкройками я их обеспечу.

- И еще про хлебный магазин не забудь.

- Тут сложнее… это ж продовольственные товары… честно говоря, я не придумал пока, что с ним можно сделать, может ты поможешь?

- Может и помогу, но не сейчас. И ты ещё на собрании обмолвился про потоки народа вдоль нашего дома, мол их как-то монетизировать можно.

- Тут тоже всё просто – реклама, она же двигатель торговли, но конкретно для нас это будет совсем не лишняя копеечка в карман… вот кстати художника из кинотеатра, там кто-то же выполняет его функции, можно будет привлечь. И подсуетиться с заказчиками, это я на себя возьму. Да, про клуб забыл – там танцы проводить будем, рубль за вход. Бильярд тоже платным сделаем, нечего оборудованию зря простаивать. Да и работу секции восточных единоборств можно возобновить, но тут уже не за рубль, а минимум за червонец в месяц.

- Классная программа, мне нравится, - сказала Инна и поцеловала меня в щёку, - а теперь пошли баиньки.

Но до кровати мы добраться не успели, потому что зазвонил дверной звонок.

- Это ещё кто? – встревоженно спросил я , ничего хорошего от ночных визитов не ожидая, - ждешь кого-нибудь?

- Да кого я могу ждать в двенадцатом часу ночи? – честно ответила Инна, - разве что у Славика ретивое взыграло…

- Ну давай посмотрим, кого там принесло, - сказал я и решительно открыл дверь.

А за дверью стояла Алёна, моя двоюродная сестра из Тамбова.

Которая красивая и зараза.

- Ба, - только и смог выдавить из себя я, - Алёна Михайловна! Сколько лет, сколько зим!

- Привет, Серёжа, - ответила она, - а я к тебе в гости приехала.

- Ну заходи, раз приехала… позвонить-то никак нельзя было? Я бы встретил.

Она тем временем зашла, сняла пальто, я повесил его на гвоздик и выдал ей теплые мохеровые тапочки.

- Познакомьтесь, это Алёна, моя сеструха из славного города Тамбова, а это Инна, моя невеста из не менее славного города Горького.

- А Анюта где? – с чисто женской непосредственностью спросила Алёна.

- Нету больше никакой Анюты, разошлись мы… как в море корабли… выдав два долгих гудка из тумана, - неопределённо пояснил я ситуацию, - да ты проходи на кухню что ли, там почище. Чай-кофе, может чего-нибудь покрепче?

- Давай чай. С лимоном, если можно. А не позвонила я, потому что мы твой телефон потеряли. Бумажка с адресом осталась, а с телефоном сгинула куда-то.

Инна тем временем соорудила что-то там на стол и внимательно прислушивалась к разговору, рта впрочем не открывая.

- Понятно, - ответил я, - а приехала-то ты с какой-то целью или так… тоску развеять?

- С целью конечно, - сказала Алёна, прихлёбывая чай из китайского фарфора, - ты же обещал меня пристроить… ну где ты там работаешь… вот я и приехала пристраиваться.

- Мне очень жаль, Алёнушка, но ты разве не в курсе последних политических веяний из Кремля?

- Я этим не очень интересуюсь, - гордо ответила она.

- А зря, там иногда очень любопытные события происходят… так вот, месяц назад меня отставили от всех моих бывших постов и теперь я студент политеха, а по совместительству председатель товарищества жильцов вот этого вот дома, где ты сейчас находишься. Это все места моей работы на текущий момент – в которое из них тебя пристроить?

На Алёну было больно смотреть, она аж красными пятнами пошла и слезы из глаз потихоньку закапали.

- А я так надеялась… - прошептала она, доставая платочек из кармана.

- Ну-ну, не надо слёз, ими делу не поможешь, - взял я руководство ситуацией под контроль, - иди вон умойся, а то тушь потечёт, и слушай дальше.

Она послушно вышла в ванную, вернулась через пару минут умытая и причёсанная.

- А есть что-то и дальше? – с надеждой спросила она.

- Есть конечно, правда, Инна? – запросил я подтверждения у подруги.

- Правда-правда, - быстро отозвалась она, - ты его слушай, Алёна, он попусту никогда языком не болтает.

- Вот именно, золотые слова – принцип «пацан сказал, пацан сделал» никто пока не отменял. Итак, поехали дальше, ты готова?

Алёна кивнула, не забывая впрочем расправляться с куском пирога.

- Из нашего коммунально-жилтоварищеского житья-бытья мы решили соорудить сериал для телевидения, первую серию уже отсняли, завтра продолжать будем. Это тебе интересно?

- Конечно, - воскликнула она, - а кто из артистов сниматься будет?

- Артисты все непрофессиональные будут, жильцы нашего дома, ну а кроме этого иногда будем привлекать и известных личностей, чисто в целях оживления действия. Завтра например Абдулов с Алфёровой должны потянуться, а к концу недели Высоцкий… надеюсь, что приедет.

Алёна аж дышать перестала.

- И чего, я вместе с Высоцким сниматься буду?

- А что такого? Ты девчонка видная, и потом – не боги же горшки обжигают, правильно?

- Серёжа, - подала вдруг голос Инночка, - а что если мы её вместо меня к Славику пристегнём?

- К какому Славику? – немедленно переспросила Алёна.

Я вкратце объяснил диспозицию и пересказал, что требует Лиознова.

- Так я не против, пристёгивайте, если этот ваш Славик не совсем уж страшный на морду, - наконец решилась она.

- Да вроде не страшный он, белобрысого прибалта напоминает, хотя родом из нашей области. Тогда делаем так… сейчас спать ложимся, потому что полночь уже, утром я тебя веду к Лиозновой (ты должна ей понравиться, уж постарайся) и если она даёт добро, включаем тебя в штат нашего ТСЖ… ну заведующей клубом например… и вперёд, на штурм вершин кинематографа. Заодно опыт руководящей работы наберёшь.

- Так, а Лиознова, это которая про Штирлица?

- Да, она самая.

- А она разве не в Москве сидит?

- Её киностудию к нам перевели, вооон за теми бараками они сейчас, - и я показал в окно примерное направление на киностудию.

Алёна глянула по направлению взмаха моей руки, ничего в темном окне конечно не разглядела, но настроение у неё по всему резко улучшилось.

Утром после коротенького завтрака я потащил её на киностудию. Перелезая через очередную колдобину, она выразила недоумение:

- Да неужели в такой грязи какая-то киностудия может сидеть?

- Может, Алёнушка, - успокоил я её, - у нас весной везде грязь, что же теперь, и кино поэтому не снимать?

- Да, вчера забыл спросить – как там дела-то идут в Тамбове, как родители?

- Всё хорошо, спасибо, папа на службе восстановился, мама тоже работать пошла, а то всё дома сидела. А в Тамбове тоска зелёная, особенно зимой, летом ещё так-сяк, а как дожди зарядят, а потом белые мухи полетят так хоть волком вой… тамбовским волком. Вот я и сорвалась оттуда поближе к столицам.

- Ну и славно, что всё хорошо. Держись за меня, Алёна, трудности у меня временные, это мой внутренний голос уверенно заявляет, а он до сих пор ни разу не ошибся в прогнозах, так что прорвёмся…

Как-то худо-бедно допрыгали мы до порога киностудии, очистили обувь от налипшей грязи и поднялись на третий этаж к Лиозновой. И опять не было даже попытки проверить наши документы, нехорошо это, надо бы сказать, чтобы исправили…

По дороге я вдруг заметил удивительно знакомую азиатскую физиономию, скромно подпиравшую стенку у входа в какой-то кабинет. Ба, да это ж мой старый знакомый боец из казахского акимата Костанай Талгат. Поздоровался, он меня тоже узнал.

- Ты тут какими судьбами? – спросил я.

- Да вот в новое кино позвали, буду играть злобного пирата.

- Это не «Пираты 20 века» случайно?

- Они самые, сейчас павильонные съёмки проведём, а летом в Ялту – там на натуре сниматься будем. А ты что тут делаешь?

- Живу я здесь вообще-то, - весело ответил ему я, - вот за теми бараками. А ещё сериал под руководством Лиозновой снимаем. Это моя сестра Алёна, познакомься, тоже играть будет.

Талгат пожал ей руку, потом высказался:

- Красивая у тебя сестра… на цыганку похожа.

Но тут из кабинета вышел Коля Ерёменко, младший естественно, и дёрнул Талгата за рукав:

- Время, Талгат, время, через пять минут съёмка, где ты прпадаешь?

Мне он на ходу кивнул, а на Алёне задержал взгляд несколько дольше, но сказать ничего не сказал.

- Это Ерёменко что ли? – возбуждённо спросила Алёна, когда они скрылись за поворотом.

- Ну да, Колян, а что – нельзя?

- Здорово, - только и смогла выговорить она.

А мы тем временем подошли к кабинету Лиозновой, я постучал и после ответа изнутри «Заходите, не заперто), мы зашли внутрь.

- Здравствуйте, Татьяна Михайловна, - поприветствовал её я, - как здоровье?

- Спасибо, в норме. Трава эта твоя действительно чудодейственная какая-то, как на крыльях с утра летаю. А это кто с тобой?

- Знакомьтесь, это Алёна, моя сестра из города Тамбова. Приехала учиться здесь, некоторое время у меня поживёт.

- На цыганку похожа…

- Да, - вступила в разговор Алёна, - у меня мама наполовину цыганка, оттуда наверно…

- Так я собственно чего её привёл-то? – продолжил я, - Инна моя наотрез отказалась участвовать в операции под кодовым словом «Славик», никак ей это не катит. А вот Алёна совершенно не против – может замену произведём, ну как в футболе?

- Стой, в первоначальном варианте должен был быть любовный треугольник ты-Инна-Слава, а теперь как? Ты же, надеюсь, не собираешься за сестрой ухлёстывать?

- Это очень просто, у нас же в восьмом подъезде живёт такой Вова Малов, мой кореш чуть ли не с детского сада, вот он и будет третьей стороной треугольника…

- Что за Малов, ты про него ничего не говорил? – вдруг спросила Алёна.

- Не волнуйся, на рожу он вполне себе ничего и тоже блондин… а ещё у него кличка во дворе была Дон-Жуан, он чем-то на солиста группы АББА похож. Так что ожидается битва двух блондинов за прекрасную Алёну. Цыганские корни тоже можно красиво обыграть – ты кстати цыганочку-то умеешь танцевать? – спросил я её.

- Запросто, - уверенно ответила она, - в нашем институте культуры ещё и не этому учили.

- И ещё, раз она институт культуры практически закончила…

- Так не закончила значит? – уточнила Лиознова.

- Один курс остался, хочу перевестись в этот город.

- Так вот с таким образованием ей прямая дорога в заведующие нашим клубом, ну это где мы с вами в бильярд играли, а потом собрание было…

- Ладно, я всё поняла и не возражаю, вводи Алёну – сегодня съёмки второй серии, Алфёрова с Абдуловым подойдут вместе с оператором примерно к… (Лиознова посмотрела на часы)… к 13.00, задействуй их по полной программе в течение часа. В два-тридцать у них другие дела начинаются. Оревуар, - сказала она, открыв большую бухгалтерскую книгу.

Ну ладно, что не адью, подумал я и вытащил Алёну за рукав в коридор.

- Вот прямо сегодня и окунайся с головой в процессы – будешь занимать Абдулова с Алфёровой, я не могу в час, у меня лекции.

Довёл её до квартиры, сунул в руки намётки сценария, а сам побежал в кинотеатр, надо ж финансовые дела нашего ТСЖ поднимать в конце-то концов.

В кинотеатре «Знамя» работала, если вдруг кто-то забыл, мать Андрюхи, моего кореша с пятого этажа. Не директором, упаси бог, обычным кассиром, но протекцию составить я её всё же попросил… не сам, через Андрюху передал. И она не отказала, так что сегодня на десять с копейками утра у меня было назначено рандеву с Алевтиной (о господи!) Витальевной Прониной. В её кабинете, входу куда был через будку киномехаников в нашем дворе.

Эти киномеханике в перерывах между заправкой рулонов обычно выходили на приступочек и курили, жадно затягиваясь и выпуская голубые кольца дыма в наш двор. Сейчас как раз один из этих товарищей и занимался этим делом. Объяснил ему, что почём и зачем, он хмуро выслушал, потом ткнул пальцем внутрь помещения, иди уже, пацанчик, раз у тебя дело к нашей директорше. Зашёл, чо… директорша была дамой монументальных наружных форм (бюст размера 5+, шиньон на голове, юбка до пола) и наверно примерно таких же внутренних убеждений, подумал я, нелегко с ней будет найти контактик-то...

- Здравствуйте, Алевтина Витальевна, - с порога заявил я, - не помешаю?

- А ты собственно кто? – строго спросила она, целясь своими глазами в очках с дикими диоптриями прямо мне в солнечное сплетение.

- Меня зовут Сергей Сорокалет, я председатель жилтоварищества дома, где расположен ваш кинотеатр, и у меня к вам есть одно деловое предложение. Даже два предложения, - оттарабанил я, вежливо глядя ей в глаза.

- Так-так-так, - она постучала пальцами по столу, потом подвинула зачем-то настольный календарь и продолжила, - вспомнила, я тебя по телевизору видела, ты вроде у нас какую большую должность недавно ещё занимал, верно?

- Точно, - быстро ответил я, - председателем горисполкома я был, но недолго, потом пришлось подвинуться в управдомы.

- Это бывает, - понимающим тоном сказала она, - и ещё как бывает… вот взять меня к примеру…

Но тут она вспомнила, что перед ней по сути зелёный пацанчик и свернула вечер воспоминаний.

- Так что ты хотел-то? Давай, выкладывай и не стесняйся.

- Понимаете, Алевтина Витальевна, - начал я, - время сейчас сами знаете какое, переходное, поэтому старые нормы уже не работают, а новые ещё не работают. Значит что?

- Что? – эхом отозвалась она.

- Можно потихоньку внедрять новые нормы хозяйствования, не забывая про старые. Но потихоньку, оглядываясь по сторонам.

- На что намекаешь-то, сказал бы прямо, а то я не поняла.

- Хорошо, говорю прямо – хозрасчёт и самофинансирование никто пока не отменял, вам, я так скромно надеюсь, лишняя копейка в бюджет совсем нелишней будет, нашему ТСЖ тоже деньги до зарезу нужны, чтобы концы с концами свести. Поэтому мы можем например объединить ваши и наши возможности… а конкретно от вас свободные площади и реклама, от нас исходные носители и техника… в смысле кино- и видео-плёнки кассового зарубежного кино и видеомагнитофоны. Назовём всё это… ну хоть киноклуб «Время», перед началом можно кратенькую лекцию задвинуть о загнивании западного искусства. Как предложение?

Последовала небольшая пауза, после которой Алевтина рубанула:

- Пойдём покажешь, что ты понимаешь под нашими свободными площадями… и про рекламу тоже поясни…

Флэшфорвард – июнь 1983 года

- Ну и зачем нам всё это? – спросила Инна, когда мы подъехали к третьему дебаркадеру Горьковского речного пароходства. – Я вообще качку плохо переношу, я ж тебе говорила.

- Видишь ли, Инночка, - осторожно ответил я, - есть в словаре русского языка такое слово «надо»…

- И Аллочку мы зря оставили, с собой бы надо было взять, ей хоть и три года всего, но другие с собой и не таких маленьких берут.

- Ничего, с ней твои родители хорошо управляются, тут всего-то десять дней, да и радость им какая будет, с внучкой посидеть. И потом, в словаре великого и могучего русского языка есть ещё и такое слово, как «не надо»… за тебя я уверен, что не поведёшь, а с трёхлетним ребёнком разные варианты могут возникнуть.

У нас тем временем проверили билеты на сходнях и сказали куда идти – вторая палуба и направо. Каюта 203.

- Ух ты, красота какая, - сказала Инна, когда открыла дверь, - тут целых две комнаты!

- А еще собственный душ и туалет, - добавил я, открыв соответствующие двери, - и стенной шкаф для одежды. Люкс, не хухры-мухры.

- Кучу денег наверно отдал, - философски заметила она, обследовав все помещения.

- Да куда их, солить что ли, деньги эти… с собой в могилу опять же не заберёшь…

- О, смотри, меню на сегодня и на завтра… даже азу есть, с ума сойти можно.

- Да, и на завтра, если я ничего не путаю, можно сделать выбор из двух-трех вариантов. А вечером танцы и кино, тебе куда больше хочется?

- Не знаю, по обстановке посмотрим… и ещё тут расписание висит в отдельной рамке – завтра у нас Чебоксары… блин, всю жизнь хотела побывать в этих Чебоксарах и не сложилось, а тут само собой. А послезавтра Казань утром и Ульяновск вечером – с Ульяновском мне тоже не повезло посмотреть, как там маленький Володя Ульянов в школу бегал.

- Боюсь, что Ульяновска ты и в этот раз не увидишь…

- Почему? – недоумённо спросила Инна.

- Потому что теплоход наш называется «Александр Суворов», дорогуша…

Возвращаемся в март 1979 года

Пустующие площади я директрисе указал сразу – второй зал фойе и кабинет художника. Насчёт первого она в общем и целом согласилась, а за художника (художницу вообще-то, тут в основном женский пол работал) встала грудью… обеими грудями пятого плюс размера. У нас, сказала еще две подсобки есть, там всякие старые афиши лежат, да ведра со швабрами, так их в одну подсобку переместить можно, а вторая освободится. А художник нам ещё пригодится. Далее я про рекламу рассказал.

- У вас ведь, насколько я знаю, кроме штатного места рядом со входом есть ещё четыре точки размещения афиш, верно?

- Да, четыре, - немного подумав, согласилась она, - на углу Комсомольской и Октября, раз, угол Кирова-Краснодонцев, два, баня на Комсомольской, три, и пьяный угол, четыре.

- Вполне достаточно для разгона. В следующий раз когда их менять будете?

- Да в конце марта и будем.

- Просигнальте мне, я текст дам – названия ваших фильмов вполне ужать можно, а в нижней, допустим, части афиши красивыми буквами написать про киноклуб… но это ещё не конец – у рекламы, как известно всем культурным людям, конца не бывает, равно как и у революции.

- А что ещё?

- Газета «Автозаводец» например, они с удовольствием напечатают наше объявление, а тираж у неё на минуточку 50 тысяч экземпляров.

- Так они деньги за это потребуют? По какой графе их проводить?

- Не волнуйтесь, начальную раскрутку я беру на себя, кое-какие денежные накопления у меня остались.

Алевтина понимающе кивнула, а потом перевела тему:

-И ещё ты про киноплёнки что-то говорил…

- Это я тоже беру на себя, не беспокойтесь. Давайте лучше про оргвопросы – надо будет зарегистрировать кооператив по обслуживанию населения, назовём его… да чего думать-то, пусть тоже «Время» будет… если придерутся, что такое название уже есть, переделаем в «Новое время» ну или в «Новые времена», такой фильм у Чаплина есть.

- Это ты тоже на себя берёшь?

- Конечно, Алевтина Витальевна, вы же человек занятой, а я всё сделаю в лучшем виде. И последний вопросик остался – тарифы и как будем делить доходы?

- Про тарифы мне подумать надо, а делить давай пополам, так наверно справедливо будет.

- Приятно поговорить с умными людьми, - сделал я ей комплимент, - следующая встреча у нас через… через неделю, к тому времени я кооператив зарегистрирую и разберусь с техникой и фильмами, а вы вчерне подготовьте перевод фойе и подсобки в рабочее состояние, окей?

Возражений не последовало, после чего я ускакал к себе на четвёртый этаж, где обнаружил рыдающую Алёну и успокаивающую её Инну.

- А что собственно происходит-то? – вяло поинтересовался я, - что за рыдания в реконструктивный период?

Тут же и выяснилось, что у Алёны мандраж перед первым появлением под камеру, она всё испортит и ничего не сумеет, к тому же большие артисты пожалуют и она боится их подвести. Понятно, чо…

- Значит так, в политех мы сегодня не едем… Инна, будь так добра, сгоняй к Славику… хотя стой, его же надо с Алёной познакомить, дождёмся лучше, когда он сам подойдёт, тогда и скажем, чтоб он в институт сам ехал и сообщил о нашем маленьком форс-мажоре.

- Теперь ты, Алёна… слёзы отставить, иди в ванную мыться и краситься, перед артистами и камерой я тебя прикрою. А тебе, Инночка, вот текст сегодняшней серии… можно от него отступать и импровизировать в меру возможностей.

И в это время зазвонил городской телефон на полочке. Это оказался Высоцкий, собственной персоной.

- Привет, Серёжа, - сказал он узнаваемым хриплым голосом в трубку, - Марина передала мне твоё предложение и я сразу говорю, что согласен без всяких условий. Приехать смогу…. в четверг или в пятницу, утром приезжаю, вечером уезжаю, годится?

Я посмотрел на отрывной календарь (ещё один жуткий артефакт советского быта), там над рецептом пирога с грибами значился вторник.

- Четверг подходит, Володя, на вокзале мы тебя встретим и всё организуем… деньги за съёмки чуть позже будут.

- Не надо денег, - сразу возразил он, - считай это просто знаком уважения к человеку, который меня из пропасти вытащил.

- Хорошо, - без колебаний согласился я, - не надо, значит не надо, другим способом рассчитаемся. Привет Марине.

- Это кто был? – спросила из ванной Алёна.

- А что, непонятно разве? Высоцкий это был, Владимир Семёныч который, послезавтра приезжает к нам на съёмки. Будешь в одном кадре с ним.

Из ванной послышался грохот, я заглянул туда – Алёна без чувств лежала на кафельном полу. Проверил голову, слава богу не разбила. Перетащили её вместе с Инной на кровать, через десять минут она отошла и умирающим голосом заявила, что это будет самый счастливый день в её жизни. Где-то я эту фразу уже слышал, подумал я…

Глава 4

Вторая серия

А тут и Славик пожаловал, я это по прерывистому звонку в дверь понял, как будто у человека руки дрожат.

- Ну чо, поехали? – спросил он меня, сопроводив слова взглядом исподлобья, долженствующим по его мнению наверно выражать крайнюю степень решимости и уверенности.

- Не, Славик, мы сегодня не едем, внутренние проблемы надо решить, - и я кивнул головой в сторону дальней комнаты, где лежала Алёна.

- Ну я тогда сам, - и он собрался разворачиваться, но тут я его поймал за рукав.

- Подожди, дело одно есть, - и я за тот же рукав потащил его в дальнюю комнату, - вот, познакомься, моя сестра Алёна. Алёна, это наш сосед Слава. Мы теперь в одном жилтовариществе живём, значит что? Правильно, должны быть товарищами. А тебе, Слава, я бы тоже порекомендовал никуда не ездить, потому что через час у нас съёмки второй серии сериала…

- Ккакого сериала? – заикнулся от испуга Слава.

- А я разве не говорил? – сделал вид я, что забыл об этом, - помнишь камеру на общем собрании? Так вот, киностудия заинтересовалась этим материалом и предложила отснять ещё пару-тройку серий, а потом они решат, стоит это запускать на экран или не.

- На ккакой экран? – продолжил заикания он.

- На голубой, Слава, на голубой – на первый канал после программы Время… а может и на второй, там видно будет.

- И какая моя роль в этом будет? – справился он.

- Самая прямая, все жители нашего дома будут играть там самих себя. Через час (я посмотрел на часы), нет уже через сорок минут подойдёт оператор с камерой плюс Абдулов и Алфёрова, ты можешь… нет, должен поучаствовать в процессе, вот тебе кратенький сценарий того, что там будет. Говорить надо так, как ты в обычной жизни общаешься, просторечий не скрывать, можно даже матюкнуться пару раз, это потом запикают или вырежут. Помоги вот Алёне подняться и пойдемте во двор обживать съёмочную площадку.

------

Вопреки моим ожиданиям всё прошло достаточно гладко – Алёна наконец успокоилась и переключила режим кокетства в положение «турбо», Вовчика я ещё вчера предупредил, он тоже подтянулся, ну и мы с Инной как бы фоном поработали. Текст я там самый незамысловатый накатал, состоящий почти целиком из «ну эта…», «ээээ» и «ага». Знаменитые артисты по сценарию просто мимо проходили и спросили у меня, где тут переговорный пункт, я показал где, а остальные участники смотрели на них восхищёнными взглядами, слова при этом только Алёна выдала – «это чо, Абдулов что ли?». С первого же раз всё и получилось.

Да, а любовный треугольничек у Алёны, Славика и Вовы Малова кажется начал образовываться, неотразимая цыганистость произвела на обоих убойное действие, ну и ладушки, развитие этой ветки сюжета на потом оставим, а завязка неплохая. Ну и под конец я отпустил всех, кроме оператора, а ему сказал, пойдём мол в столовку сходим, заснимешь разговор о развитии взаимосвязей нашего ТСЖ с местными организациями. Оператор хоть и не с явной охотой согласился, но не отказал.

Итак, Столовая №2 (в детстве я читал этот № как И-большое и всё время недоумевал, что это за двойка, которая следом за столовкой всегда держится), вход с Кирова, и сразу идёт куча неиспользуемых помещений, отметил я – просто пустой вестибюль, раздевалка, в которой никогда никого нет, все в одежде дальше проходят, ещё одна запылённая комнатушка под 20 квадратов площадью. Непорядок, надо бы их задействовать. Директорша столовки сидела в дальнем конце обеденного зала, рядом со столиком, где мороженое на развес продавали.

Стучусь в дверь, после возгласа «Можно» заходим вместе с оператором.

- Здравствуйте, Елена Михайловна (а фамилия у неё самая простая и самая, говорят, распространённая в нашей стране – Смирнова), мы по поводу сотрудничества с жилтовариществом. Не помешаем?

Я с ней вчера ещё поговорил накоротке, и она не отказалась обсудить всё поподробнее. Про камеру я ей тоже сказал, она восприняла это вполне адекватно, ну камера и камера, ну снимут и снимут, вот бы все так…

- Меня Сергеем зовут, а это Петя, он в разговоре участвовать не будет, только снимать.

Директорша поправила прическу и сказала, что готова, вот и славно – поехали.

- Позавчера меня выбрали председателем товарищества жильцов этого дома, и теперь мы налаживаем контакты со всеми организациями, которые здесь находятся, - начал я достаточно издалека. – Хотелось бы, если честно, организовать с вами взаимовыгодное сотрудничество с целью возможно более глубокого наполнения наших бюджетов.

- Я… ну то есть моя подшефная организация не против, - не стала кобениться Елена Михайловна, - предлагай варианты, рассмотрим.

- Значит так, - зачастил я, достав из папочки листочек из школьной тетрадки, - первое направление это кооперативное кафе. Слышали наверно про такого зверя?

- Не только слышала, а и заходила пару раз – у нас такие открыли на Маяковке и на Свердловке.

- И как, понравилось?

- Вкусно конечно, но дороговато.

- Над ценовой политикой мы отдельно подумаем… но в принципе-то вы не против?

- В принципе нет, а где ты думаешь разместить это кафе?

- Да господи, у вас же куча неиспользуемых площадей, та же раздевалка… или кулинарию взять – там и городить ничего не надо, просто вывеску сменить и косметический ремонт сделать.

- Кулинарию лучше пока не трогать, а с раздевалкой предложение интересное, пойдём покажешь, что и где ты там напланировал.

Оператору это стало совсем неинтересно и я его отпустил, а сам некоторое время ещё ходил с Еленой Михайловной по закоулкам столовки номер 2 и решал хозяйственные проблемы. Потом немного поговорили о финансировании перестройки и дележе прибылей, тут уж я упёрся как бык – если деньги на обустройство будут исключительно ТСЖ-кие, тогда и доходов мы должны получать не меньше 75%, а вот если столовая хоть немного вложится, тогда возможны другие варианты. Директриса немного подумала и сказала, что вложится, а делить будем пополам. Экскизик новых помещений и смету я её обещал предоставить через пару-тройку дней. Встал вопрос ещё и поварах с официантками – ну лучшего своего повара она обещалась предоставить в штат, а с официантками (одной на первых порах хватит) я сказал, что решу вопрос.

На этом пока и расстались… хотел было по дороге ещё в хлебный завернуть, но так и не придумал схему, куда его встроить можно, так что плюнул пока. Свернул к своему подъезду, а возле него вместо привычной Полины Андреевны сидели на лавочке рядком Алёна, Славик и Вова и о чём-то оживлённо разговаривали. Зашибись картина… порадовался - всё по моему хитрому плану вроде идёт. Но тут Вовчик встал и отозвал меня в сторонку, отошёл, мне не жалко.

- Слышь, Сорока, по моим сведениям тебя тут завтра бить собрались, - сказал мне Вовчик, смотря куда-то в сторону.

- Ну нормально, - отозвался я, - а кто собрался и за что?

- Пацаны из вон тех дальних щитков, - и он показал из каких, - считают, что ты понтуешься слишком много, одеяло короче на себя тянешь и вообще по совокупности… Игорька с Васькой кстати тоже тебе припоминают.

- А сколько их там, этих пацанчиков, которые моим одеялом озаботились?

- Я точно не знаю, но штук 5-6 наверно наберётся… старший передаёт короче через меня, что они тебе стрелу на завтра забивают, на Пионере. В двенадцать возле дальней трибуны.

- А чо сам ко мне не подошёл этот старшОй-то?

- Ты всё время куда-то убегаешь, сказал, а ему ловить тебя некогда.

- Занятой значит чересчур… ну окей, завтра, значит, в двенадцать, значит, возле дальней трибуны, приду конечно.

- Мы тут это… посоветовались с Андрюхой и решили, что с тобой пойдём… и Валерыча тоже подтянем, я ему звонил с утра, у него же теперь телефон в квартире есть, так и он подойдёт.

- Спасибо, Вовчик, век не забуду… значит мы теперь опять, как в старые времена, мушкетёрами будем, один за всех…

- Ага, Констанции только у нас больше нету…

- Не надо о грустном, вместо Констанции на 75-й минуте матча на замену вышла Миледи… кстати мысль у меня хорошая проскочила, щас сформулирую… эту драку, а я надеюсь драка-то там будет, хорошо бы обыграть в нашем сериале… прямо на поле камеру конечно выкатывать не стоит, не поймут, а в кустах где-то или на чердаке оператора можно посадить – сюжетец красками сразу и заиграет, верно?

- Тебе виднее, - грустно ответил Вовчик, - ты к этой теме ближе.

- Да, вот что ещё спросить хотел – как тебе Алёна-то?

- Красивая девчонка, без дураков, - быстро сказал он, - натуральная цыганка, я таких пока не встречал.

- А со Славиком вы краями разойдётесь насчёт неё или как?

- Я думаю, что или как…

- Если помощь нужна будет, свисни…

И я поднялся на свой четвёртый этаж, где меня с порога обрадовала Инна.

- Угадай, - сказала она, - что у меня в этом конверте?

- Я даже не знаю, - попробовал догадаться я, - вызов в Кремль на вручение наград? Билет Спортлото, выигравший 10 тыщ рублей? Карта Сити-банка с миллионом долларов на ней?

- Не угадал, - ответила сияющая, как Луна в полнолуние, Инна, - здесь четыре билет на хоккейный матч Торпедо-ЦСКА, сегодня вечером всё это будет во Дворце спорта.

- Так-так-так, - задумался я, - и откуда ж они у тебя взялись?

- Ну ты не забывай, что у меня папа продолжает там администратором работать, он и выделил из своих закромов. Центральная трибуна, сразу за скамейками игроков.

И она вытащила из конверта все эти четыре билетика. Я взял их у неё из рук и рассмотрел – мда… защиты-то никакой, лиловая бумажка и порядковый номер, я на принтере таких сотню напечатаю не сходя с места…

- Хорошо, давай сходим, развеемся. Кого ещё с собой возьмём?

- Я думаю, что Алёну обязательно, а уж кого она с собой подтянет, пусть сама решает.

- Отличная мысль, - я поцеловал Инну, - вот неужели она белобрысого Славика выберет?

- А вот вечером и посмотрим… в институт нам всё равно поздно ехать, иди уже позови Алёну обедать, пока я на стол собираю, заодно и обрадуешь её.

Но перед тем, как идти за Алёной, я вспомнил ещё об одной детальке:

- А ничего, что ты там со своим бывшим можешь повстречаться? С этим… с Мишаней?

- У него травма, он в Склифе лечится, так что успокойся, дорогой, не будет его. А вот Фетисов с Балдерисом должны приехать.

- Это радует, - сообщил я и ушёл таки за Алёной.

Она сидела на скамеечке совершенно одинокая и кинутая всеми, но на лице её было мечтательное выражение.

- О чём задумалась, девица красная? – подколол её я.

- Да вот, думаю об изменчивости судьбы, - быстро ответила она.

- Да ты чо? – деланно изумился я, - и что надумала?

- Вчера… нет, позавчера вечером я ехала в это ваше захолустье неизвестно зачем и не предполагала, что за два… нет за полтора дня всё так резко поменяется – тут тебе и киностудия, и Абдулов с Высоцким, и целых два красивых парня меня на части рвут. Вот же я дура была, что раньше к тебе не сорвалась.

- Ну молодец, что наконец приехала. Пошли обедать, а потом на хоккей поедем – любишь хоккей-то?

- Ну так… по телевизору смотрела иногда, папа когда включал. А кто играть будет?

- Наше Торпедо с ЦСКА.

- Ого, тогда точно надо съездить.

- Стой, тебе сейчас решить, кого с собой возьмешь, билета-то четыре, а нас и тобой и Инной только трое, значит что?

- Да поняла я, поняла, я ж не полная дура – намекаешь, что надо выбрать из Славика и Вовчика?

Я молча кивнул.

- А можно я подумаю до после обеда, время же пока есть.

- Думай, только не очень долго, а то они тоже сорвутся куда-нибудь оба и придётся тебе с бывшим председателем ТСЖ топать… а ему за полтинник уже.

Обед прошёл в полном и безоговорочном молчании, Инна расстаралась кстати и азу соорудила, я не преминул её подколоть старой шуткой, на сколько килобайт рассчитано её азу, на 32 или на 64? А потом Алёна встала и решительно заявила, что берёт Вовчика… я в этом и не сомневался ни разу.

- Вот тебе номер его мобильника, звони, - протянул я ей свою трубку, - как обращаться-то, знаешь?

- Не волнуйся, всё я знаю, - ответила она, лихо щёлкая кнопками клавиатуры. – Алло, Вова? Хочешь на хоккей сегодня сходить? ЦСКА будет играть, да… ну тогда подтягивайся к нам к… а во сколько мы поедем?... к шести часам… а лучше прямо к гаражу подходи, всё равно машину оттуда выкатывать…

- Правильно я ему сказала? – спросила она меня.

- Да, абсолютно, - ответил я, - а сейчас я пойду поработаю немножко, просьба не беспокоить до половины шестого.

И я пошёл в бывшую комнату дяди Фёдора, там что-то вроде кабинета было организовано, и поработал немножко – рисовал, высунув язык, эскизы отделки кооперативного кафе (надо бы название ему какое-то придумать… ааа, пусть будет «Мечта») и сочинял сметы расходов. Там же ведь и музыку какую-то придётся делать… на первых порах сойдёт наверно мой Шарп, подключенный к колонкам АС-35, а дальше думать будем. И вход отдельный надо сделать… рубить прямо с улицы нехорошо и долго, да и согласовывать поди придётся месяц это дело, так что можно чёрный вход со двора задействовать, но вывеску конечно с улицы надо вешать. И ещё пора бы клубом заняться – танцы-шманцы и секция оздоровительной гимнастики это дело нужное, народ это воспримет с пониманием.

Но тут и полшестого пробило – Инна осторожно постучала в дверь и напомнила мне об этом.

- Да я помню, солнце моё, - без запинки отвечал я, - уже иду собираться.

Вовчик, как и обещал, уже разминал ноги возле нашего жестяного гаража. Увидев Алёну, он заулыбался во все 32 зуба – во как девка его зацепила-то.

- Инна, - сказал я, когда мы вырулили на проспект Кирова, - расскажи уже новости из мира хоккея, ты же фанат… фанатка этого вида спорта.

Пришлось ещё пару минут объяснять значение слова «фанат», теперь же сплошные «болельщики» в ходу. А дальше настал черёд Инны поражать нас своими безразмерными познаниям, она и поразила, на время отключив подключенную ей за последнее время опцию «держать язык за зубами». Узнали всё про недавно прошедший Кубок вызова (Мишаня-то гол канадцам забил), про чемпионат СССР текущего года (традиционно ЦСКА станет чемпионом, а новшество было в том, что в высшую лигу добавили ещё 2 команды, Сокол и Автомобилист), про ведущих игроков нашей страны и не только (Фетисов всё прибавляет, скоро лидером сборной станет, а Балдерис собрался обратно в свою Ригу), а также о грядущем чемпионате мира, который на этот раз в Москве будет проходить и очень скоро, в апреле.

- Можно и съездить, - осторожно ответил я, - если ничего экстренного не случится.

Ажиотаж перед матчем был стандартно-традиционным, билетики у нас не меньше десяти раз спросили, прежде чем мы до контролёра добрались.

- А у нас в Тамбове в хоккей не играют почти, - сказала Алёна, когда мы раздевались в гардеробе, - зимой-то там гораздо теплее, чем у вас, естественный лёд на улице держится месяца два максимум, если не полтора. И команды мастеров совсем нет.

- Зато у вас яблоки хорошие созревают, - утешил её я, - и помидоры с огурцами не обязательно в теплицы упрятывать, и так хорошо растут, а у нас тут хрен, а не помидора вырастает.

Места и правда были королевскими, не сразу вот за скамейками игроков, а рядом выше, но строго по центру. Команды уже разминались на поле, звонко щёлкая шайбой о бортики и об вратарей.

- Вон Фетисов, - показала Инна, - молодой да ранний, как эти ваши тамбовские помидоры. А это Балдерис… Третьяка почему-то нет, наверно тоже травма, вместо него этот будет… Тыжных, ну и фамилия конечно. А у наших травмированных кажется и нет, все в боевом составе.

Скоро разминка закончилась и началась игра. Инна весело помахала своим знакомым, Фетисов в ответ улыбнулся, Балдерис сделал вид, что не заметил. Серьезного сражения не получилось, в первом же периоде Торпедо получило три безответные шайбы, постарались Александров, Жлуктов и Харламов. Тренер ЦСКА Тихонов прохаживался сзади скамейки игроков, никак эмоционально не реагируя на происходящее. А Алёне походу было всё равно, она с Вовой беседовала всю дорогу, ну и ладно.

В перерыве вышли в фойе за мороженым (спиртное, включая пиво, здесь было под строгим запретом), так в очереди я там узрел Ирочку из мединститута, всё такую же неотразимую. Была она под ручку с майором-вэвэшником каким-то. Раскланялись, поздоровались.

- А ты, как я посмотрю, зря времени не теряешь, - это она кивнула на Инну, - в прошлый раз у тебя какая-то другая подруга была, как её… Анюта что ли.

- Что делать, Ирунчик, жизнь течёт, земля крутится, Анюты улетают в более теплые края. Но и ты, как я вижу, тоже не сидишь сложа руки… когда генерал-то у тебя уже будет? – подколол её я.

- Когда присвоят звание, тогда и будет, - весело ответила Ирина. – Как там Павлик поживает?

- Павлик уже давно не Павлик, а Павел Константиныч, он сейчас директор НПО… ну того заведения, куда ты ко мне заходила.

- А тебя что же, выгнали?

- Сам ушёл, другие дела появились, - быстро ответил я и, чтобы пресечь дальнейшее развитие этой темы, сменил направление беседы, - как Евгений Саныч, не болеет?

- Вроде нет… вот кстати на следующей неделе приезжает на побывку.

- Да ты чо? – деланно удивился я, - если ты ему передашь, чтобы позвонил, ну или мне звякнешь, буду весьма обязан.

- Договорились, звякну, - ответила она и на этом разговор сам собой завял.

- Кто это? – тихо спросила меня Инна.

- В колхозе вместе картошку собирали… между прочим племянница Евстигнеева – ты же вроде была тогда в ресторане, когда они к нам подсели.

- Не помню я таких мелочей, - ответила Инна, расправляясь с мороженым.

Спросил у Алёны, нравится ей это действо или как, она отвечала в том смысле, что после Тамбова ей вообще всё нравится. Тут внезапно задал вопрос Вовчик – если завтра у нас такое мероприятие намечается, то хорошо бы перед ним размяться что ли по старой традиции на том же Пионере.

- Оей, - ответил я ему, - в восемь утра и разомнёмся, подходи.

Инна тут же начала интересоваться, что за мероприятие, я её честно рассказал.

- Моя помощь не понадобится?

- Только в самом крайнем случае – сама же знаешь, у нас к девчонкам за помощью обращаться западло.

А в матче дальше началось форменное избиение младенцев, к концу второго периода счёт был уже 6:1 не в нашу пользу, единственный гол у Торпедо забил Ковин, это хоть немного скрасило горечь Инны, на неё смотреть больно было. А ещё дальше начались волнения среди зрителей, свист, рёв и истошные крики с трибун переросли уже все границы приличия, причём кое-кто сверху уже и вниз спустился, почти к бортику. Милицию в те вегетарианские времена не было принято сажать по периметру, так что противостояли разгорячённой болельщицкой массе всего-то с десяток служителей порядка. Я быстро прикинул, что тут к чему ведёт и чем закончится и тихо сказал ребятам собираться к выходу.

Успели мы, короче говоря, свалить до большой бузы – когда одетые (в гардеробе на нас странно посмотрели, но одежду выдали) выходили уже на улицу, подкатили с мигалками целых три УАЗика-буханки и оттуда посыпались милиционеры.

- Ну их, такие приключения, здесь мы целее будем, а результат матча и так понятен, - сказал я, а остальные меня полностью поддержали.

Домой доехали к десяти вечера, включил радио – по местной программе сказали, что в результате беспорядков матч Торпедо- ЦСКА был прерван при счёте 6:1 в пользу гостей, будет ли переигровка или хозяевам засчитают поражение, решит комиссия Госкомспорта.

Мушкетеры два года спустя

Ранним утречком потренировались на Пионере, причём собрались все, включая Андрюху, Алёну и Славика. Андрей не сводил своих маленьких глаз с Алёнушки, но увы, дружбан, тут все места на год вперёд заняты, опоздал ты маленько. Учитывая вновь прибывших новобранцев, выбрал максимально щадящий режим, никто особенно не перенапрягся, и то ладно. По окончании мы с Инной устроили что-то вроде небольшого спарринга с условными выпадами и условными же ударами в челюсть и печень. Они хотя и условные были, но печени моей попало вполне безусловно, ладно, что вскользь.

А потом я отпустил всех по домам, а сам, как был в тренировочном костюме, рванул на киностудию, выцыганивать оператора на скрытую съёмку. Не меньше получаса объяснял Татьяне Михайловне диспозицию и расстановку сил на будущем театре боевых действий, но таки получил добро и нового оператора, Петя сегодня в отгуле был, за него Антон работал.

Далее я потащил его на Пионер и рассказал, а потом показал в лицах, что и где тут будет происходить. Шагами замерил расстояние до домика администрации – вот здесь, сказал, на чердаке лучшее место для съёмки и будет, ключ от чердака я через час обеспечу.

- А микрофон? – спросил Антон, - с такого расстояния ни хрена слышно не будет, а звуковую дорожку хотелось бы записать.

- Микрофон вот сюда засунем, - сказал я, отваливая кирпич от бортика трибуны, это несложно было, там всё на соплях держалось. – Расстояние не больше 10 метров, наверно нормально будет…

Антон и с этим согласился и отправился назад за камерой, а я искать ключ от чердака и настраивать мушкетёров на битву при Ля-Рошели. С ключом мне бывший председатель помог, подсказал, куда и к кому обратиться, я и обратился к типа начальнику стадиона (ну надо ж, у такой развалины ещё и начальник был), а тот, превозмогая похмельный синдром, отцепил от толстой связки два ключа (а почему два-то? А потому что на чердак только изнутри здания попадёшь) и добавил, чтоб я их вернул вечером… вместе с поллитрой. Да не вопрос, ответил я, верну всё в комплекте, а сам двинулся встречать и устраивать рабочее место оператору…

Битых полчаса на это ушло, думал уж, опоздаю на стрелку, а этого совсем не хотелось, ибо не по понятиям. Но не опоздал… ещё раздумывал, сообщать остальным про съёмки или нет и решил, что не надо, более естественно себя вести будут. Тем временем Валера подъехал на громыхающем двенадцатом трамвайчике, и мы все четверо плюс Миледи с герцогиней де Шеврез в лице Инны и Алёны, выдвинулись на место боевых действий. Славика я решил не пристёгивать, не хватало мне только графа Рошфора в собственной команде заиметь.

Пацанчики из дальних бараков нас уже ждали с нетерпением. Шестеро их было, как и предполагалось с самого начала, старшего я по-моему знаю… да, это Олежа, резкий товарищ без тормозов, но в принципе достаточно адекватный, совсем не как Васька-дурак. Ну попробуем для начала на чистом базаре выехать.

- Здорово, пацаны! – весело начал я с места в карьер, - как живёте-можете?

- Здорово, Сергуня, - ответил тот самый старший Олежа, - что-то ты борзый стал в последнее время, не подходишь, не здороваешься, уважения обществу не выказываешь.

Ититтвою, как навострился-то парень, явно учителя с зоны были.

- Если вся проблема в этом, то вопросов нет – скажи, куда и к кому подойти, подойду, поздороваюсь и выскажу уважение.

Но на мировую ребята явно настроены не были.

