Алла Пазникова

шИзофрЕния

Предисловие к тринадцати главам с эпилогом

Все события, имена и факты, названия и топонимика, фигурирующие в произведении, вымышлены, а зачастую просто – сказочны. Любое совпадение с реальностью – роковая случайность.

* * *

Если шизофрения – есть болезнь человека,

то шИзофрЕния – есть болезнь социума.

Наше больное общество

в перманентной пляске психоза бросает

то в смех, то в слезы, то в остервенение.

И уже совершенно непонятно – где

окажется та точка невозврата,

после которой оно потеряет себя.

* * *

Осенью

мертвый сезон

новостей

нет

запретное

хочет и тонет

во мне

якоря след

растерян

на дне

с атлантидой

преданий

и судеб.

А.П.

* * *

Глава 1. Народный избранник

Лифт никак не приходил. Аня еще пару раз понажимала кнопку вызова, нехотя вскинула синюю спортивную сумку «Adidas» на правое плечо, заодно поправив на спине рюкзачок, и пошла по лестнице на четвертый этаж. Холл TV-O встретил ее привычным экраном в полстены, с которого как будто никогда не исчезало лицо губернатора области Александра Николаевича Гареева, негласного хозяина телеканала. Благо, губернатор всегда вещал с отключенным звуком, что придавало всем его выступлениям довольно-таки кукольный вид.

– Аня! – обрадовался Коля, вышедший из курилки. – А тебя Галя везде ищет.

– Я разве скрываюсь?.. – Аня подмигнула оператору. – Между прочим, Коля, привет!

– Да-да, привет! – расплылся в улыбке Коля, следуя за Аней в комнату корреспондентов по спец. проектам. – А что ж ты с такой тяжеленной сумкой на работу? Давай помогу донести!

Но Аня уже успела поставить спортивную сумку под свой рабочий стол и нажать кнопку «POWER» на системном блоке. Пока включался компьютер, она скинула с плеч рюкзачок и, не сняв перчаток с курткой, тут же взялась искать что-то в тумбочке стола. Коля сел на стул рядом.

– Что случилось-то? – спросила Аня, заметив, что в комнате кроме них никого нет.

– У нас была срочная планерка. Я ж сказал, что Галя тебя ищет.

– И?

– Мы с тобой едем в командировку, – продолжая улыбаться, ответил Коля.

Аня сморщила носик и спрятала в рюкзачок флешку, которую достала из тумбочки. В этот момент в комнату зашла шеф-редактор TV-O Галя:

– О, наконец-то объявилась! Мы уж начали думать, что и тебе замену придется искать!

– Я в выходные у родителей была. Пригородный автобус опоздал, так что я даже не успела вещи домой завезти, – парировала Аня, – пришлось сюда с сумкой ехать.

– Ага-ага, – надменно усмехнулась Галя.

– И что же за час моего отсутствия произошло? У Гареева канализацию в палатах белокаменных прорвало? – съязвила Аня.

– Нет, с ЖКХ это не связано.

– Тогда причем здесь я? – корреспондентка искренне удивилась.

– Тебе надо будет сделать репортаж для программы «Политика в реальном времени». Минут через пять зайди ко мне, я все объясню, – отрезала Галя и вышла из комнаты.

Аня перевела недоумевающий взгляд на Колю.

– Да я знаю-знаю, что ты занимаешься программой «ЖКХ: вчера, сегодня, завтра», – неумело разыграл сочувствие оператор. – Но руководство все решило за нас.

* * *

Галя заметила боковым зрением, что Аня уже в редакторской, и, желая опередить все ее вопросы, проговорила:

– Пока присядь и подожди, я еще не нашла то, что нужно, – и снова погрузилась в монитор своего компьютера. Аня послушно села и стала пристально смотреть на Галю, пытаясь взглядом проникнуть сквозь мышцы ее лица и кости черепа, куда-то внутрь, в самое человеческое естество.

– Есть! – выкрикнула неожиданно, даже для самой себя, Галя, понадеявшись силой голоса сбросить возникшее напряжение, и резко посмотрела на корреспондентку.

– Я слушаю, – Аня была очень мила.

– Хо-ро-шо, – по слогам произнесла Галя. – Похоже, сегодня все одновременно решили свести меня с ума. В общем, у нас ЧП: Катя свалилась с температурой под 40° C, в Правительстве области важное выступление Гареева – там Лена, Костя сопровождает бизнес-тур по банкам – и все это сегодня, когда на дороге около Усть-Гилинска найдено тело Рябинина!

– А я опоздала и хочу уволиться! – рассмеялась Аня.

У Гали перекосилось лицо:

– Что?!

– Шутка, – уж очень хотелось Ане досадить Гале за неизбежную командировку в Усть-Гилинск.

– Короче, – ответила Галя, кое-как совладав с раздражением. – Семен Рябинин был кандидатом в мэры Усть-Гилинска и по совместительству являлся протеже Гареева. И, поскольку у нас теперь нет выбора, именно тебе необходимо сегодня же съездить в этот город и сделать репортаж о случившемся.

Аня молча смотрела на Галю, ожидая продолжения.

– Ситуация следующая: Усть-Гилинск, конечно, небольшой областной город, но в нем есть определенные ресурсы, которые… – Галя осеклась, – скажем так, их необходимо жестко контролировать властям. Сегодня во главе города стоит Анатолий Куманин, законно избранный народом, но… гм, не по законам исполняющий свои обязанности. В ноябре должны состояться очередные выборы мэра Усть-Гилинска. Основной конкурент Куманина на них – Семен Рябинин, известный предприниматель города… да и области нашей тоже. Гареев оказывает… то есть оказывал ему всяческую поддержку, поэтому у нас в последнее время были в эфире передачи, разоблачающие деятельность Куманина, и, естественно, интервью Рябинина, рисующие его распрекрасный облик. Всеми этими политическими темами, как знаешь, занимается Катя. И вот именно сейчас, за месяц до выборов, Рябинина находят мертвым, а Катя как специально заболела! В том, что здесь замешен Куманин, даже не приходится сомневаться!

– А откуда стало известно о смерти Рябинина? – сверкнула глазами Аня.

– Инфа, как говорится, спущена сверху, – Галя интригующе ухмыльнулась. – Пока об убийстве Рябинина никто официально не сообщал. Хотя… возможно, в Усть-Гилинске эта новость выйдет на местном канале, да и все. Ваша задача с Колей: сделать эксклюзивный репортаж, который войдет в наш вечерний спец. выпуск «Политики в реальном времени». Поможет вам с репортажем свой человек в Усть-Гилинске – Дятлов, следователь прокуратуры. Это, наверно, единственное ведомство в городе, которое хоть как-то законам подчиняется. Вот его номер телефона, запиши. С самим Дятловым я уже связалась, он вас ждет.

– Галя, да ты хочешь отправить нас в пекло… – с многозначительной полуулыбкой проговорила Аня, включила свой мобильный и забила номер Дятлова в контакты.

– Не преувеличивай. От вас всего лишь требуется задать правильные вопросы следователю, поснимать дом, где жил Рябинин, может, поговорить с соседями. Вся информация о Рябинине должна быть подана в сочувствующем ключе. Пока вы будете в Усть-Гилинске, я попробую разыскать его дочь. Она учится здесь в Медицинской академии. Совместим ваш репортаж с ее комментариями, кое-что еще добавим – и у нас сегодня получится просто великолепная «Политика в реальном времени»!

– Цинизм – брат телевизионщиков.

– Цинизм – вот это, – тут Галя развернула монитор своего компьютера к Ане. На экране была фотография мертвого мужчины: его разбитая голова лежала в луже грязи, брюшина неестественно набухла, а из побелевшей правой руки, перетянутой жгутом, торчал шприц.

– Это прислал мне Дятлов по электронке, – пояснила Галя.

– Да-а-а, – протянула Аня, – видео такого вызвало бы фурор…

Галя кашлянула:

– Пожалуй… И, кстати, я тут нашла в видеоархиве фрагмент летнего интервью Рябинина Кати. Взгляни, чтобы понимать, о ком речь, – Галя кликнула по кнопке «play» на проигрывателе.

* * *

С экрана на Аню смотрит мужчина лет пятидесяти, светловолосый, с наигранной добродушной улыбкой. В следующем кадре он сидит на скамейке городского сквера и беседует с корреспонденткой TV-O Катей.

«На Ваши средства был реконструирован сквер Усть-Гилинска, в котором мы сейчас находимся. Семен Сергеевич, планируете ли Вы в будущем реализовывать в городе еще какие-либо благотворительные проекты?» – спрашивает Катя.

«Конечно», – улыбаясь, отвечает Рябинин. Камера резко выхватывает его грустный взгляд измученных голубых глаз. Следом появляется общий план сквера, затем снова оба собеседника. «Я считаю, что меценатство должно возрождаться, – продолжает Рябинин. – Это очень важно в наши дни. К тому же, оно мне только помогает успешно управлять бизнесом. Например, рационально распределить средства от продажи земли. Но, если позволите, в этом вопросе я всех секретов раскрывать не буду», – Рябинин смеется, Катя вторит ему.

Глава 2. Следствие по-устьгилински

Евгенич с размаху пнул увязшее в грязь колесо «Газели» TV-O.

– Застряли, едрить-колотить! – выругался водитель. Вытащил руку из кармана обвислой зеленой куртки и в раздумье почесал плешивую голову, затем осмотрелся вокруг и для виду попробовал толкнуть автомобиль. Но это, естественно, ни к чему не привело. Аня выглянула из кабины:

– Ну как?

– Да никак! – развел руками Евгенич.

Обернувшись к Коле, сидевшему в салоне «Газели», Аня проговорила:

– Это не водитель, а мешок с г… картошкой переросшей.

Коля засмеялся. Тем временем Евгенич, бросив возиться с застрявшим автомобилем, забрался обратно в кабину и преспокойно плюхнулся всем своим немалым весом на водительское сиденье. Напевая весело «опа-пам-пам», он подцепил из пачки «Прима» сигарету.

– Ты что, еще и курить собрался!? – возмущенно посмотрела на Евгенича Аня. Не обращая внимания на ее слова, водитель поднес ко рту зажигалку и прикурил. Через мгновение дымящаяся сигарета оказалась в Аниной руке, а еще через одно – вылетела через окошко на улицу.

– Эй, ты чего делаешь!? – обалдел Евгенич.

– А ничего! – Аня была ужасно раздражена. – Мы не развлекаться сюда приехали! Я же тебе сказала, что поворачивать надо дальше! Или твои умственные способности настолько скудны, что не дают возможности отличить слов «милиция» от «прокуратура» на указателях?!

– Да я что, все повороты должен знать?.. – затараторил Евгенич. – Октябрь, знаешь ли, грязь везде, лужи… ну, сейчас найду кого-нибудь, нас вытолкают… ты чего вообще?..

– Так, искать кого-нибудь и… выталкиваться будешь без нас, – сказала Аня и повернулась к Коле: – бери аппаратуру, пешком дойдем.

Оператор послушно вылез из салона с сумкой. Накинув на плечи рюкзачок, Аня выпрыгнула из кабины и на прощание дала указание:

– Борис Евгенич, когда победишь грязь, пожалуйста, покинь место обитания милиции и припаркуйся около прокуратуры, – и указала на здание через дорогу.

* * *

Коля смотрел в объектив камеры на Аню. Его всегда завораживало ее красивое лицо, искусно обрамленное короткими черными волосами, а ироничная полуулыбка и нежно-голубые глаза казались абсолютно бесподобными. Аня поежилась на стуле: без куртки ей стало холодно, и, пытаясь согреться, она спрятала ладони в длинные рукава серо-бежевого плетеного свитера да приподняла повыше ворот.

– Замерзла?

– Немного, – Аня взглянула в камеру.

– Надень куртку. Если хочешь, можешь взять мою, она на синтепоне, теплая, – позаботился Коля.

– Не стоит, потерплю. Сейчас Дятлов вернется, не буду же я у него интервью в верхней одежде брать.

– Не понимаю, почему у них до сих пор отопление не включили?.. Морг повышенной комфортности, а не кабинет следователя прокуратуры.

– Думаю, что они сами этому не рады, – усмехнулась Аня в ответ. – Судя по всему, здесь с неделю назад в подвале трубы прорвало, да затопило все. Видишь – даже пол набух.

– Какие познания!

– Так я ведь все-таки не трупами обычно занимаюсь, а трубами. Однажды репортаж делала про областной аптечный склад, там то же самое было.

– Талантливый человек талантлив во всем, – польстил Коля.

– Ага, – подмигнула ему Аня.

* * *

«Сегодня ночью было найдено тело известного предпринимателя и по совместительству кандидата в мэры Усть-Гилинска Семена Рябинина, убитого при невыясненных обстоятельствах, – произнесла в микрофон Аня. – Расследование преступления в виду его особой жестокости взяла под свой контроль прокуратура города. Эксклюзивные комментарии по этому делу для TV-O согласился дать старший следователь прокуратуры Усть-Гилинска Максим Викторович Дятлов».

Коля перевел камеру на следователя, уверенно сидевшего в кресле за своим рабочим столом. Это был крепкий и подтянутый мужчина лет 35 со стильной стрижкой темно-русых волос и крайне хитрыми синими глазами. Дятлов кашлянул, провел рукой по лацкану форменного пиджака и заговорил как по писаному:

«Тело Семена Сергеевича Рябинина было обнаружено сотрудниками ДПС в 03:20 на обочине дороги невдалеке от коттеджного поселка “Радугово”, где проживал предприниматель. На место преступления в срочном порядке выехала следственно-оперативная группа. На данный момент установлено, что изначально Рябинин был оглушен дубинкой, которую обнаружили рядом с местом преступления, а уже затем, когда он находился в бессознательном состоянии, ему, скорее всего, ввели внутривенно сильнодействующий сердечный препарат. По предварительной версии следствия, передозировка последним и стала причиной смерти Рябинина приблизительно между 21:00-22:00 часами вечера воскресенья».

Дятлов замолчал и многозначительно посмотрел на сидевшую напротив него Аню. Она в ответ изобразила сочувствующую полуулыбку на лице и спросила:

«Максим Викторович, у вас есть подозрения, кто бы мог совершить такое дерзкое преступление?»

«Версий мно-о-ого, – загадочно протянул Дятлов. – Наиболее вероятными мы считаем две: политические мотивы и… будем говорить так, финансовые. Как вы знаете, Семен Сергеевич деятельно способствовал развитию нашего города, хотел, чтобы он процветал. Это не нравилось отдельным персонам в Усть-Гилинске, причастность которых к данному преступлению сейчас активно проверяется. Относительно второй версии могу сказать, что есть основания… некоторые… полагать, что у Рябинина были похищены денежные средства. Поэтому нельзя исключить и того, что мотивом к убийству послужила корысть. В интересах следствия мы считаем излишним раскрывать больше информации. Однако уверяю вас, что работа следственно-оперативных органов не прекращается ни на минуту, поэтому, полагаю, это жестокое убийство будет в ближайшее время раскрыто».

Инициативу в диалоге вновь перехватила Аня:

«Благодарим Вас, Максим Викторович, за уделенное нам время. Надеюсь, наша передача сможет способствовать поиску преступников, – Аня вздохнула и, уже смотря в камеру, добавила: – мы же, в свою очередь, уважаемые телезрители, будем пристально следить за развитием событий и оперативно вас информировать».

* * *

В окно кабинета сквозь приоткрытые жалюзи проникали редкие унылые лучи послеполуденного октябрьского солнца, падая на стол следователя. Дятлов прикрыл лицо рукой и с ожиданием глянул на оператора, упаковывающего на банкетке аппаратуру:

– Собрались?

– Почти, – отозвался Коля.

– Максим Викторович, – привлекла внимание следователя Аня и, заигрывающе улыбаясь, посмотрела ему в глаза:

– А много у Рябинина денег-то украли?

– Ну, как Вам сказать, Ан-на, – произнес Дятлов, с интересом осмотрев ее с ног до головы, – Сами подумайте: цифра с энным количеством нулей в евро – это много или мало?..

– Ого! – Аня изобразила глазами изумление.

– Просто, мягко выражаясь, еврики эти не совсем ему принадлежали. И нам в свете этого придется работать денно и нощно, – попытался вызвать к себе сочувствие следователь.

– А кому же?

– Догадайтесь, – прищелкнув языком, ответил Дятлов.

– Я боюсь предположить, – кокетничала Аня.

– Значит, Вы подумали верно, – Дятлов одарил ее любующимся взглядом хитрых синих глаз.

– Но что-то уже удалось выяснить? – продолжала интересоваться Аня.

– Следствие в процессе, – ответил Дятлов, продолжая рассматривать корреспондентку. – Мы сейчас разыскиваем дочь Рябинина – Анастасию. Как выяснилось, она вчера неожиданно приехала в Усть-Гилинск из областного центра. Чтобы с ней увидеться, Рябинин перенес на полчаса значимую встречу с крайне важным… для него человеком. Однако ни через полчаса, ни через час он так и не появился. А дальше Вы знаете.

По лицу у Ани пробежала нервная судорога:

– Эти сведения Вам предоставил тот самый человек?

– Логично рассуждаете, – заметил Дятлов и, помедлив, прибавил вкрадчивым голосом: Но… нам с Вами, Анна, уже пора прощаться…

– Ой, Максим Викторович, – спохватилась корреспондентка, – для передачи нам нужно еще снять дом Рябинина!

– Гм, в дом-то мы вас не можем пустить, – лукаво улыбнулся следователь. – Если только с улицы поснимаете… Устроит?

– Естественно, – с готовностью согласилась Аня.

* * *

Ветер обдувал лицо Коли приятной осенней свежестью, взъерошивая его и без того беспорядочно уложенные короткие светлые волосы. Он с удовольствием набрал воздуха в грудь, достал из куртки пачку «KENT» и в этот момент почувствовал на своем плече Анину руку в кожаной перчатке. Она вынырнула сбоку и с усмешкой посмотрела на него. Коля замер.

– Бить не буду, – успокоила его Аня, – кури.

– А где этот дятел? Насекомых из дерева выдалбливает? – саркастично спросил Коля, затянувшись.

– Минут через пять выйдет, – засмеялась корреспондентка. – Я так поняла, что это его автомобиль, – показала она на припаркованный рядом с главным входом прокуратуры черный «BMW».

– Могли бы и без него доехать, – продолжил свою шарманку Коля. – Он только нам мешаться будет.

– Хватит бурчать, – одернула оператора Аня. – Нам проще за Дятловым проехать, нежели опять полагаться на навигационные способности Евгенича.

– Ну, не знаю… И кого же житель больших и малых дупел имел в виду, когда распинался перед тобой про какого-то важного человека?

Аня, особо не слушая оператора, стала оглядываться в поисках «Газели» TV-O, но никак не могла ее найти.

– Так кого ж? – настаивал Коля.

– Кого-кого? Гареева, как я поняла… Нет! Ты лучше мне скажи, где этот плешивый жирный боров припарковался?!

– Может, с торца? Давай обойдем, – Коля выбросил недокуренную сигарету и поспешил вслед за Аней, которая уже пошла по тропинке к углу здания прокуратуры. Корреспонденты свернули за угол и сразу же увидели «Газель», припаркованную на обочине посреди огромной лужи. Из нее с водительской стороны сквозь открытое окошко поднимался в бело-серое небо темный сигаретный дым. Аня с бессильной яростью взглянула на Колю:

– Я больше не могу этого терпеть!

– Анечка, успокойся-успокойся, – нежно приобнял ее Коля свободной рукой, в душе обрадовавшись подвернувшейся возможности отличиться перед ней. – Я все устрою.

Оператор быстро подбежал к «Газели», ловко поставил в салон сумку с аппаратурой и открыл дверцу кабины с пассажирской стороны. Аня же неуверенно встала около края лужи. Коля подошел к ней и с легкостью подхватил на руки. Усадив корреспондентку в «Газель», он медленно убрал левую руку из-за ее спины, а правой провел по стройной ножке, облаченной в серо-голубые джинсы-стрейч. Аня иронично улыбнулась:

– Залезай уже в салон, ведь у тебя все ноги промокли. Я-то хотя бы в сапогах, а ты в кроссовках по лужам бегаешь, – и подмигнула Коле.

За их перемещениями с ехидной улыбкой наблюдал Евгенич, не выпуская из зубов сигарету:

– Что, Колян, ухажером заделался?

– Борис Евгенич! – прикрикнула Аня.

– Ах, Анька! – погрозил ей водитель сигаретой.

– Может, уймешься уже! – одернул его Коля, устроившись в салоне.

– Ладно-ладно, ребятки, – заржал Евгенич, затянулся напоследок и швырнул окурок в окошко, – я вашим шашням не помеха. Лучше, Анька, скажи мне, как фамилия-то твоя?

– Чего? – переспросила Аня.

