Посняков Андрей Анатольевич

Зов Зоны [litres]

Андрей Посняков

Тропами Снайпера

Зов Зоны

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году

Серийное оформление Э.Э. Кунтыш

Компьютерный дизайн – А.И. Смирнова

Иллюстрация на переплете Игоря Соловьева

© Посняков А., 2021

© Силлов Д., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Редакционно-издательская группа «Жанры» выражает благодарность замечательному российскому писателю-фантасту Дмитрию Силлову за вклад в развитие серии «СТАЛКЕР» и за предоставленную другим авторам возможность использовать в цикле «Тропами Снайпера» реалии, локации и персонажей из своих книг.

Дмитрий Силлов – автор более трех десятков романов, разошедшихся многотысячными тиражами. Каждому поклоннику серии «СТАЛКЕР» известен Снайпер – ключевой персонаж большинства произведений Дмитрия. Но сеть тайных троп, по которым передвигаются снайперы и в реальной жизни, и в фантастических мирах, слишком запутана и непредсказуема, и подчас на эти тропы попадают совсем другие, еще не знакомые нам герои.

Читайте «Тропами Снайпера» – цикл книг, написанных лучшими представителями жанра!

Пролог

Где-то в Зоне

Алекс резко пригнулся – так, что даже прикусил губу. Ему показалось, что пуля просвистела прямо над левым ухом.

– Значит, не моя, – прошептал сталкер, вспомнив расхожее мнение о том, что если слышишь свист пули, то она пролетит мимо тебя. Вот и эта – мимо. А следующая?

Ч-черт! Заметив на старом бетонном полу серебристую паутинку, Алекс осторожно перешагнул ее…

Снова выстрел! На этот раз полоснули очередью. С хрустом посыпалась со стен древняя штукатурка, которую обновляли последний раз, похоже, еще до восемьдесят шестого года… как и все здесь.

– Ал, ты как? – высунувшись из дверного проема, свистящим шепотом поинтересовался напарник, здоровенный парняга в камуфляже. Звали его Фрост – «Холод». Почему именно так и какое его настоящее имя – Алекса не интересовало абсолютно. Они знали друг друга, поэтому решили прошвырнуться вместе за хабаром. Еще был третий – Жека, он же – Сутулый, который попал в команду, потому что считался парнем простым, без закидонов. Хотя какой, к черту, сталкер без закидонов? У всех закидоны есть, у все-ех…

– Жека где?

Фрост повел плечом:

– Я думал, с тобой он…

– Сзади где-то шел, да. Тсс!

Алекс напрягся, направив вороненый ствол в черноту дверного проема. Наган. Машинка хорошая, надежная… правда, старая. «Черные копатели» подогнали. А что? Лучше уж с ними дела иметь, чем с откровенным криминалом. Хотя тот факт, что они втроем находились в Зоне, тоже можно было считать криминалом, вообще-то.

Что-то зашуршало в темноте. Там, на лестнице… Бугаинушка Фрост выхватил «макаров»…

– Не стреляйте! Свои.

В проеме показалась сгорбленная фигура Жеки. Мало того что этот высокий, худой парень вечно сутулился, так теперь вот еще и подволакивал левую ногу.

– Ранен? – Алекс и Фрост тревожно переглянулись.

– Нет-нет, – поспешно уверил их Жека. – Так, запнулся слегка. Пока бежал… Интересно, кто это?

Он кивнул на окно, давно уже оставшееся без стекол, да и без рам тоже. Старую панельную трехэтажку, где прятались сталкеры, как-то не очень хотелось именовать домом, слишком уж неуютно она выглядела. Линолеум, рваный и почерневший от времени, сохранился лишь местами, прикрывая бетонный пол со стыдливостью старой опытной стриптизерши. В помещении сильно пахло порохом, а еще – бузиной и мятой, но пуще всего – опасностью. О, парни хорошо знали этот запах. Запах близкой смерти, разложения, Тьмы…

Сталкеры снова молча переглянулись. Да и что говорить, ведь и так было предельно ясно: надо как-то выбираться, делать что-то, иначе перебьют их здесь всех, перещелкают, как куропаток.

– Интересно, сколько их? – прошептал Жека, осторожно выглядывая в окно.

Алекс задумчиво скривился:

– Думаю, человек десять будет. Взвод.

– Взвод… – согласно кивнул Фрост, но закончить фразу не успел – снаружи вновь раздались выстрелы.

Сутулый поспешно упал на пол – и вовремя: еще чуть-чуть, и пуля угодила бы ему в голову.

– Там, на площадке… – вспомнил вдруг Алекс. – Крыша.

Эту, на первый взгляд, невразумительную фразу прекрасно поняли все. На лестничной площадке третьего – вот этого самого – этажа имелся выход на крышу. Остатки ржавой кривой лестницы – куда-то ж лестница эта вела!

– Сразу бы туда и дернуть!

– Да кто ж знал!

И впрямь – кто ж знал? Хотели просто спрятаться, отсидеться малость. Не вышло! Преследователи оказались ушлыми – настигли, обложили, загнали, словно опытные охотники волков. Скорее всего – бывшие вояки, это по всему чувствовалось, больно уж слаженно действовали, будто по уставу. Вояк в Зоне, конечно, хватало: краснопогонники из «Борга», расхристанные раздолбаи из «Воли», просто наемные убийцы – наймиты. Эти, последние, были хуже всех… Похоже, с ними и… Хотя кто их сейчас разберет?

Насчет крыши все были согласны. Ну а куда ж еще деваться? Никаких подвалов в подобных типовых домишках позднесоветской эпохи отродясь не имелось, а в квартирках долго не напрячешься. Пристрелят рано или поздно или гранату кинут… Странно, что еще…

Парни едва успели выскочить из квартиры, как мощный взрыв тряхнул трехэтажку до самого основания. С бетонных потолочных плит посыпалась труха, взрывная волна швырнула беглецов к перилам, вернее, к тому, что от них осталось, – к торчащей арматуре. На одну такую железяку и напоролся Фрост, прямо левой стороной живота… насадился, словно жук на булавку! Побледнел, кровушка потекла… Ясно было – не жилец, это уж Алекс сообразил сразу, как только обернулся с лестницы…

– Добе-ей… – одними губами прошептал-попросил бедолага.

По-хорошему-то, следовало бы забрать у него рюкзак с хабаром и «ПМ». Зачем все это покойнику? По-хорошему… Однако времени уже не оставалось нисколечки – снизу послышались шаги и громкие уверенные голоса. Преследователи уже не таились и по кусточкам не прятались – шли нагло, в полный рост. Как бы и на крышу уже не пробрались!

Гулко прозвучал выстрел. Пробитая голова раненого дернулась, на стене за ним расцвел красный цветок из вышибленных мозгов и крови. Алекс, правда, на дело своих рук не любовался – некогда, – со всей поспешностью он выбирался на крышу.

– Чисто все, – заверил Сутулый.

Он затаился за вентиляционной вытяжкой, нервно сжимая «ПМ» дрожащей рукой. Боялся, да – а кто бы в такой ситуации не боялся?

– Давай туда! – Алекс указал на дальний край крыши. – Там спрыгнем – и в разные стороны. Встречаемся у машинного двора.

– Ага…

Рванули вместе, одновременно, будто стометровку в школе сдавали. Позади затрещала очередь, да уже поздно было стрелять, парни уже добежали до края крыши, прыгнули…

Алекс мягко приземлился на кучу желтых опавших листьев. Повезло – ногу не подвернул, так, слегка ушибся, пустяки.

Вскочив на ноги, беглец сразу же бросился в заросли. Напарничек – Жека – уже давно улепетывал со всех ног, как и договаривались, сутулая фигура его мелькнула у старых складов, да и пропала, скрылась в урочище за нешироком ручьем.

Алекс тоже двинулся в ту сторону, чтобы потом не искать, как к машинному двору выйти. Вдоль ручья – удобнее некуда. Шагал осторожно, постоянно оглядывался, все ждал погони… И дождался, а как же! Вдалеке, за деревьями, появились поджарые камуфлированные фигуры, очень заметные на фоне ярко-желтых берез и огненно-красных кленов…

Однако быстро бегут, сволочи! И, главное, все – за ним, за Алексом: Сидоровым Алексеем, тридцати трех лет от роду, русским, беспартийным, без определенных занятий, проживающим… в Подмосковье проживающим, да.

Парнем Алекс всегда был спортивным, форму поддерживал – а иначе никак! В Зону-то за хабаром поди-ка пошастай! Не такой уж и сильный, конечно, но в меру подкачанный, да и приемчики кое-какие знал – все-таки четыре года прослужил опером в районном ОВД, пока за пьянку не выгнали. Ну, не жаль было – к тому времени Алекс уже пару раз в Зону хаживал и за счет хабара приподнялся нехило. Хотя, конечно, смотря что с чем сравнивать…

Чу! Сталкер внезапно напрягся, услыхав перекликающиеся голоса не только позади, но и слева и справа. Означало это только одно: окружали, гады, отрезали от ручья, от урочища, чтобы не ушел, не уполз по оврагам. Грамотно действовали, похоже, знали тут все. Да если и не знали, то все равно – уверенные в себе были, наглые. Словно точно знали, что никуда от них беглецы не денутся.

А вот фиг вам!

Углядев подходящие кусточки, Алекс нырнул в их спасительные заросли, там и схоронился, затаился, накидал на себя побольше листьев, чтобы уж наверняка. Не заметишь, как ни старайся. Разве что почуять можно было бы, но для этого зверем надо быть диким или собакой, а собак у преследователей, слава богу, вроде не имелось.

На полянку, неподалеку от зарослей, вышли четыре фигуры. Один – здоровенный малый лет тридцати, – похоже, был у наймитов за главного. Если это, конечно, вообще наймиты были. Впрочем, беглецам было все равно: что наймиты, что «Воля», что какой-нибудь «Борг», – один черт в такой ситуации.

Здоровяк снял камуфляжную кепку, на солнце блеснула лысина. Впрочем, нет, не лысый он был… Скорее – просто бритый наголо. Челюсть квадратная, взгляд – с хищным прищуром, над левой бровью – белесый шрам. Все это Алекс в небольшой театральный бинокль рассмотрел.

Точно – главный. Вон как встал… дает указания… Кого к ручью посылает, кого – к рощице. А остальные – здесь. Это плохо, очень плохо… Как бы до кусточков не добрались… Ч-черт! Только этого еще не хватало!

Беглец поспешно отполз в сторону, почувствовав вдруг нестерпимый жар справа от себя, за кустами. Неужели «жарка»? Одна из аномалий Зоны, при активации превращающаяся в мощный огненный столб. «Жарка» частенько маскировалась, охотилась, и распознать ее можно было лишь по иссохшему, растрескавшемуся участку земли, от которого исходило тепло. Живое существо, угодившее в эту аномалию, сгорало практически мгновенно… вот как эта птичка!

Воробей то был, или синичка, или какой-нибудь дрозд – Алекс не мог бы сказать в точности. Просто летело что-то, чирикало, село на проплешину, вдруг вспышка – и все! Только мясом жареным запахло.

Запах этот уловили и преследователи, главный заводил носом, втягивая в себя воздух. Распорядился – людишки его отошли осторожненько. Все знали, что с «жаркой» шутки плохи, тут никакие автоматы не помогут. Автоматы у наемников, к слову, были новенькие, по крайней мере, с виду. «АК-74» со складными прикладами, да.

Сам главарь тоже отходить начал, зачем-то очки черные нацепил… ах, ну да – солнце-то ему прямо в рожу светило!

Однако жарко становилось, в прямом смысле слова – жарко! Аномалия явно подбиралась к сталкеру. «Еще немного – и… сгоришь, – с ужасом подумал Алекс, – как та птичка, один запах и останется, да и тот скоро разнесется, развеется».

Подхватив рюкзак с хабаром, сталкер пополз, попятился, а затем поднялся на ноги, зашагал – сначала медленно, а потом все быстрей. Шел рощицей, кругом – красота неописуемая: красно-желтые клены, липы – прозрачные, с золотистыми кронами… Только вот некогда было всей этой красотой любоваться.

Ну, вот… обошлось, кажется. Никакое огненные столбы из земли не рванули, не испепелили беглеца дотла… Однако…

Однако, уходя от одной опасности, Сидоров упустил из виду другую. Отвлекся полностью на аномалию, а вот не надо бы – Зона таких оплошностей не прощает. Хотя, тут, в общем-то, не в Зоне дело.

– Стоять! – вдруг кто-то крикнул сзади.

– Руки в гору. Живо! – рявкнул за спиной второй голос.

Беглец, подняв на всякий случай руки, медленно повернулся, увидел двух вооруженных до зубов бугаев.

Улыбнулся дружелюбненько, словно бы лучших друзей вдруг невзначай встретил:

– Доброе утречко! А я тут заплутал малость. Хорошо вот – вас встретил. Не подскажете, как к Ильинцам выйти?

– Хм, утречко. День уже! – опуская автомат, с неожиданным добродушием вдруг откликнулся один из бугаев, тот, что стоял слева. – Ильинцы – хорошая деревня… была бы…

– Там и рыбалка была бы, кабы не… ну, ты сам знаешь, – столь же неожиданно по-доброму подхватил разговор и второй.

– Так рыбалка тут везде, вот, помнится, я как-то раков ловил…

– На блесну?

– Да кто же раков-то – на блесну? На удочку!

– А я на удочку такого налима как-то поймал! Ты бы, брат, видел. Всем налимам – налим. Во-от такенный…

Парень забросил автомат за спину – чего категорически делать было нельзя – и широко развел руками…

– Это только между глаз? – беспечно засмеялся второй. – Ну, ты и скажешь. Вот у меня было дело… Не день тогда был и не ночь, а так, что-то навроде утра раннего. Сижу я, значит, на речке, кругом туман, птички поют, красота. И вот вдруг…

Что-то во всем этом было неправильное, нелогичное. И Алекс вдруг понял – что. «Болтовня» – имелась и такая аномалия в Зоне, причем довольно опасная, несмотря на безобидное, казалось бы, название. Если человека вовремя не остановить – скажем, ударить, влепить пощечину или что-то в этом духе, – то жертва «болтовни» через некоторое время начинает задыхаться и вскоре погибает от удушья.

Что ж… Не было бы счастья, да несчастье помогло, как говорится. Хорошо хоть Алекса «болтовня» не накрыла, да он и стоял-то шагах в двадцати от парней… кто его знает, насколько локально эта аномалия действует? Никто не знает, никто.

Потихонечку, полегоньку беглец подался в сторону, к оврагу, к ручью. Туда – в овраг – и сверзился с обрыва, чудом не переломав кости. Отдышался немного, выглянул, услыхав гулкий выстрел, эхо которого прокатилось надо всем урочищем и затихло где-то за ручьем. Ага… Вовсе не ему вослед стреляли… но и не просто же так. Подскочивший к болтающим бойцам главарь – тот самый, бритый, в черных очках – выстрелил перед ними из пистолета. Вверх. Два раза. Сначала над ухом у одного, потом – у другого. Потом, опустив пистолет, ударил левой рукой ближайшего. Похоже, удалось в конце концов вывести бугаинушек из «болтовни»… а может, и нет – Алекс того не видел, он зашагал быстренько вдоль ручья, уходя как можно дальше от погони.

Местность вокруг расстилалась довольно живописная, по крайней мере, с виду. Багряные и золотые рощицы перемежались с пустошами, густо поросшими разнотравьем. Даже сейчас, осенью, трава еще была зеленой и даже казалась сочной и вкусной – хоть сам ешь. Сюда бы коров! Но коров в здешних местах не было уже о-очень много лет, с тех пор, как грянул Чернобыль. Бывшие колхозные и совхозные поля заросли сорной травою и чертополохом, и лишь покосившиеся силосные башни да остатки элеваторов свидетельствовали о прежнем величии когда-то преуспевающей общей страны, ныне разделенной на лоскуты. Дороги, естественно, тоже заросли – грунтовки и даже асфальтовые, остались лишь направления. Только военные бетонки еще как-то функционировали, но и по ним уже можно было проехать лишь на грузовике, ну или на «уазике» – на них некоторые и ездили. Правда, любой автомобиль уж слишком привлекал к себе совершенно лишние любопытнее взоры, а в Зоне лучше оставаться незаметным. Целее будешь.

Выбравшись из оврага, Алекс прошел по такой вот бетонке километра четыре, а затем, сверяясь с картой-двухверстовкой, вновь повернул к ручью, посчитав, что уже достаточно оторвался от погони.

Погоня… да что там говорить, не такая уж для них и добыча – двое сталкеров. Какой с них, к чертям собачьим, хабар? Разве что так, имидж свой поддержать, чтоб боялись. Так ради имиджа-то стоило бы беглецов отпустить… хотя бы кого-то одного или даже двух. Иначе – кто о страшных наймитах расскажет?

Присев отдохнуть на плоский камень невдалеке от журчащего ручья, Алекс снова развернул карту… Ну да, ну да… Вот дорога, вот заброшенные деревни. Корогод, Стечанка, Ильинцы… Где-то тут рядом и база наймитов, не такой уж и, если разобраться, многочисленной банды наемных убийц. Слухи о них ходили разные, говорили даже, что наймиты иногда выполняют задания западных спецслужб, ничуть не гнушаясь при этом подзаработать заказами на ликвидацию отдельных лиц. За кого заплатят.

Честно сказать, Алекса с напарниками занесло к наймитам случайно. Сталкеры продвигались от Припяти к Чернобылю и решили по пути обойти одно нехорошее кладбище. Обошли, блин! Себе дороже вышло. Фрост вот погиб. Ладно, что уж об этом теперь. Обратно идти надо, к машинному двору возвращаться. Там – встреча с Сутулым Жекой, там же, недалеко, и «кротовина» – единственная сейчас надежда отсюда выбраться. Потому как наймиты, если прицепятся, то уже не отстанут. Да, обмануть их можно – оторваться от погони, уйти… Только ненадолго все это, ага.

Откуда взялся этот отморозок, Алекс так сразу и не сообразил. Просто, как свернул в пролесок, вдруг откуда-то сверху свалился чуть ли не на голову какой-то черт в старых рваных джинсах и кожаной – тоже весьма поношенной – курточке. Именно что свалился, а не спрыгнул… впрочем, может быть, и спрыгнул, черт его…

Спрыгнул – и сразу же выхватил нож, полоснул, да так резво, что Сидоров едва успел уклониться. Собственно-то говоря, и не уклонился толком – острое лезвие разорвало-разрезало камуфляжную куртку, добравшись до кожи на левом плече. Ощутив жгучую боль, Алекс резко отпрыгнул в сторону, за деревья, выхватил наган… но курок взвести не успел. Неведомый бродяга оказался шустрым: снова напал – прыгнул, словно рысь, сбивая беглеца с ног, навалился на грудь, замахиваясь ножом с явным намерением выколоть жертве правый глаз… или левый, тут уж как выйдет…

Защищаясь, Алекс резко ударил нападавшего лбом, раскровянив вражине нос, и, воспользовавшись замешательством, все же попытался взвести курок… Однако вовремя вспомнил, что шуметь-то сейчас нельзя. Выстрел неизбежно привлек бы внимание тех, наймитов.

Нельзя стрелять! Только нож… вытащить, ударить… даже уколоть… Н-на, гадина, получай!

Правой рукой сдерживая вражеский нож, Алекс действовал левой – достал из ножен нож и немедленно всадил противнику в подбрюшье. Нападавший захрипел, ослабив хватку. Дернулся, выгнулся и забился, а вскоре и вовсе затих…

Вот же угораздило!

Сбрасывая с себя еще теплый труп, сталкер чертыхнулся. Сняв куртку, облил рану спиртом из походной фляжки. Заодно сделал и пару глотков – для бодрости, – после чего быстренько обыскал мертвое тело. Ничего особо полезного, увы, не нашлось – видать, бродяга уже успел пропиться до нитки в каком-нибудь кабаке и нынче шел куда глядели глаза. А увидев более удачливого – судя по рюкзаку – собрата, решил, недолго думая, поправить свои дела. Что ж, встречались в Зоне и такие вот типы. Да кого только в ней не встречалось, начиная от ученых и заканчивая такими вот ублюдками, от которых никакого навара, а лишь проблемы одни.

Документов, естественно, нет, денег и хабара – тоже, из пожитков – только нож, ремень да браслет на правом запястье. Браслетиком этим Алекс не побрезговал – снял, вдруг пригодится. Хоть какой-то трофей. Хороший такой браслет, черный, с изумрудным отливом. Такие в Хоне встречались не так чтобы редко, но в качестве хабара ценились – стимулировали жизненные процессы.

Надев трофей себе на руку, сталкер тут же почувствовал, как уходит, тает без следа навалившаяся было усталость, да и рана на плече сразу же болеть перестала. Глядишь, и затянется, ага…

К машинному двору Алекс вышел часа через три. Хотя, собственно, от машинного двора осталось одно название. До катастрофы здесь, вероятно, располагалась ремонтная мастерская, ну, чтоб к полевым станам поближе. С той поры и ржавели тут сеялки-веялки, трактора, даже полуразобранный комбайн. Все давно уже непригодное к какому-либо использованию, заросшее бурьяном и всякой прочей травой.

За ржавым остовом трактора «Беларусь», покрытым лохмотьями некогда голубой краски, Алекса уже дожидался напарник – Жека. Сидел на старом колесе.

– Здорово! – поднимаясь на ноги, Сутулый ухмыльнулся. – Как прошло?

– Считай, повезло. – Алекс сбросил с плеч рюкзак и присел рядом. – Чего маячишь-то? Садись, карту глянем.

– Карта – это хорошо, – Сутулый снова уселся, вытянув длинные сухие ноги, обутые в видавшие виды берцы. – Ты про «кротовину» говорил? Неужто без нее никак?

– Без нее – вряд ли. Хотя попробовать можно, чего ж, – усмехнулся Сидоров. – Если, правда, наймиты от нас отстанут, уйдут.

Напарник тут же нахмурился:

– Эти не отстанут.

– Вот и я к тому…

«Кротовиной», или «кротовьей норой», в Зоне именовали некую непонятно как образовавшуюся дыру в пространстве, через которую можно переместить тот или иной объект из одного места в другое или даже через время перебросить, в прошлое либо в будущее. На вид «кротовина» представляет собой этакую полупрозрачную область круглой или овальной формы около двух метров в диаметре, сгусток неведомой энергии, повисший в нескольких сантиметрах над землей. Выдает «кротовью нору» лишь незначительное искажение реальности, едва уловимое дрожание пространства, похожее на то, как дрожит горячий воздух над железной крышей в жаркий летний полдень. Ученые-физики как-то объясняли принцип таких нор, но все это касалось лишь межзвездных пространств и «черных дыр», а так, когда «кротовина» возникала вдруг просто вот тут, под деревом или, скажем, у забора, – такого ни один физик объяснить не мог.

На «кротовины» у Алекса имелся талисман – кругленький такой значок, с детства еще, с изображением мультяшного волка из «Ну, погоди!». Сидоров всерьез верил, будто значок сей приносит удачу, и всегда носил его на лацкане куртке – с обратной стороны, чтоб без лишних вопросов.

Встречались «кротовины» простые, как обычный тоннель – то есть вошел в одном месте, вышел в другом. Бывали и посложнее: например, представил себе, в какую точку прошлого ты решил перебраться, хорошо так представил, конкретно, – и действительно переходишь туда, куда хотел. А если представил плохо – застреваешь намертво в безвременье. К какому типу относилась именно та «кротовина», что стакеры заметили еще третьего дня, двигаясь вниз по ручью, было непонятно.

– Что-то боязно мне, бро. – Глотнув из фляжки, Жека почесал небритый подбородок. – А вдруг мы там, в «кротовине» этой, и застрянем. Или выйдем черт знает где.

– Не хочешь, не лезь, – угрюмо буркнул Алекс. – Жди, пока тебе наймиты кончат.

– Слышь… А это точно – наймиты?

– Ну… – Сидоров повел плечом. – Точно не скажу… Да если и кто другой – оно слаще, что ли? А эти… Больно уж нагло себя ведут. По-хозяйски.

– Мы им не понравились, точно. Хабар наш хотят отнять.

– Не только хабар.

– Смотрю, браслетик у тебя новый, бро. Где взял?

Углядел! Алекс невольно скривился, бросив в сторону напарника не самый добрый взгляд. Ишь ты, глазастый какой. В придачу еще и любопытный без меры.

– С «жаркой» повстречался, – отмахнулся Сидоров. – Едва ушел. Там, рядом, и браслетик этот валялся.

Жека завистливо шмыгнул носом:

– Повезло тебе – не сгорел, да еще и с хабаром. Я тебе вот что скажу, бро. Ты и не сгорел, потому что браслет не дал. Он много чего может, да. Рассказывали, будто браслет такой был у Снайпера… или у Дегтяря, я уж и не помню точно, у кого из удачливых. Значит, и у тебя теперь удача будет!

– Твои слова бы – да Богу в уши, – громко рассмеялся Алекс.

Раскрыв рюкзак, он высыпал прямо на землю хабар – прямо скажем, небогатый. Две «зуды», «батарейка» и четыре «булавки» – весьма часто встречающийся артефакт. Нынче «булавки» казались невзрачными, но при электрическом свете обычно отливали синевой.