- А что ты там в нашем клубе опять затеял? – сменил тему Олежа.

- А с каких это пор он стал вашим? – открыто попёр на конфликт я, - клуб общедомовой, кто старший в доме, тот им и распоряжается.

- Ты что ли тот старший-то? А кто тебя поставил старшим? Ты у нас спросил, желаем мы тебя старшим видеть или нет?

- Поставило общее собрание нашего дома, 150 человек присутствовало, если вы не согласны, выносите вопрос на обсуждение, мы люди терпимые, можем и другие мнения выслушать.

- Щас мы лучше тебя с твоей кодлой вынесем, - угрожающе сказал Олежа, закатывая длинные рукава рубашки. – Щас наше мнение узнаешь.

И они начали обступать нашу компанию полукругом.

- Эй, стоп, - приостановил их я, - давай один на один выясним, кто из нас круче, зачем всех впутывать? Выходи вот сюда, - и я показал, куда ему надо выходить, но Олежа на это не повёлся и заорал в полный голос:

- Пацаны, мочи козлов!

И прыгнул вперёд, сократив расстояние между собой и мной вдвое. Ну похоже надо драться, я тоже в ответ заорал не менее громко:

- За козлов ты щас ответишь! – и ушёл от его прямого удара в нос нырком влево-вниз.

И началась потеха…

Олежа по инерции пролетел немного вперёд, а я, продолжая поворот вокруг вертикальной оси, правым локтем придал ему ускорения, и он кувыркнулся через голову, но мгновенно опять оказался на ногах. Молодец, чо… а я тем временем оказался в зоне действия сразу двух щитковых бойцов и едва успел увернуться сначала от одного, он апперкот попытался сделать, потом от другого, этот с ноги хотел мне зарядить куда-то в район яиц. Чуть не попал ведь, гад.

Даааа, давненько я в такой крутой переплёт не попадал, всё один на один, а так, чтоб стенка на стенку, это оказалось гораздо сложнее. Опять напротив замаячил Олежа и попытался пробить мою защиту классической двойкой, джеб левой в нос и хук правой в ухо, ушёл с большим трудом и огляделся по сторонам… наши потери – Валера лежит и не пытается подняться, Андрюха с Вовой пока держатся, но у обоих вид не очень, а с их стороны полностью вышли из строя двое, осталось четверо, мда, надо срочно что-то делать…

Олежу, короче говоря, я свалил через пять секунд, со всей силы зарядив ему носком в лодыжку, когда он очередной раз промахнулся. Он упал на оно колено и далее стал не опасен. Пошёл на помощь Андрюхе, на него сразу двое наседали, я одного отвлёк на себя и резким рывком за руку сумел её аккуратно вывихнуть, ещё один в минус ушёл, осталось значит их всего двое против нас троих... хотя нет, нас тоже двое, Вова скрючился и запрыгал в сторону, пропустил видимо удар в яйца.

Ну двое на двое это куда ни шло… позаботимся о красивой картинке для камеры что ли, пришло мне в голову, и я вызвал одного из этих двоих против себя, давай, парень, покажи, что умеешь. И он не отказался – к этому времени на ногах мы только и остались, Андрюха со своим соперником сидели на траве, зажимая расквашенные носы.

- Ну чо, пацанчик, кто из нас на ногах щас останется, та команда значит и победила, правильно? – подзадорил я его.

Но он беседовать не захотел, а решил сбить меня с ног нижней вертушкой… вижу, что умеешь, но это, друг мой, фокус для фраеров, подумал я, перепрыгивая его ноги. Тогда он ушёл в глухую защиту, подняв руки на уровень лица и прыгая по мере возможности из стороны в сторону. Отвлёк его внимание парой обманных финтов и, когда он чуть раскрылся, отведя правую руку в сторону, сумел ухватить его указательный палец и применил на болевой приёмчик на нём… вертушка вбок была достаточно эффектной, это честно надо признать – парень упал на спину и более не шевелился.

- Всё,- заявил я, растирая ушибленное правое бедро, - победа наша. Я правильно говорю, Олежа? – обратился я к главарю.

- Мы ещё встретимся, - угрюмо ответил он мне из партера.

- А чо тянуть-то? – ответил ему я, - мы вот они, никуда не убегаем, давай прямо щас и встретимся.

Тот ничего на это не ответил, только посмотрел исподлобья волчьим взглядом. А со стороны здания администрации тем временем раздались бурные аплодисменты, это Инна с Алёной поздравляли нас с успешным окончанием битвы при Ля-Рошели. Оператор тоже уже спустился с чердака и шёл к нам со своей камерой.

- Девочки, надо бы осмотреть раненых, может кому серьезная помощь нужна, - обратился я к ним, и они с готовностью начали осмотр бойцов.

А оператор сказал мне следующее:

- Ну чего, картинка качественная получилась, особенно последний бой, сейчас проверю звук и… - тут он замялся.

- Ты договаривай, раз уж начал, - помог ему я.

- Хорошо бы заснять события, которые привели к этой драке… ну как там ваши команды разговаривают и готовятся и всё такое…

- Хорошая мысль, - задумался я, а потом обратился к Олеже.

- Слышь, Олежа, наш бой тут на камеру сняли, возможно по телевидению потом покажут, но нужна предыстория – сможешь организовать своих бойцов, чтоб они повторили то, что перед боем говорили?

Олежа таращил мутные глазки и, судя по его виду, ничего не понял, но тут ему на помощь пришёл видимо более сообразительный член команды.

- А что за кино-то будет? – спросил он.

- Сериал под названием «Дом», видел «За стеклом» хоть одну серию?

- Ну допустим видел.

- Вот что-то вроде этого, артисты все непрофессиональные и играют самих себя, а наша драка будет отличным эпизодом в третьей серии.

- Сделаем, - сразу откликнулся этот боец, - меня Борей зовут, - и он протянул мне руку.

- Вот и отлично, - обрадовался я, - Антон, договорись с Борей насчёт времени и места, а нашу подготовку завтра можно заснять, я сам приду на студию с утра.

Посмотрел на часы – всё это действо заняло пятнадцать минут.

- Инна, ну как там с травмами, - спросил я у подруги.

- Ничего страшного, но двоих надо бы перевязать, я сбегаю за бинтами.

Флешфорвард-2, июнь 1983 года

- Ну и что это означает, Александр Суворов? Если б он был Михаилом Кутузовым или там Багратионом каким, лучше бы стало? – спросила недоумевающая Инна.

- Ничего не скажу насчёт Кутузова или там Багратиона, но Суворова ждёт страшная участь через два… нет, даже через полтора дня.

- Так-так, расскажи-ка поподробнее, - попросила Инна, усаживаясь за журнальный столик возле окна, выходящего на прогулочную палубу теплохода.

Я достал из сумки книжку с описанием Ульяновской области и проспект теплохода «Александр Суворов», книжку я на прошлой неделе нашёл в букинистическом магазине, а проспект выцыганил в турбюро.

- Вот, смотри, - сказал я, раскрывая книжку на развороте с иллюстрацией моста, - мост через Волгу в районе города Ульяновск, сейчас он называется Старый, а поначалу был Императорский. Построен в 1916 году как железнодорожный, в 50-е году рядом пристроена автомобильная часть. Длина моста 2100 метров, над рекой у него 12 пролётов, на обоих берегах ещё какие-то есть, но это уже неважно.

- А что важно? – тут же уточнила Инна.

- Важно то, что судоходный пролёт у него один, третий, если считать с правого берега, а наш теплоход имени полководца Суворова послезавтра попытается пройти через шестой пролёт, вот этот, - и я показал на картинке, куда именно зайдёт теплоход.

- И что дальше?

- Высота этого шестого пролёта на три метра меньше, чем у нужного третьего, поэтому конструкции моста просто срежут всю верхнюю палубу, как нож… а учитывая, что это будет вечер, и на верхней палубе будет находиться очень много народу, там и танцы, там и кино, то жертв ожидается в районе 180 человек. Это кто сразу умрёт, а к этому надо ещё добавить сотню калек, у которых руки-ноги отрежет…

- Теперь понятно, почему ты так резко сорвался, - задумчиво ответила Инна, - но у меня сразу возникло два… нет, даже три вопроса.

- Ну задавай свои вопросы, раз они возникли, - подбодрил её я.

- Первый – откуда ты это можешь знать? Второй – почему ты с этим в КГБ не пошёл? Ну и третий конечно – что ты думаешь предпринять, чтобы предотвратить эту катастрофу? Ты же ведь за этим сюда приехал, а не отдыхать, верно?

- Хорошо, отвечаю по очереди. Знаю я это, потому что у меня временами вещие сны случаются, о сих пор всё, что я видел во сне, сбывалось с точностью тютелька в тютельку. Вот и про пароход этот мне приснилось неделю назад во всех подробностях…

- А ещё какие у тебя сны были? – тут же спросила она.

- Давай это на потом оставим, тут, если начать, то до вечера не остановишься. Второй вопрос, про КГБ – да ходил я туда, ходил, от меня отмахнулись, как от надоедливой мухи. Виктор Сергеич, который меня с полуслова понимал, оттуда давно уволился, а от прочих сотрудников я ни поддержки, ни понимания не получил.

- С этим тоже понятно, ну давай теперь про решение проблемы поговорим…

- А ты бы сама что например предложила? – решил перевести стрелки я. – С большим интересом выслушаю.

- А ещё какие-нибудь подробности этого… ну что должно случиться, тебе приснились? Как оно так произошло, почему не в тот пролёт зашли, кто виноват? Наверняка же этот же самый теплоход по этому же маршруту не один год плавает…

- Моряки и речники говорят не «плавает», а «ходит»…

- Ладно, наверняка же он не один год ходит и под этим мостом пропл… проходил десятки раз, почему это именно сейчас стряслось?

- Слушай подробности, дорогая – капитан судна Клеймёнов на от момент сдал вахту своему старшему помощнику Митенкову, который фактически тоже ничем не руководил, а управлял штурвалом матрос Уваров. Почему не в тот пролёт зарулили? Это сложный вопрос, однозначного ответа на него нет, но с большой долей вероятности можно назвать такую причину – на мосту не работала световая сигнализация, а знак судоходного пролёта, квадрат при движении вниз по реке, рулевой мог спутать с будкой путевого обходчика над шестым пролётом. Да, ещё одна подробность – в момент аварии по мосту будет проходить грузовой поезд с зерном и углем, и от удара он сойдёт с рельсов, а зерно и уголь посыплются с моста на теплоход. Такие пироги, дорогая… а теперь жду твоих предложений.

Инна побарабанила пальцами по столику, посмотрела на настенный календарь и наконец выдала искомые предложения.

- Может задержать теплоход где-нибудь в Чебоксарах или Казани? Сможем мы это организовать?

- Хорошая мысль, но… но тогда авария произойдёт чуть попозже, а может даже и это нет – они же обязаны соблюдать график, увеличат ход и нивелируют задержку… так что давай ещё что-нибудь. Только не надо предлагать пойти к капитану и всё рассказать, в психушку потому что сдадут сразу и со всеми потрохами.

- Тогда можно попытаться хотя бы людей с верхней палубы убрать… пожарную тревогу организовать каким-то образом – ты же сможешь это сделать?

- Это уже лучше… но аварии не предотвратит – я забыл тебе сказать, что в составе того товарняка, который по мосту будет проходить, были ещё пара цистерн с бензином, если бензин прольётся на теплоход и кто-нибудь щёлкнет зажигалкой, сама можешь представить, что будет.

- Ну тогда у меня мысли закончились, давай ты принимай эстафету.

- Принимаю… пожарная тревога это нормальный ход, спасибо, но не сама по себе, а в совокупности с ещё каким-нибудь меропритием.

- И каким же?

- Вот смотри, что я вчера ночью надумал…

Глава 5

И опять на дворе конец марта 1979 года

Раны оказались не так, чтобы серьёзными, но и не царапинками, особенно сильно пострадал Валерик, но с поля боя все ушли на своих ногах и на этом спасибо. Лично у меня левое ухо распухло, пропустил я один ударчик где-то.

- А ведь нам на учёбу надо бы съездить, - неожиданно напомнила Инна, - вчера пропустили, а два дня подряд это чересчур будет.

- Верно, - согласился я, - да и Славик поди нас обыскался, пойдём-ка в школу… то есть в политех собираться. А вам, мушкетёры, отдельная благодарность от лица командира роты де Тревиля, уделали мы таки гвардейцев из дальних щитков.

И мы вернулись в свою квартиру, возле которой уже маячил белобрысый и злой Славик.

- Ну где вы там ползаете, ехать уже пора, - зло бросил он мне в лицо.

- Спокойняк, Слава, всё под контролем, иди к гаражу, через десять минут выезжаем, - ответил ему я.

- А что это у тебя с ухом? – справился он, глядя на синюшную распухлость.

- За гипсового пионера зацепился, - сочинил я на ходу такую версию, и она вполне устроила Славика, он кивнул и удалился во двор.

Десяти минут нам вполне хватило, копейка завелась без задёва, и вот мы уже выворачиваем на проспект имени товарища Ленина, по которому в обоих направлениях чадят желтенькие Икарусы и грузовики, личные же авто в этом времени с фонарями искать надо. Полчаса – и мы уже на улице Минина возле пятого корпуса, машину паркуем возле инъяза и вперёд, за знаниями.

Ничего там интересного во время занятий не произошло, ну если не считать интересным секретаря факультета Козлова, который попенял мне за манкирование комсомольскими поручениями. Какими? Ну как же, ты ж обещал институтский ансамбль поднять и занятия гимнастикой возродить и вообще… Извинился и покаялся – со временем сейчас обрез, но на следующей неделе подниму и возражду… возрадю… сделаю, короче говоря, что обещал, окей? Секретарь хмуро согласился.

И тут я вспомнил, что завтра же Высоцкий приезжает, прямо с утра, а у нас тут пока и конь даже не валялся… и ещё я наобещал оператору, что мы завтра заснимем подготовку мушкетеров к битве… и ещё у меня повторная встреча с директоршей столовки… всё это надо отменять у чёртовой бабушке и заниматься исключительно Владимир Семёнычем.

Звякнул по мобилке на квартиру барда прямо из института, трубку традиционно взяла Марина.

- Привет, Серёжа, - сказала она, - да, все договорённости в силе, Володя приезжает к вам завтра утренним Нижегородцем в семь-тридцать, вагон… вагон девять. Нет, меня не будет, я завтра во Францию улетаю по делам. Так что надеюсь на тебя, что не подведёшь… и травы этой ещё немножко отсыпь Володе для закрепления эффекта.

Вот и славно, один вопрос решён, жаль только, что травы больше не будет – бабка Прасковья померла месяц назад… ну да что-нибудь другое придумаем. Теперь киностудия.

- Алло, Татьяна Михайловна? Добрый вечер, как поживаете? И вам того же. Я чего звоню-то – завтра же утром Высоцкий приезжает, надо отработать с человеком на всю катушку… что надо для этого? Ну для начала оператора прямо с раннего утра, в семь часов, вместе на вокзал поедем, а дальше по обстановке… наш сегодняшний материал не посмотрели?... я рад, что вам понравилось… на киностудию?... да конечно заедем, это я вам обещаю железно… оревуарчик, да.

И ещё надо решить, кого с собой на вокзал брать.

- Инна, завтра утром Высоцкого еду встречать, ты со мной?

- Конечно, дорогой, а ты сомневался?

- Нисколько, дорогая, просто уточнил. И ещё у нас одно свободное место остается в машине – давай Алёну что ли пристегнём.

- Давай, она вне себя от счастья будет.

- Договорились, старт от гаража в семь утра. А сейчас и домой пора бы… да, Славику про Семёныча ни слова, а то мало ли что.

- Слушай, мы с ним всего два дня ездим, а он мне уже надоел, будто мы с ним десять лет женаты – может отстегнём его завтра от нашего поезда насовсем?

- Хорошо, я подумаю на этот счёт… завтра подумаю, на сегодня событий, требующих размышлений, у нас и так достаточно.

-------

Утром всё прошло без происшествий и без эксцессов, ну не считая того, что Инна таки с нами не поехала, сказала, что лучше завтрак приготовит. Володю в огромных каплевидных очках и кепке-аэродроме никто на перроне не узнал. Косились некоторые на камеру, но без фанатизма, мало ли кого и чего в наше время снимают. Когда отъезжали от Московского вокзала, Володя заметил:

- А дороги у вас как будто бы получше стали, поровнее…

- Ну так я здесь целых полгода коммунальным хозяйством заведовал, - с гордостью ответил ему я, - это ты ещё не видел новые линии скоростных трамваем, две запустили, ещё одна в работе.

- А чего ж в отставку-то ушёл?

- Ушёл? Ушли, я бы сказал, новый курс партии и правительства, знаешь ли, выборы сейчас не приветствуются, - поправил я его и тут же сменил тему, – травы больше не будет, бабка-знахарка померла, но у меня есть кое-что получше для тебя.

- Это радует, - задумчиво отвечал он, - не то, что бабка померла, конечно, а то, что взамен что-то будет… я кстати про неё новую песню недавно написал. Не про траву конечно, а про бабку…

- А почему у тебя ухо такое синее? – спросил он, разглядев меня сбоку.

- Вчера поспорили с одним… с группой товарищей насчёт наиболее целесообразного использования подсобных помещений…

- И что в результате диспута решили?

- Товарищи осознали глубокую необоснованность своих предложений и согласились, что в дальнейшем сотрудничество будет более конструктивным. А если попроще, то мы им наваляли с три короба, с той стороны распухшими ушами дело не обошлось.

- Понятно, - коротко ответил Володя.

- А я кстати выполняю своё обещание, - вспомнил вдруг я.

- Что за обещание?

- Мы тогда по стадиону наперегонки гонялись, помнишь, и я проиграл…

- Вспомнил, - сказал, оглядываясь по сторонам, Семёныч, - но это за половину обещания разве что сойдёт – не фильм во-первых, а сериал, и ты там не главный.

- Уговорил, пусть хоть за половину проканает… как жизнь-то молодая, рассказал бы нам, бедным провинциалам.

- Жизнь кипит, у Говорухина я закончил сниматься, теперь вот новая роль в театре обломилась…

- Что за роль? Опять Шекспир?

- Не, попроще, по роману Можаева «Живой», слышал про такое? Его вообще-то на Таганке уже пытались поставить лет десять назад, но не прошло, а сейчас вот что-то сдвинулось. У меня там не главная роль, её Золотухин играет, но яркая и характерная, и что самое главное – отрицательная.

- Что, давно не играл плохих парней? Ну сейчас мы тебе это устроим, - ухмыльнулся я, - держи сценарий… это не догма, как говорят классики, а руководство к действию, можно отступать и импровизировать в силу желания и способностей.

- Да ты что, в моих способностях что ли сомневаешься? – сделал он вид, что разгневался.

- К концу дня видно будет, - в тон ему ответил я, а он погрузился в изучение материала.

Изучать там особенно нечего было, всё на одной страничке из школьной тетради уместилось, поэтому через пять минут Володя хмыкнул и подвёл итоги:

- Занятно… я такого ещё не встречал… надо попробовать.

- И ещё я обещал Лиозновой тебя на киностудию привести – ты уж уважь женщину, она тебя ждёт-не дождётся.

- Ты будешь смеяться, но я в пробах к её Штирлицу принимал участие.

- И на кого же пробы были? На Мюллера или на Айсмана?

- На Холтоффа… не прошёл, да и не очень жалею об этом. С десяток новых песен написал, могу исполнить на киностудии.

- Это было бы просто отлично… о, а мы собственно приехали, выходим по одному, - сказал я, заруливая в арку с проспекта Кирова.

- Здесь вот обычно у вас бабка такая хмурая сидела, - сказал Семёныч, показывая на скамейку перед подъездом.

- Вышла вся бабка, в психушке она сейчас, - буркнул я, не раскрывая подробностей… ну не начинать же день с описания её сексуальных перверсий. – Пойдём чаю попьём что ли для начала.

Оператор от чая не отказался с тоже нами поднялся. Дверь открыла Инна и тут же включила свою опцию «девчонка без тормозов» - налетела на Володю, как ураган на Сахалине, тот даже немного опешил, но быстро взял себя в руки.

- Последний раз я тебя видел под ручку с этим американским режиссёром, как его… со Спилбергом, а теперь ты значит здесь обретаешься? – спросил он.

- Да ну его, Спилберга, - весело ответила Инна, - наши мужчины нисколько не хуже американских. Садитесь чай пить, пока не остыло.

------

Вечером, когда я потащил Высоцкого к крыльцу киностудии через разливанные автозаводские болота, он на ходу отметил:

- Ну ты жук, Сергуня…

- В смысле? – не понял я, - майский что ли жук? Или божья коровка?

- В переносном смысле жук… развёл меня по полной программе – я такого ещё ни разу не играл.

- Всё когда-нибудь бывает в первый раз, - философски заметил я.

- Не всё, - мигом отреагировал он, - кое-что даже и в первый раз не случается.

- Тоже верно, - ответил я, - а мы уже пришли, вытирай подошвы вон о ту планку и пошли уже к Лиозновой, заждалась она нас.

В коридорах студии по-прежему было тихо, темно и пустынно, люди встретились всего один раз, закончилось видимо что-то в одной комнате и оттуда вывалилось человек пять, Семёныча при этом никто не узнал, им видимо не до этого было. А вот и нужная дверь, туки-туки, заходите, не заперто.

- Ба, Владимир Семёныч, - поднялась со своего кресла Лиознова, - давненько мы с тобой не встречались.

- Татьяна Михайловна, наше вам почтение…

- Мы же на ты кажется были, - грустно заметила Лиознова.

- Ну значит моё тебе почтение, - поправился он.

- Это совсем другое дело, садись, рассказывай, может чай-кофе или что покрепче?

- Кофе можно, а с покрепче я уже полгода как завязал, спасибо вот Сергуне и его волшебным настойкам.

- Мне он тоже мешочек с травой дал, неделю уже пью, совсем другим человеком себя почувствовала.

Тут они оба пристально посмотрели на меня.

- Да я в курсе, в курсе, - быстро отреагировал я, - постараюсь как-то исправить положение с травами… вот на следующей неделе и постараюсь. Но мы собственно не за этим зашли…

- Последние материалы к сериалу не успели посмотреть?

- Вот только что закончила, пойдёмте-ка в монтажную, вместе пробежимся.

И мы пошли в монтажную, это надо было на этаж вниз спуститься, внутри сидели два сумрачных сотрудника в синих халатах, оба мужики и оба, судя по всему, недавно заложили за воротник.

- Тэээк, - с порога объявила Лиознова, учуяв запашок портвейна, - я кому сказала, чтоб на работе ни-ни?

- Ну так, Татьяна Михайловна, повод же такой, что невозможно удержаться, - жалобно ответил тот, что сидел слева, - у Сергеича (и он ткнул пальцем в правого) сын родился.

- Что, в самом деле родился? – строго спросила Лиознова, - как хоть назвали-то?

- Лёшкой, - не менее жалобно протянул Сергеич.

- Хорошо, на этот раз прощаю, но следующий будет для вас последним… для обоих. Прокрутите еще раз сегодняшние съёмки по «Дому», - скомандовала она.

Монтажёры мигом выполнили приказ, на маленьком экране пошли отснятые сегодня кадры.

- Вот эта придумка с получением зарплаты мне понравилась… - сразу прокомментировала она сцену получения мною одного рубля, - сам придумал?

- Так точно, тщ режиссёр, - отрапортовал я, - а точнее спёр у наших американских друзей – начальник Крайслера примерно такую же зарплату весь прошлый год получал.

- И вот это скандал очень в тему, - продолжила она, когда на экран выползла похмельная физиономия гражданина Бунькова и его дражайшей супруги, оба они на очень высоких тонах требовали от меня, чтоб я немедленно пересчитал завышенные, по их мнению, суммы, набежавшие на электросчетчике. На полтора рубля больше, чем должно быть. Не будем, сука, мы тебе за это платить, пока счётчик не починишь, урод. И так далее.

- Ну да, живенько вышло, согласен, - весело ответил я, - эх, Татьяна Михайловна, не видели вы настоящих предъяв, то, что супруги Буньковы выкатили, это так… детский лепет.

- Верю, - ответила она, - а вот подводка Владимира Семёныча мне показалась недостаточно убедительной.

В это время камера поймала в дальнем конце двора Высоцкого, который просто сидел на скамеечке и наигрывал что-то меланхоличное на гитаре, а к нему крадучись подбирался Славик с горящими, как у кота в потёмках, глазами. Когда он окончательно подобрался к барду, у него вдруг прорезалась речь.

- Вы эта… Высоцкий что ли? – спросил он блеющим голосом.

- Ну да, - просто ответил тот, - а в чём дело, товарищ?

- А впрочем, может и пойдёт, но вот этот последний кусок надо конечно выкинуть, - продолжила Лиознова.

- Это где Славику морду бьют? Жаль, фактура очень богатая.

- Ну хорошо, - сказала наконец Татьяна Михайловна, - материала на 4 серии мы кажется насобирали, завтра-послезавтра окончательно смонтируем и наложим твою музыку…

- Что за музыка? – встрепенулся Высоцкий, - ты про это ничего не говорил.

- Да накатал тут маленькую музыкальную заставку, - скромно ответил я, - ничего особенного, песенка про дом.

- Хочу послушать, - сразу же заинтересовался Семёныч.

- Здесь где-то должна быть плёнка, - Лиознова адресовала этот вопрос монтажникам, они шустро порылись на стеллажах и заправили бобину в магнитофон.

- Лещенко озвучил, - сказала Лиознова и махнула рукой монтажникам, чтоб запускали.

Ну чего, Лев Валерьяныч постарался конечно, но Инна исполнила бы нисколько не хуже, подумал я, но вслух этого конечно не сказал. Высоцкий внимательно дослушал до конца, потом хлопнул меня по плечу:

- Растёшь, парень, шикарная заставка будет.

- Я тоже так думаю, - добавила Лиознова, выключая магнитофон, - а теперь, Володя, у тебя встреча с коллективом нашей киностудии… если ты не против, конечно.

- Ты же знаешь, как я тебя уважаю, - ответил Володя, - как я могу быть против, пойдём, покажешь помещение… акустика-то там как, не подкачает?

- Актовый зал на 300 мест, на акустику пока никто не жаловался, пойдём покажу…

И мы вышли из монтажной и спустились на первый этаж, а я тем временем вспомнил, что обещал Жорику фото со знаменитым бардом, отошёл в сторонку, набрал номер на мобиле и договорился, чтоб он подъехал в наш двор часика так через полтора-два.

-----

Встреча с коллективом киностудии была ровно такая же, как и сотни других у Высоцкого, кто слышал запись хотя бы одной, поймёт. Он, если честно, довольно зануден бывал в своих выступлениях и рассуждениях, не, когда пел, это конечно был бог, царь и герой, а как начинал рассуждать, так хоть святых выноси. Но великим людям надо делать скидку, заслужили они, чтоб и занудности их прослушали. Новые песни тоже оказались немного, скажем так, далеки от вершин мастерства, кои Володя демонстрировал на рубеже 60-х и 70-х… про бабку Прасковью весёлая была правда, но и там были явно видны заимствования из старого цикла сказочных песен типа «Лукоморья больше нет» или «То ли буйвол, то ли бык». А старенькое, ясное дело, на ура прошло.

А тем временем у меня проснулась мобила, это Жора прикатил в наш двор и так хотел познакомиться с Семёнычем, что аж кушать не мог…

Флешфорвард-3. Июнь 1983 года

- Смотри, что я придумал, - сказал я, открывая проспект теплохода «Александр Суворов». – У него 4 палубы, главная, средняя, шлюпочная и солнечная, мы с тобой, к слову, на шлюпочной располагаемся, вот здесь, рядом с нами ещё три полулюкса.

И я показал карандашом место на схеме палубы, где мы сейчас сидели.

- Персонал теплохода в основном базируется в трюме, там каюты вообще без окон, за тремя исключениями – капитан Митенков и два его помощника, старший Клеймёнов и просто помощник… как его зовут, не знаю. Их каюты на нашей же палубе в носу, вот здесь примерно, с 9 по 12 номера.

Я ткнул карандашом в район этих кают.

- Да ясно мне это, где кто живёт, дальше-то что? – спросила Инна.

- Мысль такая – если сделать невозможным дежурство старшего помощника в ночь аварии, то на его место заступит либо капитан, либо другой помощник, что с очень большой вероятностью приведёт к отмене трагедии… покритикуй, может тут слабые места есть? – с надеждой попросил я Инну.

- А если не приведёт? – начала она критику, - а если капитан так же дрыхнуть будет и всё решит этот рулевой, как его…

- Уваров, - подсказал я.

- Да, Уваров – что, если он так же решит, что будка на мосту это знак судоходного пролёта и так же направит судно не туда, куда надо?

- Правильно, - после некоторого размышления сказал я, - рулевого тоже надо включить в схему, где у него каюта, кстати, я не знаю, надо бы заняться… тогда так – делаем невозможным дежурство старпома и рулевого Уварова одновременно.

- И как мы это сделаем? – спросила Инна, - это же главный вопрос.

- У меня два варианта на этот счёт…

- Ого, да ты здорово подготовился, - подколола меня Инна.

- Да уж, всю прошлую ночь не спал почти, размышлял – и вот что надумал. Первый вариант – травма… надо сломать руку или ногу обоим…

- Слишком сложно, - подумав, ответила Инна, - это будет очень подозрительно, что у двух членов команды одинаковые травмы, начнут трясти всех пассажиров.

- Согласен, тогда второй вариант – напоить их до полусмерти накануне дежурства…

- Можно скомбинировать, одного напоить, другому ногу сломать, - начала импровизировать Инна.

- Хорошее предложение… может у тебя ещё какие-то варианты будут, так я с удовольствием выслушаю, - с надеждой попросил я её.

- Ну допустим можно захватить рубку… ну где там они штурвал свой крутят… минут за десять-пятнадцать до моста…

- И что дальше? Ты управлять теплоходами умеешь?

- Зачем управлять – заставить рулевого пройти в нужный пролёт и смыться.

- Через пять минут ведь найдут, а статья за это знаешь какая полагается? Вижу, что не знаешь… статья 126 пункт 1, захват заложников, а там сроки начинаются с пяти лет и до бесконечности. Хочешь на нарах пять лет провести?

- Не, не хочу, - честно призналась Инна, моргая своими голубыми глазами.

- И я тоже не очень, так что давай ещё что-нибудь придумай.

- Придумала, - радостно воскликнула она после небольшого размышления, - надо, чтоб на теплоходе началась маленькая эпидемия, тогда его задержат в Казани например и всех посадят в карантин.

- Это уже интереснее… а детали ты продумала – чем и как народ заражать?

- Чем-нибудь неопасным, ну чтоб понос например половину пассажиров прошиб… или сыпь какая на теле.

- Но учти, что у нас всего полтора дня, а это значит, что заразить народ надо не позднее сегодняшнего вечера, а то симптомы не успеют проступить. Опять же чем заражать, это большой вопрос –я например в этих эпидемиологических делах вообще ничего не соображаю.

- Дай подумать… дизентерия отпадает, там 2-3 дня надо, чтобы началась болезнь… сыпной тиф, это вшей, где их найдёшь тут… грипп – это я вообще не знаю, как возникает. Пожалуй ничего из этой идеи не получится, а жаль.

- Да, жаль, но эпидемию исключаем из списка. Больше у тебя ничего нет?

- Наверно нет… все мысли кончились.

- Хорошо, ещё один вариант – во время стоянки, допустим в Казани, звоним по 02 и говорим, что на теплоходе заложена бомба. Задержка на обыск всего судна часа на 3-4, а то и на все 8 часов гарантирована.

- А если по голосу определят, кто звонит?

- Сомневаюсь, нет сейчас такой аппаратуры.

- Тогда твоё же возражение – ну и что, пусть позже, но всё равно он под тот же пролёт заедет?

- Плюс восемь часов это будет уже 6 утра, светло – тут уж я не знаю, кем надо быть, чтобы перепутать квадрат судоходного пролёта с будкой обходчика. Плюс никого на верхней палубе не будет, все уже спать разойдутся.

- Нормально, чо… - задумчиво ответила Инна, - давай этот вариант за основу и возьмём, а если что-то пойдёт не так, будем работать по обстановке… о, на завтрак зовут, пошли поедим, заодно осмотримся на месте.

Завтрак у нас был на средней палубе в хвосте теплохода, ресторан даже имел своё название «Печора». Официантка быстренько посмотрела на наши посадочные талоны и определила по правой стороне, если смотреть вперёд, за четырёхместный столик. Пустующие два места скоро заполнились, туда сели кряжистый такой, как дуб на склоне, мужик под сороковник и с ним видимо жена, чуть помоложе и со следами былой красоты на лице. Разговорились, мужик оказался Вениамином или просто Веней, а жена соответственно Любой, оба они из Шахт были Ростовской области, как можно догадаться шахтёрами. Ну мужик конечно в шахте работал, давал стране угля, а жена в администрации шахты дебеты с кредитами сводила. Оказалось, что здесь половина пассажиров шахтёры – путёвки им выписали на халяву (а не как мне, я за полную стоимость брал), в качестве награды за успехи в соцсоревновании.

Веня напирал на то, что никогда на Волге не был, на Дону или там на Днепре много раз, а Волга вроде и недалеко от их Шахт, а вот не довелось. Люба же была простушкой-хохотушкой явно из украинской глубинки. Оба сильно смягчали букву «Г», южнорусский говор хрен отличишь от восточноукраинского-то.

- А мы местные, - сказал я им, - из Горького, и в Ростовской области сроду не бывали.

На это Веня тут же пригласил нас в гости, начеркал на салфетке адрес и домашний телефон (а чёж мобильного-то нету? У нас в области он пока не работает), а я в ответ дал им свой адрес-телефон и пообещал показать город, когда мы обратно вернёмся, ведь мы же сюда вернёмся, верно? Подумал же я про себя, что сие пока тайна, покрытая мраком, куда и когда мы вернёмся.

После завтрака Инна заметила мне:

- Хорошие люди, правда?

- Да, неиспорченные капитализмом, - ответил я, - а заметила, сколько детей в зале было?

- Конечно, теперь точно их надо спасти, а то они ж мне каждую ночь сниться будут, - со слезами на глазах сказала она и убежала в ванную вытирать косметику.

- Спасём, куда ж мы денемся, - убеждённо сказал я в дверь ванной и погрузился в тягостные раздумья.

3-4 июня, всё ещё 1983 год

Чебоксары мы ещё вчера проехали, стоянка была всего-то три часа, смотреть, если честно, в столице Чувашской республики было нечего. Инна была разочарована – так стремилась сюда попасть и такой облом случился. За ужином опять поговорили с ростовчанами, опять ни о чём, разве что до погоды речь не дошла, после чего они засобирались на танцы на солнечную палубу, ну и мы с Инночкой тоже решили сходить туда и разведать обстановку.

- Вот смотри, - сказал я ей, проведя её на нос корабля, - нижняя ферма моста пройдёт примерно на этом уровне, - и я показал ребром ладони примерно на своё колено. – На носу кинозал, они первые под удар попадут… чуть дальше танцплощадка на открытом воздухе, до немного позже это доползёт.

- Страшное же дело, - недвигающимися губами пробормотала Инна, - их же всех пополам перережет.

- Да, и кровь, как потом скажут очевидцы, будет сливаться вот по этим трапам вниз, - и я показал на два трапа слева и справа по ходу движения. – И ещё сверху добавятся просыпавшиеся из вагонов зерно и уголь…

- Ладно, пошли спать уже, какие тут танцы после этого, а завтра будем действовать по плану. У нас же всё получится? – с надеждой спросила она меня.

- Конечно, какие могут быть сомнения, - твёрдо ответил я, но на душе у меня отчаянно скребли кошки… две штуки, чёрного цвета… как говорится, гадко было на бумаге…

----

Утром мы проснулись в Казани, ночью наш «Суворов» пришвартовался к третьему дебаркадеру, почти рядом с Речным вокзалом. Позавтракали через силу, после чего народ организованно повезли на экскурсию по городу, а мы сказали старшему, что просто так погуляем, неорганизованно.

- Хорошо, - согласился гид, - но не забудьте, что теплоход будет отходить ровно в час, если опоздаете, ждать вас никто не будет.

- Не волнуйтесь, мы не опоздаем, - четким командным голосом ответил я и мы двинулись в поисках телефонной будки подальше от людских потоков.

- Они же ведь определят, откуда звонят, - пояснил я Инне, - это у них запросто делается, а значит что? Правильно, надо по возможности выбрать уединённое место, где нас никто не увидит, это раз, и ещё пальцы не забыть стереть во всех местах, мало ли что.

Будку нашли почти сразу, точнее даже две будки, они стояли в кустах чуть в стороне от пешеходной дорожки из порта к трамвайной остановке, и одна из них даже работала.

- Инна, ты на всякий случай вон там постой, - и я показал место в десятке метров от будки, - и делай вид, будто ждёшь кого-то… ну там на часы поглядывай и вздыхай почаще. А я уж тут буду работать.

Огляделся - никого в радиусе сотни метров, вытащил из кармана два носовых платка, одним накрыл трубку, второй приложил ко рту, сложенный вчетверо.

- Дежурный по городу капитан Рахимов слушает, - что ж ты орёшь-то так, родимый, чуть не оглушил.

- В речном порту стоит теплоход «Александр Суворов», знаете такой? – начал я изменённым голосом.

- Ну допустим знаю, - ответил капитан, - и что дальше.

- Там в одной из кают в кожаной спортивной сумке находится взрывное устройство.

- В какой именно каюте? – сразу схватил суть Рахимов.

- Точно не знаю, её переносят время от времени. Пожалуйста обезвредьте его.

- Как вас зовут? Откуда вы это знаете? – задал сразу два вопроса капитан.

- Извините, это не мой секрет, - сказал я и повесил трубку.

Потом аккуратно протёр и трубку, и корпус телефона, и наружную ручку. Потом быстро, но не торопясь переместился к Инне.

- Как дела? – спросила она.

- Окей, все сказал, что хотел. Народу много мимо прошло за это время?

- Двое, но ближе, чем на 10 метров они не приближались.

- Хорошо, делаем отсюда ноги.

И мы не торопясь пошли по улице с неожиданным для татарской столицы названием «Имени Татарстана» по направлению в город. Мимо с интервалом в две-три минуты проносились, бренча всеми своими запасными частями, трамвайчики маршрута номер два.

- Ты как, кстати, - поинтересовался я у Инны, - чувствуешь себя на исторической родине? Вы же все отсюда вроде вышли…

- Вообще-то я наполовину башкирка, - гордо ответила она, - мама у меня оттуда, а папа да, где-то здесь родился, но уехал, когда ему лет пять что ли было. И с тех пор не возвращался, я тоже никогда здесь не была, вот не веришь – первый раз приехала. Так что можешь для простоты считать меня русской.

- Советской, - поправил её я, - у нас же новая историческая общность складывается такая, советский народ.

- Ну пусть советской, - согласилась она, - но русская звучит лучше.

- Договорились, - ответил я и одновременно углядел вдалеке на пригорке мигалки патрульных милицейских машин, - а это кажется по нашему звонку ребята пожаловали… но мы идём дальше, как будто это нас не касается.

Мы и прошли дальше до какого-то там парка с озером, обошли его по периметру, съели по вкусному мороженому и часика так через полтора, за час до отплытия Суворова, вернулись в порт. Картина там была вполне ожидаемая – милицейские УАЗики и Волги в количестве четырёх штук стояли полукругом вокруг дебаркадера номер три, и естественно менты никого дальше дебаркадера и не пускали.

- А что случилось? – с самым невинным видом поинтересовалась Инна у одной туристки, в ресторане она за соседним столиком сидела. – Чо это милиция тут или убили кого?

- Не, никого не убили, - лениво ответила та, отмахиваясь газеткой от комаров, - слухи ходят, что бомбу у нас ищут.

- Вот это да! – это уже я вступил в диалог, - прямо как в кино! Может и террористов каких найдут?

- Может и найдут, но на теплоход никого не пускают уже битый час.

Прогулялись туда-сюда вдоль берега, послушали мнения окружающих. Мнения не сильно различались – ругали ментов, что задерживают обед, а есть уже сильно хочется. Но к великому моему удивлению ровно в час дня милиция вышла из дебаркадера, в полном составе погрузилась в УАЗики с Волгами и укатила вверх по улице Татарстана.

- Это чо, можно заходить что ли? – спросил я у дежурного матроса на дебаркадере.

- Да, заходите, всё закончилось, - ответил он, снимая канат с гвоздика.

- А что закончилось-то? – попробовала уточнить Инна.

- Начальство расскажет, - по-прежнему хмуро отвечал матрос. – Отплываем в два часа.

- Слушай, а наш план ведь к чертям летит, - сказал я Инне, когда мы вошли в каюту, - задержка всего на час получается, это значит у моста мы будем около полуночи – ни кино не закончится, ни танцы, и темно будет ровно таким же образом, как и в одиннадцать…

- Значит надо вводить в действие следующие пункты плана, - логично предположила Инна, - пожарную тревогу и устранение старпома с этим матросом, как его…

- Уваровым, - подсказал я. – А значит надо выяснить хотя бы, где он тут проживает и как выглядит, это для начала.

Март 1979 года

Концерт Семёныча тут скоро и закончился, с голосом у него что-то не то стало, он попросил извинения у зала и свернул выступление.

- Серьёзное что-то? – спросил я у него, когда он спустился по лесенке и вышел в коридор первого этажа.

- У меня такое бывает, накатывает временами, - отвечал он, - раньше реже, в последнее время всё чаще и чаще. Врачи говорят это профессиональная болезнь ораторов, лекторов и певцов, лечится с большим трудом.

- Ну-ну, - с сомнением протянул я, - если помощь какая нужна будет, обращайся. Да, давно всё спросить хотел – а откуда у тебя эта хрипотца в голосе? От природы что ли?

- От какой природы, - обиделся Володя, - подрался я сильно, ещё когда в школе учился, мне кадык и повредили. Вот и вся природа.

- Понятно… слушай, тут один мой однокурсник, из Грузии родом, жить не может, хочет фотографию с тобой получить. Уважь парня, а?

- А он где сейчас?

- У нас во дворе на скамеечке сидит, тебя ждёт.

- Ну тогда пошли во двор… с Таней только попрощаюсь.

И он зашёл к Лиозновой на минутку, которая, впрочем, растянулась на целых десять, а потом мы опять по грязи зашлёпали к нашему двору. И первое же, что увидел в этом дворе, так это была драка… ну даже дракой это действо трудно было назвать, а просто трое кавказцев во главе с Жориком месили, как тесто, Славика Яшина.

- Эй-эй, мы так не договаривались, - закричал издали я, считая нужным поддерживать порядок во вверенном мне жилфонде, - чего это вы трое на одного и почему всё это в нашем, блять, дворе происходит?

Кавказцы на минутку приостановили замес Славика, а Жорик ответил, шумно дыша:

- А чего он залу..ется? Мы тут тихо-смирно сидели на лавочке, а он нас обзывать начал.

Высоцкий с большим интересом наблюдал происходящее, даже шепнул мне на ухо «Не, ну нравится мне твой двор, каждый раз тут что-то занятное происходит». А я же спросил у Славы:

- Они правильно говорят или как?

Славик, держась рукой за нос, распухший, как слива, ответил:

- Неправильно они говорят.

- Ну давай свою версию изложи.

- Они к Алёне подкатывать начали, а я сказал, чтоб они её в покое оставили, вот после этого и началось.

- Значит надо ещё Алёну выслушать, - вступил в разговор Высоцкий, снимая свои огромные черные очки, при этом кавказцы со Славиком его сразу узнали.

- Эээ… Владимир Семёныч? – спросил быстрее других соображающий Жорик.

- Он самый, - ответил Володя.

- А можно сфотографироваться с вами на память?

- Сейчас вот Алёну заслушаем, а там видно будет.

Я тем временем заметил, как искомая Алёна потихоньку выглядывает из-за двери подъезда и позвал её:

- Эй, Алёна, не прячься там, лучше сюда подойди.

Она послушно вышла из-за двери и подошла к собравшимся.

- Они действительно к тебе приставали? – спросил я, - а Славик тебя защищал?

- Да, так и было, - ответила она, потупив взор, - вон тот, что повыше, за руки меня начал хватать, поедем, сказал, с нами, пить-гулять будем, шашлык кушать будем и всё такое.

- А ты?

- А я ответила, что не люблю шашлык. А он – да кто тебя спрашивает, любишь ты там чего или нет. А тут и Славик подтянулся. И драка тут же началась.

Слава в моих глазах сейчас вырос на добрых десять сантиметров. А резюме нашей беседе подвёл Высоцкий:

- Вот что, парни, - обратился он к грузинам, - не будет вам никаких фоток, а лучше валите с этой территории, пока целы. Если б я приехал к вам, откуда вы там? В Кутаиси ваше если б я приехал и начал приставать к вашим подругам, что бы вы сделали? Вы же здесь гости, надо с уважением к хозяевам относиться.

Тот грузин, что повыше, видимо он у них за старшего был, аж в лице изменился, казалось, сейчас у него дым изо всех отверстий тела повалит.

- Слушай, кацо, - сказал он, сдерживаясь, по всему своему виду, с большим трудом, - мы здесь везде хозяева, да?

- А это с какого хера, - отозвался на его наезд я, - вы везде хозяева-то? Кто вас, блять, уполномочил на это?

- Нам уполномоченные ни к чему, - гордо продолжил он, - мы сами себя уполномачиваем, да?