– Александрова же?

– Дальше что?

– А отчество, не Владимировна ли?

– Так, – Ане очень хотелось огреть водителя чем-нибудь по голове.

– Тогда я тебя нашел, Анька! – весело закричал Евгенич и стал махать перед ее лицом каким-то старым мятым листком бумаги.

– Дай-ка сюда, – выхватил у водителя бумажку оператор.

– Э-э-э, Колян, поосторожней, мне еще награда причитается в три америкосских косаря за то, что я ее с таким трудом отыскал! – выпалил Евгенич.

Оператор развернул отобранную у водителя бумажку и стал изучать ее содержимое.

– Что там такое, Коль? – спросила Аня.

– Это сообщение о поиске человека. Черно-белый фоторобот. Кто изображен – не разобрать. Пишут, что, вроде как, лет пять назад в лесу около Усть-Гилинска пропала туристка Анна Владимировна Александрова… то ли из Москвы, то ли из Минска… Не понятно здесь пропечатано… В группе их было четверо: две девушки и два парня. Легли спать в палатках вместе, а на утро ее уже не было. Думали, может, она домой уехала… Но ни дома, ни где-нибудь еще ее так и не отыскали… Ну, и также написано, что за любые сведения об этой туристке причитается денежное вознаграждение… – Коля посмотрел на Аню. Та усмехнулась:

– Я никогда не была… как ты сказал, Минске?

– Либо Москве…

– Так вот, там не была.

– А лет тебе сколько? – наклонился к Ане водитель.

– Какие вопросы Вы даме задаете, Борис Евгенич! 25 мне.

– Едрить-колотить! – выругался водитель. – Пропавшей бабе 28 должно быть!

– Прям как мне, – ляпнул глупость Коля.

– А ну прекратите! – осадила мужской пыл корреспондентка. – Вынуждена вас огорчить: я баба не пропавшая. Борис Евгенич, откуда ты вообще взял эту бумажку?

– Около милиции висела, на стенде «РАЗЫСКИВАЮТСЯ», – разочарованно ответил водитель, наблюдая, как Аня, в свою очередь, отбирает у Коли злосчастный листок.

– Слушай, ну, нет у тебя мозга, Борис Евгенич! Мышца одна в бульончике плещется, о черепную коробку ударяясь. И однажды, когда кто-нибудь голову твою за выходки идиотские все-таки разобьет, патологоанатом установит наверняка, какой – икроножный или ягодичный – наварчик у тебя там был! – отругала водителя Аня и кинула в лужу смятый листок о розыске. – Так всем спокойней будет. А сейчас, Борис Евгенич, отвези нас, пожалуйста, к главному входу прокуратуры, а то мы с этими детсадовскими играми еще и Дятлова упустим.

Глава 3. Параллельные миры

«Жизнь за городом – это череда неоспоримых преимуществ: чистейший воздух, первозданная природа, чудесная атмосфера отдыха. Все эти привилегии вы с избытком получите, переехав в “Радугово” – коттеджный поселок для людей с изысканным эстетическим вкусом». Помимо такой зазывающей писанины на буклете, который рассматривала Аня, красовались 3D модели респектабельных одно- и двухэтажных домиков, а вокруг них затейливо изгибались пешеходные и автомобильные дорожки. Фронтально «Радугово» на глянцевой картинке выходило к озеру, где маневрировали белоснежные яхточки.

Однако то, что являлось на деле «Радуговым», разительно отличалось от глянцевых картинок буклета. Ане даже стало смешно, что вот эту полудеревню с вкраплениями штук двенадцати шикарных коттеджей можно называть поселком. Не говоря о том, что располагался «загородный» поселок максимум в десяти минутах езды в южном направлении от центра Усть-Гилинска. А нарисованное раздольное озеро было обычным запущенным прудом.

Дорожки в «Радугове» уже были прилично размыты, так что для перемещения от строения к строению здесь лучше всего подходили резиновые сапоги по колено. Единственная заасфальтированная дорога, по которой обычно и проезжали автомобили, пролегала мимо пяти коттеджей, выстроенных друг за другом. Около ворот одного из них припарковались черная «Волга», «BMW» и «Газель» TV-O.

Выбрав подходящий ракурс, Коля принялся устанавливать аппаратуру. Евгенич вылез из «Газели» и ходил, покуривая, взад-вперед по дороге. В автомобиле осталась только Аня досматривать буклет «Радугово», который ей перед тем, как зайти в коттедж, вручил Дятлов, сказав, что строительством всего этого великолепия занялся бы Рябинин, встав во главе Усть-Гилинска. Не понятна Ане была только пара моментов: кого же предприниматель намеревался селить в такое количество роскошных домов и куда собирался девать местных жителей, владельцев нерентабельной недвижимости?..

– Идем! – позвал Коля Аню, подойдя к «Газели». Она удивленно посмотрела на него и медленно убрала буклет в сторону.

– Что ты говоришь? – тихо произнесла Аня.

– Все готово, можем снимать, – уточнил оператор.

– А-а-а… сейчас… – еще тише ответила она и сильнее натянула на руки кожаные перчатки.

– Все в порядке? – забеспокоился Коля.

– Конечно! – уже веселым голосом ответила корреспондентка и засмеялась. – Лучше подай даме руку и помоги спуститься.

Радостный Коля с готовностью подхватил Анину руку и, когда она спрыгнула на землю, обнял ее за талию. В первое мгновение корреспондентка всем телом подалась к нему, заманчиво посмотрела в его серо-зеленые глаза и тут же, ловко выкрутившись из объятий оператора, побежала к установленной на штативе напротив ворот коттеджа камере.

* * *

«…специально для TV-O, Анна Александрова, Николай Гаврилов», – Аня отвела микрофон в сторону и весело сказала:

– По-моему, мы с тобой сделали все что можно для «Политики в реальном времени».

– Анечка, такую красавицу, как ты, я готов снимать бесконечно, – сделал ей комплимент Коля.

– Это, безусловно, мне льстит, но Галя таких… шуток явно не оценит, – усмехнувшись, произнесла Аня. – Ей же, помимо моего лика на фоне дома Рябинина, комментарии соседей про жестоко убиенного подавай. А оно нам с тобой надо?..

– По домам соседним можем пройтись, – неуверенно выдвинул предложение Коля. Аня сморщила носик и помотала головой:

– Тут либо развалюхи, в которые через грязь надо добираться, либо особняки, где нас пошлют куда подальше… Так что сегодня как всегда придется получать нагоняй от Гали, будь она неладна…

– Я тебя в обиду не дам, – Коля влюбленно взглянул на Аню, подошедшую к нему и невинно склонившую голову на его крепкое плечо. С минуту они стояли, не шевелясь, как вдруг около камеры очутилась женщина неопределенного возраста в резиновых сапогах и потертом розовом пальто и уставилась на молодых людей.

– А вы замеры делаете? – с любопытством спросила появившаяся. Аня резко отпрянула от Коли:

– Что?

– Ну, для строительства домов людям, – уточнила женщина и кивнула головой в сторону камеры: – вот этим что-то замеряете же?

– Это видеокамера, – улыбнулся Коля. – Мы корреспонденты с областного телевидения.

– Ай, я не поняла, – расстроилась женщина. – Вас Семен Сергеевич пригласил?

Молодые люди одновременно ответили:

– Нет.

– Что-то произошло? – обеспокоилась женщина.

– А Вы кем приходитесь Семену Сергеевичу? – перехватила инициативу Аня.

– Ой, я не представилась же! Ангелина Васильевна меня зовут. Живу тут рядом и у Семена Сергеевича дом прибираю по понедельникам. Как раз сейчас собиралась зайти и гляжу – машины всякие стоят, а вы вот замеры делаете, ах, то есть не замеры…

– Мы репортаж готовим, – пояснила Аня. – Семена Сергеевича убили сегодня ночью.

* * *

Ангелина Васильевна утерла платочком крупную слезу, сползшую по щеке, и в который раз вопрошающе взглянула на молодых людей.

– Неужели это правда?.. – проговорила женщина. – Какой кошмар!..

– К сожалению, да, – Аня сочувствующе вздохнула.

– Он ведь такой достойный мужчина, никому зла не сделал, кто ж осмелился-то на жизнь его посягнуть… – продолжала причитать Ангелина Васильевна. – Еще же моложавый совсем, лет на шесть меня младше, а-а-ай… И в пример бы многим Семена Сергеевича, ведь щедрый такой еще… был…

– Щедрый? – влез Коля.

– Так ведь дома он нам должен был новые построить. Говорил, что станет мэром и всех нас из наших развалюх переселит. Это ж с подачи Семена Сергеевича наш райончик Радужный в Усть-Гилинске стали называть коттеджным поселком «Радугово». Он здесь сам первый и свой коттедж отстроил еще лет пятнадцать назад, и друзьям своим, тем еще давнишним друзьям, дома выстраивал. Вон – стоят-красуются, – Ангелина Васильевна указала на рядом стоящие коттеджи.

– Что значит «давнишним»? – поинтересовалась Аня.

– Ах, старая это история. Дружил раньше Семен Сергеевич с мэром нашим Куманиным да с нынешним начальником УВД Усть-Гилинска Путовским и с этим, как его, судьей Мишкиным тоже приятелем был. Вот тогда и помог им дома отстроить здесь. И Гарееву, губернатор области который у нас теперь, тоже коттедж возвел. Все они вместе тогда хорошо общались. Потом Куманин в мэры пошел, всех их за собой подтянул. Только Гарееву-то Усть-Гилинска мало было, он женился, в большие люди выбился, губернатором стал, а Куманин через некоторое время с ним конфликтовать начал. Семен Сергеевич с Гареевым дружбу не захотел бросать, так вот и рассорились они с Куманиным, а заодно с Путовским и Мишкиным. Но Семен Сергеевич всегда гордо держался и на подлости не шел, не тот человек… был… – тяжело вздохнула женщина.

– Рябинин, значит, из Радужного родом? – спросил Коля.

– Что вы! – возразила Ангелина Васильевна. – Здесь совсем-совсем давно родственников жены Семена Сергеевича домик был. Когда они умерли, этот домик ей в наследство достался. Его как раз и перестроил Семен Сергеевич в коттедж красивый. А жили они сначала семьей в его квартире большой в центре Усть-Гилинска. Там сейчас Настя, вторая дочка Семена Сергеевича, иногда проживает. Он-то там не смог оставаться, тяжело ему было…

– У него разве не одна дочь? – удивилась Аня. Ангелина Васильевна помяла платочек в руках и добродушно посмотрела на нее:

– Две у него дочки… было. Только на нем как будто проклятие какое-то лежало, не везло ему в жизни, страдал много, хоть и деньги имел. Я с ним лишь десять лет назад знакомство свела, тогда Екатерина, жена Семена Сергеевича, уже… повесилась. Болела она сильно головой, шизофрения у нее была. Сначала тихо-мирно все, как он рассказывал, было, а потом припадки агрессии стали появляться. То вроде бы замкнутая ходит, не слышит – не видит никого, а потом возьмет и накинется. На Семена Сергеевича с ножом кидалась, думала, что он девочек их убить хочет. Но еще хуже становилось, когда у Екатерины периоды просветления наступали. Она жутко страдала, рыдала днями о себе такой несчастной. И вот как-то приехал домой Семен Сергеевич, это в квартиру в центре, и нашел ее в петле. Настя-то маленькая еще была, а старшая дочка все понимала уже и от горя слегла. Вот Семен Сергеевич и определил ее в клинику около Усть-Гилинска, на Западной горе в лесу у нас есть такая. Только, похоже, умерла она там, девчушка-то эта лет пять назад. Я ее, правда, не знала, но жалко-то как их всех бедных! А Семен Сергеевич хоть вроде бы и бодрый был, но глаза-то у него постарели после этого, всегда мучение в них можно было прочесть. Ах, несчастная Настенька совсем одна осталась! Как она-то переживет смерть отца!? Она уже знает?

– Ее прокуратура везде ищет.

– Как это!? Она же в Усть-Гилинске. Зачем ее искать!? – воскликнула Ангелина Васильевна.

– А с чего Вы решили, что она здесь? – заинтересовалась Аня.

– Так я ее вчера видела. Как раз дождь прекратился, и я побегать наконец-таки Букашку, собачку мою, выпустила вот здесь, недалеко. Смотрю: Настя с сумкой большой выходит из ворот коттеджа и садится в черный отцовский джип «Range Rover». Я подумала еще, что странно, почему она за рулем, а не Семен Сергеевич… ну, да ладно…

– И Вы видели, куда она поехала? – узнавала подробности корреспондентка.

– В Усть-Гилинск же…

– А почему Вы уверены, что это Настя-то была? – перебил ее Коля и тут же поймал на себе сердитый Анин взгляд.

– Что ж, я Насти не узнаю!? – возмутилась женщина. – У машины фары включены были. Прекрасно ее было видно: фигурка точеная, походка, волосы светлые на ветру развевались. Конечно, это Настенька была.

Коля посмотрел на корреспондентку, та в ответ кивнула ему головой.

* * *

Из ворот коттеджа Рябинина показались трое мужчин в серых пальто, у одного из которых на плече висела синяя спортивная сумка «Adidas», которую он тут же забросил в черную «Волгу». Последним вышел Дятлов.

– Александр Петрович, ключи мне отдай, – обратился следователь к тому, что вышел с сумкой. Тот быстро подошел к Дятлову и вытащил из кармана связку. Следователь ловко повернул ключи в замочных скважинах, закрыв ворота, еще мгновение назад соединявшие мир живых с владениями убитого.

– Максим Викторович, по-любому опечатать-то не забудь, – весело напомнил ему мужчина, названный Александром Петровичем. Следователь хитро сощурился и ухмыльнулся:

– А то как же! – и быстро завершил свою миссию.

После того, как все трое его коллег погрузились в «Волгу» и уехали, Дятлов энергично подошел к праздно наблюдавшим за происходящим корреспондентам TV-O вместе с Ангелиной Васильевной.

– Всё – концы обрублены, – бодро сказал следователь, посмотрев на Аню. – Мы обыск завершили, я сейчас по делам дальше поеду. Если возникнут дополнительные вопросы, Анна, то звоните – обязательно отвечу. А Вас, я смотрю, уже человек заждался, – он кивнул головой в сторону грузно стоявшего около «Газели» Евгенича.

– Максим Викторович, а мы Вам свидетеля нашли, – вставила Аня. – Вот это Ангелина Васильевна, она у Рябинина дом прибирала.

Женщина испуганно покосилась на Дятлова, который, в свою очередь, измерил ее оценивающим взглядом.

– Да какой я свидетель… – пролепетала Ангелина Васильевна. – Ничего особого, интересного рассказать не могу же…

– Ангелина Васильевна видела, как дочка Рябинина, Анастасия, вчера выходила из этого коттеджа в десять вечера, – пояснила Аня.

– Да-а-а?.. – протянул Дятлов, и в этот момент у него зазвонил мобильный телефон. Он сделал знак рукой, чтобы они подождали, а сам отошел в сторону и начал с кем-то вдумчиво беседовать. Между тем Ангелина Васильевна незаметно перешла проезжую часть и скрылась среди разрозненно стоящих домишек.

– Где эта уборщица-то?.. – пренебрежительно-резко спросил вернувшийся следователь. Аня и Коля синхронно пожали плечами.

– Хотя… фиг с ней, если что – найдем… – Дятлов в раздумье сморщил лоб и, зло искривив рот, добавил:

– Анастасию Рябинину двадцать минут назад обнаружили мертвой в центральном парке Усть-Гилинска.

Глава 4. Настя

С верхушки полураздетой березы резкий ветер с усилием отламывал кривую веточку. Порыв. Еще порыв. Затишье. Снова порыв. И вот, в последний раз попытавшись удержаться за родное дерево, веточка с шумом надломилась и отчаянно полетела вниз, в темную бездну.

– Ай! – вскрикнула Аня, оттого что ей по ноге ударила упавшая ветка. Она подняла голову и посмотрела наверх: центральный парк Усть-Гилинска заселяли настоящие деревья-великаны, нависающие своими черно-рыжими кронами над пешеходными дорожками. Сквозь них уже почти не было видно октябрьского неба, по которому успела расползтись вся палитра серого цвета.

Парк давно не асфальтировали, поэтому ноги шедших периодически натыкались на вылезшие из земли камни, перемешанные с сырой грязью и опавшими листьями. Дорожку, где стояли корреспонденты, окаймляли унылые кустики. И на их фоне уродливо сверкала отодвинутая в сторону белая старая скамейка, а за ней, под кустами, лежало тело Насти.

– Думаешь, что это все-таки стоит снимать? – спросил Коля, указав на скопление людей поблизости от скамейки.

– Я даже не знаю… Если бы это был обычный репортаж, то, конечно, и сомнений никаких бы не возникло. Но ведь сам понимаешь… К тому же, по-моему, Дятлов не особо рад, что мы сюда приехали вслед за ним… – раздумывая, произнесла Аня.

– Тогда нет смысла здесь больше оставаться, – сказал Коля, поправив на плече увесистую сумку с аппаратурой.

– Возможно, да, – заметила Аня. – Ты лучше возвращайся к нашему обрюзгшему шумахеру, поболтай с ним о мужском, о важном: сардельках и пиве. А я похожу здесь одна, посмотрю, послушаю. Может, что интересного выясню…

– Ладно, – выдавил из себя Коля и, развернувшись, покорно направился к «Газели» TV-O, припаркованной у въезда в парк. Аня небрежно взглянула ему в спину, поудобнее выправила на плечах рюкзачок и пошла к снующим около скамейки людям.

* * *

Она была одета в легкие облегающие белые брючки и такого же цвета топик с тонкими лямочками и блестящими вставками на груди. Бело-серебристая туфля наполовину сползла с ее правой ступни, обнажив белесую пятку. Второй туфли поблизости не наблюдалось. Лежала Настя на правом боку, скукожившись до позы зародыша и неестественно раскрыв рот. Вся ее фигура скорее напоминала мраморный слепок, нежели некогда живого человека, а светлые волосы, заслонившие глаза, казались чуждым покровом. Возле ее головы валялась вымокшая серебристая сумка.

– Позвольте, – кто-то дотронулся до Аниного плеча в тот момент, когда она увлеченно рассматривала Настю. Корреспондентка обернулась и почувствовала, что ее внутренности пронзил дикий холод. Перед ней стоял человек в белом халате и недовольно смотрел ей в глаза. Отшатнувшись от него, Аня налетела на скамейку и медленно попятилась в сторону.

– Кого сюда пускают?! – возмущенно крикнул судмедэксперт одному из оперативников. Тот покосился на Аню. Но она уже, собравшись с силами, отошла метра на три от скамейки к группе глазеющих зевак. Оттуда Аня увидела, как человек в белом халате, осмотрев тело Насти, попытался разогнуть ей руку, однако это не очень-то ему удалось. Милиционер наклонился к нему:

– Может, помочь, Иван Федосеевич?

– Да чего тут помогать?.. Обычное переохлаждение, часов десять пролежала. Меня другое больше занимает: у нее на ручонках, кажется, следы от уколов…

Между тем, пока судмедэксперт беседовал с оперативником, к скамейке успел подойти Дятлов и поднять валявшуюся около тела Насти серебристую сумку. Внимательно осмотрев ее содержимое, следователь извлек оттуда связку ключей, а затем вновь опустил сумку на землю. Заполучив то, что хотел, Дятлов поспешил в сторону въезда в парк, где его уже поджидал тот самый мужчина в сером пальто, которого он называл Александром Петровичем. Немедля Аня отделилась от группы зевак и последовала за Дятловым.

– Саш, только это провернуть быстро надо… пока наши не приехали… – донеслись до Ани обрывки фраз следователя.

– …чтоб к замку квартиры Рябинина подошли. Что мы ищем, по-любому там, Макс… – полуразборчиво отвечал ему Александр Петрович.

– Рассчитываю, знаешь ли, – бодро сказал Дятлов, уже садясь одновременно с Александром Петровичем в черный «BMW».

Аня буквально вылетела из парка и с разбегу заскочила в «Газель», откуда Коля с Евгеничем только что наблюдали скоропалительный отъезд старшего следователя прокуратуры с его таинственным коллегой.

– Быстрее поехали за ними! – крикнула Аня абсолютно ошарашенному Евгеничу.

* * *

Усть-Гилинск в основном был застроен зданиями еще сталинской эпохи, что естественным образом наполняло городское пространство неподдельной живостью, несмотря на местами стершуюся неоампирную отделку фасадов и дождевые подтеки на стенах домов. «Газель» TV-O въехала во двор одной из таких сталинских пятиэтажек и остановилась невдалеке от детской площадки.