Ухмыльнувшись, Сидоров взял одну «булавку» и сильно сжал ее между пальцев. Пара секунд – и по всему артефакту побежали слабые красноватые вспышки, вдруг сменившиеся зелеными.

– Говорящая! – Сталкер довольно хмыкнул и сунул добычу в карман.

«Булавки» в основном использовались как украшения, причем «говорящие», с огоньками, ценились куда больше, нежели простые – «молчащие». Вообще же, поговаривали, что и «молчащие» «булавки» вроде как должны «разговаривать», но для этого пальцев мало, нужна специальная машина величиной со стол.

– А что за машина, бро? – принялся допытываться Сутулый.

Алекс отмахнулся, с раздражением ударив кулаком по колесу:

– Да не знаю я!

Все остальные его «булавки», увы, оказались как раз «молчащими». Что ж… не повезло.

– У покойного Фроста «черные брызги» были, – совершенно не к месту вспомнил вдруг Жека.

– И что с того? – угрюмо спросил Сидоров.

– Я к тому, что тело-то, поди, на лестнице так и осталось, – скосив глаза, негромко промолвил Сутулый. – А вояк там уже нет. Да и вряд ли они его обыскать успели. Спешили, тли…

– А вот это ты верно сказал…

– Там, у Фроста, окромя «брызг», еще «булавки» были – с дюжину. Но главное – «брызги»…

«Черными брызгами» (научное название: «объект К-23») называли забавные черные шарики, «невероятной неземной красоты», если говорить словами некоторых модниц. Если через такой шарик пустить световой луч, то свет выйдет из него с задержкой. Задержка эта зависит от веса шарика, от размера, еще от некоторых параметров, и частота выходящего света всегда меньше частоты входящего… Еще была безумная идея, будто «черные брызги» есть не что иное, как гигантские области пространства, обладающего иными свойствами, нежели наше, просто принявшего такую свернутую форму.

Так говорили. Знал ли об этом Сутулый, Алекс не ведал. Скорее всего – нет. Да и зачем ему какой-то там физикой интересоваться? Обычно «черные брызги» использовались в изготовлении ювелирных украшений. И стоили эти «черные алмазы» немало! Да еще «булавки»… Хабара нынче маловато, тут Сутулый был прав.

– Так что, пойдем поглядим? Думаю, бедолаге Фросту хабар уже без надобности.

Сказав это, Жека поднялся – маленькие его светло-серые глазки еще больше сузились от алчности. Сидоров напарника хорошо понимал. Погиб Фрост – да. Жалко, конечно. Но хабар – есть хабар. В конец концов, за этим они сюда и явились.

– Пошли, – кивнул Алекс, переложив артефакты в куртку. В рюкзаке теперь оставались лишь банки с тушенкой, таблетки для обеззараживания воды, сухой спирт да галеты. Вещи, бесспорно, нужные, но их не так жаль и бросить, если вдруг что-то пойдет не так.

* * *

Тело сталкера все так же висело на арматуре. Простреленная голова, забрызганная кровью куртка…

– А рюкзачок-то, похоже, прибрали, – осматриваясь, невесело протянул Сидоров.

Сутулый усмехнулся:

– Самое ценное Фрост в куртке носил. Ты прости нас, бро…

Склонившись над убитым, Жека умело обшарил его куртку и карманы камуфляжных брюк. Нашлись и «черные брызги», и «булавки», и даже одна батарейка – неизвестно, правда, заряженная или нет.

– Ну! – перекладывая артефакты к себе в котомку, довольно осклабился Сутулый. – Теперь не пропадем! Не сомневайся, поделим по-братски… Только вот не нравится мне что-то та «кротовина»… лучше бы «по земле» выбираться. Вышли бы в Беларусь, там – на поезд. Как и пришли.

– Так, а вояки? – Сидоров вяло запротестовал. Ему и самому не очень-то хотелось пользоваться «кротовиной». Если деваться было бы совсем некуда. А сейчас ведь – есть куда! Да и где наймиты? Если это вообще наемники… Хабар есть, никто не преследует, сейчас действительно логичнее было бы выбраться на знакомый путь – до границы с Беларусью не так и далеко. А там и впрямь – на поезд и…

Все так хорошо выглядело на словах, так здорово и мило, что Алекс расслабился, особенно когда потом уселись они с напарником на машинном дворе, открыли тушенку, галеты… Никого кругом не было. Ни единой живой души!

– Слышь, бро… – Сыто рыгнув, Жека с хрустом потянулся. – Я вот чего думаю. Ты бы глянул карту. Может, мы этих чертей… ну, наймиты они там или кто… может, мы их как-нибудь обойдем, а?

– Может, и обойдем.

Сидоров достал карту, разложил на коленях, задумался, водя по карте острием ножа, еще хранившего на себе жирный запах тушенки.

– Вот, смотри. Тут – урочище Когодьский Гай… Нам его либо с запада обходить – через Стечанку, где наймиты, либо – куда восточнее, но это – большой крюк. Лишний день или полдня. Через Чистогаловку пройдем и дальше – к Старым Шепеличам. А там уж, считай, добрались.

– Вот! Вот! – обрадованно воскликнул Сутулый. – Так и сделаем. Почти так ведь и шли. А ты говоришь – «кротовина»!

– Да кто говорит-то, эй!

* * *

К Чистогаловке приятели вышли к вечеру следующего дня. Уже начинало темнеть, клубился по урочищам густой промозглый туман, и в синем холодном небе вспыхивали желтые звезды.

На ночлег расположились в одной из пустующих изб. Судя по оставленным крупам и соли, домишком этим уже пользовались сталкеры. Как рыбаки или, там, охотники.

– Сейчас печку затопим, – радовался Жека. – А там – и супчику…

– Фиг тебе, а не супчик! – Алекс двинул кулаком по столу. – Говорю же – огня не разводить.

– Так никого ж кругом нет!

– А ты уверен?

Оба замолкли, настороженно глянув в оконце. Пока все вокруг казалось спокойным, никакие тени в небе над лесом не маячили, и даже волки не выли. Только вот показалось…

– Жека, зырь! – Углядев над лесом какое-то свечение, Сидоров подскочил к окну, а затем и на крыльцо выперся, с силой распахнув дверь. – Вон там… что это?

– И впрямь сверкает что-то, – встав позади, спокойно согласился Сутулый. – Может, «вечная лампочка» в такой же вот избушке горит. А может – вечный костер. Помнишь, что про него рассказывали?

– Ты про Водолаза, что ль? – Алекс поежился и, присев на ступеньку крыльца, хотел было закурить, да вспомнил, что уже года три как бросил. А напарник вытащил портсигар, хороший такой, солидный, похоже, даже серебряный. Что-то раньше Сидоров такой вещицы у Жеки не видел.

– Из хабара недавнего, – похвастался Сутулый, перехватив взгляд Алекса. Но как-то так неуверенно, словно бы боялся, что кто-то вдруг – хоть бы и Алекс! – возьмет да и отнимет у него этот портсигар вместе с сигаретками, да.

– У Корогода нашел, ну, где урочище, помнишь?

– Чего не сказал?

– Да говорил же. Фросту, покойничку. А потом и забыл как-то. Но ведь курил – а ты и не спрашивал.

Алекс и вправду не спрашивал – внимание не обращал просто. Раз уж курить бросил и не тянуло особо, так всякие там портсигары, сигареты, трубки – до лампочки.

– Не, не костер это. – Посмотрев на свечение, таявшее где-то за дальним урочищем, Сидоров с сомнением покачал головой и прислушался. – Машина! «Уазик». Или вообще – грузовик. Фары, ага. Вон, и мотор слышен.

– И впрямь, – навострил уши Сутулый. – А что, если «Урал» – так он по здешним дорогам вполне проходимый. Какой-нибудь древний военный кунг.

Фары вскоре погасли, затих и шум двигателя. Скорее всего – машина проехала мимо или остановилась где-нибудь неподалеку на ночлег. Впрочем, какая разница?

Перебросившись парой ничего не значащих фраз, сталкеры улеглись спать. Алекс – у окна, на лавке, Жека же – прямо на полу, примостив под голову рюкзак с хабаром.

* * *

Утром напарники двинулись вдоль оврага. Шли медленно – колючие кусты, мелкие ручейки да камни сильно осложняли путь, делая его почти что непроходимым. На попадавшиеся по пути тропинки сворачивать как-то не хотелось. Осторожничали – кто его знает, кто тут эти тропки натоптал и зачем? Всякое бывало – Зона есть Зона, здесь всегда следовало быть настороже.

Первым выдохся Жека. Километров с десяток всего и прошли, а он уже умаялся, заканючил, упросил сделать привал. Странно, но сам-то Алекс никакой усталости не чувствовал. Вот абсолютно! Сердце его билось ровно, столь же ровным было и дыхание – словно бы молодой человек не по буеракам да прочей неудоби пробирался, а просто прогуливался себе по асфальтированным дорожкам в каком-нибудь парке, глазея на проходящих девчонок.

Вот и здесь… Нет, никаких, конечно, девчонок, зато… Привал устроили на опушке у небольшой рощицы.

– Ты только глянь – красота-то вокруг какая! – привалившись спиной к стволу толстой березы, мечтательно улыбнулся Сидоров. – Клены вон – багряные, желтые! А липы какие красивенные, а березы… И зеленая трава! Как изумруд.

– Эй, эй! – напарник явно испугался, дернулся. Поставил в траву только что открытую банку тушенки, подскочил к Алексу, пальцами пощелкал:

– Что ты, что ты, бро! У тебя не «болтовня» часом? Где ты тут красоту увидел? Уныло все, погано даже. Грязь кругом одна да кусты колючие. Эх, скорей бы до дому добраться!

– Сначала бы до железки.

– Ага…

– Чу! – Сидоров вдруг встрепенулся. – Вроде мотор шумит где-то. Рядом совсем. О… заглох… Помнишь вчерашние огни?

– Мало ли кто тут ездит. Хотя… Если нормальные люди, так, может, нас бы подбросили. Вдруг по пути?

– Мечтай, мечтай, – невесело ухмыльнулся Алекс. – Что, в самом деле, хабаром хочешь рискнуть? И не только хабаром…

– Да нет, конечно, бро. – Жека отмахнулся и принялся уминать за обе щеки тушенку, ловко орудуя ножом. – Просто помечтал немножко, ага…

И только он это сказал, как тишину спокойного осеннего дня вдруг разорвала трескучая автоматная очередь! Просвистевшие над головами сталкеров пули сбили со старой березы ветки.

Парни дружно бросились в траву и затаились.

– С рощицы бьют, падлы! – вытаскивая пистолет, зашептал Сутулый. – Интересно, кто б это мог быть? Неужто вояки догнали?

– Может, и они. – Алекс покрутил барабан нагана и, вздрогнув, приподнял голову. – Да точно – они! А вон и кунг.

И впрямь, метрах в двухстах от притаившихся сталкеров у рощицы показался «Урал», выкрашенный в грязно-зеленый «военный» цвет.

Приложив к глазам бинокль, Сидоров хорошо рассмотрел выпрыгнувшего из кабины знакомого бритоголового качка в камуфляже и черных очках. «Вот ведь, дались ему эти очки, пижон дешевый. Впрочем, может быть, с глазами что-то не так, светобоязнь, к примеру, всякое ведь бывает, тем более здесь, в Зоне», – подумал Алекс.

– Уходим, Жека, – отползая в сторону, распорядился он. – Я налево, ты направо. Избушка – помнишь где?

– Угу.

– Там и встретимся. Ближе к ночи или утром уже.

* * *

Пару десятков метров Сидоров прополз на карачках – очень уж не хотелось словить пулю. Потом поднялся за кусточками и со всех ног бросился к оврагу. За спиной послышались выстрелы и крики. Алекс не прислушивался, бежал, стараясь не споткнуться. Несмотря ни на что, бежалось легко, весело. Успокаивающе грел запястье браслет, черный с изумрудно-зеленоватым отливом. «Скорее всего, это от браслета все – и настроение, и силы, – подумал сталкер. – Хороший попался, ага… Как бы вот только не убили! Против «калаша» никакой браслет не поможет».

По обе стороны оврага места расстилались те еще – сплошное бездорожье. Куда там грузовику, на гусеничном тракторе – и то вряд ли проедешь. Кругом болотины да урочища. Вот уж местечко, вот уж и впрямь – Зона.

С ходу перемахнув через овраг, беглец бросился к черневшему невдалеке ельнику. Наперерез, через поле, густо поросшее чертополохом, репейником и все той же густой зеленой травой, от которой ни одна корова не отказалась бы.

Трава доходила почти до пояса, а в иных местах – вымахала и в рост человека. Впрочем, все равно следовало опасаться автоматчиков, слишком уж удобной мишенью был бегущий по полю человек.

Вот уж точно – мишень! Алекс сообразил это, когда уже добежал почти что до середины поля, и, решив не искушать судьбу, нырнул в травищу, туда, где погуще. Прыгнул, приподнялся, осторожно раздвигая руками мешавшие обзору репейники.

Увидев врагов, озадаченно застывших на самом краю поля, Сидоров невольно ухмыльнулся. Ну что, ребята, ловите! Недаром говорят: у беглецов сто дорог, а у погони – только одна. Вовремя он укрылся – наверняка не заметили. Если б заметили, так бы истуканами не стояли. Ишь, жалами водят – совещаются. А куда бы это он мог побежать? Он – в смысле, беглец, Сидоров Алексей Юрьевич.

Вытащив из кармана камуфляжной куртки бинокль, молодой человек всмотрелся внимательней. На краю поля маячили трое парней, до смешного одинаковых с виду. В странной голубоватой форме, с оружием… У одного – «АК-74», у других что-то явно нерусское, на американские штурмовые винтовки больше смахивало. Все трое – кругломордые, с квадратными плечами, крепенькие. И росту не сказать чтоб высокого. Такие обычно быстро не бегают – ноги коротковаты. Ишь, стоят, озираются. Ищите, ищите, черти! Точно – не видели они, куда Алекс сгинул, где схоронился-спрятался. Видели бы – давно б стали палить очередями. А так… что им делать-то? Поле прочесать? Ну-ну… На такое дело рота нужна, не меньше. Этих же тут… да, пожалуй, взвод, вряд ли больше.

Ага! Вот и четвертый нарисовался. Тот самый, командир-начальничек! Очки на этот раз снял – пасмурно стало, тучки-облака все небо затянули. Здоровущий, черт, рожа кирпича просит – надменная. Шрама над левой бровью не видно – далековато, да и бинокль не тот.

Та-ак… Двое – налево… Один – направо. Ну, все правильно «очкастый пижон» рассчитал, чего уж. Справа – если от оврага смотреть – рощица кленовая, ее-то можно всю обшарить. Слева же – урочища – буреломы, овраги. Там затаиться можно, но и далеко не уйти. Поле же – да, поле оставили – нереально все обыскать. Хотя… Что-то ведь еще придумал бритоголовый черт! Отправив парней, сам никуда не ушел. Только лишь обернулся, подозвал кого-то… Ой-йо! Никак, канистры несут. Ну да! Ветерок потянул – бензином повеяло. Неужто…

Да ведь и впрямь подожгли – вот ведь суки! Свежая-то трава горит плохо, а вот сухостой, всякие там чертополохи-репейники… да и эти, вон, зонтичные, трубчатые – борщевик, что ли? – за милую душу вспыхнут. Три последних дня никаких дождей не было, наоборот – солнышко да ветерок. Вот и высушило… вот теперь и вспыхнет – мало не покажется! Правда, до леса вряд ли дойдет – там травища.

Ветер как раз и дул в сторону затаившегося беглеца. Совсем скоро потянуло удушливым дымом, а уж жара сталкер дожидаться не стал – насколько мог быстро пополз к ельнику. Сначала полз, а как дым погуще стал, так и поднялся на ноги, побежал – все равно не видно! Хоть одна от пожара этого польза.

Огонь, да еще с ветром – опасный соперник. Поди побегай с ним наперегонки – не набегаешься, пятки обгорят! Вот и сейчас, как ни старался Алекс, как быстро ни бежал, а все же чувствовал: не хватает скорости, никаких сил уже не остается, нагоняет его пожар, вот-вот – и схватит жгучий огонь за куртку, опалит волосы… Да уже опалил! Черт! Ну как же так-то?!

Быстрей, Алексей Юрьевич, быстрее! Бегите, бегите… эх…

Как прибежал – Алекс не помнил. Браслет ли помог или страх, а может, и то и другое. Когда уж совсем стал сдавать, вдруг второе дыхание открылось, а за спиной словно крылья выросли. Бросился из последних сил, прыжками – оп! И вот она, травища, тут уже огню плохонько, тут вон и ручеек, и болотце!

В болотце-то беглец и упал! Прямо физиономией в самую что ни на есть трясину. Только бурые брызги по сторонам полетели. Расползлась ярко-зеленая ряска, жадно чмокнула болотная жижа, да что-то ухватило беглеца за ноги, властно потянуло вниз, на дно, в самое сердце трясины! Вот уж, как говорится, из огня да в полымя… точнее говоря, кому утонуть суждено, тот в огне не сгорит…

Что делать-то теперь? Как выбираться? Как-как… как всегда. Не паниковать, спокойно… На ноги ни в коем разе не вставать. Спокойно лежать на брюхе да грести все под себя. Все, что под руку попадется – ряску, грязь, валежник, камыши… Ага, вот и ветка попалась – и ветку… Оп… еще, еще, еще…

Выгреб-таки! Выбрался из болотины. Браслет ли помог или навык… Ах, как славно было растянуться в траве! Пусть даже и гарью тянуло нещадно.

Как же хорошо жить-то, братцы! Как хорошо жить! Вдыхать полной грудью свежий осенний воздух, любоваться небом – пусть и облачным, лесом, вот этим самым ельником и…

Оп! Кто-то наступил на руку! Прямо на запястье… Автоматом замахнулся – вот-вот сейчас прикладом – да прямо в лоб!

– Не бейте, дяденька! – Ушлый Алекс тут же «включил дурака», или еще говорят – «прикинулся шлангом». – Я вам все, что хотите, отдам.

Голос звучал жалобно, да и сам-то беглец выглядел, правду сказать, не ахти – весь из себя дрожащий, мокрый… Червяк, слизень – не человек.

– Встал! А ну, живо. Рюкзак сюда.

Бритоголовый! И как же он сюда успел-то? Видать, по пятам за огнем шел. Или краем поля пробрался. Да как бы ни было – а вот он, здесь. Стоит – пистолет иностранный в руке – «беретта», что ли? Щурится презрительно, над левой бровью – белесый шрам. Подбородок волевой, квадратный… Такими обычно в старых советских фильмах фашистов показывали. Ну, или полицаев.

– Счас, счас, дядечка, поднимусь…

Сидоров, когда надо, умел дурачком прикинуться. Прямо хоть в театре играй, в какой-нибудь там антрепризе… Кстати, слово это многие за ругательство принимают.

Подумав так, беглец улыбнулся, сделав все для того, чтобы улыбка казалась не наглой, а совсем наоборот – заискивающей, жалкой.

Покивал, кинул рюкзак к ногам бритоголового… Еще трое бугаев подошли. С автоматами, в камуфляже. Что ж…

– Теперь – оружие. Медленно! Что там у тебя – пистолет, нож…

– Наган, дядечка… Ножик тоже есть, как же в лесу без ножа-то? В кармане, ага…

Вытащил Алекс и наган, и нож, все осторожно в травку положил.

Один из верзил с разочарованным видом поковырялся в рюкзаке беглеца:

– Господин майор! Тут одна тушенка. И еще хрень какая-то…

– Черт с ним. – Лениво отмахнувшись, майор вперил взгляд в Алекса. – Еще оружие есть? Советую со мной не хитрить – чревато.

Сидоров виновато покусал губы:

– Еще кастет, дядечка. В кармане.

– Ну так вытаскивай!

Бритоголовый усмехнулся, хмыкнули и все остальные. Четверо против одного – мокрого, униженного, дрожащего. Кого им тут опасаться-то? То-то и оно. Расслабились парни… А между прочим – зря!

В кармане-то у беглеца «зуда» была! Вымокшая, но… Алекс молился сейчас, чтоб сработала. Сунул руку в карман, сжал несколько раз между пальцев.

Где-то за полем загрохотали беспорядочные выстрелы, послышались крики. Физиономия майора сначала сделалась бледной как мел, но тут же налилась кровью. Видно было, как бритоголовый борется с собой, вернее, с тем, что на него накатывало. Видать, сталкивался уже с «зудой», приходилось.

– Оружие бросить! Живо! – быстро скомандовал главарь.

Сам тут же отбросил в траву автомат и нож, парни последовали его примеру, только один замешкался, направив ствол на своего командира… И тут же получил хороший удар в челюсть! Пара секунд – и началась драка, хорошая такая, веселая. Правда, дрались только двое парней, и глаза у них при этом сделались какие-то пустые. Еще двое, завыв от внезапно накатившего ужаса, бросились в ельник. Что же касается майора – то действие «зуды» настигло, наконец, и его. Правда, бритоголовый качок, похоже, вовсе не испытывал никакого страха. Но и к буйствам его тоже не тянуло. Меланхолично покачав головой, главарь наймитов уселся в траву и запрокинул голову – из носа его фонтаном хлынула кровь.

Алекс тоже испытывал что-то такое, только в малых дозах, намеками или, точнее сказать, позывами. Всего понемногу. Страх накатил вдруг, и в драчке поучаствовать захотелось, а еще вспомнилась вдруг мама. Но все было терпимо – лишь браслетик на запястье вдруг сильно нагрелся, стал обжигать кожу.

Скорее всего, и тут снова браслетик помог, потому как быстро отпустило. Справился с собой Сидоров, правда, двигался еще какое-то время несколько неосознанно-меланхолично. Поднял с земли наган, прихватил рюкзачок да, махнув рукой, зашагал к ельнику. Откуда-то слева доносился жуткий жалобный вой – то выла от страха парочка наймитов. Майор так и остался сидеть, ни на что не обращая внимания и делая слабые попытки остановить кровь. Драчуны же – все больше распалялись.

Ну и черт с ними! Прибавив шагу, беглец миновал ельник и вышел на старую бетонку. Брошенные в грязь плиты покосились от времени и лежали как бог на душу положит – вкривь да вкось. Впрочем, на «Урале» вполне можно было проехать, да и на «уазике» тоже, если не очень гнать.

Пахло прелой листвой, полынью и еще свежескошенным сеном. Верно, выглянувшее из-за туч солнышко пригрело траву – отсюда и запах. Действие «зуды» уже совсем прошло, и сталкер ощутил новый прилив сил. Зашагал быстрее, соображая, в какой стороне избушка. Пора было б уже и повернуть – пока дойдешь, дело к вечеру будет. А там – встреча с напарником, дальше – на север, в Беларусь и домой. Можно, конечно, и одному пойти, но группой – даже хотя бы вдвоем – в Зоне легче. Правда, это если напарникам своим доверяешь. Что ж, Сутулый вроде бы никогда раньше не подводил. Не впервые с ним в Зоне, далеко не впервые.

Ага! Вот и он, кажется. Углядев впереди, за деревьями, нескладную фигуру, Алекс вытащил из кармана бинокль и радостно помахал рукой.

– Жека! Эгей!

Сутулый тоже увидел напарника, обрадовался, помахал в ответ. И вдруг… раздвоился! Прямо вот на глазах… Черт, наверное, это с биноклем что-то. Хотя и без бинокля видно было, как рядом со сталкером вдруг появился, возник, будто бы ниоткуда, точно такой же нелепый сутулящийся силуэт с котомкой за спиной. Карикатура какая-то… Или…

Господи! Да это же…

– Беги, Жека! Беги-ии! – что есть мочи закричал Алекс.

Но было уже поздно.

Карикатурная фигура, словно сделав прыжок, в один миг сливалась с несчастным Жекой. Обволокла, словно затянула в прозрачную оболочку, которая вдруг окрасилась кровью! В момент. Словно брызги по всему контуру растеклись. Жуткое зрелище! Вот только что стоял себе Жека, весь такой из себя радостный, рукой махал, и вдруг… Был человек – и нет человека. Один кровавый силуэт остался!

Видя такое дело, Сидоров времени даром не терял – он со всех ног бросился в заросли, там и затаился – ну его к лешему! Мерзкую эту аномалию Алекс знал. Хотя самому не приходилось встречать, но слышать – слышал. Эту хрень «веселым призраком» называли, потому как перед атакой «призрак» менял форму, становился карикатурно похожим на силуэт жертвы. Почему так – никто не знал. Кто-то говорил, будто это и вправду призрак предыдущей жертвы аномалии, но, скорее всего, данное явление представляло собой что-то вроде эффекта зеркала. «Призраку» так удобнее было поглощать жертву.

Как бы то ни было, а «веселый призрак» вдруг исчез, наверное, насытился. Только что корявился, кровавился и – оп! – словно растаял. Был – и нету.

Вот и Жека так, бедолага. Был – и нету. Жаль Сутулого, жаль. Не повезло парню. Что и говорить – Зона, опасностей разных полно.