- По-моему тут дальнейшие разговоры бесполезны, - сказал я Высоцкому, - тут другие только методы сработают.

- На кулаки намекаешь? – спросил он.

- Ага, на них.

- Вот что, парни, - взял инициативу на себя Семёныч, - фоткаться с вами я точно не буду, вот со Славиком с удовольствием, а с вами нет. Драться нам тоже резона никакого нет, ну что вы в самом деле, самому Высоцкому что ли морду набьёте? Так вас потом половина Кутаиси захочет отмудохать, если узнает. Так что идите-ка вы отсюда подобру-поздорову, пока я добрый.

Грузины переглянулись, потом Жорик отозвал их в сторонку на совещание, а далее самый длинный и главный из них бросил сквозь зубы, что мы ещё встретимся, и на этом они очистили горизонт.

- Не, ну ты хоть скажи, Семёныч, - обратился я к нему, - чего они так борзеют-то? Хозяева блять жизни нашлись… ничего за душой ведь нет, кроме хренового чая и раскисших мандаринов, а туда же, элита, сука…

- Да, сложный вопрос, - задумался тот, - так сразу и не ответишь. А тебе, Славик, я с удовольствием руку пожму. Молодец.

Славик на минутку перестал зажимать свой распухший нос, улыбнулся во все 32 зуба и ответил на рукопожатие.

- А ты очень красивая девчонка, - продолжил Володя, - я Славику даже немного завидую.

Алёна зашлась маковым цветом, но ненадолго, потому что вытащила откуда-то из кармана записную книжку с ручкой и попросила автографа.

- Ты наверно не знаешь, я автографов никому не даю, принцип такой у меня есть, - сказал бард, - но сфотографируюсь с тобой с большим удовольствием.

Тут уж я сбегал в свою квартиру, взял там давно по случаю купленный Зенит-19 (стоила эта техника в те годы бешеных денег, 350 руб) и Инну за шкирку, а потом вернулся во двор, где нас в разных сочетаниях сфотографировали я и Славик, он, сказал, знаком с этой техникой. Да, а пленка-то у меня там была заправлена позитивная и цветная, так что фотки классные должны были на выходе получиться.

Но это были ещё не все сюрпризы, по окончании фотосессии из девятого подъезда вылез оператор Антоша и сказал, что всё это дело он заснял целиком и полностью, в четвертую серию отлично ляжет. А кто тебе сказал снимать это, спросил я, а никто, ответил он, проявил, так сказать, разумную инициативу. Ну и ладушки…

И ещё Володю потом провожал на ночной поезд, травы, сказал ему, не обещаю, .но взамен неё что-нибудь обязательно придумаю в самое ближайшее время, зуб даю. Верю, ответил тот, ты вроде своё слово до сих пор держал. И дальше буду держать, подтвердил я, махая рукой вслед уползающему с перрона ночному Нижегородцу…

Глава 6

Трудовые будни

А назавтра у меня началось сами понимаете что – кино временно замерло в прыжке в сторону, значит на первое место вылез грамотный менеджмент и администрирование товарищества собственников жилья «Анюта». Ну и довеском к этому конечно шло наладка и регенерация политеховских структур. Начал с коммуналки, да…

С утра, значит, с раннего организовал звонок в Соединенные Штаты мистеру Спилбергу, у них-то там вечер ещё в Лос-Анжелесе, и даже не очень поздний. Попал с первого раза на него самого, ну надо ж.

- Хай, Стив, это такой Серж из Советского Союза, ничего, если оторву у тебя пару драгоценных минут?

- Да узнал я тебя, узнал, привет. Хочешь спросить насчет выхода в прокат «Пикника»?

- Честно говоря, я по другому поводу… но если уж об этом речь зашла, то да – расскажи о прокате «Пикника» плз.

- Через неделю премьера… нет, не в ЛА, а в Большом Яблоке… президента на этот раз не обещаю, но вся кинематографическая тусовка будет. Приедешь?

- Увы, Стив, я сейчас невыездной – попал в немилость к советским биг-боссам, поэтому отставлен от всех важных дел и сижу в своём закрытом городе Горьком. Так что могу поддержать только морально.

- А Энни?

- Расстались мы с Энни, уже месяца три как, так что про неё ничего не могу сказать.

- Ну хотя бы Инна моет приедет?

- Инна? Сейчас спрошу… она сказала, что подумает… да, мы теперь вместе, ты уж извини, что так вышло, это честно не моя инициатива была… ну и славно… да, а у меня вот какое дело к тебе – можно как-нибудь организовать пересылку в СССР пары-тройки лент кассовых американских фильмов… не обязательно новых… у нас тут в духе открытости и гласности киноклуб открывается, там и будем демонстрировать, укрепляя, так сказать, дружбу и добрососедство между народами.

- Ты понимаешь, Серж, дело это довольно непростое, у нас же здесь сплошной копирайт и соблюдение авторских прав… я конечно попытаюсь, но не уверен, что получится.

- Ну в любом случае спасибо за заботу.

- Да, а приглашение Инне я сегодня вышлю, и ещё этому… Юджину, который учёного играл.

- Да, высылай конечно. Ну удачи…

Да и хрен с ним, у меня запасной вариант есть. Попытка номер два.

- Хай, Бобби, как жизнь молодая? Как Энни, как бизнес?

- О, рад тебя слышать, Серж. Жизнь, как говорят у вас в Союзе, бьёт ключом, Энни скоро собирается ребёнка родить, а бизнес прёт в гору, как на дрожжах. Последняя твоя идея с йо-йо получилась весьма удачной, за квартал плюс 22% к прибыли. И акции, в которые ты посоветовал деньги вложить, взлетают вверх ракетой. А у тебя что нового?

- Подруга новая, Инной зовут.

- Стой, это та самая Инна, что тогда на встрече была?

- Она самая, не сомневайся.

- А старая куда делась?

- Не сошлись характерами, - скупо бросил я и тут же переключил тему, - я чего звоню-то – не сможешь организовать переброску в Москву десятка видеокассет (а ещё лучше 3-4 десятков) с кассовыми американскими фильмами? Лучше по 2 экземпляра каждого фильма.

- А зачем тебе это?

- Да понимаешь, открываем видеоклуб у нас тут в Горьком, хотелось бы стартовать с чего-нибудь необычного, а что может быть необычнее для советского зрителя, чем кассовые американские боевики? Да, эротики не надо, боюсь это пока у нас не пройдёт. И лютая антисоветчина типа «Русские идут» и «Посольство» тоже наверно преждевременна. А вот каратэ-боевики, фантастика, мелодрамы, даже мистика – это то ,что надо.

- Ерунда это, а не просьба, сегодня же всё закуплю и оправлю Ди-Эйч-Элом. Ты бы лучше что-то новое из игрушечной области подсказал… и в какие акции вложить прибыли, тоже. У тебя, кстати, на счету сейчас, не считая вложенного в Майкрософт с Интелом, около полутора миллионов, это для сведения.

- Да в те же самые компании и вкладывай, - быстро ответил я, - можно ещё немного вложить в корейские компании Хёнде и Самсунг.

- Хм… даже не слышал про такие – что, действительно перспективные?

- Более чем… а новую игрушку прямо сейчас я не готов предложить, надо подумать. Я позвоню в течение месяца. А за кассеты заранее спасибо.

- Не за что, обращайся в любое время – ну до встречи.

Так, с этим кажется всё…

- Инночка, тебе приветы от Стива и от Бобби – помнишь такого?

- Это за которого Сотникова вышла? Как же не помнить… как у них там дела?

- Анюта ребёнка ждёт.

- Ну надо ж… я вообще-то тоже не отказалась бы, ты как на это смотришь?

- Давай по порядку – сначала ТСЖ с сериалом, потом свадьба, потом ребёночек, - ответил я.

- То есть в принципе ты за?

- Двумя руками и тремя ногами, золотце ты моё татарское.

- Да русская я, русская… на себя-то в зеркало посмотри, хохол недоделанный.

- Один-один, - подвел итог нашему противостоянию я, - а я побежал в райисполком.

- Зачем? – спросила она.

- Регистрировать киноклуб и кафе, - ответил я и скатился по лестнице.

Райисполком у нас стоял на углу Школьной и Ильича, а перед ним, как несложно догадаться, имела место скульптура того самого Ильича. В пальто. С протянутой вперёд рукой. Жуткий соц-арт… в смысле социалистический реализм. Ладно, заходим.

С трудом отыскал нужную комнату и нужного человека, тот битых пять минут выслушивал мою скомканную речь про новые экономические реалии и методы хозяйствования в переходный период, а потом уверенно заявил:

- А зачем тебе, мил человек, какие-то новые организации для этого? У вас же есть зарегистрированное и оформленное по всем правилам Товарищество, верно?

- Есть, - осторожно согласился я, - по всем правилам есть.

- А в уставе у него есть пункт о занятии хозяйственной деятельностью, так?

- Точно, - ещё осторожнее продолжил я, - в рамках своей компетенции.

- Ну так и киноклуб этот, и кафе, если они не вылезают за периметр вашего ТСЖ, вполне входят в рамки этой компетенции, так что дуй назад, открывай своё кафе и сюда больше не ходи, и без тебя голова болит от забот.

Флешфорвард-4. 4 июня 1983 года, вечер

Если коротко, то и все остальные пункты нашего хитрого плана под названием «Спасти Александра Суворова» полетели под откос, как фашистский железнодорожный состав, подорванный суровыми белорусскими партизанами. Ну сами посудите – старпом Митенков хотя и оказался в радиусе доступности, его каюта на нашей же палубе была, метрах двадцати от нашей каюты, но был он, граждане, на больничном и ни на какую вахту заступать не собирался. А как себя поведут капитан с другим помощником, даже я со своим послезнанием сказать ничего не смог бы. Но ещё матрос Уваров оставался, и я его даже сумел отследить за эти несколько часов между обедом и ужином (после которого собственно и начинались танцульки с киношками на самой верхней палубе), но ни повредить ему что-либо, ни напоить не было никакой физической возможности – он безвылазно спал в общей матросской каюте под названием «кубрик» и выходить оттуда не собирался вплоть до начала своего дежурства.

- Что делать-то будем, товарищ жена? – открыл я экстренное заседание военного совета, - на часах уже семь вечера, сейчас ужин, потом танцы, потом сама понимаешь что…

- У нас ещё пожарная тревога в запасе осталась, - напомнила она.

- Точно, хотя бы что-то в запасе есть, это радует… что и как поджигать будем?

- А разве нельзя просто кнопку где-нибудь нажать без поджигания? – логично предположила она, - возни меньше и риска, что поймают, тоже…

- Да, меньше… но тогда быстро разберутся, что к чему и через полчасика вернут народ на верхнюю палубу.

- Значит надо это сделать меньше, чем за полчаса до времени Ч… или Х – как правильно?

- И так, и этак годится, но нам от этого лучше не станет. Давай хотя бы выясним, где эти пожарные кнопки расположены и как ими пользоваться.

И мы отправились по этажам искать большие красные кнопки с надписями «При пожаре открой крышку и нажми кнопку». Их оказалось по две штуки на палубу, одна на носу, другая на корме, прямо в проходах они были повешены, трудно пройти и не заметить. Я выждал момент, когда никого в коридоре не было, и попытался открыть крышку, как это было указано сверху – получилось, но с трудом, крышка была прикручена к основанию проволочкой и ещё печать там была сургучная. Кнопку уж нажимать не стал.

Далее по судовому радио скомандовали идти на ужин первой смене, к которой мы как раз и были приписаны, мы и пошли. Ужин прошёл в гробовом молчании, шахтёр Веня с супругой пытался пару раз пошутить про Казань и про казанцев, но, видя наше похоронное настроение, умолк. Выяснять, что это с нами, он не стал, за что ему отдельная благодарность. Потом вторая смена подтянулась ужинать, а уже следом то же радио объявило начало танцев на солнечной палубе, а кто танцевать не захочет, может просмотреть приключенческий художественный фильм «Возвращение резидента» с Георгием Жжёновым в главной роли всё на той же палубе.

- Я думаю, что для надёжности надо бы костёрчик всё-таки развести, - высказал я наконец итог своих раздумий, - ровно десять вечера… могу пожертвовать пару своих рубашек…

- У меня шляпа есть типа сомбреро, - тут же внесла своё предложение Инна, - она вроде из соломки, должна хорошо загореться…

- Окей, - ответил я, - давай сюда свою шляпу и ещё мешочек какой-то нужен, не идти же со всем этим барахлом в руках, слишком подозрительно это будет.

Мешочек нашёлся в багаже Инны, специальный для стирки в стиральной машине, с молнией сверху. Запихнули туда рубашки и шляпу (а вдруг оно не сгорит полностью – не вычислят нас по остаткам? – ну что ты, дорогая, рубашки стандартные советские, меток нет, а такая шляпа у каждого второго пассажира имеется), вытащил зажигалку из сумки, я её всегда почему-то с собой вожу, сказал Инне сидеть тихо и не высовываться… хотя стой, как раз ты и высунешься, когда дым учуешь, и кнопку вон в том конце коридора ты нажимай, а я свалю по-тихому на другую палубу, так убедительнее будет… и ровно в десять ноль пошёл на операцию…

----

И вы наверно будете смеяться, но опять у нас ничего не вышло – загорелось всё очень слабенько, дыма мало было, но делать нечего, я убежал наверх, постучав по дороге в дверь нашей каюты. Снизу раздались истошные крики, Инна умеет это, если захочет, а потом раздался резкий звонок пожарной тревоги. Сразу отовсюду побежали члены команды корабля, мимо меня только трое пролетели за полминуты, хорошо у них, видимо, учёба проходила. Сверху, с танцулек, как я успел заметить, спустилось с десяток человек, но на эвакуацию это совсем не было похоже.

А буквально через пару минут звонок тревоги смолк и мимо меня в обратном порядке потянулись, ругаясь сквозь зубы, всё те же самые люди, я спросил у одного:

- А что это было-то?

- Да какой-то мудило рубашку свою поджёг, вот и всё, - было отвечено мне.

На часах 22.20, но времени Ч остаётся меньше получаса, по правому борту уже потянулись огни Ульяновска. Ко мне подошла Инна, смотреть на неё было больно.

- Неумёхи какие-то мы с тобой, ничего у нас не получается, - сказала сквозь слёзы она. – Неужели ничего больше сделать нельзя, сейчас же их пополам резать начнёт, - и она ткнула пальцем вверх по направлению к солнечной палубе, где в это время звучали развесёлые песни группы «Аракс».

- А вот чёрта лысого им, а не авария, - решительно сказал я и зашагал наверх, а потом обернулся и добавил, - иди в каюту и что бы не услышала, не выходи из неё.

- Ты сделаешь, я знаю, - сказала она, вытирая глаза, - у тебя всегда всё получалось, должно и сейчас. Только не умирай пожалуйста.

- Не дождёшься, - ответил я, поднимаясь к танцующим…

Конец марта 1979 года

С коммуналкой на сегодня закончено, подумал я, выходя из здания райисполкома мимо сурового Ильича в строгом пальто и больших тяжёлых ботинках, надо бы и об учёбе подумать. Хотя стой… у тебя же ещё Алёна непристёгнутая ни к чему ходит – вот с ней разберись, а там уж дуй в свой политех.

Алёна сидела у окна в своей комнате (бывшая та, где Валерыч обитал, большая и квадратная, разве что окна во двор выходят, но с какой стороны посмотреть на этот недостаток) тихая и задумчивая и что-то черкала в тетрадке, разлинованной в клеточку.

- О чём задумалась, девица-красавица? – гаркнул с порога я, - аль кручина какая приключилась?

- Да вот, - грустно ответила она, - сказка-то походу закончилась, все артисты разъехались и съёмок больше никаких нет. И Славик меня похоже бросил…

- Ай-яй-яй, - уверенно отвечал ей я, - со Славиком, я так думаю, мы вопрос решим в рабочем порядке, съёмки будут продолжаться с вероятностью 99 и 9 в периоде процентов, а чтобы ты не скучала, давай-ка мы сейчас определим тебя в штат нашего Товарищества…

- И на какую же должность ты меня принять хочешь?

- На должность заведующего клубом… заведующей то есть – ты же примерно этому в своём институте культуры обучалась, я не ошибаюсь?

- Всё верно, учили в том числе и этому. Ну пойдём, покажешь свой клуб – надо же знать, чем мне заведовать придётся.

- Это значит, что ты согласна?

- Это значит, пошли смотреть клуб.

Со вздохом открыл дверь квартиры и мы спустились вниз к девятому подъезду, а потом ещё ниже, в подвал.

- Смотри, - сказал я, - отпирая дверь. - Всё, чем богаты…

- Да неплохо, - ответила она через минуту, - бильярд это особенно здорово. А в соседних помещениях что?

- Здесь что-то вроде гимнастического зала, - показал я ей смежную комнату, - а дальше комната для управленческого персонала ТСЖ.

- Для тебя значит? – уточнила она.

- Ага, для меня и Инны, она же у нас бухгалтером числится.

- Так, отсюда я вас выселю, - начала командовать она, уперев руки в боки, - прекрасно поуправляете и из своей квартиры, а мы здесь кружок какой-нибудь сделаем… ну или просто детскую комнату, дети ведь у нас цветы жизни, согласен?

Против такого аргумента я уже никак попереть не смог бы, поэтому тихо согласился, что да, цветы, и да, всё лучшее им.

- А это ещё что? – спросила она, показывая на последнюю в коридорчике железную дверь.

- Вход в бомоубежище.

- Ключи есть? Покажи заодно уже и это.

Открыл и эту дверь, чо… воспоминания при этом на меня нахлынули не самые хорошие.

- Ладно, его мы пока трогать не будем, закрывай, - продолжила подавать команды Алёна, а всё остальное мне нравится. Работать есть с чем… для начала тематический вечер какой-нибудь проведём. Сегодня у нас что? Четверг, вот в воскресенье и проведём. Беру руководство в свои руки.

- Очень хорошо, - согласился я, - проводи, а мне пора бы и в политех поучиться немного.

- А вот кстати-кстати, возьми-ка меня с собой – может я и там что-нибудь полезное для себя… и для тебя тоже отыщу.

- Да не вопрос, пошли обедать, а далее прямиком в пятый корпус. Со Славиком по дороге может помиритесь.

----

Нет, не помирились они по дороге, Алёна дула губы и смотрела в одну сторону, а Славик морщил лоб и пытался поговорить про коллоквиквиум по электронике, но я его не поддержал, а Инна так и вообще веселилась вовсю и выдавала колкости всем пассажирам моей желтенькой копейки. Да и хрен с ним, подумал я, паркуя машину на Минина, слюбится-стерпится-сладится.

Коллоквиквиум прошёл, вопреки ожиданиям, без малейших проблем, я там потянул одеяло на себя и большую часть времени разливался соловьём, вытаскивая из памяти всё, что отложилось за всю мою долгую жизнь, отдельно по эмиттерам, отдельно по коллекторам и базам. Алёну я сразу сплавил в комитет комсомола, товарищ Козлов очень заинтересовался таким потенциальным комсомольцем на курсе, а я после занятий подошёл к ним и мы довольно конструктивно поговорили.

- Слушай, - озвучил я внезапно пришедшую мне в голову идею, - вот же идеальный кандидат для налаживания культурной жизни нашего факультета, - и ткнул пальцем в Алёнину грудь. – Она всё сделает в лучшем виде, четыре года как-никак этому училась, а я подтянусь, если затыки какие возникнут, а?

- А что, - быстро ответил Козлов, - мне это идея нравится, только…

- Ну не тяни, что только?

- Она же у нас на факультете не числится, могут возникнуть организационные трудности…

- Делов-то, - ответил ему я, - эту проблему я на себя беру. Вот прямо сейчас зайду к декану, а вы подождите меня здесь, лады?

Разговор с деканом получился не то, чтобы совсем уж конструктивным, но, памятуя о некоторых своих долгах передо мной, он всё же пошёл навстречу и согласился рассмотреть вопрос о зачислении Алёны на… на второй курс радиофака. Поторговались, после чего второй курс заменился на третий.

- Ты бы хоть показал сестру-то свою, а то чего я тут кота в мешке покупаю.

Сбегал в комитет, приволок под ручку Алёну.

- Вот кот, - сказал я декану, - мешка правда нет, по дороге отвалился.

- Скорее кошка, чем кот, - заметил декан, разглядывая её, - договорились, берём на третий курс. Заодно и культурную жизнь нам тут наладит…

А вечером у меня ещё были напряжённые переговоры с директоршей столовки, на коих стороны обсудили имеющиеся разногласия и пришли к конструктивному итоговому решению – выторговала она у меня 60% будущих прибылей, а взамен я получил карт-бланш на использование штатного персонала столовки и полную свободу в дизайне и регламенте работы будущего кооперативного кафе «Мечта». Осталось начать и закончить – и всех делов-то. Перед сном долго размышлял про строительные дела и реши в конце концов плюнуть и нанять армян, знаю я одну такую бригаду ещё со времён прошлой жизни, берут дорого, но делают быстро и на совесть. Тут же прямо и позвонил бригадиру Ашотику… тут же прямо и договорился – материалы их, проект мой, плачу тыщу аванса и потом по окончании работ расчёт, обещал по-божески посчитать. Срок сдачи объекта месяц… ну хорошо, три недели, считая с завтрашнего дня. Завтра он подскочит ко мне с утра, обговорим детали. Люблю деловых людей. А вот свистоболов нет.

И совсем уже после одиннадцати был мне звонок на мобильный, из Москвы судя по высветившемуся номеру. Оказалось московское отделение DHL, на ваше имя, сказали, поступила посылка из США, через таможню мы её уже провели, можете забирать. Тут же договорился за небольшие дополнительные деньги, чтоб они её в наш город переслали. Во времена настали…

С утра после завтрака взял с собой Алёну (вдруг чего полезного подскажет) и зашёл к начальнику кинотеатра, которая монументальных внешних форм и Алевтина Витальевна. Та составляла какой-то отчётик в центр и попросила подождать. Ну подождём конечно, чо…

- А ты знаешь, - сказала вдруг Алёна, рассматривая афиши новых и старых фильмов, - в кино-то я сто раз была, но вот чтоб за кулисами оказаться, это впервые.

- Ну и как кулисы, нравятся?

- Нормально… ещё бы в будку киномеханика попасть для полноты ощущений…

Директорша видимо не окончательно ушла в составление своих отчётов, поэтому этот наш диалог услышала.

- А это кто собственно? – спросила она меня.

- Сестра Алёна, приехала учиться в нашем городе, поживёт немного у меня. Заодно клубом нашим позаведует, завклубом числиться будет… - объяснил я ситуацию и добавил для ясности, - институт культуры практически закончила.

- Культура это хорошо, - задумчиво протянула Алевтина, глядя в давно не мытое окно. – Что сказать-то хотел, давай, выкладывай.

- Так пришли кассеты с фильмами… в Москву пока, сегодня вечером у меня будут, 20 штук самых разных жанров. С плёнками пока облом случился. Вопрос с видеомагнитофонами и телевизорами я тоже сегодня решу, по две штуки и того, и этого железно будет – можно начинать работу киноклуба.

- А организацию зарегистрировать? – напомнила она.

- Не надо ничего этого, как мне в исполкоме сказали, от имени ТСЖ прекрасно можно работать, никто не подкопается.

- Помещения у меня вчерне готовы, можешь посмотреть…

- Я вам верю… вот Алёна потом посмотрит, как мой заместитель по политической части.

- И ещё нужен человек, который хотя бы пару слов перед началом показа скажет – это если вдруг с проверкой придут, клуб у нас тут или притон какой.

- Да она же и скажет, правда, Алёна? Язык у неё нужной стороной привешен во рту, за словом в карман не полезет, а кратенькие справки по каждому фильму я составлю.

- И ещё мы же про рекламу договаривались…

- Чёрт, - хлопнул я себя рукой по голове, - забыл совсем… на афиши, которые вы по городу расклеиваете, вот такой текст надо нанести…

И я тут же накорябал вдохновенное объявление об открытии киноклуба «Время».

- А в редакцию газеты я прямо сейчас и сгоняю, завтра-послезавтра появится и там.

- Хорошо, значит на какой день назначаем старт работы? – уточнила Алевтина.

- Сегодня у нас пятница… на воскресенье – для начала по одному сеансу проведём в каждом зале, а там видно будет. Мы обо всём договорились, Алевтина Витальевна?

Та уверила меня, что обо всём, и я прямо из дверей её кабинета с низкого старта рванул к своей копейке.

- Со мной в редакцию «Автозаводца» поедешь? – спросил я у Алёны.

- А почему нет, давай прокатимся. Так что, ты там говоришь, надо будет сказать перед фильмом?

- Я тебя умоляю – название, жанр, год выпуска, артистов и режиссёра назвать, хотя последнего даже не обязательно, краткое содержание в трех предложениях и самое главное в конце, как люди там страдают в условиях капиталистического общества и в какие художественные формы это выливается. Три минуты… можно пять, если элементы импровизации внесёшь.

- Только ты мне на бумажке кратенькие тезисы напиши, чтобы упаси бог чего не перепутать.

Редакция «Автозаводца» располагалась в новеньком стеклянно-бетонном здании в конце проспекта Октября. Пять этажей, не хухры-мухры. Три из них, правда, какие-то другие окологазовские структуры занимали типа ГАЗ-сервис и ГАЗАТО, но два железно за журналистами были закреплены.

Пока поднимались на второй этаж да искали нужную дверь, Алёна вдруг выдала интересную вещь:

- Слушай, а эти твои кассеты, они же на английском языке наверно – как же ты их народу показывать собираешься, у нас же английский один из ста знает на этом уровне, чтобы на слух разбирать. Или ты сам вживую переводить тексты собрался?

- Ой я идиот, - схватился за голову я, - а и верно, нужно закадровый перевод обеспечить… я в принципе знаю пару человек с отличным знанием языка, да в конце концов и я сам бы наговорил, дикция у меня вроде не так, чтобы совсем неразборчивая, а техническую приспособу для наложения звука сделать - это полчаса, не больше… завтра весь день надо этим заниматься, чтобы хоть пару кассет в удобопригодный вид привести.

А вот и нужная дверь с надписью «Отдел объявлений и рекламы», стучимся и входим. Внутри мужчина средних лет и помятой наружности в сером костюме, и даже из дверей понятно, как его одолевает похмелье.

- Щас всё обеспечим, - говорю с порога я, - Алёна, поговори с товарищем, я на пять минут.

И в соседний гастроном, он тут практически через дорогу в так называемых Серых Бусыгинских домах расположен (Бусыгин, если кто-то не курсе, это такой стахановский рабочий из 30-х годов, отковал во сколько-то там раз больше коленвалов, чем надо, за что вошёл в пантеон, вот даже квартал его именем назвали). А в гастрономе мне нужен винный отдел, его пока не отделили от остального пространства ажурными железяками, сухого закона-то не случилось. Небольшая очередь из помятых и озабоченных граждан, негромко прошу «Друзья, до зарезу надо, вопрос жизни и смерти, пропустите пожалуйста», пропускают, беру портвейн «Кавказ» ёмкостью 0,75 литра, самое оно в таких случаях, и бегом назад.

- Вот, - говорю я, выставляя на стол перед рекламщиком пузырь родом из солнечного Азербайджана, - лечитесь пожалуйста.

- А вы? – поднимает он мутные глазки на меня, - один не буду.

- Ну я ясен пень, что и мы выпьем, за хорошую кампанию чего б не выпить, верно, Алёна? – подмигнул я ей, а она всё поняла с полуслова и быстро согласилась.

После стакана портвешка (забыл, ой забыл ведь я этот вкус… гадость изрядная, если честно) мужик представился Арнольдом Петровичем Шварцманом, ладно, что не Шварцнеггером, и спросил, что привело нас к нему в этот ранний час.

- Рекламку хотим разместить в вашем уважаемом издании, текст вот, - и я выложил на стол объявление на половине тетрадного листочка, - желательно бы, чтоб завтра. За ускорение процесса готовы доплатить наликом.

И я засветил неполную пачку трояков из своего внутреннего кармана пальто. Мужик вдумчиво прочитал текст, потом налил себе ещё полстакана, потом сказал:

- Стольник в кассу и два червонца мне – и завтра сами всё увидите.

- Вот бы все дела в нашем государстве таким образом решались, - это я высказал Алёне, когда мы уже выходили на улицу, выкатив нужные суммы в двух направлениях, - горя бы не знали. Но однако у нас ещё одно дельце образовалось, сейчас я заскочу на вокзал за кассетами, потом переводами займусь, а ты двигай организовывать тематический вечер в клубе. Сама напросилась на воскресенье, за язык тебя никто не тянул.

Подкинул её до нашего 18-го дома и развернулся в другую сторону, к Московскому железнодорожному вокзалу.

----

Переводить самому я всё же не решился, лучше б чтобы специалист за это дело взялся. А где искать специалистов по переводу, я думаю, объяснять никому не надо – через дорогу от нашего пятого корпуса стоит же Институт иностранных языков имени Николая Александровича Добролюбова, в коем насчитывается аж пять факультетов, начиная от переводческого и закачивая педагогическим. Отловил в коридорах третьего этажа знакомого по прошлой жизни такого Виталика, у него английский с испанским как родные, объяснил ситуацию (тебя мне посоветовали большие люди, что мол не подведёшь), огласил ценник (четвертак за фильм), сказал, куда подъезжать завтра (в клуб наш, куда ж ещё, организую я там рабочее место за сутки) и получил его полное и безоговорочное согласие.

А дальше был НПО «Политех» и беседа с его начальником Павликом, ой нет, с Павлом Константинычем. На территорию НПО меня не пускают сейчас, так я его по мобиле вызвал, посидели в кооперативном кафе на Свердловке (кстати посмотрел на конкурентов и подумал, что сделаю не хуже… да что не хуже, гораздо лучше, ломиться народ ко мне будет), утряс вопрос с видиками и телевизорами. Он их согласился мне в аренду отдать за небольшие деньги, а как раскрутишься, или эти выкупишь, или совсем новые в Березке возьмешь.

- Как жизнь-то? – спросил я его в заключение нашей беседы, - как здоровье, творческие планы? С Иришей не встречаешься?

- Здоровье в порядке, - задумчиво ответил он, - спасибо зарядке. Планов много, но идёт всё с большим скрипом, ты бы что ли помог (ну ты сам знаешь ситуацию – верхи если смилуются, тогда пожалуйста, а пока никак), а Иришу, ты не поверишь, вчера видел, когда в Кремль заходил по делам. Она теперь там работает.

- И кем же, интересно, она в Кремле устроилась?

- Секретаршей Христораднова…

- Ну дела, - только и смог ответить я, а потом подумал и добавил, - далеко пойдёт девка, ой далеко…

На учёбу в этот день я уж не пошёл, не до того было, а вместо этого весь вечер сидел и сначала рисовал, а потом и паял дополнительный ввод звукового сигнала в стандартную схему VHS-устройства.

Кассеты я получил вечерком, правда пришлось немного приплатить сверх обещанного, ну да ладно, потом сочтёмся. Итак, что мне прислал из далёкой Америки председатель совета директоров компании Айдеал Той, который по совместительству Бобби и муж Анюты с порядковым номером один? Сейчас перечислю:

- постапокалипсис «Безумный Макс», первая роль Мэла Гибсона, супер

- мюзикл «Весь этот джаз»… ну пойдёт конечно, но вторым планом

- фантастика «Империя наносит ответный удар», вторая часть Звездных войн – нормально

- ещё фантастика, но уже не героическая, а скорее хоррор – «Чужой» первая часть, шедевр всех времён

- социальная драма «Китайский синдром» с Джейн Фондой, ладно

- мелодрама «Крамер против Крамера», Дастин Хоффман с Мэрил Стрип делят ребёнка, годится

- военные приключения «На Западном фронте без перемен», экранизация Ремарка

- боевик «Побег из Алькатраса» с Клинтом Иствудом, тоже ничего так

- спортивная драма «Рокки-2» (почему со второй начал?) со Сталлоне – пока не вышла антисоветская Рокки-2, прокатит

- ужасы «Участь Салема» по Стивену Кингу… попробуем конечно, но что-то меня сомнения грызут

- ну и пяток гонконгских каратэ-боевиков – «Кулак ярости», «Путь дракона», «Игра смерти» с Брюсом сами понимаете Ли плюс «Искусство Шаолиня» и «Пьяный мастер» с Джеки Чаном.

Итого 15 штук, хватит на первое время… даже с лихвой хватит… надо бы выбрать теперь пару фильмов для экстренного перевода, чтобы их в воскресенье показать… ну пусть это будут «Чужой» и «Кулак ярости», а второй очередью пустим «Безумного Макса» и «Звёздные войны», и всё у нас закрутится, как колесо у белочки.

А утром в субботу, после того, как я забрал аппаратуру у Павлика, установил один комплект плюс своя приспособа за записи звука в клубе, в той дальней комнате с сейфом, которую Алёна пока не заняла окончательно, встретил Виталика из инъяза, поставил ему боевую задачу и обеспечил едой и напитками (пока не озвучишь эти два кино, отсюда не выйдешь, понял?), мне случился звоночек на мобилу. С незнакомого номера.

- Алло, - осторожненько сказал я в микрофон, - вас слушают.

- Это Ириша такая, привет, - отозвалась трубка.

- Так-так-так, - стал я лихорадочно вспоминать знакомых Ириш и путём отбрасывания совсем невозможных пришёл к выводу, что это та самая Ирка-медичка, а сейчас секретарша секретаря обкома, - очень рад тебя слышать. Как дела?

- Отлично, - бодро отрезала она и сразу перешла к делу, - ты просил позвонить, когда приедет дядя, ну так он приехал. Могу передать ему трубку.

- Конечно, буду рад пообщаться, - обрадовался я, - передавай.

- Здравствуй, Серёжа, - раздалось там, - у тебя, говорят, сейчас трудные времена настали?

- Здравствуйте, Евгений Саныч, безумно счастлив вас слышать. Времена да, непростые, а с другой стороны разве они у нас когда-то другими бывали? На премьеру-то в Америку поедете? – сразу перепрыгнул я на другую тему.

- На какую премьеру? – удивился тот.

- Давайте так сделаем, - лихорадочно начал соображать я, - у меня сейчас есть несколько свободных часов, я подъеду на Минина, заберу вас, покажу и расскажу, чем я тут занимаюсь, а по дороге заодно и про Америку поговорим, идёт?

- Умеешь ты делать предложения, от которых трудно отказаться, - дипломатично ответил Евстигнеев, - через час во дворе первого дома по Минина я буду тебя ждать.

- Договорились, - сказал я и повесил трубку.

Ровно через час я как штык прибыл во двор первого дома, где меня ждал сюрприз – вместе с Санычем увязалась и его племянница. Вышел из машины, галантно открыл пассажирские двери, Ириша вперёд села.

- Что там нового в столице? – спросил я, выруливая на Зеленский съезд, - а то сидишь тут в глухой провинции без доступа к нужной информации…

- Да ладно прибедняться-то, - ответил Саныч, - ночь на поезде всего, какая ж это провинция. А нового в Москве не сказать, чтобы много, но есть – закручивают гайки понемногу, кооператоров поприжали, творческая интеллигенция недовольно бурчит на кухнях. А у вас что тут нового?

- В целом в городе примерно то же, что и у вас, а лично у меня нового хоть лопатой зачерпывай… я же теперь управдом, как этот… Швондер, управляю коммунальным хозяйством, вот… а заодно пытаюсь сбацать сериал на эту тему.

- Да ты что? – воскликнул Саныч, Ириша же тоже посмотрела на меня достаточно благосклонно, - что за сериал, кто играет, кто режиссёр?

- Условное название «Дом», режиссер Лиознова…

- Не может быть?! Я же совсем недавно у неё в 17 мгновениях играл… так, так, а в ролях кто у вас?

- Непрофессиональные артисты почти все, жители дома сами себя и играют. На роли приглашенных звезд зазвал Абдулова с Алферовой и Владимира Семёныча…

- Вот это да! – сказала потрясённая Ирина, - прямо самого Высоцкого?

- Ну да, а что такого-то… мы с ним с год уже довольно тесно общаемся. У него тоже небольшая роль, минут на 10-15, самого себя сыграл. Отсняли 4 серии, сейчас решается вопрос с запуском в производство… вот конкретно сегодня или завтра должно решиться – если Герасимов положительную визу наложит конечно.

Глава 7

- Заедем к Лиозновой кстати? – неожиданно предложил я, - она рада будет такой встрече.

- Конечно заедем, только когда ты в Москву приедешь, она же там живет, - ответил Саныч.

- У вас… у тебя то есть устаревшие сведения, киностудия Горького уже с месяц как в наш город переехала, вон там они сидят, - и я показал рукой в направлении станции Петряевка.

- Интересно, не знал, - задумчиво ответил он, - а теперь давай про Америку, а то заинтриговал и молчит.

- Сейчас, чайку только попьём, Инна приготовила уже наверно, - это мы уже подкатили к нашему дому, машину в гараж я не стал парковать, понадобится ещё, бросил возле подъезда.

Инна была в курсе и действительно приготовила чай с сопутствующей закуской. Из своей комнаты и Алёна подтянулась, я её познакомил со всеми, Ириша с большим интересом изучила новое лицо со всех сторон.

- Значит про Америку, - продолжил я, закусив индийский чай хрустящим хворостом, - на днях был у меня разговор со Спилбергом… ну да, который Стив… он сказал, что на следующей неделе будет премьера «Пикника» в городе Нью-Йорке… в Карнеги-Холле, если знаете такое место… ага, угол Седьмой авеню и 57-й стрит в Манхэттене… вообще-то он больше по музыке, этот Карнеги, но Стив расстарался, и виде исключения его и для кино сдали. Ожидается большое количество приглашённых звёзд и политических деятелей… нет, Картера на этот раз не будет… а потом фуршет естественно… приглашения вот они, вчера экспресс-почтой пришли.

И я вынул из ящика стола две красивые цветные картонки, на лицевой стороне которых было стилизованное изображение этого Карнеги-холла, а на обороте текст приглашения, причём в графу «кому» было заранее вбито «Ms Kerimoff» и «Mr Efstigneeff».

- Ну что, нравится? – спросил я, когда все присутствующие рассмотрели открытки.

- А тебе что же не прислали? – задал вопрос Саныч.

- А то ты не знаешь, невыездной я с января месяца, - пояснил ситуацию я, - да и был я там уже, хватит с меня Америки.

- Ну что, Инночка, съездим что ли? – спросил Саныч у неё, - прогуляемся по Уолл-стрит мимо Эмпайр-Стейт-Билдинг?

- Конечно съездим, Евгений Саныч, - простецки ответил Инна, - и прогуляемся заодно.

Ириша же с Алёной, как я успел заметить, сидели и завидовали черной завистью, что легко читалось по их лицам. Ну ещё бы, я бы на их месте примерно такие же чувства испытывал.

- А что там с сериалом вашим? – ещё раз решил уточнить Саныч.

- Всё путём, как утверждает Министерство путей сообщения, - весело ответил я, - первые четыре серии отсняты и смонтированы, музон наложен, ждём отмашки руководства. Не желаете ли… не желаешь ли то есть, поучаствовать немного? Я бы тебя мигом в пятую и последующие серии встроил…

- Даже не знаю, вот в Америку съезжу, а там видно будет, - ответил он, но, глядя на покрасневшее лицо племянницы, тут же добавил, - а вот Ириша бы наверно с удовольствием. Правильно, Ириш?

Та молча закивала головой, как верблюд, отгоняющий мошек.

- Ну это я не знаю, не знаю, - издевательски отвечал я, - у нас же только жители этого дома снимаются или приглашённые звёзды с киностудии…

- А квартира или комната у вас тут не сдаётся какая-нибудь? Я бы сняла и автоматически влилась бы в число жильцов, - перевела разговор в практическую плоскость Ирина.

- Ладно, - хлопнул я ладонью по столу, - чего зря воду в ступе толочь, обсудим этот вопрос чуть позднее, а сейчас давайте к Татьяне Михайловне что ли сходим.

Но уйти мы не успели, потому что на мобилу мне в этот момент позвонил Ашотик, бригадир команды шабашников-умельцев на все руки из солнечной республики Армении.

Извинился перед народом и сказал, что надо бы показать строителям фронт работ. Евстигнеев спросил, в чём дело, и когда узнал про кооперативное кафе, немедленно попросил взять его с собой – может он что-нибудь полезное предложит.

- Ну пойдём конечно, - с некоторым сомнением посмотрел я на него, - может действительно что подскажешь.

А проходя мимо кинотеатра, я ещё добавил, что здесь у нас видеосалон завтра открывается.

- И что за фильмы вы там крутить будете?

- Новинки американского кинопроката этого года, вернёмся, я покажу кассеты… а, чёрт, у меня же студент должен уже перевести два фильма… заглянем на минутку в клуб, ладно?

Студент Виталик и точно уже закончил все свои дела и теперь маялся в ожидании заказчика, то есть меня. На Евстигнеева он даже и не посмотрел, мало ли кто тут ходит.

- Ну давай прокрутим по пять минут каждого кино, - предложил я и включил для начала «Чужого».

Перевод был конечно не на уровне Михалёва или Гаврилова, но шёл где-то рядом с гнусавым Володарским… о, кстати надо бы эту фишку позаимствовать.

- Окей, я удовлетворён пробегом, - сказал я, отсмотрев ещё и «Кулак ярости», - получи обещанное (выдал ему два четвертака), одно только замечание – в следующий раз постарайся говорить максимально гнусавым голосом, как будто у тебя простуда… показать?... да пожалуйста – «А-кидакампания а-доберман-пинчерз а-передставляет художыственный а-фыльм «Забегаловка».

- Понял, - кивнул головой Виталик и немедленно очистил горизонт.

- А это вот то, о чём я сейчас подумал? – спросил Евстигнеев, - в смысле новинка от Ридли Скотта?

- Да, это оно самое.

- Это ж гвоздь сезона в Штатах… хочу посмотреть! – обратился он ко мне с такой просьбой.

- У матросов нет вопросов, - ответил я, - сейчас вот озадачим Ашотика и хоть обсмотрись…

Флешфорвард-5. 4 июня 1983 года, поздний вечер

А на верхней, солнечной, палубе теплохода «Александр Суворов» веселились вовсю. Под музыку Аль Бано и Рамины Пауэр – на мой беглый взгляд на танцплощадке было не меньше сотни, половина плясала, остальные стояли и сидели по краям вдоль бортов, женщины, девушки и совсем девчонки большей частью, в ожидании, когда их кто-нибудь пригласит. Протиснулся вдоль перил в носовую часть ко входу в кинозал, заглянул туда – на экране бравый резидент граф Тульев браво шпионил на две конторы, народу здесь поменьше конечно было, чем на палубе, но 50-60 точно набиралось.

Перевёл взгляд по ходу движения корабля – а вот и он, Ульяновский мост, бывший Императорский, а ныне просто Старый, надвигается как Смерть в саване и с косой, сука.

- Чо делать-то будем, Сергуня? – спросил я у своего внутреннего голоса, тот покочевряжился немного, но таки ответил:

- Исправлять ситуацию будем, чо…

- И каким же образом? – продолжил я пытать этот голос.

- Для начала обрати внимание кого-нибудь из команды, что теплоход не туда заходит… вон кстати кто-то в форме идёт, действуй и поживее, Сергуня.

Я обернулся – и точно мимо меня строевым шагом двигался человек из судовой команды, судя по фуражке и красивым погончикам, в коих я так и не разобрался. Я откашлялся и сказал ему:

- Извините за беспокойств, товарищ моряк, можно один вопросик?

Тот в недоумении остановился и ответил:

- Ну давай свой вопрос.

- Это ведь мы Ульяновский мост сейчас проплывать будем? – и я показал туда рукой.

- Проходить, проплывает сам знаешь что. Да, Ульяновский – и дальше что?

- Дело в том, что я немного увлекаюсь краеведением и как раз недавно прочитал книжку про его историю… так там говорится, что у него судоходный пролёт третий, если считать с правого края реки, верно?

- Судоходный пролёт, мальчик, - снисходительно ответил мне моряк, - это тот, где повешен соответствующий знак, если вверх по реке, то ромб, если вниз, то квадрат. Понятно?

И он посмотрел на меня, как малолетнего придурка.

- Да, очень понятно! – восторженно подыграл ему я, - но мне почему-то кажется, что мы плывём… то есть проходим сейчас немного не туда. Вон же третий пролёт, справа у нас остаётся, и над ним как раз квадрат виден… или я неправ?

Моряк озадаченно посмотрел вперёд, сдвинул фуражку на затылок и бросил, уходя дальше:

- У нас ошибок не бывает, иди танцуй, мальчик, а в наши судовые дела больше не суйся.

Вот сука какая, сказали мы одновременно с внутренним голосом, а продолжил я один:

- И дальше чо, голос? Ты не молчи, у нас пара минут только до столкновения осталось.

Голос таки помолчал секунд пять, не вняв моему предупреждению, а потом выдал:

- Чо-чо, теперь у тебя один вариант остался, прорываться в рубку и пытаться как-то изменить траекторию судна. Развернуть или затормозить, что сможешь – давай, Сергуня, я рассчитываю на тебя и желаю удачи… - и на этом голос переключил связь в положение «откл».