– По-моему, мы не туда свернули, – попытался нарушить воцарившееся в автомобиле молчание Коля. Но Аня, не реагируя на его реплику, только внимательно изучала местность сквозь лобовое стекло «Газели» и, наконец, увидев искомое, произнесла:

– Нет, мы не ошиблись, – она показала рукой на угловой подъезд, около которого был оставлен черный «BMW». Затем быстро сняла свой рюкзачок и налегке выпрыгнула из автомобиля:

– Попробую попасть внутрь, а вы ждите меня здесь.

На удачу домофон не работал, так что Аня с легкостью проникла в полутемный подъезд сталинской пятиэтажки. Оглядывая высокие потолки, просторные лестничные клетки и широкие пролеты в блеклом свете, идущем от подъездных окон, Аня медленно стала подниматься по лестнице, держась рукой за перила и прислушиваясь к доносившемуся сверху шуму. Миновав третий этаж, она остановилась и, перегнувшись через перила, посмотрела наверх: дверь квартиры под № 49 была чуть-чуть приоткрыта.

Мгновенно преодолев расстояние в один пролет, Аня аккуратно проскользнула в квартиру Рябинина, где уже во всю орудовали Дятлов с Александром Петровичем. Хотя свет в прихожей не был включен, даже в полумраке она сразу поняла, что попала в типичное современное помещение, превращенное состоятельным хозяином в некое подобие музея роскоши. Вдруг первая дверь, ведущая в комнату направо, резко распахнулась, и оттуда выглянул Александр Петрович. Аня прижалась к стене, спрятавшись за золотистым шкафом, предназначенным для хранения верхней одежды.

– С такой работой по-любому все нервы расшатаешь, – сказал Александр Петрович и, оставив дверь открытой, вернулся в комнату. Аня же, выйдя из своего укрытия, на цыпочках прокралась поближе и заглянула в щель, образовавшуюся между стеной и открытой дверью: в комнате посреди уже немало разбросанных вещей Дятлов потрошил белоснежный комод.

– Нет тут ничерта, Саш, черт дери, – недовольно говорил следователь.

– Но, Макс, по-любому бабки девка забрала. Кто еще?!

– Понятия не имею, но опыт подсказывает: все не так просто, как кажется, – Дятлов измерил хитрым взглядом Александра Петровича.

– Не усложняй! Явно, что она папашу шлепнула и уперла, сколько смогла. Спасибо и на том, что только три лямона взяла, а не весь десятчик, который он вчера должен был Гарееву отдать. И нам просто по-любому сказочно повезло, что мы хотя бы семь отрыли в Рябининском коттедже…

– Но даже если это она, допустим, Рябинина ширнула дрянью какой-то и заодно бабки сперла, то кто ее саму наркотой накачал и в парк выбросил? Ты себе вот этот вопрос задай. Тогда, может, еврики быстрее найдутся, – бросив копаться в комоде, парировал Дятлов.

– Макс, это, по-моему, по-любому по твоей части, – агрессивно произнес Александр Петрович.

– По моей – разруливать ситуации… – тут Дятлов осекся и быстро прошел к расположенному в углу компьютерному столу, на котором стояла фотографическая рамка. Следователь вытащил из нее фото и показал Александру Петровичу:

– Смотри!

– Это еще кто такие?

– Сынок мэра – Алексей Куманин и ныне мертвая Анастасия Рябинина вместе! Вот как все завертелось-то!.. Доморощенные Ромео и Джульетта, чтоб их!

– Который из них Куманин?

– Вот этот, в центре, с ней в обнимку, – ткнул пальцем в фото Дятлов. – А рядом сынки Путовского и Мишкина.

– Тут еще какая-то девка…

– Если не ошибаюсь, это Кристина Шестова, дочь директора нашего элитного лицея.

– Элитного?

– А что, не нравится?.. – саркастично усмехнулся Дятлов.

– По-любому мне пофигу. Но ты думаешь… это могут быть они? – пристально посмотрел на следователя Александр Петрович. Дятлов прищурился:

– Не знаю… но в нашем городе уж слишком много этим щенкам позволено. Сынок Путовского наркотой свободно приторговывает, я бы даже сказал: слишком свободно. В прошлом году на купленном папашей «Lexus»'е человека сбил и все ему с рук сошло. Что тебе сказать… мог ли такой безмозглый ублюдок вместе с дружками-идиотами провернуть нынешнее дельце?..

– Если так, то по-любому они доигрались, – ухмыльнулся Александр Петрович.

– По-любому, Саш, по-любому! – злорадно засмеялся Дятлов и кинул уже ненужное фото на компьютерный стол.

* * *

Бело-розовая Настина комната походила на картинку из глянцевого журнала с мягкими игрушками на кровати и миленькими статуэтками, расставленными на полочках. Со всем этим сейчас резко контрастировали разбросанные на полу вещи из распотрошенного платяного шкафа, прикроватных тумбочек и комода. Осматриваясь вокруг, корреспондентка тихо-тихо прохаживалась по комнате, пока Дятлов и Александр Петрович, так и не заметив ее присутствия, решили на всякий случай «подвергнуть досмотру» остальную квартиру.

Добравшись до компьютерного стола, Аня взяла фото Насти, положила его в карман и быстро направилась к выходу, как вдруг заметила черно-белую фотографию в рамке, что стояла на одной из полочек. Там была снята молодая пара с детьми в цветущем летнем парке: светловолосая девочка лет десяти держала мать за руку и, улыбаясь, смотрела на нее; мужчина левой рукой обнимал женщину за талию, а на его правой руке вертелась трехлетняя дочка, весело хватая отца за нос. Рядом с фотографией на полочке располагалась заводная механическая игрушка в форме закрытого цветка лилии.

– Почему же не вернулась… – проронила Аня и машинально повернула заводной ключик у игрушки. В тот момент, когда лилия раскрылась и пластмассовая Дюймовочка, спрятанная внутри, в балетной позе арабеск закружилась под мелодию из советского мультфильма, Аня уже бежала вниз по лестнице, к выходу из подъезда сталинской пятиэтажки.

Выскочив на улицу, она остановилась отдышаться и перевести дух. А тем временем достала из кармана унесенное с собой фото, на котором весело обнималась и строила друг другу рожки компания молодых людей в каком-то кафе. Аня перевернула фото и прочла надпись на обратной стороне: «Я с любимым Лешенькой на мое Совершеннолетие! Митька, Вовка-МиШесть и Кристя празднуют с нами!»

– Аня! – окликнул ее подошедший Коля. – Галя звонила.

– Что? – недовольно взглянула на него Аня.

– Она не могла тебе дозвониться, поэтому на мой телефон набрала. Я ей объяснил ситуацию. Галя сказала, чтобы мы с соседями здесь попробовали пообщаться на тему Рябинина, про дочь его не упоминали и возвращались в областной центр.

– У меня был выключен мобильник, – холодно ответила Аня и достала телефон из внутреннего кармана куртки. – Тут что-то нечисто… Мнения соседей ей, значит, все-таки нужны… Ты пока иди – скажи, чтобы Евгенич заводился, а я с Галей сама пообщаюсь, – распорядилась Аня и, отойдя в сторону, усиленно начала нажимать на кнопки на своем телефоне, отыскивая контакт шеф-редактора TV-O.

Глава 5. Любимый Лешенька

Дом, где в Усть-Гилинске жил Алексей Куманин, являлся одним из немногих зданий города, чья высота смогла все-таки превысить девятиэтажный барьер. Когда-то его выстроили на месте пяти барачных домишек, и посчитали это началом прихода в город современной архитектуры. Однако вместо последней Усть-Гилинск разродился уродливым черно-синим строением, громко названным властями «торгово-развлекательный центр “Остров свободы”», что все же не способствовало здесь ни бурному развитию торговли, ни уж тем более увеселений. Зато эти два «гиганта архитектуры» Усть-Гилинска были безошибочными ориентирами для автомобилистов, направлявшихся либо в западном, либо в восточном направлении из города.

Поколесив минут пятнадцать по Усть-Гилинску, «Газель» TV-O въехала во двор западного «навигационного ориентира», где с особой любовью была благоустроена автомобильная стоянка.

– Едрить-колотить, вот это понимаю – двор так двор: машинку есть где пристроить! И даже почти без луж, Анька! – незадачливо подзадорил ее Евгенич.

– А я думала, что гиппопотамы, наоборот, водицу очень любят, ай-ай, – не осталась в долгу Аня.

– Ты это о чем? – буркнул Евгенич.

– Неважно. Паркуйся быстрее – мы с Колей спешим.

Выбравшись из автомобиля, оператор и корреспондентка молча направились к одному из подъездов многоэтажного дома под аккомпанемент только что начавшегося дождичка.

– Ты меня на лестничной площадке подождешь, – заговорила Аня. – Если Алексей Куманин согласится разговаривать о Рябинине и… обо всем остальном, то я тебя позову.

– Хорошо. Но все равно так и не понимаю, зачем нам сдался сынок мэра?..

– Я же тебе говорила, что он встречался с Анастасией Рябининой. И хоть нам про нее нежелательно упоминать в репортаже, зато мы можем, например, спросить Куманина-младшего про самого Рябинина.

– Да уж, нашли кого спрашивать… – с иронией в голосе сказал оператор.

– Черт возьми, Коля! Это не я придумала, а Галя! – уже у самого подъезда вспылила Аня. – Мне вообще наплевать, кто будет комментировать это идиотское убийство! Но они хотят таким образом скомпрометировать Куманина-старшего. И это просто работа, за которую нам хоть что-то платят!

– Прости меня, Анечка, – невинно посмотрел на нее оператор, – я тебя даже не думал обвинять. Просто Галя свои решения по двадцать раз на дню меняет, заколебала…

– Ой, смотри, тут домофона нет, – оборвала излияния Коли Аня и открыла подъездную дверь.

* * *

На лестничной клетке первого этажа оказалось очень просторно и светло. Однако позитивная сторона дела на этом и заканчивалась, так как дорогу к лифтам преграждал электронный турникет, управляемый вахтером из расположенной тут же будки. Аня сделала знак рукой, сидевшему там старику в бежевом барашковом жилете. Тот вопрошающе уставился на нее.

– Вы можете нас пропустить? – попросила Аня. Старик отвернулся и медленно переложил у себя на столе одну цветную газетку с кроссвордами на другую, затем встал и открыл дверцу будки:

– Куда вы идете?

– К Алексею Куманину, – ответила Аня, подойдя поближе к вахтеру.

– Меня не предупреждали, – отозвался старик и захлопнул дверцу прям перед ее носом. Коля хихикнул, за что сразу же получил от Ани кулаком по плечу.

– Дурдом! Неужели смешно!?

– Да, – улыбнулся оператор. Аня стала стучаться в будку:

– Простите, пожалуйста, но мы с телевидения по очень важному делу к Алексею Куманину. Нам надо взять у него интервью.

– Ты уверена, что он в принципе знает того, к кому нам нужно? – спросил Коля.

– Могу и портрет его показать, если что, – Аня вытащила из кармана куртки фото. И тут дверца будки снова отворилась.

– А почему это вы сюда пришли брать интервью свое? – поинтересовался вахтер.

– Дело в том… простите, как Вас зовут? – уточнила Аня.

– Валентин Иванович.

– А меня Анна, это – Николай. Так вот, Валентин Иванович, дело в том, что мы везде ищем Алексея, так как должны взять у него интервью. Телефона его у нас нет, поэтому мы решили зайти к нему домой…

– Но вы же знаете, – измерил их двоих недоверчивым взглядом старик, – что Алексей здесь редко бывает, он сейчас в Москве живет.

– У меня другие сведения, – посмотрела в глаза Валентину Ивановичу Аня. – Его девушка обратное говорит, вот эта девушка, – и она показала фото с Настей. Старик опустил голову и в раздумье помял кривыми пальцами свои сморщенные губы, затем взглянул на Аню:

– Так вы, значит, с этой уже беседовали?

– Да, по телефону, – опять соврала Аня.

– И она вам не сказала, где Алексей?

– Сказала, что должен быть здесь.

– Нет его здесь, – наконец вымолвил Валентин Иванович, – уже сутки нет. И ее, кстати, тоже нет столько же.

– Мы в пятницу ей звонили из областного центра, – продолжала фантазировать Аня, – хотели найти Алексея. Но Анастасия сказала только вот этот его адрес.

– Так его бы друзьям лучше позвонили, а не ей! – воскликнул Валентин Иванович.

– Каким друзьям?

– С фотокарточки этой же, вон Вове Мишкину или Мите Путовскому, Кристине Шестовой тоже можно, хорошая девочка.

– У нас, к сожалению, их телефонов нет. Только с Анастасией Рябининой смогли связаться.

– Гадкая девчонка! – неожиданно для корреспондентов выдал Валентин Иванович.

– Почему это? – удивилась Аня.

– Потому что яблоко от яблони. Такая же, как ее папаша-оглегарх.

– Олигарх, – поправил Коля.

– А кто ж еще!? – возмутился Валентин Иванович. – Город к рукам хочет прибрать, мэром стать, напридумывал какое-то фальшивое строительство домов в Радужном, или, как там они балаболят, в коттеджном поселке «Радугово». Уж не знаю, как это все правильно называть. Хотя… что думать-то, думать-то что! Втирание очков – вот верное название!

– А разве он не собирался… гм, не собирается там строить дома? – спросила Аня.

– Лучше скажите, кому они там понадобились?! – не унимался Валентин Иванович. – Этот либо людей на улицу погонит из обшарпанных домишек их (а такой погонит, вот увидите), либо просто ничего строить не будет. Ну, я ему проголосую, еще увидит он у меня, как я ему проголосую!

– Вы за Анатолия Куманина будете голосовать? – вставил Коля.

– Естественно! – гордо сказал вахтер. – Анатолий Антонович с колен Усть-Гилинск поднял. И пусть здесь пока не все ладно, но и плохо он городу своему никогда не сделает. А этот Рябинин продаст его, а потом еще раз перепродаст.

– Валентин Иванович, а Вы бы не могли нам подсказать, где может быть Алексей? – вернула разговор в нужное русло Аня.

– Мне почем знать!.. Наверно, вот с этой, с фотокарточки вашей.

– А если, допустим, Алексей не с Анастасией, то где он может быть? – настаивала Аня.

– Ой, насмешили! Он же в Усть-Гилинск возвращается только ради нее! – блеснул осведомленностью Валентин Иванович.

– Что Вы хотите этим сказать?

– Что хочу, то и говорю: он с этой девчонкой как весной связался, так про все забыл! И хоть его Анатолий Антонович летом перевел из областного университета в Москву, Алексей все равно в Усть-Гилинск приезжает и с этой шуры-муры крутит, от отца скрываясь.

– Анастасия тоже здесь все время проводит?

– Иногда приезжает из областного центра, где с год уже, что ли, учится на медика. Ну, такая-то выучится! При этом, как я догадываюсь, – прищурил один глаз Валентин Иванович, – в тайне от своего папаши-оглегарха приезжает-то к Алексею. А в этот раз аж неделю прожила у него в квартире. В воскресенье же они с друзьями утром уехали куда-то и не объявлялись до сих пор.

– Значит, Алексей не только ради Анастасии в Усть-Гилинск возвращается, но и ради друзей? – подметила Аня.

– Ну, у Алексея все-таки друзья – дети важных людей нашего города, не таких, как Рябинин, а уважаемых, – язык у Валентина Ивановича явно развязался. – Они все вместе в лицее нашем хорошем учились, где у Кристины Шестовой папа директор. И так до сих пор все дружбу поддерживают, хоть и четыре года, как лицей окончили. Вот с ними Алексей всегда общается, что с ней, что без нее.

– Но где именно он может с друзьями встречаться, Вы не знаете? – Аня методично вытягивала информацию.

– Я-то, может, и знаю… – улыбнулся старик.

– Вы нам очень поможете, Валентин Иванович, если подскажете это, – скромно польстила ему корреспондентка.

– Гм, на северной окраине Усть-Гилинска были заброшенные заводские помещения. Там Алексей и Митя Путовский переделали здание одно под танцы. Они это место называют «клуб “Деймос”».

– Значит, Алексей сейчас может быть в «Деймосе»?

– Еще в кафе любит сидеть, то есть… эм, баре-на-суше… или суша-в-баре…

– Суши-бар, – помогла Аня.

– Ага, – кивнул головой Валентин Иванович. – Это-то совсем рядом от нас: если из двора выйти, то через дорогу напротив можно увидеть на трехэтажном здании большую вывеску «Русалочка».

* * *

Дождичек закончился, обновив свой след на дворовых дорожках. Коля поставил сумку с аппаратурой на скамейку около подъезда и вытащил пачку «KENT», безучастно оглядывая серую безликую местность. Аня ходила рядом и задумчиво смотрела под ноги, переступая трещины на асфальте. Затем неожиданно села на скамейку и уронила голову на руки.

– Что случилось, Ань? – в беспокойстве наклонился к ней Коля, выкинув недокуренную сигарету. Она молчала и усиленно дышала.

– Тебе плохо?

– Нет. Устала я, – выдавила наконец Аня. Коля сел рядом и попытался понежнее обнять ее за плечи. Но она, высвободившись от руки оператора, взглянула в его серо-зеленые глаза и обреченно сказала:

– Осень невыносима, тем более в этом городе и со всеми этими людьми.

– Скоро все закончится, Анечка, – попытался успокоить ее Коля.

– Да, конечно… но, может, нам пора перекусить? – резко повеселела Аня.

– Да-да-вай, – промямлил Коля, еще более изумленный новой сменой ее настроения.

– Тогда вставай, а то мы с тобой на этой скамейке окончательно джинсы промочим, – и первая, соскочив с места, побежала к «Газели» TV-O.

Глава 6. Суши из «Русалочки»

В суши-баре «Русалочка» было прохладно, причиной тому было даже не столько слабое отопление, сколько оригинальное оформление помещения, призванное перенести посетителей в подводный мир. По стенам, выкрашенным в бледный сине-зеленый цвет, «плыли» узкоглазые японоподобные рыбки, периодически наталкиваясь на беспорядочно нарисованные черно-белыми красками иероглифы. А над каждым деревянным столиком бирюзой сияли по пять точечных светильников в форме ракушек.

Но главное украшение суши-бара находилось на потолке: в самом его центре «красовался» рисунок белоликой японки в кимоно, из-под которого вместо ног затейливо выкручивался рыбий хвост. В правой и левой руке она держала по палочке, как бы дирижируя гостями заведения, решившимися на досуге приобщиться к восточной экзотике в провинциальном русском формате.

– Надеюсь, здесь хотя бы водоросли не дают? – безрадостно сглотнул слюну Евгенич.

– Подают, – «обнадежила» его Аня.

– Едрить-колотить! – разочаровался водитель.

– Борис Евгенич, не расстраивайся: мясо тоже есть, вот – посмотри, – взбодрил его Коля и передал заламинированное меню.

– Гю-ни-ку… ка-мо… та-ма-го… Что за бред!

– Мужчина, – послышался женский голос сверху, – если не понимаете, то состав блюд для начала читайте, а потом показывайте пальцем в меню, что хотите. Иначе мы с вами еще неделю будем выяснять, что такое гюнука ваша.

Евгенич поднял голову на голос и впал в ступор: рядом с их столиком стояла русская полноватая женщина, облаченная во что-то наподобие кимоно, с выбеленным лицом, красными губами и черной подводкой вокруг глаз, должной придать им азиатскости. Официантка с бейджиком «Клавдия», в свою очередь, тоже уставилась на одинокую троицу, осчастливившую визитом суши-бар «Русалочка» в полдничный час понедельника. Первая с замешательством справилась Аня, забрав меню у обалдевшего Евгенича и быстро заказав подходящие блюда всем троим. Официантка Клавдия небрежно сделала у себя в блокнотике пометки и вразвалочку удалилась.

– Едрить-колотить… – только и смог сказать Евгенич.

– О да! Ей только рыбьего хвоста не хватает, – незадачливо пошутил Коля и, радостно улыбаясь, посмотрел на равнодушную к окружающему Аню.

* * *

Стройную череду музыкальных клипов в телевизоре, расположенном над стойкой бара, разрушил вылетевший из глубин звездного неба зелено-желтый ромбический логотип УГ-ТВ вместе с заставкой экстренного выпуска новостей. Следом на экране появилась крайне серьезная девушка-ведущая и скорбным голосом заговорила:

«Уважаемые телезрители, жители Усть-Гилинска, сегодня ночью было совершено жесточайшее убийство. От рук неизвестных преступников погиб наш земляк и преданный гражданин России Семен Сергеевич Рябинин…»

– По-моему, нас опередили, – сказал Коля.

– Это только здесь, Галя предупреждала. В областном центре у нас будет эксклюзив, – меланхолично ответила Аня и поднесла палочками ко рту последний кусочек суши.