Позади, на дороге, послышался вдруг звук мотора. Углядев знакомый «Урал» с металлическим фургоном-кунгом, Алекс потихоньку попятился обратно к ельнику. Сообразил, что на север-то его никто пропускать и не собирается. Там, дальше, военных дорожек полно – на машине живо догонят. Да и идти одному – как-то не очень-то. Это ж почти через пол-Зоны тащиться! Вдвоем-то бы… Один спит, другой прикрывает, да и, опять же, четыре глаза куда как лучше двух. Однако, увы, нет больше напарника. И надежда осталась одна – на «кротовину». Ту самую, что располагалась невдалеке от базы наймитов. Если она, правда, там есть еще. Ну, три дня назад – была.

До заброшенной деревни (Стечанка, так она называлась) сталкер добрался быстро и без особых приключений. Ну, пару раз попался на пути «ведьмин студень», да изумрудный мох едва не сожрал. Хорошо, Алекс всегда спал чутко, тем более сейчас, без напарника-то. Мох – он, конечно, тварь еще та, плотояднее некуда. Однако же ползает медленно, спящего-то запросто сожрет, а вот идущего не догонит.

* * *

Слава богу, «кротовина» находилась там же, у старой сосны. Дрожал, дрожал воздух-то, рябил, как в адски жаркий день. Значит, там «кротовина», никуда не делась.

Подойдя ближе, Сидоров хорошо разглядел некую полупрозрачную область овальной формы, диаметром около двух метров, висевшую в нескольких сантиметрах над землей. Ну, милая, не подведи!

Наклонив голову, Алекс как можно ярче представил себе то место, где бы он хотел очутиться, воспользовавшись этим непонятным феноменом, дырой во времени и в пространстве. Тут самое главное – хорошенько все припомнить, в самых мельчайших подробностях. И то – может и не сработать. Если «кротовина» заартачится. Почему – бог весть… Бывало и такое. Один раз Сидоров уже подобной «норой-дырой» пользовался, и тогда все прошло успешно. Правда, одному из приятелей не повезло. Нырнул в «кротовину», да так и не появился в Москве, так и сгинул, застрял в безвременье.

Беглец потряс головой. К черту такие мысли! Вообще ни о чем не думать, только вспоминать, представлять подробности. Главное, чтоб ничьего внимания не привлечь, когда вынырнешь. Имелось у сталкера такое местечко – за старыми складами, на железнодорожной станции, где обычно отстаивались товарняки. Длинный приземистый склад с серой шиферной крышей, за ним – пустой двор, заросший травой. Травка мягкая, там как-то с Ленкой валялись… На Ленке тогда джинсики драные были и маечка с логотипом какой-то рок-группы. Черная такая маечка, а буквы – красные. И над кроватью Ленкиной точно такой же плакат.

Оп! Кто-то ударил сзади! Не сильно, но чувствительно и вполне достаточно для того, чтобы свалить парня наземь.

– Повернись! – приказал странно знакомый голос. – Медленно. И не вздумай дернуться – пристрелю.

Алекс медленно обернулся… Господи! Опять этот бритоголовый черт! Вот ведь, гад, никак не отвяжется. И откуда он здесь взялся-то? Хотя, если на машине – почему бы и нет?

– Руки подними! И не опускай, не надо. Парни, обыщите…

Да уж, теперь «зуду» не сожмешь.

Сидоров когда-то учился драться. В юности еще, так, чтобы если что – за себя постоять. Помнил – хочешь уметь бить, учись бить. Коротко, неожиданно, сильно. В уязвимые точки. Например, в переносицу.

Туда и ударил! Подпрыгнул, резко вытянул руку – удар! Только осколки очков во все стороны полетели. Да кровища хлынула… Секунда-другая – бугаинушки камуфляжные уже приклады для ударов занесли – вот-вот загасят совсем… Да только Алекс того не дожидался – повернулся да нырнул в «кротовину», прямо на бегу – как в воду… Только брызг не было. Вместо брызг – пули. Ну, да то не страшно уже: имелась у «кротовьей норы» такая особенность – пули отражать.

* * *

Тьма кругом! Тьма… Впрочем, неполная. Кажется, свет откуда-то пробивается. И куда же это он, Сидоров Алекс, попал? Что-то на склад не похоже… Черт, кровать какая-то… девчонка рядом спит… Хм… интересно! И куда занесло-то?

Закусив губу, молодой человек осторожно дотронулся до теплого девичьего плеча. Девушка вздрогнула, проснулась. Обернулась, округлив глаза. Ночник включила. Мазнул по глазам желтый приглушенный свет.

– Алекс?! Ты?! Ты как вообще здесь-то?

Господи! Здесь! Здесь! А уж как – не важно… Здесь! Можно сказать, дома. Вот и плакатик над кроватью. Черный, с красными буквами, рок-группа какая-то.

Глава 1

Ревел мотор. По трассе, сверкая шлемами, мчались на мотоцикле молодые люди. Юноша и девушка. Валера и Даша. Влюбленные.

Обычный такой байк, «Ямаха», легкий, без всяких обвесов – нейкед. Ехали не так чтобы уж очень быстро: всего-то километров сто сорок – сто пятьдесят в час. Ну да, если сравнивать со многими автомобилями, то можно сказать, что и мчались. Между прочим – нарушали скоростной режим.

Позади – Валера видел в зеркало – появились еще четверо мотоциклистов в глухих черных шлемах. «Ямахи», «Сузуки», «Хонда»… Выпендрежники – в черных, с заклепками, куртках-косухах, украшенных нарисованными черепами, конфедератским флагом и всем таким прочим, что любые уважающие себя байкеры отчего-то считают непременными атрибутами своей субкультуры. Просто считают – и все. Поди пойми, зачем российскому байкеру флаг Южных штатов? Синий косой крест с белыми звездами на красном фоне. Такой вот был нарисован на шлеме того, что ехал – летел – первым.

Мотоциклисты быстро нагнали ребят, зарычали двигателями, один даже на заднее колесо встал – выпендривался перед Дашей, наверное. Видел, что позади, за Валерой, – девчонка: джинсы с дырками, топик, джинсовая курточка, на левом запястье – браслет. Длинные светлые локоны девушки выбились из-под шлема, расплескались золотом на ветру. Вообще-то Даша была девчонкой не из пугливых, но тут Валерий, почувствовав, как она прижалась крепче, понял – испугалась.

Взревев двигателем, первый байкер пошел на обгон. Нашел где, ничего не скажешь! Подрезал прямо на повороте – так, что Валерий едва справился с управлением. Дашка грубо выругалась. Даже попыталась плюнуть в остальных преследователей, те тоже как раз пошли на обгон, нагло нарушая правила.

Байки рычали, словно тысяча голодных тигров. Сплошной смазанной полосой проносились по обочинам какие-то кусты, леса, перелески. Путались под колесами какие-то машины.

– Вон они! – крикнула в ухо Дарья.

Валера не то чтобы услыхал – скорее, догадался, понял. Да и сам увидел уже – четверо придурков сворачивали к заправке.

К заправке…

– Хорошо бы и нам бензина плеснуть! – Снижая обороты двигателя, молодой человек обернулся.

– А? – Девушка встрепенулась. – Чего? Ты что говоришь-то?

– Заправиться бы, говорю, хорошо бы! Хотя б треть бака залить.

– Кого позлить?

Юноша замолчал и, проехав еще километров пять, свернул к автозаправочной станции.

Четыре колонки, небольшое кафе – все, как обычно. Сразу за кафешкой – кусточки, а за ними пустырь, поле, тянувшееся до самого леса.

Стояло самое начало сентября, еще держалось летнее тепло, еще не облетели кусты, не пожелтели деревья, лишь некоторое березки чуть тронули редкие золотистые пряди. По светло-синему высокому небу медленно проплывали облака, пахло бензином и – из кафе – свежей выпечкой.

– Вкусные здесь булочки, правда?

– Да уж…

Валерий и Даша, как и полагается влюбленным, вышли из кафе в обнимку. Смотрелись они неплохо: худенькая, светлоглазая златовласка и высокий, плечистый брюнет с модной трехдневной щетиной. Валерий когда-то играл в баскетбол, да и сейчас это дело не забросил, хотя, конечно, времени на все не хватало: учась на юридическом, юноша всерьез планировал поступать в аспирантуру.

– Глянь, как красиво, а! – Подходя к мотоциклу, девушка с восхищением огляделась вокруг. – Травища какая, цветы. Вон, это что там желтеет? Одуванчики, что ли? Так ведь осень уже. Ой…

Вот именно что «ой». Рядом вдруг нарисовались двое парней в черных кожаных куртках – не те ли чертовы гопники? Ну да – вон их байки, за кафешкой, на пустыре.

Встали, этак по-хозяйски расставив ноги, загородили ребятам путь.

– Позвольте пройти? – инстинктивно загораживая Дашу, вежливо попросил Валерий и, не дожидаясь ответа, ударил первым.

А с такими – только так! Тем более специально ведь нарывались. Вот и нарвались… Н-на! Удар вышел короткий, прямой – в переносицу. Такой, что, похоже, не ожидавший ничего подобного бедолага сразу же завалился навзничь. Видя такое дело, второй схватил висевший на руле шлем Валеры и бросился прочь, к пустырю.

– Нет, ну надо же, наглость какая!

Парень побежал за отморозком, Даша – следом… На пустыре их уже поджидали. Четверо! И еще те двое. И откуда они только взялись? Да откуда бы ни взялись… Мотоциклы аккуратненько стоят на подножках, сами байкеры – руки в бока. Все в черной коже, с недобрыми ухмылками, в цепях.

– Дашка, беги! – крикнул Валерий и остервенело бросился на ближайшего гада – в майке с косым крестом. Увернулся от цепи, ударил – и получил ответку. Хороший такой крюк в печень! Юноша опешил, хватая ртом воздух.

– Девку сюда. Живо, – сплюнув, соперник Валеры глумливо усмехнулся.

Дашку, конечно, схватили – не успела убежать, да не очень-то и старалась. Постоять за себя она умела – одному двинула промеж ног, второго укусила за запястье, третьему попыталась заехать локтем в зубы, да тот, зараза, увернулся. Тут ее и схватили, заломили руки. Один погладил сквозь дырявые джинсы бедро, второй попытался полапать грудь.

Вот это Дашу разозлило уже всерьез! Вот ведь уроды!.. Ах ты ж… Н-на тебе, гадина! Получи!

Одному отморозку она заехала коленом прямо под дых! Другого – с размаху боднула лбом в подбородок! Третьего… От третьего – просто вырвалась, побежала… Черт! А Валеру-то сразу трое били!

Остановилась девчонка. Усмехнулась недобро, прищурилась. Руку в карман сунула… сжала меж пальцев небольшой предмет… Что ж, Валере вряд ли уже хуже станет… Ну, если что – так потерпит, ага. Знала, что самой-то опасаться нечего – браслетик сбережет.

Главарь – тот, что с косым крестом – вдруг завыл от боли. Он плюхнулся на корточки, обхватив ладонями голову. Словно кого-то очень боялся, прямо до ужаса! Двое других рванули прямо к шоссе, остальные вдруг принялись яростно мутузить друг друга, словно вспомнили, что не приятели они друг другу, а злейшие давние враги.

Подскочив к возлюбленному, Даша оттащила его в сторону, помогла подняться:

– Ты как?

– Да нос вон… кровит…

– Вижу, что нос… Ты вот что… вот тебе платок, прижми… Ага… А теперь – валим.

– Ну, что за жаргонизмы, Дашуль? Нет, чтоб сказать – «немедленно уходим».

Девушка довольно засмеялась:

– О, я вижу, ты ожил!

Похоже, что так и было. Валерий быстро пришел в себя, хотя тот еще красавец был: губа разбита, под левым глазом растекающийся краснотой фингал, футболка разорвана…

– Ничего, зашью, – надевая шлем, рассмеялась Даша.

– Чудеса какие-то. – Парень покачал головой и, оглянувшись на пустырь, недоуменно пожал плечами. – Никак не пойму я что-то: чего это они друг на друга накинулись-то? Не поделили чего, что ли?

– Гопота – гопота и есть. – Девушка застегнула курточку. – Им какая разница – кого бить? Тебя или своих сотоварищей. Да кого попало, лишь бы подраться. Да ты не знаешь, что ли, таких?

Валера ничего не ответил. Он смотрел. У второй колонки стоял серебристый «Логан». Водитель – усатый упитанный мужичок в пиджаке и джинсах – взял с колонки «пистолет», а вот вставить забыл – и теперь бензин лился прямо наземь! Мужичок этого, казалось, не замечал, меланхолично поглядывая на небо. Ворон считал, что ли?

– Э-эй, поехали уже.

– Да мужик-то…

– Ничего с ним не сделается. Оклемается скоро.

Голос девчонки звучал очень даже уверенно, да и усатый вдруг спохватился – вставил-таки пистолет в бак! И гопники на пустыре, похоже, перестали драться.

Вырулив на шоссе, Валерий пробрался между машинами и, прибавив газу, покатил дальше. Вспомнил, что заправиться-то забыл! Со всеми такими делами. Ну, до Дашкиного дома должно было хватить топлива, а там поблизости, если что, колонка имелась.

* * *

Неподалеку от пустыря и кафешки, на обочине, стояла себе, никому не мешая, обычная «Лада» двенадцатой модели. Ничем не примечательная, цвета серый металлик, с дешевенькими литыми дисками и обшарпанной тонировкой на заднем стекле. Таких машиненок – тысячи, если не миллионы. Водитель – белобрысый парень лет двадцати пяти, с оттопыренными ушами и падающим на лоб чубом, – открыв дверцу, высунул ногу наружу и закурил, словно бы поджидая кого-то. Ну, мало ли кого человек ждет? Может, и не ждет, а просто отдыхает себе, окружающей природой любуется.

Да нет, ждал-таки. И дождался! Сыто урча двигателем, подкатил к неприметной «Ладе» байк с седоком в черной кожаной крутке. Майка на груди – рваная, на глухом шлеме – конфедератский флаг. Синий, с белыми звездами, крест на красном фоне.

– Здоров, Хабар! – Заглушив мотор, байкер снял шлем, обнажив черные потные космы и разбитую в кровь скулу.

– О, вижу, удачно прошло! – с усмешкой оценил водитель.

Мотоциклист махнул рукой:

– Шутишь, Витек? Какое там удачно… Сам даже не знаю, что со мной сделалось…

– Ну-ка, ну-ка, рассказывай. – Витек вытащил из кармана светлой джинсовой куртки увесистую пачку тысячных. – Как и договаривались – не обижу. Но, с этого момента – подробнее!

Выслушал. Улыбнулся. Денежки, как обещал, отслюнявил. Простившись с байкером, снова улыбнулся. Прошептал едва слышно:

– Значит, есть у нее «зуда», есть! А может, и не только «зуда», ага… Чай, папаша-то много чего с Зоны натаскал.

Запустив двигатель, Хабар съехал с обочины, направляясь в сторону Одинцова. Однако же не доехал – на полпути свернул к рощице. Там, меж рябинками и черемухой, стоял себе джип. Черный такой «Рендж Ровер».

К самому автомобилю Витек не поехал, остановился поодаль, дальше пешком пошел… Углядели его во внедорожнике, окошко открыли. Высунулся оттуда водитель – не молод, но видно, что еще силен, в черных очках, с бритой наголо головой. Высунулся и спросил:

– Ну?

Вроде бы и без угроз всяких спросил – а затрепетал Витя Хабар, словно бы даже ростом поменьше сделался.

– Все это… как договаривались. Ага… Она это, больше некому.

– Ну, так давай рассказывай…

Слушал бритый внимательно, даже очки снял… над его левой бровью белел шрам, небольшой, но вполне заметный…

* * *

– Это мама моя! Правда, красивая? – Даша грустно улыбнулась, кивнув на висевший в прихожей портрет молодой и действительно красивой женщины с короткой стрижкой и большими лучистыми глазами, чуть вытянутыми к вискам. У самой Дашки глаза были точно такие же, да и вообще она сильно походила на мать.

– Да, красивая. Очень. – Сняв обувь, Валера прошел в комнату.

То, что матушка его возлюбленной умерла почти год назад, молодой человек помнил. Они примерно тогда же с Дашкой и познакомились, на одном рок-концерте в Чертанове. Девчонке еще восемнадцати не было, два месяца до совершеннолетия оставалось, и Валера, как будущий юрист, посоветовал просто «залечь на дно» и потянуть время, чтобы не дать органам опеки и попечительства развернуться во всю прыть – забрать квартиру, поместить «ребенка» в приют или детский дом, ну и все такое прочее.

Два месяца Дашка жила у Валеры, на съемной хате в пригороде, а потом, как стукнуло восемнадцать, явилась в госорганы как прямая и неоспоримая наследница. Так вот и обошлось, без всяких проблем.

Честно говоря, Даша та еще была оторва, вся из себя неформалка. Нигде не училась, а работала лишь по случаю, чтоб прокормиться. Говорила, что скучно. В этом смысле Валера пытался на нее повлиять, даже собирался устроить к знакомому нотариусу – помощницей на неполный рабочий день. Зарплатка – как зарплатка, та еще… Но ведь и это неплохо, не на панель же идти в конце-то концов.

– Слышь, Даш… Я вот все думаю – что это с гопниками случилось? – рассматривая развешенные по стенам плакаты, задумчиво протянул гость. – С чего бы это они друг на друга накинулись?

– Дураки потому что! – Девчонка безапелляционно отмахнулась и, хитро прищурясь, выдвинула ящик стола. – Языками сцепились – и давай морды бить! Не знаешь, что ли, как это бывает?

– Но и я как-то вот… совсем… словно лом проглотил тогда… Теперь вот думаю – чтобы это могло быть?

– Глянь, какие у меня вещицы…

Дашка рассыпала по столу целую горсть безделушек, по виду – дешевый китайский ширпотреб. Черные, с зеленоватым отливом, бусы, блестящие заколки и прочее барахло.

– Красиво, – чтобы не обижать подружку, поспешно похвалил Валерий. Хотя, конечно, что там было красивого? – Это на батарейках?

– Батарейка у меня тоже есть, вот. – Девушка взяла в руку какой-то непонятный черный предмет, мало похожий на обычную батарейку, и со всей серьезностью заглянула возлюбленному в глаза. – Еще ее «этак» называют… А вот, смотри, «говорящие» булавки, вот «черные брызги», вот… вот «зуда», наконец!

Ничто из перечисленного на молодого человека особого впечатления не произвело. Подумаешь – бижутерия, обычная девчачья хрень, которой у любой барышни полным-полно. Валерий очутился в гостях у подружки впервые и сейчас испытывал самые противоречивые чувства: стеснение пополам с волнением и предчувствие чего такого, что вполне могло бы случиться вот прямо сейчас… Ну, или чуть-чуть позже.

– А еще, видишь, браслетик? – протянула Даша с плохо скрытой обидой в голосе.

Еще бы не обидеться! Она тут, понимаешь ли, все свои сокровища вывалила – на вот, смотри, восхищайся… А он? Чурбан бесчувственный, вот кто! Хотя он ведь толком-то про Зону мало что слышал. Да и не очень-то верил, похоже.

Девушка вздохнула с неожиданной грустью и, покусывая губы, тихонько промолвила:

– Хочешь, фотку отца покажу?

– Ну, покажи…

Валера тоже понизил голос, всем своим видом показывая, что типа очень даже заинтересован. Как бы. Не хотелось подружку обижать. Хотя, честно-то говоря, ничего хорошего он об отце Даши не слышал – кстати, от нее же самой. Под столом Валерий, к своему удивлению, вдруг заметил детскую автомобильную энциклопедию. Однако! Тоже небось от отца…

– А вот еще от него… Видишь – значочек?

Указав на прицепленный к шторе значок с изображением волка из старинного мультика, девчонка вздохнула и закурила, нервно скидывая пепел прямо себе под ноги… Туда же полетел и окурок – прямо на левый кед. Прожгла, чего уж!

Насколько помнил молодой человек, Дашкин папа – звали его, кажется, Алексей – был кем-то из «черных копателей». Ну, из тех, что ищут по лесам всякое старое оружие, технику, награды. Потом восстанавливают да продают. Так себе бизнес, весьма даже криминальный – оружие-то боевое, да еще патроны. Дашка, кстати, называла родителя не «копателем», а «сталкером», и даже упоминала какую-то «Зону». «Зона» эта располагалась в районе Чернобыльской АЭС, то есть на территории сопредельного государства. Но, как утверждала возлюбленная, туда можно было и через Беларусь проникнуть. Хотя и Беларусь – тоже сопредельное государство, ага. И, похоже, папаша-то и сгинул в этой самой Зоне, не оставив после себя никакого наследства, если не считать той фигни, которой Даша только что хвасталась. Нашла чем, дуреха! Лучше б на работу устроилась или поступила куда-нибудь. Хотя бы в какой-нибудь колледж, да.

Что касается мамы девушки, тот тут все было предельно ясно – спилась. Как бы и в Даше алкогольные гены не проснулись… Впрочем, что будет от бутылки сухого вина? Тем более на двоих?

– Я только недавно поняла, что заряжать умею, – тихо вещала девушка. – Как-то «булавка» погасла совсем, замолчала. Я в руки взяла… Чувствую – нагрелась булавка-то! Через полчаса – засветилась вся! Только я потом целый день проспала – обессилела. И это только «булавка»! А если «батарейку», «этак»?

– Ты у меня сама как батарейка, – обнимая девушку, засмеялся гость. Из Дашкиных сумбурных слов он в этот момент особо-то ничего и не понял.

Даша казалась все такой же серьезной. Она скривила губки да в полголоса буркнула:

– Именно так меня кое-где и зовут.

Это вот «кое-где» вдруг задело Валеру. Хотя, конечно, понятно, что имелась у девчонки и своя компашка. Девятнадцать едва стукнуло – подросток, по сути, еще, а подростки любят сбиваться в стаи. Это на вид они взрослые. Матом ругаются, курят, и еще кое-что… Но ответственности боятся, да и не умеют еще толком сами за себя отвечать. Взрослое слово «Я» – не из лексикона подростков, там пока только – «мы». Очень удобно прятаться. Кто набедокурил? Мы! Мы, две веселые девчонки… ну и тому подобное.

Компашка у Дашки та еще была – «готы» и прочие неформалы, те же «черные копатели», из которых Валерий знал только одного белобрысого парня с забавными оттопыренными ушами. Звали его, кажется, Виктором. Впрочем, парнишка охотнее откликался на странную кличку – Хабар. Ну кое-кого еще видал и слыхал… Какой-то Васька, а еще Аспирин, Коротыч… И девчонки – Пантера и… Помело, кажется. Какая-то Баба-Яга! Пантера, кстати, ничего так. Симпатичная такая брюнеточка… Видел ее пару раз на концертах – Даша знакомила.

– Слышь, Даш… А у тебя бокалы найдутся? У нас же вино в рюкзаке – забыла?

– Вау! А вот и забыла, да!

Девушка наконец оторвалась от своих безделушек и, пошарив в старом шкафу, вытащила пару бокалов, красивых и на удивление чистых.

– Недавно протирала… Что смотришь? Думаешь, я такая грязнуля, да?!

– Да нет… – Валерий быстро разлил вино и протянул бокал девушке. – На брудершафт?

– На брудершафт!

– Помнишь, что целоваться надо?

– А я и не против… ага…

Губы влюбленных слились в поцелуе…

А потом оба, вытянувшись, лежали на тахте, абсолютно счастливые.

– А у меня для тебя подарочек есть, – расслабленно протянул гость. – Я и забыл совсем.

Хитрил Валера! Ничего он не забыл, просто момент выбирал удобный. Вот, как сейчас… когда полный релакс, расслабуха.

– На вот, глянь.

Ма-аленькое такое колечко с синим камешком – сапфиром.

– Ой… это мне? – Смешно наморщив нос, Дашка поспешно отвернулась, чтобы возлюбленный не увидел слезы, блеснувшие вдруг в уголках серо-голубых глаз.

Валера все же заметил и про себя улыбнулся: «Тебе, тебе, девочка, кому же еще-то? Что, тебе вообще никто в жизни подарки не дарил? Кроме пропавшего отца».

– Красивое какое… – Девушка тут же примерила колечко, надела на указательный палец и фыркнула. – Ой! Это мы с тобой вроде бы как… как жених и невеста, да?

– Считай, что так, – со всей серьезностью кивнул гость.

Даша распахнула глаза:

– Ой… Ну, поцелуй тогда меня… ладно…

* * *

Через пару часов Валерий засобирался домой. Жил он в Бутове, с теткой, мать недавно умерла, а отца и не было никогда. То есть он, конечно, был, но вот на жизненном горизонте сына так и не появился, оставив на память лишь отчество – Евгеньевич. Валерий Евгеньевич Сорокин – так вот молодой человек именовался, причем фамилия была по матери.

– Ну и красавчег! – Собираясь, юноша подошел к зеркалу, полюбовался на растекающийся синяк и скривился. – Впрочем, ладно. Тетка во второю смену сегодня. Немножко припозднюсь и… Блин!

Хлопнув себе по лбу, парень выругался.

– Про бензин-то забыл! Ведь так тогда и не заправился… Не знаю даже, хватит ли до колонки? Ну, в крайнем случае, дотолкаю, чего уж.

– Да не надо тебе ничего толкать.