Вот же ты сучара какая, подумал я, пожелать успеха и цирковой ослик сможет, а ты пойди и добейся этого успеха не на пустых словах… ну да делать нечего, надо прорываться в рубку. Где тут у них лестница-то? Ага, вот кажется… цепь с замком, это ерунда, один прыжок и я уже наверху, рядом с дверью. Она конечно же заперта, дёргай-не дёргай ручку, один хрен бес толку… ну постучим что ли – внутри всё ярко освещено и виден только рулевой матрос, по всей вероятности тот самый Уваров, обернулся, вопрошающе смотрит на меня. Я сделал умирающий вид, ногтями правой руки ухитрился расцарапать себе левую руку, так что кровь выступила, и показал это рулевому. Тот пожал плечами и показал рукой вниз, туда мол иди со своими травмами, а здесь тебе делать нечего…

Блин, облом за обломом, как в известном романе Гончарова – не откроет ведь он дверь, у них поди это строго запрещено, посторонних пускать в рубку. Что теперь-то… а мост вот он, метров двести-триста осталось… а, ладно, выбиваем стекло… вот это вроде не очень хорошо закреплено, слева от входа, саданул по нему ногой, с первого раза не вышло, ещё разок – посыпались стёкла, надеюсь ногу я себе не пропорол, этого только недоставало для полноты ощущений.

А рулевой тем временем лихорадочно что-то наговаривает в переговорную трубку, ясен пень сообщает о нештатной ситуации на мостике, так что времени у меня остаётся минута, не больше. Убираю крупные осколки из рамы, хватаюсь за какой-то поручень вверху, прыжок и я внутри. Ещё прыжок и я рядом с матросом Уваровым.

- Полный назад, блять, - ору я ему, - ты не в тот пролёт едешь, сука!

У того круглые глаза и ступор, ничего он не сделает и не затормозит, судя по всему, значит не судьба, придётся обойтись без него. Удар по макушке справа, он сползает на пол, перехватываю штурвал и кручу его налево… ещё левее… в рубку снаружи уже ломятся какие-то люди, ещё доворачиваю штурвал, чтобы прямо по курсу нарисовалась опора моста… ко мне подбегают двое, отрывают руки от колеса и заламывают их за спину, ну и пусть, потому что в этот момент «Суворов» на всем ходу врезается в опору, все падают, я в том числе, мой лоб приходит в соприкосновение с чем-то железным на полу и наступает полная темнота…

Конец марта 1979 года, ТСЖ «Анюта»

Ашотик со своим напарником Амаяком уже ждал-дожидался меня… ну то есть по факту нас вдвоём возле входа в столовку. Поздоровались, он долго смотрел на Саныча и наконец выдал мучившую его мысль:

- Вы эта… артист что ли? Профессор Плейшнер что ли?

Саныч, довольный тем, что его наконец-то кто-то узнал, не стал отпираться.

- А вы эта… туже тут живёте что ли? – это уже Амаяк поинтересовался.

- Нет, живу я в Москве, а сюда к родственникам приехал, - ответил тот.

- Это он что ли родственник? – и Ашот указал на меня.

- Ну почти, - не стал углубляться в генеалогию Саныч, а сразу перешёл к более насущным вопросам, - может делом займемся?

Армяне не стали упираться и мы зашли внутрь… через полчаса вышли обратно – они сильно озадаченные и с сотней червонцев в одной упакованной и обандероленной пачке, я довольный, что они так быстро всё схватили, а Саныч с непонятными эмоциями. Ребятки залезли в свою ободранную шестёрку и отчалили, сказав напоследок, что завтра с утра начинают производить работы согласно установленного плана-графика. А мы с Женей вернулись к своему подъезду.

- Слушай, геноссе Евстигнеев, - довольно фамильярно сказал я, - у нас сейчас два пути развития событий…

- Или в загс или к прокурору? – подхватил он тему на автомате.

– Да, почти - или сначала ты смотришь сагу про Чужих, а потом идём на киностудию, или наоборот. Что выбираешь?

Саныч помялся немного и решил предпочесть первый вариант.

- Правильно, поддержал я его – студия никуда не убежит, а Чужой это Чужой… это штука посильнее Фауста Гёте с тротиловым эквивалентом килотонн в 20, может прямо в клубе и посмотришь?

Решено, усадил народного артиста в удобное кресло в своём бывшем кабинете, врубил видик и телевизор (наш отечественный, но достаточно неплохой, Электрон Львовского завода радиотехники), показал, как управляться с пультом, спросил, не надо ли чего ещё (пивка бы холодненького, попросил он – щас сделаем), а потом организовал жигулёвское и узнал наконец у Алёны Михайловны детали того, что она завтра в клубе собирается устроить.

- Наконец ты меня вниманием удостоил, - подколола она меня для начала разговора, - ну слушай, если интересно.

И я сел на стул и внимательно всё выслушал… Америку она явно не открыла и переворота в организации праздников не совершила, но план её был достаточно любопытным. Называться всё это действо по её замыслу должно было «Встреча весны», объявления она сама уже написала в нужных количествах. Сначала предполагались конкурсы с призами (а что за призы – а шоколадки), потом выступление со сцены вокально-инструментального ансамбля (это меня что ли с Инной? – ну да, Вовчик со Славой ещё помогут) и в заключение танцы, за этим, собственно, народ в основном и придёт. Спросил про напитки – нет, продажа не предусмотрена, но и строго контроля за входящими не надо учинять, пусть приносят с собой. Вход и сцену оформим шариками, я их уже купила – поможешь надуть?

Ну конечно помогу… а ещё лучше, если ты к этому делу Славика своего припашешь, да и Вовчика заодно. Как у тебя дела-то с ними, рассказала бы? Дела у неё были прямо скажем не ах с обоими, сплошные обиды и недоразумения… ну ничего, это дело такое… наживное.

А чуть позже мне выкатила предъяву Инночка… первый раз по-моему после того ноябрьского вечера в бомбаре. Оказалось, что я её позабыл-позабросил, внимание кому угодно уделяю, но только не ей. И ещё Инне очень не понравились взоры, которые на меня бросает Алёна.

- Побойся бога, Инна, какие взоры, она ж моя сестра!

- Сестра-то она конечно сестра, но взгляды у неё явно не сестринские. И эта девка, которая с Евстигнеевым приехала, мне очень не понравилась – нечего ей у нас в доме делать, даже и не думай помогать ей с переездом.

Ответил в том смысле, что да, учту все твои замечания в полном объёме, а сейчас у нас визит на киностудию с Санычем. Пойдёшь с нами?

- Без меня сходите, тут дел по хозяйству много, - отрезала она и ушла на кухню.

Мда, а когда она злится, ещё красивее становится, подумал я, но ей сообщать об этом не стал. Во избежание. По моим расчетам хронометраж «Чужого» должен был вот-вот исчерпаться, и я угадал – когда мы вошли в клуб, Евстигнеев уже щёлкал пультом и смотрел на перемотке отдельные понравившиеся куски.

- Ну как киношка? – спросил я у него.

- Класс, - бодро ответил он, - у нас такого пока не умеют и вряд ли скоро научатся. И самое главное, что это не тупой ужастик, а глубоко философская драма…

- Да, Ридли Скотт своё дело знает и веники вяжет исключительно фирменные, - резюмировал я его выступление, - однако нам пора бы и к Лиозновой, я ей звонил, назначила встречу через… через 10 минут. Как раз по нашим колдобинам столько и пропрыгаем.

И мы запрыгали по вековым автозаводским ухабам и грязям (весь же наш район на болотах построен, вон осушительные канавы тянутся по краям) к крыльцу киностудии имени Алексея Максимовича Горького. По дороге подумал, жаль наш район называется не Горьковский, а то была бы киностудия Горького в Горьковском районе города Горького. И чтоб переулок, где оказалась студия, тоже был назван именем пролетарского писателя…

Татьяна Михайловна и в самом деле, как будто только нас и ждала, даже коробку с конфетками на стол выкатила. Они расцеловались с Евстигнеевым, потом Лиознова как-то резко перешла к делу.

- Сегодня в районе 12 была комиссия по приёмке нашего сериала, во главе с Герасимовым.

- А ещё кто туда входил? – влез я со своим вопросом.

- Ерёменко-старший и Гальперина…

- Елена Владимировна здесь?

- Да, бросили к нам на укрепление…

- И что же решила комиссия?

- А ты вот не перебивай, тогда узнаешь… решение положительное, но с несколькими условиями – во-первых музыка, сказали, не годится ни к чёрту.

Тут я даже обиделся в душе, но внешне это никак не показал.

- Да не проблема, новую напишем, а ещё что не понравилось?

- Вяловато, сказали, событий не хватает, так что надо добавить событий этих…

- И это не беда, прямо не сходя с этого места могу целый короб этого добра накидать.

- Но и это ещё не всё, самое главное их замечание было по поводу любовного треугольника вашего… цыганки этой и двух блондинов.

- И что же конкретно в этом треугольнике не понравилось высокой комиссии?

- Всё. Убрать, сказали, цыганку целиком и полностью, не хватало нам только межнациональных проблем в жизни, чтобы на экран их ещё тащить.

- А блондинов?

- Этих можно оставить, к блондинам особых претензий не было. И ещё сказали, что мало показана внутренняя жизнь ТСЖ – скандалы эти, разборки и истерики жителей надо укрупнить и усилить.

Ну разборки-то ладно, усилим, а вот что я Алёне скажу, с тоской подумал я.

- Ну а вторым планом хотя бы цыганку можно оставить – взносы пусть собирает или клубом заведует тихо-мирно? – с надеждой спросил я.

- Подумаем… короче исправляешь уже снятое, делаешь ещё шесть серий и всё вместе назначено к эфиру на 1 мая, в праздник. После программы «Время», если тебя это интересует. Да, а Евгений Саныч согласился принять участие? – это она уже прямо ему вопрос задала.

- Согласился, согласился, - подтвердил тот, - но после поездки в Америку.

- Что за поездка, почему не знаю? – быстро спросила Лиознова.

- Вот, - и он выложил перед ней приглашение.

- Аааа, вспомнила, фильм этот совместный… довели его, значит, до кондиции. А Серёжа тоже едет?

- Не, Татьяна Михайловна, я же сами знаете в каком положении… завис, как космонавт посреди станции «Салют», какие уж тут Америки.

- Ну и ладно, дома-то спокойнее. Срочно пиши сценарий последних серий и мне на утверждение… да, Саныча вставить не забудь.

- А что у вас тут сейчас снимается-то? – вступил в разговор молчавший до этого Евстигнеев, - рассказали бы, может пригодится.

- Ну пройдёмтесь что ли по коридорам, покажу, - сказала она и пригласила нас к двери.

- Так, здесь у нас… что у нас здесь? – пробормотала она, подходя к двойным дверям студии на этом же этаже, - а, «Пираты 20 века», боевик со стрельбой и восточными единоборствами, обещает быть очень востребованным публикой. Зайдём?

И мы тихонько зашли внутрь. Там было огромное помещение, всё уставленное и увешанное техникой, а в дальнем углу декорация пещеры в скалах. И Коля Ерёменко с Вельяминовым. Тут режиссёр захлопал в ладоши и сказал, что перерыв, актёры потянулись к двери покурить.

- О, Женя, - обрадовался Вельяминов, - ты какими судьбами здесь?

- На побывку приехал, я же отсюда родом, вот и решил зайти к старым знакомым, узнать, как вы тут на новом месте…

- Место как место, не все ли равно где кино снимать, - отозвался Ерёменко, - здравствуйте, Татьяна Михайловна, а это уж не тот ли самый Сорокалет? – ткнул он в меня пальцем.

- Не знаю, тот самый или не совсем тот, - ответил я, - но Сорокалет, это точно.

- Наслышан о твоих похождениях, наслышан, - продолжил он, - а сейчас ты значит на самое дно упал?

- Ну если киностудию Горького можно назвать дном, то да, попал, - дерзко ответил я ему, - Татьяна Михайловна, может мы дальше пойдём.

Она поморгала, глядя то на меня, то на Ерёменко, а потом согласилась, пошли что ли дальше.

- Вот тут, - сказала она, когда мы спустились этажом ниже, - ещё одна остросюжетная лента снимается, под названием «Похищение Савойи», играют Броневой, Глузский, Михайлов, Остроумова.

- Ольга Остроумова?- переспросил я, - та самая секс-бомба из «А зори здесь тихие»?

- Да, та самая… бомба.

- Любопытно, как она сейчас выглядит, правда, Евгений Саныч? – подмигнул я ему.

- Недавно её видел в Москве, - в тон мне ответил он, - выглядит на все сто.

Мы тихонько зашли внутрь, там было темно и тихо, только в углу копошились какие-то работники. Лиознова спросила, где все, ей ответили, что сегодня перерыв по техническим причинам, завтра съёмки будут.

- Ну значит не судьба, зайдём ещё к соседям, там «С любимыми не расставайтесь» по графику. Да, где Абдулов с Алфёровой.

- О, а я ведь должен был здесь маленькую роль играть, - встрепенулся Евстигнеев, - в последний момент не сложилось. И ещё тут вроде бы Куравлёв по плану задействован.

И нам навстречу из этой двери вышел Леонид Вячеславович Куравлёв, лысый, но сосредоточенный. Они обнялись с Санычем, потом пошли вопросы.

- Ты чего здесь?

- Да так, заглянул на минутку. В новом сериале вот наверно снимусь.

- Что за сериал, почему не слышал?

Саныч в двух словах объяснил про сериал, потом похвастался приглашением в Нью-Йорк – Куравлёв прочитал эту картонку с обеих сторон и высказался в том смысле, что он бы тоже снялся в каком совместном фильме, да вот не зовут.

- А ты заведи дружбу вот с ним, - и Евстигнеев ткнул меня пальцем в бок, - тогда может и у тебя дела наладятся.

- Не преувеличивайте, Евгений Саныч, - сразу решил я расставить точки над ё, - сами знаете, какое у меня сейчас положение… хуже губернаторского.

- Это ты не прибедняйся, - ответил он, - это всё временно, ты же сам знаешь, ты ещё в космос улетишь, как этот… как Союз с Аполлоном вместе взятые. Присмотрись к нему, Лёня, это я тебе говорю.

Куравлёв ничего на это не ответил, но посмотрел на меня и правда довольно пристально. А тут мимо прошла удивительно знакомая женщина.

- Елена Владимировна? – вырвалось у меня.

Она резко остановилась и обернулась.

- Серёжа? Вот кого-кого не ожидала здесь встретить… ты тут какими судьбами? Пойдём поговорим что ли…

Я извинился перед Лиозновой и поплёлся за ней, как собачка на привязи. Она привела меня к кабинету без надписи на втором этаже, открыла дверь и пригласила заходить и быть как дома.

- Ну давай рассказывай, что там у тебя сейчас? – сразу же спросила она, усевшись за свой стол и закурив вонючую беломорину.

- А то вы не знаете, - со вздохом ответил я.

Выяснилось, что и точно не знает она ничего – ну поведал ей свои горестные обстоятельства последних месяцев.

- Но ты, как я поняла, топиться в проруби не собираешься…

- Не собираюсь, - подтвердил я. – тем более, что на дворе конец марта и где её сейчас найдёшь, прорубь-то…

- Расскажи-ка поподробнее про свой сериал, мне это стало интересно…

Уселся поудобнее, взял конфетку из вазочки и за три минуты выложил ей всё от концепции проекта до её воплощения, отдельно пересказал претензии комиссии.

- Да, с цыганкой нехорошо вышло, - ответила, немного подумав, она, - тем более, что она вроде как родственница тебе.

- Ну да делать нечего, будем исходить из возможностей и делать на базе них невозможное, - снова вздохнул я, - вы лучше расскажите, как у вас дела обстоят? Перевод на эту киностудию это как, повышение или почётная ссылка?

- Я и сама не разобралась пока… а слушай, я смотрю, что у Татьяны Михайловны не особо душа лежит к этому проекту, так в случае чего я могу её и заменить, мне всё в общем и целом здесь нравится.

Но договориться ни о чём мы не успели, потому что дверь в этот момент открылась без всякого стука и к нам ввалилась небольшая толпа из народных, заслуженных и просто артистов без званий во главе с Евгений Санычем.

- Ты извини, Лена, что мы без стука – разговор есть к твоему собеседнику, ты позволишь? – спросил Саныч.

- Разговаривай конечно, - разрешила она, - мне даже самой стало интересно, зачем он такой толпе народа понадобился.

Всё разъяснилось очень быстро – Евстигнеев проговорился Куравлёву, что только что отсмотрел новый фильм Ридли Скотта, а рядом курили Абдулов с Ерёменко-младшим, так они все вместе взяли его за воротник и немедленно выпытали, где и как он это сделал. А после этого все делегацией направились ко мне – все хотят посмотреть «Чужого», так что давай, парень, организуй просмотр. А я чо, посмотрел на их разгорячённые лица и у меня в мозгу немедленно составилась ослепительная комбинация, как использовать это их желание в личных… ну и не только в личных целях.

- Спокойно, граждане артисты, - урезонил я их, - давайте сделаем так – сегодня уже день к закату клонится, а вот завтра у нас в доме что-то вроде небольшого праздника, который включает в себя открытие киноклуба в нашем кинотеатре. Первый сеанс демонстрации «Чужого» ваш, приходите к 12 часам. Взамен от вас пара тёплых слов на камеру… ну или на микрофон журналистов кои там будут. Договорились?

Артисты переглянулись и возражений как будто ни у кого не возникло…

- Ну и лады, - ответил я, - с меня тогда ещё «Безумный Макс», «Империя наносит ответный удар» и «Крамер против Крамера».

- Это где Дастин Хоффман? – поинтересовался Ерёменко.

- Да, оно самое… а немного попозже клятвенно обещаю первый показ в СССР «Пикника на обочине», ну когда премьера пройдёт, организовать тоже эксклюзивно для студии Горького…

Этим я окончательно добил компанию, слов у неё больше никаких не нашлось и они тихо испарились.

- А мы не договорили, - продолжила Гальперина с того места, где нас прервали, - ты не против, если я возьму на себя руководство твоим сериалом?

- Если Татьяна Михайловна против не будет, то с большим удовольствием на это соглашусь, - немедленно ответил я, - вместе мы сможем больше, верно?

- Верно, - отозвалась она, - а сейчас давай по десять капель для закрепления нашего договора.

И она достала из ящика стола бутылку шикарного армянского коньяка в шесть звёздочек с названием «Юбилейный» и буковками КС вверху.

- Ну ничего себе раритет, - вырвалось у меня, - его же в основном на экспорт гонят.

- Мне тоже немного перепало, - сказала она, разливая напиток по маленьким стопочкам.

Флешфорвард-6. 5 июня 1983 года, Ульяновск

Очнулся я, судя по бетонным стенам, железной двери с закрытым окошечком и двухэтажным нарам, в следственном изоляторе. Милицейском или конторском, это ещё предстояло выяснить. Как ни странно, ничего у меня нигде не болело и никаких видимых повреждений на теле я не обнаружил. С некоторым усилием припомнил подробности произошедшего на «Суворове» и нисколько не удивился своему текущему месту пребывания – ну куда ж ещё девать человека, впилившего теплоход в бетонную опору моста.

Делать было нечего, решил обследовать хотя бы камеру, чтобы чем-то заняться – квадратная примерно три на три метра, нары по всему периметру, кроме той стены, где дверь, рассчитано на шестерых, но сейчас я тут один-одинёшенек. Слева от двери писсуар и раковина с краном. Из крана капает раз в несколько секунд, ударяясь со звоном о дно умывальника. Больше ничего заслуживающего внимания тут и не было. Не заслуживающего впрочем тоже.

Время тянулось мучительно медленно, дробясь на промежутки между ударами капель из крана, часы, бумажник, все документы и ремень у меня отобрали… через 2286 ударов заскрежетал замок, потом открылась дверь и вошёл прапорщик с голубыми петлицами. Значит всё-таки КГБ, подумал я.

- Гражданин Сорокалет? – спросил он строго.

Нет, блин, Иван Фёдорович Крузенштерн, хотел было ответить я, но передумал и просто сказал «да».

- На выход. Руки назад, к стене лицом, - продолжил командовать он, когда вывел меня из камеры и закрыл дверь, громыхая связкой ключей. – Направо повернулся и пошёл медленно до конца коридора. Резких движений не делать, по сторонам не глядеть, голову не поворачивать.

Пошёл без резких движений, чо… в конце коридора была ещё она дверь из прутьев, а за ней новый коридор уже не с железными, а с обычными деревянными дверьми, выкрашенными зелёной краской.

- Стоп, - негромко сказал прапорщик возле пятой по счёту двери, - к стене лицом.

После этого он постучал ключами в эту пятую дверь, получил в ответ «заходите» и завёл меня внутрь – майор, сейф, стол, два стула, один майорский, другой видимо мой, привинченный к полу, всё. Допрашивать сейчас будут, к гадалке не ходи, подумал я…

- Садитесь, Сергей Владимирович, - майор кивнул на табуретку, - товарищ прапорщик, вы пока свободны.

- Курите? – начал он со мной задушевную беседу, открывая пачку «Союз-Аполлон».

- Спасибо, нет, - мрачно ответил я.

- Правильно, я тоже не буду, - закрыл он пачку и перешёл к содержательной части. – Меня зовут Иннокентий Павлович, я буду вести следствие по вашему делу.

И он вытащил из ящика стола тоненькую папочку и открыл её на первой странице.

- Фамилия-имя-отчество, год рождения, место работы/учёбы, прописка? – задал он стандартные вопросики, а когда я на них ответил, сразу врезал мне следующее, - с какой целью вы завладели управлением транспортным средством повышенной опасности и совершили столкновение с опорой железнодорожного моста близ города Ульяновска?

- А какое обвинение мне собственно предъявлено? Статья-то какая? – решил уточнить я.

- Здесь я задаю вопросы! – громыхнул майор, но видя, что прав я качать кажется не собираюсь, решил ввести меня в курс дела, - статья 213 УК РСФСР, нарушение действующих на транспорте правил, до пяти лет лишения свободы.

- А почему тогда дело в ведении госбезопасности, - продолжил допытываться я, - статья вполне себе уголовная…

- Это я вам сказать не могу, - задумчиво произнёс майор.

- Может тогда скажете хотя бы, что с «Суворовым»? Жертвы на теплоходе есть?

Майор пожевал губами, потом отрывисто сказал:

- Теплоход повреждён, но остался на плаву, он отбуксирован к месту ремонта. Пассажиры сняты с борта и сейчас отправляются к месту проживания, пятеро легко раненых, убитых нет.

- Ну слава богу, - обрадовался я, - это просто замечательно, что все живы. А супруга моя, Инна Михайловна, что с ней, не знаете?

- С ней всё хорошо, но свиданий вам пока не полагается. Но мы отвлеклись – отвечайте на поставленный вопрос.

- Это про цель? Хорошо, отвечаю – я захватил управление речным транспортом с целью предотвратить катастрофу с большим количеством человеческих жертв.

- Откуда вы могли знать про катастрофу?

- Увлекаюсь краеведением, в частности перед этой поездкой изучил информацию о всех волжских мостах, которые мы должны были проплывать, так что о судоходном пролёте Ульяновского моста имел представление. А заходили мы совсем не в него, а в пятый пролёт, который ниже третьего на два с половиной метра. Вам рассказать, что было бы, если нижняя ферма этого пролёта снесла верхнюю палубу «Суворова»?

- Это ваши личные домыслы, - всё-таки закурил майор свою сигарету, - вот и судовой механик Гаврилов свидетельствует о том, что вы интересовались у него Ульяновским мостом примерно за пятнадцать минут до аварии.

- Да, разговаривал я с Гавриловым, - вспомнил я, - ну то есть тогда я не знал, что это Гаврилов. Он отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи.

- Вам рассказать, какой ущерб нанесён плавучему средству под названием «Александр Суворов»?

- Догадываюсь, что немалый, но расскажите конечно.

- Ремонт и последующее восстановление теплохода оценено специалистами примерно в семьсот тысяч рублей – это огромная сумма.

- А в какую сумму вы оценили бы ущерб от смерти большей части пассажиров, находившихся на верхней палубе? По моим прикидкам их там около двухсот было…

Глава 8

- Следствие проведёт экспертизу насчёт высоты пролётов и к чему бы это могло привести, а до её окончания вы, Сергей Владимирович, остаётесь под стражей в изоляторе временного содержания УКГБ по Ульяновской области. Распишитесь под постановлением об аресте.

И он сунул мне лиловый листочек с сизой печатью… расписался, чо.

- Последний вопрос – в Казани это был ваш звонок насчёт заложенной на теплоходе бомбы?

Я пораскинул мозгами и решил не отпираться.

- Да, мой… хотел задержать корабль на несколько часов, тогда трагедии возможно удалось бы избежать…

- А накануне отплытия из Горького вы также заходили в областное Управление и предупреждали о возможной нештатной ситуации именно на этом мосту, так?

- Точно, заходил и предупреждал, но никто к этому всерьёз не отнёсся.

- Значит вы заранее знали, что случится с кораблём на этом месте, верно?

- И это верно – есть у меня такая особенность организма, иногда вижу сны, которые имеют обыкновение сбываться. Вот 1 июня мне и приснилось всё про Ульяновский мост и теплоход «Александр Суворов» - подробности рассказать?

- Не надо, - остановил меня майор и кнопочкой вызвал прапора. – Товарищ Сомов, отведите подследственного обратно.

Неделей позже, всё тот же Ульяновск

- Встать, суд идёт, - прогромыхало откуда-то сбоку.

Встал, чо… сидел я не за ажурной решёточкой, эту моду уже в 90-е завели, а просто за барьером, сбоку конвоир с АКМ-ом на спине. В зале никого, судебное заседание в закрытом режиме проводилось. Ну кроме прокурора с адвокатом конечно эти формальности у нас выполнялись. Зашёл высокий сука и глубокий суд – основняк и два заседателя, все мужики далеко за полтинник. Старший откашлялся, взял в руки листок А4 и начал скрипучим голосом:

- Именем Российской социалистической федеративной советской республики Ленинский народный суд Ульяновской области в составе председательствующего судьи… с участием народных заседателей… государственного обвинителя… обвиняемого… адвоката… рассмотрев в закрытом судебном заседании в особом порядке принятия судебного решения уголовное дело по обвинению Сорокалета Сергея Владимировича в совершении преступления, предусмотренного статьей 213 УК РСФСР установил…

Ну и так далее, как вы сами наверно хорошо понимаете. Финал такой был, через двадцать минут примерно:

- На основании изложенного и руководствуясь ст. 296-299, 302-304, 307-309 УПК РСФСР, суд решил: Признать обвиняемого виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 213 УК РСФСР, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок два года шесть месяцев с отбыванием наказания в колонии общего режима. Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Областной прокуратуре города Ульяновска в течение тридцати дней.

Зашибись, короче говоря – спас я пассажиров себе на голову. Экспертиза, назначенная следствием, установила, что шестой пролёт Ульяновского моста 4 июня 1983 года был абсолютно безопасным для прохода судна класса «Александр Суворов», даже полметра осталось бы между нижней фермой моста и самой верхней точкой теплохода, такие дела… зима была малоснежная, поэтому уровень воды в реке Волга очень быстро упал, а что тебе там приснилось, дорогой гражданин Сорокалет, это твои личные тараканы, которые больше никому неинтересны. А судно искалечено и будет ремонтироваться до следующего сезона, вот это установленный факт.

Свидание с Инной мне таки дали, на третий день заключения, она пришла вся зарёванная и испуганная. Успокаивал как мог, вроде получилось.

- Ты пойми, дорогая, это дурацкая случайность, которая у каждого может возникнуть, но стратегическое направление нашей с тобой совместной жизни остаётся прежним – пер аспера ад астра, сцитес, инфантем? (через тернии к звёздам – понимаешь, детка? лат)

Инна всё понимала, но справилась с собой с большим трудом.

- Меня скорее всего в нашу же область отправят наказание отбывать, - продолжал я, - в Сухобезводненские лагеря, но ты ко мне не приезжай, не хватало ещё Аллочку с младых лет к тюремной лирике приучать… я вернусь, возможно даже скорее, чем ты думаешь, УДО пока никто не отменял.

А на следующий день меня в автозаке повезли по инстанциям – сначала в пересыльную тюрьму под Владимиром (да, который Владимирский централ, ветер северный), а далее по железке через наш город Горький в лагеря на севере области – от Сухобезводного там на самом деле километров 50 было, не меньше, но назывались именно так…

И снова конец марта 1979

Много коньяку, пускай даже он Юбилейный, я пить не стал, не все дела ещё сделаны и не все короткие позиции закрыты, поэтому буквально через десяток минут распрощался с Гальпериной и вернулся в свой двор, обогнул особенно грязные места по дуге большого диаметра. По дороге вернул себя в тонус размышлениями, что же теперь делать с Алёнушкой – вот же напасть на мою голову, сам втянул девчонку в это мероприятие, сам должен её объяснить, почему оно не выгорело, всё сам…

Решил пока отложить беседу с Алёной, а тем временем посоветоваться с Инной, вдруг она чего умного скажет. Инна внимательно выслушала мою сбивчивую речь и тут же всё и высказала, что думает.

- Ну наконец-то! – радостно воскликнула она, - мне твоя Алёна с первого взгляда не понравилась, так что у герасимовской комиссии и у меня взгляды-то похоже в одну сторону смотрят. А что теперь делать? А пускай валит назад на свою Тамбовщину и там поднимает культуру у своих тамбовцев и тамбовок, вот и все дела…

- Не, ты подожди, так тоже нехорошо получается, - возразил я, - она же все-таки мне сестра, а родственников надо поддерживать… у меня такая мысль – пусть она таки здесь остаётся, на второстепенной роли, против этого у комиссии возражений наверняка не будет, пускай заведует клубом и членские взносы например собирает…

- А с треугольником её что делать? – логично спросила Инна, - эти оба двое блондина в воздухе, получается, зависнут.

- Ну что делать, что делать… - задумался я, - тебя мы уже наглухо убрали с этой позиции или может вернемся к обсуждению?

- Ненене, - решительно ответила она, - никаких возвращений, не буду я эту комедию ломать, мне кроме тебя никто не нужен.

- Спасибо, - поблагодарил её я, - значит нужен сторонний кандидат, верно? Как ни крути, но тут всё упирается в племянницу Евстигнеева…

- Подожди, а Вера у нас ещё есть.

- Я поговорил с ней на днях – во-первых она тупо не желает, а во-вторых её семья летом переезжает в Тольятти, отца на ВАЗ переводят, так что про Веру можно забыть.

- Ну я не знаю… дом-то у нас большой, что, нельзя ещё кого-то подобрать из имеющихся половозрелых женщин?

- Дом-то большой, только с женщинами проблемы – сравнимых по внешним данным с тобой, Алёной и Ириной здесь точно нет. А зритель у нас какой – он ведь картинку первым делом воспринимает, а всё остальное, включая умные слова и действия идут второй очередью, так что…

- Ладно, убедил, вводи свою Иришу, но только если я замечу у неё какие-то шашни с тобой, я за себя не отвечаю.

- Спасибо, дорогая, чтоб я без тебя делал, - и тут я поцеловал её в щёчку и убежал устраивать иришины проблемы.

Это оказалось не таким уж и сложным делом, надо было просто поговорить с Лукерьей Архиповной, ещё одной старой каргой, принявшей бразды правления от Полины Андреевны. Она день-деньской сидела на лавочке в другой половине нашего дома и всё и обо всех в доме знала. Тут же и подсказала мне два адреса, где или сдавали и или имели намерение сдать по комнате из своих трёхкомнатных квартир. Целую квартиру никто не сдавал и не собирался.

Вообще-то если честно, процесс сдачи квартир в наём в СССР был достаточно нетривиальной задачей, это сейчас у кучи народа по 2-3 инвестиционные квартиры, которые они с успехом и сдают, заработанные деньги при этом позволяют нигде не работать, а тогда две квартиры законопослушный гражданин иметь не мог. Значит остаётся что? Правильно – отъезд на заработки куда-то на Севера либо за границу или внутренние махинации типа съезда с родителями. Еще в деревню мог народ уехать или на даче жить, были ж и такие благоустроенные дачи. Так вот у нас в 18-м доме по Кирова ничего подобного не было. Другое дело комната, освободить одну из двух или трёх дело нехитрое, по проекту у нас они на 100% все изолированные, проходных нет, так что нашлось таковых целых две штуки, в первом и в пятом (который точно по центру дома) подъездах.

Зашёл в обе, долго ли мне… первый подъезд отпал сразу – сдали они её буквально позавчера (порадовался, что Лукерья оказывается не всё про нас знает), а в пятом подъезде на третьем этаже меня внимательно выслушали, показали сдающуюся комнату (один в один как та, в которой мы ещё с мамой жили, с окном на проспект) и назвали цену в четвертак за месяц.

- Однако… - ответил я, пытаясь сбить ценник, - недёшев у вас овёс-то.

- Дык ведь неурожай, - сказала, хитро ухмыляясь, ответственная квартиросъёмщица, - снегу зимой мало было, а потом засуха, овёс-то и полёг весь.

- Лады, - сдался я, - я звоню Ирине, и если она согласится (в чём я нисколько не сомневался), то с завтрашнего дня заселится.

- Деньги за полмесяца вперёд, - сразу перешла она на деловой тон, - и мужиков чтоб не водила, и песни не пела.

- Не будет она мужиков водить, отвечаю, - сказал я хозяйке, - а петь она не умеет, голоса потому что нет.

После чего начал накручивать номер Ириши в мобильнике, он у меня с утра там сохранился. Ответила она сразу, я обрисовал ситуацию, на что она, не думая, согласилась, ну и ладушки. Сказал, чтоб завтра заезжала, на что она спросила, можно ли сегодня, а я ответил, что лучше не гнать коней. А потом с тяжёлой душой вернулся в свой подъезд и постучал в комнату Алёны.

- Понимаешь, в чём дело, Алёнушка… - начал я и остановился, лихорадочно просчитывая возможные варианты развития ситуации.

- Ну чего остановился-то? – быстро ответила она, - в чём там у тебя дело, рассказывай.

- Да в том-то и дело, что оно скорее у тебя, чем у меня – короче слушай сюда…

И я в трёх-четырёх предложениях донёс до неё мысль Лиозновой про цыган, про межнациональные взаимоотношения и про видение дальнейшего сценария сериала комиссией имени Герасимова. Алёна поразмышляла над сказанным где-то в районе полминуты, а потом заплакала навзрыд, вздрагивая своими худыми плечами. Попытался успокоить, как мог.

- Ну ничего же страшного не произошло, подумаешь невидаль какая, остаёшься ты в сериале, просто передвигаешься немного на другие позиции.

- А вместо меня кто будет в этом треугольнике? – сквозь слёзы уточнила она.

- Пока не решили, - дипломатично не стал педалировать ситуацию я. – На следующей неделе выяснится.

- А я знаю, - продолжила она, - это та девка будет, что с Евстигнеевым приходила.

Удивительная прозорливость…

- Не факт, исполнитель пока не утверждён, - попытался возразить ей я.

- Да не утешай ты меня, точно же это она будет, сучка крашеная!

- Вроде у неё это натуральный цвет волос, без краски… да успокойся ты, - перешёл я на командный голос, - чего нюни распустила? В жизни и посильнее удары случаются, по любому поводу плакать – слёз не останется.

Но и это ни хрена не помогло – она легла на диван, уткнувшись лицом в подушку и продолжила содрогаться всем телом. Видя, что словами тут больше ничего не поправишь, оставил её в одиночестве и пошёл спросить совета у Инны. Та занималась готовкой чего-то там к ужину.

- Слышь, Инна, у Алёны истерика, может подскажешь, что в таких случаях делают?

- Про роль цыганки ей сообщил? – спросила она.

- Так точно, товарищ прапорщик, - ответил я.

- Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.

И придумала, через десять минут Алёна, не сказать, чтобы сильно успокоенная, но и без следов истерики уже сидела за столом и механически жевала, что ей положила в тарелку Инна. А через полчаса случилось вот что…

Я после ужина пошел в клуб посмотреть на текущие документы да разобрать одну жалобу – жилтоварищ из 8 подъезда, сосед Вовчика кстати, написал кляузу на соседа сверху, что тот засорил ему канализацию, поэтому у него из раковины на кухне фонтан хлещет. На бумаги посмотрел, жалобу разобрал (сосед сам какой-то херни насыпал в сливное отверстие и тряпок зачем добавил и хотел, чтоб у него после этого что-то работало), и тут услышал непонятное оживление на улице, крики, свист, громкие разговоры на грани. Вышел посмотреть, что там вызвало такие волнения. Возле нашего подъезда, ну не совсем возле, на расстоянии некотором, стояла небольшая толпа народа и все смотрели наверх, в район крыши. Посмотрел и я – а там, граждане мои хорошие, на самом краю стояла Алёна свет Михайловна и покачивалась туда-сюда, как будто под порывами ветра (хотя ветра никакого и не было).

- Чего это она? – спросил я у первого попавшегося жилтоварища.

- Бросаться вниз собралась, чего, - ответил тот, - говорят, что от несчастной любви.

Я сразу всё понял и прыжками поскакал по лестнице на пятый, последний, этаж – как я и думал, это дура стащила у меня ключ от чердака и сейчас тот зиял распахнутым люком. Полез наверх, там выбрался по лесенке в слуховое окно, Алёна и точно, стояла на самом карнизе, в этом месте даже и стандартного бортика из железных прутьев не было, сломался он что ли от времени, так что в трёх сантиметрах от носков её туфель была пустота глубиной в 15 примерно метров.

Покашлял, чтоб не пугать человека, она тут же обернулась.

- Ааа, это ты, - с отвращением сказала она, - не подходи, а то спрыгну.

- Ты погоди прыгать-то, расскажи сначала, в чём дело – может вместе поправим?

- А то ты не знаешь… - ответила она, повернувшись ко мне спиной, - артистки из меня не вышло, Инна хочет меня обратно в Тамбов отправить, зачем мне теперь жить на этом свете?

Ну чо, соображай чего-нибудь, Сергуня, сказал я сам себе, а то ведь её смерть в случае чего на твоей совести окажется.

- Эй, внутренний голос, помоги уже, а то давно тебя слышно не было.

- Ага, поможешь тут чем, - сразу отозвался голос, - она уже всё решила.

- Если б решила, давно бы прыгнула, - возразил ему я, - а раз до сих пор стоит на краю, значит не всё решила.

- Логично, - согласился голос, - тогда слушай такое предложение…

И он кратенько сформулировал, что мне надо сделать и в какой последовательности…

- Значит так, дорогуша, - сказал я хорошо поставленным голосом, - ты эту свою глупую затею немедленно прекращай, потому что у тебя новая забота вот только что появилась.

- Какая забота? – тут же поинтересовалась она.

- В Америку съездить, вот какая…

- Это вместе с Евстигнеевым что ли? А что я там делать буду, я же не актриса и в том фильме никак не участвовала.

- Ну как не актриса, в сериале засветилась, значит уже актриса. А почему ты? Я режиссеру того кино, который Стив, отсылал фотки участников нашего сериала и твоя ему почему-то понравилась, вот он и высылает тебе отдельный вызов, - нагло соврал я, не краснея, я вообще редко краснею, кожа на лице наверно толстая.

Алёна немного задумалась.

- Так там же ещё и твоя Инна будет, она же меня терпеть не может, как мы уживёмся в одной команде?

- С Инной вопрос решаемый, - дипломатично ответил я.

- А ты не врёшь всё это случайно? Ну чтобы меня с крыши убрать, а потом в психушку например упрятать, как ту бабку…

Проницательная, сука, с озлоблением подумал я.

- Слушай, я когда-нибудь кому-нибудь что-то обещал и не выполнил обещания? Было такое?

- Вроде не было…

- Ну так вот, принцип «пацан сказал – пацан сделал» наряду с «сяо» и «дао» я выполняю честно и последовательно. Раз сказал, что ты в Америку поедешь, а не в психушку, значит так оно и будет. А сейчас давай уже отойди от края, а то у меня даже отсюда голова кружится.

Я, если честно, высоты очень боюсь, нет, это не акрофобия конечно, два-три метра это для меня проблем не представляет, но, извините, 15 это чересчур. Так что я старался в ту сторону, где Алёна балансировала, не смотреть совсем. Во избежание.

- Ладно, уговорил, - ответила наконец она, - отхожу…

И тут же она поскользнулась неизвестно на чём (дождь в последний раз неделю назад был), и одна нога у неё поехала в сторону обрыва.

- Куда? – страшным голосом заорал я, - а ну стой!

И прыгнул вперёд, невзирая на свои фобии. Успел зацепить её за лямку сарафана, на неё был такой весёленький сарафанчик в цветочек. Ну держись, лямка, не вздумай оборваться. А у Алёны тем временем половина туловища уже висела в воздухе, второй же половиной она пыталась уцепиться за что-нибудь на крыше, но там, как назло, ничего подходящего не было, бортик, как я уже говорил, был отломан, одни голые и проржавевшие листы оцинковки тут были, да я ещё. Вот она за меня и уцепилась…

Этак мы с ней балансировали на грани жизни и смерти добрых секунд десять, а потом я рывком выдернул её оттуда – лямка не порвалась, спасибо тамбовским швеям, крепкую одежду там шьют. Полежал немного на железных листах, нервно и тяжело дыша, потом она мне сказала:

- Теперь я твоя должница, ты ж меня сейчас от смерти спас.

- Ладно, - ответил я, глядя в другую сторону, - сочтёмся как-нибудь. А сейчас давай уже слезем с этой крыши, меня мутит от одного её вида.

И мы спустились сначала по лесенке из слухового окна, потом по железной приваренной к стене лестнице на пятый этаж. Потом я её домой завёл и положил на диван, Инне ничего пока говорить не стал, а сам на улицу вышел, ну чтоб народ разогнать. А там меня ожидал очередной сюрприз, на этот раз в виде исключения приятный – там стояли Евстигнеев, Гальперина и оператор с камерой.

- А мы всё это дело засняли, - довольным голосом сказала Гальперина, - классные кадры вышли, лягут в сериал как влитые…

- Этого же по сценарию нету, - попытался возразить я.

- А ты на что? Сядешь и вставишь кусочек…

- И Алёну же отставили от главной роли – как же теперь-то?

- Слушай, я тут посмотрела на её эмоции и подумала, что комиссия немного не разобралась в ситуации, собираюсь её отстаивать и считаю, что она будет украшением картины.

А жизнь-то, похоже, налаживается, с удивлением подумал я.

- Ну тогда пойдёмте я вам «Безумного Макса» что ли поставлю… он правда пока без перевода, но там в принципе и так всё понятно.

И они дружно согласились, все, включая оператора Антона. Завёл их в клуб, нашёл дополнительный стул и врубил сагу о похождениях безумного Макса Рокотански на пыльных дорогах постапокалиптической Австралии. А сам отошёл в сторонку и набрал Стивена, сами понимаете, Спилберга, обещания-то выполнять надо… Тут вы наверно спросите, как это ты так лихо названиваешь в страну вероятного противника, в Советском-то Союзе это было совсем не так просто, как сейчас. А я вам отвечу – когда мы возились с трассировкой мобильной связи на городские номера, я просидел не меньше месяца на ГТС и изучил её матчасть от буквы А идо буквы Я. Нашёл между делом одну дырку, нет, не в программном обеспечении, программами на ГТС тогда даже не пахло, а в коммутационном железе. Вот этой дыркой и пользуюсь иногда…

Стив был немного удивлён моей просьбой, но когда я в красках описал попытку суицида Алёны, он сдался.

- Она хоть красивая? – только и уточнил он.

- Да, очень, - ответил я, - джипси-стайл экстра-класса.

- Как, говоришь, её зовут?

- Алёна Хазова, можно просто Элли.

- Надеюсь, Тотошку она с собой не притащит? – попытался пошутить он.

- Нет, с ней будут только Скэркроу и Вудмэн, - ответно попытался пошутить я и на этом наш разговор собственно и закруглился, Стив обещал выслать приглашение на «Ms Khazoff» в кратчайшие сроки.

А следом я поплёлся объясняться с Инной, вздыхая на ходу.

- Слушай, мать, - начал я издалека, - чего ты на Алёну-то взъелась? Она ж тебе ничего плохого не сделала.

- Ничего, - ответила она, глядя в окно на пламенеющий закат в районе Петряевки, - совсем ничего, кроме того, что едва с крыши сейчас вот не кинулась. А если б кинулась, это ж на тебе бы всё повисло… знаешь, она мне Сотникову напоминает чем-то, тоже сначала делает, а потом думает.

- Как будто 90% женщин по-другому поступают, - попытался возразить я.

- Ну может быть, но 90% не кидаются при этом под паровоз, как эта… Анна Каренина. А она кинулась. И глаза у неё всё время на мокром месте, а это меня отдельно бесит.

- Значит про крышу ты уже всё знаешь…

- В магазин за хлебом вышла, мне прямо у подъезда всё и доложили.

- Ладно, тогда слушай вторую новость – в Америку вы вместе едете.

- Это зачем ещё? Какое отношение она к «Пикнику» имеет?

- Никакого. Но с крыши я её снял только таким образом, пообещал поездку, а теперь, сама понимаешь, надо за базар отвечать.

- Ты и с принимающей стороной уже договорился?

- Да, десять минут назад.

Инна села на стул, поменяла зачем-то на столе солонку с перечницей местами, побарабанила пальцами по столешнице, потом медленно ответила:

- Хорошо, но знай, что это только ради тебя… и ещё у меня очень большая просьба к тебе будет – сделай так, чтоб после нашего возвращения духу её в этой квартире не было.

- Я постараюсь, солнце моё, - ответил я, целуя её в губы. – К поездке ж приодеться надо, у меня немного чеков из Берёзки осталось, давай завтра съездим.