В это время девушка на экране рассказывала о заслугах несостоявшегося мэра Усть-Гилинска и о том, какую невосполнимую потерю понес город в его лице. После пятиминутного панегирика Рябинину ведущая предложила телезрителям вспомнить этого человека в его лучшие времена. И тут же в телевизоре пустили отрывок из того самого интервью Рябинина, которое он давал Кате в реконструированном сквере Усть-Гилинска.

– Вот ворюги! – возмутился Коля.

– Ну, они же значок нашего канала в уголочке замазали, не будь к ним жесток, – иронизируя, подметила Аня и, подмигнув оператору, добавила:

– А то, что у корреспондентки на микрофоне логотип TV-O, сущий пустяк.

«Что для Вас самое ценное в жизни?» – спрашивает Рябинина в телевизоре Катя.

«На такой концептуальный вопрос я могу ответить исключительно тривиально, – улыбается предприниматель. – Но ради этой тривиальности я готов пожертвовать всем на свете. Естественно, самое дорогое, самое ценное и важное, что есть в моей жизни – это единственная доченька Настенька».

«Расскажите про нее, Семен Сергеевич», – потакает отцовской любви Катя.

«Настя еще с детства решила, что ее будущая профессия будет обязательно связана с медициной. И вот, год назад она в числе лучших абитуриентов поступила в Медицинскую академию областного центра. Причем Настя захотела стать не каким-нибудь обычным терапевтом, а врачом-психиатром, то есть лечить души людей, как она говорит», – Рябинин горделиво приосанивается, отклоняясь от спинки скамейки.

«Значит, Настя все свое время посвящает учебе?..» – как бы вскользь добавляет Катя.

«Разумеется, – в измученных глазах предпринимателя появляется нехороший блеск. – Она прекрасно учится, так как для нее самой это крайне важно. Я понимаю, конечно, что в восемнадцать лет девушки обычно витают в облаках, предпочитая влюбляться, веселиться и проводить время с друзьями. Но моя Настя не такая, она очень серьезный и основательный человек. Более того, по окончанию первого курса она даже хотела перевестись в медицинский вуз в Москве, чтобы получить наиболее качественное образование. Тем не менее я посчитал, что пока это преждевременно, но, думаю, в следующем году мы с Настей уже будем конкретно обсуждать перспективы ее переезда».

«Приятно, когда дети радуют родителей», – подмечает Катя.

«Да», – кивает головой в телевизоре Рябинин, но не улыбается.

– Интересно… когда наш зеленый чай принесут?.. – риторически спросила Аня.

– Наверно, скоро, – Коля ласково дотронулся до ее руки. Она изумленно взглянула на него и убрала руку под стол, посильнее натянув на ладонь рукав свитера:

– Холодно.

* * *

Официантка Клавдия подошла к столику корреспондентов в тот момент, когда в телевизоре последний раз мелькнуло лицо Рябинина. Вслед за тем на мерцающем экране вновь объявилась серьезная девушка-ведущая, завершившая экстренный выпуск новостей УГ-ТВ сочувственной речью, обращенной к родным и близким предпринимателя. После чего начался прерванный клип Димы Билана на композицию «Never let you go».

– Так тебе и надо! – с апломбом произнесла официантка в сторону телевизора и шустро поставила чайничек и кружечки на столик корреспондентов.

– Вы это кончине преданного гражданина России радуетесь? – Аня с любопытством присмотрелась к официантке.

– Тоже мне, нашли преданного! Кому он предан-то? Сам себе разве что!? – парировала Клавдия и торжествующе усмехнулась. – И почему бы мне не радоваться его кончине!? Вы, я вижу, не местные? Молчали бы уж, раз не знаете всех дел-то этого преданного!

– А что же он наделал? – гнула свою линию Аня. – Вроде бы так хорошо про него в телевизоре говорят, наоборот, жалко становится, человек же…

– Что наделал этот… жалкий человек? Да мужа моего в аферу втянул, вот что, – ответила Клавдия, состроив на выбеленном лице недовольную мину красными губами.

– Ого! – вставил Коля.

– Как же так!? – поддержала его Аня.

– Вы не поверите – очень просто. Взял и обналичил все деньги с его карточки пластиковой, по которой муж зарплату должен был получать.

– Не понимаю, а откуда у Рябинина-то доступ был к карточке Вашего мужа?

– Да работал муж на него, Боже ж мой! Вот этот сквер наш, который сейчас по телевизору показывали, ремонтировал вместе с товарищами. Рябинин им якобы для зарплаты карточки завел по паспортам их, но на руки-то эти карточки так и не выдал. Зарплату мужики просто в конверте получали, гроши какие-то. А потом слухи пошли, что с этих всех карточек до 12 миллионов евров было снято.

– Рябининым?!

– Нет, мной! Естественно, этот аферист их и наобналичивал. Говорила же еще своему мужу-идиоту: ну, зачем ты неизвестно что подписываешь, когда тебе по каким-то непроводящимся работам документики подсовывают!? А он: да ладно, Клав, возражать же опасно: никакой работы больше нет, тут хоть что-то платят! Ой, если разборки начнутся, ведь попадем, как пить дать попадем! – официантка закатила обведенные черным глаза.

– Выходит, что деньги тратились вовсе не на реконструкцию сквера… – в раздумье проговорил Коля.

– Ах, молодой человек! Сквер-то они хотя бы отремонтировали, – вздохнула Клавдия, – а вот центральный парк, который тоже должны были восстановить и облагородить, даже пальцем не тронули. Людей с работ погнали, говоря, что якобы денег не хватило на ремонт. Но с чего их не хватило-то, если на эту их реконструкцию, как в газетах Усть-Гилинска распинались, Рябинин якобы выделил аж 13 миллионов евров!? Да тут Версаль можно было отстроить с такими-то вложениями!

– Откуда же у Рябинина такие активы? – изумилась Аня.

– У аферистов всегда активы нехилые, – Клавдия наклонилась пониже к ней своим выбеленным лицом. – Не знаю уж, что там у него за дела с Гареевым, но точно не без участия этого губернатора липового вся заваруха началась. Не даром же Рябинин возжелал на престол Усть-Гилинска взойти. Это Гареев с Куманиным не поделил что-то, раз своего выкормыша решил в руководство города совать. Как будто нам плохо жилось и так! Но, похоже, Рябинин тоже кому-то успел насолить, вот его и пришили! А может, свои же позаботились или тот же Куманин… Темные там наверху дела творятся, девушка, нехорошие…

– Ну а Вы что-то знаете о том, где он деньги на эту реконструкцию добыл?

– По слухам, – понизила голос официантка, – Рябинин эти евры получил с продажи земли. Однако (и это крайне странно) за 13,5 миллионов евров он продал в Радужном участок земли… в 6 соток! Это что же за цены-то фантастические на землю мне скажите на милость?!

– Но кто мог купить за… такие деньги такую землю? – тоже шепотом спросила Аня.

– Поговаривают: вроде как эту землю купила какая-то фирма, находящаяся где-то за границей, – сделала многозначительный знак глазами Клавдия.

– Дела-а-а…

– Да, – согласилась официантка и тут же, изменив тон беседы, добавила:

– Что-то я с вами заболталась. Будете еще заказывать?

– Пожалуй, нет. Можете принести счет, – ответила Аня, заговорщицки взглянув на Клавдию, которая в ответ кивнула ей головой и ушла.

– Вот люди живут, едрить-колотить, – прокомментировал водитель.

– Жили, Борис Евгенич, жили, – резонно заметила Аня.

– Помнишь: в конце позапрошлой зимы, когда ты только пришла к нам работать на TV-O, из бюджета области был выделен миллиард рублей на ремонт дорог? – обратился Коля к корреспондентке.

– Вообще-то смутно. А ты думаешь, что это связано?

– Просто мы тогда с Леной готовили репортаж про это помпезное «пожертвование» Гареева на дороги. И я запомнил, что потом много разговоров было о том, что на реальный ремонт пошло всего 400 миллионов рублей. И где-то в районе 15 миллионов евро (это, так сказать, остаток в валюте) было уплачено подрядной фирме с Кипра, после чего эти деньги канули в небытие.

– Вот как?! Знаешь, а меня не удивит, если эта фирма заграничная Рябинину принадлежала или его подельникам, так что он вполне мог сам у себя земельку-то прикупить за баснословные бабки, – с ехидством заключила Аня.

* * *

Приятная мелодия талисмана-ветерка раздалась над входной дверью в суши-бар «Русалочка». Вошли двое. Ухоженная девушка с белым клатчем в черном расстегнутом полупальто, на которое ниспадала длинная грива наращенных блондинистых волос. И светло-русый понурый парень в стильных солнцезащитных очках «Armani», изящной черной кожаной куртке с воротником-стойкой и узких серых джинсах.

Блондинка сразу же уверенно направилась к столику около окна, расположенному в противоположном конце зала от того места, где сидели корреспонденты. Ее спутник, вяло передвигая худощавые ноги в черных ботинках, поплелся следом и, дойдя до цели, буквально рухнул на стул. Не обращая на него внимания, девушка довольно-таки шустро сбросила пальто, оставшись в супер-коротком обтягивающем белом платье да черных ботильонах, и тут же подала знак рукой официантке, чтобы та их обслужила. Пока блондинка заказывала суши, парень, сняв очки, замер в неподвижном положении, подперев голову рукой и уставившись в одну точку на столике.

Сделав заказ, блондинка переключилась на своего спутника. Она взяла его свободную руку и тихо-тихо стала ему что-то говорить, делая растроганные мины на разрисованном личике. Однако это явно не помогало: парень, отобрав у нее руку, продолжал сидеть в прежней каменной позе.

– Всё – я готова. Евгенич на улице? – спросила Аня, вернувшись из туалетной комнаты.

– Да, пошел заводиться, – ответил Коля. Но тут взгляд корреспондентки упал на парня и девушку в другом конце зала.

– Какие-то мажоры, – прокомментировал Коля, заметив, куда она смотрит.

– По-моему, не какие-то, а очень даже конкретные, – Аня достала из кармана кожаной куртки фото Насти с друзьями и, показав его оператору, произнесла:

– Взгляни, мне же не мерещится?

Коля быстро изучил фото, потом посмотрел на парочку молодых людей и в знак согласия кивнул головой:

– Они. Причем фотография сделана именно здесь.

– Пойду-ка побеседую с ними, – сказала, усмехнувшись, Аня и добавила:

– Ты меня, Коль, за столиком подожди. По-моему, наш репортаж обещает стать крайне увлекательным…

* * *

– … о себе подумай, о нас и себе надо думать сейчас, – услышала «мудрые» слова блондинки корреспондентка, подходя к столику молодых людей. Недолго думая, Аня выдвинула стул и села между парнем и девушкой, нагло спросив:

– Как дела?

– Что!? – от неожиданности воскликнула блондинка и машинально провела рукой с наращенными ногтями по гриве длинных волос, от которых исходил яркий аромат духов «Chanel № 5».

– Говорю: как дела? – издевательски повторила корреспондентка. После такого выпада безразличие покинуло даже парня, и он посмотрел на Аню. Во взгляде его серых глаз вместе с искрой любопытства читалась невероятная подавленность, а по темным кругам под глазами и распухшим векам стало ясно, что он с похмелья и при этом совсем недавно ревел.

– Девушка, чего Вы хотите!? – наконец сообразив, что надо как-то достойно реагировать, вставила блондинка.

– Хочу побеседовать с Алексеем о господине Рябинине и иже с ним, – пояснила Аня. Парень сглотнул слюну, внезапно появившуюся в его пересохшем горле, и нервно поправил черный шейный платок с серебряными вензелями, вылезший из воротника кожаной курки:

– Кто Вы?

– Я Анна Александрова, корреспондент TV-O. Вам известно, что Семен Рябинин был жестоко убит сегодня ночью?

– Нет, – на мгновение зажмурив глаза, ответил Алексей.

– Вы что, не видите, девушка, Вы нам мешаете! – бесполезно бунтовала блондинка. Аня презрительно взглянула на ее искусственное личико с наращенными ресницами, татуажными бровями и неестественно пухлыми губками:

– Вас, Кристина, никто и не задерживает.

– Ах-ах-ах! – от возмущения закудахтала блондинка.

– А где сейчас находится Анастасия Рябинина? – задала обезоруживающий вопрос Аня. Парень затравленно посмотрел на нее своими серыми глазами.

– Я… э-э-э… я с ней не… знаком… не общаюсь, – с горем пополам придумал глупую отговорку Алексей.

– Прекратите! – взвизгнула Кристина. – Мы не желаем с Вами разговаривать!

– Одну минутку, – холодно ответила Аня и положила перед ними на столик злосчастное фото, где они были сняты в обнимку с Настей. – По-моему, тут кто-то кого-то обманывает.

– Э-ттт-о… – бессвязно пролепетал Алексей и обреченно уставился на фото.

– Как Вы смеете! – Кристина, негодуя, часто задышала. – Что Вы тут нам подсовываете!? Ну, мы были с ней знакомы, а теперь не общаемся. Она… она же наркоманкой была конченной!..

– Из Вашего «была», Кристина, следует, что насчет смерти Анастасии Вы в курсе? – четко подметила оговорку блондинки Аня.

– Я… что я… что… – окончательно потерялась Кристина. А Алексей стал нервически переводить взгляд с фото на Аню и обратно.

– Да-да, именно так: Анастасия Рябинина также была сегодня найдена мертвой… в центральном парке Усть-Гилинска. Анастасия умерла от переохлаждения, из чего логично предположить, что выбросили ее туда вполне живую, хоть, может быть, и без сознания, – ловко домыслила ситуацию Аня. После этих слов парень замер и недоумевающе уставился на Кристину.

– Митя, – испуганно проговорила блондинка.

– Пошли! – неожиданно зло скомандовал Алексей, тут же соскочив с места. Кристина схватила черное полупальто с белым клатчем и понеслась за ним. Уже почти выйдя, парень притормозил и посмотрел на Аню, которая во время суеты молодых людей невозмутимо смотрела в окно.

– Ма-ша, – послышался корреспондентке голос Алексея, она обернулась. Парень как будто в подтверждение каких-то своих мыслей кивнул головой и вылетел из суши-бара «Русалочка» на улицу, за ним выскочила и Кристина.

Глава 7. Все в ужасе

Снова начался дождь, миллионом капель сползая по еще мгновение назад абсолютно гладким оконным стеклам суши-бара «Русалочка», за которыми разворачивалась нешуточная драма между Алексеем Куманиным и Кристиной Шестовой. Она, в сползающем с плеч черном полупальто, хватала его за руки и что-то кричала, пытаясь остановить и не дать сесть в алый спортивный «Porsche», припаркованный рядом. Он же со всей силы отталкивал ее, а затем зло схватил блондинку за плечи и что-то гневно заорал ей прямо в лицо. Но Кристина, вместо того чтобы уняться, бросилась ему на шею и с новой силой стала увещевать речами.

На удивление, это подействовало: Алексей несколько успокоился, позволив Кристине достать из белого клатча розовенький мобильный телефон, чтобы кому-то позвонить. Нервно стуча по кнопкам наращенными ногтями, блондинка набрала нужный номер из списка контактов и стала ждать ответа от вызываемого абонента. Тот долго не брал трубку, чем спровоцировал очередную лихорадочную попытку Алексея залезть в «Porsche». Но Кристина вовремя схватила парня за рукав куртки, дав понять, что дозвонилась.

Разговор длился недолго. Быстро придя к согласию с телефонным собеседником, Кристина, мокрая до нитки, теперь уже сама первая побежала усаживаться в алый автомобиль. Алексей же устремился вслед за ней.

Пока парочка молодых людей выясняла отношения, к Ане, наблюдавшей в окно суши-бара за их ссорой, присоединился Коля.

– Не вышло с ними побеседовать?.. – невинно спросил оператор. Однако корреспондентка даже не обернулась на его слова, теребя в руках забытые на столике Алексеем солнцезащитные очки. И в тот момент, когда Кристина со своим спутником наконец-таки уселась в автомобиль, Коля услышал громкий треск ломающейся пластмассы.

– Проследим, – холодно скомандовала Аня, резко встала и побежала на выход. Коля устремился следом, даже не заметив, что к столику подошла официантка Клавдия с никому теперь ненужными суши. Она небрежно положила на поднос кусочки некогда стильных очков «Armani» и позабытое на столе фото молодых людей, посмотрела на дождливую улицу, где только что «Газель» TV-O отъехала в том же направлении, что и мгновение назад алый спортивный «Porsche», да неторопливо вернулась к барной стойке.

* * *

Первые, еще неуверенные, сумерки начали сгущаться над Усть-Гилинском, когда «Газель» TV-O появилась на территории заброшенного завода в северной части города. К счастью, дождь к этому времени перестал лить стеной, а лишь изредка накрапывал, все же вынуждая Евгенича периодически включать дворники.

Аня сидела на пассажирском сиденье в кабине и старательно изучала карту-схему Усть-Гилинска. После того, как они потеряли из виду алый «Porsche», следить за Алексеем и его спутницей оставалось только наугад.

– Судя по всему, именно здесь и должен быть тот самый клуб «Деймос», – поразмыслив, вынесла вердикт корреспондентка.

– Дыра-а-а, едрить-колотить, – тоскливо заключил Евгенич.

– Безжизненное какое-то место, – прибавил Коля, оглядывая окружающие их полуразрушенные здания из красного кирпича с перекореженными сливными трубами и выбитыми стеклами в оконных проемах, которые черными ранами смотрели в центр дворовой площадки, где остановилась одинокая «Газель». Невдалеке от этого места была свалена куча мусора из перержавевшего металла от каких-то строительных конструкций, стекла, изуродовано согнутой арматуры и битых кирпичей от разваливающегося забора.

– Ну что, Коля, пойдем в клуб… танцевать? – Аня с веселой искрой в нежно-голубых глазах посмотрела на оператора, вольготно расположившегося в салоне среди разных сумок и какого-то хлама, сваленного там Евгеничем.

– Я за тобой – хоть на край земли, – в тон ей ответил Коля. – Только… так аппаратуру дорогую в эти развалины тащить не хочется.

– Вот тебе и оператор! – причмокнула губками Аня. – Ну, если что, то у меня с собой есть маленькая цифровая камера «Sony».

Коля смущенно улыбнулся. Аня изобразила милую гримасу на личике и показала пальчиком на свой рюкзачок, что был оставлен ей в салоне «Газели»:

– Камера на дне. Но, вообще-то, предлагаю для начала просто сходить на разведку. Если будет что интересного поснимать, то тогда вернемся за ней или уж… за дорогой твоему сердцу аппаратурой, – сказала Аня и, немного подумав, прибавила:

– Знаешь, а достань-ка фонарик, он у меня в боковом кармане лежит, мало ли, вдруг пригодится.

Оператор раскрыл ее рюкзачок и аккуратно стал перебирать попадающиеся вещи: косметичка, блокнот, небольшая аптечка, кошелек, паспорт с ж/д билетами, пресс-карта, отдельно упаковки «Адреналина» и «Афобазола», диктофон, флешка, связка ключей, пара-тройка разноцветных ручек, камера в чехле…

– Что-то я фонарик здесь не вижу, Ань, – невинно проговорил Коля.

– Балда ты, Коля, я же сказала – в боковом кармане, – усмехнулась Аня и, перегнувшись назад, быстро извлекла из рюкзачка складной металлический фонарик. – Эх, хочешь, чтобы было сделано хорошо, делай все сама.

После небольших сборов, корреспондентка и оператор выпрыгнули из «Газели». Аня покровительственно положила руку на плечо Коли и, на редкость приветливо посмотрев на водителя, распорядилась:

– Борис Евгенич, пока я с моим оруженосцем Николаччо буду на разведке, ты бы спрятал нашего железного росинанта. Хотя бы поставь его между вон той кучей со строительным мусором и забором.

– Ага, – понимающе кивнул головой Евгенич и на прощание помахал им рукой, наблюдая за тем, как Аня вместе со счастливым от своей новой «должности» Колей исчезает за одним из сумрачных краснокирпичных зданий.

* * *

Несколько крупных дождевых капель скатилось по изогнутому козырьку, напоминающему по форме пасть мифического огненно-алого дракона, над широкой черной железной дверью и упало Ане на руку. Она сморщила носик и взглянула на Колю, который увлеченно рассматривал творения неизвестных художников, превративших чернеющие решетчатые дыры двух окон чуть выше козырька в драконьи глаза и изобретательно нарисовавших баллончиками с краской его воинственную морду размером в два этажа.

– Оригинально, – оценил оператор.

– Для клуба «Деймос» в Усть-Гилинске, наверно, да, – небрежно сказала Аня, подошла ближе и решительно дернула за ручку двери, но та не открылась, а только откликнулась металлическим эхом в пространстве, скрытом за ней.

– У меня такое чувство, что здесь никого нет, – предположил Коля.