Дернув загорелым плечиком, Даша лукаво улыбнулась и, взяв со стола один из своих странных предметов, с особой торжественностью вручила его… гм-гм… жениху? Да, наверное, так.

– На вот! Просто сунь в бак и едь.

– Не едь, милая, а поезжай, – все же позанудствовал Валера. – Нет в русском языке такого глагола – едь.

– Ну, поезжай, – накинув на плечи рубашку, девушка покладисто кивнула.

Эта вот покладистость несколько насторожила парня. Как-то сейчас не походила Дашка сама на себя: не грубила, не спорила. Просто протянула какую-то штуку, небольшую совсем, черную и на ощупь – теплую.

– Это «этак», из Зоны вещица. Еще говорят – «батарейка».

– Господи… Далась тебе эта Зона. Учиться бы, что ли, пошла!

– Зона – есть Зона, – строго заверила дева. – А ты не знаешь – не говори. «Батарейку» в бак положишь. Потом только воды подливай… иногда.

Валера не нашелся, что и сказать: слишком уж серьезной выглядела в этот момент его суженая. Вообще-то она в плане пошутить или разыграть кого – завсегда пожалуйста и с превеликой охотой… Но вот сейчас…

Поцеловавшись на пороге, влюбленные наконец расстались. Не дожидаясь лифта, Валера быстро сбежал по лестнице вниз и, выйдя из подъезда, подошел к мотоциклу. Обернулся, помахал показавшейся на балконе девчонке… И со вздохом принялся открывать горловину бака. Ну, раз уж смотрела возлюбленная – не стоило ее разочаровывать. Пусть видит – как она сказала, так и сделано.

Открутив крышку, Валерий бросил странную штуковину в бензобак, закрутил крышку обратно и, запустив двигатель, покатил со двора прочь. К его удивлению, мотор работал вполне хорошо, хотя бензина оставалось практически ноль. Странно, но не глох мотоцикл – ехал! Ну, блин… Чудеса, да и только!

Проехав мимо светло-серой «Лады» двенадцатой модели, аккуратно припаркованной возле мусорных баков, юноша выбрался на проспект и прибавил газу…

* * *

Дождавшись, когда мотоциклист скроется из виду, сидевший в машине белобрысый парень – Витек по кличке Хабар – тотчас же вышел из машины и забежал в подъезд. Пешком не пошел, дождался лифта, поднялся на седьмой этаж, позвонил… Дверь открылась…

– Привет, Батарейка! Ты это… Смотрю, опять ништяки разбазариваешь?

– Тебе какое дело? – грубо отозвалась девушка. – Чего приперся?

– Да дело есть. – Витек быстренько сбросил с себя все понты и улыбнулся, даже как-то виновато. Махнул белесыми ресницами:

– Я это… войду, ладно?

– Входи, раз уж явился.

Хабар поспешно потупил взгляд, чтобы ненароком не выдать плескавшуюся в нем алчность.

– Чаю не предлагаю – лень чайник ставить. – Указав парню на кресло, Даша с самым независимым видом оперлась на дверной косяк, чтобы всем своим видом показать незваному гостю, что не очень-то ему тут и рады.

Впрочем, такие тонкости Витька волновали мало. Было у него дело, чего уж… Поэтому, собственно говоря, и пришел.

– А загар у тебя ничего! Супер. Что, на юг ездила?

– Куда ездила, там уж нет, – девчонка капризно дернула плечиком. – Давай, говори уже. Ведь не просто так явился?

– К такой-то красотке, это… можно и просто так… – начал было Хабар, но под пронзительным взглядом девушки тут же сник, опустил голову. – Ну ладно, ладно, не злись. Говорю ж, дело к тебе есть. Для начала надо бы «зуду» зарядить.

– Не умею я «зуду», – отмахнулась Даша.

Гость едва удержался, чтобы не нагрубить. Ага, не умеешь, как же!

– Не умеешь – не надо. А люди деньги дают хорошие, ага.

От денег Дашка обычно не отказывалась – жить-то на что-то надо. Вот только «зуда»… Не хотелось бы, чтобы Витек об этом знал. Одно дело – «батарейки» или «булавки», и совсем другое – «зуда». Это ж почти что оружие, да!

– Ну, как знаешь, – приподнявшись в кресле, Витек махнул рукой и ехидно напомнил: – Не так-то и много по Москве артефактов, что в зарядке нуждаются!

– Это ты к чему? – Руки девушки нервно перебирали разложенные по столу артефакты. «Зуду» Даша благоразумно спрятала, убрала еще до того, как впустить Витька.

– Ты это… на повара училась, так? – хитро прищурясь, Хабар наконец начал тот самый серьезный разговор, ради которого сюда и явился.

– Ну да… Но это когда было!

Девушка скривила губы, всем своим видом показывая, что если она где-то чему-то училась – так в такие незапамятные времена, что нынче и не вспомнить. Хотя, если по правде, всего-то года полтора с тех пор и прошло, вряд ли больше. Просто нечего тут! Ишь ты – «на повара» училась. И что?

– Ты ж готовить умеешь? Знаю, что умеешь. Так вот, людям в экспедицию повар нужен.

Всю эту фразу гость выдал на одном дыхании. Боялся, что собеседница перебьет, и тогда, не дай боже, пропадет весь ее интерес, давно уж вспыхнувший в больших серо-голубых глазищах.

– Что еще за экспедиция? – наигранно-лениво поинтересовалась Даша.

Витек отвел глаза: клюнула! Клюнула все-таки, заинтересовалась… ага…

– Ну это… Обычная экспедиция. В Зону. За три недели – тридцать кусков. Как с куста.

– И часть хабара! – твердо заявила девушка. – Иначе другого повара ищите.

– Ну хорошо, хорошо, – парень замахал руками. – Насчет хабара – сама договаривайся. Ты там всех знаешь. Ну, почти… Вася Лагер, Аспирин, Коротыч…

Ну да, Даша этих парней знала. Некоторые, правда, уже и не парни – тридцатилетние матерые мужики. Тот же Коротыч (это от фамилии – Коротков). Аспирина вообще из «медика» выгнали. С третьего курса. Ну, Васька Лагер – пивохлеб, – этот года на два Дашки старше. Или на три. Салага еще. В общем-то, все свои – да. Из знакомой тусовки «черных копателей», готов и еще не пойми кого.

– Что, прямо в Зону? – усаживаясь верхом на стул, на всякий случай переспросила девчонка. – Там же Украина уже!

– А мы, это, через Белоруссию! Там Зона начинается… там и пройдем. Сталкеры мы или нет? А хабара там много – себя на всю жизнь обеспечишь! А то тут так и будешь «булавками» да «этаками» пробавляться.

Задумалась Даша, голову склонила… Да Витек видел уже – уговорил, чего уж.

– А Валерику своему скажешь – ну, это… с копателями уехала… На неделю… На две – максимум.

Девушка вздохнула. Знала: не одобрит Валерик такого. Впрочем, денег-то хотелось, а еще пуще – хотелось доказать своему возлюбленному «зануде», что и она тоже что-то может! К примеру, нехило так заработать! Если это чертов Витек, конечно, не обманет, ага…

Ну, не должен вроде. Да и парни-то все знакомые пойдут. Парни…

– Э! А из девчонок едет кто?

– Так это… Я не сказал, что ли? Катька Помело едет. И Пантера.

– А-а-а…

Девчонок этих Дашка хорошо знала. Как же – подружки почти. Одно время частенько тусовались вместе, до Валерика еще.

Батарейка вскочила со стула:

– Ладно, Хабар. Так и быть, я подумаю! Когда ответ давать?

– Ответ? – Гость хлопнул ладонью по креслу. – Так это… сегодня уж и собираться надо. Завтра выезжаем, ага.

* * *

С момента последней встречи влюбленных прошло всего-то два дня, а Валерий уже не находил себе места! Ну как же – целых два дня не звонила Дашуля. Целых два дня! Забыла, что ли? Или рассердилась на что-нибудь? Да не должна бы. Тогда зачем телефон отключать? Обычно так только затаившие нешуточную обиду поступают. Или, может, украли у нее телефон… или потеряла? Кстати, вполне может быть, вполне, Дашка – она такая… несобранная. Но тогда могла бы и с другого телефона позвонить, взять у какой-нибудь подружки, предупредить – так, мол, и так…

Или все же случилось что-то?

Валера уже не мог толком ничем заниматься, даже на зачет не пошел по кодексу Юстиниана – договорился, перенес на другой день. Голова пухла от всяких дурацких мыслей: перед глазами вставала окровавленная Дашка, то ли попавшая в ДТП, то ли зарезанная каким-нибудь уродом. Вот уж не думал Валерий, что так привяжется к этой девчонке, так прикипит сердцем, что и жизни без нее не сможет представить. Без золотистых локонов, без носика вздернутого, без жемчужных серо-голубых глаз…

Да где ж она есть-то? Наверное, с подружками где-то тусит, на какой-нибудь там «вписке». Вот еще не хватало. Впрочем, хорошо, если так… хоть цела, жива-здорова.

Хорошо-то – хорошо, но, с другой стороны, и ничего хорошего. Вдруг там что случится? Нет, наркотиками девчонка не баловалась – Валера давно бы заметил, но…

Ближе к вечеру молодой человек завелся настолько, что, плюнув на все дела, накинул на плечи куртку да побежал в гараж, за мотоциклом. Выкатил, попытался завести… Не завелся! Бензина-то, увы… Обсох бак! Ну да, ну да – два дня назад как раз от Дашули ехал на полупустом баке… Можно даже сказать, на пустом! Дашка какую-то штуку дала… вместо бензина! Черную такую, с зеленоватым отливом, тяжеленькую, но небольшую – с шайбу. В прошлый раз – подействовала. Она до сих пор так в баке и лежит. Что ж…

Двигатель запустился легко и радостно, словно только того и ждал! Это без горючего-то!

Удивленно присвистнув, молодой человек закрыл гараж и, надев на голову шлем, покатил со двора, быстро набирая скорость. Мотор урчал вполне ровно и довольно. Одна-ако!

Вот и Дашкин дом. Знакомый подъезд, бабули на лавочке… Прыжками по лестнице – вверх! Звонок… Стук в дверь… Никого! Никакой реакции… Значит, нет дома… Тогда – вниз! К бабулям. Может, они что-нибудь…

– Здрасьте!

– Здрасьте. Даша из сорок пятой квартиры? Да уж пару дней не видали.

– Это… парень к ней какой-то заходил. Белобрысый такой, с чубом.

Хм… белобрысый, с чубом… Как его… Витек?

– А давно заходил-то?

– Так позавчера и заходил. Где-то под вечер уже.

– А куда…

– Не-е, уж этого мы не знаем. Дашка – девка скрытная, да и мать ее, прости Господи…

Дальше Валерий не слушал. Поблагодарив бабуль, вскочил в седло да покатил обратно. Нужно было искать этого Витька. Хоть какой-то след, хоть какая-то ниточка. Только не оборвалась бы.

Где тусовались бывшие Дашины подружки, юноша примерно себе представлял: в заброшенном детском садике, а еще – под старым мостом, где верба с сиренью. Погода сейчас стояла хорошая – теплая, без дождей. Наверное, там должны бы… Правда, рановато еще. А вот когда стемнеет…

Так скоро уже и вечер! Чай не лето – сентябрь уже. Зачем тогда возвращаться домой? Верно – незачем. Искать так искать.

Сбросив скорость, Валера выкрутил руль и, развернувшись через сплошную, свернул на грунтовку – к старому мосту. Рановато, правда, было еще, ну да ладно – может, кто и раньше подтянется.

Раньше всех объявилась… Дашка! Правда, не лично, нет. Поставив мотоцикл на подножку, молодой человек уселся под пролетом моста на старые ящики… И тут вдруг раздался звонок – «Тореро» – старинная песенка «Арии». Песенка эта Дашуле очень нравилась – на нее и была поставлена.

Ч-черт!

Валера от волнения чуть смартфон в воду не выронил. Неужели отыскалась все же зазнобушка?

– Валерик, привет!

Она!

Обычный такой голосок, звонкий и ничуть не виноватый, словно бы это не она на двое суток запропала неизвестно куда. Главное, знает же, что кое-кто очень даже за нее волнуется и переживает.

– Здравствуйте, здравствуйте, Дарья Алексеевна! И где вас черти носят? – елейным голосом, как можно спокойнее, стараясь не сорваться на крик, проговорил Валера. – В поезде… Чего-о?! И куда ж вы… Ах, аж в Белоруссию! С «копателями»… ну-ну… Что, предупредить-то заранее не могла? Ну да, отговаривал бы… Так ведь тебя попробуй отговори! И все равно, чего раньше-то не звонила? Разрядился… Ах, только зарядила, ага… Денег-то хоть сколько обещали? Сколько-сколько? За пару недель… Ну да, неплохо… Если не обманут. Ах, знакомые… Ну, что сказать – смотри осторожнее. И удачи! Тоже крепко целую, ага… Эй, ты там звони чаще, да!

Вот так вот. Оказывается, в поезде была его возлюбленная, вот-вот должна была высадиться в брянских лесах. С копателями. Поварихой устроилась. И денег обещали неплохо. Какие-то там ее знакомые, из общей тусы. Какой-то Васька Лагер, Аспирин, Коротыч, ну и и девчонки – Пантера и эта, как ее… Катька Помело.

Девчонки – это хорошо, хоть не одна будет. Валера немножко знал обеих. Жгучая худая брюнетка Пантера и фигуристая, с толстой косой, болтушка Катька Помело.

Вот уж действительно – что тут скажешь? Юноша развел руками. Все уже сделано, и его совета не спросили. Уехала любимая Дашенька… Хорошо хоть, на пару недель. Вот ведь оторва, ага!

Молодой человек более-менее успокоился, вернулся домой и даже уселся готовиться к зачету. В конце концов, две недели – это не такой уж и долгий срок. Еще сентябрь не кончится, и можно будет с Дашкой поехать куда-нибудь на природу, за грибами, к примеру, или просто так по лесу побродить. Если, правда, девчонке этот лес не надоест до чертиков – «копатели»-то наверняка все две недели в лесу и просидят. Как бы только чего не надо не нарыли.

* * *

Зачет Валерий сдал уже буквально на следующий день. Мотоцикл все так же исправно ездил, работая на той самой непонятной штуке (Даша называла ее – «этак»). Впрочем, юноша уже и не удивлялся, что катается на байке без горючего, – как-то привык. Хорошо бы, конечно, показать эту штуковину кому-то из знакомых физиков… Да, хорошо…

Собирался. Но так и не показал. Не успел, потому что как-то среди ночи снова позвонила Даша. Звонила не просто так – голос девушки звучал тревожно, отчаянно, с каким-то нервным надрывом.

– Мы с девчонками в этом чертовом лесу, – чуть не плача, жаловалась Даша. – Нас кинули, денег не заплатили. Даже домой уехать не на что. Ты б не мог немножко денег прислать, а то мы тут… Только я карточку потеряла… у нас вообще все вещи стырили… Мы тут… Караничи называется местечко, это деревня заброшенная. С недельку мы тут точно поживем еще… Это на самой границе с Украиной. Там дальше – Зона. Так мы… ой…

Разговор внезапно прервался. Что-то отвлекло девушку. Что-то явно не очень хорошее – до крика! Крик внезапно оборвался … Как и вызов… «Абонент вне зоны доступа».

Что ж Дашка адрес-то не сказала – куда деньги слать? Карточку потеряла, вещи потырили… одна-ако! Съездила подзаработать – ага.

Что ж, придется ехать туда самому, выручать девчонку! С недельку, говорят, поживут… За это время… Караничи, ага…

Погуглив карту, молодой человек быстренько прикинул, что ему понадобится в пути. Бензин, спасибо Дашуле, не понадобится точно, а вот все остальное… Деньги, палатка, пенопропиленовый коврик, спальный мешок, а лучше – два, не так много все и весит. Котелок, соль и все такое прочее – это, при необходимости, можно будет купить на месте. Там разберемся, там поглядим, добраться бы только поскорее – да!

* * *

На дорогу Валера потратил три дня. Мог бы и быстрее, да мешали разного рода обстоятельства: то авария, то пробки на границе, а ближе к этим самым Караничам шоссе вообще кончилось, превратившись в тряскую полузаброшенную грунтовку, заросшую ковылем, чертополохом и клевером. Хорошо еще, что дни стояли сухие, без дождей, иначе по этой грязи на байке пробраться было бы весьма проблематично. Разве что на вездеходе, ну или вот – на «уазике».

– Мужики! В Караничи правильно еду? – догнав замызганный грязью «УАЗ» с тентом, громко осведомился Валерий.

– В Караничи? – Двое сидевших в машине мужиков – по виду охотники или что-то вроде – переглянулись, впрочем, без особого удивления. – Тебе кого там надо-то?

– Да друзей ищу…

Сидевший за рулем бородач остановил машину и заглушил двигатель. То же самое сделал и Валера. Снял шлем, улыбнулся:

– Девчонки там, парни…

– Ну да, ну да, – прищурясь, водитель тоже неожиданно расплылся в улыбке. – Я даже не буду спрашивать, зачем им понадобилось забредать в наши места. Сам-то откуда будешь? Поди, из Москвы?

– Подмосковье…

– Ага… Вона, значит, куда занесло. В Караничи – это туда, – открыв дверцу, бородач показал рукой направление. – Километра через три старый дуб будет, там сразу – повертка. Тебе туда.

– Спасибо, – со всей искренностью поблагодарив водителя, молодой человек все ж еще раз справился о девчонках.

– Не, не видали, – отмахнулись охотники (или кто они там были, бог весть, главное – отнеслись к чужаку вполне дружелюбно). – Мы в Караничи-то нынче и не заглядывали. А молодежь там – да, иногда бывает. Правда, все больше летом.

– Места боев ищут? – юноша постучал пальцами по шлему.

Охотники снова переглянулись:

– Ну да. Бывает, что и так. Но… больше в Зону хаживают. Да ты и сам, поди, знаешь, а?

Валерий не нашел что и сказать. Ну слыхал что-то про Зону, Дашка рассказывала… Но так, чтобы что-то конкретное, – нет.

– Если в Зону – тебе проводник нужен, – закурив, шмыгнул носом водитель. – Без проводника не пройдешь. Да и друзья твои, сто пудов, проводника искали.

– А где искать этих… проводников?

– Здесь-то? Да как сказать…

– Мужики, вы только посоветуйте кого-нибудь. Я бы заплатил, да.

При этих словах охотники разом воодушевились:

– Российскими рублями заплатишь?

– Ну не белорусскими же! Вот… тысяча… две… Хватит?

– Много даже… Хотя давай, коль не жаль. Благодарствуем. Так вот, нормальных проводников в окрестных деревнях всего трое осталось. В Караничах твоих – ни одного. Заброшенная деревня, никто там не живет. Так, ночуют иногда. В тех избах, что еще остались. Смотри, там радиация… как и здесь.

– Да знаю я, – юноша судорожно сглотнул слюну. – Так что с проводниками?

– Тут поселок есть, Лесное… Двое – там. Силыч да Игнатьев Степан. Правда, их может сейчас и не быть – на рыбалку собирались.

– На рыбалку? – невольно округлил глаза Валерий. – Так сами ж говорите – радиация!

– Не везде. Места знать надо. Они знают – на то и проводники. Окромя того, есть еще Брынза да Будкин Василий. Брынзу, правда, я давненько уж не видал, а к Василию подход нужен, без митусни…

– Без… чего?

– Ну, без суеты всякой. Не любит он этого, тут и деньги не помогут. Коли найдешь – от нас привет передай. От Федора да Любомира. Он знает.

Водитель пригладил бороду и посмотрел в сторону леса, совсем еще не тронутого приметами осени, разве что пара-тройка золотистых прядей затерялась в зеленых кронах берез.

– Но помни – без суеты. Не любит этого Василий, не выносит совсем.

Лесное оказалось небольшим поселком, с магазином, почтой и даже с деревянной начальной школой, ныне закрытой и заколоченной. При ближайшем рассмотрении оказались заброшенными и почта, и магазин с желтой покосившейся вывеской «ОРС…ского леспромхоза». Вывеска, верно, осталась еще с прежних советских времен, как, впрочем, и почта, и школа… и добрая половина домов, в большинстве своем – частных бревенчатых изб. Еще имелась пара панельных трехэтажек, и там, похоже, кто-то жил… судя по захламленным балконам.

– Будкина, говоришь, ищешь? – переспросила попавшаяся по пути бабуся в черном платке, оглядевшая незнакомца с любопытством, но, как и охотники, без особого удивления. Наезжали, наезжали в здешние места чужаки, чего уж. Черные копатели, блин… Или как их – сталкеры.

– Эвон его изба, на околице. Забор зеленый. Трошки пройдешь, и вон – повертка. Только дома ли Василий-то?

– А что, может и не быть? – озабоченно протянул юноша.

Бабуля покивала:

– Может и не быть. Давеча на заработки собирался. Тут ведь от нас близехонько – заповедник. Радиация, вот. У нас-то ее нет… так и работы нет. Ране колхоз был, леспромхоз, так там потом все – заповедник. Вот и промышляют, кто как. Кто не уехал еще, век свой доживает да…

Не договорив, бабуся махнула рукой и, поплотней закутавшись в лоскутную кацавейку, побрела себе дальше.

Подъехав к покосившемуся забору, некогда выкрашенному облупившейся темно-зеленой краской, Валера с сомнением оглядел избу: маленький, в два окна, домишко, подпертый с боков бревнами – чтоб не завалился. Судя по виду, та еще фазенда, и наверняка деньги этому самому Василию Будкину очень даже не помешали бы. Вот только бы не уехал он…

Да нет, вроде бы дома. Вон, и калитка приоткрыта, и сизый дымок из трубы поднимается… чем-то таким пахнет… жженым сахаром, что ли…

– Эй, хозяева! – Поставив мотоцикл, Валерий решительно толкнул калитку. – Есть кто живой? Э-эй!

– Ну есть, что орешь-то? – нелюбезно бросил выглянувший в дверь мужик неопределенного возраста, в старом стеганом ватнике и летних сандалиях, надетых на рваные носки. Рыжеватая бородища до самых глаз, взгляд подозрительный, хитроватый – этакий сельский бирюк, ни больше, ни меньше.

– Не вы ли Василий Будкин будете? – спросил незваный гость, натянув на лицо дружелюбную улыбку.

– Ну, я Будкин… Черт! – Потянув носом воздух, мужик вдруг заковыристо выругался и поспешно побежал в дом… – Сусло все из-за тебя убежит!

Валерий покачал головой. Что за сусло? Куда убежит? Хотя… если судить по запаху… Самогонку гонит, что ли?

– Я интересуюсь, вы на продажу гоните или так, для себя? – вежливо уточнил молодой человек, едва всклокоченная борода хозяина вновь показалась на крыльце.

Как оказалось, Валерий выбрал верную тактику – бирюк несколько подобрел и осведомился уже куда более приветливо:

– А ты что – купил бы?

– Купил бы. Коли б в цене сговорились.

– Сговоримся, не сомневайся!

– И это… у меня еще к вам кое-какая просьба есть… Я заплачу, не сомневайтесь.

– А я и не сомневаюсь. – Василий скрестил руки на груди и неожиданно расхохотался. – В Зону, что ль, отвести?

– А вы как…

– Да не митусись ты – как, как… Да так! – Присев на ступеньку крыльца, Будкин закурил папироску и, добродушно выпустив дым, приглашающе махнул гостю – садись, мол, рядом.

– Вижу, издалека ты… И мотоцикл вон… На нем и приехал?

– На нем.

– Молоде-ец, – с уважением протянул Василий. – Это из самой Москвы?

– Из самой… Так насчет Зоны…

– Говорю же – не митусись! Сговоримся.

Будкин сплюнул наземь и, затянувшись, замолк. Проигнорировав предупреждение охотников насчет нелюбви проводника к суете, молодой человек тут же поинтересовался насчет других пришлых, парней и девчонок.

– А что за девчонки-то? – оживился Будкин. – Красивые?

– Красивые, – Валерий с улыбкой кивнул. – Одна – блондинка, вторая – тощая такая брюнеточка и третья – с косой. Парни же… обычные вроде. Говорят всем, что копатели. По местам боев.

– Врут, – выкинув окурок, убежденно прокомментировал проводник. – Никаких тут таких мест нет. Здесь в Зону всем нужно. Вот и твоим – тоже. К бабке не ходи – гадать не надо.

– Так вы их помните?!

– Этих – нет, врать не буду. – Поднявшись на ноги, Василий поежился и поплотней запахнул ватник. Наверное, замерз. Ну да, ветерок-то тянул сыростью, наверное, дул с болот.

– Тут и кроме меня проводники есть. Маловато, правда… – кашлянув, уточнил Будкин. – Люди все разные. А друзья твои точно в Зону двинули – говорю ж! За хабаром – зачем же еще-то? Тут многие ходят. Мне кум шепнул, какие-то пришлые с неделю назад на Стечанку да Корогод проводника искали. Верно, нашли. Может, тот же Брынза их и повел… или Силыч. Хотя. Силыч… Да, слыхал я про парней да девок. Недавно появились. Искали проводника, чего ж.

– Думаю, это точно – они, – Валерий обрадованно потер руки. – Скорее всего.