- Завтра воскресенье, праздник у нас – забыл что ли? – поправила она меня, - а вот послезавтра с удовольствием.

- Хотя тебя одевать – только портить, без одежды ты гораздо краше, - попытался пошутить я и получил кухонным полотенцем по уху.

- Всё бы тебе шутки шутить… иди уже к своей Алёне, вам же надо согласовать детали завтрашних мероприятий, я верно понимаю? Ну если она способна сейчас что-то согласовывать.

А Алёна тем временем в своей комнате уже полностью успокоилась и готова была согласовывать всё, что угодно.

- Твоя поездка утрясена, завтра-послезавтра экспресс-почтой приедет приглашение, - начал с порога я, - да, и не забудь, что тебя там будут звать Элли. Как ту девочку из «Изумрудного города», которая по дороге из жёлтого кирпича ходила. С английским-то у тебя как?

Тут же выяснилось, что язык она знает на уровне хуже конечно носителя, но и не как среднестатистический советский гражданин. Вполне прилично, чтобы понять, что от тебя хотят, и объясниться в ответ.

- Окей, английский у тебя неплохой, - подытожил я, - и ещё вот что, купишь себе какую-нибудь одежду в Берёзке, вот тебе полсотни чеков… одна пойдёшь, я покажу куда… Инну лишний раз дразнить мне не хочется. А теперь давай согласовывать то, что завтра будет.

И мы сели за стол и битый час занимались этой хренью. Потом я глянул на часы и спохватился, что «Безумный Макс» уже к концу подошёл, поди уже Гибсон приторочил главнегодяя к заминированному автомобилю и уже выдал ему пилу для перепиливания своей ноги, так что надо в клуб заскочить.

- Я с тобой пойду, - решительно сказала Алёна.

- Ну пошли, - с некоторым сомнением ответил я, - а ты с крыши больше кидаться не будешь?

- Там видно будет, - ответила она и мы спустились вниз.

Но по дороге до клуба её ждал ещё один сюрприз – Славик с букетом цветов. Не ахти каких, мимозы это были жёлтенькие, но всё равно необычно.

- Алёна, я тут эта… - начал он свою речь, глядя почему-то на меня, - предлагаю тебе руку и сердце, так сказать… короче выходи за меня замуж и все дела…

Ндаааа, подумал я, а дела-то у моей сестры и правда резко пошли в гору.

- Ну чо молчишь-то? – подтолкнул я её к более активным действиям, - человек карты открыл, десятирную без козыря объявляет, ему что-то ответить надо… вист там или пас…

- Вист, - тут же вылетело у неё, - то есть пас… то есть мне подумать надо. А за цветочки спасибо, конечно, Славик.

И она поцеловала его в запламеневшую щёку.

- А сейчас у нас дела, так что извини – до вечера я немного занята, - продолжила она и мы спустились в клуб.

«Безумный Макс» и точно вот только что закончился, народ живо обсуждал увиденное.

- О, Алёна, - обрадовался Евстигнеев, - живая и здоровая.

- У меня к тебе разговор будет, чуть позже, не сегодня, - дополнила его Гальперина. – А ты, Серёжа, нам бы еще и «Звёздные войны» что ли показал.

- Говно вопрос… ой, извините, профессиональная деформация взыграла, управдомовский сленг вылез, щас всё сделаем… но перевода там тоже пока нет – могу я попереводить вживую. Или Алёна, у неё английский на очень приличном уровне.

Народ согласился на Алёну, я же сбегал и принёс кассету с «Империей», которая ответный удар наносит, и всунул её в приёмное устройство видика. И на этом суматошный донельзя день плавно закруглился- это ж сколько событий-то спрессовалось в неполные 12 часов, с умов можно посходить.

Сегодня праздник у ребят

Ликует пионерия… ну с пионерией у нас в доме, если честно, не очень было, а комсомолия та точно, была немного на взводе. Когда я с раннего утречка спустился вниз посмотреть, что тут у нас и как, первое же, что увидел, так это змеистая очередь в кассы кинотеатра – она огибала дом и уходила через арку во двор. Человек двести тут стояло, не меньше, вот что реклама животворящая делает! Заглянул на минутку в кинотеатр к директору, напомнил, чтоб на первый сеанс билетов не продавали, там спецмероприятие будет, а дальше проверил, всё ли в порядке в клубе…

Всё хорошо и в клубе было, шарики мы там ещё вчера надули, бильярд был убран в соседнюю комнату, а стулья вдоль стен расставлены, на сцене же стояла ударная установка и синтезатор типа «Маэстро», это я напряг усилия и записную книжку и раздобыл это дело в аренду на день. Делать больше было особенно нечего, поэтому мне вдруг загорелось потренироваться на стадионе «Пионер», как в старые добрые времена. Предложил Инне, а она не отказалась. Неожиданно из своей комнаты и Алёна вышла, уже в спортивном костюме, и сказала, что тоже не против поучаствовать и приобрести, так сказать, заряд бодрости и энергии на целый день. И ещё она Славику звякнула на мобильник (у него же целую неделю как есть такой, новой модели и зелёного цвета, как лягушка), тот к нам присоединился по дороге. Смотреть, как Славик пытается схватить птичку за хвост или там найти иголку на дне морском, было забавно, но он старался, чтобы не упасть в грязь лицом перед Алёной… а вот у неё на удивление всё получалось почти без помарок, и это притом, что она в первый раз эти упражнения выполняли.

Ну а на закуску мы с Инной устроили облегчённый спарринг, на который остальные участники нашей тренировки смотрели, открыв рты… облегчённый-то он конечно по названию был, но мне, если честно, пришлось довольно туго – Инна вымещала что ли свои подавленные комплексы и работала на 95% от полной мощности, я только успевал уворачиваться, а один раз не успел и получил скользячком по рёбрам.

- Что-то ты разошлась, мать, - сказал я ей, когда мы закончили, Алёна со Славиком пошли домой, а мы сели отдохнуть на ту самую лавочку в кустах, - оставишь супруга инвалидом на старости лет.

- Ты ж мне ещё не супруг, - строго ответила она.

- Аааа, ну да, ну да – это всё объясняет… в мае точно буду я тебе супругом, зуб даю.

- Ну это когда ещё будет… слушай, а помнишь моего брательника из Арзамаса-16?

- Конечно помню, длинный такой, неразговорчивый и весь в джинсе. А что это ты про него вспомнила?

- Увольняется он из вооружённых сил и сюда переезжает, подумай, может он нам как-то пригодится…

- Окей, подумаю… но раз уж у нас вечер воспоминаний начался, то и я скажу про Антошу из деревни Анютино…

- Я его вообще-то ни разу не видела, только по рассказам знаю, но давай, выкладывай, что там про него знаешь.

- У него служба к концу подходит и он тоже сюда хочет перебраться – может и действительно пригодится как-нибудь вместе с твоим братцем.

- И каким же образом они тебе пригодятся, открыл б тайну девушке…

- Силовой блок надо бы создавать – времена сейчас сама видишь, какие, смутные, а это значит скоро начнётся всеобщая бандитизация, так сказать, масс и крышевание бизнеса, в курсе, что это такое?

- Что-то слышала, но ты можешь поточнее объяснить.

- Объясняю – до этого у нас весь бизнес был государственным, а заработанные в нём деньги строго подотчётными и на сторону они текли конечно, но слабо-слабо, как этот… пересохший ручеёк в пустыне. А теперь появляется очень много частников, кои единолично владеют прибылями со своего дела. А это значит что?

- Что это значит?

- Что найдётся довольно много народу, криминального и полу-, который захочет наложить лапу на эти доходы. На практике это выливается в предоставление так называемой защиты и так называемого покровительства бизнеса, за что защищаемый должен отстёгивать защитникам определённую долю своих доходов, обычно от 10 до 30 процентов. Этот вот процесс и называется в народе «крышевание», а бандиты, предлагающие такие услуги – «крышей».

- Ну в общих чертах ясно, брательника с Антошей ты хочешь поставить на взаимодействие с крышами, - сказала Инна, глядя в сторону трибун, совсем развалившихся от времени, - а со стадионом мы что-нибудь будем делать?

- Спасибо, что напомнила, я уж и забыл про это дело… стадион надо до ума довести, только это требует значительных затрат, как духовных так и материальных… в этом году не обещаю, но в следующем обязательно.

- Ладно, пойдём сполоснёмся под душиком, да и наверно пора встречать дорогих гостей в кинотеатре, там же, если я не ошибаюсь, сегодня аншлаг ожидается?

- Не ошибаешься, радость моя, аншлаг там с раннего утра уже имеет место, а к 12 подтянется делегация народных артистов, так что пошли в душ.

Но до того, как подтянулись народные и не очень артисты (я кстати справился у Гальпериной по мобильнику – их 16 штук ожидается, как раз влезут в одну комнату), произошла ещё парочка интересных событий. Во-первых Игоревич под ручку с мамой прибыл, сто лет их не видно и не слышно было, а тут вон оно чо…

- Ну здравствуй, Сергуня, - с порога начал он, мы как раз закончили душевые процедуры и готовились у продолжению банкета, - пришли вот проведать, как ты тут и с кем.

- А то вы не знаете, с кем, - ответил я, - Инна, покажись пожалуйста на минутку.

Инна вышла из дальней комнаты с полотенцем на голове и в халатике и сказала: «Ой, я сейчас переоденусь».

- Да не надо, - махнул рукой Игоревич, - и так поговорим.

Прошли прямиком на кухню, Инна поставила чайник на плиту, достала какие-то печньки с конфетками. Игоревич начал разговор первым.

- Больно наверно было с таких высот-то падать? – спросил он меня участливо.

- В жизни всякое бывает, так что пережил как-то, - мрачно ответил я.

- Но я смотрю, бодрости духа и энергии ты не растерял, продолжаешь карабкаться…

- Уж чего-чего, а энергии у меня на троих хватит, цыплят, как говорится, по осени считают, а сейчас пока весна… в самом начале причём.

- Я чего сказать-то хотел… - посмотрев в окно и отпив ароматного индийского чая со слоном, он наконец выложил карты на стол, - короче в верхах опять брожение началось, и есть такое коллективное мнение, что в самом ближайшем времени кое-что изменится.

- А поконкретнее? – спросил я, откусив кусочек от конфетки «А ну-ка отними», - а то у меня забот сегодня полон рот, поэтому намёки я плохо понимаю.

- Могу и прямо сказать, - немного помолчав, продолжил он, - коллективное мнение складывается такое, что не всё из того, что делалось в предыдущие два года, было целиком неправильным… а люди, которые продвигали те мероприятия, отодвинуты в сторону не совсем заслуженно, так что…

- Ну вот, можешь же, когда хочешь, - съязвил я, - теперь гораздо понятнее стало. А про сроки пересмотра этих вещей ничего ваше коллективное мнение не говорит?

- Говорит, что скоро, но без уточнения конкретики…

- Окей, дорогой Игоревич… в кино-то пойдёте? Я бы для вас лучшие места оставил…

- Нет, в кино мы пожалуй не пойдём, - вмешалась мама, - а лучше бы ты рассказал, что у тебя в семейной жизни сейчас происходит.

- Всё хорошо у меня в семейной жизни – с предыдущей супругой я расстался полюбовно, договорились мы, что никто никому ничего не должен и разъехались, а сейчас собираюсь жениться вот на Инне Михайловне, через месяц свадьба, правда, Инна? – обратился я к ней.

- Правда-правда, - ответила она, смотря на родителей честными глазами.

- А планы на будущее у вас какие-то есть?

- На детей намекаешь? Дети обязательно будут, но немного позже, в следующем например году… две штуки, если Инна против не будет.

- Почему это я должна быть против? – удивилась она, - двое значит двое, в следующем значит следующем…

Я ещё спросил, как дела у вас-то самих, родители дорогие, на что получил обтекаемый ответ, что всё прекрасно и удивительно. Но этом они распрощались с нами… и чего спрашивается, приходили? Задал этот вопрос Инне, она тоже не смогла на него ответить.

А ещё чуть позже к нам заявилась группа 77-ТК-3 из ГПИ имени Жданова почти что в полном составе. Во главе со Светочкой (на этот раз без своего военнослужащего хахаля, но в традиционных бананах и с макаронной прической) и Жориком.

- Чего это ты про нас забыл? – с обидой высказал Жора, - сам киноклуб открываешь, весь город уже слухами полнится, а нас не позвал.

- Виноват, тщ капитан, - бодро ответил я, - голова была другим занята. Вам я выделю билеты на лучшие места. Сегодня к вечеру.

Ну и вышли мы все на двор – очередь в кассу тем временем только росла и ширилась, теперь она уже загибалась на Школьную улицу и почти замыкалась в кольцо, этакий уроборос автозаводского разлива получился, змея, кусающая себя за хвост. И еще вдобавок из соседнего, пятого подъезда вдруг вышла Ириша-медичка и направилась прямиком ко мне.

- Приветик, Сергунечка, - весело сказала она, - а я уже заселилась в ваш дом и готова ко всему последующему. Когда меня задействуешь-то?

- Вот чёрт, - пробормотал я, - надо ежедневник что ли заводить, а то постоянно какие-то проколы случаются…

- Это ты о чём?

- Да это я так, про себя – очень рад тебя видеть, дорогуша, но сегодня у нас тут что-то вроде праздника, так что не до съёмок, а вот завтра с раннего утра и приступим.

Между делом заметил, как у Жорика загорелись глаза неугасимым жёлтым светом – это он Иришу увидел… ну да, на грузинов её внешность убойным образом должна воздействововать.

- Познакомь, э, - сказал Жорик мне.

- Да пожалуйста, - ответил я, - слушай, Ирина, это Жорик, мы с ним вместе в политехе учимся, Жорик, это Ирина, моя хорошая знакомая, теперь в нашем доме жить будет.

Глава 9

Конец июня 1983 года, Унжлаг

Конечно в 83 году никакого Унжлага (название от реки Унжа, протекает в Костромской и Горьковской областях) уже не было, расформировали его, как и все прочие –лаги, в конце 50-х годов, а называлось оно теперь ИТК №1, а рядом были ещё и ИТК 6, 7 и 14, последний особо строго режима. Ну не пропадать же наработкам сталинских времён в самом деле…

Привезли меня в эту первую ИТК 28 июня, в самые белые ночи, здесь хоть и не Питер с Архангельском, но где-то близко, темнота в июне длится часа два, не больше. Первые стычки с блатным контингентом у меня начались ещё во Владимирской крытке, когда меня определили в общую камеру на сорок человек… ну в теории, а так-то там и все шестьдесят сидело. А также лежало и стояло. Поздоровался, как положено:

- Вечер в хату, привет всей честной братве.

Атмосфера здесь конечно та ещё была, передать её словами трудно… но ко всему же человек привыкает. Мне ответил видимо смотрящий, мужичок далеко за полтинник в одной майке и трениках с пузырями на коленях.

- Кто такой, обзовись? Откуда феню знаешь?

- Зовут Сергеем, погоняла у меня нет, первоход я, статья у меня 213, 2,5 года общего режима. А феню немного выучил в нашем дворе, у нас в соседнем подъезде пара сидельцев проживала.

- Меня Буром кличут, я тут за старшего, ну садись с нами за стол, мил человек, чефир будешь?

Что такое чефир, я в общих чертах знал, очень крепко заваренный чай, пачка на кружку примерно – гадость изрядная, но отказываться себе дороже.

- Нальёте, буду конечно, - дипломатично отозвался я, заметив при этом, что один из сидящих за столом заложил ногу за одну ножку табурета, который мне предлагали.

Сейчас выбьет наверно, с тоской подумал я, а потом они ржать будут и определят в лучшем случае в мужики. А вот хрен тебе… я сделал вид, что сажусь, но на самом деле остался на наружиненных согнутых ногах в полуприседе, табурет, как я и предполагал, из-под меня выбили, но я не упал, а спокойно поднял его и тогда уж сел.

- Это фокусы для фраеров, родной, - сказал я ощеренной морде справа, - придумай что-нибудь ещё. Ну так где чефир-то? – это я уже смотрящему адресовал.

- А ты вроде не баклан, - заметил Бур, наливая в кружку из трёхлитровой банки и протягивая мне чефир, - на, пей. Что за 213 статья, не знаю такой?

- Нарушение действующих на транспорте правил, - пояснил я, - про теплоход «Александр Суворов» слышали?

Народ за столом переглянулся, потом один из них кивнул старшему.

- Складно звонишь, - сказал тот, - было такое, но ты лучше расскажи подробности честному обществу. Пятнадцать лет по лагерям и пересылкам мотаюсь, но с такой статьёй первый раз столкнулся.

- Ну слушайте, раз интересно, - сказал я, отхлебнув глоточек и скривившись в душе, так-то на лице у меня покер-фейс был.

И я во всех подробностях рассказал про случившееся вечером 4 июня вблизи Ульяновского моста. Про вещие сны упоминать не стал, ну его – просто дескать увидел, что теплоход не в тот пролёт ползёт. Но уж борьбу с рулевым во всех красках описал.

- Получается, что ты за правду пострадал? – спросил смотрящий, выслушав меня до конца.

- Выходит, что так, - подтвердил я, - там они какую-то экспертизу провели левую, кто и чего экспертировал, не знаю, но получилось, что ничего страшного не произошло бы, даже если бы мы под шестым пролётом проехали… хотя я ясно видел, что нижняя ферма этого пролёта снесла бы всю верхнюю палубу, а там человек двести в тот момент находилось.

- Лады, - подумав, решил Бур, - пацан ты вроде честный и косяков за тобой никаких не значится, но поскольку ты первый раз на зону залетел, определяем тебя в мужики – вон в том углу на втором этаже нары свободные, занимай.

Ну а дальше был переезд в вагонзаке по железке, двое суток везли до Унжлага этого, хотя тут всего километров 250 по карте, и определение меня в барак номер 12 ИТК номер 1. Вообще говоря Унжлаг этот в пору расцвета был необъятных размеров, в его состав входили четверть Горьковской области и почти половина Костромской, чтобы пересечь его на поезде от южной границы (Сухобезводное) до северной (Поеж), надо было ехать на поезде часов 9-10. Но сейчас вот что осталось, то осталось – пяток колоний в Варнавинском и Краснобаковском районах, посреди клюквенных болот и торфяников. Занимались тут в основном деревозаготовками, да, лесоповалом, а еще немного торфа добывали, вывозя его допотопными паровозиками по узкоколейкам, ну и еще был на территории лагеря деревообрабатывающий цех, туда хотели попасть все заключённые, потому что в тепле всю дорогу и никуда не гоняют под прицелом калашей.

Шмон и оформление всех бумаг при входе были очень серьёзные, да и не один же я приехал, так что весь световой день это заняло и даже залезло немного в сумерки. В 12-й барак меня определили уже после ужина, его сухим пайком мне выдали, здесь у меня дополнительные приключения случились при вписке. Хотя у меня уже и была какая-никакая тюремная история и репутация правильного пацана, это никакой роли тут не сыграло… то ли не дошла информация, то ли здешним отморозкам всё по барабану было. Короче на меня прямо с порога начали наезжать, причём с нехорошими намёками на сексуальную ориентацию, сразу двое с обоих боков подошли.

- Сергуня, говоришь? Какой же ты гладкий и красивый, а может тебя вовсе не Сергуней зовут, а Машей? Или Леной?

Пришлось включить боевой режим – тот, который был справа, въехал мордой в деревянную стойку, поддерживающую крышу, да так и остался в ней, а с левым хлопот вышло немного поболее, только третий по счёту приёмчик прошёл, на локтевой сустав. Но он тоже успокоился на время. После этого меня пригласил побеседовать старший по бараку, Сашей Самарским назвался.

- Резкий ты пацанчик, - заявил он, внимательно осмотрев меня с ног до головы, - но ты учти, что здесь и не таких обламывали.

- Зачем меня обламывать, - отвечал я, - я не ветка с дерева. Тихо-мирно собираюсь свой срок отмотать, никого трогать не хочу, но и меня тоже не надо.

- Кого из наших знаешь? – спросил он.

- На воле никого… ну не считая соседа по дому Вани Синего, а так-то во Владимирской крытке с Буром вместе кантовались, а пока в вагонзаке ехал, ещё с Пашей Ростовчанином и с Бубновым Тузом контакты имел. Со всеми уважительно общались.

- Воры известные, - сказал, немного помолчав Самарский, - про статью свою ещё поясни, чтобы общество в курсе было.

Вздохнул и который уже раз поведал сагу про «Александра Суворова» и последующую экспертизу… короче говоря вписали меня таки в этот барак без серьёзных проблем. В деревообрабатывающий цех я конечно не попал, поработай пилой немного, сказал старший, а там видно будет.

Валили лес мы конечно не обычными двуручными пилами, а бензиновыми, и процесс этот был не сказать, чтобы очень утомительным, но и хорошего здесь ничего не было. Потом ещё надо было опилить сучки, а стволы (тут сосна в основном была, хотя ёлки тоже встречались) надо было закрепить на трелёвочном тракторе, который и уволакивал их частично в деревообработку, а большей частью конечно прямо на станцию, где их в вагоны грузили. Норма была 50 кубов на одного работника, при её выполнении еды накладывали ровно столько, чтобы не падать при ходьбе. А чтобы силы ещё на что-нибудь оставались, надо было зарабатывать усиленный паёк, это 60 кубов – у меня только на второй месяц получилось столько сделать.

И ещё тут КВЧ была, как же без неё, без Культурно-Воспитательной Части, там можно было почитать свежие газеты, взять книжку из библиотеки (с отдачей очень строго было – не вернёшь вовремя или вернёшь, но с недостающими листами, это минимум снижение выработки, а максимум карцер), а вечером там иногда кино показывали… даже «Пикник» один раз был, меня на экране кстати никто не узнал.

И кум тут конечно работал, даже двое их было, кумовьёв – оперативники, вербующие стукачей. Ко мне тоже была пара подходов, но после одной истории с таким стукачком, произошедшей на моих глазах, ничего у них не вышло… нуегонах, жизнь дороже стукаческих поблажек.

И так два месяца прошло, на этом грёбаном лесоповале, а потом ко мне посетитель, значит, приехал. С утра дневальный по бараку сказал, что я никуда не иду, а остаюсь и жду, пока позовут на встречу. С кем, не сказал, но я так сильно подозревал, что с Инной. Ну а мне чего, лучше конечно сидеть, чем лес валить, как говорили древние китайцы – сижу и жду. Через полчаса, когда бригада солагерников уже снялась на ежедневную работу, меня таки позвали. Встречи с посетителями здесь проходили в специальном бараке, он недалеко от входных ворот стоял, а так-то там всегда пусто было. Шмон при входе… заходи и стой лицом к стене справа… налево, третья дверь… у тебя двадцать минут…

Я было собирался обрушиться на Инну с попрёками, зачем приехала, но проглотил все слова, зайдя внутрь – там на табуретке возле окна сидела Анюта Сотникова… но то есть не Сотникова, а Шульц сейчас конечно.

- Ну здравствуй, Серёжа, - сказала она, поднимаясь мне навстречу.

И добавила:

- Давно я тебя не видела.

Ну я как-то сумел справиться со своим удивлением, поэтому ответил как обычно:

- Ой, кого я вижу, Анюта Петровна, ты ли это? Что тебя занесло в эти болотно-комариные места?

- Не что, а кто, - ответила она, - ты и занёс, приехала повидать старого знакомого.

- Ты же в Америке живёшь, в Лос-Анжелесе кажется? И ребёнок у тебя по слухам уже появился…

- В Пасадене мы с Бобби живём, это хоть и недалеко, но уже не Лос-Анжелес, а ребенок у меня есть, сыночек Джимми, оставила с беби-ситтером перед отъездом.

И тут она приложила палец к губам и достала из кармана платочек. На нём химическим карандашом было написано: «Тут всё прослушивается, говори о чём хочешь, только не о деле».

Интересно было бы ещё уточнить, что она под словом «дело» понимает, подумал я, но не стал, а просто кивнул и начал болтать про бытовые проблемы.

- Как вообще жизнь-то у вас там? Как бизнес у Бобби? В кино не снимаешься ли?

Она тем временем достала из другого кармана второй платочек и начала его разворачивать, отвечая на мою болтовню.

- Жизнь замечательная, только к погоде не привыкну никак, всё время жара, а бывает ураган как накатит, так сутки на улицу не выглянешь. У Бобби тоже всё шикарно, игрушки народ на ура раскупает, прибыли прут, как на дрожжах. В кино я только один раз снялась, в эпизоде «Аэроплана-2»… ну знаешь наверно, это пародия на «Аэроплан-77».

- И кого же, интересно, ты там сыграла?

- Красивую дамочку, которая всем говорит, что у неё секса не было.

Ититтвою, подумал я, самый запоминающийся персонаж в этом кино, а платочек к этому времени она уже развернула и вот что я там прочитал: «Дорогой Сергей, это Бобби Шульц! Обращаюсь к тебе от имени президента США. На твоей родине тебя, как мы поняли, не ценят, бросили в тюрьму по надуманному обвинению, так что есть предложение перебраться к нам – тут тебе будут обеспечены все условия для работы, дом в любом месте страны и сумма на счёте в банке, которую ты сам напишешь. Если согласен, кивни головой, Энни передаст дальнейшие инструкции». Ну я кивнул конечно, надо ж и на инструкции заокеанские посмотреть. Тогда Анечка вытащила уже третий платочек (сколько ж их там у неё рассовано по разным местам?), в виде исключения не белый, а зелёненький, и показала мне обратную сторону.

Мда… отличный план побега… в конце же было приписано, что вопрос с Инной уже обговорен, она согласна, её и Аллочкин переезд будет выполнен одновременно со мной. Мы же продолжали болтать о постореннем.

- Ты-то как тут? Лес, говорят, валишь на лесосеке?

- Ага, совсем как Лев Копелев с этим… с Якубовичем, они тут тем же самым занимались, правда лет 30 назад. Жить и здесь можно, чо, особенно если план выполняешь.

- Я вот тебе передачку привезла, опытные люди посоветовали, что тут особенно ценится.

И она протянула мне бумажный пакет с ручками, тяжелый такой. Открыл, посмотрел, что там – а было там курево, пять пачек Беломора (я знаю, ты не куришь, но здесь пригодится), пять же пачек грузинского плиточного чая, кулёк с конфетками, палка копчёной колбасы, тёплые носки и по паре маек и трусов.

- Класс, сказал я, всё это здесь очень ценится, спасибо, дорогая. Как ты добралась-то сюда – это ж на кукушке надо в конце пути ехать…

- А то я не ездила на кукушках, - ответила она, - да мы с папой в эти примерно места за клюквой не один раз заезжали.

Глазами же она спрашивала – ну как, согласен или что? Я подумал немного, вздохнул и утвердительно закрыл глаза, согласный, банкуйте уже, лишних два года терять во глубине ветлужских болот мне очень не хочется. Побазарили ещё положенное время ни о чём, после чего пришёл вертухай и командным голосом объявил об окончании свидания. Поцеловал её на прощание, чо… она мне тем же ответила… эх, Анюта, где ж твои мозги были полтора года назад в ресторане Прага…

А далее она вышла за ворота лагеря, постоянно оборачиваясь и махая мне рукой сквозь слёзы, а я с её пакетом в руке побрёл в свой барак… да, надо бы сдать его в камеру хранения, а то сопрут, если в тумбочке оставить… на лесосеку меня уже после обеда отконвоировали – в столовой я один сидел, досталось две порции супа, дополнительный праздник.

Март 1979, продолжение праздника

Жорик на этот раз был без своих знакомых грузинов, поэтому в бутылку старался не лезть, а был непривычно тих и скромен. Ириша же, видимо страдая от временной невостребованности, восприняла его внимание не так уж вот прямо с восторгом, но и не без неохоты. Ну и ладушки, а мне уже наверно пора народных артистов встречать. С хлебом-солью. Или уж как получится. Подтянулись они очень скоро и даже с довольно чистой обувью, подсыхать наши грязи стали видимо – Евстигнеева с Гальпериной среди них не было, оно и понятно, Чужого-то они уже посмотрели, зато имели место Куравлёв, Абдулов с Алфёровой, Коля Ерёменко, младший естественно, Михайлов с Остроумовой под ручку, Талгат Нигматуллин один, Вельяминов и (трам-парам) Леонид Сергеич Броневой, итить-колотить. Я вспомнил, что он главную роль в «Похищении Савойи» играл, рядом с Михайловым и Остроумовой. И Татьяна Михайловна Лиознова тоже почтила, моё вам…

Встретил дорогих гостей, как полагается, отдельное почтение зафиксировал Броневому, заслуженному папаше Мюллеру Советского Союза. Проводил в комнату, оборудованную под видеопросмотр, через чёрный ход, чтобы народ не возбухал, всё подключил и запустил в работу Алёну Михайловну – давай, родная, это твой выход. Родная слегка охренела от такого количества медийных лиц, но справилась с собой довольно быстро и почесала:

- Итак, уважаемые зрители, вашему вниманию предлагается художественный фильм «Чужой» производства США, режиссёр Ридли Скотт, кинокомпания «20 век-Фокс», длительность 117 минут, 1979 год выпуска. В главной роли Сигурни Уивер. О чём этот фильм? Слоган его говорит, что «в космосе никто не услышит вашего крика» и это очень точно отражает главную его идею – в безвоздушном пространстве кричи-не кричи, результат одинаковый…

Ну и так далее, в пять минут она уложилась. Потом щёлкнула пультом, пошла заставка 20 века-Фокс с прожекторами, тяжёлыми даже на вид буквами и пальмами почему-то сбоку, намёк на Лос-Анжелес наверно. Ну а мне тут больше делать в ближайшие два часа было нечего, вернулся во двор, где наткнулся на очередной скандальчик. Вовчик, вот представьте себе, тоже запал на Иришины прелести (и где он последние дни скрывался, хрен его знает, а тут вылез не вовремя) и у него с Жориком происходило нечто вроде выяснения отношений. Попытался погасить конфликт, но хер бы там, не слушали они меня, а дело между тем дошло уже и до хватания за воротник и лёгких толканий в грудь в стиле «А ты, сука, кто такой?». Твёрдо сказал «Брэк» и развёл соперников на расстояние вытянутых рук.

- Если хотите морды друг другу бить, то только не в этом дворе.

- А где же? – поинтересовался Жора.

- Вон на стадион идите, там места много и никто мешать не будет, - махнул я рукой в сторону Школьной улицы. – Могу секундантом поработать, если хотите.

Ребята захотели, в результате чего мы все трое плюс Ириша переместились на Пионер, пройдя мимо окончательно завалившегося набок гипсового пионер с горном. Надо бы восстановить, со вздохом подумал я, как-никак объект культурно-исторического наследия. А пока шли, энтузиазм соперников сам собой угас, так что драки-то и не вышло. Ириша, кажется, была сильно огорчена этим фактом… я ей предложил самой выбрать кавалера, раз уж они сами не определились, кто круче, а она в ответ естественно не смогла ничего сказать. Ну ещё бы…

Больше ничего примечательного до вечера и не случилось… хотя нет – Бобби же позвонил из своего Лос-Анжелеса, спросил, дошла ли его посылка и вообще как дела. Я ответил, что да, всё дошло, принято народом с большим энтузиазмом и хотелось бы ещё чего-нибудь новенького, можно не вот только что вышедшего, а из предыдущих лет. Он тут же предложил первую часть Звёздных войн, Охотника на оленей, Полуночный экспресс и Рассвет мертвецов.

- Это при зомби что ли? – уточнил я насчёт последнего.

- Да, самое оно, у нас тут бешеным успехом пользовалось в прошлом году.

- Ладно, годится, - одобрил я, - и мелодрам ещё парочку добавь, если не трудно.

- Хорошо, - отозвался Бобби и тут же перешёл к шкурным вопросам, - нового ничего не придумал?

- Хм… - задумался я, что бы ему дать-то, чтоб отвязался, - не игрушка, но штука, способная принести миллионов 10-15. У вас же там жарко в Калифорнии, да?

- Ну да, 9 месяцев в году жара…

- Автомобили, когда припаркованы, на солнце жарятся, верно?

- Точно, когда садишься после рабочего дня, как в баню попадаешь.

- Так можно же закрывать лобовое стекло каким-нибудь светоотражающим материалом, тогда не так нагреваться будет.

- Такие штуки у нас продаются уже – в чём фишка-то будет?

- А фишка, дорогой Бобби, будет заключаться в том, что сделаны эти отражающие вещи будут в форме солнечных очков – вот прикинь, стоит такой Кадиллак…

- Я вообще-то на Шевроле езжу…

- Окей, стоит такое Шевроле в очках – и прикольно, и весело, и свою функцию полностью выполняет, защищает от палящих лучей калифорнийского солнца.

- Интересно, надо подумать… - ответил Бобби.

- Думай, конечно, - согласился с ним я, - но не забудь, что 30% от прибыли мои будут.

А совсем вечером, когда в клубе танцульки начались, я там отыграл пару песенок на синтезаторе, а потом подключил к колонкам свой верный Шарп, поставил двухчасовую кассету с подборкой актуальных хитов да и смылся – что мне там ловить-то. А вместо этого организовал коллективную пьянку с народными артистами, я с Татьяной Михайловной об этом ещё днём договорился, ко мне в квартиру пришли все, кто на просмотре «Чужого» присутствовал, за минусом Ерёменко и за плюсом Герасимова… да-да, сам мэтр отечественного кинематографа почтил вниманием бедного провинциального неудачника.

Ну а от нашего, так сказать, жилтоварищества были я с Инной и Алёной, и ещё Ириша напросилась, притащив с собой Вовчика, ну не выгонять же его. Еле-еле уместились в большой комнате. Первый вопрос у всех одинаковый был – что это за парусник на шкафу стоит и как он у тебя оказался (мы прочно на ты перешли со всеми, кроме Герасимова и Броневого, у них возраст уж слишком отличался от остальных). Рассказал про парусник… не всю правду про Белый дом и Картера, упаси боже, а в Китае подарили мол, Дэн Сяопин мол, прямо накануне своей трагической гибели. Потом пришлось и про ядерные удары пояснять – тоже сумел избежать ненужных подробностей. Потом наконец сели за стол и выпили по первой, я свой традиционный «Белый аист», остальные кто что, на квадратного «Джека Дэниэлса» из моих старых запасов косились взглядом, но как-то никто не решился открыть его первым. Помог людям, чо…

Потом заговорили про сегодняшний просмотр, первым Леонид Сергеич начал:

- Ты знаешь, Серёжа, - сказал он, держа в руках хрустальный бокал с Джеком, - я до сих под впечатлением от этого… от Ридли Скотта… настолько это отличается от нашего кинематографа, что я даже не знаю, с чем сравнить… ну как баобаб посреди нашего березняка вдруг вырос бы. И главная идея там глубокая…

- Что нашего крика никто не услышит? – уточнил я.

- И это тоже, кстати вот она (и он показал на Алёну) очень хорошую лекцию перед началом прочитала, молодец (Алёна покраснела и опустила очи долу, а он продолжил), но не только… я бы так сказал – то, что внутри нас, гораздо страшнее того, что снаружи…

Тут даже я призадумался и не нашёл сказать ничего, кроме:

- Браво, Леонид Сергеич, великолепно сформулировано! А Сигурни Уивер вам как?

- Неизвестная же актриса, наверняка первая роль (я подтвердил, да, первая), но сыграла убедительно, это для неё хорошим трамплином в большое кино будет.

После этого Броневой погрузился в тяжёлые раздумья, а я подначил его со своего места, всё-таки третий бокал уже употребил:

- А не слабо что-нибудь подобное на краснознамённой студии имени Горького сбацать?

И бросил выразительный взгляд на Герасимова, а тот сразу поднял перчатку.

- Предложить что-то хочешь или так, чисто языком потрепать решил? – спросил он у меня.

- Конечно хочу предложить, Сергей Аполлинарьич, - ответил я, сделав честные-пречестные глаза, - у нас на Автозаводе принято за свои слова отвечать.

- Ну и что же ты замолчал? – продолжил он, подливая себе из квадратной бутылки, - давай уже заканчивай свою мысль.

- Есть сразу две идеи сюжетов фантастических лент, такого у нас ещё не снимали и вряд ли скоро снимут, если не подтолкнуть события. Первая под условным названием «Хищник», вторую не менее условно можно назвать «Терминатор»…

- Что такое терминатор? – сразу перебила меня Лиознова.

- От английского слова «terminate» - ограничивать, заканчивать, закруглять, а терминатор это значит человек, ну или в нашем случае кибернетический организм, который что-то там заканчивает или прерывает процессы.

- Ну и про что же эти фильмы будут? – это уже Куравлёв подключился.

Я сел поудобнее и слил обществу краткий пересказ знаменитых франшиз… ну не полностью конечно, а первых серий, действие Хищника при этом перенёс во вьетнамские джунгли. Броневой в итоге хмыкнул и сказал:

- Занятно, но слишком сложно будет в производстве… и английское название не пойдёт, надо бы что-то отечественное.

- Да это-то без проблем, - уверенно заявил я, - пусть будет хоть Прерывателем… а общая-то концепция как, прокатит?

- Ну не знаю, не знаю, - сказал из своего угла Герасимов, - мрачноватое будущее здесь какое-то получается.

- Но в итоге-то добро побеждает и мрак рассеивается, - сказал я, - а победы без преодоления чего-то сложного во-первых никому неинтересны, а во-вторых в жизни встречаются очень редко, правильно?

Герасимов немного подумал и вынужден был согласиться с такой лютой банальщиной.

- Но в прохождении заявок на подобное через наши инстанции я не очень уверен, на любом этапе могут завернуть.

- Ну тогда могу ещё предложить чисто реалистический вариант, полицейский… ой, милицейский конечно боевик под названием «Оружие возмездия»…

И я добросовестно пересказал содержание первой серии «Смертельного оружия», но действие конечно в нашу столицу перенёс и суицидальные наклонности Мартина Риггса слегка сгладил, да и назвал его Мартыном Роговым. И в напарники ему конечно не афроамериканца поставил, а азиата… пока рассказывал, созрела мысль, что напарника этого прекрасно сыграл бы Талгат, о чём я тут же и поведал всем остальным.

- Я не против, - тут же отозвался тот, - сыграю без проблем. Ну а на главную роль ты какого артиста видишь? – спросил он у меня.

- Мэла Гибсона, - уверенно ответил я.

- Постой-постой, - вступила в разговор Лиознова, - это не тот, что играл в «Безумном Максе»?

- Тот самый, австралиец с американскими корнями, на мой взгляд он бы идеально в роль вписался, как влитой бы сел.

- Ну и как его из Австралии сюда заполучить? – продолжила допытываться Татьяна Михайловна.

- Это я на себя беру, как-нибудь решим вопрос, если режиссёр конечно не против будет…

- И если уж до конца идти, то у тебя и режиссёр какой-то конкретный имеется ввиду? – это уже Герасимов.

- Конечно, Сергей Аполлинарьич, - уверенно заявил я, - кто же лучше вас эту работу выполнит?

- Спасибо конечно на добром слове, но жанр не совсем мой, - ответил он, - вот может Татьяна Михайловна возьмётся… или Дуров, когда Пиратов доснимет.

Поговорили немного о текущей работе студии, о пресловутых «Пиратах 20 века» и «Похищении Савойи», благо задействованные лица присутствовали в больших количествах. А потом плавно перешли к сериалу про Дом… Гальперина между делом непринуждённо отстояла кандидатуру Алёны, коротенько рассказав о кидании последней с крыши этого самого дома.

- Что, прямо вот с крыши броситься собиралась? – заинтересовался Герасимов.

- Честное пионерское, - взял я инициативу на себя, - с большим трудом снял её оттуда.

- А вот мы у неё самой и спросим, - и он задал вопрос непосредственно ей, она напротив сидела, - так прямо вот и спрыгнула бы?

Алёна помялась немного, а потом честно ответила:

- Вот прямо так и спрыгнула бы – зачем мне на этом свете жить оставалось?

- И что же такого тебе Сергей сказал, что ты передумала?

Она посмотрела на меня, я утвердительно наклонил голову, мол вываливай уже всё без разбора, и она и вывалила:

- Он сказал, что меня в Америке ждут, поеду на премьеру нового фильма через неделю… я и передумала прыгать…

- О как… - только и смог высказать Герасимов, - это правда или как? – это уже ко мне вопрос был.

- Чистая и беспримесная правда, 999 пробы, - ответил я, - с утра созванивался со Спилбергом, он сказал, что его заинтересовала фотография одной актрисы из нашего сериала… дальнейшее, надеюсь, понятно.

- Даааа, - нехорошо как-то протянул Герасимов, - а меня вот никто в Америку не приглашает…

- Да какие ваши годы, Сергей Аполлинарьич, съездите ещё и не раз… это я вам как автозаводский пацан твёрдо обещаю.

Тут уже все собравшиеся не выдержали и дружно заржали.

- Зря смеётесь между прочим, - продолжил я, - вот спросите у той же Алёны или Инны с Вовой, часто я своих обещаний не выполнял?

- Спрашиваем – Инна, скажи пожалуйста, - обратился к ней Герасимов, - часто Сергей свои обещания не выполнял?

- За последние два года не было такого, Сергей Аполлинарьич, - твёрдо ответила она.

На этом американская тема плавно и закруглилась. Из дальнейшего запомнилась только беседа с Олей Остроумовой – вблизи она оказалась далеко не столь сексапильной, как на экране, и юмора она не воспринимала от слова «ни разу», это было моим главным разочарованием в этот вечер.

На танцах тоже ничего примечательного не случилось, даже не подрался никто – поздно вечером проводил гостей до трамвая, им в гостиницу ближе всего так было, потом выпроводил последних засидевшихся танцоров из клуба и закрыл его на замок, а дальше сел на лавочку в абсолютно пустом дворе и попытался составить план действий на ближайшую неделю. Ну с видеоклубом кажется всё закрутилось, только за сегодняшний день выручка составила сто рублей с хвостиком, а когда в рабочий ритм всё войдёт, там и двести будет. Надо форсировать ремонт кафе, это раз, сделать наконец секцию восточной гимнастики, это два, и что-то с хлебным магазином придумать… ааа, пусть они пиццу что ли продавать будут, а делать её можно на базе столовской кухни… горячие бутерброды тоже должны хорошо зайти… а с суши пока повременим, не поймут. И про рекламу, которая двигатель торговли, надо не забыть, вон какие площади на фасаде пропадают зря – надо во-первых рекламодателей отыскать, а во-вторых художника хорошего найти, можно на первых порах не хорошего, а хотя бы сносного, чтоб рисовал не как Ося Бендер на пароходе «Александр Скрябин»…

Август 1983 года, Унжлаг

Ну вот и настал день, который Анюта написала мне на зелёненьком своём платочке химическим карандашом – 3 августа, среда… а день какой же был тогда, ах да, среда, как говорил Владимир Семёныч. План её (точнее наверно не её, а составляли его серьёзные дяди, возможно даже в погонах и возможно даже в штаб-квартире ЦРУ, но будем для простоты считать его анютиным планом) если уж совсем честно, вызывал у меня некоторые сомнения насчёт лёгкости его осуществления, но ладно, другого-то всё равно ничего нет. Примем в первом чтении и его…

Итак, этого самого 3 августа с раннего утра вертухай меня предупредил, что на работу я не иду, а после завтрака остаюсь в столовке и жду автозак для транспортировки в Сухобезводное, туда прокурор из Ульяновска приехал, будет меня допрашивать в связи с вновь возникшими обстоятельствами моего дела. Ну я позавтракал (мерзкая перловка плюс не менее отвратный кисель и двести грамм черняшки), подождал, пока народ на работы снимется и сел курить на завалинке столовки. В переносном конечно смысле курить, меня даже зона не сумела к этой привычке пристыковать… «Беломор» кстати, привезённый Анютой, я выгодно обменял на почти что новые сапоги из почти что хромовой кожи, в наших болотах очень нужная вещь.

Через час с хвостиком моего перекуривания прискакал посыльный из хозблока – зека Сорокалет? Ну иди во двор хозблока, там тебя автозак ждёт-не дождётся никак. Поплёлся в двор хозблока, там и точно стоял такой зелёный воронок с синей надписью УФСИН на боку, меня приняли под руки два прапора и буквально закинули внутрь этого воронка, а там уж посадили в одну из клетушек, которые шли вдоль обоих бортов. Кроме меня там уже сидел один мужичок из третьей бригады, в лицо знакомый, но как его звали, убей не знал.

- Эй, земеля, - тут же спросил меня мужичок, - закурить есть?

- Да не курю я, зёма, - ответил я ему, - но половинка Беломорины за подкладку завалилась.

И я протянул ему через проход папироску. Огонёк нашелся у сопровождающего прапора, а тут следом мы и тронулись. Шмон у ворот, не тщательный, так, для галочки – едем дальше, подпрыгивая на ямах и колдобинах. Через полчаса остановка, конвой открывает наши клетушки, руки за спину, выходи по одному, лицом к машине. Направо, бегом марш – завели в здание районной прокуратуры. Проследовали сразу же на второй этаж к кабинетику с табличкой «Заместитель районного прокурора Казнов И.А.».

- Ты садись сюда, - и конвойный указал моему напарнику по автозаку на ободранный дермантиновый стул, - а ты заходи, - и он распахнул дверь.

Зашёл, конвойный за мной.

- Товарищ Казнов, заключённый Сорокалет по вашему приказанию доставлен, - громко доложил он лысому и маленькому человечку, сидящему за зелёным столом.