– Может, оно и к лучшему, есть пока возможность осмотреться, – заметила корреспондентка и неторопливо направилась вдоль трехэтажного здания, изучая его на предмет возможных ходов внутрь. Но как назло все окна на первом этаже были капитально заделаны кирпичами, а на втором и третьем – в них «красовались» черные железные листы. Повернув за угол, Аня увидела перекореженную лестницу, частично отставшую от стены, которая вела на второй этаж к маленькой дверце с навесным замком.

– Еще один оригинальный вход в «Деймос», – пошутил Коля, приблизившись к лестнице вслед за ней.

– Что ж, им и воспользуемся, – предвкушая авантюру, проговорила Аня. Немедля она тут же отыскала увесистый булыжник и подняла его с земли. Потом подошла к лестнице и проверила ее свободной рукой на прочность:

– Меня выдержит.

– Но, Ань… – безрезультатно попытался остановить ее Коля.

– Держи камень, когда я залезу наверх – передашь, – долго не думая, Аня всучила оператору булыжник, а сама стала аккуратно вскарабкиваться по мокрой шатающейся лестнице наверх. Добравшись до изрядно сырой и ржавой площадочки перед дверцей, корреспондентка, стоя на корточках, наклонилась к оператору, который, вытянувшись в полный рост, отдал ей булыжник. Ловко балансируя на ненадежной опоре, Аня одной рукой схватилась за выступ у дверцы, а другой со всей силы врезала булыжником по навесному замку. Безрезультатно. Еще удар. Замок не поддался. Корреспондентка чуть помедлила, вдохнула и на выдохе напрочь вышибла из дверцы последнюю преграду для входа в «Деймос».

* * *

Все межэтажные перекрытия здания, бывшего в советские времена гибридом цеховых и кабинетных помещений, оказались полностью разрушены. Остались в сохранности только угловатые металлические колонны, грубо вонзающиеся в бесконечно высокий потолок клуба «Деймос» по всей его площади. На уровне второго этажа необъятное помещение опоясывал узкий балкончик, явно сделанный для того, чтобы можно было изнутри добираться до решетчатых окон-глаз дракона и оттуда отслеживать нежеланных посетителей клуба.

Аня осветила ближайшее от себя пространство, выхватив фонариком метра три от подножия винтовой лестницы, по которой она только что спустилась с балкончика на первый этаж «Деймоса». В мягком свете фонарика стала видна зона отдыха с низкими диванчиками и столиками, сделанными талантливыми умельцами из металлических фрагментов от каких-то приборов-конструкций и раскрашенного кривого стекла.

– Креативненько, – шепотом отметила Аня и, легко ступая по бетонному полу, отправилась осматривать утрированно-технократичный интерьер «Деймоса». Справа от места, где располагались диванчики, были установлены холодильники с богатым запасом люксовых спиртных напитков. А в полутора метрах от них даже оказался импровизированный бар со стойкой и изогнутыми стульями для хозяев и гостей, по традиции созданных из металла и пластмассы, найденных на заводских задворках. Посветив фонариком на поверхность барной стойки, корреспондентка в нескольких местах заметила рассыпанный белый порошок, забытый тут кем-то впопыхах.

– Ну да, – с издевкой в голосе произнесла она, – естественно.

За зоной отдыха следовало огромное свободное пространство, предназначенное для танцев. Оно плавно переходило в небольшую сцену с низкими подмостками, а по ее бокам располагались гигантского вида динамики. Стены «Деймоса» по уровню первого этажа украшали граффити, местами превращающиеся в изображение полета серебряных, зелено-алых и золотых драконов. Слева от танцплощадки Аня увидела диджейский пульт с вертушками. Освещая себе дорогу фонариком, она обошла его, оценивая на взгляд ультрамодный дизайн, и вдруг приметила на полу под пультом какую-то крупную тканевую вещь. Корреспондентка чуть наклонилась и посветила на нее: это была полурасстегнутая синяя спортивная сумка «Adidas», из которой виднелись пачки денег со знаком «евро».

– А… Ань… А-нь-ня!.. – по неохватному помещению клуба «Деймос» прокатился невнятный крик Коли с улицы. Следом по дверце на втором этаже, через которую корреспондентка проникла в здание, стукнули несколько маленьких камушков. От неожиданности Аня дернулась и налетела на диджейский пульт, нажав на какие-то кнопки.

– Вот… блин! – выругалась она и, даже не тронув находку, тут же поспешила к выходу. Тем временем динамики за ее спиной зашипели, готовясь разродиться полноценным звуком. Уже приближаясь к винтовой лестнице, Аня как назло споткнулась о забытую тут кем-то женскую бело-серебристую туфлю. Посветив на нее фонариком, она почувствовала что-то смутно знакомое, но вспоминать и разбираться было некогда. Мгновение спустя, Аня уже выбиралась на улицу, слыша краем уха, как клуб «Деймос» обволакивает песня группы «Агата Кристи» «В интересах революции»:

…Налейте крови, бокалы синие пусты

Давайте выпьем за обаяние борьбы

За идеалы, мы их ковали на огне

За ваших дочек, которых я возьму себе

В Интересах Революции

В Интересах Революции…

* * *

Они возвращались в обход, огибая давным-давно заброшенные строения, уже наполовину увязшие в неровном местном рельефе, минуя парочку почти истершихся заводских башен и что-то наподобие котельных, уничтоженных переменчивой погодой и временем.

– Несколько машин, по-моему, приехало. Шумно больно… стало… – вещал Коля Ане, сосредоточенно идущей впереди него.

– Хорошо бы там был Алексей, – отвечала она.

– Да ну… то есть… он же… они ж поймут, что мы были в «Деймосе»…

– Неважно, – Аня притормозила в двух шагах от дороги, по которой «Газель» TV-O с полчаса назад приехала на заброшенный завод, и твердо сказала: Коля, нам нужен Алексей Куманин… для репортажа.

– Эээ… Черт! – оператор резко обнял Аню и вместе с ней нырнул за влажный остов здания. Мимо них в сторону Усть-Гилинска на большой скорости пролетели серо-серебристый «Lexus» и алый спортивный «Porsche».

– Пусти! – Аня вырвалась из объятий Коли и побежала к проему в заборе, за которым Евгенич должен был спрятать «Газель».

– Аня!.. – растерялся оператор. Но корреспондентка уже успела исчезнуть за разрушающейся кирпичной стеной. Через миг Коля тоже обогнул забор и увидел ее, суетящуюся около «Газели».

– Куда он, черт возьми, делся!? – она была в ярости.

– Борис Евгенич! Боря! – позвал Коля. Но никто не откликнулся.

– Он в Деда мороза решил с нами поиграть! Может, с пятидесятого раза выйдет! Придурок! – зло ругалась Аня. Тем временем Коля, пройдя мимо кучи со строительным мусором, вышел в центр дворовой площадки и попытался в сгущающихся сумерках разглядеть среди окружающих краснокирпичных зданий крупную фигуру водителя. Но так ничего и не высмотрев, развернулся и вскрикнул от ужаса:

– О Боже!!!

Аня медленно обошла мусорную кучу: тело Евгенича было распластано на битых кирпичах, а из его виска торчал окровавленный железный штырь. Посильнее натянув кожаную перчатку, корреспондентка осторожно наклонилась и дотронулась до полусжатой ладони водителя – из нее вывалился смятый окурок «Примы».

– Коля, дай мобильник! – скомандовала Аня, подойдя к пребывавшему в шоке оператору.

– А т-т-твой?..

– У меня уже двое суток нулевой баланс, пополнить никак не могу. Ну, скорей!

– А-а-а… Да, держи…

– Надо срочно вызывать сюда Дятлова, – констатировала Аня, выдернув из ватных Колиных рук телефон, и сразу же стала набирать номер следователя, сверяясь с записью в списке контактов своего мобильного, который только что включила.

Глава 8. Разоблачения

– И на кой черт вас туда понесло?.. – как бы риторически спросил Дятлов, снова принимаясь выстукивать казуистические словеса на клавиатуре. Аня, в одиночестве сидящая на банкетке в кабинете следователя, запахнула кожаную куртку и поближе придвинулась к обогревателю, пару раз сжав и разжав руки в перчатках:

– Понимаете, мы же люди безвольные, с заданиями шеф-редактора спорить не можем…

– Правда? – Дятлов хитро посмотрел в ее нежно-голубые глаза.

– Максим Викторович…

– Верю, – прищелкнул языком.

– Я хочу сказать… спросить, какие нас ждут последствия?

– А Вы на какие рассчитываете? – Дятлов встал и прошелся туда-обратно по кабинету, снял форменный пиджак и повесил его на спинку своего кресла.

– На… самые лучшие, конечно, – Аня обворожительно улыбнулась.

– Что ж, это правильно, – следователь снова сел в кресло. – Ну, и где ж Ваш паспорт, Анна?

– Но… мы же с Вами уже про это говорили, – корреспондентка несколько смутилась. – Я его дома оставила. У меня с собой только пресс-карта.

– Ах, да-да-да… Тогда еще раз назовите мне себя.

– Анна Владимировна Александрова, полных лет… 25, проживаю в областном центре. Работаю на TV-O корреспондентом.

– Бла-бла-бла, – Дятлов искоса следил за Аниной реакцией.

– Простите?

– Ничего-ничего, я сверяюсь с записями.

– А еще долго? Просто, гм, мы никак не думали, что нам придется вот так задерживаться…

– С трупными историями? – грубо пошутил следователь.

– А-э-а… наверно, да. Я… я… я не понимаю, зачем они убили Бориса Евгенича!? – воскликнула Аня.

– Это дело следствия – понимать.

– Ага…

– И… всему свое время, Анна. Когда будет надо, я Вас отпущу… К тому же, думаю, что срочной необходимости готовить репортаж про Рябинина у вас больше нет, – Дятлов развернулся к ней.

– Почему это?.. Нет, ясно, что мы опоздали, конечно, но это ничего не отменяет…

– Обстоятельства существенно изменились. Господин Куманин сегодня вечером добровольно подал в отставку с поста мэра Усть-Гилинска. Завтра об этом будет объявлено официально. Я уже дал знать Вашему руководству по электронке, что наши комментарии по убийству Рябинина будут скорректированы и даны позже.

– Но как так!?

– Вот так.

– Странности какие-то…

– Усть-Гилинск ими полон, – Дятлов встал, вновь прошелся и сел рядом с Аней на банкетку. Смотря на нее сверху вниз, следователь усмехнулся и сказал:

– Ну, на кой черт вас туда понесло?..

– Кхм, записанный на камеру разговор с Алексеем Куманиным о Рябинине мог бы скомпрометировать Куманина-старшего, ну, мы и поехали в клуб «Деймос» искать этого Алексея. Только не спрашивайте: зачем? Это была идея нашего шеф-редактора Гали… Галины…

– Ох, понимаете, Аня… Скорее всего, Алексей Куманин причастен к убийствам Рябининых и исчезновению денежных средств. Вот те самые шестьсот тысяч евро, обнаруженные Вами в клубе «Деймос», это только малая часть из украденного у… ну, Вы понимаете… На данный момент органы крайне активно занимаются поиском Алексея и его друзей. А вы их, Аня, спугнули, – он замолчал и стал испытующе смотреть на нее. Она сглотнула слюну и в нерешительности отвела взгляд.

– Мы… я… не хотела Вам навредить, Максим Викторович, – голос у нее задрожал.

– Всё в порядке, успокойся, – неожиданно ласково сказал Дятлов и провел рукой по ее лицу. Аня робко взглянула на него:

– Но Вы же сказали…

– Никак не могу тебя разгадать. Кто ты, Аня? – он приблизил свое лицо к ней, так что она почувствовала смесь запахов его тела и табака, и еще немного аромата мужских духов «D&G». Вытянула свои губки и дотронулась ими до его теплых губ. Дятлов провел языком по ее рту и проник внутрь.

Отвечая на поцелуи следователя, Аня страстно ухватилась руками в кожаных перчатках за его крепкие плечи, обтянутые тонкой тканью рубашки, одновременно чувствуя, как его мягкие ладони скользнули по ее талии, груди под курткой и свитером, сползли вниз, к бедрам, пытаясь пролезть под облегающие джинсы. Его тело становилось все ближе и рельефнее, а ее изогнутая нога уже была закинута на банкетку. Мало места. Чертов обогреватель. Шум в коридоре около кабинета. Дверь открылась.

– Не, по-любому я не вовремя, – раздался издевательский голос Александра Петровича. Дятлов отпрянул от Ани.

– Подожди за дверью, – зло скомандовал следователь.

– Макс, дело крайне срочное…

– Я сказал.

Александр Петрович вышел, оставив незадачливую парочку наедине. Аня выпрямилась и начала поправляться. Дятлов молча встал и прошел к креслу, надел форменный пиджак.

– Из Усть-Гилинска уезжай. Как можно скорее уезжай, лучше всего – сейчас же. И этого своего не забудь прихватить… оператора. У нас тут свои дела, не до вас, – твердо сказал следователь. Аня поднялась с банкетки и направилась к выходу из кабинета. Но в тот момент, когда она поравнялась с ним, Дятлов схватил ее за руку и притянул к себе:

– Я тебе позвоню… или найду, – и на прощание хитро улыбнулся.

* * *

Сняла перчатку с правой руки и вытерла губы. Затем вновь надела. Аня стояла в коридоре прокуратуры Усть-Гилинска, прижавшись к стене, и смотрела в одну точку на плакате напротив. Лампочка в посеревшей люстре на потолке противно мигала, усиливая атмосферу изжелта-черной тревожности. Она вздохнула и почувствовала, как по щекам покатились слезы, беспрепятственно капая на куртку.

– Ань, ну как, закончили? Представляешь, я так и не смог дозвониться Гале! А еще пока тебя ждал, видел тут эту женщину, которая в доме Рябинина убиралась. Они, наверно, у нее пока-за-ния… – Коля приблизился к Ане вплотную и увидел ее заплаканное лицо. – Что случилось!?

– Все в порядке, – еле слышно ответила она.

– Что он тебе сделал!?

– Ничего…

– Но!..

– Обними меня, – Аня уронила голову на плечо оператора, тот мгновенно растаял и, опустив на пол ее рюкзачок, сжал корреспондентку в крепких объятиях.

– Нам надо отсюда уходить, – шептала она, – надо уходить…

* * *

На часах было одиннадцать вечера. Коля поставил на столик, за которым в буфете гостиницы «Меланхолия» сидела Аня, две чашки со сладким черным чаем и вазочку с печеньем и сушками.

– Это все, что удалось добыть, – улыбнувшись, сказал оператор и устроился напротив корреспондентки.

– Хотя бы так, – голодно посмотрела на «яства» Аня.

– Кое-как уговорил администраторшу, – похвалился Коля.

– Молодец-молодец, – подмигнула ему корреспондентка, смачивая затвердевшую сушку в чае. Оператор взял из вазочки печенье и разломил его. Молчание несколько угнетало, усиливая общее для обоих чувство неопределенности.

– Ань…

– Он что-то увидел, чего не должен был… Вот они его и убили… – размышляя, произнесла она.

– Зачем он только из машины вышел?..

– Курить отправился…

– Эх, Боря-Боря…

– Мы, судя по всему, сами того не желая, вышли на след убийц Рябининых…

– Но зачем мажорам понадобилось совершать эти бессмысленные убийства?..

– Не скажи… Если подумать, то бессмысленными их не назовешь… Дело, скорее всего, обстояло так: Куманин, Рябинин и Гареев изначально имели выгодные «дружеские отношения», пока Куманин не взбрыкнул, посчитав Усть-Гилинск исключительно своим городом, где он хозяин и он решает, что можно, а что – нельзя. Естественно, Гарееву это не понравилось, так как город был крайне удобен для проворачивания различных афер. Рябинин же, всегда безошибочно знающий, на чьей стороне стоит играть, поддержал Гареева. В результате началась война интересов больших дядюшек, в которую случайно вовлеклись и их дети.

– Дети-то тут причем?

– Конечно, они были бы ни причем, если бы не… любовь.

– Любовь?..

– Да. Пока враждующие кланы отцов конфликтовали, Алексей Куманин и Анастасия Рябинина умудрились влюбиться, да так влюбиться, что жить друг без друга не смогли. Ясно, что такое никак не устраивало ни мэра Куманина, ни предпринимателя Рябинина. Начались запреты, ругань, ссылка Алексея в Москву и т. д. А, как известно, преграды, чинимые влюбленным мальчику и девочке, только распаляют страсть да… толкают на глупейшие и непоправимые поступки, – Аня отпила сладкого чаю из чашки.

– Так они же все равно встречались, несмотря на запреты родителей…

– Но такие родители, как Куманин и Рябинин, могли действовать довольно-таки жестко для достижения своих целей, особенно последний. Например, ограничить денежное довольствие или пригрозить Насте помещением ее в какую… гм, какой-нибудь частный закрытый… гм, колледж… пансионат… И никаких тебе свиданий с любимым Лешенькой!

– И это повод, чтобы убить?..

– Иногда вообще никакого повода не надо для убийства, а тут такое! Вот компания мажористых идиотов и решила одним махом избавиться от родителя-узурпатора, заполучить немаленькие деньги и при этом выйти сухими из воды.

– Ты полагаешь, что Алексей Куманин убил Рябинина?

– Нет, я думаю, что это сделала сама Настя, а Алексей с друзьями был только сообщником. И вот почему: во-первых, она была медиком, так что достать нужные препараты для нее не составляло труда, а, соответственно, и ввести их внутривенно тоже. Во-вторых, явно, что только к ней и ни к кому больше Рябинин бы поехал один, не опасаясь за свою безопасность.

– Значит, Настя позвонила Рябинину… наверно, с какого-нибудь левого телефона, от которого они потом избавились… сказала, что, допустим, машина, на которой она ехала в Усть-Гилинск, сломалась, и попросила, чтобы он ее забрал?

– Именно, – согласилась Аня. – А там, куда он приехал ее забирать, его поджидала не очень дружелюбная компания. Кто-то из мажоров огрел его дубинкой по голове, Настя же ввела препарат.

– Жестоко…

– Ну, с Борисом Евгеничем они поступили не мягче…

– А потом Настя села в «Range Rover» Рябинина и вместе с остальной компанией отправились в коттедж… за деньгами.

– Ага…

– Постой, а Дятлов же сказал, что этот «Range Rover» нашли брошенным в соседней области на дороге, ведущей на север от Усть-Гилинска… невдалеке, вроде как, от какой-то железнодорожной станции…

– Ну, наши мажоры должны же были отвести от себя подозрения. Вот Алексей всю ночь и отгонял «Range Rover» куда подальше. А тем временем в Усть-Гилинске остальная компания решила отпраздновать удачное дельце и поразвлечься с наркотой, отсиживаясь после убийства Рябинина в своем клубе «Деймос».

– И Настя перебрала?..

– Или же кто-то, к примеру, Митя Путовский специально вколол ей какую-нибудь дрянь… Но что бы там ни было, Настя в «Деймосе» лишь потеряла сознание, а не умерла. Умереть ей помогли наши мажоры, выбросив тело «подруги» в центральный парк Усть-Гилинска…

– А потом вернулся Алексей…

– Точно. Какую версию событий мажоры изложили своему «другу» – неизвестно, но очевидно, что Алексей не был в курсе того, что Настя лежала в парке и умирала, пока… не узнал об этом в суши-баре от меня.

– Что же мог увидеть… или услышать бедный Боря среди этих заводских развалин?..

– Этого мы, к сожалению, уже не узнаем… Но, возможно, если бы Борис Евгенич их не остановил, то и нас ждала бы его участь… Так что мы просто обязаны ради него довести наш репортаж до конца, – категорично произнесла Аня. Коля неуверенно взглянул на нее:

– Считаешь?.. Я как-то…

– Да, – кивнула корреспондентка.

Глава 9. Падшие листья

Из темноты выплывают титры, перемежаясь со светом ярких витрин и вывесок в городе-мечте, городе-мираже там, за океаном. Томность и сладкая вечерняя нега вечного лета проскальзывает сквозь пальцы, плывет в звуках полицейских сирен и автомобилей, теряющих стыд в треугольниках шин на бульварах Лос-Анджелеса.

«Aeroport, aerogare / Mais pour tout l'or m'en aller / C'est le blues…» Она прекрасна, изыскана, изящна. Женщина из высшего общества должна соответствовать маске, принятой в ее окружении. «…Vienne la nuit et sonne l'heure / Et moi je meurs…» Она распущена, груба, растоптана и немного безумна. Уличная женщина должна соответствовать маске, надетой на нее чужими людьми. «C'est sexy le ciel de Californie / Sous ma peau j'ai L.A. en overdose / So sexy le spleen d'un road movie / Dans l'rétro ma vie qui s'anamorphose», – рисуется припев песни «California» голосом Милен Фармер.

– Всегда думала, какая же она настоящая?.. – заметила Аня, снова присев на диванчик рядом с Колей, который смотрел музыкальные клипы по телевизору в холле гостиницы «Меланхолия».