– Что ж… Бог его знает, куда они двинули… В Зону я тебя проведу, дорогу покажу, а там уж сам…

Василий вновь присел на крыльцо, закурил – видно, рассказ предстоял обстоятельный, несуетливый.

– В Зоне, парень, народишко разный ошивается. Есть бывшие вояки, дезертиры – тоже за хабаром в Зону подались. Но не так просто, как эти… городские… сталкеры. Организованы – будьте-нате! Связи с Большой землей имеют. И с охраной, что на кордонах. Украинцы – правительство! – их частенько для своих нужд нанимает. Рейды, зачистки и все такое прочее. И правильно – те парни Зону как свои пять пальцев знают. Так вот – это армейцы, хоть и бывшие. Наемники есть – просто сволочи! Наемные убийцы. У Стечанки и Корогода у них база. Охраняется – ого как! Говорят, и ЦРУ к тому причастно, и еще кое-кто. Их задания наймиты и выполняют – многие так поговаривают, а народ зря болтать не будет. Да и так, кому кого убрать надо – пожалуйста, только плати. Убийцы – они убийцы и есть. Тьфу! Но ты это, парень, т-с-с-с…

Опасливо оглянувшись по сторонам, Будкин приложил палец к губам:

– Я тебе ничего этого не говорил, понял?

– Да понял, не маленький, – тут же покивал гость. – Да и болтать мне тут, кроме вас, не с кем.

Не таким уж и бирюком оказался Василий Будкин, поболтать даже очень, как выяснилось, любил. А может, просто соскучился по человеческому общению?

Как бы то ни было, а общий язык проводник с гостем нашли. Провести Валерия в Зону Василий согласился не за такие уж и большие деньги, гость готов был и больше заплатить. Правда, хотелось бы быть уверенным, что он пойдет именно по следам пропавшей своей возлюбленной, а не просто так. Но тут уж проводник заверил, что, кроме как в Чернобыльскую Зону, идти-то тут больше и некуда. Если за хабаром, а не так просто – выйти пройтись.

* * *

Заночевал Валерий у проводника в избе. Мотоцикл загнали в сарай, самогонку не пили, лишь поутру Будкин осторожно перелил в армейскую флягу мутноватую жидкость.

– На всякий случай. Вдруг там что? Промокнем или еще чего. Пьяным-то в Зоне нельзя. Чревато! Да и ты эту-то свою обувку сними… На вот. Вроде по размеру – подойти должны бы.

С этими словами Василий протянул гостю высокие охотничьи сапоги, которые пришлись как раз впору. Берцы же Валерий хозяйственно прихватил с собой, бросив в рюкзак.

– Правильно, – ободрительно кивнул проводник. – Лучше пускай лишняя обувь будет, чем вообще никакой. Нам болотом идти – мало ли…

* * *

Двинулись в путь с утра пораньше, едва только забрезжил рассвет. Шли поначалу лесом, охотничьей тропой, а потом – вдоль неширокой речки. Около полудня устроили привал, наскоро перекусили консервами, запивая прихваченной с собой водою. Здешнюю воду пить уже было нельзя – радиация.

– Хотя некоторые пьют, – забросив на плечи котомку, усмехнулся Василий. – Но мы с тобой не будем. Ни к чему это.

Ближе к вечеру впереди за деревьями показались крыши, крытые серебристой дранкой, всего где-то около десятка изб.

– Ну, вот они, твои Караничи. – Проводник обернулся и вытер выступивший на лбу пот. – Теперь осторожно надо, без митусни… но быстро.

Из всех домишек более-менее целыми выглядели лишь две избы, в одну из них и зашли путники.

– Передохнем малость.

Бросив котомку на лавку, Будкин оглянулся на своего спутника и махнул рукой:

– Ну, пойдем. Глянем.

Валерий не стал уточнять, куда пойдем и чего глянем, – это уж выглядело бы слишком суетливо, а проводник суету не жаловал. И так все было ясно. Почти.

По шаткой лестнице оба поднялись на чердак и осторожно выглянули в оконце. Где-то не так уж и далеко, за деревьями, виднелась высокая стена, опутанная колючей проволокой, вышки.

– Ну вот он – кордон, – прошептал Василий и покачал головой. – Там пулеметы, охрана. Все для того, чтоб всякие дурачки в Зону не лезли. И все равно лезут. Потому как – хабар.

– Это вся Зона колючей проволокой обнесена? – не удержавшись, уточнил гость.

Проводник хмыкнул:

– Вся – не вся, а в наших местах – точно.

– И как же мы пройдем?

– Зря-то не митусись! Завтра утром увидишь.

Тут, в избе, и заночевали. Поужинали килькой в томате с черным, купленным в автолавке хлебом. Валере все казалось вкусным, хотя дома он на такую еду и смотреть бы не стал. Здесь же уписывал за обе щеки. Проголодался. Поев, путники улеглись, не раздеваясь, на лавках.

Утром парня разбудил проводник. Потряс за плечо:

– Вставай. Пора.

Быстро собравшись, вышли. Зашагали по редколесью, зачавкала под ногами сырая земля – где-то рядом располагалось болото.

– Здесь тихо надо. Совсем, – обернувшись, шепотом предупредил проводник. – Знаешь, как с кордона все слышно!

Дальше пошли какие-то колючие заросли, потом – орешник, чертополох, верба.

– Ты это… не отвлекайся, – Будкин погрозил пальцем. – За мною след в след иди.

Юноша молча кивнул, но через некоторое время все-таки отвлекся – заметил повисший на кусте лоскуток. Очень похожий на камуфляж. Кто-то рукавом зацепился и вот… Такая курточка и у Дашки имелась…

Пытаясь получше рассмотреть находку, молодой человек сделал пару шагов… И почувствовал, как валится вниз, в какую-то яму!

– Ох ты ж, черт!

Яма оказалась глубокой, метра два, а то и больше, сразу так просто не выберешься. Мало того, в дно были воткнуты заостренные колья! Правда, воткнуты они были явно давно: многие уже попросту сгнили. Если бы не это – Валерий точно бы на них напоролся!

– Ну что там? – сверху послышался нервный шепот. – Живой?

– Да жив…

– Предупреждал же! Ладно, давай руку…

В яме чем-то пахло. Даже можно сказать – воняло. Какой-то тухлятиной, гнилью, еще чем-то таким же мерзким – невыносимая вонь. Валеру едва не вырвало. Хорошо, выбрался быстро – Будкин помог. А если б юноша был один?

– Давай, давай… подтягивайся… ага…

– Погоди-ка…

Внизу, под сапогом, что-то блеснуло. Монета? Валерий быстро наклонился, подобрал находку и сунул в карман. В яме-то было темновато, толком и не рассмотришь ничего. Тем более еще и этот жуткий запах!

– Ну давай, вылезай уже! Крепче держись, ага…

– Спасибо, – выбравшись, поблагодарил парень. – Если б не ты…

– Да ладно. – Будкин, похоже, несколько засмущался. – Говорил же – след в след иди.

– Да понимаешь, кой-что заметил… Вон, камуфляж!

– Ну да, зацепился кто-то.

Со вчерашнего дня они уже перешли на «ты», то есть это Валерий перестал «выкать».

– Да, камуфляж… А вот тут еще…

Вспомнив про находку, молодой человек сунул руку в карман, вытащил… кругленький серебристый значок с изображением мультяшного волка.

– Черт побери! Дашкин!

Ну да, ну да! Ее волчонок… от отца значок достался, как память, Дашуля сама рассказывала. Значит, была она здесь, этой же вот тропинкой и шла, и в яму эту чертову провалилась… Хорошо, не одна шла – вытащили. Дай бог, не поранилась, ногу не подвернула. Хотя, если б повернула – так оно, может, и к лучшему бы. Отлеживалась бы сейчас у кого-нибудь в поселке… Так ведь нет – понесло же в Зону! Хабара захотелось, денег. Ну, деньги вообще всем нужны, конечно. Но смотря только какой ценой. А цена, кстати, есть стоимость товара, выраженная в деньгах.

Вспомнив зачеты по экономике, молодой человек невольно улыбнулся и вдруг снова подумал о Даше. Да, они вроде бы любили друг друга, и ему-то самому очень нравилось проводить время с этой взбалмошной девчонкой. Гладить ее волосы, обнимать, смотреть в глаза, целовать в пухлые губки… Но это все понятно – кому б не понравилось? Но положа руку на сердце – готов ли был Валерий рисковать ради возлюбленной? Рисковать, скажем, имуществом, теми же деньгами или даже жизнью? Скорее «да», чем «нет». Процентов на девяносто… девяносто пять даже. И что же? Получается, Валера любил свою девушку на девяносто пять процентов? Странно как-то. Так ведь, наверное, и не бывает – любить так любить! Безоглядно, без памяти и всяких чертовых «процентов», неожиданно вылезших из головы. Любить не за что-то и не «потому что», а просто так… неизвестно почему!

Валерий осознавал, что кроме Дашки никто ему в жизни не нужен! Вот прямо так, пафосно. Уж если о любви речь зашла. Скажут – умри в этой чертовой яме, чтоб Дашуля жила, он умер бы, не задумываясь!

Однако… лучше бы не умирать, ведь кто тогда Дашку выручит? Вообще, как-то странно все. Девчонка, когда звонила, говорила, что, мол, в деревне она, что кинули их и что денег нет совсем. Но деревня-то пуста! Куда, спрашивается, все делись: Дашка и вся ее компания? Почему в деревне-то не остались? Спросить у проводника? Так и спросить, напрямую, чего ж.

– Слышь, Василий… А вот если в деревне компания ночевала… то потом куда могла уйти?

– В Зону, я ж тебе говорил уже. – Закурив, Будкин обернулся и, покачав головой, убежденно добавил: – Если до Караничей добрались, дальше путь один – в Зону, через кордон. Иначе сюда и тащиться незачем.

– А если денег нет совсем, – не отставал Валера. – Или кто-то друг друга кинул.

– Тогда тем более в Зону. – Быстро докурив, проводник выбросил окурок в лужу и, сделав пару шагов, застыл, словно бы к чему-то прислушиваясь.

– Это от тебя гнилью несет? – помолчав, тихо спросил Василий.

Юноша покусал губу:

– Наверное… Да там колья в яме в какой-то гадости…

– Это плохо… – Будкин все же казался каким-то напряженным, будто чего-то нехорошего ждал.

– Случилось что? – понизив голос, Валерий вгляделся в утреннюю туманную мглу, пытаясь рассмотреть, что там, впереди, за деревьями и призрачными кустами? Вот, кажется, метнулась, пробежала какая-то тень! Собака, что ли… или лиса…

– Думаю, волкопес, – словно подслушав мысли напарника, проводник озабоченно скривился. – Он давно уже за нами наблюдает. На запах идет – почуял, сволочь!

– Волкопес? – Юноша недоуменно моргнул, раньше он о таком чуде не слышал, даже Дашка не рассказывала. Хотя, может, и рассказывала, просто позабылось все…

– Ну да, волкопес… – Присев за старым пнем, Будкин осторожненько вытащил из кармана камуфляжной куртки… пистолет! Чуть подумал и так же осторожно засунул оружие обратно. Выругался:

– Ч-черт… нельзя стрелять-то. На кордоне услышат – могут и группу выслать. Запросто. Эх!

Дальше проводник не успел вымолвить и слова. Послышалось глухое рычание, и из тумана вдруг выпрыгнуло огромное чудище с раскрытой пастью. Выпрыгнуло и бросилось прямо на Валеру. Ну да, он-то стоял, а Будкин сидел за пнем на корточках. Надо было тоже сесть… Ну да теперь что уж…

Огромный зверь всей своей массой сбил парня с ног, накинулся, щелкая зубами и пытаясь перегрызть жертве горло. Валерий сопротивлялся как мог, изо всех сил сжимая шею чудовища руками – так, что занемели пальцы… Но все было тщетно! Бешеные желтые волчьи глаза пылали лютой злобой, из раскрытой пасти стекала слюна. Утробно зарычав, зверь наклонил голову… Вот-вот – и все… и нет больше никакого Валеры…

– Стреляй, Василий! Стреляй!

Выстрела молодой человек так и не дождался. Однако и чудовище вдруг как-то резко ослабло, дернулось и, бросив свою жертву, отскочило куда-то в туман и исчезло, уныло и грустно скуля.

– Ты как? – подскочил напарник.

– Честно сказать – не очень.

Валерий, пошатываясь, поднялся на ноги. В голове шумело, в ушах стоял звон, а из носа вдруг потекла кровь. Как тогда, на заправке с байкерами…

– Ты вот у пенька посиди, ага… – бросился помогать Будкин. – Голову запрокинь… Сейчас пройдет, да… Хорошо, что «зуду» с собой прихватил. Она и на зверей действует, а волкопсы так вообще ее жутко боятся – проверено.

– Да кто они такие, эти волкопсы-то? – Молодой человек понемногу приходил в себя.

Похлопав его по плечу, проводник уселся рядом на корточки и закурил.

– Волкопсы-то? Зверюги знатные – к бабке не ходи! Результат скрещивания собаки с волком. Злобный, умный и хитрый. И большой – ты сам видел!

– Ну да, – Валерий передернул плечами. – Прямо огромный. А зубищи? До сих пор оторопь берет. Слышь, Василий… а ты чем его?

– Говорю ж – «зуда». Ну артефакт такой. Что, не слыхал, что ли?

– Слыхал.

– Жалко, убежал, – вдруг посетовал Будкин. – Уши б ему отрезать…

– Зачем?!

– Знаешь, сколько за них дают? Лекарство какое-то делают, дорогое. Не каждому по карману, ага.

– А кто делает? Где?

Проводник не ответил, лишь, докурив, выбросил окурок в траву. Помолчал, поднялся на ноги да, сплюнув, махнул рукой:

– Ну как? Оклемался? Пора.

К своему удивлению, Валерий пришел в себя как-то уж очень быстро. Словно б и не было никого чудовища с острыми клыками, едва не сомкнувшимися на шее беспечного путника. Может, это близость Зоны так действовала? Может быть…

Значок… Встав, юноша сунул руку в карман и облегченно выдохнул. Значок был на месте. Это точно Дашкин! Значит, он, Валерий, на верном пути. Черт! А ведь волкопес мог и на Дашулю, и на ее спутников напасть запросто. А вдруг вообще стая.

– Стая? – осматриваясь, тихо переспросил Василий. – Да, бывает и стаей охотятся. Но этот, похоже, одиночка… На запах твой шел – ясно же. Знаешь, в старину охотники таким запахом зверье приманивали. Называлось – воблять.

Валерий на ходу хмыкнул – ну и словечко. Забавное, да.

Пройдя густыми зарослями орешника и краснотала, путники вышли к трясине. Под ногами зачавкала, запузырилась бурая жижа, кругом стелился густой, почти непроглядный туман. И как здесь ориентироваться?

– Сейчас слеги вырубим. – Обернувшись, Будкин вытащил нож. – Потом прямо за мной иди – точно след в след.

– А эти… волкопсы за нами не погонятся?

– Не погонятся, – вырубая шест, неожиданно рассмеялся Василий. – Болото они не любят. Да тут еще – «дымка», никакая зверюга не выживет. Вот вроде бы кажется – обычный туман. Ан нет! Угодишь в «дымку» – весь покроешься язвами, сгинешь.

– А как же их различить? – ступая за проводником, Валера внимательно смотрел под ноги. – Обычный туман и эту вот «дымку»?

– Мало кто различит, – хмыкнул напарник. – Я вот – могу. Я ж все-таки сталкер. Да не переживай, пройдем! Первый раз, что ли?

Юноша вдруг зашатался – ступил не туда. Быстренько оперся на слегу, удерживая равновесие. Ху-у-у… пронесло, кажется…

– Меньше болтай! – обернувшись, наставительно бросил Будкин. – Скоро островок будет – передохнем малость. Там, чего надо, и спросишь. Если охота будет, ага.

Обещанный проводником островок оказался жалким и маленьким, размерами примерно метр на полтора, вряд ли больше. Но все же это была суша, твердь, поросшая чахлым ольховником. Можно было сесть, вытянуть ноги, перевести дух. Путники так и сделали.

– На вот, подкрепись.

Василий протянул своему спутнику горбушку хлеба с копченым салом, нарезанным аккуратными брусочками, как принято в белорусских селах. Сало таяло во рту… как и хлеб.

– Хорошо, – улыбнулся Валера. – Так мы уже в Зоне, нет?

– Нет еще. Но скоро, бог даст, будем.

Чуть помолчав, проводник вытащил из-за пазухи фляжку…

– Только один глоток! Больше ни-ни. Понял?

– Ага…

Ядреный оказался самогон! Тут и глоток-то – еле-еле… Молодой человек аж закашлялся.

– Что, слезу вышибло? – ухмыльнулся Василий. – То-то же. Ну, поднимайся, пошли.

Снова зачавкала под ногами трясина. Где-то рядом, в тумане, что-то заухало, завыло… И стихло.

– Василий, а что…

– Тсс! – проводник нервно отмахнулся. – Пока не мешай, ладно?

Он что-то шептал про себя, наверное, тщательно считал шаги. Ну да, а как еще ориентироваться в тумане… впрочем, не таком уж и непроглядном. Если присмотреться, можно было разглядеть окружающие болота деревья – высоченные липы и сосны. По ним, верно, и шел Будкин. А еще по пути попадались знаки: то привязанная ленточка на болотной елке, то воткнутая среди кочек жердина.

Вскоре путники снова вышли на островок, еще более мелкий, чем первый, сильно вытянутый и, наверное, всего-то сантиметров тридцати в ширину. Даже не присесть. Так, постоять, осмотреться.

– Ого! Что это? – Слева от себя Валерий неожиданно увидел камуфляжную куртку. Небольшая, явно девичья, она висела на гибких кусточках и слегка покачивалась.

Недолго думая, юноша ухватил курточку за рукав… И тут же из болотной жижи выскочили проворные склизкие змеи! Нет, они не кусали – моментально обвили руку парня и властно потащили в трясину. Да с такой силой – не удержаться! Хорошо, Василий успел среагировать: подскочил, ударил по «змеям» ножом. Да и Валера быстро пришел в себя – слега-то была под рукою. Ею, слегой-то, и бил – и «змеям» это пришлось не по вкусу. Кому приятно, когда тебя лупят тонкой и гибкой палкой?

Рядом, в болотной жиже, что-то утробно забурлило. «Змеи» втянулись обратно в трясину. С тем же проворством, что и вылезли.

– Уходим! – не бросая нож, тревожно скомандовал Будкин. – Будь настороже. Отбивайся! Если что – бей палкой, ага.

Они пошли очень быстро, почти бегом. Разлетались под ногами бурые брызги, Валерий то и дело оборачивался… Кругом что-то бурлило. Видно, неведомое болотное чудище не оставило мысли полакомиться бродягами. Вот над трясиной снова взметнулись «змеи»… Хотя нет, не змеи – скорей, щупальца, да. Это что же за осьминог в этой чертовой болотине жил?

Впрочем, думать сейчас было некогда – надо было отбиваться, причем надеясь только на себя. Идущий впереди проводник помочь ничем не смог бы – он должен был «держать» путь, иначе… Иначе ухнут оба в трясину – там их чудище неведомое и сожрет, не подавится!

Юноша среагировал быстро. Уже на подлете нанес по щупальцу отрывистый хлесткий удар. Затем резко наклонился, пропуская второе щупальце прямо над головой… и снова ударил! Жестко, сильно – словно дрова колол. Не надеясь на жердь, молодой человек поспешно вытащил нож, который, естественно, тоже прихватил с собой в этот странный поход. Выхватил вовремя! Два щупальца вырвались из грязи одновременно. Схватили, оплели и слегу, и правую руку… Не думая особо, на инстинкте, молодой человек полоснул ножом… Полилась какая-то жижа, в трясине же словно бы проснулся вулкан…

Ага! Не понравилось? Так тебе! Н-на!

– Быстрей! – напряженно обернулся Василий. – Бегом давай, эй!

– Но тут же…

– Я сказал – бегом!

Пожалуй, сейчас это было единственное, что оставалось делать. Позади, за спинами беглецов, вздыбился целый лес щупалец, хищно изгибающихся, грозящих… Болотная жижа взбурлила, словно кипящая в котелке вода…

– Скорее! – бросив слегу, Будкин схватил напарника за руку. – Бежим!

Путники понеслись со всех ног, насколько это было возможно. Летела по сторонам жижа, позади что-то зловеще выло и хлюпало, впереди же темнело точно такое же болото. Только слишком спокойное, словно бы нарисованное, неживое.

– Ну наконец-то! – Выбираясь на поросшие можжевельником кочки, проводник обернулся и подмигнул: – А ну, давай сюда, парень. Похоже, ушли.

Валерий не заставил упрашивать себя дважды, схватился за можжевельник, выбрался… Ух-х!

– А они за нами…

– Нет, не погонятся, – с видимым облегчением рассмеялся Василий. – Это – «мертвая трясина». Здесь никто не живет. Мы, Валера, уже в Зоне, если ты не понял еще.

– В Зоне? А что значит – «мертвая».

– Да смотри сам.

Молодой человек внимательно глянул по сторонам. Действительно, как-то необычно все. Ни комары не зудели, ни лягушки не квакали, даже лозняк с камышами не рос. Да и можжевельник был какой-то рыжеватый и хрупкий – больной.

– «Мертвая трясина» – нам нынче в помощь, – пояснил проводник. – В ней никаких тварей не водится, можно спокойно идти. Единственный риск – утонуть или в грязи увязнуть, ага.

– Слушай, а этот, в болоте… ну, в том…

– Это удильщик. Мутант такой. В болотине, в озерах живет. Сам, как осьминог, на дне притаится и забрасывает на берег щупальца свои – «удочки». Схватит того, кто зазевался. На дно затянет – сожрет. Всего-то и дел. Тупая тварь, чего уж.

– Тьфу ты, – нервно рассмеялся Валера. – И много в Зоне таких тварей?

– Да хватает…

Василий потянулся было за флягой, да махнул рукой;

– Пожалуй, пойдем. Болотце минуем – а там уж посмотрим куда.

Кажется, мертвая трясина даже чавкала по-другому. Как-то глуховато, почти что беззвучно. Такое ощущение – будто по кладбищу шли. Спокойненько так… мертвенько. Никого кругом – и тишина. Тоже мертвая. Наверное, оттого-то и лезли Валере в голову разные нехорошие мысли. Все думалось о той твари – удильщике. Ежели курточка Дашкина, так выходит, что… Нет! Ну девчонка же не одна, с группой. Уж всяко отбились от тварюшки. Они ж вон с Будкиным отбились… Хотя, точнее сказать – убежали. А ведь еще обратно идти! Снова через то же болото… Или обратно какой-то другой путь есть? Надо спросить, мало ли… Нет, зачем раньше времени спрашивать? Сначала надо Дашку найти. А еще…

Ух-х ты ж!

Задумавшись, молодой человек ухнул в болотную жижу! Со всей дури. Словно в ледяной душ. Да так ухнул, что и не выберешься. Словно бы кто-то ухватил за ноги, потянул на дно так быстро и неумолимо, что и не опомниться, не сообразить. Сразу – по пояс, и тут же – по грудь, и…

Как справиться с трясиной – Валера знал, в походы когда-то хаживал. Без раздумий, отринув все свои тревожные мысли, начал грести под себя все, что полезло под руки – тряску, листву, грязь, какие-то ветки… Тут подоспел и Василий – бросил слегу.

– Хватайся!

Ухватился… Будкин потянул, дернул… да так сильно и резко, что молодой человек вылетел из трясины, словно пробка! Упал на кочки – мокрый, грязный и, наверное, смешной…

– Ну ты даешь, – присев рядом, проводник покачал головой. – Сапог-то в болоте оставил? Надо бы поискать… На вот тебе палку…

Вытащив из котомки проволочку, Будкин присобачил к слеге крюк и протянул напарнику.

– Пошеруди там, ага. А я покурю пока.

Вообще-то, в рюкзаке еще имелись берцы… Но раз уж сказано – пошерудить, так…

Исправляя собственный промах, Валера принялся орудовать крюком с яростью нового экскаватора. Взбурлил всю жижу – и не зря. Что-то вытащил, зацепил… Только вот – не сапог, нет… Рваненький женский кед… с прожженным сигаретой носком. Дашкин!

Глава 2

Да! Похоже, что так – Дашкин. Вот дырка, на глазах Валеры и прожженная. Окурком. Или пеплом. Да чем бы ни… Главное – парень был на верном пути! По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Сапог так и не выловили, пришлось натянуть берцы, в которых, вообще-то, было куда удобнее, чем в старых сапогах… Но это уж так, к слову.

Еще разок глянув на кед, молодой человек выкинул его обратно в трясину – не с собой же тащить, так сказать, на добрую память. Если это вообще Дашкин… Да нет – ее, ее! Вон, и значок тоже…

– Ты что там встал-то? – нетерпеливо оглянулся напарник. – Пошли уже. Скоро полоса тумана кончится. Там уж и отдохнем… в Зоне.

Дальше шагали быстрее: мертвое болото постепенно становилось все суше, а примерно через пару часов под ногами и вообще зачавкала обычная грязь – черная, липкая, вязкая.

