Малиган Дмитрий

Убийства с уведомлением

Глава 1. Закладка не в том месте

23.08.17. Полчаса пополуночи. Последнее, что Валик хотел делать в эти 24 часа – это выходить из собственной квартиры. Но как, оказалось, есть вещи куда сильнее страха, даже страха смерти.

– Твою ж мать! Ну почему именно сегодня!? – переступить порог и выйти на лестничную площадку оказалось самым смелым поступком, который Валик совершил за всю свою жизнь.

Он с параноидальной тщательностью подготовил квартиру к этой дате: выключил все электроприборы из розеток, а сами розетки заткнул заглушками от детей, перекрыл газ и воду, еще и тумблер на электросчетчике вырубил, на всякий случай. Спрятал подальше все провода, шнуры, и даже пояс, вместе со всеми колюще-режуще предметами. Сделал все в лучших традициях второго пункта назначения.

Валик был уверен, что если и умрет в этот день то уж точно вместе с не меньшей половиной жителей этой многоэтажной развалюхи, которую ее обитатели прискорбно называли домом.

«-Слава всем богам, – думал Валик, пытаясь вставить ключ в замок входной двери. – Что мать вышла на суточное дежурство! Когда вернется, то сразу завалиться спать, и авось ничего не заметит. А там, глядишь, я успею вернуть все на место»

«– Но какой итог всей этой тщательной подготовки!?» – он, наконец-то сумел закрыть за собой дверь.

«– Стою как паралитик, прижавшись к закрытой двери собственной квартиры!»

«– Ну ладно, – думал Валик. – У меня всего две альтернативы: первая – отбросить эту хренову паранойю, признать, что это всего лишь чья-то злая шутка, которая испортила мне весь август, и прогуляться по ночному Харькову. Здесь всего-то три троллейбусные остановки. И вторая: проваляться в квартире в холодном поту, дней этак пять, как старина Ренс *Ирвин Уэлш «На игле»*, переживая самую страшную ломку в жизни»

« – Если я упущу этот шанс, – думал он, – то уже точно нигде не смогу достать товар в ближайшее время, а это значит…»

Он отбросил от себя эту мысль:

– Неужели и вправду получасовая прогулка по городу, может быть хуже того, что меня ожидает в противном случае!?

– Гребанный ублюдок, – словно назло его поставщик, назначил сделку именно на ЭТУ ночь.

– Как знал, урод!

Собрав всю свою силу воли в кулак, он оторвал спину от двери, и спустился на один лестничный пролет. От приступа паники чуть не блеванул, но сдержался.

Страх начал накатывать на него с начала месяца, когда он, словив комплекс бога, от очередных колес, набрался таки смелости перейти на тот гребанный сайт. К тому моменту эта идея преследовала его уже несколько дней, но на трезвую, Валик не решался сделать нечто подобное!

А началось все с безобидной ссылочки: «Никогда не гуглите это!». Загуглил! И запустил обратный отсчет, хотя здравый смысл, и с десяток похожих сайтов, наперебой заявляли, что жить ему осталось, как минимум двадцать счастливых лет. Но ни один из них не обладал и десятой части той убийственной уверенности, которая заявляла ему: «Ты сдохнешь, еще до конца этого месяца»

Последняя неделя вообще была сущим кошмаром, дошло до того, что он уже хотел баррикадировать квартиру.

Спасало одно, но и это закончилось вчера, когда он с ужасом обнаружил, что запасы в его последней заначке полностью израсходованы, а за новой дозой нужно было идти прямо сейчас. Так рисковать закладкой, оставляя ее на произвол судьбы почти на сутки, он просто не мог. К тому же через сутки, он был бы уже не в состоянии, даже доползти до нее. Старина «колотун» очень скоро заявит свои права на это измученное тело.

Он простоял не меньше минуты, всего в одном лестничном пролете от собственной квартиры, смотря на точку между носками его кроссовок. А когда он поднял их, то увидел, что путь ему преграждает кровавая пентаграмма, парящая над лестницей. Она пульсировала внутри портала, словно наполняясь кровью, и угрожая пожрать его самого, а затем и весь мир.

*Место для картинки*

Валик закрыл глаза. Конечно же, это был глюк, вызванный подступающей ломкой, и тем, что он часами мог, как под гипнозом пялится на нее, развернутую на весь экран его собственного компьютера. Она притягивала его. Валику казалось, что еще чуть-чуть, и он провалиться в ее портал, и окажется в мире вечного кайфа! В мире без тупорылых зомби, и жадных дилеров.

Когда Валик открыл глаза, путь был чист. Как ни странно, пентаграмма не только не напугала его, а даже предала ему уверенности:

«– Что ж – подумал Валик. – Если я и сдохну сегодня, то по крайне мере, НЕ трезвым!!!»

В 49 минут после полуночи 23.08.17, Валик набрался храбрости выйти из подъезда. Фонари еще горели, но он прекрасно понимал, что когда доберется до места закладки, то искать ее придется в кромешной тьме, надеясь лишь на фонарик телефона.

– Какой же он все-таки мудак! – думал Валик, бредя по ночному городу, и наблюдая за своей множественной, меняющейся тенью, от ночных фонарей. – Дня ему, что ли мало чтобы закладки прятать!

Но поставщик был проверенным, ни разу его не подвел. А сам товар был превосходным, разве что закончился слишком быстро.

– Вот и иду я, – с грустью бормотал Валик. – По спящему городу, в час ночи, на встречу собственной…

– А ну не дури, – приободрил он себя, – Если бы все, что выкладывали в интернет было правдой, то я бы мог уже давно коноплю у себя на балконе выращивать.

Настроение немного улучшилось, но перед тем как перейти дорогу, он семь раз посмотрел по сторонам, пугаясь приближающихся фар, которые были не меньше чем в трехстах метрах.

Фонари потухли, ровно в час ночи. Спешить было некуда, даже если бы он бежал, все равно бы не успел, пока они горели. На телефон пришло новое сообщение, с указанием более точных координат. Одновременно с этим, где то над головой хрустнула ветка, от этого он шарахнулся на проезжую часть. Повезло, что не было машин.

Вспомнилась сцена из Матрицы:

« – Разбил бы ты вазу, если бы я тебе об этом не сказала?»

– Что ж за бред в голову лезет?

Увидел скунса в кустах. Сначала подумал:

– Че за херня? – а потом понял: мультики начались даже раньше чем он думал. – Если не доберусь до закладки в ближайшие полчаса, будет становится только хуже.

Перед супермаркетом, свернул с проспекта, как и говорилось в сообщении, прошел еще где-то метров триста, понял, что координаты указывают на жилой, частный дом.

Валик несколько раз прошелся вперед-назад, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Улица была пустынна, не было видно ни одного любители ночных прогулок. Собравшись с духом, он перемахнул через забор в указанном месте. Валик сам при этом удивился, насколько легко у него это получилось, а ведь шиферный забор был в высоту не менее двух метров.

«– В стрессовых ситуациях силы действительно прибавляются» – думал Валик, открывая Телеграмм, чтобы вновь перечитать данные ему указания. Это все больше напоминало ему поиск сокровищ, а не простой, долбанной закладки!

– Все у тебя хорошо приятель! – Валик всматривался в экран своего смартфона, текст расплывался, терзавшее его сладостное предвкушение, нельзя было сравнить даже с ожиданием скорого секса! Сосредоточиться было очень трудно, тем не менее, это нужно было сделать. В конце концов, он ведь вломился на чью-то частную территорию.

«– Но нельзя ли выбирать места ПОПРОЩЕ!!!??? Почему не простая клумба!!??»

В темноте он не видел НИХРЕНА! Его глаза все еще не привыкли к темноте, а даже если бы и привыкли, он не собирался ни во что всматриваться. Закладка был менее чем в пяти метрах от него. Сердце бешено колотилось. Единственное, что Валик видел в темноте, это то, что весь двор был заставлен какими-то странными ящиками, больше похожими на вертикальные гробы, рассчитанные, судя по всему на карликов.

Ему было насрать на назначение этих ящиков. Он отсчитал третий «гроб» в правом от него ряду, и трясущимися руками, молясь чтобы это был именно нужный ему ящик, и чтобы никто его не услышал, Валик заглянул под него. Зачем-то он стоял не на земле, а на каких-то пятисантиметровых сваях.

Вызывало нездоровое подозрение еще кое-что – ящик гудел, но этот гул отличался от трансформатора больше напоминая…

Валик отбросил все сомнения в сторону, закладка была на месте, небрежно забросанная землей. Оставалось только встать на колени, и дотянуться до нее рукой. В том состоянии, в котором он находился, это было сделать труднее, чем сказать. Он несколько раз больно ударился локтем об этот «гроб» стукнулся о него головой, координация движений была ни к черту. Но вот, он уже сжимал заветный пакетик в руке.

– Теперь все будет хорошо! – в этот момент он заметил, что гул из ящика значительно усилился. Он вылез из под него и присмотрелся к нему повнимательнее.

Это был никакой ни ящик, и даже не гроб, это был долбанный пчелиный улей!!!! Валик до усрачки боялся этих тварей, и ненавидел ВСЕ, что было с ними связано. Его мозг «ВЗВЫЛ» пытаясь заставить нерадивого хозяина, бросить все и сматываться отсюда.

Но вместо того, чтобы бежать оттуда со всех ног, его парализовало. Валик не мог пошевелить ни одним мускулом, единственное, что он ощущал, было щекотание в области шеи.

– Нет!!! – у Валика не было даже сил на то, чтобы попытаться стряхнуть назойливую пчелу с себя. Она его ужалила. Это был конец.

Только сейчас он понял, что рядом с ним находиться кто-то еще, но разглядеть его у Валика не было никакой возможности. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как улей рядом с ним зашатался, а затем рухнул на землю рядом с ним.

«– Может быть если я не буду двигаться…» – думал Валик лежа на земле.

У пчел на этот счет было иное мнение. Они хотели отомстить за свой разрушенный дом, и они знали, где был «виновник» их бедствий. Несмотря на то, что Валик не мог пошевелить ни одним мускулом, нервные окончания продолжали работать, и мозг Валика получал информацию о каждом укусе, пока их уже стало невозможно различать. Пчелы были везде, проникая под одежду, в уши, нос и глаза.

Глаза Валика были открыты, и пока они еще могли видеть, он различал силуэт в ночной мгле. Это просто не мог быть человек! Вокруг них роились тысячи пчел, но ни одна так и не села на него.

***

Солнце клонилось к закату. Следователь уголовного розыска Майоров Андрей Сергеевич осматривал место…, пока еще трудно было сказать чего. Но он был единственным, среди всех здесь присутствующих, кто подозревал, что здесь произошел не просто несчастный случай.

Труп был похож на надувшийся воздушный шарик, и следователь не мог отделаться от мысли, что он вот-вот лопнет. Одежда, ставшая теперь ему явно не по размеру, только усиливала подобное впечатление.

На нем все еще копошились пчелы, несмотря на все усилия отогнать их с места преступления. Из-за этого, складывалось впечатление, что труп до сих пор шевелиться.

– У этого тоже не получилось прикинуться тучкой! – сказал суд мед эксперт обследовавший тело.

– Когда он умер? – спросил Андрей Сергеевич, никак не отреагировав, на не очень остроумную шутку.

– Часов 15-17 назад, – ответил врач.

– То есть сегодня? – уточнил следователь.

– Скорее всего, да.

– Кто обнаружил тело?

– Хозяева дома, – ответил следователю его помощник. – Когда вернулись с дачи. А что это так важно?

– Что важно Денис?

– Вы спросили у суд мед эксперта, когда именно он умер. Почему это важно?

– А ты больше его слушай! – встрял в разговор следователь Кашкин. Он был слегка поддатый, праздник ведь, день города как-никак. – Если бы мы квалифицировали каждый похожий случай как убийство, мы бы только этими обдолбанными наркоманами и занимались бы. Из-за таких как вы, Андрей Сергеевич, у нас только работы больше. И вас вообще не должно быть здесь! Расследование дела поручено мне!

– Но раз уж я здесь, – сказал Андрей Сергеевич. – Ты ведь не против того, чтобы я тут все осмотрел.

– Можешь смотреть на этого Винни Пуха сколько хочешь! Один геморрой от тебя! – следователь Кашкин раздавил окурок и ушел.

– Ух-ты, – сказал Денис.

– Даты сопоставил!?

– 21 июня, 22 июля, и 23 августа, если суд мед эксперт окажется прав. Хотите сказать что…

– Я ничего не хочу сказать, – прервал подопечного следователь Майоров. – И Кашкин прав. Нечего нам здесь больше делать.

– Но хоть что-то ведь мы можем сделать!?

– Да, – ответил Андрей Сергеевич. – Подождать 24-го сентября!

Глава 2. Журналистка

Катя не привыкла работать по субботам, тем более, когда этот ее любимый день недели близился к вечеру. Но сегодня было исключение. Эту субботу она вполне согласилась принести в жертву своей работе, которую не так уж сильно и любила, но пока она не нашла себе более интересного занятия, вполне ее устраивала.

Ее планы на этот день были безвозвратно нарушены. Мыслями она постоянно возвращалась в любимый клуб, в котором уже давно должна была быть. Да и хотелось уже просто отвлечься от всех этих соплей, что лились на нее словно из ведра на протяжении всего этого проклятого дня. За неполные пять часов, при ней пролилось больше слез, чем за всю ее прошедшую жизнь. И это по ходу было еще не все.

Самый «жирный» кусок она сознательно оставила на последний раз. В принципе она могла бы этого уже и не делать. Два адреса из трех, и так было вполне достаточно, для очень неплохой статьи, которая, несомненно, привлечет к ней кучу внимания. Чего она собственно и добивалось. Но в сообщении от ее информатора черным по белому было сказано, что нужно объехать все три адреса. И она собиралась довести дело до конца, пусть это и будет стоить ей еще нескольких нервных клеток.

– Держись милая! Большую часть работы ты уже сделала, – ее кроваво-красная Mazda RX-8, уверенно проносила свою хозяйку через оживленный поток, готовящегося к вечеру субботы города.

Дочь богатых родителей, далеко не последних людей в Харькове, Катя могла бы вообще никогда не работать, но справедливо считала, что в жизни может быть еще что-то кроме ночных клубов. Да и работа внештатного журналиста ее вполне устраивала: хочешь работай, хочешь нет, хочешь пиши статьи, хочешь не пиши.

Из журнала ее точно никогда бы не выгнали. Она особо никогда и не вкладывала каких-то особых надежд в эту работу. Но вот ей подвернулся шанс. Ее последний информатор был просто находкой, хоть он ее немного и пугал. Пытаясь найти о нем хоть какую-то информацию, она наткнулась на полный ноль! Что впрочем, лишь укрепило ее уверенность в то, что человек этот был солидный. И она собиралась реализовать этот шанс.

Это чувство было для нее если не новым, то почти забытым: азарт охотника, и очень скоро она собиралась набрать еще одно очко в этой игре. Оставался последний адрес на сегодня. Катя остановила свою Mazda, рядом с нужным ей частным домом. Ну, уж очень ей хотелось лично увидеть место преступления.

Шиферный забор был метра два в высоту, но имевшиеся в нем трещины без проблем позволяли любому желающему рассмотреть там все подробно. За забором был небольшой огородик и пасека. Обрывки полицейской ленты все еще были разбросаны, где попало.

– 15 минут до центра города! – подумала Катя. – А здесь капусту выращивают.

Она оторвалась от щели в заборе, но не потому что боялась, что ее кто-нибудь заметит. Просто ее скрутил приступ истерического смеха, когда девушка попыталась представить как этот кретин, лезет под пчелиный улей и застревает там. Пускай, скорее всего, и с чьей-то помощью, но все равно, это было очень смешно!

– Интересно, – думала Катя, потихоньку приходя в себя. – Что подумали копы, когда приехали на место ЧП?

Ответить на этот вопрос было не сложно: бирка «несчастный случай» намертво закрепилась за этим делом. Кроме одного следователя, который даже официально не вел эти дела, ими больше не интересовался никто. И действительно, кого может заинтересовать смерть трех наркоманов.

– Уже ненадолго! – думала Катя, не спеша, подъезжая к дому Валика. – Очень скоро я взорву свою первую в жизни информационную бомбу.

Найти нужный дом было не сложно, самое сложное ждало ее сразу после того как она нажмет нужную комбинацию клавиш на домофоне.

– Ничего сложного! – пыталась убедить себя девушка, но ей стоило немалых усилий, чтобы заставить себя нажать на кнопку вызова нужной ей квартиры. – Я ведь не для того потратила весь свой день, просто на то, чтобы развернуться и уехать обратно.

– Да, – грустный голос из домофона принадлежал пожилой женщине, и первой Катиной мыслью было вообще ничего не отвечать, но она и не заметила, как начала говорить заранее подготовленную и трижды уже отрепетированную речь.

– Добрый день, мое имя Екатерина Лебедева, – представилась девушка в домофон. – Я журналистка независимого интернет издания Kharkov Times, веду расследование смерти…

– Мой сын Валентин, – голос из домофона перестал быть печальным, он стал даже не уставшим, скорее жестким, – был наркоманом. И может и не заслужил того что с ним случилось, но фактов это не меняет. Так что прошу Вас оставить меня в покое!

– У меня есть веские доказательства, того, что смерть вашего сына не была несчастным случаем.

– И что Вы от меня хотите!? Предоставьте их следователю Кашкину, это он занимается делом моего сына.

– Я сильно сомневаюсь по поводу того, что Кашкин захочет возобновлять уже закрытое дело!

Ответа не последовало, домофон молчал. Катя хотела уже снова заговорить, но домофон вдруг ожил:

– Хорошо, входите, седьмой этаж, квартира 42. Лифт не работает, – сказано это было таким тоном, как будто мать бедного наркомана надеялась, что двенадцать лестничных пролетов могут остановить журналистку.

Катя никогда не была против лишний раз размять ноги, а сейчас это еще и давало ей время подготовиться к встрече с «безумной мамашей», так девушка про себя обозвала голос на другом конце домофона.

Подъезд был грязным, в нем воняло всякой живностью и продуктами их жизнедеятельности, что впрочем, лишь усиливало его схожесть с сотнями других построек эпохи хрущевских реформ. Отойдешь от подъезда дальше, чем на 50 метров и уже приходиться напрягаться, пытаясь вспомнить, как попасть обратно.

Перед дверьми неработающего лифта валялась пустая бутылка из-под водки, без дозатора. Катя инстинктивно потянулась рукой за новеньким шокером, лежащим у нее в сумочке, но кроме болезненного вида кота, испытывать новую игрушку в этом подъезде было не на ком. Пожалев бедное животное, и даже почти сожалея, что у нее нет при себе куска колбасы, девушка начала подыматься по лестнице, которая была не в намного лучшем состоянии, чем сам подъезд. Но если не смотреть по сторонам, и не втягивать воздух слишком уж глубоко то, было почти терпимо.

Чем собственно девушка и занималась, стуча каблуками вверх по лестнице, и пытаясь еще придумать с чего бы начать разговор. Ничего особого умного в голову так и не пришло, поэтому Катя решила предоставить первое слово своему интервьюеру, в глубине души уже смирившись с очередным потоком слез, которые даже, несмотря на жесткость голоса должны были прорваться наружу. Девушка в этом не сомневалась.

В районе шестого этажа в легких начали зарождаться первые признаки отдышки: закономерное последствие выкуривания полпачки сигарет в день, что впрочем было явно недостаточно для того чтобы натолкнуть девушку к мысли бросать курить.

Дверь в 42-ю квартиру была пошарпанной, но ухоженной, и осмотревшись девушка пришла к выводу что возможно, это самое чистое место на весь дом. Катя поднесла правую руку к дверному звонку, но дверь открылась, прежде чем она успела к нему притронуться. Это вызвало в ней легкий приступ паранойи, пока до нее не дошло что открывшая дверь женщина, просто все это время смотрела в глазок.

Первой Катиной мыслью было, что этой женщине лет 60, но присмотревшись она поняла, что не больше 45, просто…, просто гибель детей, еще никому не сбавила годков.

– Чего уставилась? – в голосе женщины усталость и раздражение были смешаны почти поровну.

– Я…

– Меня можешь называть Людмила Григорьевна, – усталость в голосе женщины вышла на передний план, вытеснив раздражение. – Ну заходи уже, раз пришла, не будем же так и стоять на пороге.

Для Кати, чье детство прошло в двухэтажном особняке, эта квартирка была разве, что чуть больше чулана, но для Людмилы Григорьевны, теперь любой шкаф показался бы уютней этой осиротевшей хрущевки.

– Можешь не разуваться, – закрыв дверь, хозяйка квартиры пошаркала в сторону кухни.

Что-то в этой квартире девушке сразу показалось странным, но лишь попав на кухню, она поняла что: здесь было СЛИШКОМ чисто. Пол, ручки, стол и почти вся поверхность кроме потолка были надраены до блеска. Катя посмотрела на руки Людмилы Григорьевны, все в пластырях, и содрогнулась при мысли, что эта бедная женщина, возможно, каждый день трет все поверхности, до которых в состоянии дотянуться, пока у нее из пальцев не пойдет кровь, а затем и дальше.

Проследив цепочку оставленных ею от входной двери следов Катя еле поборола желание, схватить тряпку и начать убирать за собой, хозяйка квартиры же лишь порадовалось тому, что после ухода незваной гости ей будет чем заняться.

– Садись, чай сейчас завариться.

Катя хотела было отказаться, но не смогла выдавить ничего из себя. Вид квартиры, и самой ее хозяйки, выбил девушку из колеи.

Для журналистки вкус пакетированного чая был почти тошнотворным, но по крайне мере делая вид, что цедишь эту слегка подкрашенную бурду, можно было ничего не говорить.

– Я не заставляю тебя его пить, – сказала Людмила Григорьевна. – Но раз ты не пьешь чай, тогда начинай уже задавать вопросы. Ты ведь не за «Липтоном» сюда пришла?!

– Нет, – по тону хозяйки, Катя не смогла определить была ли эта фраза вопросом, или утверждением, поэтому на всякий случай ответила на него.

– Итак, Ваш сын Валентин…, – продолжила девушка, но не успела даже сформулировать вопрос.

– Был наркоманом, – сказала за нее Людмила Григорьевна. – Это я знала еще до того как следователь Кашкин соизволил явиться в мою квартиру, и заявить что…

– …ваш сын полез в состоянии ломки за закладкой под пчелиный улей, и умудрился опрокинуть его! – в свою очередь перебила девушка Людмилу Григорьевну. Девушка понадеялась, что возможно такая линия поведения заставит хозяйку квартиры просто выгнать ее отсюда. – Да, я читала отчет.

Ей ответили на это заявление не сразу, и далеко не так как ожидала Катя. Сложившейся паузы оказалось достаточно, чтобы она посмотрела на истерзанные руки Людмилы Григорьевны.

«-Эта женщина все-таки сына потеряла, – пронеслось у нее в голове. – Поэтому постарайся хоть сейчас не быть законченной сукой!»

– Мой сын Валентин, царство ему небесное, был наркоманом, но не полным дебилом.

Катя вспомнила, обрывки полицейской ленты на пасеке, где и погиб Валентин, и сильно засомневалась в правильности последней фразы. Пускай это и был не совсем несчастный случай, но что-то Катя очень сильно сомневалась, что Валентин попал на ту пасеку под дулом пистолета. От иронической ухмылки, Катю спас только вид надраенного до блеска пола.

– У него была аллергия на пчелиные укусы!!!

– Что? – Катин информатор не пожелал поделиться с ней этой информацией, а по мнению журналистки, она была охренеть какая важная.

«– А знал ли он вообще об этом!? А убийца?»

– Но при этом был наркоманом?

– Да, – ответила Людмила Григорьевна. – К сожалению аллергии, на психотропные препараты у него не было.

– Когда этот Кашкин, – продолжила женщина после паузы. – Неоднозначно так мне намекнул, что мой сын перепутал пчелиный улей с пустой собачей конурой, где и оказалась та злосчастная закладка, я была готова его убить.

– Интересно, а они проверяли, у кого был доступ к его мед карте!? – Катя даже не поняла, что задало этот вопрос вслух.

– Один таки до этого додумался, – сказала Людмила Григорьевна. – Приходил чуть позже всех остальных, Майор кажется. Обещал разобраться, говорил, что это далеко не единственное похожее дело в городе. Но больше я его не видела, наверное, тоже забил на это дело.

– Майор, или следователь Майоров!? – уточнила Катя.

– Не уверена.

– Этот не отступиться, – Кате совсем не понравилась новая информация, как раз он вполне мог опередить ее, а учитывая, что она уже потратила весь день на эту статью…

«– Ну уж нет, – подумала Катя. – Такое я не упущу»

– Думаете? – с надеждой в голосе спросила Людмила Григорьевна. – Мне он тоже показался более…, профессиональным что ли.

– Скажите, – Катя решила сменить направление разговора, и перейти уже непосредственно к тому, зачем она сюда приехала. – Когда копы приходили сюда, они исследовали компьютер вашего сына?

– Нет, – ответила хозяйка квартиры. – После смерти Валентина его никто не использовал.

– А позволите мне взглянуть?

– Это бесполезно, – ответила Людмила Григорьевна. – Думаешь, я сама не пыталась!? Там пароль стоит, я даже на рабочий стол зайти не смогла.

– С этим я как-нибудь справлюсь, – ответила Катя.

– А ты что еще и компьютеры взламывать умеешь?

– Что-то типа того.

Попав в комнату «несостоявшегося Вини Пуха» Катя подумала, что это комната скорее принадлежала ребенку, ну максимум подростку, еще не разучившегося верить в Деда Мороза. Мягкие игрушки миньйонов, расставленные по всему периметру, лишь усиливали это впечатление.

Девушка села за компьютерный стол, некогда принадлежавший любителю детских мультиков. Нажала на кнопку питания, загудел вентилятор, компьютер послушно просыпался после долгой спячки. Как и предупреждала Людмила Григорьевна, на дисплее всплыло окно требующее ввести пароль.

«Дейв» ввела Катя на удачу, вспомнив имя первого попавшегося миньйона. Ничего.

– Бесполезно, – сказала хозяйка квартиры. – Я перепробовала имена всех героев этого чертового мультфильма.

« – Мда, уж, Шерлок из тебя никудышней» – Подумала Катя, вспоминая, как герой ее любимого серила, играючи подобрал правильный пароль к интересующему его компьютеру.

– И что теперь? – разочарованно спросила Людмила Григорьевна.

Вместо ответа Катя достала свой телефон и USB шнур из сумочки. Подключила телефон к компьютеру, и запустила нужное приложение, которым ее любезно снабдил тот же информатор, что дал ей точные адреса квартир, где раньше жили бедные любители галлюциногенов.

Экран монитора потух на мгновение, затем снова включился. Поле для ввода пароля, стало больше напоминать табло игрового автомата. Там в произвольном порядке начали вертеться сотни цифр, букв и символов. Не прошло и пары минут, как на экране появился правильный пароль: PINK SPACESUIT *розовый скафандр*

«– Долбанный любитель миньйонов» – почти со злостью подумала Катя.

– Ой, – промямлила мама Игоря. – А я как то и не додумалась!

«– Интересно, а сколько времени мне понадобилось бы на то, чтобы это отгадать!?» – подумала Катя.

Ей осталось только нажать Enter, что она и сделала. На экране во всей красе предстал туалетный ершик, с надетым не него праздничным конусом. Только через пару секунд до девушки дошло, что это как бы единорог, все из того же мультика.

«Я могла бы поставить свою тачку на то, – подумала журналистка. – Что когда этот идиот ширялся своими «грибами» то мог даже с ними разговаривать»

– Такс, приступим, – все, что нужно было журналистке для расследования, должно было находиться в истории браузера. Скрестив пальцы на удачу, почти молясь о том, чтобы все было на месте, Катя кликнула по ярлыку. На домашней страничке были ссылки на все самые посещаемые им сайты: миньйоны, куда ж без них, еще какая-то херь. Интересовавших ее ссылок не было, но ведь их можно было вручную убрать из списка. Здесь на помощь девушке должна была прийти история браузера.

Ctrl + H, две заветные горячие клавиши избавили журналистку от необходимости изучать меню незнакомого ей браузера. История посещений была на месте, пальцы можно было спокойно раскрещивать. Хотя и на этот случай ее информатор снабдил ее всем необходимым, пока это не понадобилось.

Больше половины ссылок были на сайты, так или иначе связанных с мистикой, и конечно особняком стоял все тот же источник с уже полюбившейся Кати пентаграммой. Три случая из трех, это уже просто не могло быть совпадением. Не хватало только последнего кусочка. Этот сайт отправлял ответ на запрос на указанный адрес электронной почты. К большому ее сожалению, взломать ящик G-Mail, было ей не под силу. Ее информатору тоже.

Можно было только попытаться его угадать, в двух предыдущих случаях – не получилось. Но теперь, по крайне мере, была надежда на миньйонов.

Катя не стала переходить по ссылке на сайт Пророка, необходимости в этом не было, да и мамашу лишний раз нервировать не хотелось, но мысль о том, чтобы еще раз глянуть на пентограмму, промелькнула в голове у девушки.

«– Не будь дурой, – что-то в этом странном, почти живом иероглифе, пугало даже ее. – Закончи здесь и вали!»

Людмила Григорьевна, все это время, молча сидела в уголке, не понимая особо что делает Катя с компьютером ее сына, но внимательно наблюдая за всем, и пытаясь запомнить каждое движение мышкой девушки.

Катя без особых проблем выяснила, когда Валентин впервые зашел на сайт Пророка. Когда в последний раз, и сколько всего раз он его посещал. Оказалось 156. Девушка сделала все нужные ей скриншоты и отправила на свой телефон.

«– Вот оно, – думала девушка. – Неопровержимые, пускай и косвенные улики того, что все три убийства связаны! А эти тупорылые копы, не додумались даже историю браузера посмотреть!»

Теперь осталось самое интересное, и сложное. Катя вернулась на домашнюю страничку, перешла по ссылке на личную электронную почту Валика. Требовался пароль. Она нажала на ссылку: Забыли пароль. Вопрос-подсказка звучал так: Ответ на мою любимую загадку.

– Груша!!! – Людмила Григорьевна нависла прямо над ухом Кати. От этого, девушка даже дернулась, но ввела ответ, сначала Grusha, потом Pear, потом прописными, потом Груша в английской раскладке. Не помогло.

– В детстве это была его любимая загадка!

«– Он жил с матерью – подумала девушка, – Вряд ли, она должна об этом что-то знать! Ведь, по сути, только от нее он что-то и прятал»

Катя решила осмотреться. На полке были выставлены все семь книг из цикла «Темная башня» Стивена Кинга. После миньйонов, эта коллекция бросалась в глаза сильнее всего.

«Почему мертвый ребенок переходит дорогу?»

«Потому что он пришит к курице!»

Катя запомнила эту загадку, потому что вообще ее не поняла, да и не хотела вникать в этот тонкий американский юмор. Но какие бы варианты она не пыталась вводить в нужное поле, результат оставался прежним. А тот факт, что мать Валика, продолжала нависать прямо над ней, теперь даже не пытаясь это скрыть, раздражал Катю все больше. В таком состоянии она могла просто допустить грамматическую ошибку, и ящик вполне мог оставаться закрытым лишь по этой причине.

«– Надо валить отсюда – подумала девушка. – Так я ничего не добьюсь»

– Не получается!? – заныла Людмила Григорьевна.

– Я думаю, стоит попробовать Вам. – Катя уступила ей место. – А мне нужно проверить еще кое-что.

– Но может, вы останетесь!?

– Нет, – почти прокричала Катя. – Это нужно сделать именно сегодня.

– Вас провести.

– Нет! Выход я сама найду.

«Хреновый же все-таки из тебя Шерлок»

Но Катя почти искренне порадовалась, что ей удалось хоть на какое-то время занять бедную женщину. А еще больше она радовалась тому, что можно было отсюда уйти.

«Даже без соплей обошлось» – думала девушка, закрывая за собой дверь.

От запаха подъезда и вообще всего, что ей довелось выслушать за этот день, ее тошнило. Лестница казалась ей бесконечной. Когда она оказалось на улице, и смогла вздохнуть полной грудью относительно свежий харьковский воздух, то была благодарна за это всем богам.

– Блять! – вырвалось у Кати, когда она уже была рядом со своей машиной. – Шнур USB забыла.

– Что вернуться? – шнур того явно не стоил. – Ну и хер с ним.

Отъехав, на достаточное расстояние, от хрущевки чтобы успокоиться, Катя решила остановиться на парковке супермаркета и спокойно обдумать, что ей делать дальше.

– Нужно взломать этот долбанный ящик!!! Неужели я тупее этих наркош!?

Она провозилась с этим до глубокой ночи, но так и не добилась нужного результата. Когда она уже хотела плюнуть на все, и завалиться спать, ее смартфон напрочь отбил у нее такое желание.

Специальная программа отслеживала в соц сетях все криминальные события в Харькове, посылала уведомление за уведомлением на главный дисплей.

– Ну что там уже произошло? – думала Катя, беря в руки телефон:

– Срань!!!

Было уже воскресенье, полвторого ночи 24 сентября.

Глава 3. Студент

Родная общага. На КПП показал свой пропуск. Дородная женщина, пристально начала изучать кусок уже изрядно помятой бумаги, как будто первый раз его видела. Сей процесс за годы его учебы в универе, мало чем изменился, и каждый раз заканчивался одним из трех тупых вопросов:

– Как там погода?

« – Ну, хоть не про Порошенко», – с облегчением подумал Саша.

– Холодает, – ответил студент. – Одевайтесь потеплее.

В такие моменты он чувствовал что деградирует, но по шестилетнему опыту общение с этой каргой, знал, что лучше ответить и глупо поулыбатся, чем потом еще полчаса выслушивать какой ты невежда.

– А где твой друг?

«Надо убираться отсюда пока не спросила про Порошенко»

– Скоро придет. Я, честно говоря, устал после дня в библиотеке, да и диплом надо дописывать.

– Да ты его уже три года пишешь, другие столько не учатся!

«Просто скажи до свидания и вали!!!!»

– Мне честно надо идти. До свидания теть Маш.

– Пока. А с Димкой водись меньше! С кем поведешься того и наберешься. Он тебя только плохому научит.

«Просто иди и не оборачивайся!»

Эту часть уже можно было не слушать, что Саша с радостью и сделал, пропустив последнюю часть тирады мимо ушей. Поднялся пешком на четвертый этаж.

«Ходить полезно!», но после дня проведенного в библиотеке, сил только и оставалось что на три лестничных пролета.

«Нахера я все это пишу, – думал Саша, вспоминая уже сотни исписанных тетрадок, и открывая дверь своей комнаты. – Адам Смит плюнул бы в лицо тому, кто написал этот бред. Второй год магистратуры, а ты до сих пор записываешь все за ними, как Моисей десять заповедей!!!!»

Саша плюхнулся в кресло, он вправду устал. Достал ноутбук. Решил таки взяться за диплом. В чем-то вахтерша была права, он еще год назад мог его закончить, но боялся того, что результат может оказаться меньше его ожиданий. Поэтому все откладывал и откладывал до последнего, что-то пытаясь в нем изменить.

У него была интересная тема диплома. Он хотел доказать, что мир до сих пор живет по законам описанным еще отцом экономической науки Адамом Смитом, и что за 250 прошедших с тех пор лет, никто и ничего нового так и не придумал. Ему нравилось разбивать в пух и прах теории так называемых «современников». Вечер, начал плавно перетекать в ночь. Саша начал чувствовать нарастающую усталость и лень.

«Вечер субботы даже на ботанов так действует!»

– Немного полазить по интернету, что-ли? Совсем чуть-чуть.

«Ага, как же!»

Зашел на парочку любимых сайтов. Вдруг в правом нижнем углу экрана вылезла непонятная ссылка.

– Твою мать! Только не опять.

За последний год ему уже дважды приходилось чистить ноут, и если бы не паронаидальная привычка делать копии ВСЕГО, минимум на три флешки, то проблема с окончанием написания диплома, могла бы вообще никогда не возникнуть.

– Прибью его, – вспомнил Саша своего соседа по комнате Диму, который юзал этот ноутбук, не меньше его законного владельца.

На деле все оказалось не так уж плохо. Ссылка вела на вполне себе безопасный канал на ютубе. Саша, естественно, не перешел прямо по ней, а тщательно все проверил.

– Все вроде нормально.

«За исключением одного, кто, мать его, скинул ее тебе?!»

На этот вопрос у Саши ответа не было, но он решил все-таки зайти на предложенный канал. Более интересного занятия он все равно придумать не мог.

«Никогда не гуглите эти вещи!» гласило название ролика.

– Ну и чего же это я не должен гуглить?! – просмотрев ролик, Саша остался во многом разочарован. Лишь одна тема, поднятая в видео, его хоть как-то зацепила. Смерти Саша боялся, и избегал разговоров о ней даже больше чем о сексе.

Но в этот раз, подумав, что это знак, решил со свойственной ему скрупулезностью изучить вопрос. Прошерстил с десяток сайтов, все они были похожи друг на друга, везде можно было заметить дешевые, вульгарные символы из сериалов типа «Зачарованных» или «Сверхъестественное». Натыкаясь на такое, сразу их закрывал.

Почти уже хотел забить на это дело, но решил все-таки открыть очередной адрес. По спине побежали мурашки. Будучи параноиком с самого рождения, Саша все же предпочитал разбираться в том, что его пугало.

Этот сайт лишь на первый взгляд был таким же как остальные. «Все познается в мелочах». Здесь также было много символов связанных со смертью, но в отличие от своих «популярных» собратьев, эти иероглифы скорее призывали немедленно покинуть этот сайт, и никогда на него снова не заходить.

Человек, создавший этот сайт, был явно на ты со смертью. Она словно было прописана в самом его коде.

«Не делай это, если сомневаешься» гласила надпись, но Саша глаз не мог оторвать от древнего иероглифа по центру экрана своего ноутбука. Он уже занес руки над клавиатурой, чтобы вбить туда точную дату и время своего рождения, как там и требовалось.

Замок в двери провернулся. С быстротой, намного превосходящую скорость закрывания подростками порноссылок, когда их застают за этим родители, Саша нажал «CTRL + W» и «CTRL + TAB», открыв закладку на сайт посвященный Адаму Смиту. Сердце колотилось бешено, как будто он и вправду порнуху смотрел.

– Че делаешь? – Дима был в своем репертуаре, ни привет тебе, ни пока. Вечно куда-то спешил.

– Да так ничего особенного.

– Ага! А то я не знаю чем ты занимался, – сказал Дима. – Спорим на полтос, что я нажму три заветные клавиши и там будет тачка из фильма «Угнать за 60 секунд», или другой похожий маслкар.

– Я что по-твоему сутками на них пялюсь!

– Насчет уток не знаю, но полтос считай ты мне уже торчишь!

– Вот смотри! – Саша нажал «CTRL + SHIFT + T», и на экране ноутбука возник все тот же пугающий символ.

Дима смотрел на него как зачарованный, но наконец, выдал:

– Чувак, лучше б ты понруху смотрел!

– Чего это тебя так зацепило?

– Да ни разу! – запротестовал Дима. – Я ведь не какой-то там помешанный на смерти фанатик.

– Вот и отлично! – Саша хотел закрыть вкладку, но Дима его остановил.

– А ты…, – он качнул головой в сторону ноутбука.

– Зачем!? Да как вообще этот прогноз может быть верным? Это же то же самое что гороскоп! У десятков миллионов людей та же самая дата рождения, что и у меня! Тогда каким образом он может быть точным индивидуально для каждого!?

– Так вводил или нет!? Там еще точное время надо внести.

– Я не знаю своего точного времени рождения. Что скажешь отцу позвонить?

– Вообще идея не плохая, но вряд ли он обрадуется теме разговора.

– Тогда к чему все это? – спросил Саша.

– А давай вместе!

– Что вместе? Не хочу!

– А ты что суеверный, или просто зассал?

– Дима мля! – в комнату вошли Андрей и Коля, два его закадычных приятеля.

– Хватит пытаться уговаривать этого ботана, он все равно никуда не пойдет! – продолжил Андрей. – Без обид Саш. Что бы я делал в этом универе без твоих мозгов!?

Саша лишь приподнял руки в жесте примирения.

– А чем это вы здесь занимаетесь? – спросил Коля.

– Да оставь ты этих двух онанистов в покое, – сказал Андрей. – Каждый дрочит на что хочет.

– Да, но это уже чистое извращение, – Колю тоже заинтересовала пентаграмма, которая до сих пор красовалась на экране ноутбука.

– Ерничаешь, – парировал Дима. – Потому что тоже боишься! Спорю, на что угодно, что ты точно бы не ввел туда свою дату рождения!

– Да это ж развод для лохов!

– Вы задолбали! – встрял Андрей. – Так мы едем в клуб!? Или может просто подрочим друг другу на брудершафт, да и спать ляжем?

– А ты? – спросил Дима.

– Что я? – Андрей сделал вид, что не понял вопроса. На него этот треклятый символ наводил не меньше страху, чем на остальных.

– Так все! Мне это надоело! – в разговор решил встрять Коля. – Предлагаю так: мы все сейчас вводим туда свои даты рождения, после чего соглашаемся, что никто из нас не сыкло, и едем в клуб.

– Хорошо сказано, – согласился Дима.

– Ни за какой хер! – попытался запротестовать Саша.

– Мы все здесь знаем, когда у тебя день рождения, и адрес твоей электронной почты! – сказал Андрей. – Поэтому либо сделай это сам, либо это сделает кто-то из нас!

– Здесь еще сказано, что для более точного прогноза нужно ввести точное время рождения! – сказал Саша.

«Не спорь! Так проще»

– Тогда введи что угодно, – сказал Дима. Так Саша и сделал. После чего эту процедуру повторили все трое.

– Признайтесь, – сказал Андрей. – Никто ведь из нас не ввел настоящее время.

– Тогда каким образом этот прогноз может быть точным? – Саша и сам не знал, почему этот дурацкий сайт его так зацепил.

ДЗИНЬ. От звука пришедшего кому-то сообщения все дернулись и уставились на экран. Но надпись по-прежнему гласила: «Данные обрабатываются»

– Почему так долго!? – не выдержал Андрей. – Может интернет кончился?

– С интернетом все в порядке, – ответил Саша. – Сервер не отвечает, или же…

– Надо ответить, – извинился Дима, это ему пришло сообщение. – Я выйду ненадолго.

– Иди, – сказал Коля. – Можно подумать мы о тебе чего-то не знаем.

Пока Димы не было все сидели молча, и как сомнамбулы пялились на крутящиеся на экране колесико. Затем на экране появилась надпись: «Профилактические работы на сервере. Ваш запрос будет обработан, и отправлен не указанный адрес электронной почты, сразу по завершению работ»

– Пацаны планы меняются, – в комнату ворвался Димон, он разве что не сиял. – Мы едем в боулинг.

– На хуй мне твой боулинг!

– Будет весело, – Дима подмигнул Андрею. – Я гарантирую.

– Ну, боулинг так боулинг, – согласился Андрей. – Слышь ты задрот, ну хоть в боулинг, поедешь то поиграть?

– В боулинг!? Но ведь метро работает только до…

– Не веди себя как последний жлоб, – сказал Коля. – Скинемся по тридцатке на такси.

– Да соглашайся, – встрял Андрей. – Все равно это лучше кружка веселых онанистов.

– Ну, наверное, можно на часик…

– А на когда венки заказывать!? – все враждебно покосились на Диму, шутки никто не заценил.

– Профилактические работы на сервере, – ответил Саша.

– Я же говорил фигня это все! – сказал Дима

До боулинга добрались быстро, каждый предлагал самые идиотские темы для разговора, лишь бы не вспоминать о том сайте. Было в нем, что-то такое, с чем каждый предпочел бы лучше не сталкиваться никогда в жизни. Но, к сожалению, с нами не всегда происходит только то, чего нам хотелось бы.

Игра ни у кого не шла, три бокала пива стояли на столе почти нетронутыми. Саша от алкоголя традиционно отказался.

– Задрот! – сказал Дима. – Ну, ты хоть три страйка сбей!

– Так он все равно пиво не пьет, – встрял Андрей.

– Зато я пью, – ответил Дима.

– Да ты хоть бы это выпил!

– Кстати, – решил поддержать разговор Коля. – Ты сказал, что будет весело! Ну, так где!?

– Сообщение, почему то не приходит.

– А ты к WI-FI хоть подключился?

– Ты что думаешь, я совсем идиот!?

– Хорош собачиться, – сказал Андрей. – Колян пошли покурим. Можете бросать за нас.

Саше два раза предлагать не надо было. Он просто начал бросать за всех подряд.

– Иди брось, – сказал он Диме. – Твоя очередь.

– Да достал меня уже этот боулинг! Хочешь бросай за меня.

Его телефон наконец-то ожил, Дима с жадностью начал читать поступавшие один за одним сообщения. Только и успевал делать скриншоты, потому что каждое сообщение самоуничтожалось через 10 секунд после открытия.

– Так боулингер, пошил воздухом подышим.

– Боулер!

– Чего!?

– Я думал, ты не куришь, – Саша решил не застрять внимание на тонкости терминов боулинга, его другу все равно было похер.

– Я и не сказал курить! Пошил уже, – он чуть ли не силком потащил Сашу за собой.

– Молодые люди вы все? – спросил их инструктор.

– Чего!?

– Дорожка вам еще нужна?

– Да нужна. Мы не уходим, – ответил Дима.

– На паузу мы их не ставим!

– Да знаю я!

– Молодые люди, на улицу без бахил нельзя, – остановила их окриком девушка оператор боулинга.

– Сколько у вас здесь еще тупых правил!

– Их не я устанавливаю, – огрызнулась девушка. – И если хотите покурить…

– Да не курить мы, – прервал ее Дима. – Просто дайте мне эти чертовы бахилы!

– С вас четыре гривны!

– Где я тебе их возьму!? Давай потом за все!

– Что на тебя нашло? – спросил Саша, уже после того как Дима вытолкал его на улицу. – Куда ты меня тащишь!?

– Ты ведь не против прогуляться? Здесь совсем не далеко.

«Не спорь, иди»

Они прошли метров 30, через небольшой парк, и уперлись в строительные леса соседнего здания. Дима начал один за одним, перебирать листы в заборе, наконец, нашел нужный, отодвинул его в сторону.

– Лезь. А я на шухере постою.

– С какой это стати мне туда лезть!?

– Пожалуйста, у меня трубы горят!

– Там что…

– Да твою мать, там закладка! А ты что думал!?

– Иди ты в жопу!

– Значит, как я тебе спину прикрыл так это ничего!?

– Сколько раз меня можно попирать тем случаем!? – спросил Саша.

– Справедливо, – ответил Дима. – Давай так, ты достанешь для меня эту закладку, а я никогда больше не попрекну тебя…

– Я понял.

– Так договорились?

– Да.

– Тогда почему ты все еще здесь стоишь!?

Проклиная все и всех, Саша пролез в отверстие в заборе. Он поклялся себе, что если найдет эту дрянь, то уронит на нее кирпич.

«И пусть думают что хотят!»

– И старайся там не лапать все подряд, – проинструктировал друга Дима. – Так, на всякий случай.

– Куда дальше?

– В каком смысле куда? – не понял Дима.

– Пиздец! Здесь может быть десятки нычек. Мне что все их перерыть надо!?

– Так, точно, сейчас галерею открою. В дальнем углу…

– Можешь меня набрать, я тебя почти не слышу, – Саше эта затея нравилась все меньше.

– Да братан, сейчас наберу, – на то чтобы найти нужный номер у Димы ушло не меньше минуты, он уже жалел, что сам туда не полез. Ожидание ответа на вызов показалось Диме вечностью.

– Ты чего сразу не ответил!? – вспылил Дима, когда Саша взял трубку.

– Да я в какое-то дерьмо вступил.

– В переносном смысле?

– Нет, бля в прямом!

– У, братан, – решил поерничать Дима. – Как же ты теперь выкрутишься? Ты же в прокатной…

Звук битого стекла прервал тираду Димона.

– Ты это слышал? – спросил он. – Этот звук был из…

***

– Сколько можно там лазить!? Где моя чертова…

–… дурь!!?? Хочешь пойти помочь им поискать?

Андрей и Коля сидели за столиком у окна, из которого открывался шикарный вид на свалку.

– Не очень.

– Тогда сиди и спокойно пей пиво! Дима и без тебя разберется!

Андрей только хотел было последовать совету друга, как вдруг в окно влетел кирпич, или чтобы это ни было. Он сорвал штору, запутался в ней, и остановился почти посреди зала.

– Бля я пиво разлил!

– Ну так бери салфетки и….

***

БАБААААХ. Затем еще два раза. Взрывы были достаточно мощными, чтобы выбить несколько стекол из соседних окон.

– Что это было? – от страха Дима прижался к металическому забору.

– Естественно я это слышал!!! – заорал Саша в телефон. – Я вылажу!

– Подожди, – заикаясь, промямлил Дима. – Ты закладку нашел?

– Иди в жопу! Мля а где эта ебанная щель!? – оказывается и в СТРОЙ лесах можно заблудиться. Ища выход, он потратил несколько минут. Выбираясь из отверстия, Саша со всей дури пиханул впавшего в ступор Димона. – Если хочешь сам туда лезь!

– Вот возьму и…, – Дима был уже одной ногой за забором, но….

Строй леса, где еще минуты назад лазил Саша, начали складываться как карточный домик, поднимая кучи пыли и грохота. Отбегая оттуда, Саша и не заметил, как потерял один из своих туфель для боулинга, хотя возможно он потерял ее еще раньше, наверняка он сказать уже не мог. Они услышали шум приближающихся сирен, сразу, как только стих грохот от рушащихся строй лесов.

– Мля, там копы!

– Естественно там будут копы, – чуть ли не заорал Саша. – Тем взрывом пол здания снесло.

– Чувак мне нельзя в кутузку! – на Диме лица не было. – В этот раз меня ведь и посадить могут.

– В этот раз!?

– Просто скажи, что меня там не было, – Дима развернулся и понесся в сторону ближайшего метро.

– Чувак!!!!

«Хорошая мысля, всегда приходит на посля!»

– Ты же в прокатной обуви! – Дима этого уже не слышал.

«Да забей ты на этого наркомана!»

На ватных ногах Саша поплелся к центральному входу в боулинг. На рисепшн все было вполне нормально, разве что никто не требовал снять бахилы. Истинная картина происходящего начала приоткрываться, как только Саша поравнялся с баром. Повсюду были следы шрапнели, не было целым почти ни одно зеркало. Прекрасно понимая, что его ждет за следующим поворотом, Саша все же сделал этот шаг.

И тут же его ужин и обед, и завтрак и вообще вся еда, съеденная им за последнюю неделю, покинули пределы Сашиного пищеварительного тракта. Кровь была повсюду. Перестав извергать содержимое своего желудка, он понял, что не только кровь. Эффект усиливал еще и тот факт, что весь интерьер боулинга был почти полностью выполнен в красных тонах.

– Стоять, дальше нельзя! – остановил Сашу один из копов. – Ты нам уже и так все вещ доки заблевал.

До Саши начало доходить, что под вещ доками коп понимает остатки его друзей.

– Ты везунчик, – встрял второй коп. – Что на улицу выходил?

– Ага, – только и смог выдавить из себя Саша.

– Далеко видно зашел, – заметил первый коп, изучая остатки бахил на левом туфле, и метровый слой грязи на нем.

– Да, нет, здесь…, – вторую часть фразы Саша не договрил, из-за резкой боли в правой руке.

– Больно же, – заорал он. – Зачем вы это сделали.

– А действительно, – спросил первый коп. – Нахер ты ему руки выворачиваешь?

– Как это нахер!? Это же наш главный подозреваемый!

– То есть ты хочешь сказать, что он пришел поиграть в боулинг, затем, для разнообразия, вместо шаров решил побросатся гранатами, и для полной картины, вернулся назад!?

– Ну не знаю! – в голове более здорового копа, явно начался мыслительный процесс, но хватку он не ослабил.

– Мое дело его задержать! А дальше пусть разбирается наш «любимый» следователь Майоров!

Глава 4. Следователь

«-Воскресенье, полвторого ночи. Ты сидишь один в своем кабинете. Звучит паршиво, да!?» – Вернее это следователь так думал. Он просто еще не знал, что его ждет впереди.

Три нераскрытых дела, с одной стороны похожих друг на друга как две капли воды, а с другой, разных настолько, что только ему пришло в голову объединить их в одно.

Он, следователь, с более чем 20-ти летним стажем, прошедший афган, сидел в ночь воскресенья один, в своем кабинете, и пялился уже который час, на фотки наркомана, умудрившегося свалиться с пятиэтажного долгостроя в поисках очередной дозы.

Два других случая, связанных с не более удачливыми собратами несостоявшегося ямакаси, также особой оригинальностью не отличались: один из них полез в трансформаторную будку, а что с ним дальше произошло, за это куда более красноречиво говорили фотографии, разложенные на столе у Андрея Сергеевича. Что же касается третьего, то здесь следователь даже не знал плакать ему, или смеяться: бедняга полез за закладкой на пасеку, и умудрился опрокинуть один из ульев, (и это при том, что в больничной карточке у него черным по белому значилось «аллергия на пчелиный яд»)

– Мда, – задумчиво произнес следователь, глядя на посмертные фотографии неудавшегося надувного слоника. – Обнищала на интеллектуалов земля наша!

Три дела, о наркоманах со стажем, на каждое из которых по отдельности, следователь Майоров лично бы поставил штамп «несчастных случай» и забыл бы о них. Каждое из них было обычнее некуда, но опытный глаз Андрея Сергеевича улавливал мелкие детали, которые в совокупности, выносили эти инциденты далеко за рамки несчастных случаев.

Правда даже сам следователь Майоров обратил на эти «случаи» внимание лишь после смерти в трансформаторе, и то просто сделал себе заметку где-то на уровне подсознания. Серьезно он взялся за эти дела лишь после случая с пчелиным ульем. У него одного на все отделение, смерть наркомана аллергика (звучит уже смешно) вызвала что-то кроме приступа истерического смеха.

С мертвой точки ни одно из дел так и не сдвинулось. Если это и были убийства (а даже сам следователь не был в этом уверен), сработано было максимально аккуратно.

С последнего убийства…

– Будь реалистом, – поправил себя Андрей Сергеевич. – Ты ведь все еще следователь.