– Их же две…

– А, по-моему, одна… просто один из образов отражает подлинную сущность, а второй – притворство. И та, которая притворяется, страшнее, – Аня усмехнулась.

– Глупости все это…

– Может быть… Идем спать, нам надо отдохнуть после этого тяжелого дня, – она встала и пошла в их номер. Коля еще раз взглянул на мерцающий экран телевизора и направился за ней.

Снова витрины, вывески, билборды. Две разные и одновременно одинаковые парочки в порочном городе ночи. Мелодия одиночества и бегства. «…Mon amour mon Wesson / Mon artifice / La chaleur du canon / C'est comme une symphonie». Они видят друг друга или видят себя… Ах, этот человек рядом… эти бесполезные люди… Невыносимо. Она меняется, превращается в ту, другую. Ее больше нет. И в то же время она вновь есть… с этим человеком, которого она убивает. «…Dans l'rétro ma vie qui s'anamorphose» – допевает Милен Фармер.

* * *

Я скрываюсь от них, прячусь за деревьями и бегу, бегу, бегу… Босиком по опавшей листве… и мои голые ноги чувствуют сырую вязкость земли. Иногда мне кажется, что я пропаду в этом темном лесу, где нет места для выживших после вселенской войны. Здесь заготавливают эшафоты для всех сбежавших, властью силы объявленных сумасшедшими. Но я ловчее других, поэтому отрываюсь, хитростью обманывая преследователей, способных лишь мучить и ненавидеть. И слышу, слышу звуки свободы в своей голове…

In a crooked little town, they were lost and never found

Fallen leaves, fallen leaves, fallen leaves… on the ground…

Бегу и спотыкаюсь, бегу и спотыкаюсь… Падаю в темно-коричневые объятия опавшей листвы. Пытаюсь встать и не могу. Не могу бежать. Меня охватывает ужас. Встать. Скорее встать. О Боже, встать! И не могу. Уже где-то рядом слышны шаги и их дыхание. Душащее дыхание. Они гонятся за мной и не хотят отказаться от своей затеи. Я из последних сил начинаю ползти, чтобы хоть как-то оторваться. И неожиданно лечу, бегу, исчезаю…

…In a crooked little town, they were lost and never found

Fallen leaves, fallen leaves, fallen leaves… on the ground

Run away before you drown, or the streets will beat you down

Fallen leaves, fallen leaves, fallen leaves… on the ground…

Лес нескончаем. Его черные деревья как будто призваны путать меня. Но, видит Бог, я убегу, убегу, убегу! И выйду на волю. Пелена темноты сгущается. Под каждым искривленным кустом по трупу, присыпанным опавшими листьями. Я слышу плач всякого, он раздирает меня и зовет, зовет, зовет. Я спотыкаюсь и падаю на кого-то, кто почти умер. В панике толкаю его, и он становится ей, полуживой. Шарю по карманам, стаскиваю одежду, а затем спихиваю ее в болото. Они называют меня сумасшедшей, что ж, пожалуй, они правы. Бегство вновь и вновь пробуждается во мне, и я несусь вперед…

…When it gets dark, in Pigeon Park

Voice in my head, will soon be fed

By the vultures, that circle round the dead!..

О, да! Я вижу дорогу. Еще немного и опавшие листья останутся позади – охранять вечную темноту леса. А я буду свободна. Шаг, и меня что-то хватает. Я падаю и вижу, что окружена. Из-за черных деревьев показываются существа в белых халатах. Их невообразимо много, так много, что я даже не могла предположить насколько. Они наступают, создавая множеством голосов гул, от которого я просто схожу с ума. А они достают жгучие веревки и вяжут ими мои ноги, а затем тащат-тащат меня по опавшей листве обратно. И как бы я ни пыталась ухватиться за вылезшие корни деревьев и впиться руками в сырую землю – все тщетно…

…I never once thought, I'd ever be caught!

Staring at sidewalks, hiding my track marks!

I left my best friends, or did they just leave me?

Нет! Нет! Нет! Они приволокли меня обратно – в этот жуткий медицинский склеп с вонью лекарств и электрошокеров. Ублюдки в белых халатах затаскивают меня в больничной рубахе на металлический стол под белую лампу. Они хватают мои руки, выкручивают запястья и привязывают к стальной голгофе. Ноги мои немеют, сливаясь с холодом стола, к которому прикреплены. Ко мне подходит один из них и перетягивает мою правую руку жгутом чуть выше локтя. Выкручиваться бесполезно – он с силой надавливает на мою хрупкую грудную клетку, от чего я не могу дышать. Но тут я понимаю, что человек в белом халате – это он, светловолосый с измученным взглядом голубых глаз. Он достает шприц с прозрачной жидкостью и подносит его к моей перетянутой жгутом руке. Ужас вливается в меня. И я начинаю истошно-истошно кричать…

In a crooked little town, they were lost and never found

Fallen leaves, fallen leaves, fallen leaves… on the ground

Run away before you drown, or the streets will beat you down

Fallen leaves, fallen leaves, fallen leaves… on the ground…

* * *

Коля проснулся в три часа ночи от Аниного крика. Она металась в своей постели и ужасно стонала, как будто моля о помощи. Он включил свет, быстро подошел к ней и попытался разбудить, взявшись за руку:

– Анечка, проснись, все в порядке…

Она рванула руку на себя и очнулась, ударившись о прикроватную тумбочку. В ее глазах отчетливо читался панический страх и ужас.

– Где он? – тяжело дыша, спросила Аня.

– Кто? – Коля сел рядом с ней на постель.

– Никто… никто… его нет, нет-нет, – она приподнялась и жалобно посмотрела на Колю. – Не оставляй меня…

Он нежно обнял ее, укутанную в одеяло, и погладил по голове:

– Тебе просто приснился кошмар…

– Да, – странновато улыбнулась Аня, – такая чушь… Клип группы «Billy Talent» снился, ну, этот, который с тобой сегодня видели, на песню «Fallen leaves», где все эти чудища и монстры… Привиделось: как будто я к ним попала…

– Это все усталость… Вот страшилки и снятся, – успокаивал ее Коля, ласково поглаживая по спине.

– Ты меня совсем, как мама в детстве, утешаешь. Правда, она еще и сказки читала, если мне снились кошмары. Ты любишь сказки, Коль?

– Я фэнтези люблю.

– Ой, это чушь, – она склонила свою голову на его плечо. – Все фэнтези бездарный суррогат сказок. А я любила сказки Андерсена. Все несчастные люди пишут сказки, и он писал. Больше всего мне нравилась «Дюймовочка». У меня даже любимая игрушка с ней была в лилии такой пластмассовой…

– А почему именно «Дюймовочка»?

– Ну, она страдала, боролась и добилась счастья. А потом даже имя поменяла на более светлое – Майя. Только я всегда маму спрашивала: почему же Дюймовочка не вернулась к своей матери, той женщине, которая вырастила ее из цветка? Причем даже не попыталась вернуться, ни разу не попыталась, даже когда вышла замуж за принца эльфов… Я бы вернулась, если бы это было в моих силах… А мама говорила, что судьба женщины – жертвенность, то есть забота о счастье мужчины и детей. Эх, мама… – Аня уткнулась носом в Колино плечо. – Она любила, как и моя… гм, подруга детства… сказку «Русалочка». Вот уж где жертвенность, так жертвенность… Не находишь?

– Это классика…

– Глупость это, Коль, вот что, – взглянула ему в глаза Аня. – Все это самоотречение – чушь. Принц, в которого Русалочка влюбилась, эгоист же настоящий был. Он, когда на принцессе женился, заявил Русалочке, типа: порадуйся за меня, ты же меня так любишь! Вот после такого я бы его точно зарезала, чтобы спастись… А она пеной предпочла стать…

– Ну, она же добрая… Хорошо поступила…

– С ней зато не очень… хорошо поступили. Была только тенью любимого, красивым украшением интерьера его дворца, а потом еще и умерла, исполнив роль жертвы. Вот скажи, Коль, ты бы согласился быть всего лишь тенью человека, которого любишь? То есть вроде и быть, но как бы понарошку?

– Как-то не знаю… – Коля опустил глаза, взял ее правую руку и погладил. В районе сгиба локтя он увидел старые следы от уколов, до сих пор не сошедшие, и въевшиеся шрамы на запястье, которые Аня в холодное время прятала в длинные рукава свитера, а летом прикрывала напульсниками. Он перевел взгляд на нее.

– Итак, как насчет побыть тенью любимой? – напомнила ему Аня, приблизив свое лицо к нему. – Я бы… так не вредничала, как сказочный принц…

– Твоей тенью?.. – в предвкушении исполнения желания проговорил Коля, задевая губами ее нежно-розовый ротик.

– И моей жертвой, – хитро улыбнувшись, пояснила она и пылко его поцеловала.

* * *

Ее тонкое белое тело стало его, растворившись в объятиях. И ему казалось, что ни его, ни ее больше нет, есть только что-то единое, не имеющее ни имени, ни пола. А линии, мягкие линии, легкое дыхание и запах моря огненного превратились в вечность здесь и сейчас, затмив все былое и грядущее, плохое и хорошее, безобразно-красивую жизнь. Движение стало сутью, его и ее сутью, их существом, сущностью, сражением и любовью. Диагнозом. Безумием. Неизлечимой болезнью. Мгновенной смертью. Да! Всегда, вечное всегда его страстей и желаний – реальность! Реальность… Реальность ли?.. И что-то оборвалось внутри, полетело в бездну на острые страшные камни. И хоть свободное падение было завораживающе прекрасно, и она все еще была им, а он ей, но, как будто изнемогая от потери священного счастья, он повторял, повторял, повторял как молитву бессвязные слова…

По изгибам запястий

и отпечаткам пальцев

я искал тебя

в этом

Богом забытом

крошечном городке,

что уже давно

не отмечают на карте

мрачных лет

моих снов о тебе

плачет колокол,

и это, к несчастью,

только

блеф вечной осени

на земле

моя участь предельна

и сугубо печальна:

знать, что нет тебя

нет тебя

тебя нет.

Глава 10. Прощай, уныние!

Аня сидела полностью одетая на стуле и держала около уха Колин мобильный телефон. Он спросонья потянулся, улыбаясь ей.

«Да, – ответила кому-то по телефону корреспондентка. – Но… Подожди-подожди, но мы же со всем этим окончательно опоздали… Или нет?.. Нет. А почему? То есть… эм, когда он пойдет-то?.. А-а-а, без спец. выпуска, просто в рамках обычной воскресной сетки… Но для “Политики в реальном времени” все-таки?.. Ага… Хорошо, всё – до связи», – Аня нажала сброс на мобильном.

– Я Гале дозвонилась, – пояснила Аня проснувшемуся Коле. – В общем, она идею с продолжением репортажа поддержала, так как Куманина-старшего Гареев все-таки хочет добить посредством сына…

– Анечка, а ты такая красивая утром, – ласково проговорил Коля.

– Что?

– Я…

– Сейчас не до романтизмов, – грубо оборвала его Аня. – Надо…

Речь корреспондентки неожиданно нарушил ее весело зазвонивший телефон, который невыключенным лежал во внутреннем кармане кожаной куртки со вчерашнего вечера. Аня сморщила носик, медленно достала мобильный и недовольно посмотрела на экранчик: Дятлов все-таки ее отыскал.

Аня: Алло!

Дятлов: Анна?

А.: Да.

Д.: Александрова? Корреспондент TV-O?

А.: Максим Викторович, Вы шутите? Естественно, это я. А откуда Вы мой номер телефона узнали? (Коля, поняв, кто звонит, возмущенно пытается ей что-то сказать. Но Аня останавливает его, показав кулак.)

Д.: Ты не одна, что ли? (Прищелкивает языком, проигнорировав вопрос.)

А.: Не совсем…

Д.: С этим что ли, оператором своим? (Голос становится издевательским.)

А.: Ну, эм, как бы…

Д.: Постой, а ты где?

А.: Максим… гм, Викторович, в Усть-Гилинске мы… еще…

Д.: Я же тебе вчера сказал, чтоб вы отсюда убирались. (Говорит грозно и недовольно.)

А.: Поздно было, в гостиницу… «Меланхолия»… нам пришлось идти…

Д.: Да-а-а?.. ну, ладно… Тогда сейчас быстрей манатки собирайте и уезжайте.

А.: Конечно-конечно… (Старается быть максимально мягкой.)

Д.: Кстати, можешь говорить мне «ты». (Ухмыляется.)

А.: Ну, я как-то по привычке… Столько всего произошло, я еще не отошла, поэтому…

Д.: Какая же ты все-таки… (Смеется.)

А.: Да ты тоже… (Смеется в ответ.)

Д.: Что ж ты мне про возраст-то наврала свой?

А.: Наврала? (Удивленно.)

Д.: По паспортным данным тебе 28, а мне сказала, что 25…

А.: Паспортным?.. Блин! (Тихо.)

Д.: Чего?

А.: Я говорю: разве я сказала 25?

Д.: Н-да.

А.: Похоже, по привычке. Ведь девушке приятнее, когда ей 25, а еще лучше – 16 и не больше! (Пытается быть очень милой.)

Д.: Мне как-то все равно – ты мне и так нравишься… (Льстит и, вроде как, добреет.)

А.: Взаимно. (Ласково.)

Д.: Значит, до встречи?..

А.: Естественно. (Кокетливо.) А как же насчет «убираться»?

Д.: Все верно: убирайся как можно быстрее из Усть-Гилинска. В областном центре встретимся. У меня сейчас дел невпроворот. Я тебя найду, как смогу… (Вкрадчиво.)

А.: До встречи тогда, Макс.

Д.: Ага, давай – пока, красавица-обманщица.

Аня отключила мобильный телефон и посмотрела на удивленного Колю.

– Это что было? – ревниво произнес он.

– Деловой разговор.

– Ты с ним уже на «ты» что ли?!

– Так, Коля, по-моему, я тебе не выдавала доверенность на пользование мной. Не хватало еще, чтоб и ты мне мозг компостировал. Одевайся быстрее – у нас работы по горло. Надо забирать со стоянки «Газель» и ехать к Кристине Шестовой – искать Алексея Куманина.

– А адрес-то этой Кристины известен?

– Уже известен, – многозначительно произнесла Аня, смотря, как оператор натягивает джинсы и кладет в задний карман свой мобильный с непринятым вызовом шеф-редактору TV-O.

* * *

Маргарита Игнатьевна посмотрела в глазок и увидела миловидную брюнетку в кожаной куртке с рюкзачком за спиной.

– Кто это там? – спросила старушка.

– Я к Кристине. Она дома? – отозвалась Аня. Замки на двери зашевелились, и через мгновение перед корреспонденткой предстала ухоженная пожилая женщина в белом платье в розово-красный цветочек с накрахмаленными воротничком и манжетами да с пушистой шалью на плечах. Поправив большие очки в роговой оправе, Маргарита Игнатьевна невинно улыбнулась Ане:

– А Кристиночка еще не появлялась… Только вчера на минут пятнадцать заскочила и тут же умчалась. Совсем не хочет посидеть с бабушкой. Эх, молодежь… Вы, наверно, из ее института?

– Да-а-а…

– Вот ведь как выходит: отец директор лицея, всегда под присмотром, всегда все Кристиночке самое лучшее, а потом она в институт в областном центре поступила – проблемы начались… Прогулы, отставания по программе… Вот теперь и кураторы на дом приезжают, ах…

– Но я не куратор, я сокурсница Кристины. Мы договаривались в областном центре, что я к ней заеду в гости, – тут же выдумала Аня.

– Ой, правда?! Как хорошо! – обрадовалась Маргарита Игнатьевна. – А то уж я совсем расстроилась. Но как же… вот получается, что не застали Вы Кристиночку…

– И куда же она поехала вчера, не подскажете?

– Да с Вовой и компанией их всей лицейской… – Маргарита Игнатьевна запнулась. – Вообще-то она мне по секрету сказала, куда они поедут, чтобы Вова не слышал, так как он просил ее не рассказывать никому.

– Это тот, который Мишкин Вова?

– Да-да, Вы его, значит, знаете, – старушка просияла. – Кристиночка его еще так смешно зовет: МиШесть – это у него прозвище такое. К нему в охотничий домик поехали… Ой, вот я растяпа – проговорилась…

– Не беспокойтесь, – успокоила Аня. – От меня-то они скрываться не стали бы, да и секрет это разве?..

– Я вот тоже думаю, что это за секрет?! Когда все знают, что домик этот отца Вовы. Стоит один-одинешенек за этим… На востоке Усть-Гилинска деревушка была, там сейчас от силы в двух-трех домах живут семьи, пожилые уж все. И как эту деревню проезжаешь, то минут через 10-15 и домик этот виден будет… Но у молодежи все одно: тайны да шифры, как в детективах… Хотя читать-то детективы я люблю… А Вы любите?

– Иногда… – теперь Аня раздумывала, как бы потактичнее отделаться от старушки, но Маргарита Игнатьевна, неожиданно найдя собеседника, не унималась:

– Знаете, про расследования всякие интересно так читать, в запутанных историях разбираться, интригах там, кознях разных. Ведь вот как писатели напридумывают – настоящая жизнь!

– А мне кажется, что детективы все друг на друга похожи…

– Отнюдь! Порой бывают даже такие, которые начинаются вроде как детективы, и даже кажется, что ты уж и знаешь, что будет дальше, а потом оказывается, что это вовсе не так. Выясняется, что вот и детектив не детектив, а непонятно что, и герой главный вовсе не положительный, а, чтобы догадаться, в чем же все-таки смысл книжки, надо читать между строк! Так что, дорогая, не стоит недооценивать детективы!..

– Гм, я это учту, но, к сожалению, мне пора идти, – наконец-то вставила Аня. – Приятно было познакомиться. Я Кристине передам, что у нее просто замечательная бабушка!

– Ах, да-да, дорогая, идите, я Вас заболтала совсем… Вот так старикам только и остается искать развлечения в книжках, а вы-то, молодые, живите в полную силу, бегите от уныния, пока оно вас не настигло… – последние слова Маргарита Игнатьевна договорила уже для самой себя и медленно закрыла дверь в квартиру.

* * *

Корреспонденты TV-O на скорую руку завтракали хот-догами с кофе, сидя в «Газели» в центре Усть-Гилинска. День выдался приятным и светлым, и даже привычно серое осеннее небо проявляло признаки подозрительно летней голубизны. Окончив незамысловатую трапезу, Коля завел автомобиль, немного подождал и выехал с обочины на дорогу. Вдвоем находиться в «Газели» было как-то особенно непривычно и тягостно, однако разговоры тоже не помогали: Аня была категорически не в духе, Коля же никак не мог понять, как теперь себя с ней вести.

За окошками автомобиля мелькали центральный парк и злополучный реконструированный сквер Усть-Гилинска, здания сталинской эпохи с вкраплениями типовых панелек, барачные домишки, до сих пор местами не снесенные, остановки со ждущим людом и разношерстные автомобили – банальный провинциальный город в дополуденных лучах нежданного октябрьского солнца. После очередного поворота «Газель» вырулила к торгово-развлекательному центру «Остров свободы», который своей черно-синей прямоугольной массой возвышался над ближайшими строениями. Во всю длину этого «увеселительного» центра был натянут белый тряпичный плакат, на котором графическими черными линиями проступал растиражированный по всему миру портрет Че Гевары. В самом низу плаката сияла красно-кровавая надпись: «“Остров свободы” – райское место свободных цен. Че подтверждает».

– О, надо же – масштабно! – не удержался Коля.

– Символ революции призывает потребителей, – с иронией прокомментировала Аня.

– Только непонятно, к чему…

– Ну, тут уж точно нет никаких глубинных смыслов. Тот, кому в голову пришла идея вывесить портрет Че Гевары, думает крайне просто: рай – «позитив», Че – всякие «кубы» да «острова свободы». Поверхностность…

– Так ты же сама сказала про революцию…

– Революцию, которая стала пошлой рекламой… Сейчас вывешивание полотнищ с Че на торговых центрах может обозначать разве что революционное снижение цен на детские сланцы. – Аня задумалась: А реальная революция – это…

– Это ничего хорошего.

– Это неизбежность, а уж с плюсом она или с минусом каждый выяснит для себя сам… по результатам… Хотя общество воздерживается от нее максимально долго, конечно, пока болезнь не возьмет свое… Для поддержания же анабиоза есть медиа, – Аня усмехнулась. – Мы же только и делаем, что снимаем какие-то примитивные небылицы… Ретранслируем идеальный шум, где правда мешается с ложью, лицемерие становится истиной, а самодовольные лица из телевизора практически едят с тобой за одним столом. Везде одна фальшь…

– Но зато мы настоящие! – улыбнулся Коля.