Редколесье сменилось густыми зарослями, переходящими в настоящую чащу. Тянулись к небу высоченные березы и липы, корявились грабы, раскачивали темными лапами ели. Солнце время от времени проглядывало средь палевых облаков, но тут же пряталось за деревьями. Хотя вроде бы дело-то шло к обеду… а солнышко – все ниже и ниже…

– К обеду, говоришь? – Будкин хмыкнул и сплюнул под ноги. – Да нет, брат, вечереет уже. Стемнеет скоро. Надобно место для ночлега искать.

– Вечереет? – несказанно удивился Валерий. – Да как так-то? Вроде и времени-то всего ничего прошло. Ну, часов пять… шесть, вряд ли больше.

– Это Зона, бро, – со всей серьезностью покачал головой проводник. – Здесь время всяко течет. Ты на солнце-то глянь, ага!

Молодой человек скосил глаза. Показавшееся из-за облаков светило уже налилось оранжевым вечерним цветом и явно клонилось к закату… Да-да, вон, скрылось за кустом!

– Однако…

Юноша пожал плечами и вслед за своим напарником двинулся искать место для ночлега.

– Тут хутор один есть. Заброшенный… – на ходу пояснил Будкин. – Там и глянем.

– Заброшенный? – Не выдержав, Валера громко хохотнул. – Да тут же все давным-давно позаброшено. Сам же говоришь – Зона!

– Да не ори ты так, – злым шепотом оборвал проводник. – Не все тут заброшено… Хоть то же Периметр… тс-сс!

Приложив палец к губам, Василий осмотрелся и уверенно свернул к невысокому холмику, поросшему рябиной и буком. Протиснулся сквозь заросли чернотала, обернулся, призывно махнув рукой.

Молча кивнув, молодой человек двинул туда же. Под берцами хлюпнула, зажурчала вода… Снова болото? Да нет, скорее – ручей.

– Это воду пить можно, – склонившись над нешироким ручьем, заросшим по берегам густыми папоротниками и вербой, проводник набрал воды во фляжку. Не в ту, что с самогоном, – в другую, пластиковую.

Валерий с наслажденьем утолил жажду, черпая воду ладонями. Сразу же свело зубы – водица оказалась студеной, видать, ручей-то вытекал из родника.

– Угу, здесь поблизости ключ, – негромко пояснил Будкин.

Вытащив из рюкзака бинокль, он подошел к старой березе с двойным стволом, когда-то расщепленным молнией. Ухватившись за мощный сук, рывком потянулся, взобрался и, удерживаясь за ствол, глянул назад, в ту сторону, откуда путники только что пришли.

Валера подошел ближе, вытянул шею…

– Вон, видишь – кордон, – напарник протянул парню бинокль.

В свете заходящего оранжево-золотистого солнца за деревьями были хорошо виды укрепления – насыпь, пулеметные вышки. Что-то блестело – колючая проволока?

– Она самая, – слезая с дерева, кивнул Будкин. – Укрепления там серьезные. Чтоб кто попало в Зону не лазил… Нынче вроде как тихо все. Значит – удачно прошли. Удачно.

– Слышь, Василий… – догоняя проводника, вновь ушедшего вперед, юноша едва не споткнулся. – А этот кордон… он вокруг всей Зоны?

– Почти…

– А как же мы обратно? Так же, через мертвое болото?

Будкин лишь хмыкнул да махнул рукой:

– Не переживай. Выберемся.

Свернув на звериную тропу, путники некоторое время пробирались зарослями краснотала и черноплодной рябины, когда-то, верно, садовой, а ныне – давно уже одичавшей. Спелые черные ягоды сами просились в рот, но есть их было нельзя – радиация. Шагая вслед за проводником, Валерий старался примечать все, особенно – людские следы. А таковых попадалось не так уж и мало. Вон, на опушке – кострище. Чуть дальше, на берегу ручья, – примятая трава. Видно, кто-то не так давно ночевал, ставил палатку…

Между тем из окрестных болот снова наползал туман. Быстро темнело. Сразу же сделалось холодно, как-то неуютно, зябко, а где-то невдалеке вдруг завыли волки.

Валерий передернул плечом: да где же там обещанный хутор? В избе ночевать – пусть и в заброшенной – это всяко не в палатке. Хищному лесному зверью любая палатка – тьфу! А вот в избу, ежели дверь хорошо запереть, никакой зверь не пролезет. Даже медведь. Тем более они сейчас сытые. Хотя… есть ли здесь медведи-то? Разве что какие-нибудь мутанты типа недавнего волкопса. Все-таки – Зона.

– Ой! – оглянувшись на волчий вой, невольно вскрикнул юноша.

Не так далеко, наверное, в километре от путников, где-то в редколесье вдруг вспыхнула озорная оранжево-желтая искорка. Кто-то разжег костер! Может, свои, та компания, Дашкина…

– Василий!

– А? Идем уже. Скоро хутор.

Не оборачиваясь, Будкин прибавил шагу, словно и не замечая призывно манящего огонька. Костер был хорошо заметен в быстро сгущавшейся тьме, и странно, что проводник его не видел.

– Да вон же… позади, чуть левее…

– Костер? – Чуть замедлив шаг, проводник вдруг сплюнул с какой-то неожиданной злобой. – Это, брат, не тот костерок, что нам бы нужен. Я бы сказал – злой костерок. Чужой, опасный.

– А! Охрана с кордона? – догадался Валерий. – Что же, они по нашим следам идут? Преследуют?

– Потом расскажу, – глянув под ноги, Василий решительно свернул направо, прямо в заросли чертополоха и черной смородины.

Смородину Валера узнал по запаху и невольно сглотнул набежавшую вдруг слюну. Впрочем, все ягоды-то уже, верно, пожухли, осыпались – осень. Хоть и сентябрь, а все же…

Колючие кусты нахально цеплялись за руки, норовили ударить в глаза. Небо еще светилось палево-голубым, а на закате – густым оранжевым. Вершины высоких берез еще золотили последние лучики уходящего дня. Однако здесь, в густом подлеске, уже стояла настоящая темень – хоть глаз выколи! Проводник, впрочем, шагал довольно уверенно, хрустел ветками. На этот-то звук Валерий и шел, пока вдруг как-то неожиданно не оказался на ровной дороге! Ну да – обычная такая бетонка, какие любили строить военные. Малость выщербленная, с пробивающейся на стыках плит травой, но это все же была дорога, а не какие-то там буераки. И, главное, непроглядная тьма куда-то делась, словно бы осталась там, позади, в зарослях. То ли просто деревья стали пореже… или просто-напросто в небе появилась луна! Ну да, луна – серебристая, круглая, с чуть надкусанным боком.

Путники заметно приободрились: идти по освещенной лунным светом дороге – это не по зарослям непроходимым тащиться! Валерий даже пытался что-то насвистывать… но его тут же оборвал проводник.

– Не свисти – денег не будет. И вообще – не шуми, брат.

По бетонке напарники прошагали километра три или около того, после чего вновь свернули в заросли. Продирались по лесной дорожке, пока вдруг не уперлись в забор. Вернее – в его остатки: какие-то вбитые в землю колья, полусгнившие доски, а за ним, средь высокой травы и малинника – покосившийся дом с черными глазницами окон. Все стекла и рамы, естественно, давно уже прибрали к рукам какие-то хозяйственные личности. Даже доски с крыльца сняли и часть шифера.

Над остовом крыши сверкала луна, и ее света вполне хватало. Фонарик Будкин включать запретил. Ну, проводнику виднее…

– Что, здесь и заночуем? – Подойдя ближе, молодой человек скептически оглядел здание и хмыкнул: – Да уж! Не дворянское гнездо.

– Да уж, – неожиданно развеселился Василий. – Но все же не под открытым небом. Да нет, я не про эту крышу… Там, дальше, банька есть…

Приземистый сруб с покатой крышей прятался в зарослях малины и крыжовника и с виду казался вполне себе крепким. Даже дверь была на месте. Правда, полки внутри давно кто-то разобрал… хорошо хоть, саму баньку по бревнышку не растащили, видать, бревна-то оказались гниловатыми.

– Тут можно и того… перекусить да чайку…

Сбросив рюкзак, Будкин наконец-то зажег фонарик и, пошарив по углам ярким лучом, извлек на свет божий старое ведро и ковшик.

– Там, за банькой, ручей, – обернувшись, Василий протянул ведерко напарнику. – Сходи, набери водицы. А я пока дровишек соображу.

Попить горячего чайку да согреться у огня было бы сейчас весьма кстати! Набирая воду в ручье, молодой человек только сейчас почувствовал, как озяб – аж до дрожи! Да уж, ночи в этих местах нынче стояли холодные, что и говорить.

– А вот и водичка!

– Молодец!

Будкин уже разложил в печке щепки, наколотые острым ножом, и теперь, щелкнув зажигалкой, раздувал весело занявшееся пламя. Вообще, путникам повезло с этой печкой. Пусть маленькая, неказистая, пусть многих кирпичей не хватало, пусть дымила – и что? Зато – тепло, зато – чаек сейчас будет… Да и тушенку можно погреть!

– Щепки сухие, дыма мало дают, – вскрыв жестяную банку, проводник слизал с ножа жир. – Да и ночь. Никто нас тут не заметит.

– А что, про этот хутор, про баньку не знает никто? – поинтересовался Валерий, чувствуя, как от запаха тушенки набегает слюна.

Да уж, поесть было бы неплохо! И чайку…

– Как не знают? Знают.

Напарник поставил вскрытую банку прямо в печку, поближе к огню – греться.

– Но только те, кому надо, знают. Такие же, как мы. Говоря мудреным словом – сталкеры.

– Ага! – Молодой человек взволнованно потер руки. – Так вот я и думаю. Может, те… ну, кого мы ищем… Может, они тоже здесь ночевать могли, а?

– Может, и так… – Василий осторожно попробовал горячую тушенку с кончика лезвия. – Слышь, хлебца порежь. И сала… Хотя нет. Сразу-то и тушенку, и сало – жирновато будет. Сало-то нам еще пригодится, ага.

Вытащив складной нож – хороший, швейцарский, – Валера быстро порезал хлеб и присоединился к напарнику, подцепив мясо вытащенной из ножика вилкой. Вот что значит настоящий швейцарский нож – все, что надо, имеется! Даже штопор, если вдруг что.

У Будкина, кстати, тоже оказался такой же «перочинник». Правда, не швейцарский, попроще, но тоже с вилкой.

– А ты думал! Мы тут тоже не лаптем щи хлебаем!

– Василий… Ты говоришь, они могли этой дорогой идти.

– Могли этой. Могли – не этой. Смотря, куда направились – в Припять или на юг, к Чернобылю.

Проводник потянулся к ведру, примостив его на печке так, чтоб вода побыстрей закипела.

– А зачем к Чернобылю? – тут же полюбопытствовал Валерий, аккуратно размазав тушенку по хлебу. – Там же станция. Саркофаг… да и военных полно, насколько я знаю. А Припять – все-таки город! Есть чего взять, я так думаю…

– Неправильно думаешь, – хохотнул напарник. – Эх, хороша тушеночка! Хороша… В Припяти-то давно уже шарят, брат! Уже все, что могли, вынесли. Артефакты же не только там, они по всей Зоне!

– Ага, по всей…

– А ты думаешь, их только в Припяти как самосвалом вывалили? Ну-ну…

Артефакты… Валерий знал о них только со слов своей пропавшей подружки. Впрочем, не только со слов. Ведь в бензобаке же… Дашка и дала… Как это называлось-то? Этак? Батарейка… Артефакты… Их, верно, тут множество. Разных. И за каждый денежку платят немаленькую. Вот и промышляют… Эти, как их… сталкеры. И Дашуля – с ними…

– Слышь, Василий… А эти вот артефакты… откуда они?

– Точно не знаю, – Будкин дернул плечом, словно отгоняя откуда-то взявшуюся надоедливую муху. – Все разное говорят. Мол, после Чернобыльской катастрофы все это… А кто-то и про инопланетян толкует. Такие Зоны, как эта, не только в России есть. И в Америке тоже!

– В Америке?

– Ну да… А сыпани-ка чайку! Хотя… я сам, сиди уж.

Чай пили из складных пластмассовых стаканчиков, прихваченных с собой хозяйственным Василием. Чудесный вышел чай, душистый! Или это просто так казалось?

Спать устроились прямо здесь же, на полу, постелив под себя свитеры и куртки. Будкин улегся первым.

Допив чай, Валерий все же вспомнил про костер…

– Зря не подошли. Может, это те, кого мы…

– Нет! Не те, – приподнявшись, жестко отозвался напарник. – Понимаешь, любой сталкер… проводник, например, вроде меня или моих знакомцев знает – в Зоне светиться не надобно. Ни к чему это. Я бы даже добавил – чревато. Мало ли кто на свет огонька выйдет? Тихонько надобно, осторожно – как вот мы. А не сверкать на весь лес!

– Уж так и на весь?

– Да знаю я, что это за костерок. Рассказывали… Там чай-то остался еще? На-ка, плесни… Ага… Так вот…

Отхлебнув чайку, Будкин продолжил рассказ, время от времени прикладываясь к фляжке с самогоном. Предлагал и Валере, но тот отказался. Пустого винопития он не любил.

– Такой вот костер иногда встречают в Зоне. Он никогда не гаснет! Потому и называют его – Вечным. Вечный костер. А сложен он, знаешь, из костей.

– Из чьих костей? – недоверчиво прищурился юноша.

Будкин вздохнул:

– Того никто не знает. Кто развел, из чьих костей. В принципе-то любой может там обогреться да приготовить еду. И мы могли бы… Но, знаешь, – береженого бог бережет. Никто не может этот костерок потушить или вытащить хотя бы одну кость или даже случайно попавшую ветку. Некоторые пытались… дурного любопытства ради. А потом такие вот любопытные как-то быстро пропадали в Зоне. Как-то раз один сталкер по прозвищу Водолаз долго глумился над таким вот вечно горящим костром. От дури гранаты в него бросал, водой заливал, сыпал песком, дурачина – чуть крыша не съехала на этой теме.

– И что? – заинтересовался Валера.

Поставив стакан на пол, напарник пожал плечами:

– Да ничего. Так и не затушил. И как-то незаметно тоже пропал. А потом кто-то нашел Вечный костер, в котором был череп с четырьмя глазницами – две нормальные, а две маленькие, над бровями. У Водолаза их и не видно было почти, так, две складки на лбу, скрывающие эдакие мышиные глазки. Но такого черепа в Зоне, окромя как у Водолаза, больше ни у кого не было. Вот с тех-то пор эти костры никто не тушит. Если же видят новоиспеченного пожарника, который Вечный костер загасить пытается, то просто пристреливают.

– А кто пристреливает?

– Да есть кому. Те же сталкеры. На всякий случай.

Молодой человек замолк, «переваривая» услышанное. Если верить Будкину, то у Вечного костра могла греться и Дашка со своими спутниками. И всех их запросто могли пристрелить. Не подходя близко, просто жахнуть из темноты. Как сказал проводник – просто на всякий случай.

* * *

Утром проснулись рано. Вернее, Валеру разбудил проводник. Осторожненько так потряс за плечо и тут же приложил палец к губам:

– Т-с-с-с! Быстро собираемся и уходим. Дверь не трогать! Лезем в окно.

– В окно?

Банное оконце, забранное куском старого пластика, выглядело каким-то уж очень маленьким, по виду – и кошке не пролезть.

– Ничего, пролезем. – Будкин быстренько стащил с себя свитер и, аккуратно вытащив из оконной рамы пластик, обернулся, подняв вверх указательный палец:

– Слышишь? Мотор!

Точно – мотор! Навострив уши, молодой человек явственно услышал шум автомобильного двигателя. Причем это была явно не легковая машина, судя по утробному урчанию, а грузовик или, по крайней мере, «уазик».

– Едет кто-то… – тихо промолвил Валера. – Ну да – по той бетонке…

– Давай, выбирайся уже!

Будкин ловко нырнул в оконце и уже призывно махал с улицы, точнее сказать, из кустов. Малинник… Колючий, блин…

– Рюкзак со шмотками кинь… Ага!

Расцарапав плечи и руки, юноша благополучно покинул баньку, в один миг оказавшись рядом со своим предусмотрительным напарником. Едва брезжил рассвет. За деревьями, на востоке, загоралась алая утренняя зорька. Шум двигателя удалился. И, похоже, в обратную сторону.

– Ну да, уехали, – прошептал Василий. – Сначала сюда приехали… потом уехали.

– Так, верно, дальше и дороги нет?

– Да есть… Однако не для всякой машины, ага…

Будкин задумчиво покусал губу и бросил на своего молодого напарника быстрый внимательный взгляд:

– Приехали и тут же уехали… Смекаешь?

– Высадили кого…

– Вот и я о том же. Тихо!

Откуда-то из-за бани явственно донесся треск. Кто-то осторожно пробирался кустами… Вот замер, словно бы принюхивался…

Вытащив из внутреннего кармана куртки пистолет, проводник передернул затвор… Эх, черт – это еще в бане нужно было сделать, дослать в ствол патрон! Сейчас же щелчок прозвучал в утренней тишине ничуть не хуже выстрела.

– А и ничего, – зло пробурчал Будкин. – Пусть опасаются! Валера, сзади смотри… Отходим помаленьку к лесу.

– Ага…

За баней снова затрещали кусты. На этот раз – основательно, с этакой наглой злобой. Кто-то пер напролом… нарывался на пулю.

– Вася! Ты сразу-то не шмаляй, ладно? – Из-за угла баньки вдруг выглянул круглоголовый мужик в синей баскетке. Улыбнулся, подмигнул! Этакая небритая уголовная рожа, которой явно не стоило бы доверять… Однако у Будкина, похоже, на этот счет имелось свое мнение.

Спокойно убрав пистолет, проводник хмыкнул и без особой радости поприветствовал:

– Здорово, Силыч. И ты здесь? А говорили, вы со Степкой Игнатьевым на рыбалке.

– Были на рыбалке. – Подойдя ближе, Силыч спокойно поздоровался с Василием за руку. Кивнул и Валере. – Ну что, покурим?

– Давай… Только не в этих чертовых зарослях.

Покурили у дома, усевшись на полусгнившие доски. Солнышко уже потихоньку вставало, уже разгоняло туман, начинало припекать почти что по-летнему. Так, что вдруг захотелось бросить все, раздеться – и нырнуть в какую-нибудь речку.

– Степка, кстати, на своей «буханке» в Припять собрался, – закуривая, пояснил сталкер. – Не один. Меня вот по пути подбросили. В Речицу рвану. Ребята говорят, там зонную росянку видели.

– Хм, росянку? – Булкин прищурился и выпустил дым. – И сколько за нее дадут-то? Да еще найди, кому продать.

– Нашел уже, – потянулся Силыч. – Тебе, так и быть, скажу, как старому другу…

– Да мне и не интересно вовсе…

– Поляк один, профессор, за росянку хорошие деньги обещал… – Сняв баскетку, сталкер пригладил седеющий ежик волос и неожиданно предложил: – А может, и ты со мной в Речицу? А, Василий? Раз уж там ее много… А ребята на обратном пути нас заберут.

– Вы вообще как… на «буханке»-то?

– Места знать надо! Ну ладно, ладно, без обид… – Силыч растянул губы в улыбке. – По болоту мы, как и ты. А «буханка» уж тут припрятана была, за кордоном… Так как? Компанию составишь?

Докурив, Будкин задумчиво скривился, искоса поглядывая на белесый туман, змеящийся за кустами:

– Может, и составил бы. Да видишь, подписался уже. Человека веду… Ищем кое-кого.

– А кого? – Силыч вновь водрузил на голову кепку. – Не те ли, что с Валькой Брынзой ушли?

– Может, и те.

– Ясно…

– Дяденька! – глаза Валерия вдруг вспыхнули надеждой. – А вы, случайно, не про московских говорите? Там парни и девушки… Вы их не видели?

– Одного только видал, про остальных слыхал только, – обнадежил сталкер. – Валентин их и повел. Из Москвы, да. Парни и девки. Один ко мне заходил, про дорогу расспрашивал. Тоже проводником звал, да я отказался. Некогда тогда было.

– А кто приходил? – Услышав хоть какую-то весть, Валерий сразу же насторожился. – Как зовут? Или хотя бы как выглядел?

– Да обычно выглядел, – расслабленно протянул Силыч. – Как вся молодежь. Камуфляж, футболочка черная. Сам белобрысый, и уши этак оттопыриваются. Звать… то ли Вася, то ли Виталий…

– Может быть, Витек?

– О! Точно, Витек! Так и звали.

Дикая радость охватила Валерия, теперь он точно знал, что идет по верному следу. Витек по кличке Хабар, белобрысый, с оттопыренными ушами… Был, был такой в Дашкиной старой тусовке, Валерий его даже пару раз видел.

– А куда их мог повести этот… как вы сказали? Брынза?

– На Стечанку, куда ж еще-то? – Хохотнув, Силыч снова вытащил сигарету из большого блестящего портсигара. – Брынза, вишь ты, только туда и водит. Больше дорог не знает… Да и кто б ему показал! Верно, Вася?

– То так, – глубокомысленно согласился Будкин. – Брынза тут не все пути знает. Молодой ишшо, ага!

– Однако ж повел. Ну ладно, Василий. Коль занят, так уж бывай. Может, на обратном пути встретимся.

– И тебе удачи, ага.

Проводив приятеля долгим взглядом, проводник вытащил пистолет и щелкнул предохранителем:

– Встретимся, ага, как же! С такими друзьями никаких врагов не надобно. А насчет Брынзы он прав. Валентин только на Стечанку и водит. Ну, туда куда-то. Вообще, мутный он тип. Там, кстати, наемники рядом. У них в тех местах база.

– Значит, Стечанка… – тихо промолвил юноша. – И этот, как его… Когород.

– Корогод, – поправив, напарник негромко рассмеялся. – Ишь ты, Силыч. За «росянкой», говоришь, пошел. Ну-ну… Ну что, бро? Двинули?

– Двинули!

Молодой человек обрадованно забросил за плечи рюкзак, тем самым выражая свою полную готовность идти дальше, преодолевая любые трудности и невзгоды.

Дальше шли почти точно на юг, по солнцу. Частенько попадались старые грунтовки, бетонки и даже шоссе с растрескавшимся от времени асфальтом. Большей частью все дорожки были заросшими, но встречались и такие, по которым видно было – ими пользуются. И колеи, вон, наездили, и кусты кое-где повырубали.

– Судя по колесам – грузовик, – вглядевшись в колею, негромко молвил Будкин. – «Газон» или «сто тридцатый». Техника надежная. Наймиты такую любят… Впрочем, не только они.

Валера искоса глянул на солнце – время шло к обеду, значит, шли они уже часов пять или шесть… Часы почему-то остановились, а смартфон он оставил у проводника в избе. Чего зря таскать – здесь все равно никакой сети не было.

– Сейчас пообедаем. – Вытащив из кармана военную карту-двухверстовку, Василий остановился на повороте, возле рябиновых зарослей. Крупные ярко-красные ягоды так и просились в рот, но Валерий все же не рисковал пробовать. Слишком уж идеальными казались эти ягодки, словно бы нарисованными. Не гнилые, не помятые, не поклеванные ничуть. Да и птиц вокруг что-то не слышно было.

– Не-е, эти ягодки есть нельзя. – Будкин усмехнулся, перехватив взгляд напарника, и снова уставился в карту. – Есть такие, что можно, а эти вот – нет. Раз уж птицы их не едят…

– А здесь есть вообще птицы?

– Да как не быть… Тут километров через семь – озерко. По карте выходит – чистое. Там и пообедаем, отдохнем и вообще…

– Слышь, Василий, – к чему-то прислушиваясь, негромко поинтересовался юноша. – А долго нам до Стечанки этой идти?

– Как пойдет. – Складывая карту, напарник потряс головой, словно бы отгоняя какие-то нехорошие мысли. – Может, через пару дней добредем, а может, и больше.

– Понятно…

Валера вновь насторожился, что-то не давало ему покоя. Какой-то непонятный звук… или чей-то недобрый взгляд.

– Василий… кажется, там кто-то шевелится… Во-он в тех кустах!

– Тихо… Падаем! Живо!

Будкин толкнул своего спутника наземь и сам тут же бросился в грязь. И вовремя! Что-то жуткое вылетело вдруг из кустов. Что-то огромное, непонятное, черное… Злобно ревущее и явно хищное существо, размерами с огромного быка, с разбегу проскочило мимо отпрянувших сталкеров. Проскочив, заскользило на лапах, развернулось с утробным хрюканьем. Лютой злобой сверкнули маленькие глазки, взметнулись клыки… Зверь – огромный кабан! – наклонив голову, на какое-то время замялся – все никак не мог выбрать жертву. Стоял, бил копытом, словно норовистый конь, да угрожающе водил клыками. В холке, верно, метра два с половиной, клыки – словно бивни у мамонта! Чудовище устрашающе рычало, из приоткрытой, усеянной острыми зубами пасти плотоядно стекала слюна.

Не отрывая глаз от зверюги, Валера вытащил из кармана нож. Будкин тоже зашевелился.

Кабан еще ниже склонил огромную голову, щетина на его спине вздыбилась, клыки качнулись – словно копья закованных в латы рыцарей перед славной битвой. Миг – и чудише бросилось на проводника. Такое впечатление было, будто сорвалась со своего места скала!