… «инцидента» прошел месяц. Все три случая по времени разделял один месяц и один день. Уже этого одного факта было достаточно, чтобы задуматься. По крайне мере для следователя, но не для его руководства. Как ему «доходчиво» объяснил его непосредственный начальник:

– Никого не интересует смерть очередного наркомана!

– То, что они наркоманы не отменяет факта…, – пытался возразить следователь, но дальше ругани, дело так ни разу и не дошло.

– Предъяви мне доказательства того, что эти дела связаны тогда и получишь ресурсы! – ответ был всегда одним и тем же.

Доказательств не было, ресурсов соответственно тоже.

– И чего я здесь жду в воскресенье в полвторого ночи!?

– Андрей Сергеич, можно?

– Точно не тебя!

– Что простите!?

– Да ничего, – ответил следователь. – Денис, какого хрена ты еще здесь!?

– А вы? – помощник следователя, был почти в два раза младше своего начальника, но по боевому опыту уже почти с ним сравнялся. Он был в АТО, и выжил в Илловайском котле. Вернулся оттуда без единой царапины. На теле.

– Андрей Сергеевич, – продолжил Денис, не дожидаясь ответа следователя. – Вы ничего не добьетесь, занимаясь этими делами. Переквалифицировать их в убийства вам никто не позволит. Три висяка никому не нужны.

– Я что тебя вообще ничему не научил? – Денис был приставлен к следователю, что называется по «указке сверху», ветеран АТО все-таки, герой Илловайска. Но сам Андрей Сергеевич о таком помощнике никогда не просил, да и вообще ни о каком. После афгана привык делать все сам, и с людьми сближался очень тяжело.

Но раз Денис был его помощником, пусть следователь этого и не просил, он чувствовал свою профессиональную обязанность вложить в голову этого (как его называть следователь пока так и не определился), хоть что-то. Но пока гораздо больше на парня получалось влиять у начальника отдела, чему сам следователь был рад еще меньше. Фразу про висяки, Денис точно не сам придумал.

– И что же, по-вашему, я должен был вынести из всего этого? – помощник следователя уважал своего непосредственного начальника, но вот его одержимость делами этих наркоманов он не разделял, и понять не мог.

– На всех трех местах преступлений, давайте назовем их пока так, – продолжил Денис. – Не было найдено ни одной улики, кроме отпечатков подошв, и то все разных размеров.

– Вот именно, – сказал следователь. – Как по-твоему дилер сумел забраться на пятый этаж долгостроя и при этом не оставить ни одной частички кожи? Когда туда лез этот наркоман, то повсюду оставил свои ДНК.

– Следствие установило, что у него была ломка, а спортивному человеку не так уж и сложно туда забраться.

– А зачем было вообще делать закладку в таком месте?

– Выбор странный, согласен, – в этом вопросе пространства для маневра у Дениса было действительно мало. – А что касается ДНК….

– Может он был в плаще? – пришла в голову мысль Денису. – Как маньяк, из «Мертвой зоны» Стивена Кинга.

– Не в ту сторону думаешь, Дениска, – сказал Андрей Сергеевич. – Доказать что это несчастный случай, ты всегда успеешь. А вот наоборот.

– Андрей Сергеевич, а Вы никогда не задумывались, что…

– А вот идея с плащом, неплохая, – следователь не хотел слушать своего помощника, он и так знал, что тот собирался ему сказать.

– Да я это просто так сказал.

– А я нет! – отрезал следователь. – Эти убийства происходят с периодичностью в месяц и один день. Если сегодня, в самое ближайшее время… Кстати ты поэтому здесь сидишь?

– Может вам и повезет, – Денис хотел прервать своего начальника, еще на слове «убийства» но затем решил ограничиться тем, ради чего собственно он сюда и пришел. – И там тоже без наркоманов дело не обошлось.

– ТАМ!!!???

– Десять минут назад взорвали пол боулинга, и это явно не был газовый баллон.

– Так какого хрена мы сидим здесь и треплемся!?

– Спешить некуда, – Денис произнес это с такой апатией, которая была несвойственна даже для него. – Самое интересное там уже произошло.

Андрей Сергеевич привык к странностям своего напарника, знал, что крыша у того подтекает, но до потопа пока не дошло, да и психолог его допустил до этой работы, но не спеши он так на место преступления обязательно бы уделил последней фразе напарника куда больше внимания.

– Знаешь Денис, все-таки иногда я тебя не понимаю.

До места взрыва доехали молча, и быстро. С мигалками, все как положено. Все здание, в котором на первом этаже располагался боулинг, было оцеплено, движение частично перекрыто, давая свободный проезд для муниципального транспорта. Если бы не парковка забитая десятком коповских тачек, скорыми, и остальными представителями спасательных служб, то нельзя было сказать что внутри, что-то произошло. Складывалось впечатление, что внутри проводился чемпионат по боулингу среди служб быстрого реагирования.

– В боулинг решили поиграть? – вместо приветствия сказал один из копов, охраняющих главный вход.

– А чем еще заняться в ночь воскресенья в полутора миллионном городе? – ответил Андрей Сергеевич.

– В этом Вас кое-кто опередил, – продолжил коп. – Только вместо шаров для боулинга он решил запустить парочку гранат.

– Сколько?

– Чего сколько? – не понял коп.

– Винтиков у тебя в башке не хватает?! – ответил следователь. – Сколько гранат там взорвали?

– Не знаю, – промямлил коп. – Суд мед эксперт только начал работать, но одной там точно не обошлось, это я Вам как…

– Если не знаешь, чего треплешся!? – оборвал его следователь Майоров. Его помощник знаком указал копу удалиться, что тот и сделал с нескрываемой радостью. – И старшего мне своего позови.

– Уже бегу, – огрызнулся коп, но приказ выполнил.

– Капитан Ермалаев, вызывали? – спросил новоприбывший коп у следователя, когда тот уже был на рисепшн боулинга.

– Нет, связь проверял.

– Что простите? – капитан принадлежал к числу тех полицейских, с которыми Андрей Сергеевич предпочитал работать в последнюю очередь: «Разжиревший, и потому отупевший», так он говорил о них, хотя следователь не мог с уверенностью сказать, что было причиной, а что следствием.

– Вы вроде как здесь главный?

– Ну, я?

– Что ну? Твою мать! Ты что доложить нормально не можешь!?

– Виноват, – коп выпрямился, насколько ему позволяло его пузо. – Периметр оцеплен.

– Это я уже заметил.

– Раненых уже забрала скорая, с пострадавшими работает психолог, есть как минимум семь трупов.

– Персонал?

– Бармен и инструктор двух слов связать не могут, с ними работает психолог, девушка оператор без сознания, но от взрыва она не пострадала.

– Я понял, дальше!

– Что дальше? – снова переспросил капитан.

– Остальной персонал!

– Это все.

– Три человека!? На такое заведение!

– Это пока то немногое, что удалось из них выудить, – ответил капитан.

– Они что проверки ждали, или у них здесь было самообслуживание?

– Этого я точно сказать не могу.

– Они оформлены официально?

– Этого я также утверждать не могу, – сказал коп. – Мне вызвать сюда УБЭП? *Управление по Борьбе с Экономическими Преступлениями*

– Только после того как отсюда уеду я!

– Это приказ?

– Да делай ты, как хочешь! – ответил следователь, он еще даже не был непосредственно на месте преступления, а уже чувствовал, что дело дрянь. – Это кто?

– Наш главный подозреваемый, – капитан взъерепенился как петух.

– Опа! – следователь даже удивился. – И как же это получилось?

– Он единственный из посетителей боулинга кто был на улице во время взрыва.

– Он сам вам об этом сказал?

– Да, – ответил капитан.

– Через сколько времени после взрыва ваши люди были на месте?

– Через четыре минуты, – капитан Ермолаев чуть ли не сиял от гордости. – Новая полиция…

– И все это время после взрыва он вас там ждал? – прервал капитана следователь.

– Нет, сэр, – коп который чуть не сломал Саше руку, все это время терся неподалеку, и ждал своего звездного часа. – Мы были первыми на месте преступления, а он зашел в зал сразу после нас. Что он делал на улице – не признается.

– И что из этого делает его подозреваемым? – спросил следователь.

– Я…

– Парень, – Андрей Сергеевич не стал дожидаться ответа нерадивого подчиненного капитана, а сразу обратился к Саше. – Ты как? Говорить можешь?

– Вы кто? – Саша автоматически повернул голову в сторону нового голоса, обернувшегося к нему.

– Следователь Майоров, буду расследовать все это дерьмо.

– Тогда у меня, кажется, есть для вас важная информация, – Саша с трудом выдавливал из себя слова, как будто он пытался разговаривать под водой. – Когда я был на улице, то непосредственно перед взрывом слышал звук бьющегося стекла.

– Спасибо, – сказал следователь. – Ты молодец. Позовите сюда медика, пусть даст ему успокоительное, и дальше я лично им займусь. Ясно?

– Так точно, – процедил сквозь зубы капитан.

Следователь сделал знак головой своему помощнику, и они направились к эпицентру взрыва. Повсюду были кровь, рвота, мозги и…

– Чувствуете запах? – спросил Денис. – Кому то точно выпустили кишки.

– Давайте не будем сейчас о дерьме, – сказал один из суд мед экспертов расставлявший везде бумажки с номерками, обозначающее вещественные доказательства.

Картина перед следователем открывалась почти сюрреалистическая. Семь тел были разбросаны по залу в самых различных позах. Двое из них, что сидели за столиком возле окна, были почти не тронуты сверху, но ниже пояса…

– Что с ними нахрен произошло?

– Граната рванула прямо под столиком, где они сидели. Им в буквальном смысле оторвало яйца.

– А раненных сколько? – спросил следователь.

– Четверо.

– Это были гранаты? – спросил Денис.

– Скорее всего Ф1. Минимум две, точнее скажу позже!

– Еще одно, – продолжил следователь. – Тот парень сказал, что слышал звук бьющегося стекла за мгновения до взрыва.

– Это объясняет наличие осколков и внутри помещения, а не только снаружи.

– Значит, гранаты забросили снаружи, разбив при этом окно?

– Вполне возможно, – ответил эксперт.

– Зачем им здесь вообще окна? – спросил Денис. – Обычно в таких заведениях их не бывает, тем более на первом этаже.

– На вентиляции экономят, – ответил следователь. – Здесь курят.

– Иди, осмотри тот угол здания, куда выходит окно, – отдал приказ своему подопечному Андрей Сергеевич. – А я займусь нашим пареньком.

Следователь посмотрел в окно. Если к видам человеческих внутренностей он уже привык, то вид на свалку из вроде как приличного заведения, его поразил чуть ли больше чем все остальное здесь.

Денис чуть ли не с радостью пошел выполнять отданный ему приказ. Он прошел Илловайск, но совсем не рад был снова все это лицезреть. Когда следователь Майоров, подошел к Саше с ним все еще занимался медик.

– Как он? – спросил следователь у мед брата.

– Жить будет, – ответил санитар. – Но для диагностики полного психического состояния, я бы рекомендовал ему пройти полный курс реабилитации.

– Этот ваш курс включает стирание памяти? – спросил Саша.

Мед брат и следователь внимательно посмотрели на своего «главного подозреваемого» пытаясь прикинуть, является ли этот сарказм первым звоночком, или же признаком устойчивой психики. Санитар больше склонялся к первому варианту, следователь же искренне понадеялся на второе. Он был уверен, что в голове у Саши еще есть ценная информация, которая вполне может позволить этому делу не стать очередным висяком в их отделении.

– Если нет, тогда я пас, – продолжил Саша.

– В любом случае вы можете с ним поговорить, – обратился мед брат к следователю. – Хуже вы ему уже вряд ли сделаете.

– Как тебя зовут? – спросил следователь у Саши, после того как мед брат скрылся за дверью центрального входа.

– Саша.

– Я Андрей Сергеевич, следователь уголовного розыска.

– Приятно познакомиться, – сказал Саша. – Жаль обстоятельства не очень-то располагают к дружней беседе.

– Ты оказался чертовски прав, Саша, – следователь решил, что пора переходить к делу, пока память парня находилась в оптимальном состоянии. – Взрывчатку действительно забросили через окно. И этот факт одновременно играет и за, и против тебя.

– Хотите меня в этом обвинить!?

– Я пока еще никому обвинений не выдвигал, – ответил следователь. – Но в твоих же интересах объяснить мне, почему ты так удачно оказался на улице, когда заработала эта мясорубка!

– Меня туда поволок мой друг Дима, – Саша понял, что лучше ему рассказать всю правду. В этом вопросе он был солидарен с мед братом обследовавшем его.

«Следователь хуже тебе не сделает!»

– И где сейчас твой друг?

– Сбежал, как только увидел первую приехавшую коповскую тачку.

– Чего он испугался? Что-то увидел?

– Не знаю, я…

– Где вы находились в момент взрыва? – следователь решил помочь парню говорить в нужном направлении. – У центрального входа?

– Нет, – ответил Саша. – Мы были у соседнего здания, там где строй леса, были.

– Что значит были?

– То, что сейчас, их там уже нет!

– То есть вы видели окно, в которое забросили взрыв пакет? – фразу про строй леса, Андрей Сергеевич решил пока пропустить. – И того кто это сделал?

– Дима может и видел, – сказал Саша. – Я был за забором, отгораживающем стройку. Искал там…

– Когда именно ты туда залез? – сейчас следователя куда больше того, нахрена этот парень туда полез посреди ночи, интересовало, что именно он видел.

– Минуты за три до взрыва, – ответил Саша. – А вылез почти сразу после того.

– Денис!

– Да Андрей Сергеевич, – помощник следователя уже обошел все здание по периметру, ничего интересного не обнаружил, кроме копошившихся в каждом угле суд мед экспертов, и вернулся непосредственно на место преступления.

– Доступ к камерам уже получил?

– Конечно.

– Найди там четкую фотку пацана с которым он выходил на улицу минут за 5 до взрыва, – кивнул следователь в сторону Саши. – И объяви его в розыск.

– Сейчас сделаю, – сказал Денис. – Еще одно, там на соседнем здании, строй леса рухнули.

– Хм, этим тоже займись, но сначала объяви его в розыск!

– Да, и не забудь про особую примету, – крикнул следователь уже в догонку своему помощнику.

– Какую?

– Парень в прокатной обуви для боулинга.

– Это может нам и не помочь, – сказал Денис, указывая на полки обуви клиентов боулинга, которые сбежали, оттуда забыв даже переобуться.

– Твою мать, – выругался следователь. – Тогда тебе придется вернуть всю обувь ее незадачливым владельцам. К тому их здесь было не так ух и много.

– Ну и снова ты, – сказал Андрей Сергеевич, обращаясь уже к Саше. – И что же вы делали в тех строй лесах?

– Закладку искали.

– Ты на наркомана не похож!

– Это Дима попросил меня туда полезть, а он на стреме стоял.

– Если закладка была для него, – вслух рассуждал следователь. – Почему полез ты, а не он?

– Я ему кое-что должен, – ответил Саша. – Поэтому и согласился.

– Что?

– Это к делу не относиться!

– Для тебя сейчас все относиться к этому делу! – возразил следователь. – Ты ведь парень умный, и прекрасно понимаешь, чем это все может для тебя закончиться.

– Да какая уже разница, почему? Главное что это Я туда полез! – Саша сам себе поразился, что даже чудом пережив массовое убийство, он до сих пор до смерти стыдиться того случая, и искренне благодарен Диме за то, что тот сдержал слово, и так никому и не рассказал о той ночи. Хотя и был порядочным треплом.

– Андрей Сергеевич! – вид у Дениса был мягко сказать озадаченным.

– Что Денис? Сколько пар обуви ты уже вернул счастливым владельцам?

– К сожалению пока не одной.

– А как продвигается поиск нашего самого ценного свидетеля?

– Ориентировки разосланы, но сдвигов пока никаких.

– Тогда что ты здесь делаешь? – спросил следователь.

– Я тут камеры просматривал, – начал Денис. – На том углу здания, куда выходит окно из зала для курящих, тоже была камера видеонаблюдения.

– И ей удалось запечатлеть нашего взрывника?

– Нет, – ответил помощник следователь. – Но если учесть траекторию снаряда, то что предположительно это была Ф1, и угол камеры, то можно сделать два вывода: 1. Взрывник точно знал, куда эта камера смотрит, и где у нее начинается слепая зона; 2. Если бы наш метатель гранат, не увлекся массовыми убийствами, то вполне мог бы войти в олимпийскую сборную.

– Так Денис, – сказал следователь, немного обдумав слова своего подопечного. – Бери ка одного суд мед эксперта, и пошли осмотрим те строй леса.

– А с ним что делать? – указал Денис в сторону «главного подозреваемого», когда Андрей Сергеевич уже направлялся к выходу из боулинга. – На выходе уже толпа собирается и репортеров полно.

– Его и всех свидетелей в участок, – ответил следователь. – Репортеров к ним не пускать, и чтоб без моего ведома, никто к свидетелям даже близко не подходил.

Тот же самый коп, что чуть не сломал Саше руку, повел его к выходу из боулинга. Помощник следователя был прав, то что происходило на улице, уже вполне можно было назвать толпой.

– Ей а боулинг работает? У нас бронь!

Саше дико захотелось бросить в этого кретина что-нибудь тяжелое, и бог свидетель, если бы это что-то, хоть бы и шар для боулинга оказалось у него под рукой, он бы это сделал.

Репортеры отчаянно пытались прорвать оцепление, желая выведать хоть слово у живых свидетелей трагедии. Саша старался не обращать на них внимания, но одна журналистка все-таки его заинтересовала. Она стояла немного в стороне, даже не пытаясь вклиниться в общей поток, охотников за свежими новостями.

Больше всего в журналистке Саше запомнился ее взгляд: он был оценивающем, как будто она прикидывала, стоило или нет с ним возиться.

«Твоя голова будет отлично смотреться у нее на стене трофеев»

Глава 5. Расследование

– Собираетесь туда лезть? Боюсь не пролезете! – сказал Денис, когда они с Андреем Сергеевичем зашли за угол здания, и оказались около забора, отгораживающего уже надолго остановившуюся стройку.

– Тогда лезь ты! – раздраженно ответил следователь Майоров.

– Ну уж нет, я этим молдаванам не доверяю, – сказал Денис с опаской глядя поверх забора на криво сколоченные строй леса, вернее на то, что от них осталось. – Да и ботинки пачкать не хочется, там же метровый слой грязи.

– Не говоря уже о том, – закончил за него суд мед эксперт. – Что лазая там, в темноте он гарантированно затопчет все улики.

– Да какие там улики. Все же рухнуло!

– А я то думала взрыв произошел в боулинге, – дождавшись удобного момента Катя без проблем обошла оцепление, пускай и не смогла попасть на территорию самого происшествия, но и здесь кажется, тоже происходило что-то интересное. – Или же это теракт на почве расизма?

– Ты чего сюда приперлась тупая ты…

– Денис, – прервал своего помощника следователь. – Твоя задача организовать работу суд мед экспертов. А ее у них, будет очень много!

– Слушаюсь, – злобно ответил Денис.

За последний год, эта пронырливая журналистка успела надоесть Андрею Сергеевичу не только своей наглостью, но и осведомленностью. Он не верил, ни в то что ей просто везло, ни в то что она сама до всего додумалась, но доказать что у Кати был информатор, следователь пока не мог, следовательно не мог потребовать и его раскрытия. Что же касается Дениса, следователь отослал его потому, что не хотел, чтобы его отдел обвинили не только в расизме, но еще и в сексизме. Да и забор и вправду надо было разбирать.

– Катерина Григорьевна, доброй ночи. Честно говоря, я ожидал Вас увидеть здесь намного раньше!

– Была занята, – ответила Катя.

– Чем естественно мне не расскажете.

– Может позже.

– А как вы все-таки прошли сквозь оцепление? – спросил следователь.

– Связи решают все.

– Конечно, постоянно забываю кто Ваш отец.

– Вы в последнее время не только это забываете.

– Я попросил бы вас покинуть место преступления!

– Технически это не место преступления, – ответила журналистка. – И следовательно, никаких юридических оснований выдворять меня отсюда у вас нет.

Следователь хотел было продолжить спор, но передумал. Ни к чему бы это не привело. Придется ему терпеть эту журналистку. Только конфликта с ее отцом, уголовному розыску и не доставало для полного счастья.

Андрей Сергеевич развернулся и демонстративно пошел в сторону от журналистки, прекрасно зная, что так просто он от нее не отделается. Суд мед эксперт вовсю орудовал гвоздодером, разбирая хиленький забор. Андрею Сергеевичу показалось, что тот даже рад, орудовать гвоздодером, а не соскребать остатки мозгов и дерьма с дорожек для боулинга.

Пока ему там нечего было делать, поэтому следователь прямиком направился к своему помощнику. Денис стоял посреди небольшого парка, расположенного между жилимы и офисными зданиями, с деревьев которого уже начинали осыпаться листья, и смотрел в сторону окна, в которое предположительно и был запущен взрывпакет.

– Далековато, – сказал следователь поравнявшись со своим помощником.

– Метров 30, не меньше, – ответил Денис. – Да и цель не такая уж и большая. Но в принципе, выполнимо.

– Для члена национальной сборной да, – возразил Андрей Сергеевич.

– Значит, мы имеем дело с олимпийским спортсменом со стальными яйцами, – сказал Денис.

– Или с молдаванским строителем, – Катя решила, что еще явно недостаточно подосождала следователям. – Оба варианта равно вероятны.

– Ты что все еще…

– Итак Денис, – сказал следователь вообще не обратив никакого вниманию на журналистку, и плавно обводя глазами здания прилегающие к территории парка. – Намек понял!?

– Почему Я!!!!???? – Денис знал, что следователь чуть ли больше всего на свете ненавидит этот вопрос, но тут просто не смог сдержаться, предвкушая, что ему предстоит. – Неужели больше некому…

– Денис! Этим займешься ты, – отрезал Андрей Сергеевич. – Чудеса случаются!

– Здесь же три жилых многоэтажки!

– Четыре! – поправил следователь подопечного, указывая на дом стоящий немного поодаль. – И про офисников не забудь, но их опроси в последнюю очередь.

– Начинать прямо сейчас!? – огрызнулся Денис.

– Нет, – терпеливо ответил следователь, прекрасно помня как сам ненавидел эту часть работы, опроса свидетелей: неблагодарную и мало результативную. – Начнешь с утра, а прямо сейчас ты поедешь спать, у тебя завтра трудный день.

Денис на это ничего не ответил, развернулся и молча поплелся к служебной машине, от всей души желая чтобы это гребанное утро никогда не наступило.

«Будут они меня ждать в воскресенье в восемь утра, как же!»

– Жестко вы с ним, – заметила Катя.

– А как же ему еще опыта набираться, – ответил следователь. – Но работа предстоит грандиозная, согласен.

– Он один справиться? – Кате даже немного стало жаль паренька, ну и местных жителей, явно не обрадованных утренним визитом полиции.

– Это на его усмотрение, – ответил Андрей Сергеевич. – Брать помощника ему никто не запрещал.

– Товарищ следователь! – это надрывался один из суд мед экспертов, они уже давно раскурочили забор, и кажется наткнулись на что-то интересное. – Идите сюда, уверен Вам будет интересно.

– Если вы не возражаете, – сказал следователь обращаясь к Кате. – Я займусь своей работой.

– Смотрите не перетрудитесь, – крикнула журналистка в догонку следователю. Чувствовала ли она угрызения совести за сокрытие важных улик от следствия – нет. Знала ли она что за это предусмотрено криминальное наказание – конечно. Но знала она еще, что скорее сам следователь Майоров сядет в тюрьму, чем туда попадет она.

Что же касается связи трех нераскрытых убийств наркоманов со взрывом в боулинге, то это еще доказать надо было. Единственное что ей сейчас хотелось это спать, а единственное о чем жалела, что попасть внутрь боулинга уже точно не удастся. Хотя тут даже у нее не было уверенности, а хочет ли она видеть все те кишки. Поэтому журналистка просто отправилась к своей машине, уже не о чем особо не думая, оставляя следователя Майорова наедине с бесполезными уликами. В том что он ничего не найдет Катя почти не сомневалась, и почти жалея что вообще сюда приехала.

– Ну что тут у вас? – спросил следователь приблизившись к суд мед эксперту.

– Закладка! – ответил тот. – Она была у самого забора. Поэтому мы сразу ее нашли. На вскидку, галлюциногены. Точно скажем позже, но тут явно достаточно, чтобы скоротать вечерок в тесной компании.

– Что еще?

– Завал надо разбирать.

– Туфлю для боулинга не находили?

– Что?

– У одного из свидетелей не хватает одного туфля, – следователь сразу заметил что их «главный подозреваемый» был только в левой туфле. Андрей Сергеевич сразу проникся симпатией к пареньку: смышленый, оказался не в то время не в том месте. Он не верил, что Саша действительно как-то причастен ко всему этому, но проверить был обязан. Туфель же добавил бы пару очков к правдоподобности версии Саши о неудачливых «чумаходах» *Одно из жаргонных названий искателей закладок*.

– Нет не находили, – ответил суд мед эксперт.

– Ладно, – сказал следователь. – Продолжайте. У вас еще внутри куча работы.

Этой фразе никто из них не обрадовались, Андрей Сергеевич их не винил, а у одного из суд мед экспертов явно проявились рвотные позывы.

«Вот у кого этой ночью работы будет завались, – думал следователь направляясь ко входу в боулинг, – хотя у меня будет не меньше, единственное отличие, что мне придется иметь дело с «целыми» людьми»

– Зима близко! – вслух сказал Андрей Сергеевич, хотя еще даже бабье лето не совсем кончилось, но на улице действительно было далеко не тепло. Затянувшееся лето сдавало позиции, уступая права осени, и это совсем не улучшало настроение следователя.

Настроение ухудшилось окончательно, когда он попытался мысленно составить объем предстоящей ему работы:

«Опросить, а сначала идентифицировать и найти всех разбежавшихся клиентов этой богадельни. Просмотреть часы записей с камер видеонаблюдения, как минимум за неделю до взрыва, а то и больше»

– Это если эти записи там есть, – думал следователь, выкуривая очередную сигарету за углом здания. Толпа перед входом в боулинг лишь увеличилась за это время, и там спокойно покурить было бы просто не возможно.

Дверь за спиной следователя тихонько скрипнула, оттуда высунулась голова, нерешительного полуночного работника офиса.

– Че там происходит? – спросил клерк, пока не решаясь выйти на улицу.

– Митинг, – зачем то соврал Андрей Сергеевич. – Дорогу в аэропорт перекрыли, протестую против повышения тарифов на газ!

– Вот же дебилы, – офисный сотрудник заметно посмелел, и выдвинулся на открытую площадку, попутно доставая сигареты. Лишь обратив внимание на кучу коповских тачек, и километры ограничительной ленты он понял, что на митинг это все явно не тянуло.

– Э! – на лице клерка проступило раздражение в вперемешку со страхом. – Это никакой не митинг!

– А я не офисный планктон! – сказал Андрей Сергеевич, показывая удостоверение. – Следователь уголовного розыска Майоров.

– Так что там на самом деле произошло?

– Это мы и пытаемся выяснить, – ответил следователь. – Возможно даже с вашей помощью.

«Конечно дохлый вариант, – подумал Андрей Сергеевич. – Но сам же сказал «чудеса случаются»»

– В какую сторону выходят окна вашего офиса?

– Что?

– В парк или на дорогу?

– В парк, – наконец-то ответил офисник.

– Вы ничего не видели подозрительного за последние два часа?

– Где?

– На луне! – не выдержал следователь очередного тупого вопроса. – В парке мать твою!

– Вы имеет в виду не смотрел ли я в последнее время в окно?

– А как сами думаете! – продолжил после небольшой паузы клерк. – Я по вашему, что в офисе до трех часов ночи, в субботу сижу, чтобы в окно пялиться!?

– Так сержант! – Андрею Сергеевичу этот клерк надоел, поэтому он решил подозвать ближайшего копа, активно пытавшегося имитировать бурную деятельность, и сбагрить офисника не него. – Вот это…

– Как тебя зовут кстати?

– Глеб, – ответил полуночник.

– Берешь этого Глеба, – скомандовал он копу. – И обходишь все работающие до этого времени офисы здания.

– Много там вас таких? – спросил следователь, снова обращаясь к офиснику.

– Да на 11-м ребята вроде еще работают, – ответил Глеб. – Да и на седьмом свет горел.

– Все ясно?

– Так точно, – ответил коп.

– Работы не много, но чтоб через час обо всем доложил, – коп и офисник скрылись за дверью. Андрей Сергеевич потянулся за очередной сигаретой, но решив, что пока достаточно, неудовлетворенно засунул пачку обратно.

Следователь посмотрел на камеру на торце здания, пытаясь угадать, сколько по времени у них храниться записи с камер видеонаблюдения. Раз в этом заведении экономили на всем, то, скорее всего и на жестких дисках тоже. Просто перезаписывая новые записи поверх старых.

– Нам вообще повезет, если у нас будет эта неделя съемок.

А еще Андрею Сергеевичу предстояло с лупой изучить личные дела всех присутствующих в эту ночь в боулинге, и тех кто хотя бы на минуту туда заходил.

Следователь был почти уверен, что жертв выбрали не случайно, и что гранаты совсем НЕ случайно залетели именно в это окно, и именно в это время. Но хуже всего было все нарастающее ощущение, которое уже закрепилось в душе следователя: что чтобы он не делал, виновник сегодняшней трагедии так никогда и не будет найден, и что эта мажористая журналисточка в очередной раз окажется права.

Отогнав от себя, как смог, все негативные мысли никак не способствующие работе, Андрей Сергеевич раздавил все еще тлеющий окурок сигареты офисного полуночника, и покинул свое укромное местечко. Приближаясь к входу в боулинг, он заметил, что кроме все нарастающей толпы зевак, там не доставало еще кое чего.

– Фонари не горят, экономисты долбанные. И откуда вас столько в два часа ночи то!? – думал следователь, оглядывая толпу перед боулингом.

– Уже известно точное количество жертв? – орал репортер.

– Почему главным назначили Вас а не главу отдела уг. розыска Синельникова?

– Подозреваемые есть? – пытался перекричать своих коллег другой.

– Слышь братан, а пива точно не нальют? Трубы горят! – выделялся сквозь общий гам, голос, которому судя по тембру, действительно было надо больше всех.

Пропустив все эти возгласы, мимо ушей следователь снова зашел в боулинг. Запашек с его последнего визита сюда не улучшился, зато стало прохладнее, но двух открытых, а вернее вышибленных окон было явно недостаточно, чтобы полностью выветрить все запахи из этого помещения.

– Где они тут home video смотрят? – спросил следователь у одного из суд мед экспертов, пытавшегося прилепить бирку к особо крупному фрагменту чьих то мозгов, намертво прилипших к стене.

– Там, – ответил человек в халате. – Сис админ его уже смотрит.

– Где именно?

– Пройдите в ту дверь, а потом сразу налево.

– А почем до сих пор не выключили эту хрень? – спросил следователь, кивая в сторону одной из взбесившихся машин для выставления кегель.

– А я почем знаю, как ее выключить!?

На расстоянии этот шум еще можно было как-то выносить, но когда следователь открыл дверь и попал в машинное отделение, давление на мозг стало ощущаться почти физически.

Сис админ сидел в небольшой каморке слева, которая видимо и была рабочем «кабинетом» менеджера этого заведения. В их отделе такой должности как сис админ не было, зато был коп, который действительно знал, что там внутри тех ящиков, которые все с умным видом называли системный блок. Он всегда был готов прийти на выручку своим коллегам, чей верный кибер помощник, «задохнулся» от щедро льющегося на него потоков порнофильмов, ну и всего остального чем сотрудники их отдела, занимались в рабочее время. За это он и получил прозвище Сис админ.

– Как выключить эту херню?

– Что? – спросил Сис админ снимая наушники.

– Этот грохот тебе, что не мешает!?

– Не настолько, чтобы я туда лез, – ответил Сис админ.

Андрей Сергеевич бегло осмотрел аппарат. Машина играла в боулинг сама с собой, сбивая и тут же выставляя кегли заново.

– Надежное оборудование, – подумал следователь прикидывая что со времени взрыва прошло уже больше часа, и осматривая небольшое отверстие от шрапнели, в коробке где, скорее всего, находился мозг машины. – Закоротило бедную.

Андрей Сергеевич обошел аппарат сзади, заметил красную кнопку, и нажал на нее, надеясь, что это не кнопка самоуничтожения, что было бы забавно, но вряд ли в машинах для боулинга они были. Грохот стих, бесконечный цикл выставления кегель был завершен. Следователь чувствовал себя, как будто хромую лошадь застрелил, что было не так уж и далеко от истины.

– Что таки нашли кнопку самоуничтожения!? – заорал Сис админ из каптерки. – Поздравляю!

– А ты что о ней знал?

– Знал, – ответил тот. – Но нажать не рискнул.

– Так хватит херней страдать, – сказал следователь, усаживаясь на стул рядом с Сис админом, и уже предвкушая зрелище, которое он вряд ли когда-нибудь сможет забыть. – Показывай уже.

– Вам с самого интересного начать?

– Нет, блять! Покажи мне как они тут первое сентября отмечали!

– Что ж, тогда начнем, – на экране монитора появилось изображение с ближайшей к месту взрыва камеры. В зале для курильщиков находилось 11 человек, и уже через несколько секунд, не все из них смогут докурить их последнюю сигарету.

«За секунду до катастрофы» – где-то Андрей Сергеевич уже видел подобное, но смотреть на людей, обреченных на смерть, и не подозревающий об этом было все равно жутко. Очень много кто, ОЧЕНЬ дорого бы заплатил за эти кадры.

– Здесь еще и курили, – сказал следователь, чтобы как-то отвлечься от того что должно было там произойти через секунду. Андрей Сергеевич вспомнил о теории мультивселенной, согласно которой каждое событие обречено повторяться бесконечное числа раз, так как бесконечно число самих вселенных, и эти люди были обречены умирать снова и снова, как на этом видео, которое можно было перематывать хоть до второго пришествия.

– Та да, – заметил Сис админ. – Налоговой на них нет. Ну а теперь смотрите внимательно.

Через окно в зал для курильщиков влетела первая граната.

«Может быть в этот раз…» следователь почувствовал себя героем старого анекдота.

Первая граната остановилась посреди зала, запутавшись в шторе, вторая отразилась от противоположной стенки, прокатилась обратно, никого не задев, и закатилась прямо под стол, где один из парней пытался вытереть разлившееся пиво, третья граната влетела в зал, уже после того, как рванула первая, и сказать где именно она взорвалась, по видео, было невозможно.

Три яркие вспышки, поочередно, заслоняли собой экран, Андрей Сергеевич понадеялся что вот и все, и один из осколков, попадет в камеру. Но экран компьютера так и не стал черным.

Еще секунду назад, эти люди просто развлекались, теперь же большинство из них валялись на полу бесформенной массой. Один парень пытался запихнуть свои кишки обратно в живот, но это ему мало чем могло бы помочь. Второй еще нескольку секунд сидел, по инерции, затем тоже упал. Один человек стоял у стойки, затем рухнул на пол. Картинка замерла, шевелились только далекие тени людей в панике покидающих боулинг.

– Перемотать?

– Если хочешь то можешь дрочить на это сколько влезет, но потом, а сейчас давай мне картинки с других камер за то же время, – «слепых» зон в этом заведении было, чуть ли больше чем «зрячих», качество изображения оставляла желать лучшего.

«Может оно и к лучшему», – подумал следователь.

Другого ракурса, с которого можно было подробно рассмотреть место взрывов, просто не было, а все остальные камеры давали лишь не четкую картину того, что происходило в боулинге за несколько секунд до и после взрывов: трех секундный ступор, вызванный острейшем желанием психики человека не воспринимать происходящее вокруг, а затем паника и давка на единственном выходе из заведения.

– Учитывая количество «слепых» зон, – сказал Сис админ. – Персонал этого заведения мог заниматься чем угодно, особенно по ночам: начальства нет, «гуляй страна».

– Ага, – промямлил в ответ Андрей Сергеевич, думая о том, что подобное расхлябанное отношение руководства к безопасности и стало причиной того, что взрывник выбрал именно это заведение в качестве мишени. Но что ему это могло дать, следователь пока не понимал, да и могло ли это что-то дать!? – Где картинка с уличных камер?

– Те относятся к службе СБ всего здания, – ответил Сис админ. – Ими я займусь сразу как здесь закончу.

– Сколько это займет времени?

– Смотря что именно из этого мне нужно скопировать.

– Все что есть.

– Зачем? – спросил Сис админ. – Здесь же…

– Он должен был приходить сюда заранее, – сказал Андрей Сергеевич, не обращая внимания на протесты подчиненного. – Хотя бы одна из камер должна был его засечь.

– И кто будет все это смотреть!? И вы что, собираетесь объявить подозреваемыми, всех кто засветился здесь на камерах!? Их должно набраться несколько сотен!

– У нас приблизительные антропометрические данные возможного взрывника. Это должно сократить круг подозреваемых.

– Это ведь было только предположение! – возразил Сис админ. – Откуда Вы знаете, как на сомом деле он забросил эту хреновину в зал!?

– А какие у тебя идеи? – спросил следователь.

– Может с помощью пращи? Голиаф вполне может оказаться и Давидом, – от взгляда Андрея Сергеевича Сис админ снова уткнулся в экран.

– Философствовать будешь в другом месте, – сказал следователь, но в голове сделал пометку, что гранаты действительно можно было забросить в зал не только с использованием грубой силы.

– Та да, с компами у меня как то лучше получается. К утру все будет готово.

Андрей Сергеевич взялся за дверную ручку, и застыл на мгновение, вспомнив, ЧТО ждет его за ней. Желания возвращаться туда не было никакого, а другой выход отсюда вряд ли был.

– Здесь есть окно, – сказал Сис админ полностью угадав мысли следователя. – Или можете под дорожками пролезть.

Следователь наклонился, почти всерьез оценивая идею, и прикидывая как это будет выглядеть, когда он «вывалиться» на дорожку для боулинга, с учетом его комплекции то. Отказывавшись от этой абсурдной идеи, Андрей Сергеевич решил вернуться на место преступления обычным путем.

Закрытая дверь пускай и не полностью, но хоть как-то спасала от запахов, распространяющихся по помещению боулинга с геометрической прогрессией. Захотелось надеть защитную маску, что некоторые суд мед эксперты уже и так сделали.

– Андрей Сергеевич!

– Что!?

– Тут женщина пытается прорваться сквозь оцепление, заявляет, что она управляющая боулингом.

– Гоните ее в шею, – ответил следователь. – Выдайте ей повестку, и пускай завтра явиться для дачи показаний. Или натравите на нее УБЭП мне все равно. До утра у нас других дел полно!

– От нее так просто не избавиться, – возразил сержант. – Несет всякую ересь, журналистам от нее пока проку мало но…

– Чего она хочет!? – следователь в уме прикидывал, может ли разговор с ней что-то дать, ну хотя бы ответ на вопрос: почему тут так мало камер?

– Спрашивает, когда мы здесь закончим?

– Она знает, что здесь произошло массовое убийство!?

– Да.

– И…!?

– Ничего, – ответил сержант. – Никак не успокаивается.

– Тогда скажи ей пусть придет завтра в отделение и напишет заявление.

– Какое еще заявление? – не понял сержант.

– Любое! Сам что ли придумать не можешь!? – ответил Андрей Сергеевич. – Лишь бы ее пока здесь не было.

Сержант ушел почухивая рукой затылок, и пытаясь понять о каком таком заявлении говорил следователь.

– Завтра! – подумал Андрей Сергеевич смотря на часы. – Завтра уже наступило.

Его часы показывали 02:37.

– А вот закончиться оно очень не скоро.

Глава 6. Планерка

– Итак Александр…., Сергеевич, – начал следователь. – Как Пушкин, что ли?

– Ага, – ответил Саша.

Андрей Сергеевич видел, что состояние у парня, мягко говоря, не благоприятствует допросу, то есть так он вряд ли смог вспомнить бы что-нибудь еще. Что-нибудь что могло помочь следствию.

«Хоть что-нибудь!!!» – два часа, на которые отключился следователь, ему мало чем помогли. Он вдруг подумал, что сейчас находиться так же «близко» к раскрытию этого убийства, как и в тот момент, когда ему сообщил об этом Денис, уже больше девяти часов назад.

Допрос проходил в кабинете у следователя, парень все-таки был пока свидетелем, а не подозреваемым. Пускай его отношение ко всему этому было пока совсем не ясно.

Саша в эту ночь поспал ничуть не больше Андрея Сергеевич. От успокоительных он отказался, несмотря на все убеждения врачей. В конце концов они отстали от него, удовлетворившись диагнозом – стабильное состояние. Сам следователь даже обрадовался тому, что его главный свидетель, не будет под влиянием лошадиной дозы седативных препаратов.

– Представляю сколько ты в школе из-за этого натерпелся, да и в универе наверное тоже? – следователь пытался вывести Сашу из состояния прострации, но у него получалось плохо.

«Может и зря он от колес отказался?»

– Да не очень, – ответил Саша после паузы, которую в другой ситуации вполне бы хватило на полноценный вопрос и ответ. – Поэты сейчас не в почете.

– Ну да ладно, – сказал следователь. – Оставим Пушкина в покое. Мы так и не нашли твоего приятеля, Диму. Есть идеи, где он может быть.

– Я Вам уже говорил, нет! Я не знаю, куда он мог деться.

– Насколько я понял вы лучшие друзья, – продолжал настаивать Андрей Сергеевич. – Неужели ты вообще без понятия, где он?

– Дима был моим лучшим другом, а вот я вряд ли был его, – речь Саши пока не обладало особой ясностью или связностью. – Я знаете, вообще малообщительный. Даже о своем лучшем друге мало что знал…, А почему я сказал был? Или это вы сказали? С ним что-то произошло?

– В том то и дело, что мы не знаем! – пускай парень ему и нравился, и следователь прекрасно понимал, что не Саша виноват в том, что ему приходиться каждый ответ буквально плоскогубцами вытаскивать, но все равно это Андрея Сергеевича уже достало, как и все остальное, что происходило у них сейчас в участке.

– И пока не узнаем, твои злоключения не закончатся. Этот твой Дима единственный кто может подтвердить твое алиби.

– А разве вы не нашли… ну эту как ее?

– Закладку мы нашли.

– Ура, – только и выдавил из себя Саша. – Тогда чего вы еще от меня хотите?

Следователь подумал, что парень первый в истории человечества радовался тому, что закладку нашла полиция.

– Закладка сама по себе не доказывает что ты…

– Значит, я это сделал, по-вашему!? – поступивший от прилива ярости в кровь адреналин немного выровнял общее состояние Саши. – И это я…

Тошнота снова начала подступать к горлу, Саша схватил стоявшее рядом ведро, но понял, что тошнить уже нечем.

– Когда ты в последний раз ел? – спросил Андрей Сергеевич.

– Еда!!! Не говорите при мне о ней, – перед глазами Саши предстала яркая картина, он как будто снова очутился в том боулинге, и среди каши человеческих тел он мог различить остатки частично переваренной пиццы.

Саша не верил, что у него получиться, но его организм СМОГ выдавить из себя еще немного уже полностью безвкусной слизи.

Следователь смотрел на это все почти с сочувствием, и пытался вспомнить времена, когда он сам бы среагировал на это все подобным образом. Вспоминал времена, когда еще мог относиться к людям как к нечто большему, чем просто к кускам мяса.

– Я тебя ни в чем не подозреваю, и пытаюсь тебе помочь.

– Тогда отвалите от меня! Только ведро оставьте!

– Андрей Сергеевич, – в кабинет следователя без стука ввалился дежурный сержант. – Там опять эта сумасшедшая. Орет, что должна написать какое-то заявление, и требует разговора лично с Вами.

– Я уже читал ее показания, – ответил следователь. – Ничего интересного. Дальше пусть с ней нач. отдела Синельников разбирается!

– Он направил ее лично к Вам.

– Какого хрена!? Это входит в ЕГО обязанности.

– Я лишь передаю его распоряжение, – дежурный офицер не любил быть буфером, ну а кто любил!

– Ладно, – сдался Андрей Сергеевич, понимая, что видно никто кроме него с этой задачей справиться не в состоянии. – Пускай заходит.

– Есть, – с облегчением выдохнул офицер, уже намереваясь закрыть за собой дверь.

– Стой, – тормознул его следователь.

– Да.

– Парня в лазарет отведи.

– Ага, – ответил дежурный, поддерживая Сашу, и одновременно сигнализируя женщине, что та может зайти в кабинет следователя.

– Парень ну ты как? Нормально?

Саша счел этот вопрос риторическим и не увидел необходимости на него отвечать. Все на что хватило его сил, это плюхнуться на близстоящий стул, продолжая обнимать ведро.

Где-то на краю подсознания дежурного витал приказ следователя отвести парня в лазарет, но сержанта отвлекли, и он напрочь забыл о существовании болезненного вида парня с ведром. После, у этого офицера спросили, почему он с таким пренебрежением отнесся к приказу выше стоящего по званию? Он не нашелся что ответить. Вроде и парень рядом был, и до лазарета рукой подать, и со следователем шутки плохи. Но серьезно! Стоило от него отвернуться, как парень полностью стирался из сознания, как будто и не было его никогда. До того самого момента пока снова с ним сталкивался, или же тебя не тыкали в него носом, как щенка в обоссаный тапок.

Что же касается самого Саши, то он просто порадовался, что его снова все оставили в покое, хотя бы на время.

Андрей Сергеевич же такой роскошью похвастаться не мог. Следователь был на грани нервного срыва, причем еще до того как эта ненормальная ворвалась в его кабинет.

– Мне нужен четкий ответ, когда я смогу восстановить работу, – почти визжала она. – У меня сезон!!!

– Какой сезон!? – честно пытался вникнуть в ситуацию следователь. – Вы что помидоры выращиваете?

– Какие помидоры!? У меня боулинг.

– И что!?

– В боулинге сезон начинается вместе с похолоданием, а вы мне его срываете!

«– Ну, вот серьезно, – думал следователь, пытаясь держать себя в руках. – Посмотришь на нее, так вроде нормальная баба, слегка за полтинник. Но стоит этой «ебанутой» открыть рот, так сразу хочется запустить в нее чем-нибудь тяжелым, хоть бы и шаром для боулинга»

Картина летящего прямиком ей в голову 15-го шара *6,8 кг*, помогла пускай и частично восстановить душевное равновесие следователя.

«– Кольца нет, – чисто автоматически подвел Андрей Сергеевич. – Детей скорее всего тоже нет, и готов поставить годовое жалование, что у нее даже собаки нет!!»

«– Мымра!» – чуть не ляпнул следователь, но вовремя спохватился.

Эта информация не вызвала у следователя ни малейшего приступа жалости, поэтому он решил как можно быстрее от нее избавиться, тем более что до утренней планерки оставалось совсем ничего.

– Заявление написали!? – прервал он поток бреда, который никак не хотел иссякать.

– Нет.

– Тогда чего Вы ждете!?

– Но я не знаю…

– Да обычное заявление, – прервал ее Андрей Сергеевич. – Мы ведь не налоговая. У нас куда более важен смысл, чем форма.

Он протянул ей листик и ручку, радуясь, что она по крайне мере не умеет писать и разговаривать одновременно. Пока эта женщина, если ее можно так назвать, писала, следователь честно пытался понять, что в ее жизни пошло не так. То ли ей правда настолько одиноко и кроме боулинга у нее ничего и никого нет, то ли она действительно «ебанутая» на всю голову.

Читая ее заявление, следователь все больше убеждался во втором:

«Прошу вас как можно скорее…, сезон…, в связи с необходимостью очистить…»

«– Чего блять!?»

– Андрей Сергеевич, – в его кабинет снова без стука ворвался дежурный офицер, – там этот парень…

Одновременно с этим зазвонил телефон по внутренней связи, скорее всего это был начальник уголовного розыска, вряд ли еще кто-то мог звонить ему в данной ситуации, поэтому не ответить было нельзя.

– Следователь Майоров!

– Ты почему еще не на планерке, – почти орал глава уголовного розыска Синельников.

В этот момент, в поле зрения Андрея Сергеевича снова вошел Саша. Он отчаянно жестикулировал, но ничего связного сказать не мог, эта сумасшедшая, обнаружив вдруг, что перестала быть центром вселенной, продолжала визжать, Синельников требовал чего-то, чего сам не знал.

От желания послать всех на «хуй» следователя спасло лишь железное самообладание и годы выучки.

– Я сейчас разговариваю с посетителем, которого Вы сами же ко мне и послали, – проблемы нужно было решать по одной, и Андрей Сергеевич решил начать с разбушевавшегося начальника. – Сейчас закончу с ней и буду у вас через пять минут.

– У вас три минуты, – последнее слово начальник уголовного розыска оставил за собой, И повесил трубку.

– Дежурный! – вторым делом следователь решил избавиться от этой сумасшедшей.

– Да, – бедный сержант готов был под землю провалиться, и очень обрадовался, видя что может принести пользу.

– Ее в изолятор!

– Есть!

– На коком основании!!!???

– За выдающиеся похуистическое отношение к безопасности вашего заведения.

Дежурный не дал ей ответить сгреб в охапку, и выволок из кабинета, понимая, что еще чуть-чуть и его самого отправят в изолятор.

– Теперь ты, – сказал Андрей Сергеевич, одновременно замечая, что все еще держит в руках это гребанное заявление.

«– Если оно попадет к журналистам, то ее жизни придет конец, – следователь подумал, что лучше было бы его сжечь, но вместо этого спрятал его в ящик стола, – И никакого УБЭПа не надо»

– Я честно хотел вам что-то сказать, – мямлил Саша, – но я не могу вспомнить что!?

– Значит, сиди и вспоминай, а у меня планерка, – с этими словами следователь вышел из своего кабинета. Если бы у него спросили, почему он так грубо нарушил устав, позволив одному из главных свидетелей дела, остаться без присмотра у себя в кабинете, то он, как впрочем, и дежурный сержант, вряд ли сумел бы найти адекватное объяснение этому. Слишком уж быстро парень стирался из памяти. Достаточно было просто отвернуться от него или отвлечься на что-то еще, а дел у следователя было полно и без него.

Перед планеркой Андрей Сергеевич позволил себе роскошь зайти в туалет. Умывшись и хотя бы частично приведя себя в порядок, следователь взглянул в зеркало: на него смотрел, пускай еще и не совсем, но уже побитый жизнью мужчина, уже давно перешедший кризис среднего возраста.

– Это дело тебя доканает, – постаравшись как смог отогнать эту мысль, Андрей Сергеевич отправился на планерку.

К тому моменту как он туда попал, в кабинете начальника уголовного розыска уже собрались следователи, суд мед эксперты и все, так или иначе причастные к делу о взрыве боулинга.

Во главе стола сидел сам начальник уголовного розыска Харькова, старший следователь Илья Синельников. Вопреки ожиданиям Андрея Сергеевича тот не стал донимать его выговором об опоздании, а просто кивнул следователю приглашая того занять его место за столом.

– Итак, – начал начальник уг розыска. – Рад что все собрались. Итак, чем порадуете?

Все начали нервно переглядываться между собой, сказать, что-то, что могло бы хоть как то сдвинуть следствие с мертвой, точки никто не мог. Только Андрей Сергеевич, не пытался играть в гляделки, и смотрел четко перед собой, где-то в центр стола.

– Тип взрывчатого вещества определили? – решил помочь своим подопечным старший следователь Синельников.

– Да, – ответил один из суд мед экспертов. – Граната Ф1, три штуки.

– И?

– Что «И»?

– Можно ли отследить где он их достал? – Синельников решил не обращать особого внимания на тупость подчиненного.

– Да у нас война в стране! – не выдержал суд мед эксперт. – Теперь ящик гранат достать проще, чем инсулин!

– Ее даже в интернете можно заказать, – сказал Сис админ. – Вот смотрите. В «ТОРе» нашел.

– А при чем тут «Тора»? – спросил один из следователей.

– Не знал что ты еврей!

– А разве у евреев не «Коран»?

– Заткнулись все!!! – чтобы совещание окончательно не скатилось в балаган, начальник уг розыска решил пресечь это на корню.

– Со взрывчаткой все ясно, – подытожил следователь Синельников. – Дохлый номер. Теперь мотив.

– Здесь вариантов множество, – начал Андрей Сергеевич. – Но четыре наиболее вероятных: теракт, месть…

– Месть? – уточнил Синельников. – Кому?

– Той сумасшедший, которая сейчас доводит всех до белого каления в участке. За те два часа, что она здесь провела, успела нажить себе больше врагов, чем я за всю жизнь.

– А кроме этого есть доказательства подтверждающие версию?

– Да, – ответил следователь Майоров. – Полчаса назад мы взломали сейф в ее кабинете. Судя по количеству личных дел, текучка кадров там была сумасшедшая.

– Все были устроены официально? – спросил Синельников.

– Нет. Официально там работали администратор и уборщица.

– Два человека на такое заведение! Класс! Ебашили наверное оба почище Папы Карло! – вставил свои 5 копеек Сис Админ.

– Это дело УБЕПа а не наше, – пресек его начальник уг розыска. – Наше дело – массовое убийство.

– А разрешите все-таки уточнить?

– Чего тебе Сис Админ?

– Учитывая размер грозящего им штрафа за неоформленных работников, это заведение вряд ли откроется в ближайшие 50 лет.

– Где вопрос?

– Какого хрена она тогда ходит по всему участку и так надрывается?

– Ей никто не сказал, – ответил Майоров. – Операцию провели тайно.

– На каком основании? – сказал Синельников. – Она ведь жалобу подаст.

– Вряд ли она в ближайшее время что-нибудь подаст, – ответил Андрей Сергеевич. – А основание сможете выбрать и потом.

– Ладно, что там с личными делами.

– Сейчас их оцифровывают и будут прогонять по базе, но я сильно сомневаюсь, что там будет наш парень.

– Все равно, он слишком хорошо знал это заведение, должен же он был хоть где-то засветиться. Кстати, а что с камерами? У кого был к ним доступ?

– Для доступа к архивам, прямому эфиру, а также для дистанционного доступа нужен был пароль, но у меня ушло четыре минуты на то чтобы его взломать, – не без гордости отчитался Сис Админ.