– Да уж, зато мы… – резко помрачнев, проговорила Аня, устремив взгляд на дорогу, по которой «Газель» TV-O покидала пределы унылого города Усть-Гилинска.

Глава 11. На охоте. Часть первая

«Избушка та дубовая на опушке леса стоит, укутавшись в мох пушисто-багровый, похожий на чью-то уж давно высохшую пролитую здесь неправедную кровь. Века долгие, нескончаемые стоит избушка, утопая кривыми ступенями скрипучей лесенки в коричнево-золотистых листьях, падших с черных деревьев-великанов, вздымающихся за ней. Никто не проходит мимо той избушки, никто не смеет, не решается в страхе нарушить покой хозяина. А живет там сила сильная, мощь могучая – и имя ей…»

– Да что за бред! – Аня не выдержала и выключила автомагнитолу. Минут пять назад Коля от нечего делать стал крутить приемник в «Газели» и поймал местную радийную волну «УльтраГолоса», где престарелые ведущие читали шершавыми голосами детские сказки.

– А мне кажется, что забавно… – попытался оправдаться оператор, но не успел договорить, как Аня прикрыла ему рот рукой. Из их укрытия за деревьями был виден охотничий домик Мишкина, к которому только что подъехал серо-серебристый «Lexus» и припарковался рядом со стоявшим там же алым спортивным «Porsche». Из приехавшего автомобиля выбрался накаченный коротко стриженый блондин, облаченный в стильно рваные серо-голубые джинсы, облегающую белую футболку и темно-серый вязаный жакет. Невзначай поправив на правой руке классические мужские часы «Breguet», он вытащил из бардачка блистающий сталью пистолет «Magnum», ловко спрятал его за пояс, прикрыв жакетом, и с высокомерно-философским видом захлопнул дверцу автомобиля «Lexus».

Подойдя к охотничьему домику, блондин резко дернул на себя дверь, но она оказалась запертой изнутри. Он недовольно сплюнул, взглянул на припекающее солнышко, прикрыв глаза рукой, подождал, но, так ничего и не дождавшись, зло постучал. Было видно, как в окошке первого этажа промелькнула чья-то тень и тут же исчезла. Спустя мгновение, щепетильно распахнув перед блондином дверь, на пороге охотничьего домика появилась Кристина. Особо с ней не церемонясь, он всем весом своего крепкого тела властно втолкнул ее обратно и сам зашел внутрь, оставив домик незапертым.

– Чудище приехало, – прошептал Коля.

– Ага… По-моему, это Митя, который Путовский, – в тон ему заметила Аня.

– Что думаешь делать?

– Надо туда идти… Я полагаю, что Алексей в домике с ними…

– Как-то я опасаюсь…

– А не надо… опасаться не надо, – Аня странновато усмехнулась, надевая рюкзачок на плечи. – У меня с собой диктофон, я попробую пробраться внутрь и записать их разговор…

– Я тебя одну туда не пущу! – попытался возразить Коля.

– А кто ж спрашивать-то тебя будет, дорогой мой? – Аня наклонилась к нему и чмокнула в губы. – И… гм, забыла сказать: то, что было ночью, тебя ни к чему не обязывает…

– Ань!..

– Молчи, – приложила ему пальчик ко рту и тут же выскочила из «Газели». – Я скоро, из машины не выходи! – да быстро направилась к своей цели.

* * *

Прокралась под окошком. Бесшумно открыла дверь. Чуть помедлила, присмотрелась и с легкостью проскользнула в охотничий домик. Сделав пару неуверенных шагов, Аня оказалась в сумрачном помещении предбанника, куда лишь изредка проникали случайные лучи солнца, с трудом преодолевая преграду в виде деревянных ставней на миниатюрном окошке-форточке. Тут стояла пара табуреток, в углу ютилось кресло-качалка со сваленными на него подушками и пледом. А под лестницей, ведущей на второй этаж, располагался чуланчик, к которому как будто для охраны магических древнерусских сокровищ были приставлены две перекрещенные метлы. Корреспондентка в раздумье сморщила лоб и тут же услышала противный Кристинин визг из-за золотисто-рыжей бисерной занавески, прикрывающей вход направо. Аня приблизилась и заглянула туда: все четверо «друзей» были в сборе.

Комната, где устроили «привал» мажоры, была увешана звериными шкурами и ружьями, что естественным образом создавало в пространстве атмосферу нарочитой брутальности и агрессивности. В глубине комнаты пылал камин, около которого в кресле, завернувшись в белый женский плащ, сидел Алексей с бесчувственным помертвевшим лицом. На другом кресле рядом со столиком, уставленным опорожненными бутылками, истекала слезами Кристина все в том же, но уже изрядно измятом и грязном, белом платье. Диван же захватил коротконогий брюнет готического вида с серьгами-черепами в обоих ушах, облаченный в черные джинсы и модную косуху. А только что приехавший блондин стоял посредине представшего его взору «вертепа», зло уперев руки в бока и презрительно скривив губы. Как вдруг неожиданно быстро подскочил к дивану и с размаху пнул брюнета по ногам:

– МиШесть! Я не понял, что происходит!?

– А-а-а! Митя, больно же! – пьяно пролепетал коротконогий брюнет, потирая руками покалеченные блондином ноги так, что на его запястьях стали видны колючие кожаные напульсники и элегантно-черные часы «Franck Muller». Кристина громко подвыла, утирая слезы длинной гривой блондинистых волос.

– Заткнись! – прикрикнул на нее Путовский и обратился к коротконогому брюнету:

– А ты, скот, уступи мне место!

Мишкин подвинулся и потянулся за очередной бутылкой, оставленной под столиком на полу. Но вместо желаемого спиртного получил удар по руке от севшего рядом с ним Путовского.

– Ну Митя!

– Обойдешься, – недовольно сплюнул тот на пол. – Что за посиделки, уроды?

– Да мы совсем немножечко, Митенька, – тоже далеко не трезвым голосом оправдывалась Кристина.

– Я, кажется, сказал, чтоб вы только этого накачали, – блондин кивнул в сторону невменяемого Алексея. – Или что, проблем у вас мало?! Самое время шары заливать?!

– Ой, Мить, уймись! – Мишкин, наплевав на грозность Путовского, опустился на колени к столику и насыпал себе несколько кокаиновых дорожек. – Всё будет хорошо…

– Точно-точно, – Кристина попыталась сделать красивое выражение на распухшем лице. – А таблеточки мы Леше дали, какие ты, Мить, сказал.

Путовский отклонился назад и прикрыл глаза. Эта горстка безмозглых лицейских дружков, вместе с которыми он, как назло, попал в препоганую передрягу, его не на шутку выводила из себя. Тем временем Мишкин с Кристиной уже успели преподнести своим чувствительным рецепторам в носах по приятной дозе белого порошка.

– И потом, Мить, ты сам за ним побежал… – невзначай напомнил блондину Мишкин. – Кто тебя просил вчера у «Деймоса» бегать за этим жирным старым хряком, а? Ха-ха-ха!

– Глотку завалил, МиШесть! – Путовский выдал брюнету подзатыльник. – Я знал, что он споткнется и сам себе штырем башку продырявит!?

– Это-то, Мить, кончай драться, а!? – почесывая голову, пожаловался Мишкин.

– Но кто он такой-то, мужик тот, ты узнал? – спросила неестественно повеселевшая Кристина.

– Да водила какой-то. Он с этими был, корреспондентами из областного центра, которые про Рябинина репортаж снимали.

– Ого! – глаза Кристины неестественно округлились.

– Но на этого наплевать можно, разрулили бы… – Путовский холодно взглянул на Кристину и Мишкина. – Дело в том, что у меня для вас пренеприятнейшее известие: на нас повесили долг и… поставили на счетчик…

* * *

Блондин поднял с пола бутылку пива «Corona Extra» и, грубо сорвав с нее крышку о край столика, отпил из горла пенящуюся жидкость, немного подержал алкоголь во рту и с недовольной миной проглотил:

– Дешевку какую-то понакупили…

– Мить, что случилось-то? – возбужденно забеспокоился Мишкин.

– А ты, МиШесть, типа, не догадываешься?

– Из-за Насти что ли?..

– А-а-а! – завизжала Кристина и опять начала слезиться. – Я так и знала, что так и будет! Это вы оба виноваты! Виноваты!

– Рот закрыла, курица! – Путовский со злости плеснул в Кристину золотистым содержимым бутылки «Corona Extra». – Или я не знаю, что сейчас с тобой сделаю!

– Ми-и-итя!.. – вцепившись наращенными ногтями в окончательно испачканное платье, жалобно промямлила девушка, однако тут же умолкла.

– Короче, помимо того, что они нам шьют этого водилу идиотского, ну, и… гм, с Настей все понятно… Так еще в «Деймосе» нашли сумку с нашими деньгами, которые как раз поступили от людей… за препараты…

– Фигли, Митя, ты их что, там оставил?! – истерично взвыл Мишкин.

– А я знал, что они «Деймос» будут обшаривать?! – Путовский снова сплюнул.

– Вот черт! Ты вообще ничего не знаешь! – Мишкин начал шалеть.

– Да пошел ты! Так хотя бы меньше отдавать!..

– Чего? – ошарашено скосился на него брюнет.

– Да, черт дери! – и Путовский со всего маха разбил бутылку об пол. – Вешают на нас три лямона евро! Якобы мы самого Рябинина убили и бабки у него украли, а бабки-то эти Гареева на деле были, значит, ему и отдавать надо!.. Если не вернем, то быстренько испытаем на себе, что такое «сладкая жизнь» под нарами!.. Срок возврата бабок на сегодняшний вечер назначен… А где их взять?! Где, к черту, их так быстро взять?!

– Но почему они считают, что это мы?! – наконец осознав весь ужас происходящего, выпалил Мишкин.

– Понятия не имею… У Куманина-то папаша, похоже, договорился за сыночка, с поста мэра срулил быстренько, откупился… А долг на нас перевесили. Отца моего прессуют, он держится пока… Вот, до вечера договорился, а что толку-то?! Со своим-то не разговаривал?

– Не-е-е… – испуганно протянул Мишкин. – То есть… с тех пор, как вчера ключи папа мне отдал от охотничьего домика и сказал, чтобы мы здесь отсиделись, я с ним не говорил…

– Валить нам надо отсюда, из Усть-Гилинска этого поганого… Только отца бросать жалко – загрызут же его эти сволочи… – Путовский от переизбытка напряжения уронил голову на руки и замер. Мишкин с диким блеском в глазах уставился на него. Кристина тихо подвывала, вжавшись в кресло. И только у камина началось незаметное для этих троих копошение. Алексей, откинув в сторону отыскавшийся вчера в автомобиле Путовского Настин плащ и оставшись в мешковато свисающей поверх серых джинсов белой рубашке с порванным воротом, поднялся на ноги и с ненавистью заговорил:

– А ты ведь, Путовский, чем-то похож на крысу! Да нет, ты и есть крыса, мерзкая крыса с вонючей помойки, жрущая отбросы и сама их производящая! И это ты, уродский крыс, ты убил ее!

Глава 12. На охоте. Часть вторая

Они стоят друг напротив друга. И все вокруг пылает жаром истошно разряженного воздуха. Глаза Куманина, в которых боль играет в считалочку с тупой ненавистью и беспредельным сумасшествием, сверлят Путовского, всем своим видом напоминающего непробиваемую скалу. И звука как эквивалента жизни как будто не существует, а есть только тактильное ощущение пространства, буквально прилипшего к горячей коже рук фатальных противников. И раздается шум откуда-то сверху: ку-ку, ку-ку, ку-ку!..

Мишкин зажмурил пошедшие поволокой глаза и ухватился рукой за спинку дивана, пытаясь обрести связь с реальностью. Через некоторое время открыл их и с трудом, но все же понял: часы с кукушкой на стене только что пробили полдень. А Путовский с Алексеем продолжали выяснять отношения.

– Куманин, ус-по-кой-ся… наконец уже, – размеренно-зло произнес блондин и невзначай дотронулся рукой до вязаного жакета, под которым ощутил стальную силу оружия. Алексей тяжело задышал и в отчаянии схватился за голову; было видно, как по его щекам покатись слезы:

– Замолчи! Слышишь ты – замолчи! Это ты, ты! Тебе меня не обмануть!

– Какова черта, Леша? Какова черта мне тебя обманывать? У нее был передоз…

– Нет! – Алексей в припадке истерики заходил туда-сюда по комнате, заткнув уши руками. – Нет! Не верю! Нет!

– Да твою же мать! – нервы Путовского постепенно начинали сдавать. – Куманин, тебя в дурку на Западной горе уже давно надо сдать! Мало того, что псих, так еще и тупой псих! Только твоих детсадовских истерик мне сейчас не хватало!

– Не смей, Митя, слышишь – не смей со мной так разговаривать! – орал Алексей.

– Стоп! Я говорю тебе: остановись и пошевели трупными останками вещества, которое когда-то было у тебя мозгом! Ты же прекрасно знаешь, что Настя кололась…

– Заткнись! У-у-у! – Алексей дико взвыл и, рыдая, повалился обратно в кресло.

– Нет, ты меня все-таки услышишь, – продолжил свою речь блондин, с горем пополам сдерживая нарастающее бешенство. – Ты прекрасно помнишь, что в воскресенье мы все вместе в «Деймосе» хорошо погуляли. И ты, Леша, как последняя свинья вырубился прям там. А пока ты спал, Настя вколола себе смертельную дозу героина. Да, признаю: мы с МиШесть перетрухнули и выкинули ее труп в парк, пока Кристя пыталась растолкать-разбудить тебя. Но что нам, собственно, оставалось делать?! Скорую для Насти вызвать в «Деймос» что ли, когда по ней труповозка плакала?! Мы-то живые, и нам надо в этой ситуации было думать о том, как обезопасить себя от ненужных разборок с органами… и тебя, Леша, за одно тоже…

– Какой же ты подлый лжец, Митя! – всхлипывал Алексей. – Городишь одно и то же, как будто я забыл твои россказни… Но я помню! Слышишь – я все помню! И Настя была жива, когда вы выкидывали ее в парк! Жива! И ты, именно ты убил ее!

– Черт подери! – Путовский со злости пнул диван, на котором пытался уравновесить свою кружащуюся голову Мишкин.

– А, ой, Мить, вдруг и правда она не крякнула, после того, как попросила тебя уколоть ее?.. – глупо пролепетал брюнет.

– Дебил! – блондин залепил оплеуху Мишкину, после чего тот практически врос всем своим коротким телом в угол дивана.

– Что-о-о?! – Алексей с безумными распухшими глазами соскочил с кресла. – Ублюдок! Я так и знал! Ну, конечно, это же ты Настю подсадил на героин! А еще смеешь что-то отрицать! Ты вколол ей эту гадость, а потом выбросил, подобно ненужной тряпке! Это ты ее убил, убийца! Убийца!!!

– Да твоя чертова Настя была мелкой безмозглой дурой! Я ее ни к чему никогда не принуждал! Хотелось ей ощутить, что такое смещенное сознание, как у сумасшедших бывает, понять, как это так – быть ненормальной, видите ли!!! Сама буквально умоляла меня ей помочь, укольчик один-другой раз поставить! И толку-то, что я ее предупреждал, что это может неизвестно чем закончиться! А я ведь предупреждал! Но она же дура! Такая же, как ты! Два сапога пара! Что ж ты любимую-то свою проспал, пропил да пронюхал, а?! Сторчалась твоя Настя идиотская! – исступленно заорал Путовский. – Так ей и надо!

– Ха-ха-ха! Так, значит! – окончательно обезумев, завопил Алексей. В два присеста подскочил к стене, сорвал с нее ружье и выстрелил в Путовского.

* * *

Все произошло за считанные секунды. Укрытая за золотисто-рыжей бисерной занавеской, Аня видела, как кровавыми ошметками брызг разлетелась по комнате голова Путовского, и его могучее тело замертво рухнуло под столик с опорожненными бутылками. Следующей жертвой Алексея стал затаившийся на диване коротконогий брюнет Мишкин, посмертно забрызгавший кровью все звериные шкуры на стене. Зареванная Кристина в диком испуге вжалась в кресло, когда Алексей навел на нее ружье и спустил курок. Но, к несчастью, патроны кончились. Он выкинул ружье и ошалело уставился на девушку.

– Ле-лешенька… пожалуйста, не-не надо… – еле слышно прошептала Кристина, сползая с кресла на пол в кровавое месиво. Но тот, пытаясь сообразить, что теперь делать, быстро-быстро зашарил сумасшедшими глазами по стенам вокруг. Тем временем ускользнувшая из его виду Кристина рванула к выходу из комнаты.

– Стой, сука белобрысая! – приказал Алексей, схватив висевшее над камином еще одно ружье. Но не тут-то было. Кристина шустро выскочила в предбанник и понеслась к двери, ведущей прочь из охотничьего домика, где в нерешительности копошилась неизвестно откуда взявшаяся чья-то стройная фигура. Девушки столкнулись и вместе грузно повалились на пол. Окончательно перепуганная Кристина неистово заперебирала всеми имеющимися у нее конечностями и буквально выползла вон из охотничьего домика. Аня же, уже было поднявшаяся на ноги, сделала шаг вперед и тут же почувствовала, как что-то схватило ее сзади за рюкзачок, повалило вниз и поволокло обратно, в театр кровавой бойни.

* * *

Алексей дотащил Аню до дивана, на котором лежало неестественно скрюченное тело Мишкина с дымящимся пулевым отверстием во лбу, и отошел в сторону, нацелив ружье на корреспондентку.

– И ты здесь! Ха-ха-ха! И ты! – торжествующе провозгласил Алексей. Аня молча смотрела на него и часто глубоко дышала.

– А-а-а… – визгливо протянул он. – Я-то в «Русалочке» подумал, что мне привиделось, хоть ты и обернулась… Столько лет прошло… Но ведь это ты… Ты! – прикрикнул он. Но Аня только сглотнула слюну, продолжая невозмутимо следить за дулом направленного на нее ружья. Алексей опустился на колени и, приставив ружье к груди корреспондентки, подполз ближе.

– У тебя ее глаза, – проговорил он. – Я их всегда узнаю, даже взгляд немного похож, только ты злее… Она мне-то про тебя много рассказывала, когда мы с ней стали… Да-а-а… Хотела найти тебя… Только порой расстраивалась так, думала, что все-таки больше нет тебя… А у тебя на самом деле-то шизофрения была, а?.. Да-а-а… Не-е-ет… А ведь в детстве мы же с тобой даже были знакомы… Я, конечно, смутно помню, но ты-то лучше должна знать… Скажи что-нибудь!!!

– Что-нибудь, – Анины губы искривились в хитрой полуулыбке. И она почувствовала, как дуло соскользнуло в сторону, и Алексей, придерживая левой рукой ружье, правой вцепился в нее и заплакал на ее плече:

– Зачем эти ублюдки отняли ее у меня?! Как я буду жить без нее?! Ты же ее тоже любила!.. Ты меня понимаешь!..

– Да, – Аня провела свободной рукой в перчатке по его светло-русой голове, – я тебя понимаю…

– Настя, Настенька, любимая моя!.. – Алексей поднял на нее мокрые глаза. – Господи, как же вы похожи!..

– Бедный мой, – Аня коснулась его лба своим, так что их губы оказались рядом. Алексей потянулся к ней, и она ответила на его движение долгим страстным поцелуем, слыша, как трепетно бьется его сердце. Затем несколько отстранилась и сказала:

– Если ты так ее любишь, то должен быть рядом… с ней…

– Как?.. – абсолютно невинно захлопал ресницами Алексей, чувствуя, как дуло ружья приникло ему к подбородку, а поверх его пальцев на курке застыла упругая кожа перчаток.

– Передавай там им всем привет… от меня, – она безумно-весело посмотрела ему в глаза и с невероятной силой сжала свою руку.

* * *

Коля с большой палкой в руках осторожно зашел в охотничий домик, медленно преодолел предбанник и заглянул в комнату с камином, которая сверху донизу была залита неправедной человеческой кровью. Его глазам предстало три мужских трупа с простреленными головами, в разных искривленных позах валяющихся на диване и около него. А посреди этого побоища с расстегнутым рюкзачком в руках на полу сидела окровавленная Аня и с примесью сумасшедшей экзальтации смеялась. Оператор, отбросив палку, подскочил к ней.

– Анечка, милая!..

– Ха-ха-ха! – Аня не унималась. – Эти мажоры-придурки, ха-ха-ха, перестреляли друг друга! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

– Ты не ранена? – Коля бережно погладил ее по спине и окровавленной голове.

– Ха-ха-ха! Нет! Это они, ха-ха-ха, испачкали меня, ха-ха-ха, своей кровью! Ха-ха-ха!

– Аня!

– Ха-ха-ха!