- Спасибо, вы пока свободны, - ответил ему человечек, подслеповато щурясь на меня, - а вы… Сергей эээ… Владимирович, садитесь, побеседуем.

Я послушно сел на такой же примерно древний и разбитый стул, как и в коридоре, подумав, что на нём, очевидно, не одно поколение зеков посидело.

- Значит дело у нас будет такое, Сергей эээ… Владимирович… курить будете? – и он протянул мне мятую пачку Волны.

- Спасибо, Иннокентий Алексеевич, я не курю, - ответил я.

- Ну и правильно, я тоже не буду. А дело у нас будет такое – надо получить с вас некоторые дополнительные показания относительно последнего часа вашего пребывания на теплоходе «Александр Суворов», особенно всё, что касается судового механика Гаврилова… эээ… Игоря Петровича.

И тут он открыл папочку, где первым листом лежала бумага с крупной надписью сверху «Протокол допроса», и начал что-то там писать правой рукой, левой же рукой он вытащил из нагрудного кармана свёрнутую в четыре раза бумажку и положил её передо мной. Сверху крупно было написано: «Вслух отвечай только на мои вопросы, бумагу разверни и внимательно прочитай». Развернул, прочитал, не забывая говорить дежурные фразы на дежурные же вопросы прокурора. Написано же там было следующее:

«По окончании допроса тебя поведут в туалет, во второй от двери кабинке будет свёрток с гражданской одеждой, в которую тебе надо будет переодеться, и ещё один пакет, берёшь его с собой, потом надо будет ударить конвоира, который будет караулить тебя в проходе – бей сильно, чтобы следы остались, но аккуратно, конвоир в деле. Потом вылезаешь через окно на улицу, решётка отогнута, и два раза направо, там будет стоять желтая копейка с ключом в замке. Едешь на ней примерно десять километров по направлению к Горькому, остановка у таблички с надписью «Река Полома», загоняешь машину в лес, чтобы сразу не нашли, и уходишь налево через железку. Дальнейшие инструкции в пакете. Если всё понял, кивни два раза.»

Я всё понял, поэтому кивнул, как было сказано. Прокурор ещё позадавал мне с десяток вопросов для приличия, после чего кликнул конвоира и тот повёл меня по скрипучей прокурорской лестнице на первый этаж.

- Эй, командир, - сказал я ему через плечо, - а в сортир зайти? Дорога назад неблизкая…

Глава 10

Командир (хлипкий на вид и рябой прапор с приклеенной в углу рта ухмылкой) притормозил и повёл меня в другой конец коридора первого этажа, там очевидно у них это заведение было. Перед дверью с лаконичной надписью «М» он сказал мне «стоять», первым зашёл внутрь, потом позвал меня.

- Только без глупостей, у меня, если что, патроны боевые, - строго сказал он мне, смотря почему-то в сторону, откуда мы только что пришли.

Я сделал вывод, что это он для алиби своего произносил, если раскручивать вдруг начнут… вот интересно, сколько ж ему занесли, чисто для справки? Наверняка больше тыщи, а то и все две. Зашёл во вторую от двери кабинку, на ней даже защёлка была в виде шпингалета, но я на неё закрываться не стал, просто притворил ободранную дверцу. Внутри, как и во всех остальных сортирах СССР, было грязно, вонюче и загажено. Но два обещанных пакета имелись в полном комплекте, на обоих был логотипчик Юнисеф, между прочим редкая вещь, цыгане такое добро за трёшку на рынках толкали – заглянул в один, не то, какая-то коробка, перевязанная крест-накрест бечёвкой. Открыл второй – оно самое, спортивный костюм, не Адидас, упаси господи, советский синенький ноунейм, плюс майка и кондовые отечественные кроссовки, коричневенькие такие. Быстро переоделся, свою казённую одежду туда же запихнул, второй пакет под мышку взял. Голос из-за двери:

- Ну ты долго там ещё ковыряться будешь? Ехать пора.

Открываю дверь, выхожу, подмигиваю конвоиру:

- Да я уже вот, начальник, чего кипеш-то подымать.

И по окончании этих слов пробиваю ему прямой правой в левую скулу, а левой крюком по печени. Замечаю, что хорошо прошло – скула сразу налилась синевой, алиби у него нормальное вырисовывается. Шепчу «извини, братан, я не со зла» и кидаюсь к окну, но тут меня ждала первая засада – решетка ни разу отогнута не была, висела, как её с самого начала повесили, крепкая и прочная даже на вид, и вылезти в окошко у меня не было никакой возможности, я даже и пытаться не стал… ну чего, будем действовать по обстоятельствам – прапора затащил в ту же кабинку, откуда только что вышел, это чтоб раньше времени шухер не начался, а сам на выход, он тут один.

В коридоре никого не было, кроме маячившего вдалеке дежурного на входе, надо как-то мимо него прорваться с минимальными потерями… ну думай, голова, думай… придумал, вернулся обратно в сортир, нашёл у конвоира в кармане спички и поджёг свою тюремную одёжку, загорелась она не сказать, чтобы ясным пламенем, но и тухнуть не собиралась, бросил её возле двери в коридор. Потом сделал взволнованный вид и быстрым шагом подошёл к этому дежурному:

- Сержант, там пожар вроде бы – из сортира дым вылит.

И показал пальцем, чтоб уж никаких сомнений у него не осталось. У сержанта тоже вдруг случилось весьма озабоченное выражение на лице, кто я такой и что тут делаю, он естественно спрашивать не стал, а кинулся названивать по своему телефону, уж не знаю кому, пожарникам или начальству. Я крикнул в окошко «Пойду помощь позову» и проскочил во входную двустворчатую дверь. Так, теперь два раза направо… а, чёрт, окно сортира же на боковую сторону выходит, значит только один раз – вот она, копеечка жёлтенькая, почти как моя. Но тут сразу вторая проблема возникла, вокруг копейки стояли трое местных пацанчиков, а ещё один сидел на водительском сиденье и крутил ключ в замке – вот так вот в советской глубинке оставлять автомобили без присмотра, это тебе ни разу не Калифорния и даже не округ Колумбия, сынок…

- Вы трое, - скорчил я серьёзную мину, - отошли от машины, а ты (и я ткнул пальцем в четвертого) быстро вышел.

И для верности добавил угрожающим тоном «Я два раза повторять не буду!». Но видимо ни моя мина, ни тон ничего серьёзного этим ребятам не внушили, потому что один из них, старшОй видимо, ну да, который за рулём был, лениво мне ответил:

- А ты кто такой? Чо те здесь надо? Вали, пока цел.

Поглядел назад, в здании прокуратуры серьёзные дела происходили, дым валил и раздавались громкие крики, времени у меня, по всему видно было, почти не оставалось, так что надо срочно что-то предпринимать, Сергуня… Одному из стоящих засадил кулаком в нос, он сразу вышел из строя, второй попытался огрызнуться, попал на приёмчик и откатился в кусты черёмухи, третий оказался самым сообразительным, поднял руки и медленно исчез из поля видимости. Остался водила…

- Ну чо, баклан, сам выйдешь или помочь? – спросил я у него.

Баклан оказался понятливым и вышел сам, держа руки в поле моей видимости. Я быстро уселся на его место, машинка завелась с полпинка, даже заслонку не пришлось вытаскивать, и рванул с проскальзыванием колёс. Сзади казалось кричало всё это Сухобезводное, но выстрелов, слава богу, кажется не было. Теперь понять бы, где тут трасса на Горький уходит, а то в другую сторону упилишь впопыхах… разобрался быстро – главная дорога в таких селениях обычно одна, проходит насквозь, а на Горький это строго на юг, где солнце висит, а в другую сторону это наоборот, к славному городу Уржуму, а потом уже и к Кирову. Железнодорожный переезд ещё один по дороге оказался, но открытый, поезда, если честно, здесь не часто проходят.

10 километров я отмахал, короче говоря, очень быстро, и когда увидел табличку, говорящую про реку Полому, загнал копейку по грунтовке метров на сто, в другую сторону, направо, а сам вернулся, осторожно пересёк трассу и быстро почесал строго на восток… через километр примерно увидел колючую проволоку и страшную надпись «Запретная зона, вход строго воспрещён, огонь открывается без предупреждения» и тут-то понял, что пора открывать второй пакет…

Нашёл поваленное дерево немного в стороне от плаката с угрозами, сел на него и залез в этот вот второй пакетик с игривой эмблемой Детского фонда ООН. Достал коробку серогокартона, перевязанную крест-накрест обычной советской бечёвкой… крепко перевязанную – узел развязываться отказался наотрез, пришлось использовать зубы, чтобы перегрызть верёвочку в самом тонком месте. Пока грыз, мимо меня по стволу пробежала любопытная белочка, остановилась поглядеть, что это новое тут в её владениях появилось, и тут же исчезла в буреломе, его тут предостаточно валялось.

Убрал я наконец верёвку и открыл коробку, увесистую, килограмма на 3-4, и первое же, что мне бросилось в глаза, так это телефон… не мобильный конечно, спутниковый, как я понял… хотя я их никогда в глаза не видел, но сложить два и два всё же был способен – какой ещё телефон будет работать в заволжской тайге, кроме такого. Ну здорово, а ещё что тут? Ещё тут был пакет с едой, шоколад, сухари, сало, бутылочка с прозрачной жидкостью, спирт, как я понял, орехи ещё какие-то и зажигалка. Плюс пистолет Макарова, да, со спиленным номером (вытащил обойму – все патроны на месте, проверил ствол, туда тоже патрон загнали) и карта местности, примерно от Семёнова и до Красных Баков, очень подробная, 50 метров на сантиметр, я таких не встречал.

На карте было три отметки красными крестиками – первая это та, где я машину бросил, вторая очевидно та, где я сейчас сидел, ну и третья в непонятном месте. Перевернул карту – на обратной стороне было написано следующее:

- Дорогой друг. Поздравляем тебя с успешным окончанием первого этапа освобождения. Сейчас ты находишься рядом со входом в так называемый «Семёновский могильник» - если рядом висит плакат с предупреждением о стрельбе, не пугайся, никто тут стрелять не может, тут пять лет назад всё законсервировано, людей нет. Насчёт радиоактивных отходов тоже всё несколько преувеличено, наши замеры говорят об очень небольшом превышении естественного фона, так что можешь смело заходить на его территорию. Если пройти от плаката налево около ста метров, в проволочном заграждении будет дыра, через неё попадёшь на бетонную дорогу, которая приведёт к двухэтажному административному зданию, там ты должен будешь провести двое суток. Вода есть в ручье недалеко от здания. Ровно через двое суток ты должен будешь включить спутниковый телефон и ждать звонка. Если не разберешься с управлением, в пакете есть краткая инструкция по эксплуатации. Удачи!

Всё толково, всё понятно, надо идти внутрь… вот только насчёт собачек как… а, внутренний голос, подскажи, что будет, если по моему следу собаку пустят? Голос отозвался почти моментально – «не бери в голову, Сергуня, вещи твои сгорели в сортире, нечего будет дать понюхать этой собачке, а машину ты правильно загнал в другую сторону, искать будут там в первую очередь… а сюда если и доберутся, то плакат отпугнёт самых храбрых, про этот могильник в народе разные сказки ходят».

Спасибо тебе, голос, успокоил… прошёл вдоль ограды налево, как и было сказано, по дороге чуть ногу не сломал, провалилась она в какую-то нору, нашёл разодранную секцию, а за ней сразу и бетонка началась, старая и растрескавшаяся. Если совсем уж честно, холодок по спине пробегал, и не один раз, кто его на самом-то деле знает, есть там люди или нет, а если даже и нет никого, то такую штуку, как автоматические пулемёты, никто не отменял, могут и в автономе огонь открыть. Но нет, обошлось как-то всё. Через километр бетонки (она заросла прилично, кое-где даже и деревья начали ломать бетон) появился домик из серых шлакоблоков, двери и окна у него были почти все выбиты, но крыша была цела. После распада Союза такие пейзажи в широком ассортименте на карте появились, но в 80-е годы наверно в диковинку.

И ещё как тут с дикими зверями, подумал я. Это хоть и не сибирская глухомань, всё равно тайга ведь, у нас здесь и рыси где-то обитают, и волки с лисами, это не говоря уже о медведях, встречаться к коими мне совсем не улыбалось. А ПМ – что ПМ, останови-ка из него эту тушу в триста кг весом. Зашёл внутрь здания, прыгая по кучам мусора, пробежался по обоим этажам и таки нашёл одну комнатушку, вполне пригодную для временного проживания. Пару дней свободно тут можно провести, только дверь бы чем закрыть на всякий случай. И ещё хорошо, что август на дворе, комары с мошками почти все передохли, а если б это июнь был, точно сожрали бы с костями. Из окна открывался живописный вид на смешанный хвойно-лиственный лес, красота, да и только.

Ну пойдём поищем, чем забаррикадировать дверь, а потом едой бы надо заняться… грибов что ли набрать, их тут море должно быть… и сам могильник определить, в какой стороне, чтобы лишний раз туда не приближаться – уверения неизвестного друга конечно успокаивают, но бережёного, как хорошо известно, бог бережёт… а стережёного стережёт…

Конец марта 1979 года, Горький

Да, так что там насчёт художника-то, продолжил я свои размышления, хорошо бы Ниночку припахать, но она в Москве безвылазно сидит, хотя… ладно, завтра утром и позвоню, вдруг у неё окно какое в творчестве, вдруг она уже и не в Москве, а наоборот в своей Ковалихе сидит и думает, чем бы заняться…

На этом я прекратил составлять планы на будущее и пошёл спать. Инна уже домыла посуду, оставшуюся после актёрской пьянки и сказала мне, что я молодец, но Алёну надо отсюда убирать, однозначно. А утром всё оно и началось…

Что началось-то, Сергуня, спросите вы, а я отвечу, что для начала одновременно зазвонили городской и мобильный телефоны. На часы посмотрел – шесть с хвостиком, понедельник, кто бы это мог быть такой настойчивый. Сначала мобильный взял, он рядом лежал, это оказался Вовчик Малов, сказавший мне хриплым и тревожным голосом:

- У нас проблема, спускайся во двор.

Ладно, ответил я, щас оденусь и спущусь, а сам тем временем подошёл к городскому, продолжавшему трезвонить на кухне. Здесь мне ответил незнакомый командный голос, представившийся капитаном Дубовым из районного отделения милиции. Капитан предложил мне явиться для дачи показаний в это самое отделение к 9 часам 00 минутам, кабинет номер пять. С собой паспорт взять.

- Очень хорошо, - ответил я, - непременно явлюсь и дам показания, только насчёт чего их давать-то?

- Вот в кабинете номер пять всё и узнаете, - отрезал он.

Ну а я чего, начал одеваться, стараясь не разбудить Инну, но это не удалось – она проснулась и сразу ухватила суть.

- Ты на рожон-то не лезь, поаккуратнее там пожалуйста, - сказала она, глядя мне в глаза, - а то я тебя знаю…

- Не волнуйся, родная, всё будет хорошо… ну или плохо, но это вряд ли, - и с этими словами я скатился по лестнице во двор, где меня уже ожидал на лавочке упомянутый Вовчик. А рядом с ним Андрюха.

- Чо случилось-то? – спросил я, плюхаясь рядом, - убили кого?

- А ты откуда знаешь? – резко переспросил Вовчик.

- Да не знаю я ничего, наобум спросил – всё-таки в шесть утра по менее веским причинам из постели не выдёргивают.

Вовчик нахохлился, поднял зачем-то воротник куртки и сказал наконец, глядя в темноту второй арки:

- Ночью твоего Славика и убили… ну то есть нашли повешенным.

- Врёшь!? – подпрыгнул я, - а ты откуда знаешь?

- У одноклассника отец в ментовке работает, он по секрету рассказал полчаса назад. Тело, говорит, уже в морг увезли, у ментов сильные подозрения, что это не самоубийство, а помогли ему, так что готовимся к следствию.

- Меня уже на 9 часов вызвали в отделение, - упавшим голосом сказал я.

- А меня на полдесятого, - добавил молчавший до этого Андрюха.

- Меня пока нет, но я думаю, это временно, - подытожил Вовчик.

- Так а где его нашли-то? – продолжил расспросы я.

- Где-где, в клубе нашем, - огрызнулся Вовчик.

- Ну тогда точно мне кранты, ключи-то от него только у меня были.

- Ты погоди паниковать-то, ключей там несколько было, не помнишь что ли, как мы копии делали?

- Да, вспомнил, - нехотя ответил я, - ты подробности-то расскажи, чтобы хоть немного в курсе быть.

- Ну слушай… - и Вовчик вывалил мне целую кучу подробностей.

Тело обнаружил жилец из 9-го подъезда по фамилии Филин, который ночью возвращался со второй автозаводской смены и увидел расхлебяненную дверь клуба. Зашёл чисто на автомате – Славик висел в актовом зале на перекладине шторы, которой сцену занавешивали… ну в теории, на практике по-моему ни разу я этого не видел и не делал, занавешивание. Жилец Филин (ну и фамилия конечно – Филя, уху-уху, ладно, что не Дятел) тут же побежал названивать 02, приехала бригада, всё запротоколировала, Славика запаковали в мешок и увезли, а уж следственные действия решили отложить на завтра в связи с поздним временем.

- Ну а теперь давайте колитесь, пацаны, кто когда видел в последний раз Славика и кто чего делал этой ночью, начиная примерно… где-то с 23 часов – в это время я последнего танцора из клуба выгнал и запер его на ключ. Это у нас в первую очередь спросят менты.

- С себя начни, - попросил Андрей, - раз уж вылез с такой инициативой.

- Да не вопрос… в 23.00 запер клуб, в 23.20 поднялся в свою квартиру и далее спал прямо до шести утра, пока меня вовкин звонок не разбудил. Да, Славика последний раз видел где-то в пол-одиннадцатого, мелькал он среди посетителей клуба, а потом пропал с концами.

- Так, - сразу взял быка за рога Вова, - а почему ты до квартиры шёл целых 20 минут? Я бы лично в две минуты уложился.

- Посидел на лавочке у подъезда и поразмышлял о делах своих скорбных, - честно ответил я, - никто мимо меня не проходил… хотя нет, со второй же смены народ начал возвращаться, два-три человека из арки вышли, но кто это был, не разглядел.

- Ты не подумай, что я цепляюсь, - тихим голосом сказал Вова, - просто у ментов этот вопрос первым делом вылетит. Про себя могу сказать, что до пол-одиннадцатого сидел в кинотеатре и смотрел «Кулак ярости», потом проводил до квартиры Ирину, потом спать пошёл.

- Так, значит Ириша у нас тоже как бы действующим лицом выходит… - протянул я, - Славу-то когда и где видел?

- Не помню… кажется днём ещё, когда к тебе группа однокурсников приехала, потом нет.

- А я, - начал свои признания Андрей, - ходил в кафе с Алёной…

- Да ты чо? – удивился я, - она же кажется со Славиком завязалась.

- Не знаю, с кем она там завязалась или развязалась, но я пригласил, она не отказалась. Вернулись в десять, начале одиннадцатого, потом в клуб заглянул на пять минут, ты меня наверно видел…

- Да, было такое, - подтвердил я.

- Потом домой пошёл… и ещё где-то в это же время видел разговор Славы и этого… ну грузина твоего…

- Жорика что ли?

- Да, Жорика – возле восьмого подъезда они стояли, говорили на очень повышенных тонах. Я так думаю, что насчёт Ириши, но не уверен.

- Значит так, дорогие мои кореша, могу вас обрадовать, что все мы трое плюс Жорик под очень большим подозрением и колоть в ментовке нас будут по полной боевой программе.

- Может ещё какие подробности твой одноклассник выложил? – на всякий случай спросил я Вовчика, - нам сейчас все детали хорошо бы заранее узнать…

- Да, добавил он ещё и то, что у Славика в кармане записку какую-то нашли, содержания ему отец не раскрыл, так что там может быть всё, что угодно…

- Ну дела… - глубоко выдохнул я, - значит готовиться надо к самым разным сюрпризам…

- Например? – уточнил тяжело соображающий Андрюха.

- Ну например там может быть написано «В моей смерти прошу винить Андрея Кузина, падлу». Или «Управдом Сорокалет закрысил все наши бабки, а долги повесил на меня». Или как самое малое «Алёна кинула меня с Вовой Маловым, не хочу больше жить».

- Мда… - синхронно вздохнули они оба.

- Но будем надеяться, что там всего лишь листок из конспекта по Истории КПСС, - успокоил их я. – Клуб-то опечатали наверно? Пошли посмотрим.

Дверь в подвал была свободна, а вот та, что вела в актовый зал, была заклеена в двух местах листочками с двумя печатями на каждой.

- Смотри-ка, что тут валяется, - вдруг подал голос из угла Вова, – если я ничего не путаю, это женская заколка для волос.

И он протянул мне пластмассовое полукольцо весёленького малахитового цвета. Я забрал его и засунул в карман – это была заколка Алёны, я почему-то хорошо запомнил.

- Плохо тут менты поработали… ну ладно, расходимся по домам, потом в отделение, вечером встретимся на лавочке и обсудим, что тут и как.

----

Ровно в девять часов я прибыл к пятому кабинету районного отделения милиции для дачи показаний. Ждать пришлось не особенно долго, минут пять-шесть, потом подошёл капитан Дубов и пригласил меня внутрь.

- Знаете, зачем вас сюда пригласили, Сергей Владимирович? – спросил он после дежурных начальных уточнений.

- Ну что вы, тщ капитан, - сделал я непонимающее лицо, - даже приблизительно не догадываюсь.

Он нервно побарабанил пальцами по столу и попытался поиграть со мной в гляделки, но не выдержал и отвёл глаза первым.

- Вчера ночью на территории вашего домоуправления найден труп…

Я переменил выражение лица на удивлённо-настороженное и задал сразу два вопроса:

- И чей же это труп? И где он обнаружен?

Капитан решил больше не играть в загадки и вывалил мне всю информацию:

- Вячеслав Яшин, жилец из 110-й квартиры обнаружен повешенным в клубе вашего же домоуправления.

- Ай, как нехорошо, - сокрушённо сказал я, - у нас там вчера танцы были до одиннадцати вечера, дверь я лично закрывал, никого в клубе на тот момент не оставалось.

- А теперь расскажите во всех подробностях, что вы делали с момента закрытия клуба и до утра.

Я выложил то же самое, что недавно рассказал друзьям на скамеечке – ничего не делал практически. Но за 20 минут капитан всё же уцепился.

- Время смерти Яшина определено в промежутке от 23.30 до 00.30, значит у вас было время вернуться в клуб…

- Теоретически да, мог, но сами посудите – зачем мне это было делать, это раз, и как раз ведь народ со второй смены возвращаться начал, значит меня могли видеть другие, а видел кто-нибудь это?

Капитан поморгал глазами, потом продолжил, не заметив второй части моего вопроса:

- Вот к вопросу о ваших отношениях с Яшиным - расскажите-ка поподробнее, в каких отношениях вы с ним были?

- В напряжённых, - не стал отпираться я, - мы же с ним в одной группе в политехе учимся, он меня ещё в самом начале учёбы почему-то невзлюбил и придирался по всяким пустякам. А потом он в наш дом переехал как раз тогда, когда меня тут управдомом выбирали, немного и этого добавилось. Но до драки дело ни разу не дошло, на словах всё выясняли.

- И ещё про вашу двоюродную сестру… - он заглянул в папку, - Алёну Хазову поясните, что у неё было с Яшиным?

- Он её замуж на днях позвал, - угрюмо ответил я, - цветочки подарил и сказал, чтоб выходила за него, при свидетелях.

- А она что?

- Сказала что подумает.

- И надумала?

- Насколько я знаю, нет - до вчерашнего дня… а какое это имеет теперь значение?

Этот вопрос опер тоже между ушей пропустил.

- Теперь про ваших друзей и знакомых – с кем из них он также находился в неприязненных отношениях?

Ага, щас вот всё возьму и вывалю тебе – сам разбирайся.

- Не понимаю, о чём вы, тщ капитан, человек он конечно тяжёлый был, но ничего неприязненного с другими людьми я не припоминаю.

- У кого ещё были ключи от клуба? – перепрыгнул он на другую тему.

- У нас в квартире второй комплект висел, - начал вспоминать я, - и ещё, когда я первый раз в управдомы попал…

- Что это за первый раз? – переспросил он.

- Полтора года назад выбрали меня старшим, но тогда это недолго было, две недели что ли, потом отменили результаты выборов, вот в тот раз мы ещё один дубликат ключа делали, но куда он делся, я убей не знаю…

- Ваши два комплекта на месте? – спросил опер.

- Да, с утра проверил, вот первый, - и я вытащил из кармана связку, - а второй как висел на гвоздике в квартире, так и висит.

- Хорошо, вы свободны, - суровым голосом ответил капитан, тут же впрочем добавив, - пока. Не отлучайтесь далеко, вы ещё можете понадобиться следствию.

Подписку о невыезде не стал оформлять, и это само по себе было здорово. Когда вышел в коридор, первым же делом уткнулся в ожидающего своего вызова Андрюху.

- Ну как прошло? – спросил он тревожным голосом.

- Более-менее, - дипломатично ответил я, - подписку брать не стали. И у тебя всё должно пройти не хуже, - подбодрил его я и вернулся в свои владения.

А дома меня ждал крупный разговор с Инной.

- Я в общих чертах всё уже знаю, - сказала она, глядя в окно на громыхающий мимо трамвайчик двенадцатого маршрута.

- За хлебом вышла, а там тебе всё и рассказали? – уточнил я.

- За сахаром, закончился он неожиданно, - поправила она меня, - но суть не в этом…

- А в чём?

- А в том, что у тебя… у нас то есть у всех нас из-за тебя опять проблемы…

- Из-за меня? – изумился я, - ты контролируй базар-то, я что ли его в петлю засунул?

- Хорошо, не вот-то из-за одного тебя, но всё равно - вот не можешь никак ты без проблем… вот скажи, зачем ты с этим Славиком собачился постоянно? Это ж теперь запротоколируют и к пришьют делу каждый эпизод.

- Да я и сам не знаю, родная, - честно ответил я, - начинал обычно не я, а он, а мне что, молчать в ответ надо было? Я так не умею… скажи-ка лучше, где твоя любимая Алёна, у меня к ней разговор есть, а в комнате её нету…

- Ушла полчаса назад, куда – не сказала, - отрезала Инна. – Что там в ментовке-то было, рассказал бы.

- Ничего страшного, даже подписку у невыезде не взяли… ты кстати готовься, вполне тоже могут вызвать свидетелем.

- Не беда, пусть вызывают, я найду, что им сказать… а кто это сделал, у тебя есть предположения? – неожиданно спросила она.

- Хм… - задумался я, - предположения-то у меня всегда есть, причём самые разные… а если он сам взял и повесился, вот это главное моё предположение… кстати второй комплект ключей от клуба на месте? Это первый вопрос, который мне там задали.

Вместе прошли в кухню и посмотрели на гвоздик в углу рядом с плитой, где эти ключи обычно и висели – не было там ничего на этот раз.

- Очень интересно… ты когда в последний раз их видела?

- А я что, считаю эти разы что ли? Вчера вечером кажется висели тут…

- Ну я пошёл искать Алёну, - ответил я, направляясь к входной двери.

- Как бы это на нашей поездке в Америку не отразилось… - задумчиво промолвила мне в спину Инна.

- Будем надеяться на лучшее, - ответил я, а сам подумал, что возможно придётся подключать свои связи, а то мало ли что.

Алёну я буквально сразу же нашёл, на скамейках возле нашей сцены, где меня в первый раз у управдомы выбирали. Рядом с ней были Ириша, Вовчик и Жора… ну надо ж, этот грузин походу совсем в нашем жилуправлении прописался.

- Ну что, друзья мои, анютинцы, я вас поздравляю – мы все плюс Андрюха, который сейчас в отделении показания даёт, под подозрением, - сказал я сразу же. – Что делать-то теперь будем, колитесь, у кого какие мысли…

Начала почему-то Ирина.

- Вот же я попала, как кур во щи практически, - уныло ответила она мне, - сидела б на своей улице Минина и горя бы не знала, а тут повелась на этот сериал…

- Кстати о сериале, - вступила в диалог Алёна, - а что, если этот эпизод туда вставить? Зрителям было бы наверно интересно… по крайней мере мне это было бы интересно, если б я зрителем была, - уточнила она.

- Мысль богатая, сейчас договорим, я Гальпериной звякну, - пообещал ей я, - а ты мне вот что лучше скажи, подруга ты моя ненаглядная, где второй ключ от клуба? Вчера ещё на гвоздике висел, а сегодня нет. Милиция этим вопросом сильно заинтересуется…

- Я понятия не имею, - ответила она, хлопая ресницами, - никогда этих ключей не касалась.

- Ну ладно, запишем пока в загадки, а сейчас лучше вот о чём – кто-нибудь в курсе, что там за записка в кармане Славика обнаружилась? Её содержание нам неплохо было бы заранее знать, а то… - что «а то», я не стал детализировать.

На этот раз ответил Жорик:

- Я примерно знаю… ну то есть догадываюсь, что там может быть – вечером, когда мы со Славой поспорили…

- Это когда вас Андрюха видел у восьмого подъезда? – уточнил я.

- Да, тогда… примерно половина одиннадцатого была, так вот, во время этого спора он мне в лицо сказал, что знает обо мне и о тебе кстати, Сергей, тоже, много такого, что мне не понравится. Вот это он и мог написать в записке.

- Что он обо мне мог знать такого, что мне не понравится? – вслух начал размышлять я, - я и сам такого не знаю. Но ладно, допустим… и ещё один вопрос, на этот раз вам, Алёна с Ириной – это чья вещь?

И я вытащил из кармана заколку малахитового цвета.

- Не моя, - твёрдо сказала Ирина, - я вообще зелёного цвета не переношу.

- И не моя, - добавила Алёна, но с некоторой заминкой, - первый раз её вижу.

- Ну хорошо, давайте теперь кратенько опишем, кто что делал от десяти часов вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра. Могу я начать…

И я повторил то, что уже два раза сегодня рассказывал сначала друзьям на лавочке, потом капитану Дубову. Собрание выслушало мою речь молча, ремарку позволил себе только Жорик.

- Значит, я так понимаю, первый комплект ключей при тебе всё время был, а второй из вашей квартиры куда-то пропал?

- Да, всё верно, - подтвердил я. – Ещё вопросы?

Больше вопросов не последовало, а вместо этого каждый кратенько описал свои действия в означенный промежуток времени. Ничего нового я от них не услышал, за исключением одной подробности – Ириша после того, как её проводил до квартиры Вовчик, дома усидеть не сумела, а пошла прогуляться по двору, и во время этой прогулки видела, как я выгонял из клуба последних посетителей, закрывал дверь, а потом её заметил Славик и пытался выяснить отношения – мол почему её Жорик пристает к славиковой Алёне и всё такое. Ирина на это не повелась и убежала на стадион, а потом через некоторое время возвращаясь домой, видела, что дверь клуба снова открыта. Даааа, мысленно вздохнул я, чем дальше в лес, тем больше интерес…

- А вот у меня вопрос есть, - это Вовчик наконец-то открыл рот, - как так можно насильно повесить человека? Ну то есть понятно как, в войну многих вешали, но это ж надо минимум два человека, а лучше три, один угрожает чем-то железным, второй верёвку на перекладину закидывает, третий за руки держит. Я к тому, что скорее всего он сам и повесился, без посторонней помощи. И табурет там какой-никакой нужен, чтобы его выбить потом, а в клубе я что-то ни одного табурета не видел, там скамейки длинные, замудохаешься такую на сцену затаскивать, а потом опрокидывать…

- Всё верно, - призадумался я, - нет там ни одного табурета… хотя в комнате, где сейф стоит минимум два стула имеется… пойдёмте посмотрим, на месте ли они.

И мы всей толпой отправились в клуб. Комната председателя не была опечатана, я открыл её своим ключом из связки, все вошли внутрь – оба стула стояли тут так же, как я в последний раз их оставил, когда кино артистам показывал.

- Вот они, на месте, - Вовчик потрогал каждый стул руками, видимо для убедительности, - и что дальше?

Но что будет дальше, никто не сумел угадать, потому что дальше сюда вошёл капитан Дубов, серьёзный и озабоченный по самое не могу, а за ним приплёлся Андрюха, весь белый, как мел.

Август 1983 года, Семёновский могильник

Про могильник этот пресловутый я много раз слышал всякие страшилки – мол тут и вода в округе 50 км заражена, и грибы-мутанты растут по полметра высотой, и звери тоже ходят всякие разные мутировавшие. На самом деле всё это надо было делить на десять, если не на сто, но радиоактивные отходы таки сюда свозили, от этого никуда не денешься. И всё это при том, что у нас в области ни одной АЭС не было и не предвиделось в ближайшие годы. Ну Арзамас-16 имелся конечно, но это ж в другую сторону, на юг, километров триста пятьдесят… и ещё ОКБМ в городе – но у них, насколько я понимаю в физике, объёмы этих самых отходов должны были находиться в районе нуля. Так что зачем сюда из других областей везли эту хрень, и кто и почему разместил её в наших заповедных лесах, остается жгучей загадкой современности.

Вход в могильник я сразу увидел – это была бетонная будка со скошенной сзади крышей, лесенка вниз очевидно там шла. Вокруг два ряда колючей проволоки и табличка с надписью «Вход строго воспрещён». Но дверь в эту будку была залит бетоном толщиной не менее полуметра. Весёленького значка радиационной опасности из трёх желтых секторов нигде не значилось. Близко подходить не стал, а вместо этого обследовал остальную территорию этого заведения – центром было то самое полуразрушенное здание, где обосновался, от него по радиусам шло три дороги, первая от ворот, по которой я пришёл, вторая собственно к могильнику и третья, под прямым углом к первым двум – непонятно куда. Ну пойдём и проверим, куда она меня приведёт, со вздохом подумал я и отправился в путешествие по дороге, вымощенной бетоном марки М200 (хотя зачем тут 200 кгс на квадратный сантиметр, и сотни вполне хватит), как девочка Элли из «Волшебника Изумрудного города» - Гингемы с Бастиндой тут только не достаёт… и Тотошки ещё.

Дорога эта привела меня на противоположный конец огороженной территории, где обнаружилось ещё одно заброшенное строение типа «сарай», ну или «гараж», как хотите. Одноэтажное, без окон, с расхлебяненными двустворчатыми дверями из листового металла. Странно, подумал я, что в металлолом их до сих пор не сдали… зашёл в пару отсеков, посмотрел, что там и как – ничего полезного для себя не нашёл. Из полезного был только родничок, который бил возле правой стены сарая, он был относительно не загажен и даже обложен гладкими валунами, этого добра, оставшегося со времен Ледникового периода, на севере нашей области было много.

Когда собрался в обратный путь, уловил движение за недалеко стоящей сосной – реакция у меня хорошая, ПМ достал мигом, отпрянул к стене сарая, чтобы за спиной не иметь разные случайности. Движение за соснами не повторялось, но что-то, наверно внутренний голос, мне подсказывало, что эпизод этот далеко ещё не закончен. И внутренний голос оказался прав – из-за сосны послышался тонкий писклявый голос:

- Дяденька, не стреляй, я тебе ничего плохого не сделал!

- Выходи на открытое место с поднятыми руками, - скомандовал я, - только медленно.

Кусты зашевелились и из них на свет божий появился деревенский пацанчик лет 10, от силы 12. Руки он, как и было сказано, держал высоко поднятыми, в одной руке у него была хозяйственная сумка, лицо у него было чумазое и мокрое от слёз.

- В карманах есть что? – на всякий случай уточнил я.

- Не, совсем ничего, - ответил он.

- Покажи…

И он послушно вывернул все свои два кармана – действительно ничего там не было, кроме перочинного ножичка.

- А в сумке что?

- Грибы тут, - он открыл и показал содержимое.

- Ладно, руки можешь опустить и иди сюда, - я показал на упавший ствол, - поговорим. Тебя как звать-то?

- Игнатом…

- Понятно, а я Сергей. Ты что делаешь на запретной территории? – попытался наехать на него я.

- Да какая ж она запретная, дяденька, мы тут который год грибы собираем, они почему-то здесь лучше всего растут. А ты сам-то что тут делаешь, а? – перешёл он в наступление.

- А я тебе честно скажу, - решил я раскрыть карты, - что сбежал из лагеря, прячусь тут вот…

- Из какого? – деловито уточнил он, - из 1-го или 14-го?

- Из первого, из первого, который общего режима, - ответил я и вслух стал размышлять, - что ж мне с тобой делать-то? Если я отпущу тебя, ты меня тут же и заложишь, верно?

По лицу мальца было понятно, что я угадал.

- Убивать тебя мне никакого резона нет, брать такой грех на душу… так что давай-ка, братуха, поживи здесь до завтра, а когда меня здесь не будет, вали на все четыре стороны.

Глава 11

- Так меня ж дома ждать будут, - резонно возразил он, - а не дождутся, искать начнут.

- Тоже верно, - нехотя согласился я, - ты из какой деревни-то будешь?

- Из Поломы, - сказал он, шмыгнув при этом носом.

- Вашу деревню так же, как речку зовут, - отозвался я, - староверы поди там одни живут?

- Есть такие, - согласился он, - но наша семья обычная неверующая, мы даже в церковь никогда не ходим.

- Сколько отсюда до вашей деревни?

- По прямой километров десять… а по тропинкам все пятнадцать.

- Далеко… ну короче остаёшься ты тут, поищут тебя поищут, да и перестанут, а завтра к вечеру сам придёшь, - вынес решение я. – Есть во что воду набрать?

Мальчик вытащил из своей сумки армейскую жестяную фляжку.

- Иди вон наполни её, - я кивнул в сторону ручья, - и пошли еду готовить и обустраиваться на ночь.

На обратном пути я снова заметил какое-то шевеление в кустах по правой стороне, ПМ у меня сам как-то прыгнул в руку.

- Ты не дёргайся, дядя, - рассудительно сказал мне в спину Игнат, - это Челыш, он не тронет.

- Что за Челыш ещё? – спросил я у него, - собака что ли знакомая?

- Не собака, волк это вообще-то, но знакомый, да… он у нас с волчонка вырос, а потом в лес ушёл я ему иногда еды приношу.

- Волк, говоришь… ну зови и волка с собой, накормим и его…

- Эй, Челыш, иди сюда, - тихонько позвал мальчик.

От кустов отделилась тень, оказавшаяся весьма немаленьких размеров волчарой. Он осторожно приблизился к нам и остановился в паре метров.

- Ну привет, Челыш, - сказал я ему, - кусаться не будешь?

Волк высунул язык и сел на задние лапы.

- Не, он не кусается, - заверил меня Игнат, - если что, так он сразу на части рвёт… но тебя не будет, ты ему вроде понравился.

- А почему Челыш? Так ведь кажется маленькие подосиновики называют…

- А он и был похож на подосиновик, когда маленький был, такой же рыжий и крепкий.

- Что тут скажешь… - ответил я словами есаула Брылова, - хорошая у нас компания… ну погнали дальше.

А дальше мы развели костёрчик внутри дома на первом этаже, снаружи я поостерёгся это делать во избежание, и вскипятили кастрюльку, я её тут же нашёл, относительно чистую. В воду я закинул макароны и банку тушенки, они в продуктовом наборе тоже имелись. Вот и весь ужин… волчаре я отложил немного в отдельную миску, он с аппетитом сожрал всё это добро за секунды. Ещё чаю неплохо бы, решил я, да вода закончилась – посылать одного Игната я не решился, сходили все вместе с Челышом к роднику, а тут и смеркаться начало. Спать легли на пружинные кровати, вот представьте, такие нашлись в недрах дома.

Утром проснулся – нету ни Игната, ни Челыша. Ну всё, подумал я, сбежали они оба, а мне сейчас предстоит срочно менять планы на ближайшие сутки… но оказалось, что всё не так плохо, как на самом деле – просто Игнат умыться сбегал к роднику вместе со своим волком. Потом поговорили за жизнь.

- Как вообще у вас там люди-то живут в этой вашей… как её… Поломе? – спросил я у него.

- Да нормально живём, дядь Серёжа, - осторожно ответил он, - летом рожь сеем, осенью убираем, скотину круглый год обихаживаем.

- А школа у вас там какая есть?

- Не, школы нет, село больно маленькое, в Сухобезводное нас возят.

- А больничка?

- Фельдшер есть, а если что сложное, снова в район.

- Летом наверно дачники ещё наезжают…

- Не, слишком далеко от города, да и дороги плохие, дачников у нас ни одного пока не бывало.

- Понятно… а ты вообще кем собираешься стать, когда вырастешь? Коров пасти будешь в своей этой… Поломе?

- Я космонавтом хочу стать, - гордо ответил Игнат, - как Комаров с Добровольским.

- Подожди, они ж разбились оба…

- Ну и что, зато слава какая… и семьи обеспечили по гроб жизни… - не по годам рассудительно ответил мальчик.

Короче говоря, ничего интересного до вечера более не случилось, а ровно в 19.00 по московскому времени я достал из пакета спутниковый телефон торговой марки Инмарсат, а заодно и бумажку с инструкцией.

- Ой, а я знаю, что это такое, - тут же отозвался из своего угла Игнат.

- Да ну? – изумился я, - и что же это такое?

- Телефон для связи через спутник.

- Правильно, а где ты такое видел в своей глухомани?

- Прошлым летом военные у нас на постое стояли, целый месяц почитай, так они пользовались таким. Мне дали один раз позвонить – я с дядей из Дзержинска поговорил.

- Ну ладно, убедил, а мы сейчас должны его как-то включить… - начал я листать инструкцию.

- Да чего тут думать-то, - немедленно помог мне мальчик, - вон ту большую красную кнопку жмите… три секунды, не меньше надо жать, после этого экран загорится и там должны появиться буковки и полоски с уровнем сигнала… вот в этом углу – если три и больше полосок, значит сигнал хороший, связь будет. Если одна-две полоски, то как получится, ну а если совсем ни одной, значит не судьба…

Я нажал на большую красную кнопку, экран поморгал и выплюнул приглашающую надпись про Инмарсат на английском, время, уровень заряда батареи, почти 100%, и уровень сигнала… одна полоска там была…

- Не повезло тебе, - рассудительно сказал Игнат, - наверно ничего не услышишь…

- Это мы узнаем очень скоро, - автоматически ответил я.

- А ты за что сел-то? – неожиданно переключился он, - на общий режим за небольшие провинности сажают вообще-то, украл что-нибудь, а тебя поймали?

Я подумал и решил не скрывать своей биографии.

- Транспортным средством управлял неудачно, - сказал я, - в результате чего оно, средство это, пришло в негодность. За это и получил свои два с половиной.

- Понятно… - протянул Игнат, - у нас в деревне примерно треть бывшие зэки из этих самых ИТЛ, каждый день с кем-нибудь разговариваю…

- В магазине наверно?

- Да, там в основном, но и в правлении бывает, у нас же колхоз в деревне, а у колхоза есть правление.

- Ну и о чём вы разговариваете? – чисто, чтоб поддержать беседу, спросил я.

- Про твой вот побег вчера с утра например…

- И что про мой побег говорили у вас в правлении?

- Разное говорили… - не стал углубляться в детали Игнат, - в основном то, что дурак ты, через полтора года по УДО вышел бы, а так ещё трояк получишь.

- Ну это если поймают…

- Так поймают же конечно, тут всех ловят…

И в этот момент телефон осторожно тренькнул и сразу замолчал.

- А я говорил, - повторил Игнат, - с таким уровнем разговора не получится.

Но сразу же прозвучал второй звонок, а далее телефон перешёл в режим непрерывной генерации трели, без перерывов, первый раз такое вижу.

- Чего жать-то, – спросил я у мальчика, - чтобы ответить?

- Да вот эту же кнопочку с зелёной точкой и жми, - посоветовал он.

Я сначала сказал ему «Сиди тихо и не отсвечивай», а потом нажал и прохрипел неожиданно севшим голосом в трубку «Алло».

- Здравствуйте, Сергей, - ответил мне какой-то механический голос без малейших признаков эмоций, как будто через компьютерную программу пропущенный, – как у вас дела?

- Спасибо, дела идут неплохо, сижу на точке, которая была указана на карте, жду ваших дальнейших инструкций, - отрапортовал я.

- По дороге на эту точку кого-нибудь встречали? – продолжил свои расспросы голос.

- Нет-нет, никого, ни единой души, - не стал я посвящать его в некоторые детали.

- Это хорошо… слушайте и запоминайте, что вам надо будет сделать дальше…

И голос вывалил на меня целый водопад того, что мне надо делать дальше – если вкратце, то надо было выйти с территории могильника по той самой дороге, ведущей к гаражам, там в ограждении будет ещё одна дыра, через дыру строго на восток восемь с половиной километров (голос добавил, чтобы я был осторожным, там могут встретиться ядовитые змеи), упираешься в узкоколейку на берегу реки Ветлуги, по которой вывозят торф в район поселка Керженец. Надо дождаться очередного состава и запрыгнуть в последний вагон с крутого косогора (там никто ничего не охраняет, так что это будет несложно, но на глаза машинисту всё же попадаться не стоит), затем доехать до Керженца, а когда по левую руку увидишь водокачку с надписью «50 лет Советской власти», надо спрыгнуть и спрятаться в пещере, она прямо возле приметной сосны с раздвоённым стволом будет. В 18.00 включить телефон и ждать дальнейших инструкций.

- Всё понятно? – уточнил голос.

- Кажется всё, - ответил я, - а если что-то пойдёт не так?