– Значит по факту, доступ к этим камерам был у любого, кто способен настучать свое имя на клавиатуре! – сказал Синельников.

– Боюсь что да, – подтвердил Сис Админ. – Также, к сожалению, это означает, что ему совсем не обязательно было там появляться, достаточно лишь было внимательно просмотреть камеры.

– Можно отследить, кто еще подключался к их системе?

– Мы пытаемся это сделать, – ответил Сис Админ. – Но ничего не могу обещать.

– Ты сказал главных версий всего четыре. Озвучь две оставшиеся.

– Третья – это то, что главной целью был всего один человек, – начал отвечать на вопрос Андрей Сергеевич. – Это косвенно подтверждает количество гранат.

– Объясни! – потребовал Синельников.

– Граната Ф1, вещь мощная, но капризная. Слишком уж у нее неравномерный разлет осколков. Если бы кто-то хотел просто устроить взрыв, обошлись бы одной. Но если хочешь действовать наверняка, то три гранаты – вполне разумный выбор.

– Остальные жертвы – для отвода глаз, – продолжил Майоров. – Но на проверку этого может уйти недели.

– Будем надеяться что меньше, а четвертая?

– Что наш парень только раскачивается, и дальше…

– Я официально заявляю, – с максимальным уровнем спокойствия прервал его Синельников. – Что даже за намек прессе об этом, уволю без выходного пособия. И вообще, на любые вопросы прессы отвечать «Без комментариев». Право на общение с прессой пока есть только у меня.

– Что с дилером? – продолжил начальник уг розыска. – Есть шансы его найти?

– Без второго главного свидетеля – нет.

– Как продвигаются его поиски?

– Мы задействовали на это столько ресурсов – сколько возможно, – ответил Майоров. – Но результатов никаких.

– А с главным свидетелем что?

– Я лично его допрашивал, парень изо всех сил старается помочь, но толку опять же почти никакого.

– Так надавите на него еще!

– Если надавить на него еще немного, – сказал Андрей Сергеевич. – И наш психиатр с этим согласен, то давить больше будет не на кого. Он же оказался на месте взрыва сразу после первой группы, и это скорее обеспечивает ему алиби, чем делает его подозреваемым. Мы также уже нашлю его вторую туфлю, под завалами строй лесов. Парня следует оставить в покое, по крайне мере пока не поймаем его дружка, а затем уже устроить им обоим перекрестный допрос.

– Что ж, – подвел итог Синельников. – Думаю на этом все. Главный приоритет – поиск этого Димы. Далее проверяйте личные дела работников заведения и жертв. Потрясите осведомителей, может удастся выйти на дилера. Камеры на тебе Сис Админ. Все свободны.

– Андрей, – начальник уг розыска взглядом указал следователю Майорову оставаться на месте.

Когда они остались в кабинете вдвоем Синельников продолжил:

– Ты хоть ордер на взлом ее кабинета получил?

– Нет, – ответил Андрей Сергеевич. – Но я не думаю, что у ген прокурора возникнут по этому поводу вопросы. В связи с тем, что мы имеем дело с массовым убийством!

– Ты прав, – согласился Синельников. – Это как раз тот случай, когда на ордер можно было время и не терять. Я сам пошлю запрос.

– А теперь, – решил взять инициативу на себя, следователь Майоров. – Давай уже перейдем непосредственно к тому, зачем я сюда пришел.

– Если ты думаешь, что я выделю тебе на это хоть сколько то ресурсов, ты зря сюда пришел.

– Да послушай ты, – решил не сдаваться Андрей Сергеевич. – Уже ясно, что это дело – дрянь. Очередной висяк. Само по себе мы его ни за что не раскроем. И не забывай, что если я все-таки окажусь прав, то это было лишь разминка.

– Очень надеюсь, что ты не прав.

– Я тоже, – согласился следователь Майоров. – Но, только связав этот теракт, с тремя убийствами наркоманов, у нас есть шанс сдвинуть это дело с мертвой точки, получить связующие звено, которое объяснит…

– У тебя нет доказательств, даже для того чтобы связать те три дела между собой, – в который раз возразил на это Синельников. – Даже нет возможности доказать что это были УБИЙСТВА, черт тебя дери.

– Зато у меня есть интуиция, в отличие от тебя, и еще тот факт, что эти убийства происходили с идеальной периодичность в один месяц и один день!

– Совпадение, – снова возразил Синельников. – Во-вторых – не убийства, а несчастные случаи, в-третьих – это были конченные наркоманы, до которых никому дела не было, и в четвертых…

– Бросай эту дурацкую привычку ставить самое главное в конец.

– Заткнись и дослушай, – сказал Синельников. – Ты смотрел вчерашние выступление губернатора Харьковской области, по местному телевидению!?

– Вчера у меня были занятия поинтереснее!

– В двух словах, она сказала, что количество так называемых «закладочных» наркоманов за последние три месяца сократилось по городу почти в ДВА раза, и поставила это в заслугу деятельности местных городских властей, и в частности нашего отдела.

– Что, правда в ДВА раза?

– Да, – ответил Синельников. – Харьковчане нарадоваться с этого не могут, это ведь становилось серьезной проблемой особенно рядом со школами и детскими садиками. Я думаю, ты в курсе.

– И что с того?

– А то! – сказал начальник уг розыска. – Что теперь ты во всеуслышание хочешь заявить, что это оказывается не заслуга нашего «всеми любимого» губернатора, а какого-то психа, замочившего по приколу трех наркошей.

– Так это правда! – без тени сарказма сказал Андрей Сергеевич. – Они тупо бояться лазить за закладками, справедливо опасаясь, что в этот раз «счастливый» билет выпадет именно им. Рано или поздно это выясниться и тогда…

– Так вот, – прервал подчиненного Синельников. – Пока это «поздно» не наступило, ты оставишь свои бредовые идеи при себе, и сосредоточишься на ЭТОМ деле. Ясно!

– Так точно!

– Допустим, – решил все-таки немного сгладить обстановку начальник уг розыска. – Это действительно, как ты и сказал, один и тот же человек. Он подстроил, чтобы строй леса рухнули, когда туда полезут за закладкой. Но зачем ему гранаты в боулинг швырять!?

– Забросать боулинг гранатами, – задумчиво сказал Андрей Сергеевич. – Не такаю уж и не оригинальная идея!

Синельников только посмотрел на своего подопечного, давая тому выговориться и ожидая продолжения.

– За закладкой должен был лезть не Саша, а его друг, – сказал Майоров. – План был нарушен, а может он просто решил попробовать что-то новенькое.

– А ты не думал, что сам, как там его?

– Дима.

– Да, что именно он является нашим преступником?

– Мы точно не знаем, где именно он находился во время взрывов, – ответил Майоров. – Но мы этого не узнаем, пока его не найдем.

– Так найди этого Диму! – продолжил Синельников, удовлетворившись таким ответом следователя Майорова. – И допроси ту истеричку! Вы с ней сработались.

– Да пусть в изоляторе посидит, успокоиться.

– Ну как знаешь, – сказал Синельников. – Кстати как там твой напарник? Почему его не было на планерке?

– Я отправил его опрашивать жителей окрестных домов.

– Тоже полезная работа, – согласился Синельников. – Но я хочу, чтобы в дальнейшем он был на виду. Сам понимаешь, ветеран АТО, успешно закончивший реабилитацию. Общественность такое любит.

– Зато Денис совсем не любит общественность, – пробормотал Андрей Сергеевич.

– Повтори, я не расслышал.

– Да так мысли вслух, разрешите идти?

– Свободен.

Глава 7. Помощник следователя

Сам же «не любитель общественности» стучался уже в надцатую дверь, с точного счета Денис давно сбился.

– Да пошел ты на хер, со своим удостоверением. В воскресенье уже поспать не дают.

– Я надеюсь, вы понимаете, – на остатках самообладания, отвечал помощник следователя. – Что вам будет гораздо проще и быстрее ответить на мои вопросы, и продолжать спать, чем вступать со мной в бесполезные споры. Я не уйду отсюда, пока вы не ответите на интересующие меня вопросы. Может вы не в курсе, но в соседнем от вас доме произошел теракт, так что соберитесь и отвечайте четко и ясно!

– Теракт!? Да я думал это газовый баллон рванул! Сколько жертв!?

– Здесь я задаю вопросы! – отрезал Денис.

«А тебе бы только знать, сколько людей погибло! Чтобы крови и мяса побольше. Небось и про Илловайск с таким выражением лица смотрел. Мразь!»

– Что вы делали вчера во время взрыва?

– Дык, час ночи, где-то был. Я футбол смотрел. Показывали повтор…

– Не важно, дальше!

– Когда рвануло, я в окно посмотрел из кухни!

– И что!?

– Да ничего, – ответил любитель футбола. – Нормально вроде все, я пиво взял, и дальше пошел футбол смотреть. Досмотрел матч, и спать пошел.

– Когда в окно смотрели, ничего подозрительного не увидели?

– Да что ты там увидишь!? Парк же там, еще даже листья не все опали.

– Ясно. Можете продолжать спать. Если что-то вспомните обязательно позвоните.

– А куда звонить то?

– 102!

На то чтобы опросить пол района Денису выделили аж одного помощника.

«– Замечательно, – подумал Денис, когда Маойоров сообщил ему об этом. – Вдвоем мы потратим на целые пол вечности меньше времени!»

Хуже всего было то, что его стажер действительно воспринимал это задание серьезно. Поэтому отослав стажера опрашивать жильцов зданий, откуда рассмотреть что-то можно было разве что в бинокль, Денис методично переходил от подъезда к подъезду, от квартиры к квартире, стараясь ограничиваться лишь стандартным набором фраз, но получая при этом, в подавляющем большинстве случаев, ответы на вопросы, которые вообще не задавал.

Дверь перед Денисом открылась еще до того, как он нажал на кнопку звонка. Судя по всему эта полусумасшедшего вида бабка, дежурила у себя под дверью, пялясь в дверной глазок. Первой мыслью Дениса было сказать, что он дверью ошибся, развернуться и быстро ретироваться на следующий пролет, но чувство профессионального долга взяло верх.

– Проходите, – продолжила бабка. – Я вас с самого утра жду.

Сделав над собой волевое усилие, Денис переступил порог квартиры. Выглядела она не так уж и плохо. Правда, повсюду валялись небольшие кучки хлама. Неприятные запахи уже начинали распространяться по квартире, хотя были еще терпимыми, пока. Эта женщина, скорее всего, страдала болезнью Плюшкина на начальной стадии, тащила в квартиру все, что плохо лежит.

– Меня зовут Денис Ульянов. – сказал помощник следователя когда они оказались на кухне. – Я из…

– Я знаю, откуда Вы! – прервала его бабка. – Этим давно уже надо было заняться. На улицу уже страшно выйти. Эти коты уже совсем страх потеряли.

– Какие еще коты?

– Нам с Хвостиком уже и на улицу страшно выйти, того и гляди один из этих разжиревших страшилищ, наброситься на моего Хвостика и сожрет его!

Ближайшая к ним куча хлама зашевелилась. Денис был уверен – это крыса, но вместо нее к ним вылезла небольшая собачонка, и сразу стала на него тявкать. Причем так раздражительно и противно, что желание побыстрее выбраться из этой квартиры пересилило все остальные.

– Меня не интересуют никакие коты! – сказал Денис. – Я здесь чтобы спросить у Вас о вчерашнем взрыве. Возможно, вы видели что-нибудь подозрительное вчера около…

– Вы что не из службы по надзору за бездомными животными?

– Нет, – ответил Денис. – Я из уголовного розыска, и меня интересует только…

– Я не знаю ничего ни о каком взрыве! – сказала бабка. – И если вы не собираетесь помочь нам с Хвостиком, то вам здесь делать нечего.

Денис изо всех сил боролся с желанием пнуть ногой эту тупую, тявкаюущию тварь, которая с каждым тявканьем приближалась к нему на пару миллиметров ближе, с явным намерением оттяпать кусок его брюк.

«– И на это я трачу свое время!» – Денис сделал угражающие движение ногой, и собачонка ретировалась поближе к бабке. Этот Хвостик оказался намного умнее своей хозяйки.

– Я сообщу в санитарную службу о вашей проблеме, – сказал Денис сам не зная зачем, уже направляясь к выходу. Ни в какую службу, ничего сообщать, о проблемах этой сумасшедшей он естественно сообщать не собирался. – Уверен вашу проблему решат в самом скоро будущем и вы сможете безопасно гулять по улице с вашем…

– Хвостиком!

– Ага, всего доброго, – дверь за помощником следователя захлопнулась. Денис уже на автомате собрался пойти в следующую квартиру, но только затем понял, что находиться на последнем этаже, и с этим подъездом было покончено.

Вызывать лифт не хотелось, Денис начал медленно спускаться вниз по лестнице, пытаясь понять, прожил ли он хоть минуту своей жизни осознанно, с пользой для окружающего его мира, или хотя бы для себя.

«– Я просрал свою жизнь» – в который раз пришел он к этому не утешительному выводу. Напрягаю свою память, пытаясь вспомнить хоть что-то хорошее, он лишь позволял Илловайскому ужасу вновь окутать свое сознание.

«– Умереть намного проще чем жить! Как бы мне хотелось…»

От потока суицидальных мыслей, Дениса прервал телефонный звонок.

– Да.

– Денис, – это был Андрей Сергеевич. – Ты там уже закончил.

– Чудес не бывает.

– Ты нужен мне на месте.

– А как же…

– Я выслал к тебе подкрепление! – сказал Майоров. – Они должны быть уже на месте. Втроем до вечера думаю, управятся. Так что передавай им дело, и дуй в родной отдел.

Денис воспринял эту новость без особого энтузиазма. После Илловайска он вообще не испытывал никаких эмоций, серость будней не разбавляло ровным счетом ничего. Еще одна ступенька к…, впрочем об этом Денис дал себе зарок не думать, до той самой минуты. А она настанет, ему ОБЕЩАЛИ! А даже если и нет, что ему мешает…

– Вы Денис Ульянов? – Помощник следователя осмотрел трех своих подопечных. Он и не заметил, как оказался на улице. Дав им нужные указания, и закрепив за каждым из них оставшиеся подъезды, Денис сел в служебную машину, и включив мигалку, «А почему бы и нет!», меньше чем за 15 минут добрался до здания уголовного розыска.

Весь отдел напоминал разворошенный улей, без матки. Каждая пчела летала в нем, не имея ни малейшего понятия, что ей в действительности нужно делать. Вид полной беспомощности своих коллег, еще больше усугубил и так уже подавленное как умственное, так и физическое состояние Дениса.

Андрей Сергеевич уже ждал его в своем кабинете.

– Что с мигалкой добрался? – даже не поприветствовав своего подопечного начал следователь.

– Ага, – Денис даже и не подумал обижаться по этому поводу, денек был еще тот.

– Ну и правильно, – продолжил Андрей Сергеевич. – Надо же извлекать из нашей работы хоть какую-то пользу. Как прошло?

– Никак, – ответил Денис. – Мы опросили уже все близстоящие дома. Никто, ничего не видел. Ни до взрывов, ни после.

– Чудес все-таки не бывает, – подытожил следователь. – Ну а может, хоть что-то интересное услышал?

– Одна бабка заявляет, что у них в парке завелся огромный, кот, – ответил Денис, сам не зная зачем. – Не может теперь на улицу выйти со своей шавкой. Боится, что этот кот ее сожрет.

– Да, это интересно.

– Требует чтобы этим занялись специальные службы, хотя я бы скорее вызвал санитарную службу в ее квартиру. Там скоро будет свалка!

– Не лезь в это, – посоветовал Андрей Сергеевич. – Если она таки достанет других жильцов подъезда, они сами вызовут кого надо.

– Да я и не собирался, – ответил Денис. – Для чего я вам так срочно понадобился?

– Помнишь того паренька, которого взяли сразу после взрыва?

– Помню, – ответил Денис. – Саша, кажется?

– Да. Синельников принял решение отпустить его под подписку о невыезде.

– С чего это вдруг? – удивился Денис. – В изоляторе места закончились?

– Толку держать его здесь, нет, – ответил Андрей Сергеевич, пропустив сарказм подопечного мимо ушей. – У нас на него ничего нет. Поиски его дружка Димы, так и не сдвинулись с мертвой точки, а если выпустим его, то может нам и повезет, или даже на дилера выйдем.

– Допустим, – сказал Денис. – Я здесь причем?

– Начальник уголовного розыска, хочет чтобы ты, по возможности, был на виду в этом деле. Опыта так сказать поднабрался.

– Я понял, и что дальше?

– Вот и будешь следить за нашим главным свидетелем.

– Значит, берем его под колпак? – спросил Денис. – Думаете, это что-то даст?

– Не уверен, – честно признался следователь. – Но идей получше у нас все равно нет. Он сейчас в комнате для допросов. Я лично поспрашиваю его еще раз на всякий случай, возьму подписку, и выпровожу на все четыре стороны.

– Что касается тебя, – продолжил следователь. – Ты заступаешь с трех часов ночи. А пока можешь отдохнуть.

– Разрешите наблюдать за допросом?

– Да как хочешь.

***

– Что ж, и снова здравствуй! – когда следователь Майоров, вошел в комнату для допросов, Саша сидел за столом, уставившись пустым взглядом куда-то в угол комнаты. Он никак не отреагировал на появление следователя, разве что головой слегка повел, но это вполне могла быть реакция на его собственные мысли, а не на присутствие Андрея Сергеевича.

В левом ухе парня торчал наушник. Следователь видел Сашу без его МР3 плеера, лишь однажды, когда впервые увидел его в том злосчастном боулинге. Два сержанта просто отобрали любимую игрушку у Саши, но он попросил ее вернуть, что и было сделано почти сразу после того, как его доставили в участок. Во-первых, потому, что Саша был в этом деле простым свидетелем, и как уже говорилось ранее, не было ни одной улики чтобы перевести его в разряд подозреваемых, а во-вторых потому, что никому и в голову не пришло задать себе простой вопрос: а почему собственно нет?

– Что слушаешь?

– Классику, – ответил Саша. – Она меня успокаивает.

Парень словно выдавливал из себя слова. Но паузы между ответами хотя бы сократились, и следователь посчитал это явным прогрессом.

– Рад, что у тебя есть способ расслабиться, – продолжил следователь. – У меня для тебя хорошие новости!

– Да вы что!?

– Мы тебя отпускаем.

По выражению лица Саши, следователь так и не понял, дошли ли до него эти слова, поэтому просто решил продолжить:

– Под подписку о невыезде, сам понимаешь. Ты нам можешь понадобиться в любой момент. Ты важный свидетель.

После паузы, которая длилась не меньше 30 секунд, Саша сумел выдавить из себя:

– И что мне теперь делать!?

– Домой съезди, – предложил следователь. – Отец, небось волнуется.

– Ага, – выдавил из себя Саша.

– Ты точно больше ничего не вспомнил? – Спросил Андрей Сергеевич, видя, что Саша больше не собирается ничего говорить. – Особенно о твоем друге Диме.

– Одна из самых больших глупостей, на которые способен человек, – неожиданно решил вступить в диалог Саша. – Это совершать одни и те же действия надеясь, что их результат может быть иным. Спросите меня хоть 50 раз об этом! Ничего не измениться!

Подобные резкие перепады от односложных предложений, к целым монологам, не свидетельствовали в пользу стабильного психического состояния человека, пережившего массовое убийство. Следователь Майоров знал это на собственном опыте. Было бы у него больше времени, поместил бы Сашу в стационар, на полное медицинское обследование, а не выпускал бы в белый свет, где он мог представлять опасность не только для себя.

«– Просто смирись, – думал Андрей Сергеевич. – Других идей то все равно нет, и в конце концов, ты сам это предложил!»

Следователь решил пока не отвечать, надеясь, что Саша скажет еще что-нибудь, но его монолог оборвался так же резко, как и начался. Андрей Сергеевич больше не видел никаких причин продолжать мучить ни себя, ни парня, поэтому просто положил перед ним подписку о невыезде и ручку.

– Подпиши это и можешь быть свободен, – сказал следователь. – В пределах города разуметься.

Саша уставился на разложенные перед ним предметы, как будто не знал, что с ними делать. Затем совершив над собой титаническое усилие, по крайне мере так показалось со стороны следователю, Саша взял ручку в правую руку, и уже собирался поставить свою подпись, как вдруг выдал из себя вопрос, который поначалу, поставил следователя в тупик.

– Почему люди себя так ведут?

– Хороший вопрос Саш, – ответил следователь. – Если бы мы знали на него ответ, то могли бы предотвращать подобные…

– Я говорю не о взрывнике!!!

– А о ком?

– Да о всех! – это был крик души, следователю все-таки удалось сподвигнуть Сашу на откровение, пускай он и не совсем понял каким образом. – Почему все ведут себя так, будто они бессмертны!?

– Я не совсем понимаю, о чем ты сейчас говоришь, – честно признался Андрей Сергеевич.

– Нет бессмертных на этой земле!*Карлос Кастанеда* – продолжил Саша. – Как можно так просирать свое время, когда вокруг ходят психопаты с гранатами в кармане, и никто не знает, когда и где им взбредет в голову выдернуть чеку? Как заставить людей ценить свое время!? Каждую минуту проживать с пользой!? Ведь никому не дано знать, когда смерть решит до вас дотронуться!

В данной ситуации Андрей Сергеевич мог лишь посочувствовать парню. Психологом он не был, да и особой эмпатией никогда не отличался. Тогда следователь не придал словам Саши особого значения, хотя было в них что-то, что заставляло задуматься. Но лишь многим позже он понял, что этот монолог был не просто выстрелом в пустоту, и что у него была конкретная цель и адресат.

***

Денис смотрел через одностороннее зеркало отделяющего его от комнаты допросов. Смотрел, но не видел и не слышал там ничего. Лишь его глаза лениво повернулись в сторону Андрея Сергеевича, который уводил их главного свидетеля прочь из отделения.

Денис так бы и простоял там до второго пришествия, бездумно пялясь на пустую комнату допросов через одностороннее зеркало, если бы не внутренний переключатель, сработавший как раз вовремя, и не заставивший его направиться в сторону парадного выхода из отделения.

В нем как будто бы завелся еще один человек, который отвечал на все замечания и вопросы коллег, пока сам Денис был занят одной единственной мыслью. Одним откровением, ни на мгновение не покидавшем его головы:

«– А ведь, действительно! Что если дело не в самих психопатах с гранатами, хотя и без них никуда? Что если на самом деле нужно изменить сознание обычных людей? Заставить их понять, что подобные психи, не эфемерные призраки из сериалов, фильмов, или других стран, не имеющие непосредственного к тебе отношения. Что они реальны, и что ты не можешь ничего с этим сделать. Зато ты можешь изменить отношение к собственной жизни!»

– Но серьезно! Как это сделать!? – Денис испугался, что сказал это вслух. К счастью к этому моменту он уже сидел в собственной машине, хоть и не помнил, как в ней оказался, и никто не мог его слышать.

Тряхнув головой, он завел машину и попытался отогнать от себя эту навязчивую мысль, пока ехал, и совершал рутинные покупки в супермаркете, не потому что хотел есть, а просто, потому что так надо было. Как и миллионы других «зомби» окружающих его где бы он не находился, и спасения от них не было.

– Как это сделать!? – эта мысль словно сверлила ему мозг титановым сверлом. Но чем больше он думал об этом, тем яснее понимал, что если и есть где-то на земле ответ на этот вопрос, то ему не суждено приблизиться к нему ни на шаг, даже если он посвятит этому всю оставшуюся жизнь.

Чувство эйфории прошло, сменившись обычной для него апатией, но теперь, на контрасте, терпеть это стало намного нестерпимее чем раньше. В этот раз надежда, что так изменчиво его посетила, стала для него проклятием.

Видеть ответ, но не находить решения задачи, было для Дениса невыносимо. Попав в свою квартиру, помощник следователя зашвырнул пакет в угол, даже не удосужившись его разобрать. Ему все опротивело уже давно, а теперь просто хотелось выть. Он застыл посреди собственной кухни, и не придумал ничего лучше, как сомнамбула, поплелся к ноутбуку.

Когда он запустил браузер, то перед ним, почти на весь экран, возник уже до боли знакомый символ, только теперь он стал казаться ему еще более агрессивным, еще более кровожадным. Черный и красный переливались на экране, словно пытаясь пожрать друг друга, и все что их окружало. Денис давно уже привык начинать свое погружение во всемирную паутину с него, словно это была его домашняя страничка, пускай и не помнил, когда он сделал ее таковой.

Пролистывая новостную ленту, он в очередной раз убедился, что мир летит в тартары. Убийства, катастрофы, теракты, можно было все свое время посветить этому, но не отследить и тысячной доли всех тех ужасов, что ежедневно происходили на планете Земля.

Если вы хотите вогнать человека в глубокую депрессию, достаточно просто отгородить его от хороших новостей. А плохие он и сам найдет.

Постепенно от событий минувшего дня, его мозг привычно уже стал переключаться на события давно минувших дней. Денис снова переживал события Илловайского котла, как будто это все происходило с ним вчера. Рука сама потянулась к пистолету. Ему захотелось попробовать его ствол на вкус, почувствовать металлический привкус на губах, чтобы знать…

«– Еще не время» – раздался уже знакомый голос у него в голове. Или снаружи, впрочем, для Дениса это было уже не важно. Нехотя он отложил пистолет в сторону. Так он и просидел, пялясь на ничего уже не значащие для него ужасы, смотревшие на него с экрана ноутбука. Пока не наступили два часа ночи. Ему нужно было заступать на смену.

Оставалось 22 часа. Максимум.

Глава 8. Саша

Саша стоял где-то в центре города, не имея ни малейшего представления, что ему делать дальше. Его отвезли туда на служебной тачки, и грубо говоря бросили.

Ехать домой, как посоветовал ему детектив, совершенно не хотелось. Он упрямо называл следователя Майорова, американским аналогом названия этой профессии.

«– Так более привычно, и спокойно!»

Его отец не был в курсе того, что с ним произошло. Ни его лицо, ни имя к СМИ так и не попало. За это он искренне был благодарен детективу Майорову.

«– Для него так даже лучше, – подумал Саша. –Если бы он просто увидел мое лицо по телевизору, устроил бы настоящую истерику»

Он не любил когда ему сочувствовали, или пытались утешить. Любое проявление слабости, со своей стороны или с чьей-либо угодно, вызывало в нем лишь раздражение.

В общагу было ехать еще хуже. Саша, наверное, простоял так бы еще долго, если бы не начал чувствовать на себе подозрительные взгляды прохожих. Поэтому заставил себя сдвинуться с места.

«– Почему бы тебе просто не прогуляться!? Погода то просто шикарная!»

Это была чистейшая правда. Конец сентября в Харькове выдался теплым. Деревья все еще не избавились от большинства своих листьев. Постепенно включалась ночная иллюминация, ночной Харьков представлял собой поистине завораживающие зрелище. А если добавить сюда еще и отличную погоду, то ноги просто сами несли тебя на прогулку.

По центру города гуляли тысячи влюбленных парочек, семей с шумными детьми и просто прохожих, которые в кое-то веки могли позволить себе такую роскошь как никуда не спешить. Вечер воскресенья располагал к неспешным прогулкам обещая глоток свежего, ночного воздуха перед наступлением новой рабочей недели.

Как для воскресенья, людей на улицах ночного Харькова все-таки было маловато, и тому была причина, непосредственным свидетелем которой Саша невольно стал каких-то 18 часов назад, хотя ему казалось, что прошло не меньше чем половина вечности. Массовые убийства не располагали к праздному настроению горожан.

Где-то в глубине души Саша радовался этому факту. Количество людей на улице было достаточно, чтобы «раствориться» в толпе, стать незримой ее частью, чтобы никто не обращал на тебя внимания, но не слишком много, чтобы их присутствие начало тебя раздражать.

Один район города сменялся другим, а Саша продолжал идти, просто чтобы не оставаться на месте, в движение было намного меньше шансов остаться наедине с самим собой. В движение «дурные» мысли не могли его догнать.

Саша прошел на прямик парк Горького, и направился в сторону площади Свободы. Он представлял себе, что идет по незнакомому городу, что только-только приехал сюда. Рассматривая витрины кафешек, пытался представить себе как было бы здорово посидеть там с небезразличным тебе человеком. Пытался выискивать в них все новые детали, хотя проходил там уже сотни раз, и знал эти улочки наизусть.

Из состояния блаженной прострации Сашу вывел звонок мобильного телефона. Чисто на автомате он достал телефон из кармана и посмотрел на экран. Номер был неизвестен. Он хотел было отклонить вызов, но словно неизвестная сила, заставила его «снять трубку», и поднести телефон к уху.

«Тебе понравиться!»

– Алло, – сказал Саша голосом разбуженного лунатика.

– Саша? – послышался в трубке приятный женский голос.

– Да.

– Меня зовут Екатерина Лебедева. Я журналист. Веду расследование цепочки странных смертей происходивших в городе на протяжении уже трех месяцев.

– Откуда у вас мой номер!?

– Это сейчас не важно!

– А что важно!?

– Важно то, что по городу разгуливает массовый маньяк убийца, – ответила Катя.

– Оставьте это дело полиции! Вы были в том гребанном боулинге!? Видели, что там произошло!?

– Нет.

– Тогда Вам очень сильно повезло!

– Нам надо поговорить.

– Мы уже разговариваем, – сказал Саша.

– Я имею в виду не по телефону.

– Я так не думаю, – возразил Саша. – У меня нет ни малейшего желания с встречаться с вами лично.

– Послушай ка, Саша, твое имя ведь еще ни разу не упоминалось в СМИ, так вот, я могу это устроить!

– Зачем? – только и смог выдавить он из себя.

– А представь, какая развеселая жизнь у тебя после этого начнется, я ведь могу еще и красок добавить.

– Я просто хочу, чтобы меня оставили все в покое!

– Так я к тебе не в друзья набиваюсь, и не прошу у тебя интервью. Нам просто нужно поговорить, и я от тебя отстану!

– Хорошо, – сдался Саша. – Где?

– Видишь кафе слева через дорогу от тебя!?

– Вижу.

– Заходи туда и садись за любой свободный столик, – на этом Катя положила трубку.

«Горячая штучка!»

Саша еще секунд десять пялился на почерневший экран телефона, потом засунул его в карман, и поплелся к ближайшему пешеходному переходу.

Кафе было полупустым, персонала в нем было явно больше чем достаточно.

«Видимо местное руководство не смотрит новости!»

Как и велела ему Катя, Саша уселся за первый попавшейся ему свободный столик.

– Что будете заказывать? – скучавшая официантка подошла за его столик почти сразу.

– Да пока только кофе, – выдавил из себя Саша. – А когда моя девушка придет, закажем что-нибудь еще.

– Ок.

«А у меня хоть деньги есть, – подумал Саша, борясь с желанием проверить свой кошелек»

«Конечно, есть! За боулинг то платить не пришлось!»

Катя материализовалась перед Сашей, словно из ниоткуда, пока тот пялился на рисунок в его кофе, не зная, что с ним делать, то ли пить его, то ли вставлять в рамочку.

– Привет, – сказала Катя. – Надеюсь, тебе не пришлось ждать меня слишком долго?

– Ээм…, – Саша не смог выдавить из себя даже нормальное «привет». Катя была его типом женщины. Блондинка, чуть ниже его ростом, стройная, но не тощая, явно немного стервозная и наглая. Но именно такие и нравились Саше больше всего, возможно потому, что ему самому остро не хватало подобных черт характера.

«Все чувак, ты пропал. Но не бойся, я ведь с тобой!»

– Погода просто отличная, – продолжила Катя, для поддержания разговора, или же просто поняв, что Саша пока не способен выдавить из себя что-то умное. – Не удержалась и решила прогуляться по парку. Думаю, что очень скоро с такими прогулками придется обождать до следующей весны.

– Да! Погода просто отличная.

«Да не повторяй ты за ней. Хотя бы попытайся придумать что-то свое!»

– Но вы ведь не о погоде сюда пришли поговорить?

– Нет.

– А вы уверенны, что это подходящее место? Я почти уверен, что за мной следят!

«А то она не в курсе! Лучше бы сказал, как хорошо она выглядит!»

– Конечно следят, – ответила Катя. – Я насчитала троих.

– Троих!!??

– Но это место ничуть не хуже и не лучше остальных.

– А почему тогда…, – Саша не знал как продолжить, да и понял уже что это глупый вопрос.

– А на каком основании, – девушка без проблем угадала, о чем он хотел ее спросить. – Тебе ведь не выдвинули никаких обвинений. На тебя, насколько мне известно, у них ничего нет. Так что ты можешь ходить куда хочешь, и общаться с кем хочешь. В пределах города конечно.

«Какая же она классная, – подумал Саша. – Знал бы, одел бы что-нибудь другое!»

«Вряд ли!»

Саша попытался посмотреть на себя со стороны. Он был классическим ботаном, и чтобы такая как Катя обратила на него внимание, ему действительно необходимо было совершить, не меньше чем массовое убийство.

«Закатай губу! Она не дала бы тебе, даже будь ты сейчас в смокинге от Джеймса Бонда!»

– А я как-то и не заметил.

«Да ты бы не заметил бы их, даже если бы один из них на тебя нассал!»

– Не переживай, – продолжила Катя. – Будь у них что-то на тебя, они бы тебя даже из изолятора не выпустили бы. Просто повесили бы все на тебя.

– Повесили что? – спросил Саша, не желая верить словам девушки. – Массовое убийство?

– А почему бы и нет!? На данный момент тебе просто везет, что они не нашил на тебя ни одной улики.

– Но они же не могут и вправду думать…

– Для них не важно, что они подумают, или что о них подумают. Для них важно закрыть дело!

– И что мне теперь делать!?

– Для начала рассказать мне, что там на самом деле по твоему мнению произошло.

– Я этого не знаю, – честно ответил Саша. – Меня не было в зале во время взрыва.

– Так, а где ты был?

– На улице. Вышел с другом покурить. Я вообще то не курю, я так, за компанию.

«Да знает она, чем ты на самом деле там занимался. Она ведь не дура. И справедливо считает тебя наркоманским утырком!»

– Повезло. А зачем ты потом вернулся туда.

– Там же остались мои друзья. Когда я туда попал…

– Не надо, – прервала его Катя. – Не хочу даже близко знать, что ты там увидел.

«Это она врет! Больше всего на свете жалеет, что ей так и не удалось туда попасть!»

– Но тогда, что вы хотели бы знать?

– Незадолго до взрыва ничего необычного не происходило?

– Да как сказать, – задумался Саша.

«А если она предложит тебе свалить из страны, прямо сейчас. Согласился бы!?»

– Мы просто в боулинг играли и…

– Извини, – прервала его Катя. – Наверное, я чуть не правильно сформулировала вопрос. Не непосредственно до взрыва, а вообще…, за несколько часов или дней?

– Не знаю, – Саша честно напрягал свой мозг, но тот отказывался с ним сотрудничать. – Что например?

– Может были какие-то угрозы, – предположила Катя. Она ведь не могла сказать напрямую, что ей надо, но при этом пока не смогла точно определить, прикидывался ли он только, или же действительно был круглым дебилом. – Или кто-то из них, находил что-нибудь странное. Не приходил ли им какой-нибудь слишком уж странный спам?

– Да, вроде нет. Хотя…., – спазм, настолько мощный, что Саша еле-еле сдержал ту скудную еду, что он съел за этот день, внутри собственного желудка.

«Давай! Выблюй прямо на нее. Вот это будет номер!»

«– Почему я вспомнил об этом только сейчас!? – в голове у Саши осталась одна единственная мысль. Все остальное ушло за круг его восприятия. В том числе и Катя»

Насилу сумев распрямиться и встать из-за стола, Саша шатаясь пошел в направлении выхода.

– Извини, – промямлил он на ходу. – Мне надо в туалет!

И даже не посмотрев в сторону уборной, вывалился из заведения.

– Счет пожалуйста! – Катю не то чтобы удивила подобная реакция, просто она скорее рассчитывала не несколько иное развитие событий.

– С вашим парнем все в порядке? – озабоченно спросила официантка.

– Он не мой парень! – со злобой ответила девушка. Заплатила по счету, не оставив на чай, и ушла, надеясь, что никто из ее знакомых не видел ее вместе с этим обдолбышем! И радуясь уже тому, что у этого придурка, хватило ума, хотя бы на то, чтобы не выблевать на нее.

Найти более, менее ровную походку у Саши получилось лишь отойдя метров на 20 от заведения.

«– Хорошо, что хоть копы меня сейчас не видели, – подумал Саша. – Стоп, она ведь сказала, что за мной ведут наблюдение минимум трое в штатском. Что они интересно подумали?»

«Что ты дебил!»

«– А может просто заорать, все равно ведь придется им все рассказать!»

«Ты что правда дебил!? Сначала выясни, действительно ли им пришли те письма счастья!»

– Нет! Сначала сам посмотрю!

Выработав для начала, хоть какой-то план действий Саша немного успокоился, и пошел в сторону метро. Сидеть спокойно он не мог, хотя в вагоне было всего три калеки. Стоять тоже было не в моготу. Поэтому он начал нервно мерять шагами расстояние от одной двери вагон до другой, а потом обратно. Люди нервно на него оглядывались. Один даже пошел в противоположную сторону вагона.

«Кретин!»

Наконец, состав добрался до нужной ему остановки. Саша, настолько медленно, насколько ему позволяли ноги и здравый смысл, поплелся к родной общаге. Рука все время тянулась в карман, за мобильником, меньше всего на свете он хотел читать те письма, и больше всего, хотел позвонить детективу. Но как только его правая рука касалась пластикового корпуса, его китайского телефона, неведомая сила, почти ощущаемая им физически, отводила его руку от телефона.

Саше не нравилось это ощущение, оно почти пугало его, но все что он мог с этим поделать, это продолжать плестись к парадному входу общаги.

«Каким бы длинный путь ты не выбрал, и как бы медленно ты не шел, когда-нибудь ты все равно там окажешься» – поднимаясь по лестнице в общагу, Саша на себе ощутил всю правдивость, этой пословицы, прочтенной им когда-то в детской книжке.

– Здрасьте, – только и смог выдавить из себя Саша тыча пропуск под нос вахтерше.

– Привет, – отозвалась баба Маша. – Ты что-то к нам зачастил!?

– Вообще-то я здесь живу!

– Да я же просто пошутила.

– Ага.

– У тебя все хорошо? – спросила вахтерша.

– А что!?

– Ну, разве ты не слышал, что сейчас в городе твориться? Вчера ночью теракт был, где-то в…

– Какое это имеет отношение ко мне!?

– Ты просто как то сказал, что тебе нравиться в боулинг играть.

– Я там уже больше месяца не был! – отрезал Саша. – Я очень устал. Вы не возражает если я пойду в свою комнату?

«Идиотка»

– Нет, конечно, что же это я…

Саша крутанул турникет, с такой силой как будто хотел его сломать, и почти взбежал по лестнице на второй этаж.

Баба Маша недолюбливала этого субъекта, и всегда нервничала, когда он появлялся в общаге не ее смены. Она почти его боялась, хотя и не понимала почему. С виду это был абсолютно нормальный парень.

Саша поднялся на нужный ему этаж, не обращая ни малейшего внимания на приветствия своих коллег по учебе. Добравшись до комнаты, он сразу заметил, что многие вещи были не на привычных местах, хотя в комнате и был порядок. Возможно, это и бросилось ему в глаза больше всего. После обыска в комнате стало даже чище чем было до этого.

Через всю комнату пробежал таракан. Кое-что оставалось неизменным. В общаге они чувствовали себя как дома. Саша и сам чувствовал себя таким же вот тараканом, оказавшимся на совсем не знакомой ему территории, пытаясь увернуться от неумолимого «тапка» судьбы.

Ноутбука нигде не было. Саша почти с надеждой подумал, что это Дима, заскочил сюда и забрал его.

«Это последнее место, куда бы он сунулся»

Системного блока от их старенького компа также на месте не было, только шнур питания одиноко валялся на полу.

– Здесь был обыск!

«ДА…., ТЫ…, ЧТО!!!»

– Они выяснят…

«Да нихрена они не выяснят. К тому же то чем ты занимался, даже уголовно не наказуемо!»

– А как я сам теперь получу доступ к их ящикам!?

«Пойди к соседу, он как раз дома!»

– Точно, – почти обрадовался Саша, если в его состоянии это было вообще возможно. – ЖЕНЯЯЯ!!!!

Он вломился в соседнюю комнату, без стука и не спрашивая разрешения.

– Ты чего!? – спросил перепуганный Женька, до этого мирно смотревший «Доктора Хауса».

– Мне нужен твой комп!

– Прикинь, мне тоже нужен МОЙ компьютер! Э, блять, отпусти!!!!

Саша выдернул ошарашенного соседа из кресла, вытолкал того за дверь, и закрыл ее на внутреннюю щеколду, еще до того, как тот успел, что-нибудь понять.

– Я тебя убью, урод!!! Живо открыл дверь!!! – орал Женя, почти пытаясь выломать дверь.

– Я тебе пива потом куплю.

– ЧТО!!??

– Я быстро, – сказал Саша, уже больше обращаясь к компьютеру, а не к соседу за дверью. – Дверь, ломать совсем не обязательно.

Что, там дальше продолжал орать Женька, или может он успокоился, Саша уже не слышал, да и ему было абсолютно все равно.

«Не тупи. Используй наш защищенный вход!»

Все компьютеры в общаге, были подключены к локальной сети. Если кто-нибудь за любым из этих компов, набирал свой логин и пароль, то эта информация сохранялась, и аккуратно записывалась в отдельный EXCEL файл. Включая информацию, когда, на какой сайт, и даже кто. Это было не совсем законно, но Саша никогда не использовал эту информацию, в личных целях, или для получения какой-либо выгоды. Просто кому-то нравилось коллекционировать марки, а Саше нравилось собирать чужие пароли.

В одинаковой степени испытывая страх и любопытство, Саша открыл нужный ему почтовый сервис, скопировал из файла логин и пароль, и вошел в Колин почтовый ящик. Туда не заходили чуть менее суток, но непрочитанных писем накопилось с десяток. Большая половина из них – спам, на остальные Саша даже внимания обращать не стал. Его интересовало лишь одно письмо.

Оно пришло через несколько минут, после того как они ушли из общаги. Открывая это письмо, Саша внутренними органами чувствовал, что там было.

Вступительный, благодарственный текст, за то, что вы воспользовались их ресурсом, выглядел полным издевательством. Чуть ниже, на половину экрана, красовалась сегодняшняя дата.

«– Мать его! Это же действительно случилось сегодня!»

Еле гнущимися пальцами, Саша зашел на почтовый ящик, второго своего уже бывшего друга. Тот же шаблонный текст, сегодняшняя дата. И еще красно-черный древний символ, который так понравился вчера Саше, собственно, почему он и позволил себя уговорить на это авантюру, тоже был не месте.

Отсюда следовало только два варианта: либо за ними охотился серийный маньяк убийца, либо кто-то умудрился взломать почтовый сервис Гугла. Второй вариант казался еще более нереальным, чем первый. Ему оставалось просмотреть еще два почтовых ящика.

Начать он решил со своего. Дата в этом письме оказалась вовсе не сегодняшней, как думал Саша. Там стояло 15-е октября!

– Через три недели!

Саша даже не знал радоваться ему по этому поводу, или составлять список дел, что бы он хотел сделать перед смертью. Перед тем как выбирать, что делать дальше, он решил проверить почтовый ящик, своего, пока еще, живого, последнего друга Димы.

25.09.17

– Завтра! Надо звонить детективу Майорову!

«И что ты ему скажешь!? Ну да ладно, подожди чуть-чуть. Сейчас все распетляем!»

Саша бы еще долго продолжал пялиться на шесть цифр на экране монитора, если бы в этот момент у него не зазвонил телефон.

– Таких совпадений не бывает!!!

«Еще как бывают!»

– Какого хрена! – стал орать Саша в трубку. – Ты где был!? Где ты вообще сейчас!?

– Хватит на меня орать! – ответил ему Дима. – Сам же только что написал «позвони».

В таком состоянии Саша не обратил на заявление друга ни малейшего внимания.

– Ты хоть знаешь, ЧТО произошло в том гребанном боулинге!?

– Знаю! Я умею пользоваться интернетом. Мы с тобой везунчики, да?

– Я бы так не сказал!

– Если бы я не поволок бы тебя…

– Ты помнишь, что вчера, перед тем как ехать в боулинг, – не стал дослушивать друг до конца, начал Саша. – Каждый из нас отправил запрос на сайт fatum.com?

– Ты про тот сайт, который якобы дату смерти угадывает?

– А про какой еще?

– Да бред это все, – ответил Дима. – Таких сайтов пруд пруди. А этот разве что, был прикольнее оформлен.

– Может это и бред, но две даты, он по крайне мере угадал!

– Что серьезно? А откуда у тебя пароли от наших почтовых ящиков!?

– Думаю это последнее, что тебя должно сейчас волновать!

– Значит и мой ты посмотрел?

– Да, – ответил Саша.

– Что, ДА!!!??? Что там написано!?

– А ты сам, что ли посмотреть не можешь?

– Не могу! Никак не могу ввести правильный пароль. Надеюсь это не твоя работа!

«Скажи ему уже!»

– Завтра!!!

– Что завтра!!??

– Ты умрешь.

– Блять. А в твоем письме что было?

– Через три недели, – ответил Саша.

– Везунчик хуев.

– Надо идти в полицию! Ты слы…

«Пора это цирк кончать!» – Саша прекрасно справился со своим заданием. Но теперь пришла очередь вступать в игру большим игрокам.

– Ты уверен? – промямлил Дима.

Молчание.

– Саш?

– Чего!?

– Как же мне хуево!?

– А я то тут причем?

– Как причем!? Это ведь ты так и не нашел ту закладку! И я вот что скажу, мне так хуево, что еще чуть-чуть и я сам сдамся в полицию! – сказал Дима.

– Ты ведь на квартире у нашего общего друга!?

– А где мне еще быть?

– Там должна была остаться заначка.

– Там почти ничего не было!

– Должно быть еще. В бачке!

«Давай же! Твой билет в лучший мир, всего в трех метрах от тебя»

Он услышал в телефон звук бьющейся керамики.

«Прощай крышка от бачка!»

– Саш!!! Ты лучший! А откуда ты про нее узнал? Даже я в курсах не был!

– А это так важно!?

– На хуй!

– Знаешь Дим. Оставь мне чучка, я тоже скоро к тебе приеду, а там разберемся че копам говорить.

– Аминь брат! Жду! – Дима повесил трубку.

Саша, а вернее уже Пророк, встал со стула. Ему предстояло провести несколько скучных часов в общаге. Зато потом начнется веселье. Можно было и потерпеть.

Глава 9. Жертва

Дежурство длилось всего полчаса, а уже хотелось выть! Тьма стояла непроглядная, на небе не было ни одной звездочки, фонари и те не горели.

– Ебаные экономисты, – бормотал Денис, принимаясь уже за третью банку энергетика. Он не мог вспомнить, сколько ночей уже не спал. Но это было не важно. Еще на одни сутки его как-нибудь уж хватит.

Тусклый свет, единственное, что напоминало ему о том, что он был в спальном районе крупного города, а не где-нибудь в деревне, давал лишь круглосуточный киоск, торгующий «растворителями» для желудка, где он собственно и затарился энергетиками. Они разлетались просто на ура, запас был исчерпан ровно наполовину, хотя от их привкуса во рту уже начинало немного подташнивать.

Райончик был тот еще. Куча студенческих общаг, полным полно праздно шатающихся студентов, каждый из которых под действием все тех же энергетиков, мог учудить все что угодно. Что-то, там происходило постоянно, это не давало сосредоточиться, но и заснуть тоже.

Еще через 15 минут рука сама потянулась за четвертой банкой, но вид такси, неспешно выползающего из тьмы переулка, заставил Дениса, отложить ее в сторону. Сердце заколотилось, причем больше от предчувствия, чем от трех выпитых почти залпом банок «Red Bull».

Оно остановилось перед входом в общагу, где и жил их главный свидетель. Водитель даже не успел прикурить сигарету, как по ступенькам, по направлению к такси начал спускаться парень, и походкой и фигурой очень похожий на Сашу. Лица было не разглядеть он был в кепке и очках.

– Следую за такси, – доложился Денис. Он почти радовался тому, что начало хоть, что-то происходить.

– Отставить, – ответили ему по рации. – Пусть едет.

– Но субъект…

– Это не может быть наш парень, комнату он не покидал, да и его телефон на прослушке. Без нашего ведома, он бы такси не вызвал.

– А если это все-таки он!

– Я же сказал, отставить…

– Да срал я на ваши приказы, я еду за ним, а за парадным входом сами присмотрите.

– Под вашу ответственность, и только потому, что у нас и так достаточно людей.

– Еще бы у вас их было не достаточно! – сказал Денис, перед тем как выключить рацию и тронуться с места, начиная преследование за ночным такси.

Тьма значительно упрощала слежку. Харьков был большим городом, чтобы в любое время суток по его улицам ездило достаточное количество машин, и фары от его Пежо, никому бы не бросились в глаза. Хотя надо было признать, что езда по неосвещенному городу таких размеров, была если не жутким, то уж точно весьма раздражающим занятием. Добавить сюда еще туман, и хоть продолжение Кингвовской «Мглы» снимай.

По городу пришлось попетлять прилично, таксист никуда не спешил, но все равно через 20 минут ночного преследования они оказались почти на другом конце города. Когда Денис исчерпал почти все свои навыки слежки, такси остановилось возле ничем не примечательной совдеповской многоэтажки. Парень заплатил за такси и оно умчалось в ночь.

Денис пялился на своего ведомого через бинокль, на максимальном приближении, но точно его разглядеть, а уж тем более понять тот ли это субъект было невозможно. До включения фонарей оставалось еще очень далеко.

– Сука, – в какой-то момент парень уставился прямо на помощника следователя. От этого взгляда Дениса пробрала дрожь, а может это была просто паранойя, и парень просто осматривал окрестности на предмет бомжей, «чумаходов» и прочих отбросов общества, шаращихся по ночному городу.

Денису только и оставалось, что с бессильной злобой наблюдать, как объект его слежки скрывается в подъезде. Зато желание спать отбило напрочь, адреналин от слежки, оказал на него куда лучшее влияние чем энергетики. Мозг заработал на полную мощность. Помощник следователя начал отправлять один запрос за другим, пытаясь выяснить, не связан ли этот адрес, или хоть ближайшие окрестности с жертвами уже вчерашнего убийства. Для Дениса события последних 24 часов, слились в один сплошной жуткий день.

Ни на один из его запросов не пришел положительный ответ. Этот богом забытый район, никак не был связан ни с одним фигурантом о деле взрывов в боулинге. Не было ни одного связующего звена, и не было даже возможности доказать что их главный свидетель уже покинул комнату в своей общаге. Никаких дополнительных ресурсов Денису выделять не собирались.

Но его интуиция просто кричала, что это Саша прошел в ту гребанную дверь, на которую он смотрел уже больше 15 минут. Не придумав ничего лучше, Денис решил позвонить своему непосредственному начальнику.

– Андрей Сергеевич, прошу прощения за столь поздний звонок.

– Скорее ранний, – голос следователя вообще не казался сонным. – Но ты меня не разбудил.

– Значит, вы уже слышали о моей…, инициативе!

– Мне об этом доложили 15 минут назад.

– Вы сердитесь?

– Только из-за того, что ты не сообщил мне об этом раньше, – ответил следователь Майоров. – Если ты не прав, и он до сих пор в своей общаге, то мы ничего не теряем, до утра он от нас никуда не денется, но если ты прав…

– Так что мне делать!? Я один при всем желании весь микрорайон не охвачу.

– Пока просто наблюдай. Мы будем минут через 5.

– Мы!?

– Я и еще парочка парней.

– А если он решит уйти? – спросил Денис. – Я ведь могу контролировать только парадный вход в подъезд.

– С этим ты уже ничего сделать не можешь. Так что просто жди. Мы скоро будем, – на этом следователь положил трубку.

Подмога прибыла ровно через 5 минут, как следователь Майоров и обещал, но для Дениса эти минуты показались вечностью. Этот район был куда спокойнее, никаких тебе общаг в округе. Но это и донимало помощника следователя больше всего. Глазу было абсолютно не за что зацепиться, ни малейшего движения, даже блика фар. Но вот он увидел свет фар, и не ошибся, в том, кому они принадлежали.

Из тачки вышел дородный мужчина, силуэт которого Денис сразу узнал, и направился к его Пежо. Машина, на которой приехал Майоров, направилась дальше. Андрей Сергеевич открыл пассажирскую дверь, и уселся рядом со своим помощником.

– Я смотрю, ты времени зря не терял! – сказал следователь, осматривая пустые банки от «Red Bull». – Ты вообще спал?

– А вы?

– Почему ты решил последовать за ним? – Андрей Сергеевич решил не продолжать тему бессонницы.

– Он слишком уж был похож на нашего парня из боулинга.

– В той общаге таких сотни, – возразил следователь. – И ночные покатушки для них не такая уж и редкость.

– Что-то заставило меня поехать за ним, – ответил Денис. – В тот момент я свою жизнь готов был поставить на то, что это именно наш парень!

– Допустим, – начал размышлять Андрей Сергеевич. – Он сумел незаметно для десятка ищеек выйти из своей комнаты, спуститься вниз и оказаться на парадном входе. Зачем ему ТЕБЕ на глаза попадаться?

– Что вы хотите этим сказать?

– А то, что если он все-таки умудрился сбежать из под нашего колпака, по всему выходит, что сюда он тебя специально привел.

– Но ЗАЧЕМ!?

Ответить на этот вопрос Андрей Сергеевич не успел. У него зазвонил телефон. Номер был неизвестным, но необходимость отвечать на такие звонки, была неминуемой издержкой его профессии.

– Да.

– Детектив?

Голос звонившего был настолько подавлен, что по нему невозможно было узнать его обладателя, зато детективом, Андрея Сергеевича называл лишь один человек.

– Саша, с тобой все в порядке? Ты все еще в общаге?

– Нет.

– А где? Только скажи, и я буду у тебя через 10 минут.

– Помните, вы говорили мне, что если я вспомню что-нибудь о Диме, или узнаю, мне нужно немедленно звонить вам.

– Где твой друг? – спросил следователь. – Что ты выяснил?