Еще немного, и проводник будет растерзан жаждущим добычи зверем! Не уйдешь, не убежишь, не скроешься…

– Ах ты ж гадина! – вскочив на ноги, Валерий метнул нож в зверюгу, угодив в левый бок.

Воткнувшееся лезвие так и застряло в толстом слое сала, не причинив чудовищу никакого заметного вреда. Только лишь раззадорило!

Затормозив всеми четырьмя копытами, кабан на ходу повернул и бросился на новую жертву! Желтые глаза кошмарной зверюги пылали нешуточной яростью, сверкали на солнце клыки!

Юноша бросился влево… И тут – один за другим – прогремели выстрелы…

– Ложи-иись! – стреляя, что есть мочи заорал Будкин. – Пада-аай!

Не думая, молодой человек плашмя бросился наземь, в бурую грязную лужу. Полетели по сторонам брызги… Обдав парня зловонным дыханием, громадный зверь проскочил сверху! Хорошо, копытами не задел…

Не дожидаясь, когда чудище повернется, Валерий рванулся к ближайшему дереву – к старой корявой березе с толстым стволом. Шумели на ветру разлапистые ветви с темно-зеленой, местами тронутой желтизной листвою. Внизу яростно ревел раненый зверь! Ударить по березе с разбега он не смог – мешал густой кустарник, поэтому кабан просто пытался повалить дерево, упершись в него могучим лбом. Береза дрожала, но не поддавалась, словно издевалась над чудищем.

Видя такое дело, Будкин тоже забрался на липу и выстрелил. Не так уж и много патронов осталось. Да и что для такого кабанища эта пукалка «ПМ»? Ото лба, от жирных боков отскакивали пули и посерьезнее… Правда, проводник туда и не метился, стрелял, так сказать, в кормовую часть. И чудищу это пришлось не по нраву!

– Кровь! Там кровь! – глянув вниз, радостно заорал Валера. – Кажется, ты его подстрелил, да.

– Надеюсь, он этой кровью изойдет… и весьма скоро, – сменив обойму, буркнул напарник в ответ. – Что-то не хочется мне ночевать на дереве. Как-то не очень удобно.

– И мне неудобно, – засмеялся молодой человек.

Первый испуг уже прошел, сменившись надеждой. И в самом деле, за кабаном по старой листве, по грязной густой травище, по зеленоватому мху тянулся кроваво-красный след. Само чудовище уже не проявляло прежней резвости, уже отошло и от старой березы, вяло покачивая башкой.

– Ага-а! – Валера весело усмехнулся. – Как хорошо, что кабаны по деревьям лазать не умеют. Верно, Василий?

– Ну да…

Между тем раненый зверь, обиженно хрюкая, подошел к луже и, упав на передние копыта, принялся жадно пить. После чего поднялся с видимой натугой и, пошатываясь, побрел в заросли, уже не обращая внимания на недосягаемых жертв.

– Интересно, он совсем ушел? – чуть погодя промолвил Валера.

Напарник лишь хохотнул:

– Вот и мне интересно…

– А чудный бы окорок из него вышел. Кабы закоптить.

– Вовсе и не чудный, – внимательно осматриваясь, возразил Будкин. – Мясо у зонного кабана жесткое. Да и вонючее – есть невозможно. Хотя… смотря как приготовить.

– Это ж надо… Вот же чудовище! Огромный какой.

– Радиация… Что уж тут говорить. Одно слово – мутант.

– Вот уж точно.

* * *

Заночевали сталкеры, где и планировали, – на берегу небольшого лесного озера, сильно вытянутого в длину, а в ширину – «в плевок», как выразился Будкин. Встреча с бешеным кабаном украла у путников всего-то с полчаса времени. А тогда казалось – целая вечность прошла!

Валерий невольно передернул плечами, вспомнив злобные желтоватые глазки чудовища, острые бивни-клыки, слюну, обильно сочащуюся из плотоядно раскрытой пасти. Вот ведь свинья поганая. Свинья и есть. Если б не деревья да не пистолет – растерзала бы в клочья! Сожрала бы и не поморщилась.

– Василий, – устраивая шалаш, оглянулся юноша. – А таких вот зверюг, как этот кабан, в Зоне много?

– Да есть. – Будкин умело раскладывал костерок, выкопав для незаметности неглубокую яму, чтобы пламя не так видно было, а дым-то от сушняка не такой уж густой, да и не разглядишь его в сумерках, лишь почувствовать, почуять можно.

– И кабаны водятся, и лисы, и лысый чернобыльский еж… Да тот же волкопес – ты его видел.

– Да уж…

– Хотя зверюги – это еще не самое страшное. В Зоне и других мерзостей полно. Одна другой хуже.

На этой вот пессимистической ноте, верно, и закончился бы день. Однако путникам что-то не спалось. Оба ворочались с боку на бок, а сон все не шел. Казалось бы, и устали, и находились… Но и понервничали, чего ж. Вот мозг и не мог упокоиться.

Будкин даже выбрался из шалаша наружу. Уселся на берегу, закурил, глядя на отражающуюся в темной воде луну.

– Вась, а что этот твой приятель… ну, Силыч… Он тоже тут все ходы-выходы знает? – не вылезая из шалаша, неожиданно поинтересовался Валерий.

Проводник хмыкнул:

– Ну, все – не все, а кое-что знает. Иначе б в Зону и не ходил. Зона-то, знаешь, чужаков не любит… Хотя – мы тут все чужаки.

Что ж – вполне глубокомысленно. Сдержав усмешку, молодой человек выглянул наружу:

– А что за «росянка» такая? Ну, за которой дружок твой звал.

– Не дружок он мне, – бросив окурок в воду, угрюмо пояснил проводник. – Так… Иногда мы – напарники, а чаще – наоборот, конкуренты. Смекаешь?

– Угу.

– Ну и не митусись.

– Так я и не… Просто спросил.

– А «росянка» зонная – вещица стремная. – Потянувшись, Будкин поплотнее запахнул куртку. – Не дай бог тебе ее встретить когда… Хищный мутант, как почти все в Зоне. На болотах растет, листья длиннющие, а на кончиках – шипы. На шипах тех – капельки ванильные. Приятные такие, сладкие… Яд страшнейший! Мясцо росяночка любит! Мух ловит, червей…

– Ну, таких растений много…

Проводник презрительно отмахнулся и вытащил фляжку:

– Таких, как росянка – нет! Яд у нее – не хуже кокаина! И такой же дорогой. Попробуешь – голова тяжелой станет, сам – тупеешь, а на баб бросаешься, как дикий зверь.

– Даже так?! – округлил глаза Валера. – А ты пробовал?

– Спать давай. Завтра идти долгонько, ага.

Вернувшись в шалаш, Будкин отрубился быстро. Так ведь и самогонку всю допил, полностью опустошив все свои запасы. Видно, и у него после встречи с кабаном нервишки играли. Вот и успокоил… и сам успокоился – едва в шалаш залез, так тут же и захрапел. Хорошо хоть, успел сапоги снять.

Встав поутру, Валера умылся в озере, раздул тлеющий костерок и, возвращаясь, заметил, как на сапогах Будкина что-то блеснуло. Какая-то паутина, что ли… Серебристая такая, красивая… Ну да бог с ней – не грязь же! Да уж, такие сапоги теперь – хоть графу, хоть герцогу! Голенища – серебром затканы! Еще бы золотые шпоры, да.

– Сам ты граф! – выслушав всю тираду, обиженно пробурчал напарник.

– А что обидного-то?

– Собаку у меня так звали… Постой! – выбираясь из шалаша, Будкин вдруг резко напрягся. – Серебряные, говоришь, ниточки?

– Да сам-то глянь!

Дальше проводник сделал что-то невероятное! Подошел к сапогам, осмотрел… осторожненько взял двумя пальцами – каждый по очереди – и… И безжалостно бросил в костер! Это собственную-то обувку!

– Ничего. У меня еще и галоши есть.

– Поясни! – недоумевая, попросил юноша. – Что это за такая серебристая дрянь?

– Верно ты говоришь – дрянь. – Примеряя вытащенные из рюкзака галоши, Будкин с остервенением сплюнул. – Дрянь эта зовется серебряной паутиной и встречается в Зоне… Ну, не так чтоб уж очень часто… Но – бывает. Красивая такая паутинка, рвется легко, как обычная паутина, но, конечно, погромче…

– И что ж в ней такого недоброго?

– Да все недоброе, бро! – зло бросил Будкин. – Паутинка эта – отсроченная и верная смерть! Вот сидит себе человек, выпивает, скажем, дома у себя или в баре. Сидел, сидел, вдруг – раз – и упал замертво! А на лице – улыбка такая счастливая. И никаких видимых причин смерти, только где-нибудь на сапоге клочок серебристой паутины прилепился. Вот как у меня. Ежели тот клочок серебристый сталкеры заметят, так труп оттащат баграми подальше, обольют бензинчиком да и сожгут, от греха подальше. А ежели незнающий человек. Отвезут в морг, там тело вскроют. И диагноз поставят – разрыв сердца. Абсолютно здорового сердца, бро! Было здоровым, а тут – бац – и все в лохмотьях! Такое впечатление, будто внутри сердечка граната взорвалась.

Покачав головой, проводник вытащил флягу, приложился… и поморщился – фляжка-то с ночи пуста!

– А самое подлое, брат, что и те, кто не знает, кто труп трогал, – те тоже уже не жильцы. Дня через два-три погибали. У кого-то печень взрывалась, у других почки или легкие. Иногда инсульты обширные были, да такие, что у людей кровь из глаз брызгала. Вот так-то, бро… Так что ты мне, считай, нынче жизнь спас. Хотя…

Тут Будкин неожиданно улыбнулся и – уже гораздо тише – добавил:

– Хотя я б и сам эту чертову паутинку увидел. Но мог и не заметить.

– Да тут просто паноптикум какой-то! – всплеснув руками, воскликнул Валерий. – Волкопсы, кабанище, теперь вот паутина эта…

Проводник с хрустом потянулся и хохотнул:

– А что ты хотел? Зона! Зато здесь – и хабар.

– Хабар… – тихонько повторил юноша. – А что, к примеру, из Зоны приносят? Ну, про «росянку» я понял уже…

– Что носят? – Будкин с улыбкой покачал головой. – Да много чего. Иногда и не знаешь толком, что такое притащишь. Смотришь – красивая вещь, вроде ожерелья из зеленовато-черных бус. Бабам такие знаешь как нравятся… А кроме этого, еще «этак», или «батарейка». «Вечный аккумулятор», черная круглая палочка. Они еще делением размножаются – был у тебя один, стало два. Правда – редко.

Вот про батарейку-этак Валерий знал. Да и не только знал, а сам активно пользовался. Дашкин подарок, ага…

– Еще браслет, черный такой, с зеленоватым отливом, красивый очень, – продолжал напарник. – Все жизненные процессы в организме усиливает… от всяких болезней хорош.

Браслет… Именно такой имелся у Дашки! Она как-то хвастала: мол, память об отце… Ага…

– Еще «булавки». Они частенько попадаются. При электрическом свете отливает синевой. Есть «молчащие» и «говорящие» – с красновато-зелеными вспышками, когда сожмешь. «Говорящие» – те более ценные. Зачем они? Бог их знает, но красиво.

– Еще – «зрачок», «зуда», «сучья погремушка», «тещино колье», – собирая рюкзак, перечислял Будкин. – Да всех и не упомнишь, бро. Люди за них хорошие деньги дают. Ну, от одних, как от «этака», например, хоть ощутимая польза есть. Другие же – с виду просто безделушки.

– А… – Валерий решил снова задать этот вопрос, понимая, что вряд ли дождется вразумительного ответа. – А откуда они здесь взялись, все эти штуки?

– Дык откуда ж я знаю? – покачал головой Василий. – Ведь спрашивал уже, ага… Говорил же я тебе, про инопланетян слухи ходят. Вроде бы все Зоны – это у них что-то типа полигона для бытовых отходов. Ну, ихних отходов, смекаешь? Они выбрасывают, а мы кое-чем пользуемся.

– Инопланетяне, да. – Не выдержав, Валерий скептически хмыкнул. – Ну да, ну да, как же без них-то.

– Зря смеешься, – обиделся напарник. – Многие в Зоне так их и зовут – мусорщики. И все аномалии – от них. Ну откуда ж еще всему такому взяться?

– Ну, положим, от радиации. – Юноша пошевелил палкой догорающие в костре угли. – Тот же кабан или волкопес.

– Эти – да. Но другое… Да ты и не видал-то пока почти ничего, – неожиданно рассмеялся проводник. – И ни с чем таким не сталкивался. Между прочим, сюда и ученые наведываются, и иностранцы… даже американцы бывают. К примеру, Рэдрик Шухарт, сталкер тамошний, знаменитый. Да-да, что смотришь? В Америке тоже свои Зоны есть, не только одна наша! Он не один к нам приходил, а со Снайпером…

– С кем?

Будкин вдруг стал серьезным, пафосным даже, что ли:

– Снайпер, бро, это почти легенда. Сам-то я его не встречал, лишь рассказы слышал. Стрелок от бога, человек волевой, сильный… и сталкер – поневоле.

– Как это – поневоле?

– Слышал я, Предназначенье у него такое. Именно так, с большой буквы. Он по нему и следует. Отсюда и удача ему прет, правда, не рад он той удаче. Рад бы все бросить, да не может.

– Так это не Предназначенье, а проклятие получается, – тихо промолвил Валерий.

Сталкер помотал головой:

– Наверное, можно и так сказать. Так даже вернее будет. Точно, проклятие. Я б, например, не хотел себе такой судьбы, как у него… Ну, собрался, что ли?

– Угу…

– Тогда пошли. Скоро уже и на месте будем. У тебя денег-то с собой много?

– Деньги? – Вскинув рюкзак, молодой человек несколько опешил. Вопрос о деньгах как-то не приходил ему в голову. Ну имелись, конечно, но…

– Это ты к чему про деньги спросил?

– Да так, – уклончиво отозвался напарник. – Думаю, если девчонка твоя наймитам попадется… Так как бы ее выкупать не пришлось! Наймиты они такие. Людей могут похищать, не брезгуют. С целью выкупа, ага.

– Тьфу ты, Василий, не каркай! – Юноша резко дернул шеей, словно бы сгоняя присосавшегося слепня. – Не должны бы они в плен-то попасть. Там человек… опытный.

– Это ты про Брынзу? Тю-у… – ехидно засмеялся напарник.

– Да нет, не про Брынзу. – Валерий рассерженно сплюнул и поправил рюкзак. – Есть там один… Надеюсь, все хорошо будет… Слышь, Василий. А где бы они там могли расположиться? Ну, базу свою устроить. Или так и будут с места на место шастать, хабар этот чертов искать?

– Без транспорта много не нашастают, – успокоил напарника Будкин. – Не бойся, бро. Коль у Стечанки они – найдем. Отыщем, не переживай. Место известное.

Дальше путники продвигались вполне себе уверенно и быстро, не сталкиваясь ни с какими мерзостями. Просто шли: временами – по военным бетонкам, большей же частью – по полузаброшенным грунтовкам, а то и вообще по бездорожью. Буреломы, болота, урочища – хватало всего, но пока обходилось без разного рода недобрых встреч со всякими там мутантами типа волкопса или недавнего кабана чудовищных размеров.

Будкин шел впереди и держался вполне уверенно. Вот – остановился ненадолго, к чему-то присматриваясь, вот – сорвал травинку, сунул в рот. Пожевал – выплюнул, принялся тихонько что-то насвистывать. Какой-то военный марш, что ли… А потом и напел вполголоса:

– Не плачь девчонка, пройдут дожди… Солдат вернется, ты только жди…

Эта уверенность напарника передалась и Валерию, и он тоже с удовольствием подставлял лицо выглянувшему из-за туч по-летнему жаркому солнышку, правда вот ни напевать, ни свистеть не стремился – с музыкальным слухом имелись определенные проблемы.

Василий шел, ориентируясь по каким-то своим приметам, и лишь иногда сверялся с картой. По большей части тогда, когда надо было что-нибудь обойти – болото, озерко, урочище. Или вот – глубокий овраг, густо поросший можжевельником, крапивой и огромными – в рост человека – папоротниками.

Там, на дне оврага, в сырости и крапиве, и обнаружилось тело. Вернее сказать, труп! И труп знакомый… или – труп знакомого, тут уж все равно, как ни назови.

Коренастый мужчина лежал лицом вниз, раскинув в стороны руки. На спине его, на камуфляжной крутке, виднелись дырки и кровь. Судя по всему, бедолага кубарем скатился в овраг. Бежал от кого-то, словил пулю, да не одну – целую очередь. По белым пальцам и шее убитого вовсю ползали муравьи, рядом с телом валялась баскетка.

– А ну-ка, глянем…

Осторожно подойдя ближе, напарники перевернули мертвеца.

– Силыч! – узнав, ахнул Будкин. – Одн-а-ко… Интересно, на кого ж ты нарвался? Кто это ж тебя так изрешетил-то?

Особой горести, впрочем, в голосе сталкера не чувствовалось. Так, лишь некое сожаление, смешанное с чувством тревоги, причем тревоги за себя.

– А он сюда должен был идти? – тихо спросил Валерий.

Проводник напряженно осмотрелся, прислушался… и помотал головой:

– В тот-то и дело, что нет. Он же сам говорил – помнишь? «Зонную росянку» хотел отыскать, ага… Вот что, давай-ка пошарь тут. А я пока обыщу…

При убитом не оказалось ни пистолета, ни ножа, ни денег. Что, в общем-то, вовсе не выглядело таким уж странным – хабар есть хабар. Хоть и с убитого, а все равно – чей-то трофей.

А вот Валерию неожиданно повезло – в десятке шагов от тела, в можжевельнике, он вдруг обнаружил рюкзак, который висел, зацепившись за ветки. Видно, обшмонали да выкинули. Ну да, пустой… Хотя… не совсем…

С виду это походило на свернутый светло-синий бинт, завернутый в грязный кусок полиэтилена. Но не бинт… слишком уж он был вонючий… Да и как будто живой! Едва только молодой человек взял находку в руки, бинт – или что там это было – явно почувствовал живое тепло. Встрепенулся, словно что-то искал. Полезли во все стороны тонюсенькие, едва заметные, нити. Лезли, настырно шарили по ладони, вот поползли к локтю… Щекотно… Но вместе с тем и как-то тревожно…

– Василий! Тут что-то такое…

– Давай, тащи сюда!

– Глянь-ка…

Будкин ударил напарника по рукам со всей силы! Сразу же, как только тот подошел… Ударил и закричал:

– Брось! Брось сейчас же!

Ага, брось! Попробуй теперь отлепи…

– Сильнее, сильнее тяни! Ага!

Отлепили. Совместными усилиями сбросили наземь непонятную пакость. Непонятную – для Валеры, а вот Будкину-то, похоже, все было предельно ясно.

– Хорошо б его тут и прикопать… Хотя. Черт с ним. Давай-ка побыстрее отсюда!

– А… этот? – юноша кинул на труп Силыча. – Неплохо бы его похоронить. Все ж знакомый.

– Похоронить? – поднимаясь по крутому склону, нервно рассмеялся напарник. – Смотри, как бы нас кто-нибудь не похоронил. Это тут быстро делается.

– Но…

– У тебя лопата есть? Или времени до фига? Нет? Тогда вперед – и не вякай. Ишь ты, хоронильщик, блин. Гуманист хренов.

Только лишь отойдя от оврага метров на двести, Будкин перестал ворчать. Остановившись у старого дуба, внимательно осмотрелся вокруг, с облегчением выдохнул и наконец-то соизволил кое-что пояснить.

– Это «пластырь», бро. Совершеннейше мерзкая штука, ага. Не думал я, что Силыч… Знал, конечно, что сволочь… Но чтоб такое!

– Да в чем дело-то? – недоуменно моргнул Валерий. – Ну пластырь и пластырь, что с того?

Напарник гулко хохотнул:

– Узнал бы ты, что с того. Да поздно бы было! Хорошо, вовремя эту гадость сбросили.

Еще раз опасливо осмотревшись по сторонам и не обнаружив ничего подозрительного, проводник обошел овраг и, махнув рукой, продолжил уже на ходу:

– Его долго в руках нельзя держать – пожрать захочет. Начнет искать плоть, кровь, любую ранку. Не найдет – под ногти полезет, оторвет, а там и мясо от костей… Да-да, парень, эффект от него кошмарный! Еще немного – и остался бы от тебя лишь скелет да кровушка.

– Тьфу ты, – совершенно искренне возмутился юноша. – Вот же мерзость! И зачем она?

– А им хорошо глубокие раны залечивать. – Будкин поиграл желваками и потупился, будто только что сказал какую-то гадость. – Правда, при этом рану нужно плотно забить чужим, еще свежим и горячим мясом, с живого человека срезанным! Забить да сверху залепить «пластырем».

– Как это – чужим мясом? – выпучив глаза, спросил парень.

– А вот так, бро! И бинтовать надо быстро, иначе руки, что пластырь к ране прижимают, к ней и прилипнут намертво! Можно сказать, одним целым станут, кровеносными сосудами прорастут. Тогда, если резануть ножом, отделяя одного человека от другого, кровища фонтаном хлынет из обоих! А потом оба начнут чернеть и разлагаться на глазах. Такой вот артефакт – этот чертов «пластырь».

– Действительно, чертов… – хмуро согласился Валера.

– И это еще не все. – Проводник снова поводил глазами по сторонам, все так же подозрительно и нервно, словно бы в любой момент ждал какого-то подвоха, каверзы. Осмотрелся, хмыкнул про себя да наставительно заметил:

– Почти все сталкеры считают лечение «пластырем» занятием мерзким. И артефакт этот, если и находят, как правило, не подбирают. Если же обнаруживают его у кого-то, так хозяина такого хабара тут же и убивают, не говоря худого слова. Вот как Силыча… Нет, ну надо же… Вот же гад!

Честно сказать, история про «пластырь» как-то не сильно «зашла» Валерию, человеку, хоть и молодому, но к пустопорожним фантазиям вовсе не склонному, да и вообще – немного цинику. Да-да, именно так – немного.

– Этот чертов «пластырь» надо зарыть. – Усевшись на корточки, проводник принялся работать руками, зачерпывая липкую грязь, как заправский экскаватор.

Валера спрятал усмешку: с таким усердием его ушлый спутник мог бы закопать и труп. Все ж знакомый…

– Может, хоть лапником его закидать? Так оставлять как-то…

«Как-то не по-людски», – хотел было продолжить молодой человек. Хотел, но осекся. Они ж все-таки в Зоне. Будкин наверняка куда лучше знает, как тут принято поступать. Да и вообще – уместно ли здесь само это слово – «по-людски»?

А вот пусть будет уместно! Или станет уместным. Всегда и везде надо поступать именно так, «по-людски», по-человечески то есть. А оставлять мертвое тело на корм зверям… Впрочем, звери и лапник растащат. Для того же медведя чуть подтухший мертвяк – лакомство. Не сегодня, так уж точно завтра придут мишки на запах.

– Лапником? – недоуменно переспросил проводник.

– Ну да…

Юноша пожал плечами и вдруг услышал крик:

– Вот они! Товарищ сержант! Явились… Сообщники!

И тут же раздались выстрелы. Стреляли из автомата, но как-то неумело: срезав верхушки кустов, пули разошлись веером гораздо выше цели.

– Бежим! – схватив рюкзак, Будкин бросился по дну оврага в самые его заросли с такой невероятной быстротой, что напарник едва за ним поспевал.

Выбравшись из оврага, беглецы выскочили на опушку. Выходящая из леса бетонка уползала в поле, заросшее высокой травой. Позади, слева и справа, виднелись буреломы. Самая что ни на есть чаща!

– Там ноги переломаем, – вполне резонно заметил Валера.

Василий согласно кивнул:

– Да. Давай в заросли. Вон, туда. Скорее!

Пробежав метров сто, напарники упали в траву и затаились. Сладко пахло клевером, над головами покачивались крупные солнечно-желтые соцветия пижмы.

– Не найдут, – сорвав пижму, Будкин сунул цветы в карман. – У беглецов – сто дорог. Поди сообрази, куда мы с тобой делись. А собак у них нету. Были б – давно залаяли б. Сейчас. Выждем с полчасика – и дальше пойдем.

– Ну да. – Шмыгнув носом, юноша все же поинтересовался насчет пижмы: – А зачем она?

– А тебя комары еще не заели? – хмыкнул проводник. – Меня – так давно уже. А пижма от комаров – первое дело. Смотри, какая крупная! Сорви… Только есть не вздумай. Она, пижма-то, и в обычных местах слегка ядовита. А уж здесь, в Зоне – и говорить нечего.

– Ага, стану я есть всякую гадость, – возмутился было юноша, но Будкин вдруг приложил палец к губам:

– Тсс!

Со стороны леса донесся шум двигателя. Автомобиль быстро приближался… грузовик… Ну да – «сто тридцатый» бортовой «ЗИЛ»! Беглецы осторожно выглянули из своего укрытия.