- Тогда включайте телефон не в 18 часов, а каждый нечётный час и звоните на этот номер, он у вас должен был определиться.

На этом голос отключился, а я спросил у Игната:

- Слышал наверно всё?

- Да, слышимость хорошая была, - подтвердил он.

- Как тебе план, годится?

- План как план, - нехотя ответил он, - только я слышал, что по той ветке товарняки недавно отменили, свернули заготовки торфа на Ветлуге, так что не дождёшься ты ничего, дяденька…

- Ну тогда значит применим план Б… а теперь давай так – ты иди домой, про меня можешь рассказывать, можешь нет, это уже всё равно будет, пока ты там доберёшься-то, а я пошёл в другую сторону, к Ветлуге.

- Договорились, - скупо обронил Игнат, - хочешь, я тебе Челыша своего оставлю, вдруг пригодится?

- А он пойдёт ли со мной? – усомнился я, - всё-таки почти дикий зверь.

- Если я попрошу, то пойдёт… человек ты вроде хороший, надо тебе помочь…

И я согласился, тогда Игнат пошептал что-то на ухо волку, тот выслушал, глядя своими выпуклыми глазами в окно, потом встал, перебрался поближе ко мне и лизнул мою руку.

- Он согласен, ну давай что ли прощаться…

И мы попрощались, я забрал свой пакет и отправился на восток, а он взял сумку с грибами и потопал в другую сторону…

Челыш некоторое время посидел, глядя то в мою спину, то в игнатову, и наконец принял решение, встал и потрусил вслед за мной.

- Ну что, брат Челыш, - сказал я ему, - спасибо за компанию. Про змей-то ничего не знаешь, их мне советовали остерегаться по телефону…

Ничего он видимо про них не знал, потому что никак не прореагировал, а просто нехотя перебирал лапами, слегка занося вперед и влево свой зад. А я попытался вспомнить, что мне известно про змей средней полосы России… ну гадюки, ядовитые конечно, но не сказать, чтоб сильно, с красивым рисунком в клеточку, ну ужи с двумя красными точками на голове, вообще безопасные, но кусаются больно конечно, ещё кажется какие-то медянки есть, но это большая редкость из Красной книги. И какие-то медяницы тут тоже обитали, но это даже и не змеи вовсе, а безногие ящерицы, если я правильно запомнил пояснения на уроках биологии. Чего тут опасаться, я не очень понимал, но раз предупредили, надо конечно прислушаться…

Дыру в заборе я очень быстро обнаружил, через неё мы и покинули территорию ставшего почти родным могильника. Определил, где тут восток (вон там, в противоположной стороне от солнца, верно, Челыш?) и зашагал по не очень густому подлеску довольно скорым шагом. Нормальный лес, не загущенный, восемь км отмахаю меньше, чем за два часа, еще темнеть не начнёт. И что особенно было мне непривычно – лес не был загажен отходами человеческой жизнедеятельности, не было этих извечных куч мусора от туристических пикников, и это дополнительно радовало глаз.

Челыш вёл себя достаточно самостоятельно, часто отбегал в стороны и вперёд, а потом садился и ждал, пока я до него дойду. Судя по его поведению, ничего подозрительного вокруг не присутствовало… пару раз он только сделал стойку возле здоровенных сосен, но это скорее всего белки были или эти… бурундуки. А вот чего вокруг море было разливанное, так это грибов – за полчаса можно было набрать багажник Волги, причем не мусорными сыроежками там или валуями, а отличными белыми грибами и груздями. С сожалением проходил мимо, потому что у меня не было под рукой не только Волги, но даже и копейки.

Неожиданности начались примерно через час нашего пешего марша – Челыш вдруг встал, как вкопанный и замер на целую минуту. Я осторожно приблизился к нему и спросил, чо за дела, дружище? Он не заметил моего вопроса… и тут я заметил некое движение впереди и чуть справа, неуловимое, но всё же движение. Быстро расчехлил свой ПМ и затаился за сосной, выглядывая оттуда раз в несколько секунд. Сначала всё было тихо, потом шуршание приблизилось, и когда я в очередной раз выглянул из-за дерева, то аж обомлел – к нам приближалась здоровенная волосатая обезьяна… ростом явно больше двух метров, руки ниже колен опускаются, на лице тоже сплошь волосы серо-белого такого цвета, у козлов такие растут. В мозгу сразу вспыхнуло слово «йети», срифмовавшееся почему-то с «мать его ети»… это же миф, сказал мне тут внутренний голос, нету никаких снежных человеков, и ты сам это хорошо знаешь… ну тогда, объясни мне, спросил я у голоса, чо это за хер такой и как от него обороняться. Голос замолчал, видимо обдумывая глубину возникшей перед нами проблемы… а я выставил перед собой пистолет, не забыв снять его с предохранителя, и произвёл предупредительный выстрел в сторону бело-серого хера, сопроводив его воплем «Ты кто такой, сука? Не подходи, убью!!».

Помогло это мало, на выстрел и вопли хер никакого внимания не обратил, как шёл по прямой, так и продолжил, но тут вступил в дело Челыш – он вылетел пулей из-под коряги, где прятался до поры до времени, и жутко завыл, приблизившись к йети на расстояние в пару метров. Тот с удивлением остановился и быстро сменил направление своего движения в сторону Челыша, одновременно выбросив одну руку в его сторону… ну и реакция у него, однако, явно лучше моей, но Челыш тоже оказался не лыком шит, он моментально поменял дислокацию, отступив на безопасные три метра, выть он при этом продолжал, не переставая.

А я чего, я разрядил обойму в это чудище, целясь в голову и грудь – один патрон таки про запас оставил, а шесть (первый-то из ствола в молоко ушёл) попали в цель, мысленно похвалил себя за ударную стрельбу. И тут оно наконец заревело дурным голосом, до этого-то всё молчком делало, развернулось и быстрыми, но какими-то неуверенными шагами скрылось из видимости. Я подошёл к волку:

- Ну спасибо тебе, брат, спас ты меня, - сказал я ему и сделал попытку погладить его по голове.

Погладить он не дался, но руку мою лизнул, видимо благодаря меня за то, что и я его спас.

- Перекур десять минут, потом быстроходный марш, у нас ещё половина пути не пройдена, - сказал я, - как думаешь, что это за хрень такая волосатая была?

Челыш, если что-то и думал, то мне не сообщил, тогда я начал размышлять вслух:

- Ведь не бывает же их, снежных, мать их, йети – популяция вида, чтобы ему выжить и размножиться, должна быть не менее ста особей, а такое количество никак не могло не оставить следов. Значит это что-то другое… может такой же, как я лагерник, сбежавший из ИТЛ, а потом одичавший? Или вообще это нам с тобой почудилось? Или это старовер-раскольник какой, мутировавший от радиации из нашего могильника? В общем хер его знает, тщ волк… на вот тебе остатки шоколада и давай дальше двигаться.

Возвращаемся в конец марта 1979 года, город Горький, Автозавод

Итак в дверь комнаты председателя сначала зашёл капитан милиции Дубов, а за ним Андрюха Кузин, и оба они были серьёзными и озабоченными так, что дальше некуда.

- Тэээк, - сказал капитан, оглядев всю нашу компанию, - все на месте, все в сборе и это очень хорошо.

- Не все, тщ капитан, - вякнул из угла Андрей, - грузина и Инны не хватает.

Упоминание Инны в этом контексте мне очень не понравилось.

- Ладно, с ними мы потом разберёмся, а пока, дорогие мои автозаводцы, на всех вас сейчас мы оформим подписку о невыезде, - и он вытащил из папочки, которая торчала у него из-под мышки, кучу лиловых страничек. – А что касается конкретно тебя, Сергей эээ… ну неважно, ты сейчас пойдёшь со мной, будем оформлять задержание.

- Какое ещё задержание? – хмуро справился я, - мы же всё с утра выяснили.

- По вновь открывшимся обстоятельствам, - ответил капитан, раскладывая листочки на столе, - подходим, не стесняемся, подписываем, - это он уже остальным оттранслировал.

Народ хмуро переглянулся и молча начал сначала выбирать свой листочек, а потом ставить закорючку в углу, ручку любезно капитан предоставил.

- Очень замечательно, - сказал капитан, собрав все бумажки обратно в папку, - из города не выезжаем, остаемся в поле зрения правоохранительных органов, а ты, Сергей эээ… ну неважно, пойдёшь со мной.

- Стоп-стоп, - сказал тут я, - у меня, если я не ошибаюсь, есть право на один телефонный звонок.

- Грамотный, - с уважением ответил Дубов, - ну звони, только быстро, у меня ещё дел много.

И я тут же вытащил свою черненькую трубку и набрал намертво сидящий в памяти телефончик Виктора свет Сергеича, кого ж ещё… а вот и не ответил он, восемь долгих гудков в тумане издал только.

- Всё, нету у тебя больше никаких прав, идём, - взял меня за рукав капитан.

- Ненене, - попытался покачать права я, - если не ответили, это нещитово. Разговора-то не было, значит можно вторую попытку сделать, я считаю…

Капитан нехотя разрешил ещё один звонок, и тогда я подумал и набрал Гальперину, вдруг поможет. Она ответила на втором звонке, я кратенько обрисовал ситуацию, без подробностей о случившемся, но очень подробно, где я буду сидеть в ближайшее время. Она немного подумала, а потом ответила:

- Хорошо, Серёжа, я тебя услышала… попробуем что-нибудь сделать.

- Ну всё, исчерпал ты свои попытки, - сказал капитан и увёл меня под руку в своё отделение.

По дороге я пытался вышибить из него хоть какие-то подробности, почему так резко ситуация поменялась, но капитан был как скала на берегу Белого моря, такой же угрюмый и неприступный. В отделении меня немедленно определили в обезьянник, где сидел грязный обдёрганный бомж и ещё один довольно приличного вида мужик лет примерно сорока. Нашел кусочек лавки почище, сел и побеседовал с обоими, делать-то всё равно нечего. Приличного вида мужик за хулиганку тут сидел, прикиньте – побил супругу, когда она уж очень сильно начала ему мозг выедать, а та ментов вызвала и продемонстрировала им фингал под глазом и гематому на плече. Так что светило этому бедолаге полновесные 15 суток. А бомжара, значит, за что… да ни за что, как обычно, по совокупности, попался на глаза участковому, а у того подломанный ларёк в категорию висяков медленно переходил, вот он и обрадовался, что есть на кого свалить это дело и получить палку в отчете за месяц. Тут реальным сроком дело пахло. Про себя я тоже вкратце рассказал, приличный мужик поохал и ничего кроме этого не ответил, а бомжара дал на удивление трезвый совет – дело на тебя, паря, вешают очень тухлое, так что иди в полный отказ, ничо они не докажут.

А тут меня и на допрос выдернули. Что за изменившиеся обстоятельства, мне почти прямо с порога и рассказали – это была пресловутая записка Славика, найденная у него в кармане штанов. А что в ней было? Уууу, чего там только не было, Славик никого не забыл, но мне досталось больше всех – короче говоря, последняя фраза там была «Если со мной что-то случится, это точно подстроит Сергуня Сорокалет!».

- Ну очень замечательно, - сказал я, выслушав капитана Дубова, - только я не хуже могу написать и не меньше. И обо всём на свете. С реальностью-то оно как соотносится? Есть какие-то улики, вещественные доказательства, уличающие меня показания?

С уликами и вещдоками, как выяснилось, было совсем плохо, а показания вот они, потряс скреплёнными скрепкой бумажками капитан. Твой кореш Андрей Кузин много чего про тебя наговорил.

- Ну и что же он там про меня наговорил?

- Да пожалуйста, слушай, - и Дубов зачитал наиболее интересные с его точки зрения места.

Короче говоря, отношения у меня со Славиком были отвратительные, в частных беседах с Андреем я отзывался о нём нехорошо, более того, не далее, как вчера вечером он видел наш разговор со Славой на повышенных тонах возле восьмого подъезда.

- Не может быть! – воскликнул тут я, - не разговаривал я с ним дня три наверно, а возле восьмого подъезда кто-то другой стоял, это Андрей ошибся…

И тут распахнулась дверь и в неё вошли директор киностудии имени Горького товарищ Герасимов Сергей Апполинарьевич, а с ним под ручку Вячеслав Васильевич Тихонов, заслуженный Штирлиц всего Советского Союза. А где-то там за ними ещё и Гальперина маячила.

- Здддравствуйте… ттоварищ Штирлиц, - начал заикаться от неожиданности капитан, - вы как тут у нас оказались?

- Здравствуйте, товарищ Дубов, - просто ответил ему Тихонов, наверно справки навел перед тем, как сюда идти, - мы по поводу товарища Сорокалета.

И он сел на свободный стул рядом со мной.

- Это директор киностудии Горького товарищ Герасимов, а это отвественный редактор той же киностудии товарищ Гальперина, - представил он спутников, - и у нас у всех есть к вам, товарищ Дубов, одно деловое предложение.

- С большим интересом ознакомлюсь, - немного пришёл в себя капитан.

- Дело в том, что на нашей студии сейчас снимается многосерийный фильм… ну или сериал под названием «Дом», в котором заняты практически все жители дома номер 18, в котором и произошло это прискорбное происшествие, кое вы сейчас пытаетесь раскрыть, верно?

- Так точно, - подтвердил капитан, - пытаемся.

- А предложение наше будет таким – само преступление и процесс его раскрытия будут встроены в сценарий нашего сериала, в результате чего вы, например, ну и другие сотрудники внутренних органов, имеющие отношение к этому делу, станут действующими лицами. В результате мы раскроем дело в прямом, можно сказать, эфире… а насчёт товарища Сорокалета есть предложение выпустить его хотя бы под подписку о невыезде – кто же будет преступление раскрывать, если он за решёткой окажется, верно?

- Я должен согласовать этот вопрос с руководством, - твёрдо заявил наконец оправившийся капитан.

- Так в чём вопрос-то, вот телефон у вас стоит, садитесь и согласовывайте, - вежливо сказал ему Тихонов.

- Так он не работает, - извиняющимся голосом ответил Дубов, - на прошлой неделе замолчал, всё никак не починят.

- Так берите мой мобильник, - и Тихонов вытащил из кармана пиджака понтовый красный аппарат.

Капитан осторожно взял его и начал набирать номер… короче говоря, граждане, согласовал он этот вопрос со свистом – после упоминания имени народного артиста, сыгравшего партайгеноссе Штирлица, всё решилось со скоростью художественного свиста. Пришлось ещё правда всем нам вместе зайти к начальнику того самого отделения майору Краснову… майор был багров лицом, оправдывая свою фамилию, он некоторое время таращился на Тихонова, после чего попросил у него автограф, и на этом вопрос был закрыт. На улицу мы вывалились все одновременно, оживлённо обсуждая детали случившегося.

- Теперь яваш должник, Вячеслав Васильич, - твёрдо сказал я ему, - а долг, как хорошо известно, платежом красен.

- А ты раскрой дело в прямом эфире, так свой долг и погасишь, - вежливо ответил он мне, - к тому же идея-то Елене Владимировне принадлежит, её и благодари в первую очередь.

- Ой, спасибо, Елена Владимировна, - немедленно откликнулся я, - долги отдам с процентами.

- Ты лучше сценарий оперативно поправь и посвяти меня в детали, мне же тоже интересно, - ответила она. – И ещё Васильичу «Чужого» покажи, а то все видели, а он ещё нет.

- Делов-то, - ответил я, - хотите, прямо сейчас организую.

- Хочу, - просто ответил он, - организуй. А ещё в сериал меня встрой, мне тоже интересно стало, чем оно всё закончится. К тому же у меня сейчас творческий простой, забыли про меня все, никуда не зовут, - поделился он своими проблемами.

- Вот гады, - ответил я, - чтобы Штирлица забыть, это кем же быть надо. А встроить можно, чего уж, я постараюсь… в течение недели например. Ну пойдемте тогда смотреть «Чужого» что ли…

- Я пожалуй тоже ещё раз пересмотрю, - сказала Гальперина, - фильм уж очень мощный.

- И я тоже, - подключился молчавший до сих пор Герасимов, - заинтриговали вы меня. А ты (и он показал на меня) по дороге расскажешь, как будешь ловить преступника.

- Преступников, Сергей Апполинарьевич, - поправил его я, - на мой взгляд их несколько должно быть.

- Хорошо, как ты собираешься ловить преступников?

И по дороге к нашему дому, это не так, чтобы далеко было, но и не два шага, минут десять неспешной ходьбы, я разливался соловьём по заданному вопросу, ухитрившись ничего конкретного так и не сказать – я, если совсем честно, понятия ещё не имел, с чего начинать и как действовать… и вообще был ли тут хоть один преступник, всё-таки повесить человека против его воли сложновато, тогда как самому повеситься, это как два пальца об асфальт…

Усадил народ смотреть шедевр Ридли Скотта, а сам вышел во двор – там на скамейке маячил одинокий Андрей Кузькин.

- Слушай, Андрюха, - сказал я ему, подойдя поближе, - я всё конечно понимаю, но эти вот последние твои показания окончательно надломили верблюда.

- Какого верблюда? – непонимающе уточнил он.

- Двугорбого, блять, монгольского… короче я тебя теперь знать не знаю, исключаешься ты из числа пайщиков-мушкетеров. В сериале тоже больше не снимаешься. Свободен.

И я поднялся к себе в квартиру – Инна чем-то гремела на кухне, а Алёны не было. Ну ладно, поговорим для начала с Инночкой.

- Привет, - сказал я ей, плюхаясь на табуретку, - покормишь голодного мужа?

- А то как же, - весело ответила она, - суп будешь или сразу картошку с азу?

- Давай с супа начнём, заодно и поговорим…

Она налила мне полную тарелку борща, а я тем временем начал нелёгкий диалог.

- Понимаешь, в чём дело, дорогуша…

- Да ты не тяни кота за хвост, приступай сразу к делу.

- Окей, приступаю прямиком к делу – милиция прочитала записку, найденную в славиковых штанах, после чего заподозрила в убийстве… ну или принуждении к самоубийству, что не лучше, целую кучу народу, а меня в первую очередь.

- Я в этом как-то и не сомневалась.

- Ты в том числе в том списке числишься, так что отсидеться не получится.

- Ну и что дальше? – спросила она, присев напротив. – Будем ждать конца следствия?

- Не, ждать мы ничего не будем – по соглашению сторон, киношники за меня слово замолвили, расследование этого дела встраивается в наш сериал, причём раскрутки и поиски виновного свалились в основном на мою голову, ага…

Тут у меня проснулась трубка в кармане, я посмотрел на определитель – это был товарищ Попов из органов.

- Здрасть, Виктор Сергеич, - сказал я ему.

- Привет, Серёжа, - ответил он, - я уже в курсе твоих проблем, и про то, как вы таммилицию и киностудией завязали, тоже знаю.

- Очень хорошо, - сказал я, - и что скажете на всё на это?

- Да всё более-менее в норме, работайте – с тебя поиски виноватого в течение… ну не более двух суток. Если не найдёшь, причём доказательно, тогда я тоже ничем помочь не смогу. Ну а найдёшь, то подходящую поговорку наверно сам знаешь – победителя не судят.

- А вы мне не поможете? – сделал такую попытку я.

- Извини, но нет, дел по горло, пока, - и он отключился.

- КГБ тоже самоустранилось, - меланхолично констатировал я, засовывая трубку обратно в карман, - так что все стрелки сходятся исключительно на мне, любимом…

Инна обняла меня и поцеловала в щёку.

- Не убивайся ты так, если хочешь, я тебе помогу.

- Спасибо, родная… учти кстати, что с Андрюхой я только что разосрался – общаться с ним я больше не буду.

- Это почему же?

- Да сдал он меня в очередной раз с потрохами, сколько можно-то. Пусть вон с Жориком дружбу водит, два сапога пара будет. Так, а мне пора в клуб, там кино заканчивается, - сказал я и убежал во двор.

Кино ещё не закончилось, но было близко к тому – бравая сержант Рипли как раз выдувала космическую тварь в безвоздушное пространство.

- Ну как киношка? – спросил я у Штирлица, когда по экрану поползли титры.

- Класс, - немедленно отозвался он, - вот бы у нас что-нибудь подобное сделали.

- Это к Сергею Апполинарьевичу, он кажется что-то имеет в планах, - подмигнул я старшему по званию.

- Потом поговорим, - сказал Герасимов, поднимаясь с кресла, - ну мы пошли, а Леночка остаётся, чтобы прояснить детали дальнейшего сотрудничества.

----

Короче так, друзья, вечером я созвал у себя в квартире совещание заинтересованных лиц, у нас одна комната всё равно же пустая, там и назначил это дело. В число заинтресованных вошли Инна, Алёна, Гальперина и ещё, слегка поколебавшись, я Вовчика зазвал, не помешает. Расселись они, значит, по стульям, табуреткам и диванам, а я выставил на стол, который в центре комнаты стоял, шахматы… ну да, вы не ослышались, здоровенные такие резные шахматы, даже не помню, откуда они у нас взялись. Каждая фигурка там была целым произведением искусства и весила не меньше ста грамм.

- И что всё это значит? – удивлённо спросила Гальперина, - ты нас будешь учить играть в шахматы?

- Нет, Елена Владимировна, - ответил я, - учить я вас не собираюсь, шахматы тут исключительно для наглядности привлечены, обозначить, так сказать, действующие фигуры на ситуационной доске. Вот например Славик у нас будет черной пешкой – его кто-то пожертвовал, чтобы достичь определённой выгоды.

- Интересно, - подхватила тему Инна, - а я тогда кем буду?

- Белой королевой конечно, родная, - в тон ей ответил я, - ты сомневалась что ли?

Август 1983 года, где-то между Ветлугой и Керженцем

Челыш съел шоколад мигом, раз – и нету ничего. Ну ладно, подхарчился, приятель, и молодец, а сейчас нам надо ещё узкоколейку найти. И в её последний вагон запрыгнуть. На север… хотя нет, скорее на восток – странные конечно извивы у мыслей моих освободителей, чтобы попасть на запад, они меня то на север отправляют, то на восток… может они и не собираются меня никуда вывозить? Но не будем о грустном, если уж взялся за гуж, не забудь сыграть туш…

Эти последние четыре километра мы за час одолели вместе с волком, лес тут в виде исключения попался светлый и без бурелома… ну как без – не совсем конечно, но мало чего на земле валялось. Черники море по дороге встретилось, но я принципиально ни одной ягоды не съел, дал себе такой зарок, пока не увижу железку, ничего больше не есть и не пить. Просвет между деревьями мы увидели одновременно – это открылся вид на заволжские… ой, на заветлужские дали дальние с крутого обрыва. Ветлуга это хоть и не Волга и даже не Ока, но река довольно серьёзная, под тыщу километров в длину и местами больше сотни метров в ширину. И правый берег у неё, как и полагается рекам, текущим в меридиональном направлении, был довольно высоким.

- Так, речку мы нашли, - сказал я Челышу, - слева наверно тут Красные Баки должны быть (вот хоть бы один раз посмотреть на эти баки, покрашенные в красный цвет – нет, не довелось), а справа Воскресенское. Теперь ерунда осталась, узкоколейку эту грёбаную обнаружить….

И тут, опережая мои мысли по поискам затерянной железки, откуда-то справа раздался хриплый гудок паровоза.

- О – это походу то, что надо, - обрадованно поведал я волку, - и недалеко ведь, погнали направо.

Направо оказалось не так, чтобы рядом, но действительно недалеко, минут десять, и мы оказались на узкоколейном разъезде, здесь аж две линии были, очевидно для пропуска встречного состава, если он вдруг окажется на пути, со стрелками с обоих концов, по бокам густой березняк, а если взглянуть вдаль, то там и вправду был крутой холм, в котором при строительстве сделали вырез, так что один край возвышался прямо рядом с линией на пару-тройку метров.

- Ну, приплыли, похоже, дорогой товарищ волк, - сказал я Челышу. – я занимаю позицию вот на том косогоре и жду следующего состава. Со мной дальше поедешь или как?

И поведения Челыша я понял, что или как.

- Ну тогда давай прощаться что ли… на вот тебе на дорожку остатки шоколада, Игнат-то тебя вряд ли таким накормит, - он тут же сожрал все до крошечки, - спасибо тебе за всё и не поминай лихом.

Волк помахал хвостом, видимо выказывая своё расположение, а потом повернулся и быстро исчез среди деревьев. Я тяжело вздохнул, занял место на косогоре и приготовился ждать…

----

Путешествовать по бескрайним заволжским далям в вагоне с торфом – это, доложу я вам, удовольствие не из самых приятных. Запрыгнуть-то я туда запрыгнул без серьёзных проблем, машинист как раз снизил скорость перед поворотом и состав тащился еле-еле, но вот всё дальнейшее… короче вывозился я в этом торфе по самые брови. И запах там был, мягко говоря, не озонированный. Но все в жизни когда-то заканчивается (некоторые вещи даже и не начавшись), пришло к концу и моё путешествие – водокачку с красивой надписью, выложенной красным кирпичом, я увидел очень издалека – посреди тайги эта деталь уж слишком выделялась… ну как айсберг, к примеру, в Чёрном море, если бы он вдруг Босфор одолел, смотрелся бы примерно так же.

Тянуть не стал, сразу и спрыгнул направо – кто его знает, где у них тут станция и сколько народу по ней бродит бродит, а мне сейчас лишние встречи совсем ни к чему. Пещеру нашёл после двух кругов по местности, вход в неё был очень хитро замаскирован. Ну пещера пещерой, карстовая судя по всему, у нас по области такого добра много разбросано. Не было бы только там внутри какой-нибудь вредоносной живности, подумал я, откидывая от входа ветки елового лапника. Залез внутрь, зажёг зажигалку (эх, что же фонариком-то они меня не обеспечили, подумал по дороге) – внутри было сухо, площадь пещеры впечатляла, под сотню квадратов, в дальнем правом углу было ещё какое-то ответвление, надо бы исследовать, чтобы не оставлять за спиной белые пятна, а слева даже и родничок бил небольшой. Вода куда-то вниз стекала, на поверхности только небольшое озерце оставалось. Это очень кстати – наполнил фляжку, выпил половину почти, в горле сильно пересохло.

И в этот самый момент сзади из того самого отростка, который я недоисследовал, раздались слова (я чуть не подпрыгнул от неожиданности, но быстро справился с собой):

- Ну здравствуй, Сергей Владимирович.

Глава 12

И тут же тень на стене образовалась от моей зажигалки, дрожащая и прыгающая.

- Да погаси ты её, - добавил удивительно знакомый голос, - у меня фонарик есть.

Он тут же и зажёг свой фонарик, круглый и достаточно яркий, а когда приблизился, я узнал своего декана Кондрашова Вячеслав Петровича, такие дела… он вроде как похудел серьёзным образом, но в остальном таким же остался – большим и кряжистым, похожим на бурого медведя.

- Кого я вижу, вы ли это, Вячеслав Петрович? – справился я наконец с душевным волнением, - какими судьбами здесь оказались, в ветлужских дебрях?

- Догадайся, - ответил он, - с двух раз. Хорошие люди попросили помочь другому хорошему человеку, только и всего. Ты же ведь хороший человек, да?

- Сложно с этим не согласиться, - осторожно сказал я, - но давайте ближе к делу…

- Ну к делу так к делу, - и тут он вытащил большую чёрную сумку из того же закутка, откуда сам появился. – Вот тут одежда, деньги, документы и грим. И еды немного, сейчас перекусим, ты ж наверно голодный?

- Ну да, поесть бы неплохо было, - согласился я, - последний раз перекусывал часа четыре назад вместе с волком.

- С кем? – переспросил декан.

- С серым волком, звать Челыш, помогал мне тут в процессе, - неопределённо сказал я.

- Ну ладно, с волком, значит с волком, - и он вытащил из сумки пакет с едой, потом расстелил газетку (как я заметил, это была Горьковская правда за 3 августа), подтащил два небольших брёвнышка и выложил на газетку то, что в пакете было.

- Садись, отужинаем, - пригласил он меня, а я не отказался.

- Как кстати там Светочка, как Марина Сергеевна? Давно никого не видел.

- Спасибо, всё хорошо у них. Света второй раз замуж вышла недавно.

В пакете была жареная курица, помидоры с огурцами, хлеб и что-то во фляжке.

- Вот уж кого не ожидал здесь встретить, - честно признался я, откусывая от половинки курицы, - так это вас.

- Я же ведь не слепой и не глухой, - ответил он, - про твои похождения на «Александре Суворове» знаю достаточно…

- Достаточно для чего?

- Для того, чтобы понять, что за решётку тебя запрятали абсолютно безосновательно. А поэтому помочь тебе в трудной ситуации это очень правильное дело.

- Но почему вы-то этим занялись? – продолжил пытать его я, - других не нашлось, помоложе?

- Значит не нашлось… я ведь тоже два года отмотал на малолетке – я разве не рассказывал об этом?

- Не, даже не заикались – расскажите.

- Сейчас некогда, но потом как-нибудь обязательно. Давай наряжаться и краситься, время поджимает.

И он достал из чёрной сумки ещё один здоровый пакет, наверно с одеждой, подумал я, и еще маленькую сумочку типа «косметичка».

- Значит так, дорогой Сергей Владимирович, вот это ты сейчас наденешь (и из большого пакета появились джинсы, клетчатая рубашка и серый свитер грубой вязки плюс к этому лёгкие летние туфли из замши), а вот этим (и он открыл сумочку) надо будет изменить твою внешность, чтобы стало похожу на фотку в паспорте.

И он протянул мне новенький советский паспорт, в котором значилась фамилия Столетов, а с именем-отчеством мои друзья видимо решили не заморачиваться и оставили их без изменений. Фотка было отдалённо схожа со мной, но очень отдалённо – во-первых волосы были чёрные и длинные, по моде 70-х, во-вторых имели место очки, ну и на закуску скулы тут были явно больше моих, как у финно-угорских народностей примерно.

- С одеждой всё понятно, но как моя внешность-то изменять будем? – спросил я.

- Не боись, Сергуня, - перешёл на более простонародный язык декан, - ща всё сделаем, на вот, примеряй, - и он выдал мне парик.

- Ититтвою, - только и смог ответить я, напяливая парик на свою бедную головушку.

Село вполне удачно.

- Теперь очки, - и он выдал мне кондовые отечественные очки с роговой оправой, - и скулы…

Для изменения этой отличительной особенности пришлось проложить между верхней челюстью и щеками специальные пластмассовые вставки, жутко неудобные.

- На, смотри на себя, - и Петрович сунул мне небольшое зеркало, которое тоже имело место в косметичке, - что, нравится?

- На дебила-первокурсника стал похож, - высказал я своё мнение, - но может так даже и лучше. С фоткой почти полное совпадение.

- Ну и прекрасно, - отозвался декан, - вставай и пошли на станцию, по дороге расскажу план дальнейших действий.

В этом самом посёлке Керженец имелось аж целых две железнодорожные станции – кроме той, куда я приехал, узкоколейной, и которая использовалась исключительно как грузовая, была и с обычная пассажирская, с которой даже иногда отправлялись электрички в Горький и Шахунью.

- Вот на такой вот обычной электричке мы сейчас и умчимся отсюда, - сказал Петрович.

- А билеты? – поинтересовался я, - тут же контролёры наверно ходят.

- Билеты сейчас в кассе возьмём, сорок копеек до Горького стоит, - ответил Петрович, - и да, чуть не забыл, мы же с тобой два грибника, если кто-то вдруг поинтересуется, так что держи корзинку. И спутниковый телефон надо здесь оставить, не понадобится он нам больше, только спалимся зазря.

И он засунул телефон в кусты, а взамен оттуда вытащил две маленькие корзинки из плетёных веток, на базаре такие продают за рубль, за два. В них даже по паре десятков грибов было для конспирации, какой-то мусор он туда насобирал.

- Слушай, Петрович, - сказал я ему, - а если этот кто-то, кто вдруг нами заинтересуется, посмотрит в корзинки, сразу ведь засыпемся – эту хрень, что ты тут наложил, ни один уважающий себя грибник брать не будет… тем более вот это вот вообще за гранью, - тут я вытащил зелёный гриб с точками на шляпке, - это бледная поганка, самое ядовитое, что в наших лесах найти можно.

И я отбросил поганку в кусты.

- Что же делать-то? – испуганно спросил он.

- Ну что-что… - пораскинул мозгами я, - часть можно оставить, вот эти рыжики и маслята, а херню разную типа мухоморов и паутинников выкидываем. Сколько времени до электрички?

- Пятьдесят минут, - глянул он на часы.

- Ну тогда пошли нормального товара наберём, благо его сейчас в лесу хоть жопой жуй.

Сказано-сделано, отошли немного в сторону в сосновые посадки и нарезали по паре килограмм маслят, заодно немного белых попалось.

- Вот теперь порядок, теперь можно с чистой совестью на свободу отправляться, - попытался пошутить я.

Мы заняли очередь в кассу на перроне – вот да, несмотря на малость этого Керженца, в кассу имела место очередь из двух человек, оба тоже грибниками были, судя по сапогам и корзинам. Они переговаривались между собой вполголоса, я невольно вслушался и узнал, что сегодня и вчера в электричках сплошные облавы, проверяют не только билеты, а и документы тоже.

- А если документов нет, не все же их с собой в лес берут? – спросил один из грибников.

- Тех задерживают до выяснения, - ответил второй.

- Так ведь половину электрички придётся задерживать…

- Не, всех не берут, только молодых, как заметил, та что нам с тобой ничего не грозит…

Быстренько взяли билеты и отошли в сторонку.

- Слышал? – спросил я у декана.

- Не глухой, - отозвался он.

- Ну и как действовать будем? Документы-то мои надёжные, не откровенная липа?

- Обижаешь, там не подкопаешься, профессионалы делали.

- Я бы всё-таки подстраховался, - со вздохом сказал я после некоторых раздумий.

- И как ты намерен страховаться? Если попутку ловить, так это не вариант, их наверняка проверяют ещё сильнее, чем поезда.

- Тут аэродром должен быть, - выдавил я из себя результат напряженных раздумий, - они в каждом районном центре есть. А оттуда прямые самолеты типа «кукурузники» в областной центр.

- Думаешь, это надёжнее будет? – неуверенно справился Петрович. – Там же точно паспорта проверят при посадке.

- Именно поэтому и надёжнее, - ответил я, - ни одному менту в голову не придёт, что бегунец из лагеря на аэродром попрётся. Так что там точно спустя рукава проверять будут.

- Убедил… из районных центров у нас рядом Семёнов и Красные Баки – что выберем? И как кстати до них добираться будем, до этих аэродромов?

- Семёнов это по дороге к Горькому, там вероятность проверок больше, а что я в ещё более глухую тайгу подамся, к Красным Бакам, они наверно не подумают. К тому же электричка в ту сторону через десять минут прибывает, так что поехали в Баки.

----

Никто у нас ничего не проверил по дороге к этим самым Бакам, даже билеты, так что через полчаса сошли мы с подножки электрички на станции.

- Надо бы выяснить, где тут аэродром, - сказал Петрович.

- Только не на станции, это подозрительно будет… к тому же посёлок небольшой, сами определим наверно, если покрутимся тут туда-сюда, - ответил я.

Красные Баки не совсем уж захолустьем были, тут аж две центральные улицы имелись, параллельные друг другу, одна Советская, а вторая, как вы наверно уже догадались, Интернациональная. На обеих по паре магазинов было, один с продуктами, второй с хозтоварами. И ещё плюс целый двухэтажный универмаг и Дом культуры сверху. Ну здание администрации конечно с красным серпастым флагом сверху. Нас это не очень интересовало, я всё больше изучал дорожную сеть и понял, что слева, если смотреть на Горький, тут быть ничего не может, там река Ветлуга протекала. А вот направо от основных магистралей отходили целых три ответвления.

- Наверно по одной из этих трёх дорог и надо двигаться, - сказал я, утерев пот со лба, - где-то здесь оно и располагается, то, что нам надо…

- Хорошо бы выяснить, по какой именно, а то уйдём не туда, а вечер уже на дворе.

И тут нам повезло – примерно по направлению, куда уходило центральное ответвление, вдруг взмыл в воздух кукурузник, потом заложил крутой вираж и ушёл по направлению на юг.

- Ас, - сказал я, - щас ещё мёртвую петлю заложит…

- Корзинки нам с тобой надо куда-то спрятать, по новой легенде они нам только мешать будут – грибники на самолётах не летают. Даже на кукурузниках, - рассудительно сообщил Петрович, и я с ним согласился.

В ближайших кустах и оставили мы их, я, например, не без сожаления, там одних белых грибов два десятка было, это сколько супов можно было сварить.

- Ну а теперь на аэродром, - скомандовал декан, и мы дружно потопали туда даже не по асфальтовой, а просто по грунтовой дорожке, с глубокой колеёй.

- Интересно, что мы будем делать, если это был последний на сегодня самолёт… ну который мы недавно видели взлетающим, - поделился своими сомнениями я.

- Найдём гостиницу и переночуем, - трезво оценил ситуацию он.

- Во-первых, не гостиницу, а гостевой дом, так они здесь называются, а во-вторых, там же мест наверняка не будет, как и во всём остальном СССР, что я, советских гостиниц не знаю что ли?

- Эх, Сергуня, хороший ты конечно человек, но очень неопытный – десять рублей у нас легко и непринуждённо превращают табличку «Мест нет» в табличку «Добро пожаловать».

Но мои сомнения оказались напрасными, был сегодня до Горького ещё один самолёт, который вылетал через сорок минут. Аэродром был типичным для российской глубинки времён развитого социализма, кто был один раз на таком, тот, можно сказать, все их видел – деревянная будка, совмещающая в себе администрацию, кассы и зал ожидания и травяное поле размером примерно с десять футбольных, огороженное по периметру деревянным покосившимся заборчиком. Ворота на поле охранял милиционер, длинный, как жердь, и такой же неулыбчивый.

Взяли билеты в кассе, тут они уже стоили далеко не сорок кореек, а как бы и три рубля с полтиной на брата, хмурая кассирша с синим перекошенным лицом совсем ничего нам не сказала, только выкинула на прилавок два картонных перфорированных билетика в обмен на наши деньги. А дальше мы вышли на свежий воздух и начали ждать посадки – кукурузник уже стоял в ожидании, а вокруг него суетились целых два аэродромных техника в синих замасленных комбинезонах.

- Что-то у нас всё очень просто идёт, - задумчиво сказал я, - даже не верится…

- Не накаркай, ворона, - резонно отвечал мне Петрович, и как и странно, оказался полностью прав – к нам медленно, но верно начала смещаться тот самый караульный мент от ворот.

- Ваши документы, товарищи, - сказал он, приложив руку к фуражке, когда приблизился к нам на дистанцию разговора.

- Пожалуйста, - пожал плечами я и полез за своим новым паспортом, подумав в процессе, что обращение «товарищи» гораздо лучше, чем «граждане».

Петрович то же самое сделал – мент, это был старший сержант, взял оба документа и начал внимательно их изучать. Через полминуты спросил:

- Что делаете в наших краях?

А об этом мы как-то заранее не договорились с Кондрашовым-то, ай, как нехорошо… вот так шпионы и прокалываются на мелочах. Ладно, потянул одеяло на себя:

- В командировке мы тут были, от политеха…

- От чего? – уточнил сержант.

- От Горьковского политехнического института, - уточнил я, - исследовали возможность установки у вас экспериментальной установки для радиосвязи.

- Так у вас и командировочное удостоверение имеется?

А вот и прокол… чёж делать-то, Сергуня? Ладно, попрём буром, как на зоне учили.

- Я что-то не пойму, товарищ старший сержант – вы нас в чём-то подозреваете?

- Нет пока, - честно признался тот, - но если вы не предъявите ещё какие-то документы, то начну подозревать.

И тут положение спас Петрович, он вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо бумагу и протянул её сержанту.

- Вот, ознакомьтесь пожалуйста, - твёрдо сказал он.

Сержант развернул бумагу, прочитал её, аж два раза прочитал, не меньше, и посмурнел лицом. Потом он свернул всё обратно, протянул декану и взял под козырёк:

- Счастливого пути, товарищи!

А тут и посадку объявили – через репродуктор на крыше того самого деревянного сарая с надписью по краю «Красные Баки».

- А ты знаешь, кстати, - спросил у меня Петрович, - почему эти Баки Баками называются?

- Ну наверно потому что тут когда-то какие-нибудь цистерны поставили большие, а это было в диковинку местному народу.

- А вот и нет, Баки это от марийского слова «Бахля», высокое место значит, а всё вместе получается «Высокое красивое место».

- Здорово… а при чём тут марийцы?

- Ну здрасьте, тут же они сплошь и жили вместе с мордвой, пока мы их во времена Всеволода Большое Гнездо и Владимира Ясно Солнышко не выперли дальше на восток.

- А что в бумаге-то было? – резко сменил я тему, - расскажешь?

- Расскажу, но попозже, а сейчас пошли места занимать.

Конец марта 1979 года, город Горький, шахматная партия

- Значит, Инна у нас будет белая королева, - сказала Гальперина, - а я тогда кто?

- Вы, Елена Владимировна, у нас будет приглашённой звездой, потому как совсем в этих шахматных раскладах не участвуете… ну или джокером, если угодно, - я вытащил из ящика стола колоду карт для покера и вынул из неё ухмыляющегося джокера. – Устраивает?

- Нормально, - просто ответила она, и добавила достаточно неожиданный поворот, ничего, что я оператора со студии позвала? Раз уж у нас это расследование высокое начальство в сериал включило, наверно надо заснять его начало?

Я подумал и согласился, тогда она звякнула по трубке и сказала, что Антон уже в дороге, вот-вот подойдёт.

- А ты пока мог бы и про всех остальных огласить, кто какая фигура. Начать можешь с себя.

А тут и оператор в дверь позвонил, я его впустил и продолжил с прерванного места.

- Окей, начинаю с себя – я, с вашего позволения, буду королём, фигура безусловно важная, но крайне ограниченная в действиях, при этом его все хотят подставить и заматовать.

- Белый король или чёрный? – зачем-то уточнил Вовчик.

- Белый конечно, потому что я за добро и справедливость, в отличие от. Ты, Вован, назначаешься белым офицером, вот этим, - и я показал на фигуру справа от короля. Алёна у нас пусть будет белым конём, она иногда так же неожиданно ходит, как шахматный конь, нет возражений?

Возражений от Алёны не последовало.

- Теперь прочие действующие лица – Андрюха у нас назначается черной ладьёй, он такой же мощный и тупой и ходит только прямо. Ириша пусть побудет черной королевой, кто там ещё-то остался? А, Жорик, он хоть и не живёт у нас тут, но участие во всех делах самое прямое принимает – это пусть чёрный конь будет… педальный и в пальто. Основных я вроде назвал, остальные пусть побудут пешками обоих цветов.

- Стой, - вмешалась Инна, - а прочему одни белого цвета, а другие чёрного, какой принцип деления?

- Деление пока условное, потом может поменяться. Итак, вот такая у нас пока диспозиция на доске, - и я быстренько расставил фигуры примерно так, как оно получается где-то к десятому ходу сицилианской защиты.

- Но давайте всё-таки ближе к фактам, - сделал я серьёзную мину, - кто где был и кто что видел вчера вечером и ночью... можно не ограничиваться и вспоминать предыдущие дни, не было ли чего-то подозрительного, могущего иметь отношение к бедняге Славику. Начну с себя – закрыл клуб ровно в одиннадцать ноль-ноль, посидел на лавочке у нашего подъезда минут двадцать, потом пошёл спать, видел за это время только пяток работяг, возвратившихся со второй автозаводской смены.

- Стой, - скомандовала Гальперина, - не так быстро. Ты же в клубе тусовался больше часа, ну после нашего застолья с артистами. Вот и расскажи об этом.

- Пожалуйста, - пожал я плечами, - после застолья пришёл туда где-то в десять с копейками, нарушений и беспорядков особых не заметил…

- Значит, неособые нарушения были? – подколола меня Инна.

- Если назвать так распитие алкоголя втихаря, то да, были – парни из бараков этим занимались в дальнем углу. Я тихо их предупредил, чтобы было без глупостей, они поняли, инцидент на этом был исчерпан.

- Так, значит ещё и бараковские парни у нас нарисовались, - тихо предположила Гальперина.

- Ну нарисовались и чо? – отпёрся я, - ни в чём таком они замешаны не были, выпили, поплясали, да и домой подались.

- Ладно, а что со Славиком?

- Видел я, как он мелькал среди посетителей, было это сразу после моего прихода в десять – но как-то он очень быстро исчез, когда, я не отследил.

- Ещё у него был какой-то разговор с Жорой, как я слышала, - это Алёна подала голос.

- Да, возле восьмого подъезда –я это видел и по-моему Вовчик, верно?

Молчавший до этого, как пень, Вова, наконец, разродился осмысленной фразой:

- Видел, а то как же… сколько времени было, убей, не помню.

- О чём у них хоть речь-то шла?

- Я издалека их видел, слова трудно разобрать было, но, кажется, они оба упоминали слово «порошок».

- Надеюсь, что не зубной, - ответил я. – Ладно, оставим это пока… значит, Инна безвылазно весь вечер провела у себя в квартире, да?

- А то ты не знаешь, дорогой, хозяйством занималась.

- Что, даже и в магазин не вышла ни разу?

- А что мне там делать, хлеб-сахар-соль я накануне купила, остальное всё есть.

- Хорошо, Вова – твоя очередь.

Вовчик прокашлялся, потом ответил:

- Смотрел «Кулак ярости» в кинотеатре вместе с Ириной (кстати, классная киношка), потом проводил её до квартиры…

- В квартиру не заходил? – уточнил я.