– Простите, – ответил Саша. – Мне нужно было вас послушаться, а теперь слишком поздно. Он…, он…

– Саша, пожалуйста, не молчи!

– Вы ведь рядом? Пожалуйста, скажите, что вы совсем рядом, – даже сквозь «телефонный провод» следователь выдел, что по щекам парня ручьем котятся слезы, сыграть так было невозможно, или…. Додумать следователь не успел.

– Квартира 58, подымайтесь быстрее, я открою вам дверь.

– Саша, не бросай трубку! Ты меня слышишь!? Сука!

– Оставайся в машине, – бросил Андрей Сергеевич Денису, уже на бегу к подъезду.

Но когда дверь за ним захлопнулась, Денис также выскочил из тачки, и что есть мочи, устремился в догонку. Когда он дернул ручку двери, ведущую в подъезд, та открылась без каких либо задержек. Денис даже не задумался, кто это так любезно, и с такой заботливостью открывал перед ним все двери.

После того как подъезд поглотил и помощника следователя, из неприметного Фольцвагена выбрался еще один полуночник.

Катя внимательно осмотрела окрестности, прихвостней следователя Майорова, видно нигде не было. Неспешной походкой девушка направилась к подъезду. Когда дверь перед ней также открылась, без каких либо помех, она этому ничуть не удивилась.

Андрей Сергеевич взбежал по лестнице быстрее, чем даже в лучшие свои годы. Квартира 58 располагалась на пятом этаже. Перед тем как открыть входную дверь, следователь выделил себе 10 секунд на то, чтобы отдышаться. Восстановив дыхание, он дернул дверную ручку на себя. Дверь была не заперта.

По всем правилам он не должен был ходить туда один, там ведь могло быть все что угодно. Ему следовало бы дождаться подмоги, как минимум вызвать двух своих подопечных. Но ждать было нельзя.

– Соберись, – приказал он себе. – В конце концов в Афгане тебе приходилось в одиночку обшаривать целые дома.

А здесь была всего лишь двух комнатная квартира. Он прошел коридор, открыл первую дверь, там ничего не было. Оставалось проверить ванну и вторую комнату. Решив, что ванна может и обождать, он направился в сторону гостевой комнаты.

Дверь в нее была приоткрыта, лишь немного толкнув ее Андрей Сергеевич увидел Диму, валявшегося посреди комнаты, и невозможно было сказать сколько уже времени. Саша сидел в углу комнаты, забившись между диваном и креслом. Он бормотал какую-то билиберду. Краем мозга следователь отметил, что возможно это была латынь, хотя какое это сейчас имело значение он понять не мог.

– Высылайте сюда опер группу, – сказал следователь в рацию. – У нас один труп. Возможно убийство.

– В ванне и туалете чисто! – услышал он голос Дениса за дверью.

– Твою мать! Я же сказал тебе ждать в машине!

– И что оставить Вас без прикрытия! Твою мать! – когда Денис вошел в комнату, он не обратил на стонущего в углу Сашу никакого внимания, даже труп лишь краем глаза осмотрел. Всем его вниманием завладел, такой знакомый, и можно уже сказать родной для него, символ. Но нарисованный кровью на стене, в одной комнате со все еще свежим трупом, и подписью «FATUM» на всю стену, он наконец-то приобрел для Дениса истинное значение.

Какой-то совсем другой Денис отвечал на вопросы и приказы следователя Майорова. Настоящий же Денис, пробудился только сейчас, и в сознании у него был только один вопрос:

«– Что нужно сделать, чтобы ОНИ поняли?» – и в этот раз у него был на это ответ.

***

– Итак, дорогие зрители! – Катя неспешно преодолевала последние лестничные пролеты, отделявшие ее от квартиры № 58. – Прямо в этом доме, в нескольких метрах от меня, проходит спецоперация, безусловно связанная со вчерашним массовым убийством в боулинге, а также с убийствами трех наркоманов, произошедших на протяжении нескольких месяцев, и безусловно связанных между собой.

Катя неспешно вошла в квартиру 58 держа перед собой телефон, и ведя прямую трансляцию в «Instagramm». Ее информатор сказал ей: «То, что она заснимет в этой квартире, взорвет сеть». По крайне мере это, было чистейшей правдой. Ей расписали с точностью до минуты, когда и куда она должна направить объектив своего телефона.

Ее сердце учащенно билось. Вот она настоящая слава. Ждет ее за соседним дверным косяком. Знала бы она, что ее на самом деле там ждет, выбросила бы телефон и убежала бы. К сожалению, она этого не сделала. С максимальной осторожностью она направила объектив камеры внутрь комнаты.

Посреди комнаты валялся труп, никто не обращал на него внимания. Денис полностью сосредоточился на изучении пентаграммы, Андрей Сергеевич склонился над вторым студентом. Тот явно был жив, и даже что-то говорил. Это было явно не то, что рассчитывала заснять Катя, но объектив она не убрала. Уже больше тысячи ее подписчиков с нетерпением ждали развязки, и засыпали ее коментами.

***

Андрей Сергеевич отвлекся на Сашу, пытаясь привести его в чувства. Но тот лишь продолжал раскачиваться из стороны в сторону, тупо пялясь в пол, и бормоча всю ту же заевшую в его сознании фразу.

– ЖЕРТВА!!!! Нужна жертва.

– Что? – Андрей Сергеевич переместил свой взгляд на помощника. У Дениса были абсолютно стеклянные глаза. В руке он держал пистолет.

– Возможно, тогда они увидят. Только так можно до них достучаться!

– Время пришло! – этот голос не мог принадлежать Саше, и даже этой вселенной.

– Убери пистолет! – но этих слов следователя Майорова, Денис уже не слышал.

С выражением лица близким к нирване, он поднял пистолет, в последний раз ощутив металлический привкус во рту.

***

Катя смотрела на экран своего телефона как завороженная. Она не видела следователя Майорова, делавшего отчаянную, но изначально обреченную на провал попытку остановить своего помощника, все ее внимание было сфокусировано на Денисе, вставляющего пистолет себе в рот.

– НЕТ!!!!!!

Звук выстрела заглушил все, а покинувшие черепную коробку мозги Дениса заляпали большую часть задней стены. Рисунок на обоях стал не различим.

Телефон выпал из рук Кати. Если бы пробегающий мимо Саша, не оттолкнул ее в сторону, она бы еще долго так стояла. Девушка ударилась спиной о стену, и сползла вниз.

Картинка поплыла, комната вращалась вокруг нее. Лицо следователя Майорова искажалось сильнее, чем в комнате кривых зеркал. Его рот ритмично закрывался и открывался, пытаясь донести что-то до Катиного сознания. Она его не слышала, и даже умей она читать по губам, все равно не смогла бы даже понять, чего он от нее хотел.

***

– Где он!!!!???? – Андрей Сергеевич тряс девушку за плечи. Но та впала в глубокий ступор. Ответа не было…

Оставив попытки, привести Катю в чувства, следователь выбежал на лестничную площадку. Когда он посмотрел вниз, ему в глаза ударил луч карманного фонарика. С учетом того, что подъезд почти не освещался это чуть не стоило следователю зрения.

– Твою мать! В задницу себе лучше посвети!

– Прошу прощения, – начал оправдываться один из сержантов приехавших с Андреем Сергеевичем. – Но мы слышали звуки выстрела, а также сообщение по рации и…

– Вы его выдели!? – прервал следователь сержанта. – Куда он побежал!?

– Кто? – осекся сержант, но тут же исправился. – Главного свидетеля мы не видели. Но я заметил какое-то движение, когда подымался по лестнице. Возможно, это открывалась дверь.

– Если он не побежал вниз, то куда он мог подеваться?

Словно в ответ на свой же вопрос, Андрей Сергеевич почувствовал легкий сквозняк, распространяющийся по подъезду откуда-то сверху. Подняв голову, следователь успел заметить тусклый свет от звезд, осветивших подъезд буквально на секунду.

– Он на крыше! – не дожидаясь ответной реакции своих подопечных, следователь бросился преодолевать оставшиеся пять лестничных пролетов. Поднявшись на девятый этаж, Андрей Сергеевич обнаружил, что простенький навесной замок открыт, и пути на крышу ничего не препятствует.

Люк был тщательно смазан, однако аккуратно пролезая в узкий проход, следователь все равно поразился, как можно было проделать это все, за такой короткий промежуток времени, и при этом не произвести ни малейшего шума. В спящем подъезде любой шорох ведь должен был бы разноситься как топот стада слонов!

– Если он хотел огреть меня чем-нибудь тяжелым по голове, то самое время! – думал следователь, пытаясь одновременно смотреть на все 360 градусов вокруг себя, и держать под прицелом своего пистолета сразу все пространство крыши.

Никакого удара не последовало, более того, как и предполагал и одновременно боялся следователь, он вообще не увидел на крыше ни малейшего движения.

Спокойно уже выбираясь на крышу, следователь поразился, сколько шуму он при этом произвел, и как можно было умудриться проделать все то же самое без малейшего скрипа. И это притом, что самому Андрею Сергеевичу не надо было открывать замок, и подымать крышку люка.

Первое, на что обратил внимание следователь осмотревшись на крыше, было то, что люк ведущий в соседний подъезд также был открыт. Но Андрей Сергеевич не бросился спускаться по нему. Его интуиция просто кричала ему о том, что хоть этот люк, безусловно, открыл сам Саша, но пользоваться им не стал. Но в таком случае возникал закономерный вопрос:

«КУДА делся их главный свидетль-подозреваемый?»

Из люка ведущего в 3-й подъезд высунулась рука, державшая все тот же карманный фонарик, чуть не лишившего следователя зернения.

– Вылазь спокойно! На крыше его нет!

Сержант юрко вылез из отверстия в крыше, но тоже издавая при этом шума не меньше чем слон. Андрей Сергеевич молча, указал тому на второй открытый люк. Сержант так же ни о чем не спрашивая полез в него, умудряясь при этом бормотать что-то в рацию.

– Я отправил Илью вниз. Никуда он от нас не денется!

Андрей Сергеевич не слушал своего подопечного, шестым чувством зная, что их главный свидетель, УЖЕ куда-то от них делся!

На востоке первые солнечные лучи начинали прорезать ночную мглу. В других обстоятельствах следователь мог бы даже получить удовольствие от картины восхода солнца.

– А ведь раньше я любил наблюдать восход, – думал следователь, балансирую на самом краю крыши, пытаясь проверить свою безумную теорию. Но сейчас этот оранжевый, почти слепящий свет утренней зари, лишь раздражал его. Солнечный свет не помогал ему рассмотреть хоть, что-то внизу и на стене здания, а наоборот мешал и даже слепил.

– КТО вообще на такое способен!? – Оставив бесплодные попытки рассмотреть хоть что-то, Андрей Сергеевич отступил от края крыши, подальше от уже успевшего сформироваться в его сознании соблазна. И стал наблюдать за восходом солнца.

Он пытался получить максимум удовольствия от этих спокойных, почти иделических минут, последних в предстоящем ему хаосе последующих дней и недель.

Глава 10. Катя

«Оперативный сотрудник уголовного розыска города Харькова застрелился в прямом эфире Instagramm, и это еще не самое интересное.

Вишенкой на торте в этом деле, является то, что его самоубийство было предугадано неким загадочным ресурсом Fatum.com, за две недели до вышеуказанных событий. И этот случай далеко не единственный.

На данный момент точно известно о шести подобных случаях за последние три месяца, включая теракт, произошедший в минувшую субботу и унесший жизни 7 человек»

Катя смотрела на строчки текста проплывающими перед ее глазами, и читала чисто автоматически, чтобы не думать о…, чтобы вообще не думать. Это была хорошая статья, то есть если не брать во внимание о чем она была, то составлен текст был очень грамотно.

С первой же сточки эта статья притягивала внимание своего читателя, и заставляла прочитать ее ВНИМАТЕЛЬНО, каждую строчку, до самого конца текста. Хотя если учесть материал, ее мог бы составить и шестилетка, и все равно люди бы читали эту статью.

Даже Катя была вынуждена признать, что статья читается легко и интересно. Факты, излагаемые в ней, были очень аккуратно и грамотно подкреплены скриншотами, с уже упомянутого источника, вырезками из материалов уголовных дел, и что самое интересное, скриншотами полученных электронных писем, которые подтверждали, что жертвам было известно о своей скорой смерти, в некоторых случаях почти за месяц.

Тот, кто составил эту статью, пытался скопировать Катин авторский почерк, но этим не ограничился. Лишь дочитав статью до конца, Катя осознала, что она была написана так, как Катя сама всегда хотела научиться писать.

То есть фактически это был ее собственный, но улучшенный авторский стиль. Даже не просто улучшенный, а доведенный почти до совершенства. Кате понадобилась бы вся жизнь, чтобы научиться так писать. А у автора статьи, это получалось просто и естественно. Как если бы он родился с этим даром. Ему не нужно было прикладывать для этого почти никаких усилий.

Это было еще одна Его издевка в адрес девушки, и даже, несмотря на пережитое самоубийство Дениса, Катя ощущала дикий приступ зависти.

«Кто следующий…?!» Этими двумя словами статья заканчивалась. Катя устало опустила взгляд в пол.

«– Когда я последний раз спала? – подумала девушка, хотя прекрасно знала, что точно не сможет заснуть в ближайшие несколько дней и ночей. – Так стоп! Всего одну ночь!»

«Ночь… Выстрел….Тьма»

Кате страшно захотелось забыться, вместо того чтобы снова оказаться в той злополучной квартире, но холодный и властный голос вернул девушку обратно в жестокую реальность.

– Дочитали? Понравилось, Екатерина Георгиевна?

Катя оторвала взгляд от пола, и посмотрела на обращавшегося к ней мужчину, пытаясь при этом вспомнить, кто это такой, где она находиться и сколько времени уже прошло с момента самоубийства помощника следователя Ульянова.

На первые два вопроса, заржавевший мозг девушки таки выдал информацию. Но вот на третий она не смогла бы ответить при всем желании. Окон в комнате для допросов не было, а биологические часы девушки просто взбесились, и каждую секунду выдавали диаметрально противоположную информацию: от нескольких минут, до нескольких лет.

С другой стороны стола от Кати сидел старший следователь уголовного розыска Киева Панасовский Сергей Александрович. В свои 37 лет он был самым перспективным оперативным работником Киева и всей Украины. Строгий костюм и стрижка ежиком делали его больше похожим на элитного киллера, чем на сотрудника уголовного розыска. Он был почти «звездой», успевшей прославиться на все постсоветское пространство, и именно его в спешном порядке решили отправить в Харьков, справедливо полагая, что если кто и может разгрести все это дерьмо, то это следователь Панасовский.

Кроме него и девушки, в комнате для допросов находилось еще двое мужчин: одним из них был Катин адвокат, тоже в костюме, но уже успевший лишиться большей части своих волос. Он решил ограничиться вступительной речью в защиту прав своей клиентки, и до поры до времени молчал, по крайне мере пока Катя не начала говорить лишнего, а такой момент вскоре должен был наступить.

Четвертым участником сей дискуссии был ген прокурор Харьковской области, и по совместительству отец Кати, Лебедев Георгий Константинович. Из всех присутствующих на данный момент в комнате для допросов, он был единственным, кому находиться здесь, было явно не положено. Но Георгий Константинович был из тех людей, которые мягко говоря «срал» на то, что ему не положено делать.

Даже старший следователь Панасовский лишь для виду выразил свое несогласие с этим нарушением процедуры допроса, сразу поняв, что если он хочет допросить девушку, то в ближайшее время ему ПРИДЕТЬСЯ потерпеть присутствие еще и ее отца.

Катин отец, также как и ее адвокат, пока в основном молчал, предоставляя киевскому следователю вести допрос. События последних дней и часов, произвели гнетущее впечатление даже на него.

– Так что насчет статьи? – решил повторить свой вопрос киевский следователь, видя, что Катя «игнорит» все происходящее в комнате для допросов. – Мне всегда было приятно общаться с такими многогранными личностями.

– Мы уже пришли к выводу, – вступил в дискуссия Катин адвокат. – Что моя клиентка не является автором этого…, безобразия!

– Я этого и не говорил, – с небольшим раздражением в голосе сказал следователь Панасовский. – И впредь попрошу вас воздержаться от подобных эпитетов, когда речь идет о доведении до самоубийства сотрудника уголовного розыска!

– Да как угодно!

– А что, по-вашему, я не способна написать ничего подобного!? – уязвленная гордость журналиста вырвалась наружу.

– Катя, ради Бога, успокойся! – сказал ее отец. – И помоги нам поймать этого выродка!

– Успокоиться!? Этот кретин вынес себе мозги, прямо у меня на глазах. Как я могу успокоиться.

– Я попросил бы вас не забывать что вы говорите об оперативном…, – старший следователь Панасовский воспринял сложившуюся ситуацию как личный вызов, пускай он и не знал Дениса лично, и события разворачивались даже не в его городе.

– Тогда разбирайтесь с теми, кто всучил ему в руки оружие и значок!

– Разберемся, – рявкнул следователь. – Но сейчас мне нужно в первую очередь понять, почему убийца выпустил статью именно под вашим именем.

– Я не знаю!

– Но вы же не думаете, что Он выбрал вас просто за красивые глаза!

– Выражайтесь по конкретнее, пожалуйста! – подал голос адвокат. – Что вы имеете в виду?

– Психопаты вроде нашего парня, – начал с другого конца следователь. – Никогда и ничего не делают просто так. Он следил за вами, на протяжении нескольких месяцев. Может даже года. На момент самоубийства помощника следователя Ульянова, он знал о вас даже больше чем вы сами. И я почти уверен, что он общался с вами лично.

– Я уже вам говорила, что впервые увидела этого Сашу, перед входом в боулинг, когда того вели к коповской тачке. Потом мы разговаривали с ним лишь раз, в том кафе.

– Я имею в виду, – терпеливо продолжил следователь. – Что вы могли общаться с ним задолго до событий вчерашнего дня.

– Может и было дело, – ответила девушка. – Но таких «доходяг» я как правило не запоминаю. Твою мать, я даже не помню какой у него был цвет волос, и сколько не пыталась так и не смогла вспомнить, во что он был одет! Покажите мне его четкую фотографию, черт вас дери. Тогда я может, что-то вспомню.

Перед Катей лежало несколько фотоснимков, все они были размытие, нечеткие, ни одной где Саша был бы на переднем плане.

– Это че за херня!? – ген прокурор, возможно первым в этой комнате, начал сознавать, с чем они на самом деле имеют дело. – Вы что хотите сказать, что этот САША, был в здании уголовного розыска, рылся в документах у следователя Майорова, должен был сотни раз попасть на камеры, но у вас есть только это размытое «нечто»!

В комнате для допросов повисла тягостная тишины, каждый из них пытался «переварить» то, что в глубине души они понимали уже давно, но то, что было озвучено только сейчас.

– Все записи с камер видеонаблюдения удалены, – первым нарушил молчание следователь.

– А репортеры у того боулинга, – пытался найти выход прокурор. – Любой случайный снимок! Должно же быть что-то получше… этого!?

– Один из снимков и сделал один из репортеров рядом с боулингом! – ответил старший следователь. – И на данный момент это лучшее что у нас есть.

Для самого киевского следователя, их главный свидетель, пока был скорее сказочным персонажем, чем реальным человеком, и дело было тут не только в почти полном отсутствие фотографий. Все, кого он успел опросить за имевшиеся у него несколько часов пребывания в Харькове, дали если не диаметрально противоположные показания насчет внешности Саши, то по крайне мере, следователь Панасовский не смог услышать хотя бы двух, сколько-нибудь похожих описаний! Даже пресловутый следователь Майоров не смог дать точную характеристику своего главного свидетеля-подозреваемого.

– Но как такое возможно? – спросила Катя.

– Он использует какой-то хитроумный компьютерный алгоритм, – ответил следователь. – Эта программа ищет и уничтожает любую информацию о конкретном человеке.

– Класс, – сказала Катя. – Нашлись бы очень много людей готовых выложить кругленькую сумму за нечто подобное. При условии конечно, что эта программа будет действительно работать. А судя по всему она РАБОТАЕТ!

– А как насчет физических носителей? – спросила Катя. – Нужно проверить всех его родственников и друзей. Что-то же должно быть!?

– Мы над этим работаем, – раздраженно сказал следователь. Больше всего на свете он не любил быть бесполезным. А сейчас он впервые за очень долгое время своей службы не мог придумать ни одного удачного решения или действия, которые могли бы сдвинуть дело с мертвой точки, как бы банально не звучала данная фраза.

– Екатерина Георгиевна, я бы попросил вас лучше сосредоточиться на том, почему Он выбрал именно вас?

– Сомневаюсь, что хочу знать ответ на этот вопрос? – сказала Катя.

– И все же.

Девушка молчала.

– Ладно, – сдался следователь. – Давайте зайдем с другого угла. Как вы оказались на той квартире?

– Я получала сообщения на телефон, с подробными инструкциями. Они самоуничтожались почти сразу, я еле успевала делать скриншоты.

– В вашем телефоне мы не нашли ни одного. Вы сами их удалили?

– Нет, – ответила девушка. – Последние, я просто не успела удалить. Они должны быть в памяти телефона.

– И тем не менее их там нет, – сказал следователь. – От вашего телефона, вообще мало что осталось.

У Кати были и более серьезные поводы для расстройств, чтобы сожалеть о том, что ей приодеться покупать новый телефон.

– Когда вы получили первое сообщение от него?

– Два месяца назад.

– Что в нем было?

– То же что и во всех остальных, – ответил Катя. – Наводки на различные уголовные дела, что велись на тот момент в Харькове.

– Сколько всего вы их получили?

– Точно не скажу, но информация в них подтверждалась каждый раз. Он ни разу ни ошибся.

– Поэтому когда он предложил вам вчера покататься по городу в три часа ночи, вы не задумываясь согласились?

– Да.

– А как вам удалось так точно подгадать момент, чтобы заснять самоубийство помощника следователя Ульянова?

– Никак! Я просто последовала за Ульяновым, когда тот вломился в подъезд!

– А что вы надеялись там заснять?

– Вы что видео не смотрели!?

– Значит, вы делали то, что он вам говорил, в точности? Даже не задумываясь о последствиях?

– На этот вопрос моя подзащитная имеет полное право не отвечать, – встрял адвокат.

– Даже не смотря на то, – не обращая никакого внимании на Катиного адвоката, продолжил следователь. – Что эти инструкции были весьма странными!

– Я уже вам сказала, он никогда не ошибался.

– А вы не задумывались, – продолжил следователь. – Что тот, кто шлет вам эти сообщения, и убийца, это один и тот же человек!?

– Не отвечай, – сказал адвокат.

Катя и не собиралась, и конечно же она задумывалась над этим.

– Вы искали славы, Екатерина Георгиевна, и она вас нашла.

– У вас еще есть конкретные вопросы к моей подзащитной? – спросил адвокат.

– Непосредственно перед тем, как вы получили первое сообщение от него, с вами ничего необычного не случалось? – спросил следователь, снова полностью проигнорировав адвоката.

– Да ничего со мной не…, – крохотная искорка озарения потухла в Катином сознании, даже еще не успев сформировавшись…., – происходло!

– Уверены? – следователь заметил небольшую паузу между последними двумя словами, и попытался надавить, но заметил он также и то, насколько быстро это что-то умерло.

– Да уверена! – Катя была не в том состоянии, чтобы заниматься глубоким само копанием, да и скудость фактов этому никак не благоприятствовала.

– Если у вас больше нет вопросов к моей дочери, я бы хотел забрать ее отсюда как можно скорее!

– Вопросов к вашей дочери у меня больше нет, – сказал следователь. – Но я хочу напомнить вам, что я могу задержать ее на 72 часа для…

– Для этого у вас нет ни одного основания, – начал отрабатывать свои деньги адвокат. – И…

Георгий Константинович жестом руки остановил его.

– Хотите потягаться со мной в знании права, – спросил он у следователя.

– Нет, не хочу, – честно ответил Сергей. Проблем у него и так хватало, чтобы еще и цапаться с ген прокурором, тем более, что он действительно считал, что Катя уже и так сказала все что могла, и что позволил ей сказать ее осведомитель. Он же их загадочный убийца, он же просто студент Саша, о котором каким-то образом испарилась вся имеющиеся у них информация.

– Я просто считаю, – продолжил следователь. – Что ей будет безопаснее здесь.

– Я сам в состоянии позаботиться о безопасности собственной дочери, – отрезал прокурор, – и сделаю это намного лучше вас.

– Со своей стороны, – сказал адвокат. – Заверяю вас, что моя клиентка готова подписать подписку о невыезде, и не покидать пределы Харькова вплоть до официального окончания дела.

– Если я соглашусь, – сказал следователь. – Как вы собираетесь вывезти ее незамеченной из здания? Даже не надейтесь, что я выделю вам на это хоть какие-то ресурсы.

– Обойдусь, – ответил Георгий Константинович. – Моя дочь не проведет здесь ни единой лишней минуты, и уж тем более не будет ночевать в обезьяннике!

– Что ж, – сказал следователь, ему предстояло опросить еще не одного свидетеля по данному делу. – До скорых встреч, Екатерина Георгиевна.

Глава 11. Единорог

– Серьезно, как ты собираешься вывезти меня отсюда? – Катя лишь мельком выдела толпу журналистов, окруживших здание уголовного розыска, и пытающихся пролезть в любую щель.

– Мои люди сейчас работают над этим.

– Но в общих чертах план ведь уже есть?

– Внизу тебя ждет три тонированных служебных автомобиля, – ответил ген прокурор. – Сразу за тремя, у них увязаться точно не получиться.

– Допустим, а дальше что?

– Ты покинешь страну, и чем быстрее, тем лучше.

– Но я думала…

– Ты уже достаточно подумала! – резко прервал свою дочь прокурор. Катя лишь устало опустила взгляд вниз.

– Извини, – решил немного смягчиться ее отец. – Как ты себя чувствуешь?

– Знаешь, с тем учетом, что всего несколько часов назад, человек выпустил себе мозги прямо у меня на глазах, то очень неплохо!

– Старайся меньше об этом думать.

– Да я постоянно об этом думаю, – сказала Катя. – Но проблема в том, что я ничего при этом не чувствую! Как будто какой-то смешной ролик постоянно крутят у меня в мозгу.

– Действие таблеток еще не прошло, – снова попытался успокоить дочь, ген прокурор. – Они тормозят твои эмоции. Потом на тебя все это навалиться, но сейчас так надо.

– А может дело не в таблетках, Может он выбрал меня потому что…

– Хватит себя накручивать! – прервал ее отец. – Этот урод, кто бы он не был, всего лишь больной на голову психопат. И новый киевский следователь поймает его, можешь не сомневаться. Свое дело он знает.

– Что-то он не светился энтузиазмом во время нашего разговора.

– Это не твои проблемы. Завтра ты уже будешь где-то, где намного теплее и приятнее чем здесь.

В дверь постучались, ген прокурор сам ее открыл. За дверью оказался один из многочисленных его помощников.

– Георгий Константинович, у нас все готово.

– Отлично, – сказал он, обращаясь к дочери. – Надеюсь тебе не надо долго собираться.

Три тонированных, почти не отличимых друг от друга тачки одновременно выехали со стоянки здания уголовного розыска. За каждой из них увязалось достаточное количество журналистов, чтобы осветить небольшую войну. Но у Катиного водителя, который в свободное от работы время вполне мог бы выступать где-нибудь в Формуле-3, не составило особого труда сбросить всю эту ораву с хвоста. Тем более что тачка, судя по звуку доносящемуся из-под капота тоже оказалась не совсем простая.

Они еще дважды меняли автомобили, прежде чем Катин секьюрити, по которому просто плакал профессиональный автоспорт, удовлетворился результатом, и они стали просто наматывать круги по ночному городу.

Катя была рада постоянно сменяющейся картинке, пускай и знала эти улицы вдоль и попрек, и проезжала по ним за свою жизнь не одну сотню раз. Город продолжал жить своей жизнью, разве что обилие коповских приусов, и постоянно сновавших туда сюда журналистских фургонов, выдавало в нем некую тревогу, и настороженность. Но никто, кажется, не обращал, никакого внимания на видавшего виды Пежо, сиреневого цвета. Ровно в 23.00, как и планировал Катин отец, они добрались до одной из явочных квартир, которую должен был выбрать водитель, в последний момент их ночной поездки.

– Оставайтесь пока в машине, – скомандовал несостоявшийся гонщик, и отправился на рекогносцировку местности.

Катя попыталась воссоздать в памяти точный маршрут от здания уголовного розыска до этой квартиры, но смогла лишь приблизительно назвать районы города, через которые они проезжали.

– Все чисто, – сказал водитель. – Можете выходить, но оденьте капюшон и очки.

Они пересекли небольшой дворик и оказались в подъезде девятиэтажки. На лифте поднялись на восьмой этаж, дверь нужной им квартиры была приоткрыта. Они вошли туда без стука. Их встретил здоровый детина, новый Катин охранник. Водитель поздоровался с ним, дежурно улыбнулся девушке и растворился в ночи.

– Доброй ночи, Екатерина Георгиевна. Меня зовут Слава, я глава вашей службы безопасности, – представился детина.

– Надо же, – ответила Катя. – У меня теперь целая служба безопасности есть.

– Ну, разуметься, – продолжил охранник. – Давайте я проведу вам небольшую экскурсию. Возможно, вам придется провести здесь несколько дней.

– Мой отец сказал, что уже завтра я покину страну!

– Насчет этого я не располагаю никакой информацией, – ответил детина. – Моя задача обеспечить вашу безопасность до дальнейших распоряжений.

Квартира оказалась ничем не примечательной трехкомнатной гостинкой, но зато с двумя ванными комнатами.

«– Как предусмотрительно» – подумала Катя, осматривая свою.

На кухне был еще один охранник, ростом и габаритами не меньше первого. Он представился Сашей. От этого имени Катю немного передернуло, но по сути ей было все равно как зовут ее твердолобых охранников.

– А это ваша комната, – секьюрити услужливо открыл дверь перед девушкой. В комнате был книжный шкаф, небольшой кофейный столик, телевизор, ноутбук и кровать. Ее «номер» тянул на твердые три с половиной звезды.

– Доступ в интернет вам разуметься запрещен.

Катя посмотрела на своего охранника, хотела было ему сказать, что-то типа: «тогда нахрена вообще здесь нужен ноутбук!?». Но потом, заметив коллекцию DVD дисков под книжными полками, решила, что спорить с ним все равно бесполезно.

– Если вам что-то понадобиться, – продолжил глава Катиной СБ. – Зовите меня или Сашу, в любое время.

Охранник, справившись со своими обязанностями, услужливо закрыл за собой дверь.

Катя, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Она была измотана. Прошлой ночью она вообще не спала, моталась по всему городу как идиотка. Но спать ей не хотелось, более того она почти боялась засыпать, стоило ей закрыть глаза как картина блаженного лица Дениса, с засунутым в рот пистолетом, снова оказывалась перед ней во всех красках.

Тишина сдавливала ей виски, помощник следователя Ульянов пачкал обои своими мозгами снова и снова. Чтобы не сойти с ума, надо было что-то делать, но даже встать с кровати было лень. Катя начала руками обшаривать пространство вокруг себя в поисках…

– Пульт! – от мысли, что пока не надо вставать с кровати немного полегчало. Но телевизор упрямо показывал одни эфирные каналы. Смотреть там было определенно нечего. От раздражения Катя почти набралась сил, чтобы встать с кровати, и устроить своим «невольникам» первый настоящий разнос. Но потом ей все-таки повезло наткнуться на К1, где показывали, причем почти круглосуточно «Орел и Решка», одну из последних передач отечественного производства, которую еще можно было смотреть.

Оставив Лесю Никитюк расхваливать очередной белоснежный пляж, девушка закрыла глаза, пытаясь представить себя там, в месте где она окажется уже завтра, если повезет. Но пока она была здесь.

Мысли о песке и море помогли ей успокоиться, даже получилось немного задремать, и Денис, слава всем богам, ей не приснился. Разбудил девушку стук в дверь. Регина сменила Лесю на экране, только теперь она была где-то, где была зима и куча снега. Скорее всего, это была уже следующая серия «Орла и Решки», а следовательно Кате удалось поспать как минимум полчаса.

«– Не реагируй, – в полусне пробормотала девушка. – Может ему надоест, и он уйдет»

Стук в дверь не прекращался.

– Да, твою Мать! Чего вам от меня надо!?

Никакой реакции в ответ не последовало. Напрягшись, Катя вспомнила, что ее охранник упоминал что-то о хорошей звукоизоляции в этой квартире. Выругавшись, Катя поняла, что ей таки придется подняться с кровати, иначе этот стук в дверь не прекратиться никогда.

– Да, – почти прокричала Катя, открывая дверь.

– Екатерина Георгиевна, прошу прощения за беспокойство, – это был Слава, или Саша, Катя так и не вспомнила кто из них кто. – Вы не спите?

– Уже нет!

– С вами хочет поговорить ваш отец.

– Он что здесь!?

– Нет, – ответил охранник. – Он на связи по Skype.

– А я то думала мне запрещен доступ в интернет!

– Этот запрет снимается лишь на время вашего разговора, – ответил Слава, или Саша. – По его завершении, мы снова полностью заблокируем вам доступ в сеть.

– Мой отец обычно не делает исключений, – сказала Катя. – Чего он от меня хочет?

– Мне он этого не сказал, но думаю это что-то важное.

– Да уж, наверное, – ответила Катя.

– Разрешите войти?

Катя, молча, пропустила охранника в комнату. Тот сразу направился к ноутбуку, и включил его. Только убедившись, что девушка находиться у него за спиной, и никак не сможет подсмотреть пароль, охранник набрал заветную комбинацию знаков. На экране ноутбука появилось окно Skype, в котором Катя сразу рассмотрела знакомый силуэт. Охранник тактично удалился, закрыв за собой дверь.

Георгий Константинович выглядел измотанным, он поднял взгляд на дочь, лишь, когда Катя села в кресло напротив ноутбука. Он был в халате, и по окружающей его обстановке, Катя сразу поняла, что на связь оны вышел из гостиной их собственного дома. Пауза затягивалась, и девушка решила первой ее нарушить.

– Как там продвигается прошение о моей депортации? – без лишних приветствий начала разговор Катя.

– Пока трудно сказать, – Георгий Константинович тоже решил не терять времени на такие формальности как Привет. – Но судя по всему ближайшие несколько дней тебе придется провести в этой квартире.

Катя без энтузиазма покосилась на коллекцию ДВД дисков, располагавшуюся слева от нее. Видимо ей все-таки придется провести их тщательную ревизию.

– Но ты же сказал…

– Это оказалось сложнее, чем я думал, – прервал дочь Георгий Константинович. – Интервью у тебя хочет взять даже ВВС * British Broadcasting Company *, чтоб их!

– И ты для этого позвонил мне в 12 ночи? – спросила Катя. – Чтобы сказать мне какая я теперь знаменитость!?

Георгий Константинович лишь молча, посмотрел на дочь. Его взгляд стал почти умоляющим, что напугало Катю гораздо сильнее, чем если бы он на нее орал.

– Нет не для этого, – ответил Катин отец после минутной паузы. – Надя…

– Что с ней!? – при упоминании имени младшей сестры в душе у Кати обрушилось ВСЕ.

– С ней все в порядке, – успокоил дочь ген прокурор. – Я пытался уберечь ее от всего, что тебя сейчас окружает, но пару часов назад она все-таки наткнулась на статью о тебе. Знаешь ведь, какой она может быть доставучей. В общем с тех пор, она ревет, и требует встретиться с тобой. Пожалуйста, успокой ее.

– Наденька! – ген прокурор повернулся вправо от себя. – Я наконец-то смог дозвониться до Кати, можешь подойти, она хочет тебе кое-что сказать.

Справа от Георгия Константиновича появилась десятилетняя зареванная девочка, в розовой пижаме-костюме единорога.

– Привет Единорожек, – сказала Катя. – Ты почему такая зареванная?

– Привет, Катя, – все еще хныча ответила ей младшая сестра.

– Почему ты не брала трубку? – со страшной обидой в голосе спросила девочка. – Я тебе весь день пыталась позвонить!

– Телефон сел, а зарядки как на зло ни у кого не оказалось, – от необходимости врать младшей сестре хотелось выть.

– Я прочитала о тебе в интернете! – обиды от слов сестры в голосе Единорожки не убавилось ни на каплю. – Там о тебе столько гадостей писали.

– Так Надя! – голос Кати стал строгим, настолько насколько она вообще могла бы сделать это в таком состоянии. – Мы с отцом столько раз тебе говорили, что нельзя читать в интернете все подряд, и уж тем более верить тому, что там пишут!

– Извини, – девочка начала потихоньку успокаиваться. – Но папа был таким злым с утра, я его таким еще никогда не видела.

– У нашего папы работа неравная, – с укоризной посмотрела Катя на своего отца. – Но это не дает ему права срываться на родных и близких ему людях.

– Прости Единорожек, – сказал ген прокурор. – Просто на меня в последнее время столько навалилось.

– Что навалилось? – спросила Надя.

– Надя, помнишь мы говорили с тобой, что существуют дела, в которые маленьким детям лучше не лезть? – спросила Катя.

– Да, – ответила девочка.

– Так вот, это как раз одно из них, тебе придется просто поверить нам.

– Но…., – попыталась возразить девочка.

– А разве я плачу? – спросила Катя.

– Нет, – голос Нади был уже почти спокоен, и она перестала плакать, впервые за последние три часа.

– И разве похоже, что я сильно нервничаю, или же чем то расстроена?

– Нет, – девочка успокоилась, ее детский организм начал брать свое, было полпервого ночи, и ей уже очень сильно хотелось спать.

– Вот видишь, – Кате теперь нужно было только закрепить результат. – Все не так уж и плохо. Очень скоро мы решим наши небольшие проблемы, и все у нас будет хорошо.

– А когда мы увидимся? – уже сонно спросила Надя.

– Может быть даже завтра, или точнее уже сегодня.

– Обещаешь?

– Обещаю, передавай привет маме.

– Ага, – от усталости девочка почти валилась с ног. – Пока.

– Пока, – ответила Катя.

Ген прокурор отправился укладывать спать свою младшую дочь, но уже через несколько минут снова появился на экране Катиного ноутбука.

«– Либо она так быстро уснула, – подумала девушка. – Либо он как обычно сбадрил ее одной из многочисленных сиделок»

– Ты сволочь! – сказала Катя.

– Спасибо что успокоила ее, – ответил Георгий Константинович, пропустив замечание дочери мимо ушей.

– Неужели она так сильно плакала, что ты позволил ей со мной поговорить?

– Наш психопат кое-что оставил в здании уголовного розыска, – сказал ген прокурор снова как бы не слыша замечаний дочери. – В общем, работал он весьма топорно, и как я уже говорил его поимка это только вопрос времени. Но я все равно не хотел бы, чтобы ты общалась с кем либо, по крайне мере пока не покинешь страну.

– И когда же это произойдет?

– У нас появилась идейка, как незаметно перенаправить тебе в Белгород.

– Как Хайзенберга *Во все тяжкие*? В цистерне? – насмешливо спросила Катя.

– Может и так, если до этого дойдет! – ответил ее отец. – А затем, по новым документам, в Москву, так что уже завтра вечером будешь ужинать лобстерами, где-нибудь во Вьетнаме.

– Да подавись ты ими!

– Извини, – примирительно ответил ген прокурор.

– Как мама?

– Наглоталась таблеток и спит, – ответил Георгий Константинович.

– Хорошая идея!

– Попроси Славика, – сказал Катин отец. – У него точно должно быть снотворное.

– Может и попрошу.

– Зачем ты пообещала ей, что вы встретитесь!?

– Я же не сказала, что мы встретимся лично, – ответила Катя.

– Пока этот урод на свободе, лучше было бы тебе вообще нигде не светиться.

– Да какая уже разница, – ответила девушка. – Если он мог меня найти, то уже нашел.

Ген прокурор так посмотрел на свою дочь, что даже в таком взвинченном состоянии Катя была вынуждена отступить.

– А что я должна была ей сказать!? Что мы не увидимся, возможно, еще целую неделю!

– Нет, – устало ответил Георгий Константинович. – Конечно же нет. Я посмотрю, как она будет себя завтра чувствовать, но в любом случае, если завтра ты все еще будешь в стране, я предпочел бы чтобы ты, ни с кем не общалась.

– Смотри сам, – сухо ответила Катя.

– Я понимаю как тебе сейчас не легко, – даже сквозь экран ноутбука было видно, с каким трудом даются ген прокурору эти слова. – Но ты уж держись. Нам без тебя никак.

– Держусь, – ответила девушка. – Есть с кого брать пример.

– Попытайся уснуть. Силы тебе завтра понадобятся! – на этом связь оборвалась.

Это были последние слова, которые ген прокурор сказал своей дочери.

Глава 12. Несостоявшийся апостол

Катя тупо смотрела на черный экран, силясь понять, действительно ли она только что разговаривала со своим отцом, или же это был лишь плод ее переутомившегося рассудка. Она закрыло окно Skype, и чисто из любопытства попыталась открыть Chrome.

«Нет подключения к интернету», Катя нажала пробел, и маленький динозаврик смело ринулся на штурм пустынных ландшафтов, уже миллиардный раз за свое существование. Набрав 1503 очка, он врезался в летящего птеродактиля.

В голове у Кати закрутился детский вопрос: «А что будет, если бежать так очень и очень долго, пересечет ли динозаврик пустыню, и что будет за ней?». Девушка закрыла браузер, понимая насколько абсурдны такие мысли вообще, и в данной ситуации в частности, но это было все равно лучше, чем в который раз возвращаться к воспоминаниям о забрызганных мозгами обоям.

– Что можно делать с компьютером, если он не подключен к интернету? – конкретно на этом ноутбуке, с допотопным Windows XP, были лишь стандартные карточные пасьянсы, и уже легендарный Сапер. Катя решила, что оставит их на потом.

С правой стороны ноутбука был DVD-дисковод, судя по всему эта модель была ровесницей тех дров, что были на ней установлены. Катя перевела взгляд с ноутбука на коллекцию DVD-дисков. Если у отца все-таки не получиться забрать ее отсюда в ближайшее время, ей придется устроить этому пережитку прошлого ревизию, хочет она того или нет.

Она закрыла ноутбук. Единственное, на что у нее еще оставались силы, была мысль, как бы уснуть? Пускай даже в этот раз ей могло так не повезти с полным отсутствием снов. Два дня без сна, на одних энергетиках и антидепрессантах, на кого угодно возымеют свое негативное влияние.

Катя рухнула на кровать, сил не было даже на то чтобы пойти и принять душ. Она отключилась почти сразу, но как девушка и опасалась в этот раз ей не повезло.

В своем сне она оказалась на первом этаже подъезда, где все и произошло уже почти сутки назад. Лестничные пролеты вились над ней словно змеи. Место, в котором она оказалась, и было больше всего похоже на змеиное гнездо.

Девушка не двигалась, больше всего на свете ей хотелось развернуться и ринуться прочь из этого треклятого подъезда. Она не могла даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы сделать разворот на 180 градусов, и побежать, куда бы то ни было.

«– Может быть это и хорошо, – думала Катя. – Может, если я просто не буду двигаться, то…»

Ощущение возникло из ниоткуда, но сразу полностью заволокло все сознание девушки. Она продолжала стоять на месте, зато весь подъезд начал двигаться вокруг нее. Это было очень сложно с чем бы то ни было сравнить, меньше всего это было похоже на подъем на эскалаторе, скорее уж некая непреодолимая сила двигала пространство вокруг девушки, навстречу ее судьбе.

Подъезд «провернулся» до квартиры № 58, Катя судорожно пыталась заставить мир вокруг нее вращаться в обратную сторону, или хотя бы затормозить. Мысль о том, что можно просто развернуться и побежать обратно, ей в голову не пришла. Но на то он и сон.

В квартире все было «размыто» кроме той двери, за которую Кате нужно было заглянуть. Она смирилась с этим и уже не противилась, скорее наоборот, хотела, поскорее покончить с этим.

Как будто под водой девушка начала продвигаться к двери комнаты, поскольку она, видимо просто издеваясь, перестала приближаться к Кате. Когда у нее получилось посмотреть за угол, безумный взгляд помощника следователя уставился на девушку.

Кате хотелось кричать, но под водой особо не накричишься.

«-Не надо, – только и могла, мысленно умолять Катя».

Все было как и наяву: труп, через который следователь Майоров бесцеремонно переступил, в тщетной попытке помещать Денису вынести себе мозги. Знак тоже был на месте, только в этот раз он словно сочился кровью прямо из стены, и пульсировал. И помощник следователя стоял ровно на том самом месте с пистолетом во…

Только тут Катя заметила небольшое несоответствие: наяву, Денис вставил дуло пистолета себе в рот, теперь же он прижимал его к виску. А всмотревшись еще внимательнее, девушка заметила, что это и не пистолет вовсе, а обычный смартфон.

«– Убери его от головы, – пробулькала девушка, думая, что сейчас тот взорвется, как в фильме «Законопослушный гражданин».

Но смартфон и не думал взрываться, вместо этого он начал издавать гудки, как будто кто-то на другом конце провода должен был вот, вот ответить на звонок Дениса.

Сначала Катя могла их слышать лишь чуть-чуть, где-то на краю подсознания, но постепенно их громкость начала увеличиваться, пока не заслонила собой все имеющиеся пространство и ощущения девушки. Катя подумала, что еще пара децибел, и ее голова лопнет, чему бы она еще бы и порадовалась, но вместо этого она проснулась…

От физического и морального напряжения Катя не могла пошевелить ни одним мускулом, ей казалось, что она до сих пор находится под водой, на глубине эдак Мариинской впадины. Катя с трудом вспомнила, где она сейчас находиться. Понять проснулась ли она, или же продолжает спать, было так же сложно. И если она уже проснулась, то откуда доносятся эти раздражающие гудки!?

Катя повернула голову в сторону телевизора, все те же Леся и Регина пытались сбадрить друг другу рюкзак. Телевизор продолжал работать, она его так и не выключила, но «гудел» явно не он. Гудки издавал ноутбук.

Она понадеялась, что он сам заткнется, но этого никак не происходило. От мысли что для того чтобы его выключить придется встать с кровати, Катю затошнило. Но выхода не было. Этот звук был хуже электродрели, будящий вас в шесть утра воскресенья.

Катя заставила себя сесть на кровати, затем встать с нее, и сделать два шага до чертового ноутбука, после чего она без сил рухнула в компьютерное кресло. Все это время ноутбук продолжал истошно гудеть.

С ненавистью смотря на это творение рук человеческих, Катя начала соображать как его побыстрее вырубить. Первое, что она сделала – это выдернула шнур питания, надеясь, что этого будет достаточно и ноутбук успокоиться. Не помогло. Пришлось напрячься, и поднять экран вверх.

***

– Почему она не отвечает!!??

– Откуда я знаю!? – ответил Айтишник. – Она закрыла экран ноутбука, а других камер в той комнате нет.

– Что б ее черти взяли!

– Что делать если до ноутбука первым доберется один из ее охранников?

– Скорее всего, эта тупорылая свинья ничего не поймет, но если он все-таки забьет тревогу, тогда план Б.

– Может хоть в этот раз пригодиться, – сказал Айтишник. – А то только разрабатывай их!

– Имеешь что-то против!?

– Нет! – Айтишник решил лишний раз не нервировать Его. Чем ближе к завершению приближалось дело, тем Он становился все более подозрительным и раздражительным.

– Я полностью поддерживаю Вас в том, что лучше, чтобы план Б был, но не понадобился, чем если он вдруг понадобиться но его не будет.

Не то чтобы Айтишнику так уж нравилось его существование, но осознание того, что он причастен к чему то большему, пусть даже он полностью не знал к чему именно, но к чему действуй он сам не смог бы даже приблизиться, замещало ему все недостатки связанные с необходимостью….

– Сколько мы можем еще ждать?

– Светать начнет через час, время еще есть.

– Может она просто вырубилась и не слышит? Можно сделать громче?

– Тогда могут услышать охранники.

– Чтоб их всех…

На экране смартфона появилось Катино лицо.

– Выводи картинку.

***

Несколько секунд перед Катей был лишь черный экран, и непрекращающиеся гудки.

– Если закричишь, она умрет!

Голос показался Кате до одури знакомым, но сейчас у нее не оказалось времени, чтобы подумать над этим. Ей пришлось закрыть рот двумя руками, чтобы сдержать крик ужаса.

Вместо черного экрана, теперь перед ней была спальня ее младшей сестры, где у себя на кровати мирно спала Надя в костюме единорожки. Ужас сменился яростью, следующей мыслью было вызвать охранников, но Катя сдержала оба эти порыва, нужно было сначала удостовериться что Наде ничего не угрожает.

– Это всего лишь камера на ее ноутбуке, – сумела выдавить из себя Катя. – То, что ты взломал ее компьютер еще не означает…

– Согласен, мы ведь не в фильме «Крепкий орешек 4», но представь, что я стою прямо сбоку от него, и дуло моего пистолета с глушителем нацелено прямо ей в…

- Тебя там нет! – сказала Катя, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия в голосе. – Отец бы этого не допустил.

– Ты в этом уверена? – спросил Пророк. – Настолько, что даже готова рискнуть жизнью своей младшей сестры?

– Тогда докажи! Помаши хотя бы рукой перед камерой!

– Смело! Что ж, должен признаться, что сегодня у меня вряд ли получиться ее убить.

– Ты всего лишь…

– Но картинку то ты себе хорошо представила!? А теперь подумай о том, что твоя сестра будет жить так всю свою жизнь, которая продлиться не так уж и долго.

– Как жить!?

– С дулом пистолета у виска! – ответил Пророк. – Ты ведь сама видела, на что я способен, и знаешь, что эти бравые детективы будут ловить меня до второго пришествия.

– Поэтому может не сегодня, и не завтра, но это обязательно случиться, даже если твой драгоценный отец засунет этого милого единорога в Катманду! Я ее достану! Терпения и ресурсов у меня хватит.

– Чего ты от меня хочешь? – картинка из Надиной спальни все еще занимала весь экран ноутбука, и Катя не могла отделаться от мысли, что где-то там, слева или справа от поля зрения камеры, затаился маньяк с пистолетом. Пусть она уже почти была уверена, что на самом деле это не так, но поверить в другое у нее не получалось. Картинка была слишком яркой, желание уберечь сестру любой ценой, было единственное, о чем Катя могла сейчас думать.

– Правильный вопрос!

Картинка на экране изменилась, теперь Надина спальня занимала лишь половину монитора, с правой же ее части открылся документ Word.

– И что мне с этим делать?

– Для начала просто прочитай.

Катя не спорила, и быстро пробежала глазами текст. Вначале это казалось, чуть ли не бредом, но затем она с ужасом осознала, что не так уж и не согласна с тем, что там было написано.

– Теперь ты прочитаешь это на камеру, слово в слово, с максимальным выражением на которое способна.

– И это все? – Катя продолжала просматривать текст, фразы в нем на первый взгляд не имели ничего общего, но постепенно она начала улавливать в них смысл, значение которого осознала слишком поздно.

– После чего ты исчезнешь, как и предлагал твой отец, минимум на три недели, и я навсегда отстану от вашей семейки.

– А что будет через три недели?

– Прочитаешь в новостях, лежа где-нибудь на белоснежном пляже, в Тайланде, и перечитывая свою любимую книгу «Пляж». *Алекс Гарленд*

От этой фразы Катю как током ударило. Лишь один человек знал, про эту книгу.

Это были две самые счастливые недели в ее жизни, а затем он исчез, и не подавал признаков жизни, до сегодняшнего дня. Она считала – так не бывает, но оказалось – бывает, если твоя любовь, больной на голову массовый маньяк убийца.

– Вспомнила меня! Наконец-то!

– Но как такое возможно!? – Девушка не понимала, как она могла не заметить этого раньше. – Мы ведь встречались в том кафе, а я…

– Стань типажом, и никто тебя не увидит. Для тебя я был еще одним ботаном, ни больше, ни меньше, не заслуживающим ни капли твоего внимания. Ты смотрела, но не видела.

– Отличное выражение лица, – продолжал Пророк. – Можешь начинать. А если по ходу возникнут сомнения, просто представь, как я вышибаю мозги твоей любимой сестренке.

– Я – Екатерина Лебедева, автор статьи о Пророке, – начала читать Катя. – Я хочу вам сказать, что в обществе, в котором мы все с вами живем, есть изъян, который я заметила, к сожалению, слишком поздно.

– Время – единственный ценный ресурс человека, – продолжал Катя. – То как человек его использует, и определяет его судьбу. И чем быстрее он осознает, что его время ограничено, тем более осмысленную жизнь сможет прожить.

Дальше сосредоточиться было проще, хотя фразы, произнесенные вслух, начали приобретать для девушки совершенно иные оттенки, они почти пугали ее, и единственного чего она хотела, это покончить с этим и забыть навсегда.

– Цель оправдывает средства, – Катя с облегчением заметила, что это был последний абзац. – Смерть нескольких индивидов – ничтожная цена, за спасение вида в целом. Человечество либо откроет на это глаза, либо погибнет.

– Красотка! С первого дубля!

- Теперь ты меня убьешь?

– Зачем?

– Но ведь я же могу…

– Через три недели рассказывай им что хочешь, это будет уже не важно. Да и что ты можешь им рассказать! Что мы трахались!? Да, это важная информация.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем тебе все это? – спросила Катя. – Ты ведь мог бы стать кем угодно.

– А мне мало быть кем угодно. Имеет значение лишь то, сколько тебя будут помнить после смерти, и я нашел свой способ намертво вписать свое имя в историю человечества. И ты мне в этом очень помогла.

Катя молчала, ей больше нечего было сказать, ни Пророку конкретно, ни целому миру в целом.

– Слушай, прежде чем мы попрощаемся, сделай одолжение, выгляни в окно и посмотри вниз. Возможно, у тебя получиться рассмотреть кое-что интересное.

Катя просто сидела на стуле, смысл происходящего до нее доходил с трудом.

– Ну же, это не сложно, и после этого, я обещаю, ты обо мне больше никогда не услышишь.

Даже сама не зная зачем, может быть просто, чтобы перестать слышать этот голос девушка встала с кресла и направилась к окну.