– Приди в себя! – Коля с силой тряхнул ее. Аня вдруг умолкла и, внимательно посмотрев оператору в глаза, на удивление спокойно произнесла:

– По-моему, нашему репортажу пришел конец.

– Я догадался… – Коля медленно с отвращением оглядел отдающее инфернальным ужасом помещение и передернулся от подступившей тошноты.

– Но где Кристина? – неожиданно вспомнила Аня.

– Выползла… из домика в окровавленном платье, доковыляла до «Porsche», кое-как села и умчалась… в Усть-Гилинск…

– Сейчас менты да прокурорские сюда понаедут… Надо уходить быстрее… Помоги мне, – опираясь на Колину руку, Аня поднялась и довольно-таки резво последовала вместе с ним на выход из охотничьего домика, по пути застегивая рюкзачок с только что спрятанным туда пистолетом «Magnum», предусмотрительно добытым ей с мертвого тела Путовского…

* * *

Изумительно яркое осеннее солнце ласкало длинными лучами провинциальный город Усть-Гилинск, как будто специально размягчая пространство в восточной его части – около маленького охотничьего домика, прославившегося в этот судьбоносный день вторника предельной концентрацией несчастья. Вместе с солнцем к домику уже вовсю тянулись сирены местных милицейских автомобилей, на порядок опережая расстояние, преодолеваемое посредством колес. И только ловкая «Газель» TV-O, лавируя по проселочным дорогам, с предельной скоростью мчалась прочь от него, как будто снова и снова попадая в уже изрядно надоевший навязчивый сон о вечном бегстве, с сокровенным желанием больше никогда не возвращаться назад.

Глава 13. Любовь вечная

«17:30» – высветилось на Анином мобильном. Она задумчиво переложила телефон из руки в руку, выключила и неторопливо убрала его обратно во внутренний карман кожаной куртки. Часом ранее корреспонденты, вернувшись из Усть-Гилинска, оставили на служебной стоянке «Газель» TV-O. И Аня, сославшись на неимоверную усталость, попросила Колю одного сходить в телецентр и разузнать, что же там все-таки случилось: ведь все рабочие телефоны, на которые они пытались дозвониться, неожиданно оказались безнадежно мертвы.

Аня сморщила носик и, отворив дверцу черно-синей Колиной «Лады», где она в подземном гараже дожидалась возвращения отправленного на разведку оператора, беспокойно выглянула наружу. В глубине гаража, около лифта, послышался какой-то шум. И через пару мгновений в свете фонаря показалась подтянутая Колина фигура с синей спортивной сумкой «Adidas» на плече. Обрадованная Аня помахала ему, дав понять, чтобы он сразу же садился в автомобиль, и нырнула на переднее пассажирское сиденье «Лады».

– Я тебе сейчас такое расскажу! – ошеломлено произнес оператор, закидывая сумку назад.

– Спасибо, что принес мои вещи, – улыбнулась Аня Коле, когда он сел за руль. – И что же? Я слушаю.

– Мы, кажется, с тобой уволены…

– Да-а-а?.. – несколько удивилась корреспондентка, правда, без малейшего расстройства в голосе.

– Точнее не только мы, а весь телеканал, – Коля как-то особенно невинно взглянул на Аню. – Прихожу туда: все заперто, перекрыто, и даже телевизор, в котором Гареев имитировал речь ртом, отключен. Я думаю: что делать?.. Обыскал все здание и с трудом, но все-таки нашел охранника нашего, Петра Тимофеевича. Он рассказал, что вчера вечером на TV-O был невероятный шум и суматоха, все наши бегали, как ненормальные. И, похоже, ночью тоже все оставались здесь. Сегодня же где-то в полдень мимо него стрелой промчалась заплаканная Галя с вещами в коробке и больше назад не возвращалась. За ней последовали и все остальные, включая продюсеров и директора нашего. Потом какие-то люди в черных пальто перекрыли помещения канала и удалились. Так что теперь, как понял охранник, канала TV-O больше не существует…

– Надо же!.. – Аня в раздумье включила радио на автомагнитоле и тут же попала на песню «Капитал» «Ляписа Трубецкого». – А как же ты мою сумку забрал?..

– Так Петр Тимофеевич пустил, пока никто не видит…

– А-а-а… Что-то нехорошее продолжает твориться… – корреспондентка стала перепрыгивать с одной радийной волны на другую и случайно поймала областное радио «Voice FM», где только что прозвучало имя Гареева.

– Прибавь звук, – попросил Коля. Она медленно подкрутила ручку громкости, и корреспонденты теперь уже несуществующего канала TV-O услышали сенсационное сообщение, преподнесенное им низким женским голосом ведущей радионовостей:

«…так и не могут прийти в себя. Действительно, отставка Александра Николаевича Гареева с поста губернатора Президентом России за потерю доверия стала настоящим шоком не только для Правительства, но и простых жителей области. В настоящее время исполняющим обязанности губернатора назначен глава Администрации областного центра Петр Алексеевич Дмитров…»

Аня выключила автомагнитолу и, прикрыв глаза, отклонилась на спинку своего кресла:

– Как они меня все достали!..

– Но что нам делать-то?..

– Домой ехать, Коль, домой… Отвези меня домой, пожалуйста, отвези… Я больше не могу!.. – и на ее ресницах заблестели маленькие слезинки.

* * *

Коля стал перекладывать бутылку шампанского из левой руки в правую, в которой пытался удержать двумя пальцами крепкий стебелек длинной багряной розы, и укололся о шип. Недовольно послюнявив закровоточивший безымянный палец, оператор дотянулся до кнопки звонка, нарушив-таки в восемь часов вечера бесконечного вторника смиренный покой одинокой жительницы квартиры № 94.

Спустя почти десять минут Аня все же открыла дверь, представ перед уже совсем потерявшим надежду Колей в домашних шортах, тонкой облегающей маечке и мягких игрушечных тапочках-кроликах на босу ногу. На голове у нее было наверчено белое махровое полотенце. А в пристальном взгляде ее нежно-голубых глаз он прочел смесь издевки с недопониманием.

– Ну, я как бы… решил вернуться… эм, и отметить… ну, наше… – Коля запутался. Аня молчала и продолжала смотреть по-прежнему.

– Э-э-э… ну…

– Хорошо, заходи, – наконец решила спасти его от заикания корреспондентка и впустила в снимаемую ей квартиру.

Суетливо разуваясь в коридоре, Коля в очередной раз умудрился уколоться о колючую розу, чем заслужил веселую Анину подколку:

– Вручай уже мне это цветочное сокровище, а то так все руки раздерешь.

– Ах, да, забыл совсем! Это тебе, – оператор, просияв, подарил Ане розу.

– Спасибо, – скривила губы в ироничной полуулыбке корреспондентка, принимая багряный цветок. – Я пока поставлю ее в воду да достану бокалы под шампанское. А ты в комнате подожди… немного… Хотя мне еще волосы надо высушить, я их только что покрасила, цвет решила обновить… Так что… В общем, дождешься, – и, весело ему подмигнув, удалилась на кухню.

Единственная комната в Аниной квартире имела крайне аскетичную обстановку. По левую сторону от наполненного вечерними сумерками окна приютился стареющий низкий диванчик со сваленными на него двумя подушками и одеялом. Справа, прямо на полу, стоял большой ЖК-телевизор, из отверстий которого ветвились провода от подключенных к нему колонок и маленькой камеры «Sony». На потолке же, в оголенном патроне, сияла одинокая лампочка. Помявшись на месте, Коля решил примоститься на диване и вместе с бутылкой со всего своего роста, не рассчитав расстояния, рухнул вниз.

Телевизор ожил, отдавшись в растревоженных колонках звуками улицы и дождя. Коля порылся на диване и отыскал пульт, на который только что сел, запустив поставленный на паузу фильм. Оператор от нечего делать прибавил звук и с неожиданным для себя интересом устремил все внимание на мутное трясущееся видео.

* * *

С экрана на Колю смотрит освещенный неровным светом автомобильных фар светловолосый мужчина лет пятидесяти. В его измученных голубых глазах заключен ужас, с которым мало что может сравниться. По голове мужчины стекают, смешиваясь с моросящим дождичком, кровавые капли. Трясущаяся камера отодвигается подальше. Становится видно, что он лежит в перепачканном деловом костюме на земле в луже грязи и держится левой рукой за сердце, тяжело и часто вздыхая. Камера перескакивает чуть правее: на второй руке мужчины неряшливо закатан рукав пиджака, чуть выше локтя закручен жгут, а на его сгибе колышется увесистый опорожненный шприц.

Мужчина кряхтит и пытается что-то сказать тому, кто его снимает, но с трудом выговаривает звуки. Камера вновь приближается к его лицу.

«Что ж, папочка, пришла пора и тебя подлечить напоследок, как ты любишь лечить других! Ха-ха-ха!» – слышится за кадром веселый женский голос.

«Ма… Ма… Ма-ша… Маша, это ты?.. Тттыыы… Дддооочччкккааа…» – выдавливает бледными губами мужчина.

«Чертов гад! Что, вспомнил, кто я такая?! А у тебя, ублюдок, разве не одна дочка – Настенька, как ты в интервью своих поганых лицемерных распинаешься?! Ты ведь, дебил, перепутал меня с ней по телефону-то, ха-ха-ха! Голоса-то похожи у нас! Да-а-а! Не знал?!» – женщина с камерой свирепеет.

«Пппооомммгггиии…» – шепчет мужчина, задыхаясь.

«Ха-ха-ха! – слышится в ответ громогласный смех. – Помоги себе сам! Наконец я тебе, тварь, за все отомстила! За маму! За годы в дурке! За то, что в шизофреничку меня превратил! За скитания и жизнь в ночлежках! Слышишь, ты?! За все! Ха-ха-ха! Как я долго об этом мечтала! Ты думал, урод, что я не вернусь?! А я сбежала из этой тюрьмы для психов и вернулась! Вернулась! О Боже, вернулась!!! И была-то все это время, умора сказать, у тебя же под носом! Но ты, гад, не догадался, где меня искать! Не догадался! Вот тебе!»

Тут женщина рукой, облаченной в кожаную перчатку, заезжает со всего маху умирающему по лбу. Камера трясется, нарушая четкость кадра, после чего на мгновение наступает темнота. А когда на экране вновь показывается светловолосый мужчина, то видно, что он уже мертв. Камера приближается к его шее, и женская рука в перчатке быстро срывает с нее золотой ключик.

«Каким был, таким и остался, – приговаривает закадровый женский голос. – Ключик от сейфа все там же и носишь… носил, ха-ха-ха! А от ворот коттеджа ключ, наверно, просто в бардачке лежит, да?! Ха-ха-ха!»

Камера вместе с ее хозяйкой отстраняется назад. Теперь мертвого мужчину видно целиком, как и рядом валяющуюся окровавленную дубинку.

«Эй, папаша! – женщина пинает новоявленный труп сапогом в бок. – Ты не против будешь, если я твои денежки из сейфа-то позаимствую?! Ха-ха-ха! А кто ж тебя спрашивать-то будет! Ха-ха-ха!»

Слышно, как дождь усиливается. С мертвого тела светловолосого мужчины камера, сотрясаясь, перескакивает на стоящий рядом с включенными фарами черный джип «Range Rover». Затем по ночной темноте огибает полукруг, и тут в кадр попадает хозяйка камеры в мокнущем под дождем светловолосом парике.

«Специально для себя, Анна Александрова с непосредственного места жесточайшего убийства известного афериста и душегуба, ой, пардон, серого кардинала Усть-Гилинска Семена Сергеевича Рябинина, – ехидно лыбясь и жутковато сверкая нежно-голубыми глазами, сообщает хозяйка камеры, постепенно начиная сотрясаться от смеха. – Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!» Через мгновение видео приходит логичный конец.

* * *

Потрясенный до глубины души, Коля уронил бутылку с шампанским на пол и отклонился на спинку дивана, в растерянности крутя во взмокших руках пульт от телевизора. Машинально он посмотрел в темное окно, сполз взглядом к батарее под подоконник и только сейчас заметил там ту самую, правда, уже расстегнутую синюю спортивную сумку «Adidas», из которой выглядывали плотно уложенные денежные пачки со знаком «евро» и свисал светловолосый женский парик.

Коля прикрыл глаза, надеясь на то, что после этого действия все исчезнет, однако фокус не удался – сумка с деньгами была на месте. А на полу перед ним юлой вертелась растревоженная ударом бутылка с шампанским. Раз. Два. Три. Бабах! Пробка вылетела, ударившись о диван и освободив ход для сладкой пузырящейся жидкости, которая облила Колю с ног до головы.

– Какой же ты все-таки балда, Коля! Что ж ты бокалов-то не дождался, а? Все разлил, ай-ай… – наигранно-огорченно проговорила неожиданно появившаяся в дверном проеме Аня, уже одетая в свитер, джинсы и сапоги. Короткие черные волосы на ее голове заметно порыжели, добавив нового шарму ее незабываемому образу. В левой руке она держала два звеняще-стукающихся друг о друга пустых бокала для шампанское. А правой, предусмотрительно спрятанной в кожаную перчатку, Аня беспощадно целилась в оператора трофейным пистолетом «Magnum».

– Маша?.. – только и смог произнести Коля.

– Да, – расплылась в ироничной улыбке Аня. – Все тайное, к сожалению, рано или поздно становится явным. Хотя лучше поздно… Но и ты, Коль, конечно, не из догадливых… Я ведь даже из Усть-Гилинска Гале ни разу не позвонила: ни со своего, ни с твоего телефона… Сама вам с Евгеничем задания раздавала, вот та-а-ак… А ты так и не допетрил, что что-то не так… Ха-ха-ха!.. Эх, ты!.. – и Аня мило подмигнула Коле. Как вдруг в нехорошую квартиру раздался очередной звонок.

Эпилог в традициях «The happy end»

На экране телевизора ухоженная миловидная ведущая по имени Катерина, которая некогда работала на TV-O, с вдумчивым видом рассказывает о криминальных новостях региона. Передача, где блистает красотой Катерина, называется «На стороне криминала» и выходит на недавно открытом канале TV-O PLUS, учрежденном под патронажем нового губернатора области Петра Алексеевича Дмитрова.

«…Напоминаю, что расследование поджога помещений, где располагался закрытый телеканал TV-O, продолжается. На данный момент следствие придерживается версии вандализма, учиненного подростками-наркоманами, решившими такими образом выместить свою немотивированную злобу», – рассказывает Катя, с трудом сдерживая усмешку на последних словах.

Следом появляются кадры многоэтажного здания телецентра с почерневшим четвертым этажом. После общего вида покалеченного строения заботливые создатели программы знакомят телезрителей с подробностями: выжженные дотла помещения с расплавленными компьютерами, телевизорами, камерами, останками программных студий, горелыми остовами столов, стульев и прочего теперь уже непонятно от чего оставшегося хлама.

«Поджог телеканала TV-O до недавнего времени связывали со смертью бывшего губернатора области Александра Николаевича Гареева, – продолжает Катя, – который, напомню, был взорван на собственной яхте в Карибском море. Однако, по последним данным, эти преступления не имеют никакого отношения друг к другу, а являются роковой чередой случайностей», – Катя берет паузу. Во время ее рассказа на экране демонстрируется фотография Гареева с черной полоской в уголочке, а рядом «красуются» изображения его испепеленной яхты посреди лазурного моря.

* * *

Очередное сообщение начинается кадрами из зала суда. На месте подсудимого за решеткой сидит бледнолицая с короткими блондинистыми волосами Кристина в черном свитере и джинсах, уронив голову на руки. Вокруг гудит целая куча разношерстного народа вперемешку с репортерами.

«Состоялось решающее заседание по делу спланированного ограбления и убийства известного предпринимателя Усть-Гилинска Семена Сергеевича Рябинина и его дочери Анастасии Семеновны Рябининой. На скамье подсудимых находится Кристина Шестова, которая вместе со своими подельниками – Алексеем Куманиным, Владимиром Мишкиным и Дмитрием Путовским – обвиняется в организации данного преступления. Однако по трагическому стечению обстоятельств, повлекшему смерть всех ее друзей, Кристина Шестова вынуждена предстать перед правосудием в одиночестве», – Катя многозначительно умолкает. После чего на экране мелькают картинки мертвых тел Путовского, Мишкина и Алексея.

«Напомню, что для осуществления своего злого умысла Куманин, Путовский, Мишкин и Шестова втерлись в доверие к Анастасии Рябининой, узнав таким образом о поступлении крупных денежных средств Семену Рябинину. Опоив Анастасию наркотиками, преступники выманили Рябинина ночью из дома на проселочную дорогу, где убили его, введя внутривенно несовместимую с жизнью дозу препарата реанимационного набора “Адреналин”, традиционно применяемого для стимуляции сердечно-сосудистой системы. Саму же Анастасию Рябинину, находящуюся в наркотическом опьянении, той же ночью подельники выбросили в центральный парк Усть-Гилинска, где она скончалась от переохлаждения», – Катя вновь замолкает, предоставляя возможность телезрителям без комментариев рассмотреть фотографии мертвых Рябинина и Насти.

«После убийства семьи Рябининых преступники беспрепятственно проникли в коттедж предпринимателя. И в комнате с сейфом нашли десять миллионов евро, разложенных хозяином в синие спортивные сумки “Adidas” с целью последующей передачи бывшему губернатору области Гарееву. Данные денежные средства были получены Рябининым за счет участия в коррупционной схеме, курируемой Гареевым. Похитив и спрятав эти деньги, Куманин, Путовский, Мишкин и Шестова решили отметить удачное дело выпивкой с наркотиками. Когда же градус употребленного превысил допустимую норму, подельники развязали перепалку по поводу дележа добычи. После того, как словесные аргументы закончились, в ход было пущено оружие, в результате чего произошла кровавая бойня с летальным исходом для троих из организаторов жестокого преступления», – Катя вздыхает, и на экране вновь появляется зал суда.

«Кристина Шестова продолжает категорически отрицать свою вину, отказываясь сообщить органам, куда она с друзьями спрятала украденные деньги, – комментирует телевизионные картинки с процесса закадровый Катин голос. – Но после данного заседания можно с большой вероятностью ожидать, что на следующем слушании судьей будет произнесена уже обвинительная речь». Новость завершается поочередной сменой визуальных фрагментов с обреченной Кристиной, судейским молоточком и золотым двуглавым орлом на стене над президиумом.

* * *

В кадр попадает черно-синяя «Лада», что на тросах поднимают со дна реки. На берегу заметны автомобили спасателей, милиции и праздно копошащийся люд.

«В результате проведения оперативно-розыскной операции на дне реки был обнаружен автомобиль “Лада”, принадлежащий пропавшему без вести оператору канала TV-O Николаю Гаврилову, – по-настоящему печально говорит Катя. – В автомобиле найден труп мужчины с пулевым ранением в голову и документами на имя Николая…» Катя от волнения запинается, но потом берет себя в руки и продолжает: «Также в утопленном автомобиле обнаружен труп женщины с аналогичным пулевым ранением и документами на имя корреспондента TV-O Анны Александровой, пропавшей без вести вместе с Николаем. На данный момент личности убитых проверяются».

Катя пристально смотрит в камеру и добавляет:

«Уважаемые телезрители, если вам что-то известно о Николае Гаврилове и Анне Александровой, то обязательно сообщите это по телефонам. Любая информация может быть крайне полезной для следствия».

В телевизоре появляются фотографии Коли и Ани с телефонами горячей линии милиции.

* * *

Максим Викторович Дятлов, прищелкнув языком, выключил телевизор и потянулся за бутылкой пива, стоящей на полу рядом с диваном. Уволившийся из органов Усть-Гилинска в начале весны, бывший следователь пока целыми днями вольготно отдыхал у себя дома перед назначением на новую должность в областном центре.

Отпив немного пенистой жидкости, он встал и дошел до стола, на котором лежал пакетик с сухариками и какая-то старинная пожелтевшая тетрадка, увидевшая свет еще в советские времена благодаря фабрике «Восход».

Дятлов выдвинул стул, через спинку которого было перекинуто черное пальто, сел, разорвал пакетик с сухариками, закинул парочку в рот, еще выпил пива. И в который раз приступил к изучению тетрадки, где на первой странице красивым девическим почерком было выведено «Дневник Марии Рябининой».

А.П.

Content

Алла Пазникова
шИзофрЕния

Предисловие к тринадцати главам с эпилогом

Глава 1. Народный избранник

Глава 2. Следствие по-устьгилински

Глава 3. Параллельные миры

Глава 4. Настя

Глава 5. Любимый Лешенька

Глава 6. Суши из «Русалочки»

Глава 7. Все в ужасе

Глава 8. Разоблачения

Глава 9. Падшие листья

Глава 10. Прощай, уныние!

Глава 11. На охоте. Часть первая

Глава 12. На охоте. Часть вторая

Глава 13. Любовь вечная

Эпилог в традициях «The happy end»