- Да за кого ты меня принимаешь, ничего, кроме пионерского поцелуя в щёчку не было… к тому же у неё хозяйка злая, она бы всё равно не позволила бы.

- Дальше давай.

- А дальше я зашёл в клуб, ты меня наверно видел, но ненадолго – ничего интересного там не увидел и домой подался… вот тут и наблюдал ссору Славика и Жоры.

- Принято, теперь ты, Алёна.

- Ходили в кафе с Андрюхой.

- Вот с этого места поподробнее – что там у тебя со Славой и почему ты не с ним, а с Андреем в кафе попёрлась?

Алёна вспыхнула, но быстро справилась с собой и ответила:

- Да не нравился он мне никогда, твой Славик, даже после цветочков не нравился – дебил он, если честно говорить… и руки распускает постоянно… распускал то есть.

- У вас было какое-то объяснение или ты его так бортанула, по факту?

- Было объяснение, было… вчера утром где-то, я ему прямо не отказала, но дала понять, что он мне даром не нужен… и с доплатой тоже не нужен.

- Слушай, так может он в петлю-то полез от этого самого… от несчастной любви, а? Так проникся, что и жизнь не мила сразу стала?

- О покойниках, конечно, нехорошо говорить не принято, но раз уж зашёл такой разговор, то нет – такие жлобы, как он, скорее удавятся, чем будут страдать от каких-то там чувств, - сказала Алёна и густо покраснела.

- Мда… - ответил я, - а жаль, красивая была бы версия, которая всё сразу объяснила бы. Но нет, значит нет, будем искать дальше. Теперь давайте ключи обсудим…

- Что-что? – переспросила Гальперина, - ты извини, если я спрашиваю про то, что вы тут все хорошо знаете, я всё-таки не так глубоко в эту тему погрузилась.

- Ничего-ничего, Елена Владимировна, это не страшно, повторение мать учения (непонятно только, кто ж тогда отец у этого учения) – итак, ключи от клуба… Славик, ну или кто-то другой, кто привёл его туда поздно вечером, должен был открыть двери клуба, потому что ровно в одиннадцать я эти двери закрыл. На два оборота. А ключи вот они, всегда у меня в кармане лежат.

И я вытащил и показал присутствующим связку с характерным плоским ключом, там в клубе кто-то новомодный замочек врезал.

- Дубликаты имелись? – спросила опять та же Гальперина.

- Да, конечно, потому что если потеряешь единственный ключ, это такая мутная бодяга… поэтому второй ключ всегда висел у нас в кухне на гвоздике, могу показать на каком именно…

Народ дружно встал и промаршировал в кухню, где я и продемонстрировал тот самый гвоздик, вбитый в косяк входной двери. Он сейчас был, само собой, пустым и одиноким, гвоздик этот.

- Инна не даст соврать, что вчера днём ключ здесь ещё висел, а утром, когда закрутилась наша карусель, его уже не было.

- То есть он пропал где-то в промежутке от вчерашнего полудня до полуночи? – уточнил Вова.

- Ну да, как-то так, - согласился я.

А мы тем временем вернулись к нашим шахматам и я продолжил.

- Был ещё и третий дубль, его мы сделали полтора года назад, когда меня первый раз в председатели выбрали – вон Вова должен помнить.

Вова покивал головой, но тут же выяснилось, что помнить-то ту эпопею он конечно помнит, но частями – как выбирали, да, а всё, что касается ключа, нет.

- Ну и ладно, - отвечал я, - будем тогда считать, что полуторагодичной давности события списаны в архив и покрыты пылью. А у нас есть только два ключа от клуба, один из которых пропал. Никто ничего не может прояснить на этот счёт.

Собравшиеся посидели минутку в гробовом молчании, потом взяла слово Инна.

- Я могу перечислить всех, кто вчера заходил на нашу кухню…

- Отлично, - обрадовался я, - хоть какая-то зацепка будет, давай перечисляй.

- Значит так, себя и Серёжу я исключаю, мы по десять раз туда заходили. Кроме этого на кухне была раза три Алёна, принимала пищу вместе с нами…

- Это тоже понятно, давай дальше, - подбодрил её я.

- И ещё здесь были твоя мать с Игоревичем, ну помнишь, они в середине дня в гости приходили, а также (Инна сделала длинную паузу и продолжила) по разу сюда заходили Ирина и Жорик.

- А вот здесь прошу поподробнее – когда именно они заходили, за каким собственно хером и сколько они тут пробыли? И самое главное, не оставались ли они тут одни без присмотра?

- А они вместе были где-то в половине второго, спрашивали тебя, я сказала, что ты в киноклубе, тогда Ирина попросила попить чего-нибудь, я и провела их на кухню и налила компоту обоим. Одни они тут не оставались, но пока я была занята с кастрюлей, вполне могли умыкнуть ключ.

- Ясно, - сказал я, побарабанив пальцами по столу, - что ничего не ясно. Давайте тогда уже и ещё одну проблему обсудим – откуда взялась верёвка, на коей повесился… или повесили Славика, и вообще всю эту технологию повешения, это же довольно сложный процесс.

- Я знаю про технологию, - неожиданно подал голос Вовчик, - мне мой кореш, у которого папахен в ментовке служит, немного описал, как оно там случилось, могу повторить.

- Повторяй конечно, мы все в нетерпении ждём, - сказал ему я.

- Значит, верёвка, на которой вздёрнули Славу, была самой обычной бельевой, её со столбов срезали… ну с бельевых столбов в нашем дворе, на них женщины постиранное мокрое бельё вешают. А тут кто-то бельё снял, а верёвку почему-то нет, её и использовали.

- Стоп, - остановил его я, - кому принадлежала верёвка, ну до того, как её срезали, известно?

- Да какой-то там клуше из третьего подъезда, я фамилию не запомнил, но, по-моему, ничего общего с убийством она не имеет. Руки сзади Славику связали обрывком всё той же верёвки.

- Хорошо, гони дальше.

- Дальше мыло… чтобы эффективно и качественно повесить человека, ведь мыло же надо, верно? Так это мыло лежало там в клубе на подоконнике и было оно земляничным.

- Ладно, что не хвойным… откуда оно взялось, выяснили?

- Это пока нет… самый обычный кусок, таких миллионы даже в нашем городе. И ещё табуретка – она таки была, в этом качестве использовали стул для ударника. У нас же там ударная установка есть, а при ней стульчик такой.

- Погоди, он же вроде намертво скреплён с барабанами.

- Намертво, да не совсем, две гайки если открутить, оно всё очень просто разделяется.

- Так, - задумался я, - что-то не сходится…

- Что именно? – спросила Гальперина.

- Верёвку явно спонтанно использовали, увидели, что висит, и срезали – никто ж не мог заранее знать, что хозяйка её оставит. А мыло надо было припасти осознанно, мыло никто во дворе не оставляет просто так, его и не носят туда – зачем, если в каждой квартире ванная есть. Опять же стул этот… гайки же откручиваются не просто так, а ключом или пассатижами, значит и их надо было приготовить и носить с собой. То есть если смотреть со стороны верёвки, всё произошло случайно и неподготовленно, а если со стороны мыла и стула – готовилось заранее и очень тщательно.

- Вот такой вариант возможен, - сказала вдруг Инна, - оставленная на столбах верёвка послужила спусковым механизмом для всего остального – то есть преступник увидел её, и тут же в мозгу у него составился план комбинации, включавший мыло и приспособления для отвинчивания стула.

- Разумно, - ответил я, - примем пока как черновую версию. А теперь давайте о главном.

- А что у нас главное? – спросила Алёна.

- Мотив, Алёнушка, мотив – просто так людей не убивают, нужны какие-то причины, вот давайте про них и поговорим.

- А какие бывают основные мотивы для преступлений? – это Вова подал голос.

- Ну, тут всё просто, основных мотивов для убийства (а мы ведь не об абстрактных преступлениях говорим, а об убийстве) всего шесть. Это деньги, ревность, хулиганка, служебные дела, религия и состояние аффекта, как сказано в учебном пособии для ВСШ МВД под редакцией Наумова и Огурцова. Кстати, они забыли ещё и седьмой пункт – психиатрию…

- То есть у нас тут психически больной кто-то притаился? – спросила Инна.

- А что такого, ничего такого особенного, если вспомнить приснопамятного Ваську-дурака, тут нету… но эту версию мы на закуску оставим, если все остальные отпадут, уж больно противно…

- Давай по порядку, - призвала Гальперина, - что у там первым пунктом у Огурцова идёт? Деньги – вот давайте поговорим про деньги.

- Откуда у этого нищеброда деньги? – сразу же выскочило у Вовы, - он даже в кафе Алёну сводить не смог…

- А что, была такая попытка? – спросил я у Алёны.

- Приглашал он меня пару дней назад, но когда я сказала, какие там ценники, он сразу увял.

- Хорошо, этот пункт мы пока откладываем в сторону, но полностью не закрываем, например, у него могли быть какие-то тайные накопления, как у этого… у подпольного миллионера Корейко… и он боялся их обнародовать, а кто-то про это узнал. Или наоборот, он денег кому-то сильно задолжал и отдавать не хотел, а этот кто-то обиделся. А мы дальше поехали – про ревность.

- Тут прямая дорога к Андрюхе, - сказал Вова, - он же у него Алёну практически увёл, верно, Алёна?

Та немного покраснела, но ответила еле слышно, что таки да, такой факт имел место.

- Тут опять нестыковки лезут – зачем счастливому сопернику Андрею убивать рогоносца Славика? Если б наоборот, я бы понял, а так не очень… - вслух начал размышлять я. – Третий пункт хулиганка, что скажете на этот счет?

- Хулиганов в нашем и в соседних дворах достаточно, - ответил Вовчик, - но чтоб до убийства дело доходило, это чересчур. Морду кому набить, мелочь отобрать, девчонку потискать – это пожалуйста, но берега они всё-таки видят, хулиганы наши. Да и вешать они точно никого не будут, ножиком если пырнуть сгоряча, а тут и верёвка, и мыло, и ключ от клуба… нет, это нереально.

- Хулиганов вычёркиваем, - согласился с ним я, - и едем дальше. Служба и всё такое…

- Славик разве служил где-то? – спросила Гальперина.

- Согласен, глупо, этот тоже отметаем и переходим к состоянию аффекта… религию, думаю, тоже пропустим, ну какие у нас сейчас могут быть религиозные мракобесы на шестидесятом году советской власти? Никаких…

Я чуть подумал и продолжил:

- Хотя если вспомнить про Кавказ со Средней Азией, то религиозную подоплёку полностью снимать я бы поостерёгся… ладно, оставим процентов десять на эту версию и пойдём дальше. Аффект значит… все знают значение этого слова? Если не, то поясню – это состояние, когда человек настолько взволнован чем-либо, ну или кем-либо, что не способен контролировать свои действия. Бывали такие например случаи, когда убивали за не на место поставленный стакан или за криво повешенную одежду. Тут тонкая грань с психиатрией, то ли уже пора в психушку человека везти, то ли можно ещё немного погодить.

- Ну и кому Славик мог так сильно насолить? – спросил Вова, - и главное чем? Тебе, если только вдуматься…

- Верно, - ответил я, - мне он мешал, как это… как заноза в заднице. Но можете поверить мне на слово, я его не убивал, даже в мыслях не было… вот, чтоб он съехал отсюда как можно дальше, такие мысли были, но тут уж ничего не поделаешь, соседей не выбирают. А больше никому он не мешал, кажется.

Тут я встал, прошёлся до окна (за окном уже начинал синеть мартовский вечер) и обратно и резюмировал обсуждённое:

- Значит, оставляем деньги, десять процентов списываем на религию и, возможно, добавляем некий аффект в действиях злоумышленника. Теперь давайте в свободной форме выскажем всё, кто что видел и слышал в последние два-три дня. Не совсем уж всё, а то, что имеет или может иметь отношение к убийству Яшина. Давай, Вова, начинай…

И Вова начал:

- Так я эта… я уже всё вроде рассказал… причём два раза… ну хорошо, начинаю вспоминать…

И тут, напрягшись до покраснения, он неожиданно вспомнил, что пару дней назад он, проходя мимо двери в подвал в своём восьмом подъезде, услышал там внутри голоса, а когда прислушался, узнал в одном из них голос Славика.

- Это очень интересно, - задумчиво ответил я, - что это, хотелось бы знать, Славе в подвале понадобилось? А второй голос не узнал?

- Не… могу только сказать, что он был довольно высоким, женским скорее всего.

- Спасибо, теперь твоя очередь, Алёна.

- Сидела и вспоминала, - отозвалась она немедленно, - но ничего на ум не пришло… ну разве что то, что раза два или три видела вместе со Славой грузина этого вашего… Жорика что ли.

- Это неудивительно, - сказал я, - они же в одной группе в политехе учатся.

- Я это знаю, но говорили они при этом шёпотом и явно шифровались от посторонних, а это странно, если они учатся вместе.

- Хорошо, Инна – может, ты что-то полезное припомнишь?

- Припомню, - тут же отозвалась Инна, глядя в окно, - когда мы ездили вместе на учёбу, ну помнишь такое?

- Конечно, помню, склерозом пока не страдаю, два дня мы с ним ездили, и ты ещё тогда сказала, что он надоел тебе хуже горькой редьки.

- Так вот, в одну из этих поездок у него с собой пакет был, красивый такой, с рекламой джинсов…

- Да, и я такой факт помню, я тогда подумал ещё, что на Славике джинсы явно не из этой рекламы, похуже.

- Да, и этот пакет у него упал, когда он из машины выходил, а там…

- Оказались золото и бриллианты, - пошутил я.

- Да иди ты со своими шутками – порошок там какой-то был, типа стирального. В полиэтиленовом пакете, я это хорошо рассмотрела, потому что пакет мне прямо под ноги уронил.

- Надо же, а я этого не видел.

- Ты машину в этот момент закрывал и по колёсам пинал.

- Ясно, спасибо тебе большое, Инночка, за этот ценный факт. На этом, я так думаю, наше пленарное заседание можно закрыть, встретимся позднее в этом же составе... ну или чуть расширенном.

- Выводы-то какие-то озвучишь, председатель? – спросил Вова, чисто для галочки, не ожидая ничего серьёзного, как я понял.

- Пока нет, извините уж – тайна следствия и всё такое, могу только сказать, что наша шахматная партия плавно переходит в эндшпиль, и мне надо проверить пару тонких моментов, а потом уж матовать чёрного короля.

Глава 13

Август 1983 года, окрестности города Горького

Самолёт АН-2 (в народе он назывался «Аннушка» или «Кукурузник», как Никита Сергеич, а по классификации НАТО он почему-то значился, как «Кольт») вообще-то производился в немыслимом количестве всевозможных модификаций, тут тебе и транспортный вариант, и десантный, и пожарный, и высотный разведчик, и сельхоз, с которого поля опрыскивали, и аэрофотосъёмочный, и турбовинтовой, и на лыжах, была даже такая лютая экзотика, как переделка в экраноплан. Но тот, на который мы с Петровичем сели, был самым обычным пассажирским АН-2П, с десятью сильно потёртыми сиденьями вдоль бортов. Кроме нас ещё троим пассажирам срочно понадобилось лететь из Красных Баков в город Горький, так что половинная загрузка у него была.

- Интересно, обед тут стюардессы будут разносить? - подколол я декана, на что тот с самым серьёзным видом ответил, что, мол, если ты, Сергуня, отыщешь здесь хоть одну стюардессу, с меня причитается бутылка шестизвёздочного коньяка.

Я спросил, а если не отыщу, тогда что? Ну тогда бутылка с тебя. На этом разговоре мы и начали разгон на взлёт. Трясло на колхозном травяном поле ужасно, хорошо хоть, что недолго.

- Ну чо, может теперь расскажешь, что это за страшная бумага у тебя была, так что мент от неё отпрыгнул на два метра? – спрашивал я, пытаясь перекричать рёв мотора.

- Никаких секретов, - ответно проорал он мне на ухо, - к нам недавно куратор высшей школы от ЦК приезжал, Воротников его фамилия, слышал наверно?

- Дада, как не слышать, - поддакнул я.

- Вот я и попросил у него помощи в деле исследования в области дальней радиолокации, он и накатал своё мнение на этот счёт на бланке ЦК КПСС, а это производит на людей впечатление.

- А вы что, и вправду дальней радиолокацией занялись?

- Да, есть такой грех, - ответил он, но продолжил совсем в другую сторону, - водку будешь?

- Весьма неожиданное предложение, - ответил я, - но кто ж в Советской России от такого заманчивого предложения откажется? Буду, конечно, если нальёшь… и заодно рассказал бы о дальнейших наших планах, а то я как-то бессистемно последние три дня болтаюсь, как это… как перекати-поле, знаешь такие штуки, в пустынях бывают?

- Знаю, знаю, - рассеянно отвечал декан, - в Америке их называют rolling stones, как известную музыкальную группу. Значит, что тебе делать дальше… слушай и запоминай, повторять не буду…

И он мне на ухо изложил чёткую и подробную дорожную карту на ближайшие сутки… я поморщился в паре мест, но в целом программа мне показалась вполне реалистичной… попробуем, чо – хуже, чем сейчас, всё равно уже не будет, а если будет хоть немного лучше, это уже хорошо... как там говорил Винни-Пух – «даже немножечко, чайная ложечка, это уже хорошо, ну а тем более полный горшок».

Сели мы примерно через час на аэродроме местных линий всё в том же Стригино, он впритык к основному находился, а деревянный его аэровокзал вызвал у меня ностальгию и всё такое – в 21-то веке сломали его давно, а местные линии упразднили за ненадобностью. Вышли из самолётика по приставной железной лестнице и пешочком направились в сторону выхода – тут, как вы наверно понимаете, механизированные трапы не нужны, всё очень близкое к земле, тёплое и ламповое.

- Теперь ждём 59-го автобуса вон на той остановке, - сказал декан, - точнее ты ждёшь, а я с тобой прощаюсь, вызову сейчас вот свою Волгу и поеду на службу.

- Своя машина появилась, Петрович? – спросил я, - поздравляю, чо! Проставляться-то будешь?

- В следующей жизни обязательно… ну удачи тебе, герой, - и он обнял меня, а потом удалился в сторону города, набирая номер на мобильнике.

А я спокойно дождался этого самого 59-го автобуса, прикатившего из основного аэропорта, спокойно заплатил за билет шесть копеек (в нашем городе автобус с троллейбусом стоили почему-то дороже, чем во всём остальном СССР, на целую копейку… а трамвай столько же), сел на свободное место, да, там даже и сесть можно было, народу очень мало в это время ездило. И поехал навстречу новым приключениям, да.

А пока стоял на остановке, с большим интересом изучал свой портрет на стенде «Их разыскивает милиция». Этот листочек под стеклом был, так что я заодно и своё отражение в стекле этом сличал с тем, которое милиция разыскивала, и пришёл к выводу, что камуфляж у меня что надо, совсем ничего общего нет.

С автобуса 59-го маршрута я сошёл в районе развилки Южного шоссе и Лескова, это была застройка частного сектора, и смело потопал по тропинке между домиков к реке Оке, там недалеко было, всего-то с полкилометра. Сколько не проверялся, ничего подозрительного вокруг себя не обнаружил. А вот и берег, а вот и песчаная коса, я здесь в далёком детстве купался с такими же сопливыми пацанчиками… давно ж это было, аж в прошлой жизни. А чуть правее покачивался на ленивой речной волне прогулочный катер типа глиссер с названием «Мечта», пришвартованный к длинному мостику – большой и красивый, всю жизнь мечтал на таком покататься. Я подошёл к его борту по мостику, постучал в борт, а когда оттуда высунулась длинная загорелая физиономия капитана (а кого ж ещё – больше на катере ни единой души не было видно), сказал ему условленную фразу:

- Здравствуйте, вы ведь сейчас в Дзержинск поплывёте?

- Пойдём, - ответил он своей половинкой кода, - плавает, сам знаешь что.

- Сергей, - представился я и пожал ему руку.

Он ответно назвался Толиком, я зашёл на борт, а он немедленно запустил мотор. Нет, не ремнём, а ключом на приборной панели, у этого корыта целая приборная панель была. Поплыли… нет, не поплыли, а пошли мы весьма ходко, поднимая немаленькую волну – Сартаковского моста пока не было, шли подготовительные работы, а вот под Мызинским, Молитовским и Канавинским мы последовательно проследовали. Вслед за этим Толик, оказавшийся очень неразговорчивым парнем, причалил к какому-то дебаркадеру в районе Нижне-Волжской набережной, вручил мне пакет с билетами и ткнул пальцем в стоявший у Речного вокзала теплоход «Георгий Жуков», тебе туда, дескать, а я удаляюсь. Я помахал ему рукой с борта древнего, как говно мамонта, дебаркадера и зашагал по направлению к теплоходу.

----

Путешествие до Ленинграда длилось почти неделю, каюта у меня была однокомнатная, лишних вопросов мне никто не задавал, да и вообще искать беглого зека на борту круизного лайнера могло придти в голову разве только Шерлоку Холмсу, а с Холмсами в нашем угрозыске явные напряги были, так что всё правильно спланировали ребята из Лэнгли. Теплоход этот, Георгий Жуков который, был одноклассником Александра Суворова, их на одной чехословацкой верфи почти в одно время срубили… сами понимаете, что приятного в этом для меня ничего не было, но как-то притерпелся.

По дороге мы останавливались в Плёсе, там дом-музей Левитана был и ещё почему-то памятник Шаляпину, потом Ярославль был с церковью, которая на российской тысячерублёвке значится, и остров Валаам. На этом последнем мы аж пешеходный тур замутили километров этак в семь-восемь, все побежали, ну и я за ними – не сказать, чтоб сильно интересно это было, но выделяться не хотелось.

А в Питере же… ну пока в Ленинграде, нас определили на Речной вокзал, здание классической брежневской архитектуры рядом с Володарским мостом. Там народ сразу отправился на экскурсию по городу на больших красивых автобусах, а я сказал старшему, что не поеду, проблемы, мол, со здоровьем, полежу в каюте. А сам незаметно улизнул с теплохода и на трамвайчике приехал на место рандеву с нужными людьми в нужное время… нужные люди отвезли меня на северную окраину города, куда-то на Приморский проспект, где меня уложили в багажник большого красного кадиллака.

- Не волнуйтесь, Серж, - сказал один из нужных людей, не представившийся, - вам надо будет тут потерпеть всего около часа, потом будет свобода.

- В Финляндию поедем? – спросил я.

- Да, в Финляндию, - ответили мне.

- А пограничники если проверят багажник, тогда что?

- Не волнуйтесь, не проверят – у нас дипломатическая машина, без досмотра на границе.

Ну без досмотра, значит без досмотра, приготовился честно терпеть час… минут сорок мы ехали почти без остановок, светофоры я не считаю, потом встали на довольно продолжительное время. Услышал через щели в багажнике следующее:

- Открыть багажник, приготовиться к пограничному и таможенному досмотру, - это было сказано громким командным голосом.

Ответные слова я не разобрал, тихо говорилось, но командный голос вот что сказал:

- Я должен проконсультироваться с начальством.

После чего всё затихло минут на десять-пятнадцать… потом все сели в машину, заревел мотор и мы ехали ещё минут пять, после этого остановились, багажник открылся и склонившийся туда Бобби Шульц сказал:

- Всё закончилось, Серж, вылезай, ты на свободе, - и потом добавил, - чертовски рад тебя видеть.

Март 1979 года, окончание шахматной партии

Таким образом я выпроводил всю компанию, занимавшуюся последний час мозговым штурмом, восвояси. Всю, да не совсем – оператора Антона я так попросил остаться, чтобы зафиксировать кое-что. Он удивился конечно, но внешне это никак не проявил, надо - так надо. Инна с Алёной тоже разошлись по своим комнатам, мир между ними пока не наступил, но и горячей, так сказать, стадии военного конфликта уже не наблюдалось, что было замечательно.

А что же сделал ты, Сергуня, спросите вы… наверно достал из загашника свой боевой Вальтер и отправился арестовывать негодяя, устроившего последние трагические события на вверенной тебе территории? А я вам отвечу, что не совсем в точку попали, но близко – Вальтер я конечно достал, на всякий случай, никогда ведь не знаешь, когда понадобится немного взрывчатки Си-4, верно? Но арестовывать я никого не отправился, а подался к телефонной будке, которая стояла на углу нашего дома. Отчего же ты с мобильника не позвонил или вон с городского, зачем такие жертвы, продолжите расспросы вы. А чтобы по номеру меня сразу не вычислили, скромно отвечу я – из будки-то кто угодно может звонить, а вот с городского, прописанного в квартире номер 94 строго ограниченный круг лиц, среди которых я первый буду на подозрении.

Итак, телефонная будка, я набираю номер, закрыв рот носовым платком… номера точнее, у меня двое их под подозрением были… Антон снимает в раскрытую дверь, начинается разговор.

- Вас слушают, говорите.

- Жора раскололся!

- Кто говорит?

- Это один из жителей дома говорит, фамилию свою я называть не буду, только скажу ,что полчаса назад слышал краем уха, что Жора собирается слить всех своих подельников ментам, говорил, что прямо к хранилищу их приведёт.

Трубка повешена, ещё один номер, разговор такой же почти под копирку, за исключением того, что на этот раз не спросили, кто это говорит.

- Нормально получилось? – спросил я у Антона.

- Да вроде никаких проблем нет, - осторожно ответил он, - а дальше что мы делать будем.

- Пойдём в подвал и будем ждать, кто там придёт, - коротко ответил я.

- Что-то не нравится мне это, - сказал Антон, - большим криминалом пахнет. Не пойду я в подвал пожалуй.

- Хорошо, настаивать не буду, тогда камеру давай и объясни, как она работает.

На это Антон согласился с лёгкой душой и следующие четверть часа подробно рассказал и показал работу камеры системы Бетакам.

- Можно её поставить, чтобы она на автомате всё снимала, без вмешательства оператора? – задал наконец я главный вопрос.

- Конечно, - ответил Антон, - нажимаешь одновременно вот эти две кнопки и она продолжает снимать сама. Но картинку подстроить конечно не получится, как задашь вначале, так она и будет продолжать.

- Спасибо, - сказал я ему, и мы распрощались, я в подвал свой любимый подался, а он по грязям обратно к киностудии.

Через свой подъезд я туда зашёл, так ближе было, внутри всё как обычно, грязь, пыль и темнота. Светвключать не стал, сразу в бомбарь завернул, а здесь уже и свет включил. И начал внимательно осматривать стены и пол сантиметр за сантиметром. В основном пол, потому что стены же понятно куда выходили, тут ничего спрятать невозможно было по определению. Пол это совсем другое дело… люк в полу, прикрытый куском ковровой дорожки, я почти сразу увидел и ещё подумал, какой я идиот, давно бы мог поинтересоваться, зачем и почему здесь коврик лежит.

Коврик убрал в сторону, обнаружилось кольцо, которое надо было поддеть чем-нибудь (у меня в кармане отвертка нашлась, ей и поддел), а затем откинуть в сторону круглый и тяжелый кусок металла. Под ним был вертикальный спуск вниз с железными скобами, вделанными в стену в виде лестницы. Эх, была-не была, подумал я и нырнул вниз… фонарик я предусмотрительно захватил, когда выходил из квартиры.

Через шесть-семь метров лестница закончилась, открылся боковой проход, довольно большой, но разогнуться во весь рост конечно нельзя было, а втрипогибели вполне. Воды, слава богу, здесь не было, только пыль и грязь, на них я отчетливо видел отпечатки чьих-то ботинков, свежие совсем, значит я на правильном пути, подумал я. Ход закончился довольно скоро, открылось большое помещение с полками вдоль стен и с ещё одним выходом в противоположную сторону. Я ещё подумал – интересно, куда же оно выходит… мысленно представил себе карту нашего района и получилось, что куда-то на стадион Пионер, может даже под гипсовую одноименную фигуру с горном. Очень интересно.

А теперь полки обследуем… как я с самого утра и предполагал, полки были завалены мешками с чем-то сыпучим, мешки были упакованы и опечатаны сургучными печатями, я посветил на одну и различил слова «НКВД СССР», всё интереснее и интереснее становится. Развязывать и исследовать содержимое я не стал, а вместо этого настроил камеру, снял общий вил помещения и печати на мешках и поставил её в угол, направив примерно на центр комнаты. А потом потушил фонарик и уселся на стул (был здесь и стул, по виду прямиком из довоенного времени) ожидать развития событий… полчаса наверно пришлось мне ждать.

А через полчаса, значит, я услышал сначала звяканье металлических скоб, они от времени немного расшатались, а потом осторожные шаги в горизонтальном проходе. Потом из входного проёма в комнату, где я сидел на стуле (точнее уже не сидел, а стоял возле входа в полной боевой готовности), шагнула довольно массивная фигура человека, причём в руке у него угадывалось что-то вроде пистолета… ну или ножа. Я не стал ждать повторения ситуации с Полиной блять Андреевной, два раз на одни и те же грабли наступает ведь только абсолютно незамутнённый идиот, верно? А я при всех моих недостатках пока что до незамутнённого идиота не дорос, так что я просто взял и саданул, что было силы, рукояткой своего Вальтера этого вошедшего по затылку. Он рухнул на пол без лишних слов. Я зажёг фонарик, вытащил из штанов ремень и очень крепко замотал ему руки за спиной. Дополнительно связал ему и ноги, для этого у меня бельевая верёвка была предусмотрительно припасен, а потом перевалил его на спину и усадил к стеночке, после чего направил свет фонарика ему на лицо – это был зоркий сокол госбезопасности Виктор-свет-Сергеич… вариант номер два из моих недавних предположений.

Затем я проверил камеру – запись велась бесперебойно. Сказал в объектив пару слов для протокола, где мы находимся и кто тут присутствует, после чего легонько постучал связанному Виктор-Сергеичу по щекам, просыпайся, мол, родной, хватит в отключке валяться. Тот не так, чтобы очень быстро, но очнулся, похлопал глазами, потом начал ругаться. Я, честно признаюсь, некоторых его выражений до сих пор не слышал, так что мне было интересно пару минут, потом я прервал его.

- Ну вылил, что накопилось, и ладно, давай к делу, дорогой Виктор Сергеич.

- Давай, - буркнул он, отвернувшись в сторону.

- Что в мешках? – деловито начал я.

- А то ты сам не знаешь, - ответил он, по-прежнему разглядывая бетонную стену.

- Знать-то я может и знаю, но хочу от первоисточника услышать…

- Фенамин… он же амфетамин… он же метамфетамин…

- Наркотики значит, - осторожно заметил я.

- В войну по-другому считали, все спецподразделения его в аптечках имели, - ответил он, тупо смотря в стену.

- Ладно, тогда другой вопрос – как это всё здесь оказалось и как ты его нашёл, это хранилище?

- В войну тут наверху госпиталь был, а когда в 41-м немцы Автозавод бомбить начали, то выкопали бомбоубежище, а в нём отделение для хранения медикаментов. А потом про это забыли, когда бомба попала в госпиталь – все бумаги сгорели, те, кто знал о хранилище, погибли.

- Так-так, - подбодрил его я, - а ты-то как об этом узнал?

- Поручили мне одно дело по пособникам, надо было в архиве документы найти, вот я и нашёл помимо того, что поручили… на свою голову.

- Понятно, поехали дальше – про твоих подельников не спрашиваю, я их всех вычислил…

- Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался наконец он, - кого же ты вычислил и каким образом?

- Загибаю пальцы, - начал я, - Славик номер раз, Жорик номер два, Ириша номер три. Никого не забыл? Славика эти двое оставшихся порешили по твоему распоряжению, видимо он начал на сторону работать или разболтал, чего не надо, так?

- Ну почти, - с неохотой отозвался Виктор Сергеич, - а как ты понял, что это одна команда?

- Элементарно же, дорогой товарищ Ватсон – они все почти одновременно в наш дом заехали, хотя особенной необходимости в этом не было, это первое, ну а второе – то, что у них непрерывно какие-то шашни наблюдались и перешёптывания, причём в подвале. И спусковым, так сказать, крючком моего понимания стал пакет с порошком, который Славик просыпал.

- Вот идиот, - застонал Виктор Сергеич.

- Да, есть немного, не надо было с ним связываться, - ответил я, - остаётся таким образом один вопросик… нет два - куда вы сбывали это добро и где вырученные деньги?

- Зачем тебе это? – зло спросил он.

- Чтобы размотать цепочку до конца…

- Ничего я тебе больше не скажу.

- Окей, и того, что ты сказал, вполне достаточно будет для следственных органов.

- Я от всего откажусь, не надейся.

- А не поможет - вон видишь в том углу на ящике дура такая стоит?

- Ну вижу, и дальше что?

- Это, дорогой товарищ майор, видеокамера системы Бетакам, и она, камера эта, исправно работала всё время, пока мы тут ляс точили. Так что видеодокумент у нас уже есть.

Он вторично застонал и сделал попытку достать меня ногой – не получилось.

- Лады, я тогда набираю один номерочек…

- Какой, ментовский что ли? – решил всё-таки уточнить он. – так они с этим связываться не будут.

- Зачем ментовский, номерочек принадлежит службе внутренней безопасности Управления КГБ по Горьковской области, а если точнее, то её бессменному руководителю Птицыну Аркадию Павловичу, знаешь такого?

Эпилог, часть 1. 1979 год

Как вы наверно уже и сами догадались, выход в свет сериала «Дом» (старт его перенесли с мая на апрель) был примерно равен по эффекту разорвавшейся бомбе… нет, не в спец-исполнении, но с вакуумной сравнить можно. Ну ещё бы, там тебе и живая непосредственная атмосфера, все говорят так, как в жизни, а не с преувеличенной артикуляцией, которая давно застревает в ушах у зрителей. Там и любовные страсти-мордасти вплоть до суицида, успешно ликвидированного вашим покорным слугой, и мордобой тоже имеется. И всё это, не считая звёзд экрана и сцены в ролях самих себя, что было невиданной диковинкой в те вегетарианские времена. Про Высоцкого можно и не говорить – его одного было бы достаточно, чтобы вывести сериал в лидеры по просмотрам. Но это было далеко ещё не всё, не будем забывать о детективной интриге, распутанной практически в прямом эфире, в результате которой вскрылись вещи, о коих в СССР говорить было не принято совсем.

Короче говоря, все десять вечеров конца апреля (Герасимов волевым решением увеличил метраж на две серии) весь советский народ за очень редкими исключениями прилипал к голубым экранам не хуже рыбы-прилипалы. По слухам всё Политбюро, включая текущего Генерального секретаря товарища Лигачёва тоже просмотрели все десять серий от корки до корки. На моём положении временно-опально-ссыльного это, впрочем, никак не отразилось, ну и ладно, что ухудшений-то пока никаких не последовало.

Инна, Алёна и Евстигнеев съездили в Нью-Йорк, как же, с ними и старший брат Стругацкий был, младшего почему-то не выпустили – премьера «Пикника» в Карнеги-холле прошла с гораздо большим успехом, чем предыдущая «Миссия», пресса была почти сплошь комплиментарная, и англоязычная, и отечественная причём. Прокат в Штатах начался с рекорда, пятьдесят лимонов баксов за первую неделю, для того времени это очень много было. Российский же прокат, как я и обещал, начался с нашего забытого богом и властями города, в моём родном, можно сказать, кинотеатре «Знамя». Вся киностудия Горького туда не влезла, пришлось на три показа эту премьеру разбивать. Спилберг приехал, да – по традиции поселил его в своей квартире… реалии страны Советов он в принципе уже изучил, когда снимал тут пару сцен в прошлом году, но кое-что и ему в новинку было.

А следом за премьерой и широкий прокат начался, ажиотаж страшный был, билеты раскупали за десять минут после открытия касс, потом продавали и перепродавали по тройной-пятерной цене. За первую неделю кино посмотрели десять миллионов человек (в СССР считали по зрителям, а не в рублях почему-то), небывалое дело, а по финальным итогам, как я скромно подсчитал на калькуляторе, «Пикник» должен был переплюнуть пресловутую «Есению», и как бы не вдвое. Доходы совершенно дикие при этом предполагались, жаль, что мне сущие копейки с него причитались.

Ну раз речь зашла про кинотеатр «Знамя», расскажу и про него – киноклуб, затеянный мной в рамках улучшения финансового положения ТСЖ «Анюта», процветал и ширился, билетов в кассах достать было невозможно, только по знакомству или у спекулянтов. Открылись и два его филиала, один в кинотеатре «Мир», другой в ДК ГАЗ, там всё примерно так же было. Бобби исправно снабжал меня новинками и не только западного кинематографа, я же в ответ подарил ему ещё одну идейку занимательной игрушки… у меня, кстати, на счету в Бэнк оф Америка скопилось уже десяток лимонов баксов, что бы с ними сделать, я так и не придумал.

В ТСЖ всё тоже шло своим чередом – помимо киноклуба деньги исправно приносило кооперативное кафе «Мечта», поменьше конечно, но достаточно. Кроме того немного дохода было и от продажи горячих бутербродов с пиццами в бывшем хлебном магазине, сейчас его переименовали в духе времени в «Марусю». Почему так? Честно не знаю… Денег, таким образом, в казне ТСЖ образовалось немеряно, на них мы сделали ремонт всех подъездов, пластиковые окна поставили, оказывается их у нас уже начали делать, а еще заменили весь водопровод в доме и заново перекрыли крышу оцинковкой вместо шифера, на десять лет с гарантией хватит. Под наше крыло попросились три соседних дома, приняли на общем собрании всех, вместе веселее, правильно?

С Инной мы поженились, да, на этот раз свадьба была по всем канонам, с белым платьем, подружками невесты, выкупом и пьяными рожами в салате оливье – приехала толпа татарских родственников, Инна хоть и считала себя русской, но её родные видимо думали немного по-другому. Дочка Алла у нас родилась в начале 80-го… А Алёна вышла за Вовчика, вот прикиньте такой расклад, граждане – Вова наконец-то остепенился и прекратил свой перманентный кобеляж. Свадьбы и его, и моя проходили в нашем же кафе «Мечта».

Теперь, что в стране изменилось, что нет… в лице товарища Лигачёва мы похоже получили отечественного Дэн Сяопина – он очень правильно поменял приоритеты развития, гласность с демократией убрал в хвост очереди, а в первую голову поставил экономику. Кооперативное движение росло и ширилось небывалыми темпами, большую часть сферы услуг и общественного питания уже занимало, подбиралось и к производству средств производства потихоньку. Цены не совсем отпустили в свободное плавание, но установили достаточно широкие коридоры для них, так что очереди, бич развитого социализма, как-то сразу взяли и рассыпались на кусочки, не было теперь почти нигде никаких очередей. И материальное положение народа стало медленно, но неуклонно поправляться, автомобилей горьковского и тольяттинского автозаводов стали заметно прибывать во дворах.

Ну и про международные дела… Картера, по всей вероятности, изберут на второй срок, по опросам он опережает Рейгана чуть ли не вдвое. Отношения с Россией не сказать, чтобы вот прямо тёплые и дружественные, но разрядка как началась в 72-м, так и не собирается прекращаться. С Китаем тоже всё в пределах нормы, преемник Дэна товарищ Чжао повёл в принципе такую же хитрую и конструктивную политику, как и Дэн, только лет на 5 раньше, развивается Китай, причём туда выносят производства, требующие много дешёвой рабочей силы, не только капиталисты, но и СССР тоже.

Эпилог, часть 2. 1983 год

Я свернул с Футхилл на Лос-Роблес, объехав уткнувшийся носом в красный пожарный гидрант грузовичок Вольво. Не повезло парню, подумал я, мало того, что с ремонтом он залетел конкретно, так ещё и штраф на неправильную парковку заплатит. По Лос-Роблес мне совсем недалеко было, с полкилометра, вот наконец и наше бунгало… ну как бунгало, этажей-то тут вообще-то не один, а три, первый подземный, остальные уступом громоздятся на холм, здесь вообще местность неровная, гора на холме стоит и скалой погоняет. Общая площадь где-то под 400 квадратов, но здесь ведь не в метрах жилище измеряют, а в спальнях – их у нас аж пять штук, наша и Инной, детская и три гостевые, сейчас они пустые, но так-то очень часто к нам гости наезжают, Шульцы-Сотниковы вот только вчера съехали например.

Загнал свой Линкольн-Континенталь за ворота, открыл дверь в подземный гараж и закатил машину туда, припарковав рядом с маленькой Хондой, на ней Инна выезжает, если вдруг надо срочно, а я занят. Поднялся на первый этаж в совмещённую кухню-столовую, ну здравствуй, дорогая…

- Хай, Серж, - приветствовала меня Инна, стоящая у плиты в нарядном передничке. – Как там у тебя на киностудии прошло?

- Файн, - ответил я в тон ей, а потом добавил уже по-нашему, - всё хорошо, прекрасная маркиза, дела идут и жизнь легка.

- Намекаешь, что был неприятный сюрприз? – спросила она, вспомнив продолжение этого куплета.

- Не без этого, но в пределах допустимого, - обтекаемо ответил я, - а что это Аллочку нигде не видно?

- Так у соседей она, играет с Кристиной…

- Ну тогда я в бассейне поплаваю пока, присоединяйся, ага?

- Там видно будет, - ответила она уклончиво, - на ужин у нас индейка в соусе чилли.

- Зашибись, - перешёл я на автозаводский язык, - всю жизнь хотел попробовать индейку именно в соусе чилли, - и вышел через заднюю дверь во двор.

Здесь у нас кроме бассейна ещё был небольшой садик камней с фонтанчиком, беседка в испанском стиле, ну и место под барбекю конечно, оно тут по умолчанию в каждом доме имелось. Быстро разделся, быстро занырнул, быстро проплыл по кругу бассейн у нас хитроумной закруглённой формы. А тут и Инна подтянулась в дико сексуальном купальнике.

- Как же мне всё-таки повезло, - сказал я, глядя на её дивные ноги, - такие, как ты, один раз на миллион бывают…

- Мне тоже повезло, - ответила она, вынырнув после прыжка ласточкой в воду, - таких, как ты, вообще больше нет.

- Значит мы с тобой очень везучие люди, - подытожил я наш диалог, - никто сегодня не звонил, не заходил?

- Аааа, забыла тебе сказать, завтра к нам зайдут Стив, Джек и Дастин, часиков в восемь вечера.

- Это ещё зачем?

- Новый проект какой-то, деталей мне не раскрыли…

- Ну и отлично, где там твоя индейка? Что-то я сегодня много нервов потратил, надо восстанавливаться.

- А давай здесь поужинаем, у бассейна, погода вроде хорошая…

- Никаких возражений, дорогая, здесь, значит здесь.

Я пододвинул столик из угла поближе к цветнику, потом помог Инне перетащить еду и напитки.

- Ну, чтобы не последняя, - сказал я, опрокидывая в себя стопарик Джека Дэниэлся, пристрастился я что-то к нему здесь.

- И не предпоследняя, - добавила Инна, отпивая из бокала мартини, - всё ты никак не приучишься пить, как американцы, они один стакан весь вечер тянут.

- Дикие люди, - ответил я, - не понимают ничего в культуре пития. А свежая пресса есть?

- Конечно, вон там на окне лежит.

Я сходил за газетами, развернул самую толстую «Лос-Анжелес таймс»… так, матч «Лейкерс» с «Буллз»… продули, хоккеисты тоже… да что у них там со спортом-то провалы одни… запуск астронавтов с Байконура, со времён аварии «Челленджера» проект «Спейс Шаттл» приостановлен на неопределённое время, поэтому американцев к станции Салют запускаю советские Союзы… Саманта Смит вместе с Катей Лычёвой посетила студию «Уорнер Бразерс»… а, вот оно самое – скандал вокруг неподобающего поведения кандидата в президенты Рональда Рейгана вышел далеко за пределы объяснимого, рейтинг Рейгана упал вдвое, его конкурент Генри Киссинджер опережает его на двадцать пять процентных пунктов.

- Что пишут? – поинтересовалась Инна.

- Ничего такого, что надо было бы обсудить, - вежливо отвечаю я, - я на пять минут в кабинет отлучусь, хорошо?

Поднимаюсь на второй этаж, там кроме спален ещё и мой кабинетик оборудован, зачем, хрен его знает, у всех есть. А в кабинете у меня стоит радиоприёмник, вот прикиньте, они ещё не умерли в этом мире. Включаю его, настраиваю на волну 520,6 метров, беру карандаш и бумагу.

- Передаём данные для геологоразведочной партии номер 37 в Коми АСССР, - говорит приёмник, - номера образцов для исследования на сегодня следующие…

Далее шли шестизначные числа, которые я записал на бумажке. Потом достал с полки третий том Достоевского, открыл на сотой странице и аккуратно расшифровал колонку шестизначных чисел, получилось вот что:

- Центр-Фениксу. За образцовое выполнение задания командования и проявленные при этом мужество и героизм вам присваивается звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина, а также очередное воинское звание подполковника Военно-Воздушных сил СССР. Следующее задание будет состоять в следующем…

Я встал, негромко сказал «Служу Советскому Союзу», потом сжег в пепельнице бумажку с цифрами и расшифровкой и вернулся к Инне.

- А знаешь, дорогой, что мне хочется больше всего на свете? – спросила она, допивая свой бокал.

- Даже представить себе не могу – что, дорогая?

- Хочу вернуться в свой двор на проспекте Кирова, вот что… каждый день он мне снится…

- Вернёмся когда-нибудь, это я тебе даю честное пацанское слово.

Content

Книга 5. Империя на марше

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13