***

Зверь чуял добычу, удерживать его становилось все сложнее. Это было и не нужно. В ночной тиши даже нормальный человеческий слух смог бы различить звук открывающегося всего в нескольких метрах под ними окна, не говоря уже об их многократно усиленном восприятии Зверя.

Используя глаза Зверя словно зум в камере, Он мог различить каждую морщинку на усталом Катином лице, боязливо высунувшемся из окна, и осматривающегося. Она же ни за что не смогла бы различить даже его силуэт на фоне затянутого облаками ночного неба, даже если бы и додумалась посмотреть вверх.

Он застыл. Он чувствовал каждую клеточку своего организма. Это было великолепно. Полный контроль. Человеческое тело – поистине творение Высших сил. Использовать этот дар, лишь для того чтобы удовлетворять свои низменные потребности – преступление, заслуживающие смерти.

Он был живым примером самого большого парадокса нашего мира: с одной стороны, человеческая жизнь – бесценна, с другой – убивай людей хоть пачками, ничего не измениться.

Он знал ценность человеческой жизни, но ценил ее меньше жизни муравья.

– Тот, кто не живет – уже мертв.

Зверю понадобиться лишь несколько секунд, чтобы добраться до девушки. Осталось выбрать наиболее подходящий момент.

***

Катя ни черта не могла разобрать, что происходило там внизу, восемью этажами ниже. В эту ночь даже луна не светила, а освещение уже давно выключили. Она покрепче схватилась за раму окна, пытаясь высунуться их него еще на пару сантиметров.

– Я ничего там не вижу.

– Посмотри повнимательнее. Неужели ты не видишь!? Прямо под тобой, на асфальте. Очень немногим дано увидеть место своей будущей смерти.

«– Откуда доноситься этот голос!?»

– Мне было интересно, сможешь ли ты, или вообще кто-нибудь, УВИДЕТЬ.

Катя ощутила прикосновение, сперва почти нежное, и ее рука оказалась зажата в тисках конечностей другого существа, которое можно было назвать человеком лишь с натяжкой. Ее мозг просто отказывался верить в такое, законы гравитации не действовали на него.

Он почти, что сидел на стене, разве что самую малость, поддерживая себя левой рукой за выступ, а правой намертво вцепившись в Катину руку. Вестибулярный аппарат начал давать сбои, выдав стандартную реакцию приступа головокружения и рвоты. Девушка перестала понимать, где низ, как будто она резко оказалось под толщей воды.

– Все-таки жаль, что апостола из тебя не вышло. Зато мученица получиться просто великолепная.

Паники не было, страха тоже. Только шок, ощущение свободного падения и асфальт.

Глава 13. Прокурор

В эту ночь генеральному прокурору Харьковской области заснуть было не суждено. Уже должно было начать светать, но понять это, смотря в окно, выходившее на запад, было трудно.

Перед ним стояла початая бутылка «Jameson». Смотря на нее и не зная больше чем себя занять, Георгий Константинович задался извечной дилеммой: наполовину пуста или же полна эта бутылка? Решив, что единственный способ решить этот вопрос – это опорожнить бутылку, он налил себе очередной стакан. На два пальца, без льда, и уж тем более без колы. Нечего было портить вкус благородного напитка.

«Хорошее виски – приятная вещь. Одно из самых приятных явлений жизни» – так сказал Хемингуэй *Прощай оружие*. Блаженно думал ген прокурор, поднося стакан ко рту и ощущая его насыщенный аромат.

С этим высказыванием великого писателя спорить было трудно, тем более когда все вкусовые рецепторы, расположенные в полости рта, просто вопили от восхищения и требовали продолжения банкета. Но допить этот стакан, Георгию Константиновичу было не суждено.

Он слышит шаги детских ножек, и периферийным зрением замечает движущуюся вниз по лестнице пижаму с рогом на голове. Злиться на себя за то чувство раздражения, что он испытывает при мысли о том, что не сможет прямо сейчас допить заслуженный им виски.

На пороге кухни появляется единорог. Георгий Константинович вспоминает, что когда у Нади только появилась эта пижама, из которой она теперь не выпазит иногда даже днем, то он искренне охреневал когда, посреди ночи видел движущиеся по дому розовое нечто.

– Что Единорожек, тоже не спиться? – сказал ген прокурор пытаясь придать голосу максимальную нежность, которую вообще могла позволить ему его работа.

– Пап, – сказала Надя хныча, и протирая сонные глазки. – Мне приснился очень плохой сон.

Ни слезы ни крики, даже собственных детей, никогда не вызывали у ген прокурора ничего кроме раздражения. Он не верил в слезы, полностью соглашаясь с названием известного советского фильма.

– Садись ко мне на коленки, расскажи мне все, и я уверен вместе мы сможем найти решение.

– Ну а теперь рассказывай, – сказал Георгий Константинович, когда его дочь поудобнее устроилась у него на коленях.

– В моем сне, – начал Единорожек, продолжая при этом хныкать, и вызывая в голове прокурора жалобные образы, забытого на время стакана и бутылки виски, спрятанных под столом. – Там, за Катей гнался кокой-то огромный Зверь.

– Вот видишь, – сказал ободряюще ген прокурор. – Сразу понятно, что это не может быть правдой.

– Почему?

– В Харькове не водятся звери крупнее дворовых собак.

– Значит Катя в Харькове?

– Да, – ответил Георгий Константинович.

– Тогда почему я не могу с ней поговорить?

– Ты же разговаривала с ней всего пару часов назад?

– Не по Skype! – почти закричала Надя. – Я хочу ее видеть!

– К сожалению сейчас это невозможно, – стакан под столом манил все сильнее. – Тем более что ночь на дворе. У Кати был тяжелый день, и она наверняка сейчас крепко спит. Ты же не хочешь ее разбудить?

– Нет, – ответила Надя. – А друг это медведь сбежал из зоопарка?

Прокурор чуть ли не прыснул, прикидывая в ком из них на самом деле сидит три с половиной стакана виски.

– Я сейчас позвоню Людмиле Павловне, и она проверит, не случалось ли ничего подобного в Харькове и окрестностях за последнее время, – Георгий Константинович прикинул в уме, что подумает его секретарша, если он действительно прикажет ей сделать нечто подобнее посреди ночи.

– А она разве сейчас не спит?

– Она никогда не спит, – ответил прокурор, или скорее выпитое им виски. – Работа у нее такая.

– Это неправда! – с обидой в голосе, ответила девочка. – Люди не могут жить без сна.

– И это истинная правда, – сказал Георгий Константинович, – Всем нужно спать, и даже маленьким Единорожкам!

– Ты обещаешь, что с Катей будет все хорошо!?

– Конечно, обещаю, – ответил ген прокурор. – Разве я когда-нибудь нарушал свои обещания!?

– А нальешь мне молока с печеньем!? – девочка вроде как успокоилась.

– Конечно, налью. Маленьким Единорожкам теплое молочко с печеньем перед сном очень даже полезно!

– Только ШОКОЛАДНОГО печенья!

– Почему бы и нет!? – Георгий Константинович достал пакет молока из холодильника, налил его в стакан.

Только засовывая его в микроволновку понял, что это стакан для виски, но переливать его в другой не стал.

«Вот откуда начинается алкоголизм!»

Когда Надя управилась с выданной ей порцией молока и шоколадного печенья, Георгий Константинович заставил ее сходить в туалет, и с горем пополам уложил ее спать, уже второй или третий раз за эту ночь, искренне надеясь, что хоть в этот раз она проспит до утра.

Спускаясь по лестнице, прокурор думал о том, что проломит череп любому, кто посмеет встать сейчас между ним, и виски. Вообще-то он напивался не так уж и часто, но если уж брался за дело, то…., а сейчас единственное чего ему хотелось это просто нажраться!

Георгий Константинович очень не любил когда работа и семья перекликались между собой. А сейчас из-за выходки его старшей дочери, и то и другое повисло в воздухе. Ему уже не раз звонили из Киева, с подобными намеками, что если он не разгребет все это дерьмо то может попрощаться с должностью.

– Пусть попробуют, суки! – злобно приговаривал ген прокурор доливая себе виски в стакан, на два пальца, без льда, как обычно.

И вот когда уже его легкие заполонил такой желанный аромат, раздался телефонный звонок.

– Ёб вашу мать! – Вначале он не хотел отвечать, но потом все-таки посмотрел на экран.

Номер был скрыт, это не вызвало в нем приступ паники, скорее легкую тревогу, но поднося телефон к уху, ген прокурор уже знал, что случилось что-то ужасное.

– Да! Кто это!?

– Можете звать меня Пророк.

– Что!?

– Я звоню Вам чтобы сообщить прискорбнешую весть. Ваша дочь Катя, пару минут назад она выбросилась из окна восьмого этажа, сами понимаете шансов выжить у нее не было.

– Послушай ты, мудила, если ты решил меня так разыграть…, – Георгий Константинович цеплялся за эту последнюю соломинку, но в глубине души он знал, все что говорит этот…, так называемый Пророк – правда.

– Боюсь это не розыгрыш. Но я звоню Вам не для того чтобы выразить свои соболезнования, мне это чувство не знакомо, впрочем как и Вам, и я не думаю что в мире есть кто-то или что-то способное унять вашу ярость. Я звоню вам, чтобы заверить в том, что смерть вашей дочери не будет напрасна. Это была необходимая жертва, которая послужит…

– Когда я тебя найду…

– …великой цели. Вынужден признать, что я косвенно причастен к смерти вашей дочери, но могу заверить вас, что для вашей ненависти…

– …ты будешь умирать очень медленно!

– Не думал я, что вы скатитесь до таких банальных угроз, ну да ладно уж, я просто хотел быть первым, кто вам это скажет. Не буду мешать. Вам звонит ваш начальник службы безопасности.

Георгий Константинович отупело уставился на экран своего смартфона. Там действительно высветился номер его главы СБ. В другой руке он так сильно сжимал бокал виски, что рука побелела от напряжения.

– Да, – с ощущением неотвратимой безысходности ген прокурор поднес телефон к уху.

– Георгий Константинович я…

– Да знаю я уже, что ты хочешь мне сказать, просто скажи адрес, – бокал не выдержал и лопнул. Кровь и виски потекли по его руке. Ген прокурор этого не заметил, и набрал номер своего шофера.

Машину, Мерседес последней модели, подогнали в течении трех минут. Когда Георгий Константинович спустился вниз, водитель, вытянувшись по струнке, уже ждал его придерживая заднюю дверь тачки.

Подходя к Мерседесу ген прокурор заметил, что его водитель смотрит на него с таким взглядом будто стал свидетелем второго пришествия. Первой его реакцией было наорать на этого кретина. Вместо этого Георгий Константинович решил оценить что с ним было не так, помимо того что его дочь была убита, всего несколько минут назад.

На нем был черный костюм, что было уже странно, он не помнил когда успел переодеться. Но настоящая причина, искреннего охреновения шофера заключалась в его окровавленной левой руке, и пятнах крови по всему костюму.

В этот момент его мозг впервые отреагировал на «сигналы тревоги» посылаемые ему нервными окончаниями расположенными в левой ладони. Георгий Константинович поднес ее к лицу. В тусклом освещении своего двора он заметил НЕ маленький кусок стекла впившегося в его левую ладонь. Рана продолжала кровоточить. Боли он почти не ощущал, даже когда вытаскивал осколок, особо не заботясь об аккуратности.

Сжав и разжав левый кулак, несколько раз, и пытаясь по заторможенным сигналам нервной системы определить, было ли там еще стекло, он впервые посмотрел на своего водителя.

– С Вами все…, – попытался открыть рот шофер, но тут же заткнулся.

– В тачке аптечка есть?

– Да, – ответил водитель.

В его голове появилась интересная картинка, как гаишник штрафует тачку ген прокурора за отсутствие в ней аптечки. Легче было поверить в существование вечного двигателя, чем в это.

– Забинтую по дороге, – сказал ген прокурор. – Поехали, с мигалкой разуметься.

– Слушаюсь, – ответил шофер, закрывая дверь за боссом.

Мерседес вылетел за ворота особняка, рассекая предрассветную тишину ревом шестилитрового двигателя, и воем мигалок. Георгий Константинович смотрел на кровь, продолжающую медленно растекаться у него по руке. Словно в трансе, он дотянулся здоровой рукой до аптечки и открыл ее. Там был полный набор медикаментов предписанных ПДД Украины. Он был уверен, что ни на одном из этих пузырьков и коробочек не истек срок годности. Гаишнику даже будь у него на то желание, не к чему было бы придраться. А как иначе!?

В аптечке были и йод, и зеленка и даже перекись водорода, с не истекшими сроками годности, как Георгий Константинович и предполагал, но он не стал ими пользоваться, резонно полагая что виски восемнадцатилетней выдержки, был куда лучшим антисептиком чем любой препарат представленный в автомобильной аптечке. Поэтому он просто перебинтовал себе руку, остановив таким образом кровотечение. На плотном бинте появилось небольшое красное пятнышко, но оно быстро прекратило увеличиваться в размерах.

Ген прокурор некоторое время зачаровано смотрел на пятно, и оторвал от него взгляд лишь, когда Мерседес начла замедлять скорость, впервые за все время их поездки. Если им по дороге и встречались светофоры, то для этой машины они были все равно, что в другом измерении.

Это был первый полицейский кордон. Ген прокурору даже не пришлось самому вступать в дискуссию, его шофер что-то сказал дежурившему сержанту, и тот беспрекословно пропустил Мерседес вперед. На следующих кордонах им даже не пришлось останавливаться, им преждевременно расчищали дорогу.

– Приехали, – только и смог выдавить из себя водитель, когда Мерседес остановился.

Георгий Константинович вышел из тачки, ничего не сказав шоферу в ответ, тот был ему за это только благодарен. От разнообразия машин самых различных муниципальных служб рябило в глазах: скорые, пожарные, копы, для полной картины не хватало разве что танка.

– Ебучий парад, устроили тут, – процедил сквозь зубы ген прокурор. – Имбицилы!

– Георгий Константинович!

Ген прокурор посмотрел в сторону, откуда доносился голос, перед ним стоял, этот вызванный из Киева следак. Ему захотелось размажить его сочувственное лицо об асфальт. Единственное что остановило Георгия Константиновича от этого, было осознание того, что как бы ему не хотелось, легче ему от этого не станет.

– Примите мои глубочайшие соболезнования, и заверения в том, что на данный момент мы…

– Где это произошло? – спросил ген прокурор.

По его тону, киевский следователь, сразу понял, что в дальнейшем ему лучше воздержаться от высказываний подобного рода. Он, молча, пошел к месту последнего «приземления» Кати. Ген прокурор, также сохраняя гробовое молчание, последовал за ним.

Человеческое море расступалось перед этой траурной процессией. Никто не рисковал даже попытаться высказать свои сочувствия ген прокурору. Все соболезновали молча, или делали вид. Для многих из них, это был лишь повод позлорадствовать. Недоброжелателей у людей занимающих подобные должности хватало везде.

Киевский следователь и ген прокурор пересекли очередную заградительную желтую ленточку и оказались внутри последнего кордона. Тело Кати было накрыто одеялом. Георгий Константинович опустился на колени перед телом дочери, и убрал одеял с ее головы.

Катя свалилась на асфальт плашмя, левая сторона ее лица была раздроблена, глаз вытек, на его месте было лишь отверстие неправильной формы. Правая же часть головы почти не пострадала.

Ему вспомнилась фраза из одного советского мультика, который они смотрели когда-то, много жизней назад: «Если отрубить тебе пол головы, то вторая вряд ли понадобиться».

Ее правый глаз был открыт, а на выражении оставшейся половины лица, застыл ужас. Георгий Константинович протянул руку и закрыл его. По правилам суд мед экспертизы, запрещалось кому бы то ни было, кроме представителей эксперт группы, прикасаться к телу. Никто даже и не заикнулся об этом.

Георгий Константинович в последний раз взъерошил дочери волосы, мысленно попрощался с ней, и закрыл одеяло.

– Я конечно понимаю насколько вам сейчас тяжело, но мне нужно…

– Это моя дочь, – ответил прокурор.

– Да но…, – справа от них блеснула вспышка, какой-то местный идиот пытался сфотографировать место преступления, и забыл ее выключить. К нему тут же подлетел ближайший коп, выбил у него телефон из рук, и наступил каблуком служебного сапога.

Неопытный папарацци пытался было протестовать, но получив дубинкой в солнечное сплетение упал и заткнулся.

– К вашей дочери была приставлена охрана?

– Да.

– Где они!? – спросил киевский следователь. – Мы должны их найти и допросить как можно скорее.

– Я не знаю, – ответил ген прокурор. – Да и какая разница. Может он и до них добрался!

– Он!?

Георгий Константинович не обратил на высказывание киевского коллеги внимания. Он обвел взглядом окружающий его район. Почти во всех квартирах горел свет, что было не удивительно, учитывая этот санкционированный парад. Толпа вокруг них потихоньку увеличивалась.

– Еще ведь слишком рано идти на работу, – тихо сказал ген прокурор. – Поглазеть сбегаются суки!

Его телефон ожил, Георгий Константинович посмотрел на экран, номер был скрыт. Он пересек желтую ленту, продолжая игнорировать вялые попытки киевского следователя к сотрудничеству. Все остальные разбегались от него, благоразумно старясь не попадаться на глаза, и делая вид, что очень заняты. Даже киевский следователь за ним не пошел, тоже делая вид, что отдает очень важные приказы.

Георгий Константинович потянул колечко на экране своего смартфона вниз, отвечая на вызов, и поднес телефон к уху:

– Все еще считаете мою работу топорной?

В голосе звонившего слышалась нескрываемая издевка, смешанная с торжеством.

– Пророк!? Зачем ты мне звонишь?

– Правильный подход! Могу сказать вам, куда рванули те два дебила. Что вы с ними сделаете, если я вам скажу?

– А почему ты сам их не убил?

– Не хотел лишать вас удовольствия!

– Не надо, – ответил Георгий Константинович. – Я сам их найду. А затем и тебя!

– Чего раньше-то не искали!? А может, поделитесь вашими ближайшими планами? Я вам даже дельный совет дам. Все-таки я намного лучше разбираюсь в психологии психопатов, чем вы.

– Считаешь себя самым умным!?

– Нет. Умнее большинства – да! Нет ничего плохого в том, чтобы знать, и умело использовать свои достоинства!

– Что ж, я готов признать, что ты достаточно умен для того чтобы не попадаться еще некоторое время, но могу тебя заверить что я не пожалею НИЧЕГО, чтобы тебя достать.

– Даже жизни вашей младшей дочери!?

– Ты не…, – договорит у него не получилось, Георгий Константинович понял, что впервые в жизни ощущает животный страх.

– А как, по-вашему, я вышел на Катю!? Оказывается вы не так уж и равнодушны к слезам представительниц слабого пола!

Прокурор молчал. Трижды проклиная себя за то, что поддался на Надины уговоры!

– Да расслабьтесь вы. Насчет вашего милого Единорожак у меня пока нет никаких планов. Но…. Если у вас все-таки получиться подобраться ко мне, а я до конца не исключаю такой возможности, то кто знает!? Прижатый к стенке, раненый зверь – самый опасный.

Георгий Константинович молчал. Он уже не мог говорить. Просто не знал, что вообще нужно говорить в данной ситуации.

– На самом деле самый ценный совет, который я могу вам сейчас дать – это забыть обо мне, и попытаться спасти остатки того, что вы называете своей семьей. Тогда я тоже навсегда забуду о вас.

- Нет, – в голос ген прокурора, начала возвращаться всегда присущая ему «сталь». Ненависть сменила страх. Он сделал выбор, обрекая себя на учесть графа Монте-Кристо, до самой своей смерти. – Я не остановлюсь не перед чем!

Если бы не стальной корпус, его телефон постигла бы участь недавнего, недопитого стакана виски, настолько сильно он сжимал его в руке.

– Понимаю, и, наверное, даже уважаю. Раз жребий брошен, позвольте вас в таком случае немного приободрить! Мы с вами обязательно встретимся. Может быть, чуть позже, чем вам хотелось бы, но ОБЯЗАТЕЛЬНО!! Я буду стоять от вас не дальше чем этот киевский остолоп, мнящий себя Эркюлем Пуаро.

Ген прокурор резко обернулся, за его спиной действительно стоял следователь Панасовский. Сколько он там простоял он не знал, но судя по терпеливому и извиняющемся виду, тот явно не слышал последней фразы, произнесенной прокурором.

– Вы будете смотреть в глаза убийце собственной дочери, но даже и не подумаете о том, КТО на самом деле стоит перед вами. До встречи!

Динамик смартфона начал издавать гудки. Засовывая его в карман, ген прокурор осматривался по сторонам с видом затравленного зверя. Панасовский что-то говорил ему. Он не слышал.

На некотором отдалении от них проходил мимо бомж, бросая на скопление людей в форме косые подозрительные взгляды. В другом конце двора, местный житель заливал пока терпящему его копу, что-то о нарушение гражданских свобод. Оператор пытался подобрать для камеры наиболее выгодный ракурс.

Осматривая лица всех этих людей, ген прокурор потихоньку осознавал, на какую жизнь обрек его этот психопат: в КАЖДОМ видеть потенциального убийцу своей дочери, и точно знать, что ни за что не узнаешь его в толпе, даже если смотреть ему прямо в глаза.

Глава 14. Пятая симфония

«Я заблокирован, я только пью и пью!» – эта дурацкая песня не отпускала Андрея Сергеевича уже битый час. Избавиться от нее было невозможно, зато она предельно четко отражала состояние, в котором сейчас находился следователь. Последние три дня после самоубийства Дениса, стали для него сущим адом.

– Это не было самоубийство! – в очередной раз отдернул себя Андрей Сергеевич. – Этот урод промыл бедному парню мозги!

Цепочка событий вновь вернулась к тому роковому выстрелу. Следователь не мог выкинуть эти образы из головы, и знал только единственный способ помочь себе выдержать это самобичевание еще раз. Он налил пол стакана водки, и осушил его за несколько глотков.

Знакомое ощущение тепла начало распространяться от горла вниз к желудку, не принося при этом полного избавления от преследующих Андрея Сергеевича видений, но по крайне мере водка давала возможность пережить это, пока.

Вот он снова несется вверх по лестнице пытаясь понять, что он мог тогда сделать по-другому. А оказавшись на крыше, оценивает все варианты, каким образом убийца смог ускользнуть прямо из под носа следователя. В том, что Саша был на крыше той многоэтажки, Андрей Сергеевич не сомневался. Но куда он делся потом?

Теоретически у него была масса вариантов, но все они при ближайшем рассмотрении были слишком ненадежными, и не вписывались в аккуратный почерк убийцы. Воспользуйся он одним из них, например, попытайся он затаиться в одной из квартир, то потерял бы драгоценное время, и его бы нашли рано или поздно.

Действовать Саше нужно было стремительно, и это оставляло Андрею Сергеевичу лишь один вариант, настолько безумный, что следователь старался не озвучивать его даже себе.

– Только гребанного человека-паука им здесь не хватало! – так и не найдя никакого разумного объяснения произошедшему, он возвращался непосредственно на место преступления.

Один из его подопечных пытался привести нерадивую журналистку в чувства. Она была в состоянии шока, но по крайне мере могла двигаться самостоятельно, и даже давала односложные ответы. Решив, что Катя была в надежных руках, следователь начал методично обводить глазами комнату, намертво запечатлевая в памяти каждую деталь. Больше сюда его вообще могли не пустить.

В комнате царил бардак, даже если и не брать во внимание нарисованный кровью на всю стену древний знак, и два трупа. Судя по всему, последний день своей жизни Дима провел здесь. По всей комнате были разбросаны следы его причастности к употреблению наркотиков. Из общей картины выбивалась только книжная полка.

Андрей Сергеевич почти сразу заметил, что кто-то очень бережно и аккуратно расставил там книги, так чтобы все их названия читались сверху вниз. Все кроме одной. Следователь успел лишь прочитать ее название, когда в комнату, словно метеорит ворвался Генеральный прокурор Харьковской области, он же Катин отец.

В приступе праведного гнева он заявил, что уволит всех к чертовой матери если с его драгоценной дочерью хоть что-то случилось. Он вообще хотел сразу увезти Катю, но Андрей Сергеевич был с ним не согласен, и настоял на том, чтобы ее допросили немедленно. Тогда он еще был следователем Харьковского уголовного розыска.

Генеральный прокурор свое слово сдержал, причем даже еще до того как его дочери помогли выйти через окно восьмого этажа. Допросы следовали один за другим. На 60 часов, комната для допросов стала родным домом для уже бывшего следователя.

С дела его сняли бы и без помощи прокурора, но благодаря услужливости Георгия Константиновича его еще и с работы уволили. Как оказалось, уволили не только его, но и всех кто хоть отдаленно имел отношение к этому делу. А на их место вызвали команду из Киева.

– Флаг вам в руки! – думал Андрей Сергеевич, по десятому разу отвечая на одни и те же вопросы.

Его обвинили во всем, в чем можно было вообще обвинить сотрудника уголовного розыска в данной ситуации: в преступной халатности, якобы это он должен был отслеживать неустойчивое состояние психики Дениса, а не его психиатр. В превышении служебных полномочий, якобы ему вообще не следовало ехать по тому адресу.

– А что мне тогда нужно было делать!? – в огрызку говорил он им в ответ.

В сговоре с преступником, но это уже звучало как полный бред. О чем он им и заявил. В конце концов, обвинений по статье служебная халатность, оказалось вполне достаточно. Андрей Сергеевич сильно и не отпирался.

Он винил себя в смерти напарника, действительно думал, что мог бы и повнимательнее относиться к поведению Дениса. Хотя анализирую все это, а времени за эти три дня у него было предостаточно, пришел к выводу, что за исключением той фразы, непосредственно перед выездом на место взрыва в боулинге, Денис вел себя нормально, насколько это вообще можно сказать о следователе, расследующем убийства.

Его выгнали, как бешенного пса, без выходного пособия, и живи как хочешь, на минимальную пенсию. Тогда еще следователь подумал, что с этим он уж как-нибудь справиться, поскольку долго задерживаться на этом свете и не собирался. Единственное что удерживало его от немедленного вскрытия себе черепной коробки 9 граммами свинца, вслед за своим напарником, была мысль, что эта сволочь все еще, где-то бродит по его родному городу.

Но каждые выпитые из залпом 100 мл. водки, делали эту мысль все более незначительной, и снижали его веру, в то, что он вообще когда-нибудь смог бы поймать этого ублюдка, даже останься он на своей прежней должности, и даже если бы ему выделили все имеющиеся у уг. розыска ресурсы.

Если бы кто-нибудь из журналистов спросил бы у него об этом, Андрей Сергеевич честно ответил бы, что по его мнению этого парня не поймал бы и сам Джек Бауер. Но никто его так и не спросил.

– Суки! – думал следователь, наливая себе очередной стопарь.

Не то чтобы он так уж любил разговаривать с прессой, но ведь это ОН блять, первым высказал мнение, что в городе орудует серийный маньяк убийца, уже после второго случая убийства наркомана в трансформаторной будке.

Когда он выходил из здания уг. розыска, пускай и не через парадный вход, ни одна мразь из этой журналистской братии к нему не подошла. Все лавры себе уже забрал этот модный киевский выскочка. А о нем все уже успели забыть, как об очередном спившемся следователе. И это при том, что дело об «Убийствах с уведомлением», именно так репортеры все это назвали, только набирало обороты.

Такой игнор, следователя задел, хотя он сам от себя такого не ожидал. Все-таки общение с прессой входило в его обязанности, и теперь ему этого не хватало. Может, это было и к лучшему, никто его не доставал.

Перед тем как уйти в последний в своей жизни запой, Андрей Сергеевич все-таки заставил себя кое-что сделать. Так чисто из любопытства, он хотел проверить, действительно ли для него Пророк, перевернул ту книгу на полке.

Когда он решился спросить об этом у своего заменителя из Киева, тот посмотрел на Андрея Сергеевич как на идиота, но по взгляду этой выскочки, он точно понял, что сам киевский следак, слышит об этом в первый раз.

Сейчас экземпляр «Учение дона Хуана: Путь знания индейцев яки» Карлоса Кастанеды, валялся забытым в углу комнаты. Андрей Сергеевич осилил лишь треть книги, уж очень специфической и сложной к прочтению она была. После третьего стакана водки, он снова взялся за ее чтение, но в подвыпившем состоянии вообще перестал там, что либо понимать, и со злостью забросил ее в угол, так и не поняв, что хотел этим сказать убийца, и вообще не было ли это только голосом его раздутого эго.

Андрей Сергеевич умел пить, всегда знал, сколько ему нужно, и когда надо останавливаться, сейчас же он был перед сложным выбором. Он отставил бутылку и посмотрел вправо и вверх. Там на шкафу стояла икона божьей матери, которая была в их семье всегда. Он помнил эту икону еще ребенком, когда ездил на летние каникулы, к родителям его матери.

Перед самой смертью бабушка подарила ему эту икону. Почему он решил спрятать трофейный ПМ *Пистолет Макарова*, привезенный им еще с афгана, именно в этой иконе, Андрей Сергеевич так и не смог ответить. Но это было своего рода естественным предохранителем, на подобный случай.

Чтобы достать эту икону со шкафа нужно было становиться на стул, что и по трезвому было сделать не так уж и легко. Спасибо архитекторам, предусмотревшим в квартире трех метровые потолки.

Он переводил взгляд с наполненного стакана на икону. Соображать уже было трудновато, пускай он точно знал, что все еще способен слазить за «божьей помощью» на шкаф.

Андрей Сергеевич взял в руку стакан, пытаясь оценить всю абсурдность ситуации, в которую сам же себя и загнал. Он сделал выбор.

– Не дождетесь уроды!

Он выбрал жизнь, но перед тем как жить, он напьется, до беспамятства, так как никто ни допивался, ни до, ни после него.

– За жизнь! – торжественно поднял стакан следователь, по такому случаю, он наполнил его полностью, и влил его в себя.

***

За все нужно было платить. Платой за сладкое забвение было похмелье. Чувство отвращения к себе, обычно сразу следовавшее за моментом пробуждения, от того как можно было до такого докатиться, не задерживалось с тобой надолго, почти сразу замещаясь убийственными приступами головной боли, головокружения, рвоты и единственным желанием – поскорее умереть. Но даже на это сил не было.

Очнувшись после алкогольной комы, Андрей Сергеевич обнаружил себя валяющимся на полу, в той же комнате, где он пил последние…, определить точное время, не предоставлялось возможным. Рядом валялся опрокинутый стул.

Предохранитель сработал! Оставалось только определить высоту, с которой следователь ляпнулся на пол, и оценить степень возможных повреждений. Но если его организм и пытался подавать сигналы бедствия об ушибах или даже переломах, полученных в следствие неудачной попытки залезть на шкаф, то все они были полностью заглушены симптомами одного из самых ужасных похмелий в жизни следователя, за все годы его профессиональных игр в этот жестокий спорт – литрбол.

– Зачем я проснулся!? – малейшие движение головой, и комната начинала вращаться, словно лопасти пикирующего вертолета. – Господи, дай мне умереть.

Мысль, что проснулся он не просто так, что на то была какая-то причина, билась на границе его сознания, но не желавший включаться в работу мозг, глушил ее словно мобильную связь в зоне боевых действий.

Что-то было не так, и это «что-то» долбило черепную коробку Андрей Сергеевича с настойчивостью отбойного молотка. Органы чувств отказывались действовать слажено с нервной системой, сигналы не доходили до головного мозга. Окружающий мир сливался в размытую кляксу, из обрывков звуков, изображений, и что хуже всего запахов, не поддающихся идентифицированию.

Мозговая активность по вычленению этого раздражающего внешнего фактора, приводила лишь к новым «вертолетам».

– Надо заземлиться! – Андрей Сергеевич согнул правую ногу в колене, чтобы всей стопой ощутить твердый пол. Когда вращение комнаты замедлилось, следователь приказал себе сесть.

Титаническими усилиями ему это удалось, и когда комната снова приняла относительно статичное положение в пространстве, попытался восстановить оборванную связь с внешним миром.

Источник внешнего раздражителя с трудом но был идентифицирован: его смартфон надрывался, пытаясь привлечь внимание хозяина.

– Мать твою! Я же тебя выключил!!! – но отрицать или игнорировать сей факт было уже невозможно, телефон пищал и даже не думал затыкаться.

Самое страшное было не в самом факте режущих слух, и мозг, раздражающих звуков, что издавал телефон следователя. Хуже всего было, то что эти звуки складывались в мелодию, узнавать которую воспаленный мозг Андрей Сергеевича упрямо отказывался. Он вообще не помнил, чтобы когда-нибудь пытался заставить свой телефон исполнять нечто подобное.

Лет 12 назад, по воспоминаниям следователя, такая херня лилась почти из каждой телефонной трубки, тогда еще в большинстве своем черно-белых, складываясь в уродливые, техногенные пародии на известные мелодии.

Наконец, путем предельных волевых усилий и концентрации, которым позавидовал бы и сам Будда, мозг Андрея Сергеевич выдал из архива название мелодии: «Симфония № 5» Бетховена. *Судьба (Фатум) стучится в дверь*

Мир рухнул, второй раз для Андрея Сергеевича, наступил шаткий баланс, стены зафиксировались, но теперь они давили на черепную коробку, пытаясь выдавить мозг через уши, глаз и нос.

– Ты победил меня, раздавил как дождевого червя. А теперь еще и издеваешься. Хотя, может я это и заслужил, – от места, где сидел следователь, до стола на котором лежал его телефон было метра три, по прямой, но в таком состоянии, эта дистанция превращалась в зигзагообразную полосу препятствий.

Встать на ноги не было никакой возможности, поэтому он пополз, словно контуженный боец, под натянутой колючей проволокой. Будь у него хоть капля лишней энергии, он бы вдоволь посмеялся бы с этой картины.

– Всегда гордился, что могу перепить почти любого, а теперь посмотрите на меня!

Когда он дополз до стола, то облокотился о него спиной. Прохладное дерево на несколько секунд подарило облегчение, но оно нивелировалось мыслью о том, что для того чтобы дотянуться до телефона, придется еще поднять руку выше головы.

Пальцы не слушались, телефон грохнулся на пол, к счастью недалеко, ползти за ним никуда не надо было, но даже просто наклониться за ним, было как до луны достать. Когда телефон был в руках следователя, а мир перестал вращаться вокруг него, снова, Андрей Сергеевич посмотрел на дисплей. Там красовался до боли уже надоевший ему знак. Номер был скрыт.

Следователь несколько секунд, а может минут, или часов, с отвращением смотрел, как пентаграмма впитывала в себя кровь, ему даже на какой-то момент показалось, что эта кровь выливается прямо из его ладони, настолько он гипнотизировал. Заставив себя оторвать от него взгляд, Андрей Сергеевич поднес телефон к уху.

– Детектив, как самочувствие?

– Пошел в жопу!

– Видать не очень, хотя это не удивительно, учитывая, сколько водки вы вчера выглушили. А кстати, хотите узнать сколько?

- Иди на хуй!

– Почти три литра! Это ваш личный рекорд!?

– Что мне еще сказать, чтобы ты оставил меня в покое!?

– Если вы так не хотите со мной разговаривать, почему бы просто не положить трубку!?

Андрей Сергеевич на знал, что ему ответить, он даже сомневался с кем он разговаривает, и дело тут было не в трех литрах водки, если верить ему на слово, а в голосе. Это был вроде как Сашин голос, и в то же время нет, такая двойственность добивала следователя, окончательно выбивая, пускай и постоянно вращающуюся, но почву из под ног.

– Вы этого не делаете, значит, хотите со мной говорить. Я ведь не просто так вам звоню, а вы должны проявить все свое красноречие и терпение, вынудить меня совершить ошибку. Как в старых добрых детективах.

– Слушай, просто скажи, чего ты хочешь!?

– А может я действительно звоню просто так, может я просто псих, вы не исключаете такой возможности?

– Ты псих! В этом сомневаться не приходиться, но цель у тебя есть, так что может, ты просто скажешь мне ее, и я пойду поблюю!?

– Вы абсолютно правы, цель у меня есть. Вы первый кто увидели ее, и вскоре станете одним из первых, кто поймет.

– Почему ты называешь меня детективом? – способность соображать, медленно но возвращалась к следователю. Он знал, что сейчас он свою истинную цель не раскроет. Хотел бы уже сказал, но теперь была его очередь задавать вопросы!

– Мы ведь не в гребанной Америке! – сказал Андрей Сергеевич.

– Этимология английского слова детектив, мне нравиться куда больше чем русского следователь. А что если этого следа нет!? Как тогда искать убийцу!?

– Думаешь, ты не оставляешь следов!? Считаешь себя самым умным!?

– Надо же! А ген прокурор задал мне точно такой же вопрос!

- Ты что ему звонил!?

– Дважды! Первый раз, после того как выбросил его дочь из окна. Уж очень мне хотелось быть первым, кто ему об этом скажет. Второй раз, когда тот, приехал на место происшествия!

– Место происшествия!? Ты так это называешь!?

– А как это еще назвать!?

– Ты убил его дочь, затем еще и звонил ему. У тебя были на это личные мотивы!?

– Кто вам сказал, что это личное? С чего вы взяли, что мне вообще нужны мотивы, для действия?

- Ты ничего не делаешь просто так!

– А почему нет!? Хобби то у меня должно быть.

– Так вот для чего ты мне звонишь!? Делать тебе нечего?

– Нет. На вас у меня есть планы!

– Так озвучь их уже. У меня и вправду очень сильно болит голова!

– Вы не в том состоянии, чтобы воспринимать их сейчас.

- Все ты меня достал! Говори, зачем позвонил, или я и брошу трубку!

– Я звоню, чтобы поздравить вас.

– С чем мать его!?

– С правильным выбором! Я верил в вас, правда признаюсь – волновался! Но я чувствовал, что с вами будет куда интереснее чем с…

– Даже не смей упоминать его имя! Если бы не ты он…

– … застрелился бы и сам. Я лишь поджег запал. А динамит подложили задолго до меня. Вы ведь видели это, знали что у Дениса не все шарики на месте. Опыта в таких делах у вас предостаточно. Но решили не лезть в эти политические интриги. Подумали пускай работает! Не мое это дело, лезть в планы правительства! Я простой следователь. Повозмущались, так, для отчетности, чтобы ответственность с себя снять, в случае чего!

Андрей Сергеевич молчал, нечего ему было ответить, да и не мог он уже разговаривать. Он начал заваливаться набок, единственное на что оставались силы – это прижимать телефон к уху. К сожалению, следователь все еще мог воспринимать, то что ему говорили в трубку.

– Ладно, не буду вас сегодня больше напрягать. Вижу, что вам становиться хуже. Но напоследок, хочу напомнить вам, что пока я жив, у вас есть, как минимум одна причина не умирать. Подождите пока не получите, свое уведомление.

« – Держись, не теряй сознание! Нужно сообщить! Нужно поймать этого гада!»

Сил на это не было. Следователь Майоров завалился набок, и вырубился.

Глава 15. Похмелье

Приятная тяжесть пистолета в руке, обещала свободу, и такое желанное избавление. Следователь Майоров снова очутился в той квартире. Денис смотрел на своего начальника. Выражение лица у него было близко к блаженству. Ему уже не надо было ни о чем думать, не надо было принимать никаких решений. Все за него решили 9 граммов свинца. Они дарили покой.

Андрей Сергеевич ощутил как его собственная правая рука, против его воли подымается к виску. Он знал, что это был сон, но просыпаться не хотел. Ответы на все вопросы были всего в одном нажатии на курок.

«– Нет не сейчас! Время еще не пришло», – дуло пистолета уткнулось ему в висок. Он знал, что это был сон, поэтому ждал, что вот-вот прогремит выстрел. Вместо этого он услышал звук бьющегося стекла.

Бывший старший следователь уголовного розыска очнулся но полу собственной квартиры, на том же месте где сидел до того как вырубиться. Рядом с ним валялся его смартфон. Разговор с убийцей казался ему чем-то нереальным, как будто частью сна.

– Откуда этот звук, – приняв сидячие положение, облокотившись о свой рабочий стол, Андрей Сергеевич осмотрел комнату. В другом ее конце валялись осколки разбитого стакана .

Окно было открыто, и штора, постоянно трепыхаемая от сквозняка, вполне могла сбить пустой стакан на пол. Единственное, что смущало следователя, было то, что он не помнил, как открывал это окно. Хотя он много чего не мог вспомнить за последние часов 12.

Когда следователь начинал свой запой, окно было закрытым. Андрей Сергеевич точно это помнил. Узнать ответ на этот вопрос, не предоставлялось возможным.

– В любом случае, хорошо, что оно оказалось открытым, иначе я вообще мог никогда не проснуться.

Он еще несколько секунд смотрел на открытое окно, будто ожидая, что там вот-вот кто-то появиться, затем перевел взгляд на свой телефон.

В этот раз никакая Пятая Симфония в нем не заиграла. За это он был благодарен. Следователь зашел в журнал вызовов. Его телефон любезно сообщил хозяину, что за последние три дня, ему никто не звонил.

– А чего еще я ожидал! – оставалось принять решение, сообщать или нет.

Андрей Сергеевич попытался прикинуть в уме, сколько шансов у него было сделать хоть что-то полезное, решись он действовать в одиночку. Времена Чака Нориса давно прошли, и адекватно оценив всю степень собственной никчемности, он набрал номер следователя Панасовского.

– Вспомнили что-то интересное!? – это было вместо привет. Голос Сергея был уставшим, и сонным.

– Он мне позвонил, – тоже вместо приветствия сказал следователь Майоров.

– Что!? Когда!? Только что!?

Андрей Сергеевич прикинул, стоило ли говорить правду, но решил – что нет.

– Я набрал тебя, как только он положил трубку.

– А почему не раньше!!!???

– Мне надо было попросить его повисеть на линии?

– Да пошел ты! – Сергей потихоньку просыпался. – Это невозможно! Мы слушаем твой телефон. Будь это правдой, мне бы уже сообщили!

– Тогда получается, я звоню тебе потому, что мне скучно, или может по твоему я с ума сошел!? Думаешь после всего, что он уже натворил, ему не хватило бы мозгов позвонить мне, таким образом, чтобы твои яйцеголовые об этом не узнали!

– Мои люди сейчас к тебе подымутся. Чтобы без всяких фокусов.

***

Андрей Сергеевич снова оказался в комнате для допросов, и снова с непривычной для него стороны стола. За последнюю неделю это место стало ему почти родным домом, учитывая сколько времени он тут проводил. Перед бывшим следователем стояла чашка двойного кофе, без сахара, без молока, и уж тем более без сливок.

«Если вам нужно ведро молоко со сливками, то зачем вам еще и кофе»

Терзаемый похмельем мозг бывшего следователя, бросался от одной крайности к другой, не имея никакой возможности обрести спасительную золотую середину. Фразу про кофе, Андрей Сергеевич вычитал в книге Стивена Кинга «Противостояние». Она ему запомнилась, и фраза, и книга.

Эта была уже третья чашка. Первую он заваривал себе, как раз когда громилы Панасовского начали ломиться к нему в квартиру. Вторую попросил купить по дороге в здание уг. розыска. Они особо не протестовали, и остановились у ближайшего круглосуточного ларька.

Сам кофе помогал слабо. Андрей Сергеевич считал, что за столько лет его беспрерывного употребления у любого человека должен был бы сформироваться устойчивый иммунитет к кофеину. Если это вещество, а не более дешевые, идентичные по вкусу заменители, вообще присутствовало в продаваемом на каждом шаге напитке.

Скорее уж его аромат и вкус, вызывали в организме безусловные рефлексы, прямо как у собачек Павлова, заставляя его изыскивать последние резервы, и человек мог сохранять на протяжении определенного промежутка времени, хоть какое-то подобие трудоспособности.

Если бы не постоянно работающий в голове отбойный молоток, Андрей Сергеевич вообще мог бы засомневаться, что покидал эту комнату с односторонним зеркальным стеклом. В ней ничего не изменилось. Напротив него сидел киевский следователь Панасовский, образец самодовольства, по его внешнему виду было невозможно поверить, что хоть кто-то способен ускользнуть от этой поисковой машины.

Чуть в стороне стоял генеральный прокурор, все в той же немного сгорбленной позе, как будто потолок на него давил. Лишь взгляд его стал еще более мрачным и свирепым. Они молчали, словно пытаясь лишь по взглядам друг друга, угадать, кто какую игру затеял, и не спеша вскрывать собственные карты.

– Итак, – первым нарушил затянувшуюся тишину следователь Панасовский. – Вы утверждаете что наш убийца, позвонил вам буквально пол часа назад.

– Мне не нравиться формулировка, – ответил Андрей Сергеевич.

– Формулировка ему не нравиться, – даже не скрывая злобы ответил Сергей. – Тебе звонили не пол часа назад, а восемь!!!

– Отследили звонок?

– Да, – нехотя признался Панасовский. – Звонили из Северной Кореи.

– Не припомню, чтобы у меня там были родственники, – сказал Майоров.

– Что он вам сказал? – спросил ген прокурор, обращаясь к Андрею Сергеевичу.

– Издевался! Сказал, что пока он жив, то у меня тоже есть повод не умирать.

– Ух-ты, – сказал Панасовский. – Он переживал, что вы напьетесь до смерти. Рад, что хоть кто-то за вас волнуется.

– Хватит, – отрезал прокурор. – Мы ковырялись в этом дерьме четыре дня, и даже у тебя не должно было остаться сомнений, что наш убийца ёбучий гений.

– Допустим я соглашусь с тем, что наш парень, местный «МегаМозг», – сказал Сергей. – Даже соглашусь с тем, что его окутывает некая пелена, как в фильме «Порок».

– Да не пелена это была, – сказал Андрей Сергеевич. – Но ты забывал о его существовании, стоило тебе лишь отвернуться от него.

– Вынужден признать, – согласился Панасовский. – Что нечто подобное мне говорили ВСЕ, кого бы я не спрашивал. Но поверить в то, что он 14 часов находился в вашем участке, а вы даже не взяли у него отпечатки пальцев!!!

– Он был СВИДЕТЕЛЕМ!! Не подозреваемым! И мы это все уже обсуждали, – сказал Андрей Сергеевич. – Я должен был проверить, приняли ли его по форме. Я был уверен – никуда он от нас не денется, и жестоко поплатился за это!

– А как вы объясните заявление некой гражданки…

– Какое заявление? – мозг Андрея Сергеевич все еще работал не на полную мощность, он действительно не понял о чем говорит Сергей, и инстинктивно скосил взгляд на прокурора, как бы ища поддержки, но тот лишь раздраженно пожал плечами.

– А! Вы же еще не в курсе! – со злобной ухмылкой сказал киевский следователь. – Вчера к местным журналистам попало заявление, некой небезызвестной сейчас гражданки, о том, что она…

– Срань! – Андрей Сергеевич прикрыл глаза правой рукой, теперь ему было действительно стыдно. – Он взял его, когда я оставил его одного у себя в кабинете!

– И что с ней случилось? – спросил Андрей Сергеевич.

– Да пока ничего, но нам пришлось приставить к ней охрану. За ней устроили охоту! И еще над всей нашей структурой теперь измываются, постоянно задавая вопрос: Чем мы здесь вообще занимаемся!?

– Ты прав, – сказал Андрей Сергеевич. – Только за это меня можно было бы уволить. Наверное, ему кажется это все забавным.

– Даже если мы во все это поверим, – сказал Панасовский. – У нас нет записи, ничего нет! И ты утверждаешь, что он не сказал ничего конкретного.

– Да, – подтвердил Андрей Сергеевич.

– Выходит, мы ровно там же, где и до его звонка. На этом можно заканчивать!

– Нет! – сказал Георгий Константинович. – Не там же. Мы ему подыграем!

– Значит, вы считаете, что он позвонит еще раз, – сказал Панасовский. – При условии, что он вообще…

– Звонок был! – отрезал прокурор. – Мы будем исходить из этого.

– Почему вы так уверены?

– Я знаю Андрея Сергеевича достаточно долго, чтобы быть уверенным, что он не способен на подобные представления! – ответил прокурор. – К тому же…

Георгий Константинович запнулся, воспоминание было еще слишком свежим.

– Что, к тому же? – спросил Сергей.

– Этот звонок, – продолжил ген прокурор. – Вполне вписывается в его почерк. Мы восстановим следователя Майорова в его прежней должности, под вашим руководством разуметься.

– Но вы же сами настояли на том, чтобы…, – попытался возразить киевский следователь.

– Да настоял! – ответил прокурор. – А теперь я передумал. Теперь вы…

Он посмотрел на Андрея Сергеевича.

… наш единственный шанс поймать Пророка.

– Прошло уже четыре дня, – сказал Андрей Сергеевич. – Что вы о нем узнали?

– Если говорить по сути, – ответил прокурор. – Мы не нашли на него ничего, абсолютно ничего!

– Но, хоть что-то то было, например та квартира, где застрелился Денис, вы вещь нашли ее владельцев?

– Бабка, которой она принадлежала, сдавала ее в аренду. Но она умерла полгода назад. Сейчас квартира перешла в наследство ее сыну, но тот утверждает, что никогда не встречался с ним лично, только разговаривал по телефону, причем один раз. Полгода назад, сразу после смерти матери. Они договорились о продлении аренды на тех же условиях. Деньги он забирал в конверте из почтового ящика, два раза в месяц.

– А соседи?

– Жалоб не было, – продолжил Сергей. – Иногда они видели, как в квартиру захаживали студенты, пару раз даже людными компаниями, но вели они себя тихо. Точное описание хоть кого-то из них, никто разуметься дать не смог.

– А причина смерти хозяйки? – спросил следователь.

– Сердечный приступ, – ответил Сергей. – Точнее можно сказать разве что проведя эксгумацию.

– Ладно, с квартирой очередной тупик, – понял Андрей Сергеевич. – А что с теми двумя, которые были приставлены к Кате. Вы их нашли?

– Да, – ответил прокурор. – Они сказали что вошли в ее комнату через пять секунд после того как услышали крик. Ничего и никого они не видели. Сбежали потому что испугались.

– А что с ее компьютером?

– Вы же видели то видео, – почти с мольбой в голосе сказал прокурор. – Что еще вы хотите от меня услышать. В этом направлении, тоже – полный ноль.

Следователь Майоров вспомнил Катины глаза, когда она произносила свой предсмертный монолог. Глаза у нее были такими же безумными, как и у Дениса. Версия с доведением до самоубийства, была самой правдоподобной, и единственной. Андрей Сергеевич решил оставить пока эту тему.

– А что с этим сайтом?

– Вы вообще ничего об этом не знаете? – удивился Сергей.

– Вы давали мне лишь обрывочные факты, когда допрашивали, – ответил следователь Майоров. – Сам я в интернете сильно не шарю. Даже и не пытался сам в этом разобраться, так что будьте добры расскажите мне все с самого начала.

– Что ж, – начал Сергей. – Мы послали запрос в Google, на предоставление полной переписки с почтовых ящиков жертв. Они нам ее предоставили. В случае с первыми тремя, уведомления приходили им в среднем за месяц. В случае с боулингом, ответ пришел лишь за несколько часов до взрыва. Денис получил его за две недели.

– Твою мать! – не выдержал Майоров. – Он две недели, а может и больше промывал бедному парню мозги, а никто ничего не знал! Но после Илловайска, он ведь точно должен был наблюдаться у мозгоправа! Что он сказал!?

– Утверждает, что его состояние было стабильным, но полное психологическое обследование так никто и не провел.

– Почему!?

– На них давили, – ответил прокурор. – Из самой верхушки СБУ *Служба Безопасности Украины*. Это дело должно было стать показательным. Смотрите как, мол эффективна наша программа помощи ветеранам АТО. Теперь же концы будет трудно найти даже для меня. Говорят, что это была идея, чуть ли не министра.

– А Катя? – Майоров должен был задать этот вопрос.

– Она не была зарегистрирована на том сайте, но скриншоты, на которые Катя ссылалась в своей статье…

– Моя дочь ничего этого не писала, – рявкнул прокурор. Сергей пожалел, что скаазл это, на какую то долю секунды ему показалось, что ген прокурор собирается его задушить.

– Извините, – сказал Сергей, – Я хотел сказать, что скриншоты в той статье не подделка. И что хуже всего репортеры это тоже знают.

– Откуда?

– Мы не знаем, – ответил киевский следователь. – Кто-то слил эту информацию, и неплохо заработал. Сейчас все что связано со словом «Пророк» приносит неплохие дивиденды.

– Как конкретно на этом наживаются?

– Через пять минут после того как эта статья, якобы написанная моей дочерью, была опубликована, – в этот момент даже следователь Майоров не рискнул посмотреть в глаза генеральному прокурору. – Услуга, по предсказыванию смерти на этом сайте, стала платной.

В комнате для допросов повисла тишина, следователи не рисковали ее нарушать, ожидая пока сам Георгий Константинович не продолжит.

– 99 евроцентов. Смерть моей дочери каждый час приносит этому ублюдку десятки тысяч евро.

– Сколько всего человек уже сделали это?

– Почти четыре миллиона!

– А разве нет возможности заблокировать деятельность этого цирка?

– Этот сайт приносит прибыль, – ответил Сергей. – Причем не только его владельцу, и пока у нас нет для этого веских оснований, блокировать его никто не будет.

– Что насчет самого Саши? – спросил следователь Майоров. – Вы выяснили о нем хоть, что-нибудь?

– Родился и вырос в Харькове, – начал Сергей. – Мать умерла 10 лет назад, с отцом они не виделись больше трех лет. Других родственников нет. Насколько нам удалось выяснить, в семье не происходило ничего необычного. В 2011 успешно сдал ЗНО, и поступил на бюджет в университет. Через год должен получить степень магистра. Найти однокурсников, или просто его знакомых, которым было бы известно о нем, чуть больше его имени у нас не получилось. Похоже, он всех их убил.

– Все преподаватели и студенты, у кого мы бы ни спрашивали, – продолжил киевский следователь. – Говорят о нем одно и то же: хороший студент, учился на 4 и 5. Не очень общительный, но и не с кем не враждовал.

– А учителя в школе?

– Может нам еще в его детский сад сходить? – огрызнулся Сергей.

– Если надо будет – сходим! – сказал Андрей Сергеевич.

– Может я вам как раз это и поручу, – ответил Панасовский. – Толку от вас все равно никакого.

– Мне нужно еще что-нибудь знать? – спросил Андрей Сергеевич, проигнорировав последний выпад коллеги.

Панасовский пожал плечами, и протянул Андрею Сергеевичу, тоненькую папку.

– Можете сами посмотреть!

Смотреть откровенно говоря было не на что. Внимание привлекал только одни факт: в 10-м классе Саша пропал на четыре дня. Нашелся сам, никаких подробностей по этому поводу не было.

– Вы пытались выяснить подробности этого инцидента?

– Ничего кроме того, что вы можете там прочитать.

Андрей Сергеевич начал перебирать, скудные фотографии, на которых засветился Саша. Взяв в руки одну из них, он сначала даже не понял, зачем она очутилась в этой папке. С фотки на него смотрела довольно таки симпатичная блондинка. Только когда он додумался посмотреть на задний план, то увидел там Сашу. Он смотрел на блондинку на переднем плане, и взгляд у него был как у затравленного зверька.

– Вы уверены что это он? – спросил Майоров.

– Наши эксперты утверждают что совпадение более 80 %, – ответил Панасовский. – Точнее не дает установить качество самой фотографии.

– Где вы ее нашли?

– В одном из архивов университета, – ответил Сергей. – Это из студенческой газеты.

– А что она сказала?

– Кто? – не понял Панасовский. Ген прокурор тоже с любопытством посмотрел на Андрея Сергеевича.

– Она! – Майоров ткнул пальцем в девушку на фото.

– А зачем нам было у нее что-то спрашивать?

– А затем, – ответил Андрей Сергеевич. – Что вполне вероятно он сам нам ее оставил!

– Это бред! – возразил Сергей. – Он же не мог избавиться от всего!

– Уверен!? До этого мы находили лишь то, что он сам нам оставлял!

– Допустим! – согласился Панасовский.

– Я думая с этого нам и стоит начать, – сказал Андрей Сергеевич. – И прямо сейчас!

– Сейчас!? – с усмешкой сказал Сергей. – В полтретьего ночи!? Я думая она нам будет очень рада.

– Срань!

– Идите проспитесь! – сказал Сергей. – Завтра, вернее уже сегодня, утром, мы вам сообщим, как только ее найдем.

– Хорошая мысль, – был вынужден согласиться Андрей Сергеевич.

Следователь Майоров допил кофе, после этого ему еще больше захотелось спать, а голова вообще раскалывалась. Он встал, и хотел было забрать свой телефон, но Панасовский его остановил.

– Нет, мои эксперты еще с ним покапаются.

– Да как хотите, – ответил Андрей Сергеевич. – Спокойной ночи.

– До дома не подбросите!? – спросил Майоров, уже на выходе вспомнив, что метро в такое время не работает. – И раз уж я теперь наживка, мне ведь полагается личная охрана и служебная машина!

Панасовский с раздражением нажал на кнопку стоящего рядом с ним телефона, и устало пробубнил соответствующие распоряжения по внутренней связи.

Глава 15. Универ

Андрей Сергеевич снова проснулся от телефонного звонка. В этот раз, хвала всем богам, от стандартной мелодии, которой производитель дешевых китайских смартфонов, комплектовал свое изделие. Номер также определился без каких либо проблем.

– Андрей Сергеевич, – в голосе киевского следователя по прежнему слышалась усталость. – Как ваше самочувствие?

– Уже лучше, вашими молитвами!

– Рад это слышать, – сказал Панасовский. – Через полтора часа вы сможете поговорить с той блондинкой. Мои люди подымутся к вам через час. Надеюсь не слишком рано?

– Ну что вы, как раз хватит времени, чтобы принять ванну и выпить чашечку кофе.

– Отлично, тогда будьте готовы через час.

«– Про ванну это я конечно зря» – подумал Андрей Сергеевич пытаясь разобраться как нужно выключать это чудо китайской техники.

– Но душ и вправду не помешал бы.

После холодного душа и чашки горячего кофе, следователь Майоров почти сумел почувствовать себя человеком, но в этот момент в дверь его квартиры постучали прихвостни Панасовского, и он вспомнил на какой ступени иерархической лестницы сейчас находиться. Просто удивительно что такие простые вещи заняли у него почти час!

К десяти часам час пик в городе как правило спадал, Харьковчане разбредались по рабочим местам, и быстро добраться из спального района, где располагалась квартира Андрея Сергеевича, в центр города можно было и без мигалок.

Следователю Майорову уже приходилось бывать на территории этого университета и раньше, но каждый раз он удивлялся такому его месторасположению. Это был почти центр города, всего полторы станции метро от площади Свободы. Он даже боялся прикидывать в голове рыночную стоимость этой земли. Но это был один из старейших и самых престижных университетов не только Харькова, но и на всем постсоветском пространстве. Такая репутация отпугивала от него всяких любителей земельных махинаций, пока.

Служебный Фольцваген неспешно катился по центральной площади этого города в городе. Как и положено любой уважающей себя площади, посреди этой стоял памятник, должно быть основателю этого университета, хотя Андрей Сергеевич точно этого не знал, а узнавать было как то лень.

По территории университета беспрестанно ходили толпы студентов, перебираясь от одного учебного корпуса в другой. Следователь попытался представить, как Саша, в течении пяти лет, почти каждый день, бродил по этим улочкам, умело маскируясь под обычного студента, никем не замеченный, и вынашивающий свои планы, в чем бы они не заключались.

От университета просто разило советским союзом. Следователь не мог сказать, что это было так уж плохо, в принципе обо всем городе можно было сказать то же самое.

«Мы все родились в стране советов», вспомнил Андрей Сергеевич, не популярную уже сейчас фразу.

Но здесь, за четверть века, не изменилось казалось бы ничего, разве что новую библиотеку построила. Она выбивалась из общего пейзажа, словно Лувр, воткнутый посреди зданий, помнящих еще Сталина.

Однотипные здания времен светлой стройки социализма, были натыканы по всей этой огромной территории. Фольцваген объехал все эти «памятники» недостроенному коммунизму, и остановился возле центрального входа самого высокого и относительно нового учебного корпуса.

В этом корпусе первоначально задумывалось 16 этажей, но то ли денег не хватило, то ли молдаванские строители настолько достали местное руководство, что последние два этажа, так и остались только на проектных чертежах. Но все равно даже с 16-го, минус два этажа, открывался шикарный вид на город, особенно ночью. Здесь даже ходила шутка, что если обзавестись мощными оптическими приборами, то можно смотреть футбол на Металлисте.

В холле первого этажа было малолюдно. Сверившись с расписанием звонком, Андрей Сергеевич заключил, что учебный процесс был в самом разгаре.

Справа, где, наверное, раньше был чей-то кабинет, был магазинчик канцтоваров. «Ксерокс, набор текста, недорого» – гласило объявление. Андрей Сергеевич лишь покачал головой, прикидываю, что под этим безобидным объявлением, подразумевалось куда больше: от простенького реферата, до готового диплома, и вошел в приехавший лифт.

Старенький советским лифт, рассадник клаустрофобии, в котором никогда не было уверенности, в том, что ты доедешь до нужного тебе этажа, медленно пополз вверх. В этот раз им повезло, и они успешно доехали до нужного им этажа.

С Андреем Сергеевичем остался лишь один сопровождающий. Он уверенно провел следователя в проходную аудиторию, где так же было малолюдно. За крайней партой сидела блондинка с фотографии. Она почти не изменилась разве что повзрослела.

«Это пошло ей на пользу» – подумал Андрей Сергеевич.

– Добрый день, Карина, – начал прихвостень Панасовского

– Добрый, – девушка ответила скорее с усталостью, а не с раздражением.

– Мы не отнимем у вас много времени.

– Надеюсь, – ответила Карина. – Мне скоро нужно на работу.

– Значит вы работаете, – решил завязать разговор Андрей Сергеевич.

– Да работаю! Контракт то нужно как-то оплачивать.

– Мое имя…

– Я знаю, кто вы такой, – прервала его Карина. – Читала о вас, и знаю зачем вы пришли, но я не могу вам сказать ничего нового, кроме того, что уже сказала вашему коллеге.

– Андрей Сергеевич!

– Что!? – следователь с раздражением посмотрел на своего сопровождающего, насильственно приставленному к нему Панасовским.

– Заведующей кафедры, – прихвостень показал на живенокого старичка мнущегося возле открытой двери, судя по всему его же кабинета. – Любезно согласился предоставить нам свой кабинет на время наших переговоров.

– Ага, – сказал Андрей Серегеевич. – Карина, не возражаете если мы продолжим в кабинете у вашего зав. кафедры.

– Нет, – ответила девушка. – Только бы побыстрее.

– Добрый день, – старичок энергично тряс руку Андрею Сергеевичу. Следователь мог только надеяться, что доживет до его лет, и сохранит хотя бы вполовину жизненных сил этого живчика. – Если я могу быть вам чем-то полезным, то я всегда к вашим услугам.

– Буду имеет в виду, – ответил Андрей Сергеевич.

– Мы все на кафедре искренне переживаем за Сашу, – продолжал старичок. – Он один из лучших наших студентов, и если вам что-то понадобиться вы только скажите.

– Обязательно, – следователь как можно деликатнее закрыл, дверь его же кабинета, прямо перед носом у зав. кафедры.

– То что он сказал правда? – спросил он обращаясь уже к Карине. – Саша действительно один из лучших на факультете?

– Тягаться с ним по крайне мере, точно никто бы не захотел, – ответила девушка. – И я все это уже рассказывала вашим коллегам.

– Так повторите мне, – попросил следователь. – Много времени я и вправду не собираюсь у вас отнимать.

– Я не видела Сашу, больше года, с того самого момента как он защитил диплом бакалавра. Чем я вообще могу вам помочь в его поисках?

– Просто скажите мне, что вы о нем думаете? – Майоров сам не знал, о чем с ней разговаривать, и надеялся, что Карина сама наведет его на это, нужно было лишь проявить терпение и проницательность.

– Так вы хотите его найти, или составить психологический портрет?

– Скажем так, – начал следователь. – Составление его психологического портрета, поможет нам его найти.

– Уго, – в голосе девушки послышалось почти удивление. – Последняя ваша фраза автоматически переводит его из разряда жертвы в подозреваемые.

– Мы не вправе распространять какие-либо подробности, касающиеся этого дела, – встрял прихвостень.

– Здесь я скорее соглашусь с коллегой, – сказал Майоров. – К тому же не забывайте, что у нас в стране действует презумпция невиновности.

– Может она и есть, но вряд ли действует, – ответила девушка. – Как и все в нашей стране!

– Давайте не будем затрагивать обще государственные проблемы, и вернемся ближе к теме, – сказал следователь. – Итак, Саша.

– Он производил впечатление эдакого рассеянного гения. Иногда его хотелось «пнуть» но никто его не трогал.

– Почему?

– Потому что он был полезный, – ответила девушка. – Знал, как делать рефераты, и оформлять их. Помогал писать статьи для кафедры, весьма полезные, насколько я знаю. Его здесь действительно ценят!

– Значит он был прилежным студентом, – сказал Андрей Сергеевич. – Ходил на пары и….

– На пары он практически не ходил!

– Но он же получил красный диплом бакалавра, – удивился следователь, – И при этом он не ходил на пары? Как такое возможно?

– Болонская система, – ответила девушка.

– Какая система? – переспросил следователь.

– Ее внедряют уже давно, по всех вузах страны, ну а тем более сейчас. Мы же в Европу идем.

– Я спрашивал, чем она отличается от обычной системы образования? – уточнил следователь свой вопрос.

– То есть от советской? – Карина нервно осмотрелась по сторонам, но потом вспомнила, что они сидят в кабинете зав. кафедры, и частично успокоилась.

– Что вас так смутило? – спросил Андрей Сергеевич.

– Так у нас же сейчас декомунизация, – ответила девушка. – Мало ли…

– Я вас заверяю, – успокоил девушку следователь. – То, что вы скажете, останется между нами. Меня интересует только Саша, и я буду благодарен за любую помощь.

– В двух словах, – начала девушка. – Эта система предполагает, что на лекциях и семинарах дается лишь 30-40% от нужного материала, остальное отводиться на самостоятельное обучение, поэтому если студент знает материал, то каким образом он эти знания добыл, значения не имеет.

– Значит сейчас учить конспекты и ходить на пары не обязательно? – спросил детектив.

– Да, – ответила Карина. – Студент может вообще не появляться в институте, затем прийти на модульную неделю, все сдать, и снова исчезнуть на месяцы.

– В этом есть смысл, – сказал следователь.

– Есть, – согласилась девушка. – Но для некоторых преподавателей, особенно «старой закалки» такая система была неприемлемой.

– И у Саши бывали проблемы с такими преподавателями?

– Скорее у этих преподавателей появлялись проблемы с Сашей.

– Объясните, пожалуйста, – попросил следователь.

– Данная проблема, если ее можно так назвать, возникла лишь один раз, – пояснила Карина. – После этого никто уже не пытался заставить его ходить, на пары.

Андрей Сергеевич молчал, и терпеливо ждал, пока девушка соберется с мыслями, не нужно было быть психологом, чтобы понять, что для нее совсем не просто об этом вспоминать.

***

– То, что вы заставляете нас здесь записывать под диктовку, даже ваши предшественники уже давно выблевали, а вы пытаетесь опять нам это скормить! Для того чтобы действительно освоить этот предмет нужно прочитать бессмертный труд Адама Смита, что я и сделал, а тратить свое время на переписывание этого перевирания слов величайшего экономиста я не собираюсь!

– Тогда вы не получите доступ к экзамену, – Мария Ивановна была типичным представителем преподавателей старой закалки, для которой фраза «Болонская система образования» значила не больше чем для собаки зеленый свет светофора.

– Пат, – сказал Саша. – Я знаю материал, но вы отказываетесь у меня его принять. Что дальше!?

– Молодой человек! – этот студент всего за 10 минут умудрился выбесить Марию Ивановну, больше чем все остальные студенты этого универа за все годы ее преподавательской практики. Но даже больше этого преподавателя злило, кое-что другое: страшное знание которое уже навсегда поселилось в душе Марии Ивановны. Что возможно, этот самодовольный юноша прав.

– Займитесь уже делом! – все-таки сумела выдавить из себя преподаватель. – Перепишите конспекты, и тогда я с удовольствием приму у вас экзамен. До экзамена вы вполне могли бы, при нужном старании….

– Понятно…, – сказал Саша вставая из-за парты и направляясь к выходу из аудитории. – … что мне придется сдавать этот предмет другому преподавателю.

– Молодой человек! – с такой наглостью Мария Ивановна сталкивалась впервые в своей долгой практике. – Если вы покинете аудиторию без моего на то разрешения, то можете даже не приходить на экзамен.

– Я и не собирался на него приходить! – ответил Саша. – Я направляюсь в деканат.

Дверь за ним закрылась.

– Зря вы так, – староста группы с трудом, но решилась попытаться отвести удар от старушки, которую ей было искренне жаль. А удар этот будет очень сильным. Года знакомства с Сашей было вполне достаточно, чтобы точно это знать. – Он ведь все равно получит свою пятерку, так или этак. Так поставьте ему в зачетку и избавьте себя от очень многих проблем.

Мария Ивановна ничего не ответила на это заявления старосты. Она и так знала что эта девочка права, но и прекрасно знала, что уже не в состоянии отступиться от своих принципов, пускай, и фундамент под ними изрядно потрескался.

***

– Что случилось потом? – спросил следователь.

– Этого я точно не знаю, – ответила Карина. – А додумывать или еще больше перевирать слухи, я не хочу. Но я точно знаю, что свою пятерку он получил. Если хотите подробностей идите в деканат. И мне уже пора на работу.

– Значит, на пары он не ходил, – сказал Андрей Сергеевич. – Нигде не работал. Друзей у него не было. Чем он тогда занимался последние пять лет?

– Вы у меня спрашиваете?

– Это мысли вслух. А у вас есть какие-то идеи по этому поводу?

– На некоторых парах и семинарах он появлялся, – ответила девушка. – Хотя я и никогда не понимала принципа, по которым он их выбирал. Но к одному преподу он ходил. Даже ни одной лекции не пропустил.

– Интересно, – сказал Андрей Сергеевич. – Можете вспомнить, кто это был.

– Да. Это было во втором семестре третьего курса. Помню еще, он сказал, что на его лекции можно не ходить, и сдержал слово, ни разу перекличку не делал, в отличие от большинства остальных.

– Можете вспомнить его фамилию, – попросил следователь. – Это сохранило бы нам время.

– Фамилию не вспомню, – ответила Карина. – Честно говоря, сама я на его пары не ходила, приходилось работать. Но мы все звали его Рейндж Ровер.

– Почему?

– Да потому, что он ездил на Рейндж Ровере!

Глава 17. Рейндж Ровер

Черный Рейндж Ровер был припаркован рядом с уютненькой кафешкой. Известное на весь Харьков колесо обозрения отсюда было видно просто прекрасно, а до парка Горького было не больше пяти минут пешком.

– Хорошая машина, – сказал прихвостень.

– Подожди меня снаружи, – ответил на это Андрей Сергеевич.

– Но следователь Панасовский сказал…

– Да вон он сидит! – следователь ткнул пальцем в представительного вида мужчину, сидевшему в кафе за столиком у окна. – Ты будешь видеть нас обоих и отсюда, а попытаешься пойти за мной, то оформишь себе незапланированный больничный.

Прихвостень лишь кивнул головой, и махнул на это дело рукой. Он как и его начальник не верили в то, что эти разговоры что-то дадут, им нужно было просто дождаться следующего звонка от Пророка, если такой вообще поступит.

Договориться с Рейдж Ровером о встрече оказалось не так уж и сложно, он конечно же в начале повозмущался сказав, что очень занятой человек, и вообще в универе уже пол года как не работает, но когда он понял о чем именно пойдет речь, то согласился почти сразу.

А вот узнать подробности той истории с Марией Ивановной оказалось куда сложнее. Все, у кого бы он не спрашивал: декан, его заместители, просто преподаватели, которые в этот момент оказались в деканате, пытались отделаться от Андрея Сергеевича шаблонными фразами, и на контакт упрямо не шли. Никто не хотел рассказывать об этой истории, произошедшей в универе почти четыре года назад. В конце концов, почти отчаявшись, Андрей Сергеевич отправился на встречу с Рейндж Ровером, надеясь, что может быть хоть он ему что-то объяснит.

Следователь поднялся в кафе, и не обратив никакого внимания на несмелые попытки официанта заговорить с ним, направился к искомому им столику.

– Станислав Георгиевич, добрый день, меня зовут Андрей Сергеевич, следователь уголовного розыска города Харькова. Это я вам звонил.

– Добрый день, присаживайтесь, пожалуйста, – сидевший напротив следователя человек, не очень-то походил на преподавателя университета, скорее уж на бизнесмена, с модной прической, и в классическом черном деловом костюме в полоску. И в галстуке, разуметься.

«– Настоящий белый воротничок» – подумал Андрей Сергеевич. Хотя он с таким типом почти не сталкивался и вряд ли отличил бы его от ненастоящего.

– Мне двойной кофе без сахара, – сказал он подошедшему официанту. Кофе сейчас ему точно не помешал бы.

– Хорошая машина, – сказал следователь, наблюдая как Рейндж Ровер, переливается всеми оттенками черного в лучах заходящего солнца.

– Да, хорошая, – ответил преподаватель. – Последней модели.

– А до него на чем ездили?

– Тоже на Рейндж Ровере, – ответил белый воротничок. – Я их преданный фанат.

– На зарплату преподавателя такой не купишь, да и на зарплату следователя тоже.

– Ну почему же, – возразил Рейндж Ровер. – Теоретически, лет за 100 можно и поднакопить.

– Да вы не подумайте, – сказал Андрей Сергеевич. – Я не хотел вас как-то задеть.

– Даже если вы бы захотели бы это сделать, – ответил Рейндж Ровер. – У вас бы ничего не вышло.

– Я вот к чему клоню, – продолжил следователь. – Вы ведь человек при деньгах.

– Не жалуюсь.

– Тогда что, вы забыли в том универе?

– Я там преподавал.

– Может я не так задал вопрос?

– Да, понял я о чем вы спрашивали, – сказал бывший преподаватель. – Батько сказал, надо защитить кандидатскую, ну я и защитил. А потом вроде как, что я ее зря защищал!? Ну и пошел туда на четверть ставки. Раз в неделю, пару часиков со студентами пообщаться.

– А так чем занимаетесь?

– Да по разному! – ответил Рейндж Ровер. – В основном недвижимостью. После кризиса 8-го года, правда это все заглохло, пришлось переключиться на операции с акциями, но сейчас снова на ней можно нормально подыматься. Вообще в любой ситуации можно найти способы зарабатывать деньги. Например, после майдана тема патриотизма, была очень выгодной.

– Можете привести пример, – попросил Андрей Сергеевич. – Мне просто интересно.

– Да без проблем, краска!

– Краска!?

– Да, сине-желтая. Мы выпускали ее комплектами. Люди, организации, даже гор. советы скупали ее буквально кубометрами. Ею красили абсолютно все: столбы, лавочки, лестницы, общественные туалеты. В одном городе, даже додумались покрасить все мусорные баки в «жовто-блакытный». У меня до сих пор есть фотографии в телефоне. Хотите, покажу!?

– Не надо, – ответил следователь. – Я прекрасно помню эти фотографии, сам с этого смеялся. Но никогда не задумывался, что кто-то зарабатывает на этом деньги.

– А откуда они, по-вашему, брали эту краску!? Сами что ли гнали!?

– Вы не боитесь мне все это рассказывать? – спросил Андрей Сергеевич. – Я ведь все-таки представитель гос. структуры.

– Вы не похожи на майданутого.

– И на том спасибо.

– Но раз уж мы перешли на открытый разговор: Вы вызвонили меня, чтобы спросить о моем дипломнике, или обо мне самом? – спросил Рейндж Ровер. – Вы ведь даже имени его пока не упомянули.

– Скажем так, – ответил Андрей Сергеевич. – Все что интересует Сашу, интересует и меня. А вам удалось завладеть его вниманием. Пусть лишь на некоторое время.

– Я мог лишь надеяться на это.

– Объясните подробнее, – попросил следователь. – Вы ведь успешный бизнесмен, а он был всего лишь обычным студентом!

– Сашу можно было охарактеризовать как угодно, но только не словом «обычный».

– А как тогда?

– Он был…., – Рейндж Ровер далеко не сразу подобрал нужное слово. Просто он никогда и не пытался. До этого момента. – …, НЕ нормальным!

– То есть психом!?

– Нет! Не все ненормальные – психи, хотя и все психи – ненормальные! Это одно из заблуждений, которым подвержены почти все люди в нашем обществе. И здесь я имею в виду не только Украину.

– Что же ВЫ подразумеваете под понятием «НЕ нормальный»?

– Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала понять, а кто такой «нормальный»?

– Это человек, – попытался ответить Андрей Сергеевич. – Который, не выбивается за рамки установленные обществом.

– Совершенно верно, – лекторским тоном сказал Станислав Георгиевич. – Понятие «нормальный» закрепляется обществом. Оно не статично, и меняется вместе с обществом. До Моисея было НОРМАЛЬНЫМ, забить свою жену камнями до смерти, если ты улучил ее в прелюбодеянии. А затем появился ОН со своим сводом законов, или кто ему там их надиктовывал, и такой поступок, НОРМАЛЬНЫМ больше не считался.

– А взять вот, например нас, – Станислав Георгиевич, уже дано никому не читал лекций, и быстро возвращался во вкус. – Мы с вами нормальные?

– Нет, – ответил Андрей Сергеевич.

– А вот здесь вы заблуждаетесь!

– Значит, по-вашему, – уже по-настоящему вступил в дискуссию Андрей Сергеевич. – Следователь, каждый день имеющий дело с убийцами, насильниками, наркоманами, которые исходя из вашей теории тоже являются НОРМАЛЬНЫМИ, и бизнесмен, наживающийся на чувстве общенационального патриотизма – это НОРМАЛЬНЫЕ люди!?

– Мы с вами нормальные, в этом сомневаться не приходиться, но те, кого вы перечислили – нет.

– В чем разница!? По-моему это просто другая сторона одной и той же медали!

– Сейчас постараюсь объяснить, – аудитория попалась – благодатная, а больше Станиславу Георгиевичу было и не надо. Лекции то он любил читать, он не любил, когда его не слушали.

– Если в человеке только начинают проявляться отклонения от установленного, конкретным обществом, понятия нормальности, что происходит с таким индивидуумом?

– Его отправляют в дурдом!

– Так поступают разве что в антиутопиях, – иронически заметил Рейндж Ровер. – Такой человек не полностью потерян для общества, и его еще можно, так сказать, вернуть в семью.

– Как!? – Андрей Сергеевич тоже давно не ходил на лекции, и ему действительно было интересно.

– Поставить его НАД подавляющей серой массой, но ни в коем случае не над самим обществом. Дать ему направление, куда он сможет направить свою ненормальность. В интересах самого общества разуметься.

– В моем случае, – продолжил Станислав Георгиевич. – Дать мне возможность зарабатывать деньги, и кататься на тачке, рядом с которой оставшаяся серая масса, только постоять может. В вашем – дать контроль, над теми же наркоманами и убийцами. Над теми, кто по разным причинам, не может удовлетвориться ценностями приемлемыми для данного общества.

– А если не получается? В дурдом?

– Изоляция, – ответил Станислав Георгиевич. – Если вирус не активный, и не трогает здоровые клетки, организм может и не обращать на него внимания. Если человек не выходит за пределы собственной квартиры, и не пытается никому навязывать свои нездоровые для общества идеи, такого могут и не трогать, просто следить за ним.

– Или скажем монах, который годами сидит в пещере, где-то в Тибете, – решил привести еще один пример Рейндж Ровер. – «Да пусть сидит!» Вот такое будет к нему отношение.

– А если вирус становиться активным – уничтожить! – подвел итог Майоров.

– В большинстве случаев бывает достаточно изолировать. Но суть вы уловили.

– И вы продолжали с ним общаться даже, несмотря на все то, что вы только что мне сказали?

– Во-первых сказать такое о человеке сразу невозможно, – возразил бывший лектор. – Для меня Саша был просто умным студентом, ОЧЕНЬ умным студентом если на то пошло. А затем общение с ним превратилось в такого рода наркотик. Он олицетворял для меня все то, чем мне никогда не стать. Год назад она защитил диплом бакалавра, руководителем которого я был, и до сих пор этим немало горжусь. И я понял, что больше у нас не будет поводов для встреч. Я ему надоел. Я понял это не сразу, больше боялся даже в этом признаться. Но ушел из университета я именно поэтому, Когда понял, что второго такого Саши, у меня никогда не будет.

– Вы сказали «Он олицетворял для меня все то, чем мне никогда не стать». Что именно? – попросил уточнить Майоров.

– Только такие люди как Саша, могут приводить общество в движение, выводить его из состояния стагнации, меняя вместе с ним и само понятие нормальности.

– А разве плохо, если бы все люди на земле были бы нормальными? – спросил Андрей Сергеевич.

– Все изменения идут от ненормальных людей, – ответил Станислав Георгиевич. – Если все станут нормальными, тогда мы бы сразу оказались в романе Джорджа Оруэлла «1984».

– Не читал.

– Ну, так прочтите, хорошая книга.

– Мне уже ваш дипломник посоветовал, – Андрей Сергеевич достал из портфеля «Учение Дона Хуана». – Читали?

– Конечно! Это я посоветовал ему почитать Кастанеду. Мы с Сашей часами могли его обсуждать.

– А я думал, вы ему диплом помогали писать.

– Не думаю, что ему нужна была бы хоть чья-то помощь, хоть в чем-либо!

– Можете рассказать, о чем эта книга, – попросил следователь. – А то я только треть ее прочитал, а мой мозг, словно через мясорубку прокрутили.

– Так и должно быть, – ответил Станислав Георгиевич. – Кастанеда это один из самых трудных для чтения авторов. Но если вы продолжите ее читать, то постепенно ваши мозги, расставляются по полочкам, но уже не в том порядке, в котором они были до Кастанеды.

– Эта книга, – продолжил Станислав Георгиевич. – О жизненном пути воина, который во всем действует безупречно, то есть в любой ситуации действует настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Его ничто не способно сбить с его пути, потому что он знает – этот путь единственно верный для него.

– И вы следуете этому пути?

– Нет.

– Почему? – спросил следователь Майоров.

– Да потому что просто прочтение этой книги, требует от вас таких затрат жизненной энергии, что гораздо проще сразу от этого отказаться, не говоря уже о том, чтобы пытаться воплощать все это в жизнь!

– Путь воина значит! – Андрей Сергеевич ждал продолжения, его не последовало. – Знаете, я тут подумал, вы сказали что, такие как Саша, хотят изменить общество.

– Не только хотят, но и при определенных обстоятельствах могут это сделать.

– Согласен, – сказал следователь. – Но ведь для того чтобы хотеть что-то изменить в мире, нужно же чтобы тебя в нем что-то не устраивало! А что не устраивает Сашу в нашем обществе!?

– А вот это вопрос на миллион долларов!!! – ответил Станислав Георгиевич. – Скажу честно, я очень много над этим думал, но найти на него ответ, или набраться смелости, чтобы просто задать ему прямо этот вопрос, я так и не смог. Но если вы сумеете ответить на это, то сможете его понять.

– Красиво ведь, – преподаватель посмотрел в окно, солнце уже должно было скрыться за горизонтом, но небо все еще было оранжевым.

– У Солженицына есть такая фраза: «Невозможно управлять теми, у кого ничего нет». Я трус – боюсь потерять то, что у меня есть. А вот у Саши нет, ничего такого, что он боялся бы потерять, поэтому он способен на что угодно.

Андрей Сергеевич допил кофе. Информации, которую он только что услышал, было бы достаточно для защиты докторской диссертации по психологии. Но с другой стороны он не узнал, вообще ничего конкретного по интересующему его вопросу.

– А вы слышали историю, которая произошла с ним на втором курсе? – спросил он, надеясь услышать хоть что-то конкретное. – Его преподавательницу звали Мария…

– Да, – прервал его Станислав Георгиевич. – Я слышал эту историю.

– Просветите меня, – попросил следователь. – А то все кого бы я ни спрашивал, бегут от нее как от огня.

– Видите ли, Андрей Сергеевич, о таких как Саша, предпочитают особо не распространяться. Если есть возможность, любой преподаватель предпочтет с ним не связываться.

– То есть поспрашивать его, просто для очистки совести, и поставить ему ту оценку которую он сам захочет?

– Верно, – ответил Станислав Георгиевич.

– Но Мария Ивановна, была не из тех, кто терпел подобное поведение, и пятерку ставить ему не собиралась.

– Да.

– И что же Саша сделал?

– Сначала по стандартной схеме, – ответил Станислав Георгиевич. – Если студент не согласен с преподавателем касательно своей оценки по итогам семестра, он пишет заявление в деканат. Далее созывается специальная комиссия состоящая в основном из других преподавателей по этому предмету или близких к нему, и те уже принимают решение, обоснованны ли претензии студента, и оценивают его знания.

– И часто ли прибегают к этой процедуре?

– Нет, это вообще очень большая редкость. В интересах, как деканата, так и студента до этого не доводить. Всегда ведь проще договориться.

– Но Саша пошел до конца!

– Верно, – сказал преподаватель. – Проехался по ней, как танк, а она была женщина уже пожилая.

– Была! – подтвердил следователь.

– Он не остановился на том, что просто получил свою пятерку, – продолжил Станислав Георгиевич. – Он доказал, а это было сделать не так уж и сложно, что конспекты, и вообще методика преподавания Марии Ивановны, мягко говоря устаревшие по меркам Болонской системы.

– Ее уволили?

– Конечно, – ответил преподаватель. – Если бы данная ситуация возникла бы сейчас, факультет вообще могли закрыть, признав что здесь чуть ли не рассадник коммунизма!

– Что случилось с Марией Ивановной?

Станислав Георгиевич долго молчал, затем ответил:

– С этим увольнением жизнь для нее закончилась, потому что этот институт и был для Марии Ивановны всей жизнью.

– Она умерла через три месяца, – закончил за преподавателя Майоров. – Вы никогда не задумывались что именно Саша…

– Это очень серьезное обвинение, следователь! И без серьезных улик, не разбрасывайтесь подобными заявлениями.

– Вы ему сочувствуете! – догадался Андрей Сергеевич.

– Да, – даже не попытался возразить Станислав Георгиевич.

– Вы сказали: «Институт и был для Марии Ивановны жизнью». Если это знали вы, знал и Саша. Следовательно, он знал и последствия своих действий. Это Ваш драгоценный Саша ее убил.

– Вы…

– Старуху, от которой никому не было никакого вреда!

– Но и пользы тоже никакой!

– Значит, вы не просто ему сочувствуете! – сказал Андрей Сергеевич. – Но и разделяете его идеи. Саша по-вашему, что!? Современный Раскольников!? *Достоевский «Преступление и наказание»*

Рейндж Ровер молчал. Он смотрел на свою недопитую чашку кофе, больше не подымая глаз на своего собеседника.

– Вы знаете в чем Саша обвиняется! Интернетом то умеете пользоваться – Андрей Сергеевич видел, что сокрушил своего оппонента, что тот валяется на канвасе, и подняться уже не может, но продолжал добивать уже лежачего оппонента:

– Он подозревается в убийстве, или доведении до самоубийства 15 человек. Более того, он на этом неплохие деньги подымает. Небось, вы сами на том сайте уже зарегистрировались!

– Он делает это не из-за денег! Но видимость финансового успеха, нужна ему для привлечения еще большего внимания. Так устроено наше общество, и Саша этим умело пользуется.

– Для чего он все это делает? – спросил следователь, зная, что если и получит ответ на этот вопрос, то точно не сегодня.

– Вы уже сами частично ответили на этот вопрос, – сказал преподаватель. – Узнайте, что именно не устраивает его в нашем обществе, и поймете его.

– Начните с этого, – Станислав Георгиевич указал на книгу, лежащую посреди стола.

– Я искренне пытался ему помочь, – продолжил преподаватель. – Но теперь понимаю, что своими жалкими попытками лишь ускорил его психоз.

Он встал из-за стола, оставил деньги за недопитый кофе. На его лице, был смесь смирения, и ужаса, которые обычно приходят с пониманием того, что ты уже и так сделал все, что мог, только дало это диаметрально противоположный от ожидаемого результат. Примерно такое же лицо должно было быть у главного инженера Чернобыля, после того как тот нажал на красную кнопку аварийной остановки 4-го реактора.

– Иногда я чувствую себя, гребанным Обиваном Кеноби, – теперь на его лице была ухмылка, выражающая всю его степень презрения к самому себе. – Если у вас больше нет ко мне вопросов…

Андрей Сергеевич тоже встал, и молча протянул ему руку.

…, тогда я правда не знаю, чем могу еще вам помочь, – Станислав Георгиевич, пожал протянутую ему руку, и покинул кафе. Через минуту его Рейндж Ровер, скрылся за ближайшим поворотом.

Следователь Майоров не спешил покидать кафе, здесь было уютно, а куда идти дальше, а главное зачем, Андрей Сергеевич не имел ни малейшего понятия. Оставалось только ждать, и это место было ничуть не хуже других.

Он сел обратно за своей столик, и заказал себе еще двойного кофе. Андрей Сергеевич смотрел в окно, любуюсь, как подсвеченное колесо обозрения наматывает круги, в ночном небе Харькова.

– Хороший здесь кофе, – Андрей Сергеевич так увлекся созерцанием ночных пейзажей, что даже и не заметил как его киевский коллега сел напротив него. – И само кафе отличное. Я и сам люблю здесь бывать.

Следователь Майоров молча пил свой кофе, ожидая пока Сергей сам скажет зачем сюда явился.

– Вы верите в то, что он говорил?

– А вы все слышали!?

– Конечно!

– У него нет резонов врать, – ответил Андрей Сергеевич.

– Допустим, все, что он сказал – правда, – продолжил Сергей. – Что это нам дает?

Колесо обозрения полностью изменило свой окрас, следователь перевел взгляд на своего коллегу, и так уж сложилось – непосредственного начальника.

– Я думаю ответ заключаться в тех четырех…

– Да недотрах с ним случился!!!! – кафе было полупустым, но несколько пар глаз все же с укоризной посмотрели в сторону их столика. Сергею было на это насрать! – Или же наоборот, его кто-то трахнул! И я не спрашивал вас, когда, или что случилось с этим психопатом. Я спрашиваю, ЧТО нам делать ДАЛЬШЕ!!!????

– А как прошел ваш день?

Следователь Панасовский долго и пристально смотрел на Андрея Сергеевича, размышляя ответить ли ему на этот вопрос, или послать. Встать и уйти.

«– Вообще какого хера я сюда приперся!?»

– Мы весь день пытались добиться блокировки сайта, и отследить, куда с него уходят деньги. Результат – огромный БОЛТ!

– Сколько уже?

– Почти пять миллионов имбицилов!

– И что всем приходит точная дата? – спросил Андрей Сергеевич.

– Да, – ответил Сергей. – Зарегистрируйтесь там, Вам, что 1 евро жалко?

– Жалко, – ответил Майоров. – Сколько времени прошло со дня убийства Кати Лебедевой!?

– Четыре дня! Интерес к нему достигает своего пика!

– Значит очень скоро что-то произойдет. – сказал Андрей Сергеевич. – Он просто не имеет права разочаровать свою уже многомиллионную аудиторию.

– Произойдет, – подтвердил Сергей. – А мы здесь сидим!

– Здесь можно ждать, ничуть не хуже чем где-либо еще.

– Ждать, – как робот повторил киевский следователь.

Он взял в руки книгу Кастанеды, повертел в руках, открыл наугад, прочитал один абзац. Закрыл, положил на место. Так он боролся с нервным тиком, захватившем уже почти все его тело.

– Вы ее читали? – спросил Андрей Сергеевич.

– В сокращенном варианте.

– Мы же не в школе, – поучительно сказал Майоров. – И это не домашнее задание по зарубежной литературе.

– Делать мне больше нечего, – ответил Сергей. – Большая часть этой книги – это описание действия галлюциногенных мексиканских кактусов! Он же открыто издевается над нами.

– Пейот, – сказал Андрей Сергеевич. – Другое его название – Лафафора. У мексиканских индейцев такие кактусы были…

– Да срал я на ВСЕХ индейцев! Дурит он нам головы, вот и все!

– Может и так! – согласился Майоров. – Но эта книга, это точно нечто большее, чем просто описание снов, после приема галлюциногенов! Я думаю, он что-то из нее почерпнул, но исказил, и извратил. Это стало для него последним гвоздем.

Андрей Сергеевич вдруг осознал, что говорит со стенкой. Он допил и вторую чашку кофе. Какая-то мысль крутилась на самом краю сознания, но не могла сформироваться. Он посмотрел на книгу, лежащую вниз обложкой на столе. Все еще мучившее его похмелье, словно туман загораживал следователя от нее, и смысл ускользал.

Он почти с ненавистью посмотрел на книгу:

«-Было бы у меня больше времени на ее прочтение и анализ!»

– О чем говорила Катя в своей посмертной речи? – спросил Андрей Сергеевич, у «стенки» все еще маячившей перед ним.

– О смерти, – вяло начал отвечать Сергей. – О времени, о том, что мы все сдохнем, о судьбе…

Выданный Андрею Сергеевичу смартфон начал выдавать все ту же извращенную версию пятой симфонии Бетховена.

– Твой телефон не должен так делать! – Сергей изменился в лице.

– Зачем же классику так портить! – послышалось из-за соседнего столика.

Рука Андрея Сергеевича потянулась к телефону.

– Стой! – остановил его Сергей. Через секунду его телефон тоже ожил, он внимательно слушал секунд десять, то что ему говорили, затем указал на телефон, и поднял большой палец вверх.

Андрей Сергеевич потянул кольцо вниз, и поднес телефон к уху.

– Детектив.

– Пророк.

– Как продвигается чтение Кастанеды?

– Туговато, – ответил следователь.

– Мы все через это проходили, – сказал Пророк. – Вы главное не сдавайтесь. Но если уж будет совсем туго, я мог бы вам посоветовать книги попроще, но с тем же посылом.

– Например.

– Сразу приходит в голову Дэн Милмен со своим «Путь мирного воина», – начал Пророк. – Еще есть…

В телефоне повисла тишина.

– Пророк? Ты еще здесь!? – от этой фразы Майорова, кровь окончательно покинула лицо Сергея.

– Да здесь я! – отозвался Пророк. – Куда я по-вашему денусь. Мне просто интересно, а следователь Панасовский рядом с вами?

– Думаю ты и сам знаешь!

– А он сейчас подает вам секретные знаки, чтобы вы тянули время, может даже пританцовывает.

Несуществующий вертолет, который Сергей пытался все это время запустить с помощью указательного пальца левой руки, замер в воздухе.

– Это же просто смешно, – продолжал Пророк. – Они ведь все равно не смогут определить мое местоположение, точнее чем…

Лицо следователя Панасовского окончательно стало идентичным с цветом белой скатерти их столика. Трясущейся рукой он достал ручку из кармана, и нацарапал на задней обложке книги два слова.

– Думаю, вам уже сообщили, где я нахожусь, – сказал Пророк. – Верить мне или нет дело ваше, но могу вас заверить – объявлять эвакуацию смысла нет. Я просто подумал, что это самое подходящее место для нашего разговора. Там в районе центрального входа будет подсказка. До скорой связи.

Телефон начал выдавать короткие гудки.

– Ваше мнение? – спросил Сергей.

– Взрыв в этом ТРЦ ничего ему не даст, просто не впишется в картину. Я бы лучше провел скрытую операцию.

– После того что он устроил в боулинге?

– Слишком большое внимание прессы, теперь ему нужно действовать…

Сергей покачал головой, решение он принял:

– Объявляйте эвакуацию.

Глава 18. Башня

Вечер в Харькове, как и во всех крупных городах мира, означал одно: пробки. Все виды транспорта работали на пределе, развозя усталых горожан по домам. Даже с мигалками, быстро добраться из пункта А в пункт Б, было трудно. Но они хотя бы не стояли на месте. Водитель лавировал между потоками автомобилей, общественного транспорта, часто ныряя в хитросплетения второстепенных улочек.

Они продвигались к цели молча, каждый погруженный в свои тяжелые мысли, и опасения, что может застать их на месте прибытия. Пока никаких тревожных вестей не поступало. Эвакуация объекта шла полным ходом. Андрей Сергеевич пытался поймать мысль, которую обязательно догнал бы, не позвони Пророк в самый неподходящий момент. Это могло пригодиться, ведь скоро он снова позвонит, в этом уже никто не сомневался.

Слева от Андрея Сергеевича, на заднем сиденье служебной Шкоды, сидел прихвостень Панасовского, тот самый, что привез его на встречу с Рейндж Ровером. Следователь упрямо продолжал про себя называть всех людей Панасовского – прихвостнями. В какой-то мере это было справедливо, ведь из Киева вызвали непосредственно только самого Панасовского, остальных он набирал сам.

Андрей Сергеевич решил что возможно и от них будет хоть какая-то польза, и решил разрядить гнетущую обстановку в машине вопросом:

– Пророк сказал, что его местоположение будет невозможно отследить точнее чем…

Следователь ждал ответной реакции, ее не последовало.

– ЧТО!? – решил все-таки закончить свой вопрос Андрей Сергеевич.

– Радиус действия вышки мобильной связи, – ответил прихвостень.

– Значит, наш парень додумался выключить геолокацию в телефоне? – уточнил Андрей Сергеевич.

– Или же он пользуется «динозавром» в котором вообще такой функции нет, – добавил Панасовский. – Удобно если планируешь массовое убийство. Попытайтесь заставить его двигаться, может он сглупит.

– По-вашему, он мог забыть уточнить границы сот?

– И все же это возможность, хоть какая-то! – не сдавался Панасовский. – Анализирую точки их соприкосновения, мы смогли бы…

– Ладно я ему так и скажу, – прервал его Андрей Сергеевич:

«Ты не мог бы сдвинуться на три шага влево».

Шкода выскочила на рельсы, и до самой их цели неслась по ним, заставляя чертыхаться водителей трамваев, которые не успели убраться с этого маршрута. Сначала Андрей Сергеевич заметил верхушку местной копии Эйфелевой башни, сам торговый центр вынырнул из-за поворота через несколько секунд, а вместе с ним и полицейский кордон. Все улицы в радиусе 150 метров были оцеплены.

Вероятность того что Пророк до сих пор был внутри этого «непроницаемого» кольца – была мизерной. Он вполне мог бы убраться из торгового центр, затем вернуться в него, а затем еще раз спокойно пересечь кордон, не обратив на себя внимание ни одной служебной собаки, коих здесь был целый кинологический выводок. Все сидящие в машине это понимали, но никто не рискнул высказать этого вслух.

Машины всех муниципальных служб сновали туда сюда по заблокированным улочкам, словно это был парад. Стены и заборы близлежащих домов окрашивались всеми оттенками красного и синего.

– Заранее готовились? – спросил Андрей Сергеевич.

– Сегодня мы весь день держали службы в полной боевой готовности, – ответил Панасовский. – Мне сообщили, что задержано семь человек приблизительно соответствующих по описанию. У него оказывается внешность – типичнее некуда. Я бы попросил вас лично…

– Не собираюсь терять на это время, – отрезал Майоров. – Но если в ближайший час он не позвонит, я лично обязуюсь осмотреть каждого с лупой!

Вездесущие репортеры пытались взять штурмом полицейский кордон. Те в свою очередь пытались отогнать их от себя, и от служебной шкоды, пробивающейся через это море вспышек и фотокамер.

– Срань господня, – сказал прихвостень. – Вы видели названия каналов. То, что здесь произойдет, будет во всех новостях. Причем не только украинских!

Никто ему ничего не ответил. Андрей Сергеевич смотрел на «стервятников», пытающихся занять наиболее выгодные места, на любой возвышенности включая заборы, и даже столбы. Полицейские почти также рьяно пытались их оттуда согнать. До потасовок пока не доходило.

Без людей (представители служб муниципалитета не в счет) ТРЦ выглядел сиротливо. Это чувствовалось даже снаружи. На двухэтажной парковке, оставалось лишь несколько забытых в спешке машин. Вокруг них сновали военные с металлоискателями и специально обученными собаками, которые больше напоминали волкодавов.

– Какой из них – центральный? – спросил Андрей Сергеевич, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Вон тот, – ответил Сергей. Небольшой делегацией, они двинулись в сторону указанную Панасовским, точно компания друзей, собравшаяся шары покатать.

На центральном входе, продолжала нарезать круги дверь-крутилка. Так Майоров их называл, у него они всегда вызывали ассоциации с внутренностями миксера.

При приближении группы следователя Майорова, волкодав, приставленный судя по всему для охраны двери, принял боевую стойку и грозно зарычал.

– Усмири своего Рекса! – приказал Андрей Сергеевич, человеку в военной форме, держащего волкодава на поводке.

– У меня приказ никого сюда не пускать!

– Я следователь Панасовский, – Сергей показал свое удостоверение. – На нас данный приказ не распространяется.

– Но там…

– Да пошел ты на хер! – сказал Майоров, обращаясь то ли к туполобому военному, то ли к не менее умной собаке, продолжающей грозно рычать.

«– Вот же тупорылое создание»

– Неужели вы думаете, что он станет взрывать пустой зал! – следователь сделал вид, что собирается пнуть собаку. Военный благоразумно отдернул поводок, давая следователям пройти.

Андрей Сергеевич проигнорировал крутилку, и вошел через нормальную дверь, расположенную чуть левее. Внутри, можно сказать, было даже оживленно, только вместо счастливых покупателей, повсюду шныряли саперы в защитных костюмах, и с полдюжины таких же тупорылых волкодавов, обнюхивающих каждый угол.

– Ну и цирк вы здесь устроили, – сказал Майоров.

– А что, по-вашему, нам надо было делать!?

Андрей Сергеевич посмотрел в сторону, до раздражения знакомого голоса.

– Сделать вид, что звонка не было? – продолжил ген прокурор.

– Я так понимаю, вы слышали наш с Пророком недавний разговор!?

– Да, – даже не пытаясь скрыть это, ответил прокурор.

– В таком случае вы знаете, что искать нам надо не бомбу!

– Ну, так ищите, – продолжил Георгий Константинович. – Ведь это он для ВАС хлебные крошки оставляет. Никто вам не мешает, но и вы нам не мешайте!

Андрей Сергеевич решил воспользоваться советом ген прокурора, в конце концов эту хлебную крошку действительно оставили для него одного, следовательно и найти ее он должен тоже один. Следователь начал не спеша нарезать круги вокруг магазинчиков и киосков, расположенных в районе центрального входа ТРЦ. Он старался не смотреть ни на что конкретно, стараясь видеть как бы все одновременно и со стороны. Андрей Сергеевич знал, что Пророк оставит свою подсказку на самом видном месте, куда никто не додумается смотреть.

На третьем круге бесцельного петляния между людьми в скафандрах и ширпотребом, следователь Майоров ощутил, что начинает злиться, и причиной тому был страх:

«– А что если я ничего не найду, или же этой подсказки вообще нет? Что если он просто решил выставить всех нас, и меня в первую очередь, полными дебилами!?

В таком случае он просто еще раз подтвердит уже давно доказанный им же факт!»

Такие мысли надо было от себя гнать. Андрей Сергеевич попытался представить себе весь этот ТРЦ целиком. Он был огромным, чего тут только не было: кинотеатр, боулинг.

«– Может с боулинга и следовало начать? Нет, такой повторяться не будет. Что здесь есть еще?»

В таком ТРЦ, если только ты точно не знал, что и где искать, на поиски могли бы уйти дни, а то и недели.

– Важнее где! – пробормотал следователь. – И подсказка должна, скорее всего, указывать именно на место!

Он осмотрелся еще раз, прямо напротив дверей-крутилки, был большой стенд, с детальной схемой каждого этажа, рассказывающий и показывающий, новоприбывшим адептам, этой сложной торговой религии, куда им идти. Чтобы они смогли как можно быстрее и эффективнее расстаться со своими деньгами.

Андрей Сергеевич подошел к этому шедевру чертежного искусства. Он начал медленно этаж за этажом изучать расположение всех заведений. Каждое помещение было отмечено цифрой, а внизу было пояснение, что эта цифра означала. На схеме третьего этажа вместо одной из цифр, была пентаграмма.

Сердце забилось учащенно. Заставляя себя сохранять спокойствие, следователь как можно точнее запомнил схему, и отправился к эскалатору, преодолевая желание сорваться с места и побежать. Он поднялся на второй этаж затем на третий, никто за ним не следовал, кажется все были заняты делами поважнее, а о нем на время забыли.

Сориентироваться было не трудно. Искомая точка оказалась ближайшим к эскалатору углом детской площадки. Саперы добраться сюда просто физически еще не успели. Майоров сомневался, а надо ли вообще их сюда звать. Знакомая писклявая мелодия развеяла последние сомнения по этому поводу.

Он пошарил рукой по днищу аэрохокея, откуда и доносился звук. В руке у него оказался старенький Нокиа. «Неубиваемый» вспомнил Андрей Сергеевич народное название этой модели. Считалось, что она способна пережить и ядерный взрыв.

Он нажал на кнопку:

– Детектив! Чего так долго! Я чуть было не стал дожидаться!

– На самолет опаздываешь!?

– Хороший телефон, правда!? Я решил уважить вашу любовь к раритетам.

– Мой новый телефон можно выбрасывать? – спросил Андрей Сергеевич.

– Нет! – ответил Пророк. – Он создает нужные помехи, так мы сможем поговорить чуть дольше. Не люблю когда слушает кто-то еще, к тому же этот Нокиа – одноразовый. Так что не возлагайте на уг. розыск дополнительные расходы.

– Что значит одноразовый?

– То, что сразу после разговора вам придется его выбросить, или можете обжечься, – ответил Пророк. – Но не волнуйтесь у вас будет ровно 10 секунд после того как услышите первый гудок.

– Значит, нас никто не слышит?

– Нет.

– И сколько у нас времени?

– Точно сказать не могу, – признался Пророк. – Зависит от расторопности ваших друзей. Но поговорить мы вполне успеем.

– О чем!?

– Видите там слева от лифта, есть что-то вроде мостика? С него открывается чудесный вид на весь ТРЦ. Пройдете туда.

Когда Андрей Сергеевич проходил мимо лифтов, вверх по эскалатору взлетел Следователь Панасовский.

– Какого хера ты здесь делаешь!? С кем ты разговариваешь!? И что это у тебя за телефон!?

– С Людовиком 14-м!!! А ты сам как думаешь?

– Рад, что вы тоже читаете классику, – сказал Пророк. – Передавайте Сергею привет, и мои искренние огорчения по поводу того что он мне так сильно не доверяет. Я действительно не собираюсь здесь ничего взрывать, и просто хочу с вами поговорить.

– Ты что действительно думал, что мы решимся на скрытую операцию, после всего того, что ты натворил!?

– Вероятность этого была, – ответил Пророк. – Впрочем, это не так уж и важно. Вам просто придется сильнее напрячь воображение.

Следователь прошел на указанный мостик, и оперся на перила, всматриваясь в предложенный ему вид. Отсюда было видно почти весь ТРЦ, но без людей, собаки и луноходы опять же не в счет, он производил гнетущее зрелище. Еще полчаса назад, здесь сновали толпы народу, а теперь все было брошено, и ТРЦ, словно живой огромный механизм, недоумевал, почему его бросили на произвол судьбы. Этот вопрос эхом отражался от пустых стен.

– Как я уже сказал, напрягите воображение, – начал Пророк. – Представьте, что вокруг вас ходят толпы народу. Кто-то пришел сюда в поисках чего-то конкретного, но таких меньшинство. Большинство просто шляються по ТРЦ, в поисках сами не зная чего. Представили?

–Допустим.

– Здесь вы бы чувствовали себя чужаком.

– Почему?

– Я уверен, что вы совершаете покупки точечно: пришли в заранее выбранное конкретное место, взяли нужный товар, лишь мельком осмотрев ассортимент, заплатили и ушли!

– Да я так и делаю, и считаю, что бессмысленно так тратить свое время!

– Зря! – сказал Пророк. – Подумайте вот о чем: в наше время интернет технологий, чтобы купить любую вещь, вообще не обязательно выходить из дома. Можно заказать, ЧТО угодно. Но подобные ТРЦ не, то, что вырождаются, они наоборот растут как на дрожжах. Почему?

– Это заложено в природе человека.

– В природе ОБЩЕСТВА!!! – возразил Пророк. – Обществу это выгодно! Представьте себе среднестатистического обывателя, лениво бредущему по этим залам. У него в кармане есть немного денег, он их честно заработал горбатясь на благо того же общества, и теперь ему позволительно уделить немного времени себе, но опять же только с пользой для самого общества.

– Здесь наш среднестатистический обыватель может на короткое время почувствовать себя королем – иллюзия, к которой все в обществе стремятся, но достичь которой могут лишь избранные. Общество ведь не резиновое. Все вокруг хотят заполучить его деньги. Не важно, сколько их у него. На это направлено все: цвет оформления, музыка, реклама, натянутые улыбки продавцов. И нашему обывателю этого достаточно. Он превращается в «корову» – жвачное, смирное, тупое животное, которое общество может спокойно «доить».

– Интересная теория, – сказал Майоров. – Тебе бы лекции читать, перед большой и восприимчивой аудиторией. Зачем ты мне все это говоришь?

– Мы дойдем до ответа на этот вопрос, но чуть позже, – ответил Пророк. – Вынужден признаться, я и сам иногда позволяю себе подобные вылазки. Иногда приятно найти то, что ты даже не искал, на самом деле даже приятнее – чем то, что ты искал. Но делаю я это не ради покупок. Я смотрю на людей. Невидимость – это ведь моя супер способность. Вы сами могли в этом убедиться. Я вижу их, а они меня нет, даже если смотрят в упор. То, что я вижу в большинстве из них, приводит меня в ужас.

– Так взорви все к ебеням!!!! Ты ведь этого хочешь!?

– Очень хочу, – согласился Пророк. – Но я себя сдерживаю.

– Ты прямо эталон терпения!

– Так вот, – продолжил Пророк. – ТРЦ, и все что с ними связано – это один из способов, которыми эффективно пользуется общество. Именно его мне было проще всего вам продемонстрировать. Разумеется, есть и другие. Самый эффективный из них это…

– Секс!!!

– Верно.

– Сергей весьма недвусмысленно высказался на этот счет по поводу тебя!

– Уверен это он не со зла, – сказал Пророк. – На самом деле он так не думает. И сейчас речь не обо мне.

– А о чем тогда?

– В эпоху интернета, – продолжил Пророк. – Можно познакомиться, встретиться, потрахаться и разбежаться. Все довольны. Но тогда бы не было ночных клубов, и вся отрасль развлечений, действующая в этой области, загнулась бы. Все это работает на той же основе и по тем же принципам, что и ТРЦ – больше «коров», меньше мыслящих людей. В идеале ни у кого не должно быть ни времени, ни желание перестать «жевать», и посмотреть, что происходит вокруг!

– Ну, перестанут они трахаться и шляться по торговым центрам, что дальше? Революции, войны, массовые беспорядки, это по-твоему лучше?

– Направить такую энергию в конструктивное русло, ОЧЕНЬ сложно! – согласился Пророк. – Кастанеда об этом и пишет: нужна железная воля, и годы практики, чтобы научится задавать этой энергии вектор, а не распылять ее на то, что первым под руку подвернется.

– Но вы только представьте себе, – в голосе Пророка появились нотки мечтательности, Майоров мог бы поклясться в этом. – Что вся эта энергия действительно будет направлена, на что-нибудь полезное! Человечество могло бы в ближайшие двести лет достичь звезд!

– Во как ты заговорил! – сказал Андрей Сергеевич. – Оказывается, тебя волнует ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!

– Человечество – это единственное, что имеет значение. Человек – не стоит ничего.

– Кастанеду учит не этому! – возразил Андрей Сергеевич.

– Когда вы это стали экспертом по Кастанеде, – раздражение и злость, слышимые лишь на грани восприятия, но достаточные для следователя Майорова, впервые проступили в голосе Пророка. – Да вы даже первую его книгу до конца дочитать не смогли.

Андрей Сергеевич решил попытаться этим воспользоваться:

– Кастанеда учит действовать безупречно, но это не означает, что можно относиться к другим как к мусору! Согласно его учению: ничто не может быть более, или менее ценно, чем что-то другое! Жизнь улитки – настолько же ценна, как и жизнь человека. Жизнь бомжа, имеет такую же ценность, как и жизнь президента!

– Они – НЕ ЖИВУТ!!! Они уже мертвы, только не знают об этом. Они только жрут, и размножаються. Они забирают ресурсы у тех, кто мог бы что-то сделать. Их «жизнь», как и их смерть не стоят НИЧЕГО.

Андрей Сергеевич решил рискнуть, и попытаться надавить еще сильнее:

– Ты ошибаешься, и сам об этом знаешь. Ты лишь извратил идеи этого великого человека. Я надеюсь, что твое имя никто и никогда даже не упомянет рядом с его. И я сам сделаю все для этого, слышишь ты меня УРОД!!??

Какое то время, в трубке можно было различить лишь чье-то прерывистое дыхание, Андрей Сергеевич испугался что переборщил, хотя по сути он этого и добивался. Как оказалось волновался он зря, но голос, что вновь ответил ему…

Он мог бы поклясться, что это тот же самый голос, но он также, точно знал, что говорит с ним уже совсем другой человек:

– Здесь вы правы. Мне так и не удалось на личном опыте воплотить все заповеди Кастанеды в жизнь. Но главную мысль его книг я уяснил, поэтому я и перевернул его книгу вверх торцом. У меня не получилось, но может быть получиться у других.

– У других!?

Ответа не было

– Что за идея?

– Вы уже знаете, но пока боитесь ее осознать.

– Да твою мать! Просто скажи!

Молчание.

– Ты сказал, что у тебя не получилось. Почему?

– Смотрели фильм «Семь»?

– Смотрел.

– Все почему-то помнят сцену с коробкой, и тем, что там внутри. Но мало кто помнит ключевую фразу героя Кевина Спейси: «Тщеславие – это мой грех».

– Мой тоже. Я так и не смог его побороть. Единственное что меня по настоящему волнует, как и Джона Доу – это то, сколько мое имя будут помнить после моей смерти. Только я сумел придумать куда более надежный метод вписать свое имя в историю.

– «Все, кого ты любил, или бросят тебя или умрут, – процитировал следователь. – Всё, что ты, создал, будет забыто. Всё, чем ты гордился, со временем будет выброшено на помойку» *Бойцовский клуб* Смотрел!?

– Да.

- Как бы ты не старался, что бы ты не сделал. Тебя все равно забудут, и сотрут!

– Вселенная тоже когда-нибудь потухнет. Но как по мне, это совсем уж грустное мировоззрение. Можно сделать так, что тебя не забудут, очень и ОЧЕНЬ долго.

– Что?

– Это вам домашнее задание, подумайте над этим, как и над другим вопросом который вы мне уже задали, только сформируйте его более правильно.

– Зачем ты тратишь на меня свое время?

– Так уже точнее. Наше время заканчивается. Ваш начальник уже бежит к вам с важным сообщением. Развлекайтесь, и не забудьте избавиться от телефона. Слепым вы мне не нужны.

Андрей Сергеевич посмотрел на экран «неубиваемого». Обратный отсчет пошел. Восьмерка плавно перетекла в семерку, затем в шестерку. Следователь аккуратно положил телефон на пол и носком ботинка пнул его в сторону, предварительно посмотрев, не было ли никого в том районе.

– Зачем ты это сделал? – Панасовский держал в руках ноутбук, там на весь экран была все та же пентаграмма. Она красовалась на всю стену здания, очертания которого любой житель города узнал бы с полу взгляда.

Послышался негромкий щелчок, из «неубиваемого» пошел дымок, и начала вытекать подозрительная жидкость. От ее запаха сразу начинала кружиться голова.

– Кислота, – сказал Сергей. – Мои эксперты разберутся.

– Его все-таки можно убить, – задумчиво пробормотал Майоров. Комментировать в чем на самом деле могут разобраться эксперты Панасовского, Андрей Сергеевич не стал.

– Это компьютерная графика? – спросил он указывая на ноутбук.

– Если бы, – ответил Сергей. – Это прямая трансляция в Инстаграмм, с площади Свободы.

– Тогда делать здесь нам уже нечего.

Полицейские кордоны вокруг ТРЦ пока не убирали, но необходимость в них отпала. Никто больше не хотел попасть внутрь. Журналистов и зевак как ветром сдуло, все они спешили в центр города. Но вечерние пробки, пока еще никто не отменял, и у шкоды, вооруженной проблесковыми маячками были все шансы наверстать предоставленную им фору.

Так оно и вышло. На площади следователи оказались лишь на минуту позже самых шустрых репортеров. Те уже успели распаковать оборудование, и съемка репортажа уже началась. А возможно это был даже прямой эфир. Симпатичного вида репортерша распиналась вовсю, на фоне эпичной пентаграммы на всю стену здания. Оператор на несколько секунд отвел камеру от репортерши, чтобы захватить следователей прибивших на место, пока неизвестно чего.

Шкода, не остановилась непосредственно на площади, она проехала еще немного и остановилась перед входом в здание, окна которого выходили непосредственно на площадь, и соответственно красовавшуюся на все здание напротив пентаграмму.

– Почему именно сюда? – спросил Андрей Сергеевич.

– От репортеров подальше, – ответил Сергей, выходя из служебной машины. – А еще это кратчайший путь в помещение, где по нашим прикидкам находиться проектор.

– Хоть какая-то от вас польза, – пробормотал Майоров.

Со стороны площади начали доноситься испуганные возгласы. Андрей Сергеевич развернулся, ожидая увидеть самое худшее, но возгласы были вызваны тем, что пентаграмма перестала уродовать стену здания. Исчезнув также внезапно, как и появилась.

– Мы опять опоздали, – заключил Майоров, изо всех сил пытался не отстать от своих более молодых коллег. Отстал он от них лишь на один этаж. Это спасло его лицо от химических ожогов.

Следователь услышал звук выбиваемой ногой двери. Понадобилось несколько ударов. Затем кашель. Посмотрев вверх он увидел, что Панасовский и его прихвостень, пятятся назад, прикрывая лица руками от густого белого дыма, валящего из помещения.

– Мать твою вызывайте сюда всех, – орал Сергей в трубку, у него из глаз текли слезы. – Здесь утечка каких-то химикатов, они мне чуть глаза не выели!

– Насколько все плохо? – спросил Андрей Сергеевич.

– У нас не получилось даже через порог переступить, – ответил Панасовский. На его лице начали появляться волдыри. – Дверь я закрыл, эта дрянь не должна распространиться дальше по коридору. Это единственный вход в то помещение. Я проверил. Не считая окна.

– Надо промыть глаза! – прихвостень достал из кармана бутылку питьевой воды.

– Баран! – Андрей Сергеевич перехватил его руку, и отобрал воду. – А если это кислотный ожог!? Вода сделает только хуже, ждите экспертов.

– Нужно эвакуировать людей.

– Я сам подымусь и проверю. Как со зрением?

– Да вроде нормально, – ответил Сергей. – А если там, кто-то остался?

Он указал на дверь из-под которой продолжал просачиваться дым.

– Им мы уже ничем не поможем, – Андрей Сергеевич вылил воду на носовой платок, и закрыл им нос и рот.

– Плохая идея, – остановил его Сергей. – Там ремонт, скорее всего вообще никого нет, а тем кто внутри, помочь нельзя. Сам же сказал.

Майоров высвободился из «объятий» Панасовского. Но раздавшийся снизу топот тяжелых сапог, отбили всякую необходимость в проявлении героизма. Уже через 30 секунд пожарный в тяжелом обмундировании и противогазе, оказался на одном лестничном пролете со следователями.

– Только аккуратнее там, – сказал Сергей уже вдогонку пожарникам. – Не затопчите все следы. Это все-таки гребанное место преступления.

Главный по смене лишь противогазом покачал.

– Пойду вниз, – сказал Андрей Сергеевич. – Раздобуду себе карнавальный костюм.

Панасовский остался на месте, ожидая пожарных. Один из них вернулся через пару минут.

– Все на так плохо, – сказал пожарный. – Место задымления легко локализовать. Но дым токсичный, и выветриться не скоро. Эй! Откуда вы взяли это оборудование.

– Одолжил у твоего коллеги двумя этажами ниже, – ответил Андрей Сергеевич. Он не останавливаясь прошел прямо по направлении к двери.

– Без специальной подготовки…, – попытался остановить его пожарный.

– Пошел на хрен!

– Пусть идет! – сказал Сергей. – Опыт у него есть. Напортачит – сам виноват.

Дым уже начал рассеиваться, но в противогазе, в свете фонаря, отобранного у все того же нерасторопного пожарного, рассмотреть что-нибудь было сложно. Андрей Сергеевич сразу понял, какое из окон, ему нужно. Рядом с ним виднелись силуэты трех пожарных. Они стали кружком, и не похоже было, чтобы заняты они были чем-то важным.

– Твою мать!!! – три противогаза обернулись на голос следователя. – Если вы не собираетесь ничего делать, то пошли нахрен отсюда. Это блядское место преступления!!!

Один из них пожал плечами, и махнул в рукой, давая понять остальным, что они уходят.

– Вы бы тоже лучше здесь ничего не трогали, – сказал пожарный, в противогазе его голос звучал почти комично. – До приезда экспертов.

Пожарные покинули место преступления, если его можно было так классифицировать. Следователь пока не решил даже для самого себя, скорее было похоже на место неудачного химического опыта.

«– Или наоборот, ВЕСЬМА удачного», – прикидывал следователь, подходя ближе к ванне где-то метр в длину, и пол метра в ширину, наполненной дымящейся все еще жидкостью, цвета которой разобрать, пока было невозможно.

В ванне плавали разрозненные детали, какого-то механизма. Андрей Сергеевич быстро догадался, что по всей видимости, это и есть проектор. Между окном и ванной стоял штатив, а вокруг ванны были заметны дымящиеся выемки, от кислотных брызг, образовавшихся во время падения туда чего-то тяжелого. Деталей, что осталось едва ли хватало, чтобы покрыть дно.

– Что вы здесь делаете!?

Андрей Сергеевич обернулся на голос:

– А вы!?

– Я главный суд мед эксперт Мать вашу!

– Что ж, тогда прошу прощения. Уже ухожу.

Сергей ждал его внизу, один из медиков возился с его лицом, обрабатывая ожоги.

– Ну как там!?

– Да пиздец!

– Можно более конкретно, – попросил Панасовский.

Майоров дождался, когда Сергею удалось отогнать медбрата от своего лица, и только затем продолжил.

– Наш парень додумался уронить проектор в ванну с кислотой, отсюда и дым.

– Тогда он должен был остаться без лица!

– Лицо ему еще нужно, – возразил Андрей Сергеевич. – Поэтому он устроил там, что-то вроде механизма автоматического сброса. Он сработал в тот момент когда, со стены исчезла пентаграмма.

– И что не одной гайки от него, что ли не осталось!?

– Что-то осталось.

– Как думаешь, по ним можно будет определить серийный номер, или хоть модель!

– Учитывая наш прошлый опыт, я думая если б можно было, он просто не стал бы с этим заморачиваться, а придумал что-то еще.

– Но он же не может не ошибаться!? Никто не может!?

– Не ко мне вопрос, – ответил Майоров. – В нашем с ним первом разговоре он объяснил мне, почему он называет меня детектив, а не следователь.

– И почему?

– Потому что если нет следов, тогда зачем мы нужны!?

– Вот что странно, – продолжил Андрей Сергеевич. – Мы ведь по сути знаем, кто он такой. Ну нашли бы мы место где он достал проектор. Ничего бы по сути не изменилось. Зачем такие сложности!?

– Чтобы в прессу не попали фотки самого проектора, – ответил Сергей. – Так больше возможностей, для всяких махинаций на тему, что это пятно на стене взялось само по себе. Он отвлек нас, выманив в тот ТРЦ, сделал тут все, и смылся задолго до нашего приезда.

Опережая все последующие вопросы, Сергей сунул Андрею Сергеевичу, свой смартфон, с уже открытой статьей.

– Быстро они, – сказал Майоров и начал читать:

«Назначена дата нового апокалипсиса»

– Че за херня!?

Быстро пробежав глазами все разглагольствования и домыслы, он наконец добрался до сути статьи:

«… одновременно с появившейся на стене пентаграмме, все зарегистрированные пользователи сайта www.Fatum.com получили сообщение содержащие всего шесть цифр 151017. Нетрудно догадаться что…»

– Значит, апокалипсис начнется в Харькове, – сказал Майоров. – Пошел я за Библией.

– И мне захвати!

Глава 19. Пастор

– То есть как нет мест!? – пастор Бартон, задавал этот вопрос минимум в третий раз. – Мне надо попасть в этот проклятый Харьков!!!!

– Я вас прекрасно поняла еще с первого раза! – терпению и выдержке этой сотруднице информационного бюро аэропорта Франкфурта на Майне, могли бы позавидовать даже опытные работники дет сада. – Но самолетом вы в Харьков не попадете. По крайне мере пока не пройдет вся эта истерия с…, но наверное вы в курсе.

На такой работе так и нужно было относиться к клиентам: как к маленьким, капризным детям, которые хотят получить конфету, даже ценой нервного срыва родителей. Только такое отношение к работе, и к истерящим клиентам, которым по ошибке, или нет, продали билет на уже полностью забитый самолет, и могло сохранить нервную систему сотрудника аэропорта в относительном порядке. В теории.

– Что прямо ВСЕ туда пруться!? – не успокаивался святой отец.

– Нет, – ответила голова девушки из информационного бюро. – Большую часть авиарейсов отменили, в связи с угрозой…

– Как будто на Украине гребанного Бен Ладена нашли! Как мне вообще туда попасть!?

– Я сейчас проложу для вас кратчайший путь, – девушка усиленно заработала пальцами по клавиатуре заранее зная, что ни один из предложенных вариантов, его не устроит. И этот священник, или кем бы он там не был, будет выносить ей мозг до самого конца ее смены.

– Долго еще!?

– Я делаю все, что от меня зависит, – с натянутой улыбкой ответила девушка. Такой ответ, долго устраивать священнослужителя просто не мог.

В списке «отказников» появилась новая строчка, об освободившемся, билете на рейс до Киева, всего через два часа. Это было просто – «АЛИЛУЯ». Сотрудница аэропорта зубами вцепилась в этот билет, если бы он ушел к кому либо другому, нервный срыв до конца смены ей был почти обеспечен. Но ей повезло, она успела первой застолбить его, и только когда была уверена, что этот билет от нее никуда уже не денется, позволила себе облегченно вздохнуть.

– Есть билет до Киева, всего через два часа.

– От Киева до Харькова километров 800!

– Нет, всего 500.

– Ладно 500! И что мне их пешком идти!?

– Разумеется нет, – надо было что-то придумывать, лучшего шанса избавиться от него все равно не будет. Безуспешно прошерстив все автобусные и железнодорожные сайты, она все-таки нашла свое спасение в прокате автомобилей.

– Я могу забронировать для вас автомобиль на прокат. У вас есть права?

– Есть! Значит, на прямой рейс надеяться бесполезно!?

– Совершенно верно.

– Хорошо, оформляйте!

– Приятной вам поездки, – сказала девушка, протягивая пастору, билет на самолет, и квитанции о взятом на прокат автомобиле. – В Харькове будете часов через 8. Приятной поездки!

«– Чтоб этот Пророк тебя на части там распилил!»

Пастор посмотрел на часы, было 4 часа утра.

– И вам всего хорошего.

«– Франкфурт на Майне, мать его» – транзит всей Европы, один из крупнейших ее аэропортов, а он вынужден два часа ждать рейс, в город расположенный более чем за 500 км. от его конечной цели.

«– Этот мир точно катиться в ад» – он прилетел сюда два часа назад, из США, злой и уставший. Просто удивительно, что он не убил никого из этих «тюленей» в форме сотрудников аэропорта.

В последнее время его преследовала полоса неудач, он проиграл иск против создателей зомби-раннера для смартфонов. Которые в наглую передрали его идеи, и даже имя. Они сказали что это совпадение, и что ему следует обратить внимание на известные всем строки, что все совпадения, с людьми живущими или умершими и т.д..

И тут он узнает, что какой-то выскочка Пророк, наживается на ЕГО идеях!!!! Сайт пастора, был в наглую взломан. Теперь на главной странице красовалась «безвкусная» пентаграмма. И вообще, теперь выходило так, как будто это он, пастор Бартон, был последователем какого-то там Пророка.

– Уж этого я точно просто так не спущу! – с такими мыслями он летел в новую для себя страну – Украину. По соседству с которой прожил детство и юность, но побывать в которой ему доведется впервые.

Киевский аэропорт оказался далеко не самым расторопным, как и предполагал пастор. Постоянные очереди и перебранки с персоналом, но Бартон старался себя сдерживать, сохраняя остатки энергии до момента, когда он доберется до Харькова. Там он сдерживать себя не будет.

В прокате ему выдали Фольцваген Жук. Он ненавидел их, называя Гитлер-мобилями, но альтернативой была лишь Тайота Приус. А с учетом того, что Приусы работали судя по всему от пальчиковых батареек, поездка до Харькова могла растянуться часов на 15. Высказав сотрудникам проката все, что он думает про Гитлерово отродье и все что с ним связано, пастор Бартон выхватил ключи у ошарашенной, туповатой но симпатичной блондинки, и отправился на стоянку.

Он несколько минут молча, стоял там, осматривая свое транспортное средство, и пытаясь свыкнуться с мыслью, что ему придется проехать на нем более 500 км. Его полоса неудач явно еще не подошла к концу. Но выбора особо не было – или седлать Жука, или идти в Харьков пешком. Смирившись с жестокой судьбой, он ввел, с третьего пинка, нужные ему координаты в GPS-навигатор.

Пока он ехал по Киеву и Киевской области, дороги были более-менее. Областную границу пастор Бартон почувствовал копчиком, в прямом смысле. Не то чтобы он в Польше, или в родных уже для него США, не видел плохих дорог, но дорого между двумя крупнейшими городами страны, просто не может быть ТАКОЙ. Пару раз он был уверен, что переднее левое колесо его Жука отправиться в стратосферу, прямо вслед за его позвоночником.

Апогей, этого испытания его внутренностей на прочность, наступил где-то посередине пути. Он был уверен, что свернул где-то не туда, но проклятый навигатор упрямо твердил ему, что курс проложен верно. Потом его осенила страшная догадка, дорога в таком состоянии, потому что…

– Ее БОМБИЛИ!!!! – причем совсем недавно. Другого объяснения просто не могло быть.

– Этот навигатор завел меня в зону боевых действий! Надо было пользоваться картой! Где там в этой Украине идет война!?

Пастору Бартону было плевать с высокой колокольни, на то, что происходит в этой стране, пока он сам не был вынужден в нее попасть. Его начала бить дрожь, он остановил машину на обочине, и начал озираться по сторонам, ища столбы дыма, линию фронта, и вообще все, что могло бы свидетельствовать о том, что здесь могло произойти.

Ничего похожего, или чего бы то ни было, способного объяснить состояние транспортного полотна, он в радиусе обзора обнаружить не смог. Наконец, он набрался смелости и выбрался из автомобиля, беспомощно озираясь по сторонам.

Рядом с ним остановился раритет советского автопрома, из него вылез вроде не очень враждебно настроенный мужик:

– С вами все в порядке? Машина сломалась?

Пастор Бартон хорошо понимал русский язык, род деятельности обязывал, даже мог сносно на нем разговаривать, но сейчас мог выдавливать из себя лишь односложные фразы:

– Харьков? – он ткнул пальцем в сторону, в которой еще совсем недавно, и он был в этом уверен, находился пункт его назначения.

– Да все верно, – ответил мужик. – Харьков!

И ткнул пальцем в туже сторону.

– А…!!!??? – пастор показал на дорожный настил, вернее в то место, где по задумке строителей дороги, тот должен был быть.

Мужик непонимающе смотрел в место указанное его собеседником.

– А, – наконец до него дошел суть вопроса. – Да вы не переживайте, еще километров 15. Дальше будет получше!

– 15 километров!? – с ужасом спросил Бартон. – Харьков!?

– Нет! – ответил мужик. – До Харькова километров 250. Я имел в виду такой дороги.

– А я не…, – пастор не мог вспомнить ни термин обозначавший название войны в этом регионе, ни словосочетание, как это называлось по нормальному, на русском языке. – …, в войну приехал!?

– В войну!? Да не, господь с вами! Отсюда до войны километров 600 будет. Не переживайте вы так, едьте по этой дороге, и обязательно приедете в Харьков. Часов через шесть.

– Шесть! – пастор посмотрел на часы. Было 12. Он уже должен был быть в Харькове. Но не с такими дорогами, и «расторопными» сотрудниками аэропорта.

– А с чего вы взяли?

– А…? – переспросил пастор.

– Война, – мужик обвел вокруг себя руками, и указал себе под ноги. – Здесь? Почему?

– Почему!? – Бартон ткнул пальцем в «отсутствие» дороги.

Мужик долго смотрел в указанном направлении, потом перевел взгляд на пастора, потом опять посмотрел на «дорогу», а потом заржал. Приступ его истерического смеха длился не меньше трех минут. Пастор всерьез испугался, что мужика хватил припадок. Но потом тот, ни слова не говоря, и все еще хохоча, сел в свой советский «танк» и уехал.

Пастор Бартон смотрел ему вслед какое-то время, потом сел в свой Гитлер-мобиль, и приготовился к шестичасовому спурту, назвать сей процесс приятной загородной поездкой язык не поворачивался.

Его позвоночник требовал отдыха, а жук – бензина. Он остановился на заправке в которой, судя по нарисованным знакам, было еще и кафе. Заправив жука, он решился все-таки сходить отведать «местной» кухни. Над центральным входом в кафе красовалась пятиконечная звезда, пастор подумал, что это плохой знак, но потом вспомнил, что это просто напоминание о советском прошлом страны. Странно, что эту звезду, кто-то додумался покрасить в сине-желтый цвет.

Он сел за столик. К нему подошла официантка.

– Мне пожалуйста..

– Вы шо москаль!

– Москаль? – не понял Бартон. – Что это такое?

– Москаль це…, – официантка хотела сказать «тот хто разгаваривает по русски» но ее посетила мысль, что бывало с ней редко: «А шо если це не москаль!?» тогда она выставила бы себя расисткой, и идиоткой. Стоять с открытым ртом выглядело, конечно, намного умнее.

– Нет, я не из Москвы, – догадался Бартон о значении нового слова, хотя он сразу понял, что под ним подразумевалось что-то оскорбительное, и в разговоре, тем более с жителем Москвы, это слово лучше не употреблять. – Я живу в Америке, но родом из Польши.

– А почему на русском разгавариваете!?

– Я знаю русский язык.

– А почему не украинский!?

Пастор не знал, как ответить на этот вопрос, при этом, не рискуя лишиться почек. Контингент заправки доверия не вызывал, и вряд ли бы посмотрел на его воротничок. Скорее всего, они просто не знали, что он означает.

Чтобы не привлекать к себе еще большего внимания, он сделал вид, что внимательно изучает меню. От постоянного контакта с местным населением, ему дико захотелось водки. Потом он вспомнил, что за рулем. Ткнул пальцем в безалкогольное пиво, и блюдо, отдаленно напоминавшее пюре, с …, он не знал с чем.

– Выразка!? *язва по-русски*– с сочувствием посмотрела на него официантка.

– Нет, колбасы не хочу!

Девушка согнулась пополам, в истерике. И ушла. Пастор понадеялся, что она поняла, что он заказал, и абсолютно серьезно подумал, что возможно, Россия проводит в этой местности испытание нового, очень страшного психического оружия.

Телевизор показывал новости, но Пастор Бартон был слишком уставшим, чтобы пытаться воспринимать этот гибрид польского и русского. Хотя слушать там особо ничего и не надо было. Судя по картинке местные власти Харькова пытались превратить центр города в крепость. Это навела Пастора на мысль, впервые кстати с момента когда он пустился в этот вояж, что у него то по сути нет никакого плана, что он будет делать, после того как доберется до Харькова.

– Если доберусь, – пробормотал он. – Психопаты устраивающие массовые убийства, вряд ли принимают по часам.

Бартон достал свой ноутбук, и попытался все-таки понять, что же он собирается делать дальше. Принесли его заказ, запах у еды был очень даже ничего, и пастор сумел выдавить из себя подобие благодарной улыбки. Неспешно поглощая свой заказ, и прекрасно понимая, что поесть теперь у него получиться, лишь когда он пересечет этот «танкодром», ошибочно именуемый здесь дорогой, он начал пролистывать новостную ленту посвященную Украине.

Большая часть новостей на эту тему, была шизоноидальными версиями того, что же должно произойти в Харькове через два дня: от восхождения Четвертого рейха, до банального апокалипсиса. Но была здесь и полезная информация.

За столь короткий промежуток времени, Пророк сумел обзавестись собственным фан клубом, причем весьма организованным. Они умудрились снять целый офисный центр, почти в центре города. И не таясь заявляли, что если местные власти только попытаются, запретить им доступ в центр города, то возьмут площадь Свободы штурмом.

Как у них это получилось? Кто это все финансировал, и чем они собственно там занимались? На эти вопросы у Пастора Бартон ответов не было, но с этого можно было начать.

Он с трудом понимал логику этих людей, пускай и его проповеди не были лишены фанатизма, но с таким напором, рваться в место, где запланировано массовое убийство – это было даже для него слишком. Впрочем, понимать и не надо было, они просто хотели туда попасть, и для них, как и для самого их духовного наставника – Пророка, этого было достаточно.

Обед обошелся ему чуть больше чем в три доллара.

«– Удивительно дешевая страна» – подумал он. Что с учетом качества пищи, а оно оказалось даже выше среднего, было просто поразительно. Чего нельзя было сказать о совести асфальтоукладчиков.

Игнорирую сигналы SOS своего позвоночника, пастор забрался в свой автомобиль, твердо вознамерься увидеть Харьков, или (и) умереть. Он почти надеялся, что жук развалиться где-нибудь по дороге, но упрямое «насекомое», стоически выносило испытание украинскими дорогами, вместе со своим арендатором.

В город он попал в пол седьмого, злым и уставшим. Знакомиться с городскими достопримечательностями не было никакого желания. Вычитая его вынужденную остановку на перекус, тот мужик угадал с точностью почти до минуты. Еще полчаса ушли на поиски, того что местные последователи Пророка называли Координационным центром. Что они там координировали, пастор твердо вознамерился выяснить! Или зря, что ли он потратил на дорогу сюда 30 с половиной часов!

Все пространство над центральным входом в офисный центр, украшала уже поднадоевшая пастору пентаграмма. Однако даже Бартон, человек знакомый, сом многими аспектами оккультизма, был вынужден признать, что выглядит она устрашающе. Тем более в таком масштабе.

Когда пастор поднялся по ступенькам и прошел двери парадного входа, его остановил впечатляющего вида охранник.

– Прошу прощения сер, – с поразительной для его вида вежливостью начал секьюрити. – Назовите, пожалуйста, цель вашего визита.

– Да ты…, – мозг пастора, с небольшим запозданием выдал предположение, что спорить с ним себе дороже. – Меня зовут пастор Бартон, и я приехал сюда чтобы…

– Вы пастор Бартон!? – на лице охранника появилось изумление, с небольшой примесью недоверия.

– Да!

– Одну минуту, сер, – охранник набрал служебный номер, и скороговоркой что-то в него пробормотал.

Уже через минуту, двери лифта открылись, и возле них оказалась явно перевозбужденная сотрудница этого координационного центра.

– Боже мой! Это и правда Вы!?

– Добрый вечер, – ответил ей пастор, такое отношение, сбивало его с толку, он то готовился брать это здание штурмом, обрушивая на них все самые страшные в его арсенале проклятия.

– Меня зовут Вероника, я помощница главного координатора. Я знаю, вы владеете русским языком, но если вам будет удобно мы можем перейти на английский.

– В этом нет, необходимости, – ответил пастор. – Я совсем не против поговорить по-русски. Это мой второй язык, и надеюсь, я его не забыл.

– Как вам будет угодно, – ответила девушка. – Хотите чего-нибудь? Чай, кофе?

– Благодарю, но нет, – отказался Бартон. – Я бы хотел сперва поговорить с…, Кто у вас тут главный.

– Евгений Павлович, – ответила Вероника. – Главный координатор.

– Он мне и нужен, – пастор всерьез опасался, что милость этих «координаторов» может в любой момент смениться гневом. Он не понимал пока с чем все это связано, и хотел сразу извлечь отсюда максимальный для него результат.

– Тогда я вас немедленно проведу, – девушка знаком указала пастору следовать за ней в сторону лифта. – Мы так переживали, что вы не сумеете добраться до Харькова вовремя. Здесь сейчас такой дурдом твориться, и мы никак не могли с вами связаться.

– Я видел письма на почтовом ящике, но проигнорировал их.

– Главное вы здесь, – сказала Вероника. – А как вы добрались?

– На самолете до Киева, дальше на машине.

– Как вам украинские дороги?

– Могу сказать одно, – ответил Бартон. – Отсюда я улечу на самолете, сколько бы мне не пришлось его ждать!

На лифте они поднялись на третьей этаж. Здесь все находилось в движении, люди разговаривали по телефону, кто-то бегал с какими-то бумагами, «координация» была в самом разгаре. Уже на подходе к кабинету главного координатора, их обогнал разъяренный мужик. Он задел пастора локтем, и даже не извинился. Он без стука ворвался в кабинет, не закрыв за собой дверь:

– Да вашу мать! Вы понимаете, что этот мудак собственноручно убил 15 человек, и еще двоих довел до самоубийства, а вы ему автобусные туры организовываете!?

– Прошу прощения, – сказала Вероника Бартону. – Лучше всего, если вы подождете, Евгений Павлович, скоро его выпроводит.

Вероника попыталась закрыть дверь кабинета своего босса, но пастор ловко подставил носок туфли, и дверь не захлопнулась.

– Я добирался больше суток, – ответил пастор. – Подожду еще 15 минут.

Бартон нутром чувствовал, что этот разговор, будет иметь для него непосредственное значение. Вероника пожала плечами, еще раз извинилась и ушла. А пастор приготовился слушать, надеясь, что его знаний русского будет для этого достаточно.

– И снова здравствуйте, – в костюме, Хендс Фри в одном ухе, и телефоном возле другого, главный координатор больше всего походил на занятого биржевого брокера. – Во-первых не для НЕГО, а для людей которые по милости вашего руководства, испытывают необычайные трудности, с тем, чтобы сюда добраться, и во-вторых, третьих, и четвертых: неужели, что-то изменилось с нашей последней встречи, и вы сумели доказать причастность Пророка, хотя бы к одной из перечисленных вами смертей!?

– Нет, – еле сдерживался следователь. – Но на этом сайте….

– Вот именно, – перебил его главный координатор. – Он лишь предсказал их смерти, на то он и Пророк. Пытался их предупредить! А они не послушались.

– И теперь, – продолжил следователь, немного остыв. – Он дает вам точные координаты и время. Что произойдет на площади Свободы 15 октября!?

– Чудо!

– Вы что и вправду в это верите?

– Не важно, во что верю я, важно, что они в это верят! – кивнул координатор в сторону самой большой площади Европы.

– Но чудеса ведь разные бывают, – сказал Андрей Сергеевич. – Вспомните семь кар египетских. Это ведь тоже были чудеса.

– Так лучше запоминается, – ответил Евгений Павлович.

– И вы все равно туда пойдете? Прекрасно отдавая себе отчет в том, что там может произойти?

– Конечно! То, что там произойдет, изменит историю! Если бы у вас был бы такой шанс, хотя бы через глазок взглянуть на то, как твориться история. Разве вы бы отказались!?

– Я почти уверен, – предпринял последнюю попытку следователь, сил на больше просто не оставалось. Он разговаривал с кем-то, чье мировоззрение не мог до конца даже себе представить, не то, что понять, или тем более разделить. – Что в Харькове 15 октября на площади Свободы произойдет теракт, массовое убийство! Вы же можете хотя бы попытаться этому помешать!

– Нет, не могу.

– Но почему!?

– Если я выступлю с таким заявлением, то меньше желающих рискнуть своей жизнью не станет, – сказал главный координатор. – Знаете, что было запланировано на эту дату на площади Свободы?

– Концерт какого-то популярного исполнителя. Его отменили.

– Вот видите! Если бы Пророк хотел устроить массовое убийство, то просто бы взорвал фанов того, как его там, не важно. И никого не стал бы предупреждать.

– Может он просто боялся, что на этот концерт никто не придет?

– Интересная теория.

– А теперь туда претесь вы. Зачем!?

– Я же Вам уже сказал, за Чудом.

Сил у Андрея Сергеевича не осталось. Переубедить его было невозможно.

– Послушайте вы меня, – сказал главный координатор, чувствуя, что запал оппонента спадает, и предвкушая скорое добивание его ногами. – Чтобы, я не сделал, или вы, или кто бы то ни было еще на этой планете, кроме самого Пророка разуметься, это не помешает толпе психов, быть в центре Харькова 15-го октября. Мы лишь пытаемся сделать этот процесс более организованным, и вы нам в этом ничуть не помогаете, даже мешаете!

– Представьте на секунду, что я оказался прав, – сказал Майоров. – Представьте гору трупов на площади Свободы. Сможете с этим жить?

– С чем!? Если что-то и произойдет, то вы разделите «славу» с Пророком, 50/50. Ведь зная дату и место, и не суметь этому помешать… А я человек маленький, мне достаточно просто находиться неподалеку.

– Когда я узнаю, кто и каким образом все это финансирует…

– Это не ваше дело, – сказал координатор. – Уверен у вас и без этого много работы, у меня кстати тоже.

Он начал демонстративно набирать текст на клавиатуре.

– Твою мать, – сказал Майоров захлопывая дверь кабинета, и недоверчиво глядя на пастора Бартона. – Уже священников сюда берут, если так дело пойдет дальше, одного тут будет явно не достаточно!

Пастор несколько секунд смотрел в сторону удаляющегося следователя, затем направился, на как оказалось, давно ожидавшую его аудиенцию:

– Пастор Бартон! Разрешите выразить вам мое глубочайшее почтение! – Евгений Павлович встал из-за своего места и протянул пастору руку. Бартон пожал ее и сел в кресло напротив хозяина кабинета.

– Еще раз прошу прощения, что не встретил вас лично, – сказал главный координатор. – Но, несмотря на все наши усилия, мы так и не смогли с вами связаться.

– У меня были трудные судебные тяжбы, – сказал Бартон. – И мне было не до того чтобы следить за новостями. Так уж вышло, что я несколько выпал, из того, что здесь происходит, так что не могли бы вы просветить меня, с самого начала если можно!

– Конечно, – ответил Евгений Павлович. – Думаю, вы слышали о том, что две недели назад, на одной из стен здания, непосредственно выходящей на центральную площадь города появилась пентаграмма – символ Пророка. Никто, кстати, так и не сумел точно объяснить, откуда она взялась. Разумеется самый разумный вариант – это мощный кинопроектор. Но его так и не нашли, что странно ведь следователи ведущие дело Пророка было на месте происшествия всего через пару минут. Тогда еще в здании напротив случился пожар, но связан ли он с появлением пентаграммы – неясно.

– Одновременно с этим, – продолжил главный координатор. – То есть, с появлением пентаграммы, на официальном сайте Пророка www.FATUM.com, появилась дата 15.10.17.

– Через два дня!? – спросил пастор.

– Все верно. Поэтому мы так волновались, что вы не успеете добраться. Мы ведь даже не знали, где вы находитесь. После этого сайт перестал функционировать. Почему – никто не знает. Возможно, его таки заблокировали, но официально этого опять же никто не подтвердил. Сайт как бы просто испарился. Я вообще не знал, что такое возможно. Последней его активностью было то, что все зарегистрированные пользователи, а на тот момент их было уже почти пять миллионов, получили электронные письма, с датой 15.10.17. Разуметься сейчас последователей Пророка намного больше.

– Ну, и чем вы все здесь занимаетесь?

– Прошу прощения?

– Пророк ведь пытается, донести какую-то мысль до человечества. Какую? – спросил Бартон.

– Что никто из нас не бессмертен! – фанатично ответил координатор.

– И вы помогаете Пророку в этом, доставляя на алтарь, как можно больше жертвенных овец!

– Все эти люди приняли свое решение сознательно! – Евгений Павлович подумал, что это проверка его веры, и всеми силами приготовился доказывать оправданность занимаемой им должности. – И если этим людям суждено умереть они с готовностью примут свою судьбу!

– А вы?

– Я готов принять свою судьбу! Какой бы она не была!

– Фатум, – пастор поразился насколько преданным своему хозяину был этот человек, и это несмотря на то, что он даже никогда с ним не встречался, и вообще узнал о его существовании чуть больше двух недель назад. Он даже ощутил укол зависти. Таких адептов у самого Бартона не было никогда!

«Еще немного и он станет богом!»

– Это далеко не единственное чем мы тут занимаемся, – продолжил Евгений Павлович. Он воодушевился, поняв, что проверку прошел. – Наш центр помогает преданным адептам Пророка, с решением организационных вопросов: жилья, досуга и прочего. Главная наша цель – это проведение 30-часового бдения, которое начнется на площади Свободы 14.10.17 в 18.00. Вам там отводиться ключевая роль разуметься!

– Почему именно мне?

– Ну как!? – удивился главный координатор. – Вы же его правая рука! По сути, первый его адепт. Первый человек, принявший его учение, и начавший его распространять. Ваш сайт сейчас по популярности уступает разве что Инстаграмму!

– И что именно мне предстоит сделать?

– Ваша речь начнется в 23-30. Думаю, полчаса вам будет достаточно, но разуметься никто вас ограничивать не будет.

– Меня устраивает, – ответил пастор. – А сейчас мне надо выспаться, межконтинентальные перелеты, так просто не даются!

– О, разуметься! Вам есть, где остановиться!?

– Вообще-то нет, – Бартон только сейчас подумал, что не имеет ни малейшего понятия, что и где ему делать в незнакомом ему городе ближайшие два дня.

– Мы вам немедленно что-нибудь подберем! Вероника! – проорал он в трубку. Девушка была в его кабинете меньше чем через минуту.

– Немедленно подыщите для пастора достойное жилье, я поручаю это лично вам. Позаботьтесь, чтобы у пастора было все необходимое на ближайшие два дня.

– С превеликим удовольствием, – с готовностью заявила девушка.

– Я был бы вам премного благодарен, – сказал пастор. – Если вы отвезете меня в отель как можно скорее. Этот день для меня был сущим кошмаром, и мне действительно нужно отдохнуть.

– Прошу следуйте за мной, – сказала Вероника.

Весть о том, что сам пастор Бартон приехал в Харьков, очень быстро разнеслась по всему координационному центру. Пастор постоянно чувствовал на себе восторженные взгляды, и был вынужден признать, что ему это нравиться. Ему редко когда удавалось добиваться такого благоговения от его собственной паствы. Даже когда он был в ударе, а здесь люди казалось, сами готовы вешаться ему на шею.

За координационным центром оказался закрепленным небольшой автопарк. Вероника уверенно направилась к одной из припаркованных тойот. Про своего жука, пастор вспомнил минут через десять после того, как они уехали из центра. Он понадеялся, что его украдут, и решил спросить у своего гида совсем о другом:

– Откуда такое название «координационный центр»?

– Честно не знаю, – ответила Вероника. – Наверное, Евгений Павлович посчитал это забавным.

Минут через десять после начала поездки по вечернему Харькову, Бартон заметил, что город казался полупустым.

– Как-то машин маловато, – сказал он. – Да и людей тоже.

– По различным оценкам до половины жителей города покинули его до…, ну вы сами в курсе.

Пастор подумал, что местные жители могут оказаться намного умнее, чем он подумал о них вначале своего знакомства с местным колоритом.

– А это правда, что вы готовите штурм площади Свободы?

– Конечно, нет! – ответила Вероника. – Но если местные власти все-таки додумаются ограничить доступ в центр города на ближайшие дни, то штурм состоится и без нашей помощи. Психов здесь хватает.

Вероника отвезла пастора в один из городских отелей. Бартон оказался весьма довольным номером, тем более что платил за него не он, и провести в нем ему предстояло лишь пару дней.

– Я могу быть вам еще чем-нибудь полезна? – спросила Вероника, когда убедилась, что пастор всем доволен.

– Я бы не отказался чего-нибудь перекусить, – ответил пастор, вспоминая что последний раз ел еще в том кафе. Позвоночник заныл, лишь от одного воспоминания об этом.

– Что именно?

– Местная кухня меня вполне устроит, – ответил Бартон. – На ваш выбор.

– Конечно, – сказала Вероника. – До свидания.

Она закрыла дверь и покинула номер пастора. Он устало опустился в ближайшее кресло, и наверно просидел бы так до самого утра, если бы его не отвлек телефонный звонок. Пастор не собирался на него отвечать, пока до него не дошло, что он не программировал свой телефон на подобную музыку. Он не был фанатом Бетховена.

Он посмотрел на экран, номер был не определен. Мелькнула мысль, что ему не стоило бы отвечать на этот вызов, и сообщить в местные органы власти. Но он быстро ее заглушил, и ответил на вызов.

– Пастор. Рад, что вам все-таки удалось добраться до Харькова. А то как же я без своей правой руки, – голос в трубке звучал немного издевательски. – Как вам Украина?

– Кто это говорит? – вопрос был явно лишним, но эта мысль пришла ему в голову уже после того как он его озвучил.

– Тот, ради встречи с которым вы и проделали весь этот длинный путь, но даже на разговор с которым вы вряд ли надеялись!

– Пророк?

– Он самый.

– Рад, что могу сказать тебе это лично, – начал пастор. – Я не оставлю тебе просто так, то что ты…

– Не слышу былой уверенности в голосе пастор, – прервал его Пророк. – Вы ведь впечатлены тем, что мне удалось сделать. Какое количество адептов удалось привлечь на свою сторону за такой короткий промежуток времени. И за последние несколько часов, ваша уверенность в том, что со мной стоит идти на открытую конфронтацию значительно поубавилась.

– Ты украл мои идеи!

– Это не ваши идеи! Мы взяли их из одного и того же источника, поэтому я и сделал вас своей правой рукой.

– Я тебя об этом не просил!

– Но раз уж так вышло, присоединяйтесь ко мне, и исполните свою миссию. Помогите мне открыть глаза человечеству. Помогите напомнить им, что никто из них…

– Не бессмертен!!!

– Верно! Смерть всегда ходит с нами рука об руку, и лишь тот, кто по-настоящему это осознает, способен жить.

– Аминь.

– Вы подготовите почву, так как умеете делать только вы. А я продемонстрирую.

– Продемонстрируешь что!?

– Близость смерти разуметься, – ответил Пророк. – Без наглядного примера, никак.

– А если я откажусь тебе помогать!?

– Помешать вы мне не можете, то, что должно произойти в Харькове 15 октября, произойдет! С вами или без.

– Что произойдет!?

– Вы сами прекрасно знаете. Оставайтесь, и увидите все воочию! Да кстати, я вам речь набросал, сбросил вам на Е-мейл. Не плохо получилось, но я никогда не был против импровизации.

– Даже не собираюсь ее читать! Я…, – пастор услышал стук в дверь. От этого он чуть не выронил телефон.

– Кажется, вам принесли ваши вареники! Приятного аппетита, и до свидания!

– Стой ты…, – из телефона начали слышаться гудки. Пастор некоторое время смотрел на свой смартфон как завороженный, а потом пошел открывать дверь. Необходимость есть, еще никто не отменял.

Глава 20. Серый кот

Андрей Сергеевич проснулся от телефонного звонка. Стандартная мелодия, никакого Бетховена. Пророк не звонил ему уже две недели, следователь даже не знал, радоваться ли ему по этому поводу или начинать паниковать.

Кличка Пророк настолько к нему приелась, что все уже кажется, забыли, что всего две недели назад, он проходил у них по делу, как самый обычный пострадавший от взрыва в публичном месте. Большинство не верили, или не хотели верить, что Пророк и тот пацан, могут быть одним и тем же человеком. Поверить в это действительно было трудно. Сам следователь, пытался себя сдерживать, но даже у него получалось слабо.

– Да!

– Добрый день, Андрей Сергеич.

– Сергей, какой нахрень день!? Я только проснулся!

– Сейчас 12 дня, но я рад что хоть у кого-то из нас получается выспаться.

– А я не говорил, что выспался! Надеюсь, у тебя есть что-то интересное, что мне сказать, или иды ты к черту!

– Пять минут назад наши власти официально подтвердили, что центр города блокироваться не будет. Это уже объявили в СМИ.

– Тоже мне новость, – сказал Майоров. – Они сделали выбор, при отсутствии выбора. Если бы они только попытались блокировать центр, Майдан показался бы нам цветочками!

– В любом случае, действуем по плану А. Я бы хотел, чтобы вы подъехали в управление, и мы обсудили последние штрихи.

– Я уже сказал все, что хотел по этому поводу, – ответил Андрей Сергеевич. – Не вижу больше никакого смысла мозолить тебе глаза!

– Чем тогда займетесь?

– Выпью кофе.

– А вообще?

– Буду сидеть на телефоне, у меня тут важный звонок намечается.

– Что-то я сомневаюсь, что он еще вам позвонит.

– У меня на этот счет другое мнение! – ответил следователь Майоров.

– Что ж, приказывать я вам не буду, но если что-то надумаете, или появятся еще светлые мысли по поводу завтрашней операции, вы знаете, где меня найти.

– Обязательно.

Сергей повесил трубку.

– Тоже мне, Мао Дзедуны блять! Это надо было объявить еще неделю назад. Сэкономили бы кучу нервов, а ему меньше бы рекламы досталось.

Андрей Сергеевич решил сдержать данное Сергею слово, и пошел заваривать кофе. Двойной без сахара, как обычно, это немного раскочегарило его мозг. Следователь понял, что как его непосредственный босс и сказал, он просто не сможет высидеть целый день дома, просто ожидая, когда Пророк соизволит ему позвонить. Если он вообще собирается это делать.

Взяв ключи от служебной тачки, любезно выданной ему родным управлением на время операции «Улей», он пешком спустился на первый этаж, чтобы хоть чуть-чуть ноги размять, и направился к казенному Рено, по првычке готовясь дать отпор вездесущим журналистам. Но сегодня ни один из них не соблазнился возможностью задать следователю все те же, однотипные вопросы: про Дениса, про Сашу, про его службу в Афгане, про их «мнимый» разговор с Пророком.

Андрей Сергеевич никогда не игнорил журналистов, но на все их вопросы отвечал, коротко и крайне сухо, чем злил их еще больше. Он ни разу не позволил себе выйти из себя, и уходил при первой подвернувшийся возможности. Респондент был из него далеко не самый лучший.

Со времени той истории с пентаграммой на пол площади Свободы, репортеры не давали ему прохода, но чем ближе становился день Х, тем меньше их вокруг него вилось.

– Хоть какой-то позитив! – он завел казенный Рено, и дал рукам возможность рулить туда, куда им было нужно, или хотелось. Где-то через полчаса бездумного виляния по полупустым городским улицам, следователь осознал, что на самом деле нарезает круги вокруг того самого злосчастного боулинга. Что-то на грани сознания, как тогда, когда он смотрел на книгу Кастанеды, мелькало в его мозгу, но никак не хотело формироваться в связанную мысль.

Оставив Рено за три жилых дома от боулинга следователь Майоров, пошел к нему напрямую через дворы. Неспешно шагая сквозь хитросплетения улиц и небольших сквериков, Андрей Сергеевич пытался представить себе, как Денис проводил последние часы своей жизни, опрашивая жильцов этих многоэтажек.

Ничего он тогда так и не выяснил, или может выяснил, но не придал этому значения. Андрей Сергеевич попытался вспомнить дословно, что тогда сказал ему Денис, после того как вернулся со своего задания-ссылки.

«– Ничего интересного кроме полоумной бабки и ее серого кота!»

– Или это был не ее кот. Срань! – можно было запросить копию отчета, но Денис точно не стал бы упоминать об этом в официальном документе.

От Дениса, мысли Андрея Сергеевича начали плавно перетекать к Саше. Когда он первый раз его увидел, тот тупо уставившегося в пол, возле ресепшн боулинга, на нем была та дурацкая серая рубашка, и в ней он действительно немного походил на серого кота. Но это ж в какую стадия маразма надо было впасть чтобы перепутать человека и кота.

Главного кусочка пазла не хватало. Следователь приближался к боулингу. Вокруг него хватало зевак, но самого следователя пока никто из них не узнал. Они сновали туда сюда вокруг здания, подпрыгивая со своими смартфонами и пытаясь заснять хоть что-то через забор. Этот боулинг еще никогда не был таким популярным местом, но у владельцев пока не хватало не ума ни смелости, чтобы пытаться перекачивать эту нежданно нахлынувшую популярность в деньги.

– Хотя на самом деле, – пробормотал про себя следователь. – Сейчас это было самое безопасное место на весь Харьков. Пророк не стал бы взрывать один и тот же боулинг дважды.

Так никем не замеченный и не узнанный следователь подошел почти вплотную к остаткам строй лесов, в которых, предположительно сидел Саша во время взрыва в боулинге напротив. Просто еще один паломник, прибывший осмотреть места славы своего кумира.

Строй леса стояли почти перпендикулярно к злополучному окну в боулинг, в которое и влетело три гранаты Ф1. До него было метров 40-45. Обычному человеку было бы сложно просто забросить гранату на такое расстояние, не говоря уже о попадании в цель примерно метра на метр. Причем сделав это три раза.

«– К тому же, – продолжал размышления следователь. – Забор окружающий строй леса, не позволял этого сделать. Для этого нужного было бы…»

Андрей Сергеевич посмотрел наверх. Поверить в такое было очень трудно, хотя за последние две недели, в Харькове произошло много чего, во что было трудно поверить.

– Для этого надо быть обезьяной! – но по крайне мере рассмотреть такую возможность нужно было. Андрей Сергеевич направился в сторону своего Рено.

***

Сергей смотрел на экран своего ноутбука, и пытался осознать новую версию предложенную следователем Майоровым.

– Давай прокатимся! – Андрей Сергеевич рассматривал различные варианты того, как Панасовский отнесется к его новой фантастической версии. Этот, он пропустил.

Их автомобиль с включенными проблесковыми маячками, без каких либо проблем добрался до центра города, хотя потребности в них почти не было. Город продолжал пустеть, количество, местных жителей, решивших от греха подальше на время убраться из него, значительно превосходило последователей Пророка, подтягивающихся в город. Более предприимчивые горожане умудрялись еще и заработать на этом поломничестве.

Приблизительно за 300 м от их конечной цели машину пришлось бросить. Все подступы к площади Свободы были заблокированы. В спешке монтировались турникеты и металлоискатели, превращая центр в зону повышенной безопасности. Больше всего он теперь напоминал громадный стадион, куда пускали только после тщательной проверки.

За порядком на подступах к площади следили целые отряды национальной гвардии. Параллельно с ними несли свое бдение сторонники Пророка, и удерживало эту гремучую смесь от столкновений лишь клятвенное обещание властей, что полная блокада центра города – это временная мера, для обеспечения их же безопасности. И завтра возможность попасть на площадь получат все желающие, при соблюдении строгих правил безопасности разуметься. Всех местных жителей, насильно эвакуировали из предполагаемой «зоны поражения».

Преодолев внешние кордоны, следователи направились к первому на весь Советский Союз небоскребу. Площадью более чем в 10 тыс. м^2, и высотой, с учетом телевышки, более 100 м, Харьковский шедевр конструктивизма и сейчас, спустя почти сто лет со дня его постройки, мог удивлять.

Следователи поднялись на его крышу и оказались на высоте 63 м, над площадью Свободы. Без одного из самых высоких памятников Ленину в мире, самая большая площадь Европы, смотрелась как-то сиротливо. Но такие уж были веянья новой политики декомунизации в стране.

Какое-то время они просто молчали, пытаясь получить наслаждение от великолепного вида, и каждый думая о своем. На данный момент, площадь была абсолютно пустой, лишь редкие копы, или же машины различных спасательных служб пересекали ее.

Прямо в этот момент, каждый ее уголок, каждую квартиру, помещение и чулан в радиусе 100 м от нее тщательнейшим образом обыскивалась.

– Сколько людей, по предварительным оценкам придет завтра на площадь?

– В районе 100 тыс., – ответил Сергей.

– Могло быть и хуже, – сказал Андрей Сергеевич. – Концерт Queen в 2008 собрал более чем 200 тыс.

Тот концерт был одним из самых ярких пятен в жизни следователя, да и в истории города тоже. Андрей Сергеевич лично участвовал в обеспечении его безопасности, и не без гордости вспоминал, что успешно справился с этой задачей, несмотря на сотни самых различных сообщений от психопатов всех мастей о готовившимся тогда на площади возможных терактах. Сейчас же они получили всего одно сообщение, и не смотря на все предосторожности и меры безопасности, уверенности в том что все образуется не было.

– С учетом того, что мир всего две недели назад узнал кто такой этот Пророк – результат впечатляет, – сказал Панасовский.

– Ничего, – ответил Майоров. – Через неделю о нем вообще никто даже и не вспомнит.

Андрей Сергеевич даже сам не почувствовал уверенности в своем голосе.

– Уверены!? Мы до сих пор не имеем ни малейшего понятия о том, что он замышляет здесь послезавтра, и скорее всего так и не узнаем пока…, – Сергей посмотрел в сторону площади, вид его успокоил, и он сумел взять себя в руки.

– Значит, ты не рассматриваешь всерьез мою версию с…

– Было бы это так, – прервал его Сергей. – Я бы тебя сюда не привез!

– Но даже если предположить, – продолжил Панасовский. – Что он действительно разве что паутиной плеваться не умеет, что дальше!? Он что, по-твоему, залезет на крышу Госпрома с РПГ в рюкзаке!?

– Честно говоря, я об этом и думал.

– Хорошо. Я отдам соответствующие инструкции, чтобы мои люди обращали больше внимания на стены близстоящих зданий. Чтобы они смотрели и вверх тоже. Но что мы можем сделать еще!? Мы обыщем каждую дыру на, по бокам, и даже под площадью Свободы. Каждый подземный ход в метро, находиться под нашим контролем, даже канализация! На каждой крыше будут снайперы. В каждом здании будут сотни наших людей. А меня все равно не пускает чувство, что я что-то забыл!!!

– А…, – Андрей Сергеевич, обвел взглядом воздушное пространство над площадью.

– Мы уже установили самую последнею версию защиты. Ни один гребанный дрон не подлетит к площади ближе, чем на полкилометра!

– Идеи закончились, – честно признался Майоров.

– У меня тоже, – ответил Панасовский.

Андрей Сергеевич бросил прощальный взгляд на площадь, не зная когда он еще сможет увидеть нечто подобное. Уже меньше чем через 24 часа, площадь Свободы откроют для свободного посещения, и она начнет заполняться людьми, прекрасно знающими, что может тут произойти, но прущимися сюда, действительно, как на алтарь.

Глава 21. Адепт

Артур Тедер нервничал. Он еще раз все тщательно проверил. Просмотрел список всех необходимых вещей. Взял две сумки, и покинул свою квартиру, навсегда. До рейса Таллин – Киев оставалось два часа.

Он никогда не путешествовал за пределы родной Эстонии, но про аэропорты теперь знал все. Артур прошерстил каждый блог посвященный путешествиям, который только смог найти. Для него Таллинский аэропорт имени Леннарта Мери за последнею неделю заочно стал вторым домом.

Никаких сюрпризов, все должно было быть продумано до мелочей. Он должен был походить на самого обычного туриста, хотя с учетом места и времени направления, полностью избежать косых взглядов он просто не мог, следовательно, нужно было стать еще более обычным.

Так собственно и вышло, когда такси доставило его до аэропорта, он помялся для приличия несколько минут, самым тщательным образом изучая информационный стенд, затем уверенным шагом направился к нужному ему терминалу. До рейса оставалось чуть более часа – вполне достаточно, чтобы успеть преодолеть все формальности.

Сотрудники аэропорта действительно смотрели на него с интересом, когда понимали, куда именно он летит, но дальше вопроса: «Цель поездки в Украину», и соответственно ответа: «Уикенд в Киеве», дело так и не зашло. Да и не могло зайти. Кому какое дело, что немного чудаковатый парень, решил начать свой туристический опыт именно со столицы Украины. В конце концов, о том, что у него также были забронированы билеты на вечерний поезд до Харькова, они не знали, это было не их дело. Ну а о сотрудниках Киевского вокзала волноваться пока смысла не было.

Перелет до Киева прошел без проблем. Аэропорт Борисполя, как и все перевалочные пункты, через которые следовало пройти, Артур также заочно изучил, как свои пять пальцев. Поездка должна была пройти без каких-либо неожиданностей.

У него в запасе было несколько часов, но тратить их на осмотр достопримечательностей столицы Украины не было никакого желания. Он решил как можно скорее добраться до Центрального вокзала Киев-Пассажирский и дождаться там своего поезда на Харьков.

Экспрессом он добрался до вокзала. Только выяснив все возможное и невозможное по поводу его будущего поезда он, позволил себе немного расслабиться, и пойти выпить кофе. Его скоростной поезд стартовал из Киева в 12-30, прибывал в Харьков в полшестого. Оставалось убить как то два часа. Артур не стал ничего выдумывать, и просто просидел это время в зале ожидания, старательно делая вид, что играется в своем телефоне.

В его голове роилось тысячи мыслей: почему он решился на это турне!? Почему именно сейчас, и именно в Харьков? Да потому что, там должно было произойти действительно, что-то необычное. Пускай и ужасное, и отвратительное, но НЕОБЫЧНОЕ.

Он не вызывал подозрений, ни у сотрудников вокзала, ни у других пассажиров, тоже в большинстве своем иностранцев, рвущихся в Харьков. Он был таким далеко не один, и Артура это сильно успокаивало.

Харьков становился все ближе, и ближе. Ничего не могло ему помешать, он мог прикоснуться к истории, стать ее частью, если повезет, то и не последней. Ничего не могло ему помешать.

В Харькове он был ровно в пол шестого. Немного поглазел на привокзальные фонтаны. Спешить было особо некуда. Жилье он забронировал заранее. Благо после Евро 2012, хостелов, и не только было хоть завались!

Он отравился в центр города, вернее в ту его часть, которую можно было с натяжкой назвать центром, и которая не была забаррикадирована местными властями.

Артур зашел в первый подвернувшийся под руку бар, которому повезло оказаться за «линией разграничения». Заказал самый дешевый коктейль. Конец света не был поводом транжирить деньги. У Артура никогда не водилось их много, да и не за выпиской он сюда пришел.

В баре было очень много иностранцев, да почти все. Артуру было очень интересно послушать о чем они разговаривали. Все они были в ожидании чего-то, чего никто не знал, но атмосфера Артуру нравилась. Он чувствовал что эти люди во многом близки с его мировоззрением. Но подойти к кому либо из них, или тем более завязать разговор, не решался.

Артур был измотан, такие решения просто так не даются. Всю последнею неделю он был в режиме напряженного ожидания встречи с его кумирами. Скорее всего он с ними так и не встретиться, но даже факт того что он будет с ними в одном городе, в радиусе 100 метров, стоил всех потраченных нервов.

Он внимательнейшим образом изучил сайт пастора Бартона, проникся идеями Пророка, и очень жалел, что не успел посетить первоисточник. Но энтузиастов желающих восстановить детище Пророка хватало. Интернет кишел информацией, и Артур все более и более восхищался своими духовными наставниками, пускай и стали они таковыми, по сути всего лишь полторы недели назад, которые рискнули бросить вызов этому обществу, которое в глубине души Артур ненавидел.

Он заплатил за коктейль, и решил, что ему просто необходимо выспаться, и завтра же, на свежую голову, попытаться найти единомышленников. Артур зашел в Google Maps, хотел проложить маршрут до своего хостела, но в этот момент его телефон начал выделывать какие-то пируэты, упрямо отказываясь слушаться хозяина.

Оказалось что без Google Maps, ориентироваться в незнакомом городе не так уж и легко. Благо такси в этом городе было весьма дешево.

– 4-5 евро. Какого черта, – подумал Артур. Он набрал первый попавшейся ему на глаза номер такси, его телефон с этой задачей справился. На ломанном английском Артур попытался объяснить оператору, что ему нужно. Голос показался ему странным, но главное что его вроде как поняли. Ему пришла СМС-ка с описанием (на русском) и номером его такси. Артур приготовился напряженно всматриваться в цифры на белых прямоугольниках каждого проезжающего мимо такси. Нужное приехало через три минуты.

– Быстро! – подумал Артур. Он сел в машину, надеясь, что водитель хотя бы бегло разговаривает по-английски, но говорить ничего не пришлось. Сразу после того как за Артуром захлопнулась дверца, он ощутил легкий укол в шею. Водитель смотрел на него и улыбался.

– Welcome to Ukraine!

Артур почти мгновенно заснул.

***

Очнулся Артур в помещении, без окон, которое более всего походило на неиспользуемый сейчас, но далеко не заброшенный заводской цех. Оно было освещено, и казалось обжитым. Везде были разложены инструменты, мотки проводов, микросхемы, целые части совершенно непонятных для Артура механизмов.

Голова гудела, соображал он туго, сколько прошло времени не имел ни малейшего понятия. Артур уже хотел было прокричать что-нибудь типа «Есть тут кто», но в этот момент, откуда то справа, послышались негромкие шаги.

Сердце бешено заколотилось, от предчувствия. Если бы в этот момент перед ним оказалось голая Дейенерис Таргариен, Артур удивился бы НАМНОГО меньше.

Перед ним была не Мать драконов…, перед ним был ОН, то есть Артур Тедер, то есть его клон, то есть точная копия Артура Тедера, в его же одежде, то есть не совсем в его, но такую он одел бы не задумываясь. Он словно смотрел в 3D зеркало, или попал в серил «Рик и Морти». Эффект усилился еще больше, когда его копия заговорила на чисто эстонском, без тени славянского акцента.

– Значит, похож, – сказал Пророк.

– Что ты такое!?

– Я это ты, – ответил Пророк. – Разве не видишь?

– Ты меня убьешь!? – на самом деле Артуру было все равно. Перед ним был его кумир, он в этом уже не сомневался. Ему просто хотелось убрать последнюю неопределенность.

– Обманывать я тебя не буду. Ты заслужил это, – ответил Пророк. – Живым ты эту комнату не покинешь, но память об Артуре Тедере, верном адепте Пророка, очень скоро распространиться по всему миру. Ты ведь об этом мечтал!?

– Да, – почти не задумываясь, выпалил Артур. Ему было страшно, но этот страх был блаженным. И другое чувство уже поднималось из глубин его подсознания, постепенно вытесняя страх – чувство безмерного благоговения и поклонения.

– Но почему я все еще жив, – сказал Артур. – В смысле, что Вам от меня нужно?

– Это правильный вопрос Артур. Ты читал книгу «Видоизмененный углерод»? *Ричард Морган*

– Да.

– Как видишь, я полностью скопировал твою оболочку, но для моей цели этого мало. Мне нужно также полностью скопировать твою личность. Мне нужно воссоздать твою модель поведения настолько точно, насколько это вообще возможно.

– Для чего Вам это нужно? – спросил Артур.

– После завтрашних событий в Харькове, Пророк должен будет на время исчезнуть. Так надо. Но в то же время, мне нужно будет продолжать собирать верных сторонников и продвигать дальше свои ученья. Сделать это можно только…

– Спрятавшись у всех на виду.

– Верно, – ответил Пророк.

– Что произойдет завтра в Харькове?

– Я собираюсь преподать человечеству небольшой урок, напомнить им, что как бы они не пытались это отрицать…

– Нет бессмертных на этой земле! – процитировал Артур. – Только Смерть может научить нас жить! По-настоящему жить! Жаль, что я этого не увижу.

– Глазами, нет.

– Я с радостью послужу Великой цели, – сказал Артур, он говорил это уже почти искренне. Мысль о том, что ему следовало бы как то бороться за свою, жизнь оттеснялась все дальше и дальше.

Пророк взял со стола небольшой шприц. Артур с готовностью протянул ему левую руку. Что бы ни было в этой ампуле, так было нужно.

– Это вещество, – сказал Пророк. – Поможет настроить твой мозг на нужную частоту. Мне нужны твои воспоминания, особенно те, которые сформировали тебе как личность, которой ты сейчас и являешься. Многое тебе будет трудно вспоминать, но не сдерживай себя, просто рассказывай мне, все что вспомнишь, а я сам решу, что из этого мне надо.

Пророк подошел к своему адепту. На секунду, в голове Артура, промелькнула мысль, что если он все-таки планирует хоть попытаться сохранить свою жизнь, то это его самый верный и последний шанс. Но потом, он понял, что даже если и осмелиться попытаться, против того, кто сейчас стоял напротив, у него нет ни единого шанса, хотя бы поцарапать своего пленителя и убийцу. Артур знал, что сейчас вписывает свое имя в историю, пускай он сам не сделал для этого почти ничего. Его это устраивало. Его имя не забудут. Это действительно было для него очень важно.

«– Имя моего убийцы, будет также записано в веках!» – это была одна из фраз, которую Цицерон, по версии телеканала HBO, сказал Титу Пуллону, перед самой своей смертью. Ситуация в которую угодил Артур, мало походила на сцену из сериала «Рим», но почему-то именно она, пришла ему в голову, непосредственно перед тем, как Пророк вогнал иглу шприца, точно ему в вену.

– Подействует оно очень быстро, – сказал Пророк. – Теперь тебе надо сосредоточиться. Подумай о своем самом, самом первом воспоминании. Не торопись, думай только об этом.

Поначалу он ничего не чувствовал, и не мог ничего вспомнить. Его детство было «серым», насколько это вообще возможно. Поэтому он мало что из него запомнил. Но постепенно, его подсознание, разгоняемое, действием «волшебного» вещества, начало выдавать яркие, разрозненные поначалу картинки.

И вот ему снова 7 лет, и он барахтается в грязи и свином дерьме, не способный выбраться самостоятельно из этой западни. Вокруг него бегают и визжат свиньи, легко перевизгивая его собственные, чахлые попытки позвать на помощь.

Это было если и не самое первое воспоминание Артура, то уж точно самое ЯРКОЕ. То, что его подсознание, уже почти 20 лет, надежно держало под замком, а теперь низвергнулось наружу.

В этот раз он не почувствовал ни страха ни отвращения, он спокойно и методично рассказал Пророку о том случае. Затем о следующем, следующем. Артур приготовился рассказать своему убийце ВСЕ.

***

Он закончил прослушивать воспоминания Артура Тедера, его новая модель поведения была готова, и сослужит ему добрую службу. Быстро одел костюм хим защиты. Прошел в небольшой, импровизированный шлюз, который защищал «жилые» помещения от задымления.

За внешним люком был котлован метр на метр, и глубиной пол метра. Он был застлан специальной клеенкой, чтобы не получилось как в первом сезоне «Во все тяжкие», и кислота, с еще не совсем расплавившимися остатками его «командного центра», и Артура Тедера, раньше времени не попала в городскую канализацию.

– Еще раз спасибо, мистер Хайзенберг.

Минут 10 ушло на то, чтобы побросать остатки его имущества в эту братскую могилу. Кислота продолжала свое дело, почти бесследно уничтожая все признаки его пребывания здесь. Лишь одинокие куски пластика погружались на дно этой жижи, в которой, и это было еще более приятно, были и человеческие остатки.

От котлована вверх распространялись испарения, здесь было опасно. Ни о какой вентиляции речь естественно не шла. Если надышаться этим дымом, можно было получить серьезные химические ожоги легких.

Он еще немного постоял, наблюдая как испарения разносятся по помещению, проникая во все щели. Рано или поздно это место найдут. Вопрос был в том, как скоро, и насколько тщательно нужно тут все убрать.

Он решил особо не заморачиваться. Что было важно, он уже уничтожил, остальное – ничего не значащий хлам. Закрывая за собой шлюз, Он с улыбкой понадеялся, что тот, кто первым найдет его «выгребную яму», в нее же с дуру и свалиться. Шансы на это были весьма неплохими.

Он сбросил с себя хим защиту, аккуратно сложил его костюм слоника в рюкзак, задержал дыхание, приоткрыл дверь шлюза, и выверенным движением зашвырнул рюкзак в лужу с кислотой. Естественно сам костюм она не разъест, зато уничтожит рюкзак, а вместе с ним и все его образцы ДНК оставшиеся на костюме.

Он еще раз осмотрел себя в зеркало. Из всех «кандидатов» Артур подходил почти идеально: похожее телосложение, рост вес, цвет глаз и волос. Незначительные расхождения в чертах лица, легко устранялись с помощью нескольких уколов и трюков. Все как учили доктор Ганнибал Лектор и Итан Хант.

Несмотря на то, что было из кого выбирать, вероятность того, что Ему удастся подобрать кого-то, настолько подходящего по всем параметрам была незначительная. Но ему повезло, или же сила проведения действительно была на его стороне.

Риск был всегда, но всего было предусмотреть просто невозможно. Разумеется у него был план Б, впрочем как и всегда. Не такой изящный, но вполне годный. Но эстонец успешно добрался до своего последнего Пункта назначения, и план Б был отставлен в сторону.

«… родная мать не узнает» – подумал Пророк, скоро ему предстояло проверить данную фразу на практике, только вот добиться нужно было диаметрально противоположного результата.

Смотря на себя в зеркало, пытался вспомнить, что он мог еще забыть. Вроде все сделал. Еще можно было воспользоваться планом Б, и попасть в Россию. Миную «непроходимую», по словам бывшего премьер-министра границу. А затем в Таиланд, для этого было все готово, но не факт, что так он рисковал меньше.

– Сгодиться! Можно и прогуляться, – Он открыл обе двери «шлюза». Токсичный дым начал медленно заполнять собой все помещение, уничтожая все оставшиеся, если такие были, образцы ДНК.

Он был уже далеко от своего жилища. Наверху его ждал «Дивный новый мир», который Он сам же и создаст!

Глава 22. Будущий президент

В каждом постсоветском промышленном городе, коим без сомнения являлся и Харьков, был район, где действующие предприятия чередовались с заброшенными пережитками советской эпохи. Модернизация таких объектов была почти невозможна, сносить их – причин не было, как и желающих что-либо «замутить» на их месте. Вот и стояли эти здания, цеха и склады, как памятники эпохе, канувшей в лету более четверти века назад.

Зная «места», не составляло особого труда устроить себе импровизированную экскурсию по местам былой производственной славы. Имевшееся на подобных объектах охрана, не позволяла разве что местным бомжам сильно расслабляться. За весь свой путь до ближайшей станции метро, он не увидел ни одного охранника, или копа, и всего одного бомжа. И то издали. Тот смотрел на Артура подозрительно, прикидывая можно ли что-то поиметь, с появления здесь нового «сталкера».

Его «отпугиватель» для бомжей, уже не работал, и скоро, они заполнят тут все. Он покидал это место навсегда, лишь мельком удостоив свое логово, служившее ему верой и правдой на протяжении четырех лет, прощальным взглядом.

До метро было всего 20 минут пешком. Было без четверти девять. До часа Х оставалось чуть более трех часов. Можно было спокойно прогуляться и оценить творение рук своих.

Метро было полупустым. Артур – новая модель поведения, работала как надо, не вызывая никаких подозрений ни у других пассажиров, ни у местных контроллеров. Просто еще один парень, едущий по одному ему известным делам.

Он решил проехаться без пересадок до станции «Центральный рынок». Центр был перекрыт, все ближайшие станции метро к нему – соответственно тоже. А от Центрального рынка до площади Свободы, пройтись нужно было всего две станции метро.

Пустые глаза людей в метро. Были времена, когда Он просто не мог этого выносить. Ненависть и злость на людей так бездарно просирающих свои жизни, выжигала ему мозги. В какой-то момент, Он был уверен – его мозг взорвется. Но вместо этого произошло нечто другое. В его мозгу словно переключатель сработал, были сняты все ограничения. Он вдруг понял, что способен на все. Не было больше ни одной области, в которой Он не смог бы стать лучшим, за период времени не больше полугода.

После изнурительных тренировок, Он уже мог сознательно «щелкать» этим выключателем. Единственное что его расстраивало – это то, что Он так и не смог в точности воспроизвести детали своего самого первого успешного «запуска». Следовательно, Он не мог ни с кем поделиться своим величайшим достижением. Но очень скоро Его перестало это волновать, слишком уж большие перспективы открылись.

Сейчас же его мозг, больше всего напоминал двигатель внутреннего сгорания, мощность которого резко повысили, установив турбину, но при этом ничего не сделали с системой охлаждения. Двигатель работал, остановить его уже было нельзя, да даже если бы и было можно, Он этого не хотел. Оставалось только придумывать все новые способы его охлаждать, и очень скоро…

– Пока не думать об этом! Рано. Надо пойти подышать атмосферой. В конце концов, это ведь все Я создал!

Проехав одну станцию метро, к нему в вагон ворвался мальчик, лет 11-ти, он буквально тащил свою мать за руку. А та сжимала руку сына, так словно поводок держала. В каком-то смысле так и было. Ему понравился этот живенький мальчуган. Огонь жизни в его глазах еще не погас, его детское восприятие все еще стремилось познавать окружающий мир, избегая любых шаблонов, повсеместно расставляемых его родителями и остальным обществом.

«– Это продлиться еще очень не долго», – Ему стало почти жаль этого мальчугана. Очень скоро Жизнь выветриться из него, и постепенно он превратиться в еще одного корпоративного раба. Но пока этого не произошло, Ему было интересно, чем тот будет донимать свою мать:

– Ма! А мы купим Киевский торт на Новый год?

– Нет!

– Ну почему!? Раньше то покупали!

– Ты же знаешь, как твой отец к этому относиться!

– Это из-за президента? – с детской наивностью спросил мальчик.

– Сколько раз я тебе говорила! – мать с опаской посмотрела по сторонам. Артур никак на это не отреагировал. Остальным пассажирам было тоже все равно. – Не смей вообще об этом разговаривать, тем более за пределами дома. И мы купим тебе торт! Только «Харьковский».

– Я не люблю вафли, – возразил мальчик. – И я хочу «Киевский»!

– Нет!

– А когда Президент в стране поменяется, мы купим «Киевский» торт?

– Да купим! Только я тебе прошу больше не говори об этом.

Мальчик замолчал, длилось это секунд 10.

– А когда выборы президента?

– Не знаю!

– Ну ма!

– Скоро! У нас в стране каждый год выборы!

– Можно бы и чаще.

– Зачем!? – не поняла мать.

– Тогда в школе дополнительный выходной! – сказал мальчик. – А кто будет следующем президентом?

– Откуда я знаю!?

– А как ты думаешь?

– Может я!?

Мальчик посмотрел на сидящего рядом с ним дядю, с искреннем удивлением и интересом. Мать посмотрела на него как на полоумного, и явно опасного для общества.

Иногда происходили небольшие «отклонения» от нормы, в работе моделей поведения. Это не было шизофренией. Он всегда мог восстановить свою деятельность с точностью до минуты. Скорее его модели поведения позволяли себе проявлять инициативу. Пока что это не мешало, иногда даже помогало. Место для импровизации то всегда должно быть. Если Он видел, что это было не опасно, то даже позволял игре продолжаться, даже сам вступал в нее. В других обстоятельствах, Он мог в любой момент прекратить это.

Связано это было с тем, что его работающий на полную катушку мозг, перегревался, и его нужно было охлаждать. Он почти с сожалением вспомнил времена, когда для этого было достаточно секса. Теперь требовалось нечто большее, и очень скоро Он собирался это получить.

– Неправда! – заявил мальчик.

– Почему?

– Вы по возрасту не подходите!

– А ты молодец! – похвалил мальчика Артур. – В президенты действительно можно баллотироваться только после 35 лет. Но скажем через 20 лет, я смогу стать президентом!?

– Нет…, – уже не с такой уверенностью ответил мальчик.

– Почему? По возрасту то я уже буду подходить!

– Ну…, – мальчик всерьез задумался над этим вопросом, но не знал, что нужно отвечать в такой ситуации.

– Думаешь, будущие президенты не ездят в метро? Или они сразу рождаются президентами!?

– Президентами не рождаются, – ответил мальчуган, перефразирую свою любимую песенку из мультика «Панда Кунг-фу», – Президентами – становятся!

– Молодец! А давай пофантазируем. Чем сейчас должен заниматься человек, который через 20 лет станет президентом?

– Ну, наверное…, – мальчику явно нравилась эта игра, в отличие от его матери. Та нервно ерзала на своем месте, разрываясь между нежеланием что-то делать, ее сын наконец-то от нее отстал, и желанием сгрести его в охапку и убежать, от этого вроде нормального, но в тоже время подозрительного субъекта.

– Он сейчас ходит в институт!

– Пять балов! – ответил Артур, мальчуган улыбнулся. – А ты знаешь, что в Харькове, самое большое количество институтов на всю Украину.

– Знаю, – с гордостью заявил пацан.

– Я являюсь студентом одного из самых крупных и известных из них. Следовательно, заявление о моем президентстве, это вполне обоснованная вероятность!

– Класс! – глаза мальчугана горели. – Ма, ты слышала!?

– Ага.

– А давай пойдем немного дальше, – продолжил Артур. – Чем сейчас занимается человек, который станет президентом страны через 30 лет!?

– Он ходит в школу!!!!

– И снова в самую точку! Тогда может это ты будущий президент!?

Мать, кажется, хотела что-то сказать, но подавилась собственной близорукостью, и сумела только закашляться.

– Я!!??

– Прежде чем так уж скептически отметать этот вариант, подумай вот о чем: сказал бы кто-нибудь Януковичу…

– Кстати знаешь кто это такой!?

– А как же! Сбежавший президент!

– Так вот, сказал бы ему кто-нибудь в твоем или моем возрасте, что он станет президентом, причем на тот момент не существующей страны. Да он бы рассмеялся в лицо этому человеку.

– Нам пора выходить, – мать потащила сына к дверям вагона.

– Но мам! – мальчуган сделал не смелую, и заранее обреченную на провал, попытку вырваться из ее захвата, – нам выходить на…

– Мы выходим сейчас!!!! – Поезд остановился, но двери, никак не хотели разъезжаться в стороны. Настоящий закон подлости в действии, или сама сила провидения, это с какой стороны посмотреть.

– Солнце всем на планете одинаково светит, – коряво пропел строчку из песенки Верки Сердючки Артур. – Задумайся еще раз, над смыслом этой фразы.

Двери открылись, словно это был голосовой пароль. Мальчик хотел было что-то ответить, но мать выдернула его из состава поезда, буквально выбив воздух из его легких. Теперь Артур мог лишь мельком его видеть, среди редеющего к вечеру потоку пассажиров.

Скорее всего, эта альтруистская попытка Артура, продлить огонь жизни в мальчика, была обречена на провал. Скорее всего, он забудет об этом разговоре уже через пару дней, ведь дети очень легко отвлекаются, и переключают свое внимание на другие более интересные им вещи. От этого некуда было деться.

«– Но про крайне мере, – подумал Он. – Пацан за эти пару дней, вынесет мозг своим родителям!»

Это тоже было нужным делом, особенно в отношении человека, искренни считающего, что от того, что он не будет покупать продукцию определенной фирмы, в стране что-то измениться.

Двери вагона закрылись, Он мельком осмотрелся, никому никакого дела, не было до разыгравшейся возле них сценки. Большинство пассажиров втыкали в свои смартфоны. В каждом из этих устройств, было в тысячи раз больше возможностей и мощности, чем у компьютера, в 1969 году, рассчитавшего траекторию полета до луны. И как их использовали!?

Среднестатистический харьковчанин, проводил больше часа в день в метро, пять дней в неделю. Это 300 часов в год. Только за это время можно было прочитать 20 книг. А что делали они!?

Игры вроде Angry Birds, или Cut the Rope, по своей сути, были очень неплохими задумками, если играть в них с умом. Скажем по 15-20 минут в день, позволяя своим мозгам, переключаться на что-нибудь не напряжное и интересненькое. Но часами долбить бедную красную птичку в один и тот же камень, пытаясь пройти уровень на три звезды, или скармливать, уже и так зеленому, Ам Няму тонны леденцов, с той же целью, даже не задумываясь о том, что возможно, ты делаешь что-то не так, и нужно попробовать другой способ прохождения уровня.

Это приводило к деградации человеческого мозга, что в целом для общества было выгодно. Так у подобного ненавистника ни в чем не повинных кибер существ, оставалось куда меньше времени, и возможностей головного мозга, для того чтобы задуматься о чем-то более….

Станция «Советская», пускай сейчас уже и называлась по-другому, отвлекла Его. Без людей, она смотрелась жутковато. Нужно было только чуть-чуть подключить воображение, прикрутить свет, добавить мусора, и вы легко переносились во вселенную «Метро 2033». Поезд медленно прополз мимо нее, заставив даже некоторых пассажиров оторваться от своих смартфонов. Выходить ему надо было на следующей станции.

От «Центрального рынка» до «Исторического музея» было рукой подать. На этом маршруте для паломничества, встречались самые разные личности, и никто в этой толпе не обращал внимания на Артура. Его это полностью устраивало.

Бурсацкий спуск превратили в настоящую крепость. Ряды металлоискателей, стальной забор, толпы копов. Он позволил себе насладиться моментом: столько усилий эти тупорылые создания тратили на попытки разрушить его замыслы, и все зря.

Предаваться эйфории было рано, сперва нужно было без эксцессов пройти местный фейсконтроль, с этим проблем возникнуть не должно было, а затем ему предстоял еще как минимум одни очень важный телефонный звонок.

Глава 23. Исповедь психопата

– Рейчел, твою мать, до эфира 20 минут, – голос оператора ненадолго вывел ее из задумчивости. – Ты где!?

– Да здесь я, – Рейчел Янг, уже не совсем молодая и до сих перспективная журналистка, пыталась отвлечься от окружающей ее обстановки. Она облокотилась на фургончик с логотипом ВВС, и позволила себе выкурить первую за три часа сигарету. Этот город, и в особенности его центральная площадь, уже порядком ее достали, но смотреть больше было не на что.

– Нам надо готовиться к эфиру! – ее настырный оператор, и из-под земли бы ее достал.

«– Что я здесь делаю?» – думала девушка, пока ее оператор нацеплял на нее «звук», прятал проводки подальше от зрителей, и настраивал свою аппаратуру, готовясь к выходу в эфир. Это было вдвойне забавно, ведь именно с целью ответить на этот вопрос, ее и отправил сюда главный редактор.

– Ты идеальный кандидат для этой поездки, – вспоминала она пламенную вдохновляющую речь, своего босса. – Твой репортаж с острова Утёйа *место второго теракта Андреса Брейвика 2011 год* был на грани. Но у тебя получилось не перегнуть палку. Ты умеешь «бегать по лезвию», вот поэтому ты поедешь в Харьков, и ответишь на простой вопрос: «Почему, несмотря ни на что, туда преться столько народу со всего мира!?»

Тот репортаж с Утёйи обеспечил ей «пять минут» славы. Ей повезло, если можно так сказать, оказаться там одной из первой после ареста Брейвика, когда еще даже не начали убирать тела. Этот же репортаж навеки закрепил за ней бирку «перспективная». Оказалось с такими идеями, путь в «Большой» эфир закрыт. Но она все еще работала, на тот же канал, на той же должности, хотя уже и не раз задумывалась о том, чтобы уйти из этой явно тупиковой карьеры. И начать что-то вроде фриланса.

Почему она еще этого не сделала? Причины как обычно были достаточно размытыми, чтобы всегда находился повод, не озвучивать их даже самой себе.

Слова «на грани» главного редактора, относились вовсе не к откровенности ее репортажа с Утёйи. Разумеется, никто не собирался показывать ошметки человеческих мозгов в прямом эфире. Эта фраза относилась к намеку, который сделала она в конце своего репортажа, что…

– Это босс! – ее оператор протянул ей телефон.

– Мои поздравления, – сказал режиссер. – Ты выйдешь сегодня в прямой эфир. Мы решили сделать краткий обзор событий в Харькове, после чего выступишь ты. Рада?

– Очень.

– Это твой звездный час.

« Который уже»

– Смотри не подведи меня. Сделай все как ты умеешь.

– Обязательно босс, – ответила Рейчел.

– Ты же наша «Бегущая по лезвию». Но будь умницей, – он положил трубку.

– Ориентировочное время до нашего репортажа десять минут, – предупредил ее оператор.

– Ага, – от волнения страшно хотелось курить. Но она твердо решила бросить, а значит следующую сигарету нужно было ждать почти три часа. Но по крайне мере, так было очень удобно засекать время, даже без часов.

– Твою мать, – ее телефон снова зазвонил. Оператор, сообщив ей эту важную информацию полез на крышу фургона настраивать вторую камеру. С учетом полного закрытия воздушного пространства над центром города, даже для квадрокоптеров журналистов, лучшего ракурса с видом на площадь добиться было просто невозможно.

Это снова был режиссер.

«Срань»

– Алло, – постаралась сказать она как можно спокойнее.

– Мисс Янг, прошу прощения, что ввел вас в заблуждение номером вашего босса, – сказал голос на английском, с легким славянским акцентом. – Но я побоялся, что в преддверии прямого эфира, вы просто не станете отвечать на другие вызовы.

– Кто это? – Рейчел повезло, что рядом с ней стоял их фургончик, в противном случае она могла и не устоять на ногах.

– Тот, ради интервью с которым вы отдали бы полжизни.

– Да ты что, – сказала девушка, пытаясь предать голосу как можно больше язвительности. – Так позвонил бы на 10 минут позже, я бы тебя в прямой эфир вывела.

– Боюсь мне еще рано появляться в прямом эфире, даже если бы ваш режиссер мне это разрешил.

– Тогда зачем же ты мне звонишь?

– Я хочу, чтобы бабочка вылупилась из кокона.

– Что!?

– Хватит намеков, – сказал Пророк. – Вы всю жизнь тем и занимаетесь что намекаете. Озвучьте, наконец, то, что гложет вас с того самого момента, как вы увидели плоды трудов Андерса Брейвика.

– И что же, по-твоему, я должна озвучить!?

– Мне особенно понравилась фраза: «Что-то изучая биографию Брейвика, я не наткнулась ни на один грузовой контейнер, заполненный по щиколотку кровью и остатками его собственной матери!». *сериал «Декстер»* Хорошая фраза.

– Я понимаю к чему ты клонишь, – сказала Рейчел. – Но я не собираюсь, в прямом эфире обвинять всех, и каждого в…, Я пока даже еще не знаю в чем!?

– Кусочек яблока, застрявшего в горле младшего брата *«Мистер Мерседес» Стивен Кинг* как вы верно подметили, это далеко не единственная причина, способная породить монстра вроде меня.

– И тем не менее…

– Массовое убийство, оправдать невозможно! – прервал ее Пророк. – Но из него можно сделать выводы. Я не первый такой монстр, которого порождает наше общество. Но первый кто способен четко выразить свои мысли, не скрываясь при этом за маской критики Мультикультурализма.

– Почему репортажи о массовых убийствах настолько популярны? Спрос рождает предложение! Маньяки существуют потому что они нужны обществу!

– Таких как я, и Андерса Брейвика ненавидят. Но что если перенаправить ярость общества, на того кто повинен в создании подобных монстров – то есть на само общество.

– Никто на станет тебя слушать, особенно после того, что ты уже сделал и еще собираешься сделать! – сказала Рейчел. – Через неделю о тебе все забудут, и будут вспоминать только на круглые даты!

– Кое-кто не забудет! Но чтобы достучаться до широких масс, мне и нужна ваша помощь.

– Да пошел ты…

– Я не требую от вас сиюминутного принятия моих идей, – прервал ее Пророк. – Единственное чего я хочу, это чтобы завтра, перешагивая через остатки человеческих трупов, вы честно ответили, хотя бы себе, на простой вопрос: «А почему в действительности это произошло!?» Не буду мешать вам готовиться к прямому эфиру.

– Нет стой, – гудки возвестили о завершении интервью, только в этот раз она не знала, кто у кого его брал. – Ты поганый урод!!!

– Что не так!? – оператор закончил возиться с камерой на крыше, и передав ее на попечение своему помощнику слез вниз.

– А!? – взгляд у Рейчел немного смахивал на безумную, ей нужно было как можно скорее взять себя в руки.

– Ты так долго с ним разговаривала, что он сказал!?

– Босс сказал…, – Рейчел сделала глубокий вдох. – С прямым эфиром все в порядке это касалось моей будущей карьеры.

– Соболезную если у вас возникли разногласия, – сказал оператор. – Но давай об этом потом. Они уже запускают ознакомительный сюжет. До нашего выхода в эфир меньше трех минут.

Рейчел осознала, что ее загнали в ловушку, чтобы она сейчас на сказала, да даже если просто убежит из кадра, это только сыграет ему на руку, а диктор вечерних новостей ВВС уже начал свои разногольствования:

– А мы продолжаем наш вечерний выпуск новостей, и следующий наш сюжет будут посвящен событиям в Харькове. Может вы слышали об этом городе, где пять лет назад опозорилась сборная Нидерландов. Но сейчас речь пойдет вовсе не о футболе. Этот город сумел за последние две недели возглавить все новостные рейтинги, благодаря тому что именно его Пророк, избрал местом своей деятельности. Даже если завтра на самой большой площади Европы ничего и не произойдет, это точно войдет в историю, как один из самых больших «розыгрышей».

Поскольку использование дронов над центром города было категорически запрещено, картинка с диктора переключилась на Бурсацкий спуск. Оператора стоило похвалить, ракурс получился впечатляющим, казалось, что центр города, как ключевую военную позицию, всерьез готовили к обороне, от наступающих сил врага.

– Харьков еще называют городом на трех холмах, – продолжал голос диктора за кадром. – И один из них, местные власти превратили в неприступную крепость. Просим прощения у телезрителей за не очень удачный ракурс, но воздушное пространство над центром города закрыто.

– И не смотря на все попытки местных властей отбить любое желание у людей прийти сегодня на площадь Свободы, количество паломников, рискнувших в этот день прийти туда, по разным оценкам будет составлять до 100 тысяч людей. Это далеко на максимальное количество людей, которое может вместить центральная площадь города, но и не мало, согласитесь. Но что же влечет туда всех этих людей? На этот вопрос попыталась ответить наш спецкор в Харькове Рейчел Янг.

Недавний разговор, и внезапное осознание того что на нее в этом момент смотрят миллионы телезрителей, на три секунды выбил Рейчел из колеи. Она никак не реагировала на активное жестикулирование своего оператора.

– Кажется, у нас проблемы со связью

– Нет, все в порядке, – сказала Рейчел. – Слышу вас отлично.

– Замечательно, – ответил диктор. – Итак, что же вам удалось узнать, пообщавшись с людьми, пришедшими в этот день в центр Харькова?

– Я думаю каждый из них, может придумать свой повод, почему он сегодня пришел сюда. Но причина, почему место предполагаемого массового убийства манит этих людей, безусловно, одна.

– И что же это?

– Тщеславие!

– Интересная мысль.

– Прикоснуться к истории! Такой шанс, простым людям, выпадает очень редко. Даже если завтра на этой площади ничего не произойдет, она не будет сходить с первых полос всех СМИ еще несколько дней. Люди готовы пренебречь голосом здравого рассудка, и инстинктом самосохранения, ради возможности поиграть со смертью, и нескольких прикольных фоточек в Инстаграмм.

– Это была Рейчел Янг, из Харькова, – картинка снова сменилось диктором вечерних новостей. – И несмотря на то, что эта идея далеко не новая, в чем-то она права: тысячи неудачных фоток в Инстаграмме будет самым плохим, что там может случиться.

– Массовое убийство!? Тщеславие!? Ты это серьезно!? – спросил у Рейчел ее оператор.

– Хочешь сказать моя карьера накрылась медным тазом?

– В эфир нас отсюда точно больше не выпустят, – сказал оператор. – Разве что здесь действительно произойдет массовое убийство. Хотя я не представляю себе как сюда можно пронести даже петарду. Говорят они даже канализацию под круглосуточное видеонаблюдение взяли.

Рейчел не слушала своего оператора, она смотрела на площадь. Ее накрывало чувство панического страха. Ей захотелось закричать: «Бегите отсюда идиоты!». Но что она еще может сделать? Она ведь не может сказать этим людям ничего нового. Ее просто посчитают за истеричку. И даже если она таки попытается что-то сделать, эти же секьюрити, которые с таким рвением обыскивали их при въезде в центр, и обеспечивали сейчас их безопасность, первыми же и выволокут ее отсюда.

Она могла только ждать, а тем временем площадь постепенно, заполнялась людьми.

***

Пастор Бартон мялся за кулисами главной сцены на площади Свободы. Было 23:25 до его выхода оставалось меньше пяти минут. Он не то, чтобы волновался перед выступлением на большую публику, к этому пастор более или менее привык. Просто он так и не сумел определиться с речью, которую он должен был сейчас произносить. По крайне мере это он так думал, не подозревая, что за него это уже давно решили.

В двух его карманах лежали две разные речи: одна, которую он написал сам, и которая была призвана разоблачить Пророка, во всех смертных грехах, хотя он сам уже в это не верил. Другая была написана самим Пророком. Она была намного лучше того, что он сам написал, да вообще она была лучшим, что он читал за свою жизнь. Но если он все-таки решит прочитать речь Пророка, не будет ли это означать, что он отступиться от своих принципов, или же наоборот, он впервые в жизни примет их?

Пастор устал об этом думать, он просто хотел уже оказаться на сцене, она его манила, он никогда еще не выступал, перед таким количеством людей, и каждый будет смотреть только на него.

– А теперь, – вещал со сцены главный распорядитель. – Когда до назначенного часа остается меньше получаса, я хочу представить вам, правую руку Пророка, человека который первым, осознал силу его пророчеств и манифестов. Пастор Бартон, который поможет нам, приоткрыть и немного проникнуть в замыслы Пророка.

Все 100 тысяч начали аплодировать, но когда пастор подошел к трибуне, на площади наступила почти гробовая тишина. Все приготовились слушать человека, который был «ближе» к Пророку, чем кто-нибудь еще на этой планете.

Он всматривался в собравшуюся на площади толпу, и понимал, что такой благодатной, и готовой слушать его аудитории, ему не собрать никогда, даже если он потратит на это всю жизнь.

Рука сама потянулась за нужным ему листочком, но эти бумажки, были ему уже не нужны, он знал эту речь дословно, каждое ударение, каждую интонацию. Он сделал свою главную ставку в жизни – на Пророка.

Если завтра на этой площади ничего не произойдет – что ж, ему придется вернуться к прежней своей жизни, он ничего не потеряет. Но если Пророк сдержит свое слово, имя Пастора Бартона, навеки вечные, будет вписано в историю. Плевать как! Та журналистка с ВВС была абсолютно права, у простого обывателя очень редко бывает шанс, не то что повлиять на историю, а просто прикоснуться к ней.

– Смерть! – пастор начал свою речь, на площади стало еще тише. – Мы привыкли дразнить ее, играться с ней. Переходя дорогу на красный свет, разговаривая при этом по мобильнику, превышая скорость, даже когда мы никуда не спешим. Но человеку, который полностью осознает ее близость, нет нужды делать это. Он и так знает – смерть всегда рядом с ним.

Но что дает ему подобное знание? Чувство паранойи? Приступы беспричинной депрессии? Нет! В депрессию впадает тот, кто не способен правильно распорядиться отпущенным ему временем. Тот, кто исходит из предположения, что его время не лимитировано, не стареться прожить каждую свою минуту одухотворенно. Если завтра наступит в любом случае, и будет наступать всегда, не имеет смысла особо задумываться, как ты проведешь свое сегодня, свое сейчас!

Такой образ мыслей ведет к оскудению человеческого сознания. Отсюда скука, серые будни лишь изредка прерываемые резкими эмоциональными скачками. Дальше депрессия, потеря интереса к жизни. Человек не живет ни одной минуты своего существования.

Тот кто, понимает ошибочность подобного мировоззрения, этого вечного завтра, никогда не впадет в депрессию. Он просто встанет с дивана, и займется чем-то, что ему не безразлично. Чем-то, что придаст его жизни смысл: бросит скучную, ненавистную работу, например, и найдет себе занятие, которое будет приносить не только деньги, но удовольствие.

Если нет гарантии, что завтра наступит, нужно сделать что-то сегодня, сейчас. Смерть – это лучший советчик, который только может быть у человека.

«Страшна не смерть! Страшно то, что большинство людей не живет вовсе»*Дэн Миллмэн «Путь мирного воина»* Вам нужно просто задать себе вопрос: А если бы я точно знал, что жить мне осталось 5 лет, или 5 часов, или 5 минут, стал бы я делать то, что делаю сейчас? Или может быть, я занялся бы чем-то другим?

Смерть подскажет вам, как ни один лучший друг, или даже родная мать. Мы забыли об этом. Если каждый из нас – бессмертный, то зачем нам прислушиваться к советам Смерти. Кто она такая, чтобы мной командовать, да я ведь почти бог, и это я могу ей приказывать. Прислушайтесь к себе! Разве не так вы на самом деле все и думаете!?

В нашем обществе, обнаружение у человека смертельной болезни – это почти благословение, ведь только так до него доходит истина – никто не бессмертный! Смерти нельзя указывать, ее можно только слушать. И лишь тот, кто научился это делать – может научиться жить!

***

В других обстоятельствах следователь Майоров, мог бы даже с интересом послушать эту лекцию, о том, как Смерть, может спасти вам жизнь. Но в данных обстоятельствах слова пастора были для него отравой.

Андрей Сергеевич смотрел на раскинувшуюся перед ним площадь и людей на ней. Те журналисты, что копошились внизу многое отдали бы за возможность такого ракурса, любезно организованным уг розыску местными представителями власти. Для всех остальных подобная роскошь была недоступна. Все окна, и крыши примыкающих к площади зданий были под наблюдением, и у снайперов был приказ стрелять на поражение, без предупреждения. Пока ни у кого не хватило смелости проверить этот приказ на практике. Казалось бы, они предусмотрели все, и ничего.

– Как думаешь, он там!? – к Андрею Сергеевичу подошел ген прокурор. За эти две недели он стал похож на смерть без косы.

– Где же ему еще быть! Не могу я стоять без дела, лучше пройдусь.

– Думаешь, в толпе у тебя будет больше шансов его выследить!?

– Я считаю, у нас в принципе нет шансов его выследить, – честно ответил следователь. – Поэтому не так уж и важно где именно я буду стоять!

Он спустился вниз прошел через живой щит нац гвардейцев, отделяющих здание Госпрома от остальной толпы. И постарался, как можно ненавязчивее туда влиться. Лишь одно существо, в этом человеческом потоке, заметило еще одну клетку, желавшую присоединиться к Его празднику Смерти. Как и сам следователь, оно никем не замеченное, начало медленно, но неудержимо следовать за Андреем Сергеевичем.

Следователь не успел отойти и на 50 метров, от этой «живой изгороди» как на него налетел тучный немецкий турист:

– О майн гот.

Андрей Сергеевич схватил его за шиворот, готовясь вытрясти из него всю душу. Лишь несколько человек в толпе обратили на эту сценку внимание. Испугавшийся турист продолжал что-то лепетать на немецком. Следователь отпустил его, толку от него было никакого. Он сразу же ретировался, обрадовавшись перспективе сохранения всех своих зубов.

Следователь ощутил небольшую вибрацию в кармане пиджака, засунув туда руку он извлек из него Hands Free, и небольшой листочек бумаги, с подмигивающим смайликом, который прикладывал указательный палец к губам.

Андрей Сергеевич пытался всматриваться в лица этой безликой толпы, и ни в одном из них не находил…, а впрочем он ведь даже не знал что он искал.

– Детектив, – он услышал знакомый голос, как только вставил этот гаджет в ухо. – Слышно меня хорошо!?

– Ну ладно, по вашему лицу вижу что хорошо. Отличная речь, думаю даже вы об этом спорить не будете.

Пастор Бартон начал немного переигрывать и повторяться. Но толпе было уже все равно. Они не понимали, что просто своим присутствием здесь, опровергают все, что пастор только что сказал.

– После такой подробной лекции, вы должны куда лучше понимать ход моих мыслей!

– Я тебя не пойму никогда!

– Как надежнее всего вписать свое имя в историю? – продолжил Пророк. – Нужно создать свою собственную религию! А что такое религия по своей сути? Вы берете хорошую идею, Не обязательно вашу, и вкладываете ее в головы как можно большего числа людей. Затем закрепляете ее на примере.

– Иисус Христос – воскрес, то есть всю жизнь стойко сносите нападки общества, ползайте на карачках, не смотрите по сторонам, а лучше вообще не думайте, и на том свете вам воздаться, или во что вы там верите. Все равно. Моисей истребил половину населения Каира, то есть или вы меня слушаетесь, или мало не покажется.

– Чем жестче пример – тем лучше и дольше вас будут помнить. Я оставил «Ученье Дона Хуана» на той полке, не потому что мне есть хоть какое-то дело до человечества, или уж тем более до вас. Я оставил ее потому, что именно из этой книги, я почерпнул ту самую идею, с помощью которой я намертво впишу свое имя в историю человечества.

– Я тебе уже говорил, – сказал следователь. – Никто и никогда не поставит твое имя рядом с Кастанедой!

– А рядом и не надо! – ответил Пророк. – Кто сейчас знает кто такой Кастанеда? Даже вы до встречи со мной не имели ни малейшего понятия о нем! Как вы думаете, почему я выбрал себе имя Пророк?

– Потому что ты псих!

– Нет! Начиная с завтрашнего дня, произнося это слово, люди будут иметь в первую очередь не Христа, ни Моисея, ни Будду, и даже не Сатья Саи Бабу, а МЕНЯ!!!!

Следователь оборачивался по сторонам, не понимая как такое возможно, он же почти кричал, но при этом должен был где-то неподалеку. Никто ничего не слышал.

– Почему люди себя так ведут!?

Следователь уже где-то слышал эту фразу.

– Я имею в виду, не серую массу. Я говорю о тех, кто может что-то сделать для человечества, но боится и сомневается, чтобы предпринять хоть что-то! Я собираюсь доказать этим людям, что или они что-то сделают, или даже и не заметят как сдохнут!!!!

Андрей Сергеевич посмотрел на часы было 23:59. Приступ страха и неминуемой беды, согнули его пополам.

Толпа слушала Бартона, как будто он и впрямь, прямо сейчас собирался вывести их в светлое будущее. Кто-то поддакивал ему, кто-то слушал молча, но все стояли на своих местах как приклеенные. Даже если бы следователь попытался сейчас что-то сделать, никто из них даже с место не сдвинулся.

– Жертвенные коровы, – Андрей Сергеевич не понял, что сказал это вслух.

– В точку, мой верный апостол! – вторил ему Пророк.

– Апостол!?

– Конечно, – ответил Пророк. – Вы великолепно справились со своими обязанностями. И я уверен вы мне еще пригодитесь. Зачем еще бы я с вами так возился!

– Уже воскресенье по местному времени. Я решил не мучить своих паломников долгим ожиданием.

– Нет! Ты не можешь…

– Детектив, все уже случилось, просто вы этого еще не знаете. Берегите голову, и до скорой встречи, я так думаю.

Андрей Сергеевич посмотрел вверх. Иллюминации на площади было вполне достаточно, чтобы он заметил три дрона, пикирующих вниз. Он был не единственным, кто их заметил. Но сделать что-либо было уже поздно. Очень скоро эти кадры облетят весь мир.

Три взрыва разорвали небо над Харьковом. Это было похоже на настоящую бомбежку. Время растянулось как резинка. Когда четвертого взрыва не последовало, на площади наступила тишина, нарушаемая лишь звуком бьющегося стекла, и стонами раненых. Затем эта живая масса уже не контролирующих себя людей пришла в движение. В возникшей при этом давке погибло и получило травмы различной степени тяжести чуть ли не больше людей, чем от самих взрывов.

Перед глазами все плыло. Звон в ушах стоял страшный. Следователь не мог понять, ранен ли он, или вообще жив. Когда у Андрея Сергеевича получилось «навести резкость», на один единственный миг, он встретился взглядом с существом, единственным человеком, если его можно было так назвать, которое знало, что именно в этот момент, в этом самом месте находиться там, где ему и положено быть. Затем оно исчезло.

Content

Малиган Дмитрий Убийства с уведомлением