Выкрашенный темно-зеленой краской грузовик, натужно ревя, выполз из леса и замедлил скорость. Послышался скрежет, двигатель пару раз чихнул… и заглох.

– Вот ведь водятел! – беззвучно засмеялся Будкин. – На пониженную переключался, а про двойной выжим забыл. «ЗИЛ» – это тебе не легковуха на «автомате».

Послышались громкие ругательства, а затем не менее громкие оправдания.

– Товарищ сержант. Я же и говорил – карбюратор!

– Карбюратор «чихать» может. Есть у «ЗИЛов» такая болезнь.

Проводник авторитетно кивнул, словно бы сам разговаривал сейчас с этим вот неведомым сержантом.

– Но тут, сто пудово, водила виноват. Двойной выжим не сделал. Тьфу! Наберут салаг в армию.

Между тем грузовик все-таки завелся и медленно пополз по дороге. Сидевшие в кузове парни в камуфляже внимательно посматривали по сторонам.

– Слышь, Василий… А если у них инфракрасный бинокль?

– У этих-то раздолбаев? Ну-ну…

– Ну ты же сам сказал про армию.

– Армия – да не та. – Хохотнув, Будкин передернул плечами и прислушался. – Похоже, уехали. Ну, чуть еще выждем, ага…

– Так это что, армейцы? – не отставал дотошный напарник. – Из украинской армии, а? А они нас не…

– Нет, вряд ли тут армия. – Проводник покачал головой и перевернулся на спину, заложив под голову руки. – Это «Воля», скорее всего.

– Что еще за «воля»? – Валерий вдруг рассмеялся. – «Земля и воля», что ли? Были такие… революционеры-народники.

– Не, эти не революционеры, – на полном серьезе отозвался напарник. – Эти – разные. Вообще в Зоне разных бывших вояк полно, я ж тебе рассказывал! Хоть те же наймиты. Есть еще группировка «Борг» – полувоенная шарага. Но у тех форма черная, с красными погонами. И дисциплинка – будьте-нате! Не то, что у этих фуфлыжников, да.

Проводник презрительно сплюнул.

– Так эти, может быть…

– Нет. Таких раздолбаев ни «Борг», ни военные сталкеры к себе не возьмут. Тем более – наймиты. А вот «Воля» – да. Там подобных – пруд пруди. Хотя группировка многочисленная, серьезная. Но дисциплина хромает. И кого там только нет, ага. Зеленых нашивок у них на рукавах не заметил?

– Нет. Далеко ж… – Молодой человек потянулся. – Василий! А откуда ты так хорошо про «ЗИЛ» знаешь?

– Так я ж не всегда сталкером был, – расслабленно пояснил проводник. – Когда-то и баранку крутил в колхозе. Бывало, заглянет председатель: мол, чего спишь в уборочную-то страду? Давай, чини карбюратор! Хорошая машина – «ЗИЛ», мощи много. Чтоб без рывков, трогаться надо плавненько, лучше со второй – тогда потом на третью легче. И про двойной выжим не забывать… особенно если коробка старая.

– А что значит – двойной выжим? – поглядывая на пижму, уточнил Валерий.

– Ну-у… – Хмыкнув, Будкин приподнялся на локте и скорбно покачал головой. – Нынче все позабыли. Даже шоферюги – и те, что уж про всех остальных говорить. Вот выжал ты сцепление – выключил передачку, нейтралку сбросил… и сцепление брось! А потом снова выжми и нужную передачку включи. Так и коробке, и движку легче, ага. А когда трогаешься – с газком осторожнее! Иначе так дернет – башка отвалится.

– Поня-атно, – протянул Валера. – Как же в старину все сложно-то было, ух!

Повалявшись еще с полчаса, беглецы осторожно выбрались на бетонку и быстро пошли к лесу.

– Они, видно, нас за его сообщников приняли, – вполголоса рассуждал на ходу Будкин. – Ну, подумали, что мы с Силычем покойным. А у него – «пластырь», ага. И мы с Силычем вроде как заодно. Вот и нас за уродов посчитали, решили пришибить. Но специально искать не будут. Так, если вдруг сами опять попадемся. Пристрелят, и всего делов. И обглодают наши непогребенные тела дикие звери.

– Оптимист ты, Василий, – угрюмо хохотнул молодой человек. – Так этот Корогод, интересно, скоро?

– Если по-хорошему, так завтра в те места и придем. А уж там совсем осторожненько надо. Наймиты – это, знаешь, тебе не «Воля». – На ходу обернувшись, сталкер пригладил волосы и неожиданно подмигнул. – Да не бойся! Может, и не попались еще твои друганы. По заброшенным деревням, небось, шастают. Там хабар должен быть – особо-то в тех местах еще никто не шарил. Вот всякие Припяти да поселки – там, да, пусто уже. А здесь… Поглядим. Может, и самим что попадется, ага.

В лес беглецы не пошли. Решили обогнуть все буреломы-урочища по дуге – по опушке. Уж куда лучше двигаться по траве, чем ломать ноги в оврагах.

Заброшенный дом первым увидел Валера. Углядел, как за кустами орешника что-то блеснуло.

– Блестит, говоришь? – Проводник тотчас же достал бинокль, светлые, глубоко посаженные глаза его вдруг зажглись азартом. – Ага… Хутор. Или что-то такое. Отдельно стоящий дом. Похоже, что пусто там… Никого… А ну, глянем!

Это оказался именно дом, а не изба или там хата. Одноэтажное, обшитое досками здание было когда-то выкрашено в веселенький ярко-голубой цвет. С годами краска облупилась и теперь свисала лохмотьями, жалким напоминанием о былой, куда более лучшей, жизни.

– Дом. Один. В лесу, – внимательно осматриваясь, вслух прикидывал Будкин. – Ни плетня, ни какого-другого забора. Ветеринарный пункт? Очень может быть. Тогда тут вдвойне осторожнее надо быть.

– А вон, глянь-ка! – Валера показал рукой. – Будочки какие-то… как игрушечные домики. Детский сад?

– Сам ты – детский сад! – подойдя ближе к домикам, усмехнулся напарник. – Это, брат, метеостанция. Ну, приборов мы, конечно, тут уже не найдем, но на всякий случай пошарим. То есть – я посмотрю, а ты… Видишь – дорога? Постой-ка на шухере, брат. В артефактах ты все равно – как коза в апельсинах.

И впрямь, из лесу, через поле и луг, к метеостанции вела грунтовка со следами шин. Видно было, что это местечко посещали – все те же сталкеры – и, судя по свежим следам шин, весьма часто. Так что вряд ли тут осталось хоть что-нибудь стоящее. И что здесь хотел найти Будкин? Впрочем, бог с ним.

Молодой человек отправился выполнять указание с некоторой обидой, хотя и признавал всю правоту опытного сталкера. Все же за дорогой надо было следить – мало ли кто здесь мог объявиться в любую минуту? Хоть те же раздолбаи на «сто тридцатом».

Они и появились! Только не по дороге приехали. Пришли пешком, пробрались кустарниками с той стороны, откуда, как говорится, не ждали. То ли случайно так совпало, то ли, наоборот, они тут на постоянной основе за метеостанцией присматривали.

Только не прошло и пары минут, как из здания донеслись крики! Потом – шум борьбы и выстрел!

Валерий бросился было на выручку… и тут же понял, что опоздал. Из дома уже выводили Будкина. Четверо парней в камуфляже и с «калашами» наперевес вели его, как врага, с поднятыми вверх руками.

Нет, строить из себя Рембо Валерий вовсе не собирался. Он решил, что лучше пока не высовываться – спрятаться, приглядеться, разобраться, что к чему, а уж потом – действовать.

Едва автоматчики показались на крыльце, юноша тут же нырнул в кусты, в самые заросли дрока. Затаился – и вовремя! Позади, на дороге, послышался вдруг звук мотора, вскоре показался тот самый «ЗИЛ» с выкрашенными темно-зеленой краской кабиной и кузовом. В кузове сидело пятеро, и еще двое – в кабине. Кто в камуфляже, кто в обычном военном «ПШ». У двоих – автоматы Калашникова, у остальных пистолеты, «ПМ». И у каждого на рукаве – зеленая нашивка с надписью «Воля»! Прав оказался Будкин, ох как прав! Это ж надо – так глупо попасться. Зачем только сюда и потащились? Все жадность, будь она неладна. Прикинуть только – сколько ж людей она погубила? Вот и Будкин… Ладно, надо думать, как теперь его выручать? Да и вообще, спрашивается: зачем этим парням из «Воли» какой-то там сталкер? Что они с ним собираются делать? Шлепнут как конкурента? Или опознают: мол, это ведь тот, у кого «пластырь» был? Тогда точно пристрелят, а то еще и пытать начнут. Чтоб сообщников выдал, да. А кто сообщники-то? Да он, Валерий, и есть сообщник.

Между тем из кабины выпрыгнул парнишка лет двадцати – двадцати трех, с небольшими погончиками с тремя красными сержантскими полосками. Парень как парень – в армейской кепке, с круглым, каким-то деревенским лицом и пошлыми редкими усиками, едва пробивающимися над верхней губой, словно у какого-нибудь сопленосого подростка. Лучше б уж сбрил, не позорился бы.

Остальные «вояки» выглядели еще моложе и, судя по всему, безоговорочно подчинялись сержанту.

– Вот! Схватили в доме, товарищ сержант! – браво доложил один из парней с автоматами. – Забрался на станцию. Видать, за нашим хабаром.

– Вот! – подняв вверх указательный палец, сержант наставительно хмыкнул. – Что я вам говорил? Вот зачем пост! Не зря выставили… Постойте-ка… Это не тот ли… что с «пластырем»? Кого мы недавно спугнули.

– По одежке – вроде бы он и есть, – один из парней замялся. – Правда, лица-то мы не разглядели. Далеко было.

Они все выглядели одинаково. Или это так казалось спрятавшемуся в зарослях Валере. Все одинаково сухопарые, если не сказать, тощие. Недокормленные, что ли. Не воинство, а какой-то детский сад. Впрочем, имелась тут и парочка парней постарше остальных и явно посильнее. Этих, по уму, нужно было бы обезвредить в первую очередь. И сержанта. Остальные… Остальные тоже опасны: как ни крути, а у них огнестрелы. Пистолет у Будкина они, конечно, уже изъяли… Хотя…

– Обыщите его!

Ага! Ну наконец-то, догадались… Сейчас все и изымут.

– Опаньки! Товарищ сержант, тут в рюкзаке…

– Сам вижу, что в рюкзаке. – Сержант пододвинул рюкзак поближе к себе. – Самого его обыщите. Да как следует! Что найдете, кидайте, вон, на крыльцо.

На старые рассохшиеся ступени тут же полетели карта, бинокль, нож, сорванные соцветия пижмы, какая-то непонятная хреновина и запасная обойма к «ПМ». Пустая.

– О, «зуда»! – узрев ту самую хреновину, обрадованно воскликнул сержант. – Обойма, смотрю, есть… А где пистолетик? Эй! Я тебя спрашиваю? – Командир небольшого отряда глянул на пленника со всей возможной суровостью, разве что усами грозно не пошевелил. Да и не мог – не усы то были – так, усишки, усики.

– Дык это… в болоте утонул пистолет-то, – «включил дурака» Будкин. – Тут трясина, недалеко. Ну там, по дороге… Я там «росянку» видел.

– «Росянку» и мы видели. А вот пистолета что-то не наблюдаю. Эй, парни.

– Да там, в болотине, говорю ж! Ой! Чего сразу бить-то?

Двое парней – те, кто поздоровее, – положив автоматы, тут же принялись молотить пленного. Били, что называется, от души, с каким-то даже радостным злорадством! Один – под дых. Второй – в печень.

Василий заскулил, скрючился.

– А это зачем? – Сунув в карман «хреновину», сержант удивленно взял в руку ярко-желтые цветочки. – Тоже хабар? Давай поясни, пока до смерти не забили!

– Да это пижма, – быстро заговорил проводник. – Она и от комаров, и от живота помогает.

– От живота? – хмыкнув, сержантик оглянулся на самого тощенького бойца. – Рядовой Борькин!

– Я-а!

– Как живот?

– Почти уже не болит, но… так…

– Ясно! – Суровый взгляд вновь перешел на пленного. – И что с ним делать? Как лечиться-то?

– Заваривать надо. Потом процедить… Хотите, так я покажу, как…

Молодой командир неожиданно засмеялся:

– Покажешь, покажешь. Если доживешь!

Тут уж грохнули хохотом и остальные. Смеялись нехорошо, как-то даже зловеще. А что? Ублюдкам этим кого-нибудь пристрелить – раз плюнуть. В Зоне никакого закона нет – только закон сильного. Значит, нельзя быть слабым.

Валера судорожно прикидывал, как помочь напарнику, как выручить? Одиннадцать человек, все вооружены.

В голову полезли предательские мысли: «Так, а может, и не выручать? Одному дальше двинуть, раз уж все равно недалеко осталось? А там – как пойдет. В конце концов – в первую очередь надо выручить Дашу, а проводник… Нет, нехорошо получится. Раз уж вместе пришли… Если я сейчас уйду… Если даже не попытаюсь помочь… Тогда грош мне как человеку цена».

– Так… давайте-ка канистры из дома – в кузов, – глянув на солнышко, быстро распорядился сержант. – И поживей! Пошевеливайтесь.

– А этого?

– Этого? – Юный командир немного подумал и махнул рукой. – И этого – туда же. Только смотрите у меня, свяжите покрепче! Потом с ним договорим… как время будет.

– Товарищ сержант! А пайка-то на него не хватит, – проканючил тот самый задрыга, что маялся животом, – рядовой Борькин.

– А кто тебе сказал, что мы его кормить будем? – Усатик нехорошо прищурился. – Не переживай, рядовой! Так надолго он у нас не задержится.

– Так мы его…

– А ты думал? Надо еще хорошенько расспросить, выяснить, откуда он про станцию знает.

– Товарищ сержант! С ним ведь и второй был, – вспомнил вдруг задрыга. – Они ж вместе от оврага рванули… Если это те.

– Вот именно – если. Ладно, вечером разберемся. Погрузились? Поехали уже… Внимание, взвод! К машине!

Валера похолодел. И что? Вот так вот сейчас возьмут и уедут? И Будкина с собой увезут? Так ничего и не придумав, юноша решил идти за машиной. Прямо по дороге. Конечно, так, чтобы не заметили. С бетонки-то грузовику все равно особенно-то деться некуда. А уж ежели свернет, всегда можно следы заметить, да бетонка рано или поздно кончится, начнется бездорожье, грязь. Тем более к вечеру вся эта шарага остановится на ночлег. Хм… Чего фары не включают? Барахлит генератор? Или на ночь у них другие планы? Поглядим!

Да уж, прав был Будкин – шоферюга у «Воли» оказался тот еще! Вот уж точно – водятел. Жутко проскрежетав стартером, «ЗИЛ» наконец завелся, послышался треск включаемой передачи, машина резко дернулась, скакнула вперед, взвыв двигателем, как стая голодных волков… и заглохла. Чего и следовало ожидать!

Из кабины вновь донеслись гнусные ругательства сержанта. Автомобиль снова заскрежетал, завелся, сделал пару рывков, словно бы кто-то держал его сзади за кузов, и, наконец, тронулся! Покатил, завывая и раскачиваясь на ухабах.

Выжидая, пока грузовик отъедет, Валера метнулся в здание метеостанции с мыслью о том, что если у Будкина не нашли пистолет, то, значит, опытный сталкер наверняка его где-то спрятал. Так, чтоб при случае можно было легко достать. К примеру… Вот, под этим ведром! Нет… Пусто! Тогда… В древнем конторском столе! В одном из ящиков… Тоже нет! Хм…

Валерий задумался, внимательно оглядывая комнату. Судя по поваленной старой мебели, пленение проводника происходило именно здесь. Так… А вот если в бочке? Пахнет какой-то краской, что ли… Ну да – густотертая. Только засохла вся, а сверху – ветошь, тряпки…

Оп!

Ну, вот он, «ПМ», пистолет Макарова! Как новенький, почти что и не испачкался в краске. Так, патроны… Юноша вытащил обойму – целых пять! Что ж, уже хорошо. Почти на половину взвода хватит.

Затолкнув обойму обратно в рукоятку пистолета, Валерий покинул негостеприимную метеостанцию и быстрым шагом направился по дороге в ту сторону, где совсем недавно скрылся из виду грузовик уже, который вряд ли успел уехать так уж далеко – еще можно было различить отдаленный шум двигателя. Да и куда он с дороги денется-то? Хоть и мощная машина, а все ж не трактор, по болотистой-то гонять.

Рассудив таким образом, молодой человек прибавил шагу, никуда не сворачивая. Правда, прилегающие дорожки осматривал очень даже внимательно. На одной из таких и обнаружился след «зиловских» шин… и явно свежий!

Глава 3

Валерий опустился на корточки. Точно! След свежий, а кроме «сто тридцатого» на дороге никакой другой машины не было. Значит, сюда они и свернули!

Узкая лесная дорожка петляла среди смешанного леса: со всех сторон осины, березы, ели. Сильно пахло можжевельником и разогретой на солнце смолой. Вязкая колея, заполненная коричневатой жижей, вызывала нехорошие чувства. Ну да, пожалуй, ЗИЛ-то проедет… На пониженной передаче. По такой-то грязище и «сто тридцатому» тяжеловато придется. Значит, не так уж вражины и далеко!

Юноша прислушался и в самом деле услыхал отдаленный шум двигателя. Усмехнувшись, Валера прибавил шагу, перепрыгивая с кочку на кочку. Тут и пешком-то было – едва пройти, а уж на машине, даже на такой мощной, – и подавно. Так что никуда грузовик не денется! Не улетит же.

Палевые полупрозрачные облака плавно скользили по светло-голубому небу, чем-то напоминая древние парусные корабли. Солнечные лучи, прорываясь сквозь облачность, золотили еще не успевшие пожелтеть деревья. К осинам да елкам вскоре добавились стройные красавицы липы, дальше пошла буковая рощица, потом – окруженный рябиной и черноталом овражек. Грунтовка так через него и шла: ныряла в грязное месиво, выныривала и уходила себе дальше, в самую чащу. Кое-где попадались и буреломы. Упавшие на дорогу деревья были кем-то заботливо спилены и аккуратно уложены рядом, в кустах. Тут и там вдоль грунтовки виднелись густые заросли кипрея, барбариса и репейника.

Над самой дорогой проносились какие-то птицы, порхали разноцветные бабочки… а вот – с деловитым жужжанием пролетел шмель. Валера насторожился – шмеля-то он слышал, а вот шум грузовика – уже нет.

Интересно, куда же делся «ЗИЛ»? Хорошо, если просто заглох… А если выехал на хорошую дорогу и дал газу? Тогда… Дело плохо тогда. Не догонишь. Впрочем, надо идти до конца.

Лес между тем посветлел, осины и липы поредели, словно бы разбежались в разные стороны, а вскоре и вообще исчезли. Совсем скоро путник, обогнув широкую лужу, выбрался на залитую солнцем поляну. За высокой травой что-то синело… река или небольшое озеро. Именно туда тянулись две параллельные полосы смятой травы – следы движенья грузовика. Значит, свернули к озеру… или к реке…

Все же это было озеро. Небольшое, но сильно вытянутое в длину, с берегами, густо поросшими рогозом, камышом и осокой. Тут же, на бережку, средь разнотравья, виднелась темно-зеленая туша «ЗИЛа». Рядом уже была разбита большая брезентовая палатка, у которой суетились знакомые рожи из «Воли». Таскали из кузова какие-то канистры и ящики.

– Быстрей, быстрее! – важно прохаживаясь, подгонял вверенное ему воинство сержант с пошлыми усиками.

Нырнув в траву, Валерий осторожно пополз на звук голосов. Над лугом стоял пряный запах зверобоя и мяты, тонкие усики таволги щекотали шею – так, что невольно хотелось расхохотаться.

Укрывшись на самом берегу, за осокой, молодой человек погладил сунутый в карман «ПМ» и осторожно приподнял голову. Все было видно как на ладони! И грузовик, и палатку, и вояк, суетящихся под присмотром своего командира. Только вот где же Будкин? Что-то нигде его не видать. Значит – или в палатке, или так и валяется связанным в кузове. Ну не пристрелили же они его по пути! Зачем тогда вообще с собой везти? Пристрелить вполне можно было бы и там, у метеостанции.

Ага, вот он! Двое амбалов – единственные здоровяки среди всей этой разношерстной команды – рывком подняли пленника на ноги. Один из парней повернулся к сержанту:

– А этого куда?

– Этого? – командир задумался, сдвинув на затылок кепку. – А пусть пока там… Хотя… Он же говорил, что шофер. Вот путь движок посмотрит… Где наш водила-то? Рядовой Демин!

– Я, товарищ сержант! – подскочив, вытянулся водитель – парнишка лет двадцати, чернявый, с глуповатым лицом.

– Возьмешь в помощники, – сержант хмуро кивнул на пленного. – Посмотрите там движок и все такое.

– А если он того… сдернет? – опасливо скривился Демин. Как видно, он еще не совсем освоился в полувоенной «Воле» и время от времени терялся, отвечая совершенно не по уставу. Впрочем, тут большинство таких и было. Новобранцы – наверное, так их лучше назвать. Фанаты хабара. Юные рыцари наживы. Хотя, наверное, в том числе и этим «Воля» сильна – многолюдством. Народная тропа не зарастает.

– Если сдернет, я тебе голову оторву. – Меланхолично сплюнув, молодой командир тряхнул головой и подозвал к себе еще одного – доходягу Борькина. Коему и велел совместно с водителем присматривать за пленным.

Сидящий в осоке и камышах Валерий обрадовался – с таким-то тюхами справиться легче легкого. Охранники, мать их за ногу! Вот с остальными бы как решить? Все ж таки одиннадцать человек, включая сержанта. Полдюжины автоматчиков. Остальные – тоже вооружены. Хоть и пистолетами, но все же… Не переть же на рожон! Что-то надо придумать, что-то…

– Николай! – сержант вдруг обратился к одному из амбалов по имени. – Часовых выставили?

– Так точно! – по-уставному отозвался тот. – Рядовой Гулькин и рядовой Басенков. Вон они, у берега.

– У берега? – Командир, похоже, не на шутку рассердился. – Това-а-арищ ефрейтор! Ну как же так? Я же сказал – у дороги выставить!

– У дороги… – амбал тут же выпятил грудь. – Исправим, товарищ сержант. Сейчас и отправлю.

Бросив пленного, он тут же выпрыгнул из кузова и бросился к берегу, на ходу размахивая руками:

– Эй, эй, вы там!

Из-за палатки выглянули двое автоматчиков.

– Что такое, Коля?

– Не Коля, а «товарищ ефрейтор», – переведя дух, важно промолвил здоровяк. – Вот что, парни. Возвращайтесь-ка обратно к дороге. Там и засядете. Чужих никого не пропускать. Если что подозрительное заметите – путь кто-то прибежит, сообщит. Все ясно? Да, пароль – «Рыба-меч»!

– А почему «Рыба-меч»? – один из караульных округлил глаза.

– А… не знаю, – совсем по-детски, растерянно поморгал здоровяк-ефрейтор. – Как-то вдруг вспомнилось… Да что вы все спрашиваете-то? Почему-почему… По кочану! Просто на ум пришло. И вообще, ваше дело не спрашивать, а исполнять. Вот и исполняйте!

– Слушаюсь, товарищ ефрейтор! – вытянувшись, синхронно выпалили часовые.

Тоже – те еще… Однако у каждого – автомат. А Валерий вовсе не считал себя Рембо. Можно, конечно, попробовать подобраться, но… Не следует забывать и о других. Тоже неплохо вооруженных.

Нет, другое дело, если б Валерий какие-то приемы рукопашного боя знал или, там, карате. Но ведь не знал. Хотя драться умел, и неплохо. Но ведь уличная драка – это одно… а тут… тут совсем иные навыки требуются.

Просто пристрелить часовых да завладеть автоматами? Ну-у… на худой конец можно и так. Услышат, конечно… Да пока поймут, что к чему, пока разберутся… «Калашников» – вещь хорошая, можно довольно быстро всех уложить. Если повезет, конечно. Главное, не задеть бы Будкина. Кстати говоря, скоро стемнеет…

Соображая, что и как предпринять, молодой человек старался не упустить из виду ни одной мелочи. Обычно на мелочах все и сыплется. Хоть что-нибудь – да должны сделать не так эти вот горе-вояки. «Воля», блин… «Народная воля», «Земля и Воля» «Черный передел»… Хотя. Нет, «Черный передел» в этом списке лишним будет. Все-таки – марксисты. Кажется… Ага!

Пленника наконец-таки развязали и заставили ковыряться в двигателе под бдительным присмотром водятла и рядового Борькина. Будкин поначалу молчал, а потом начла ругаться матом и даже чуть было не угостил шофера подзатыльником.

– Ты ж технику загубишь, черт худой!

– Стоять! Руки! – Доходяга Борькин, однако, проявил неожиданную прыть. Отпрыгнул, выставил вперед автомат, ловко передернув затвор…

Сталкер послушно поднял руки и ухмыльнулся:

– Ну что, упорыш? Стрелять в меня будешь? А карбюратор-то у вас вот-вот накроется. Промывать надо. И где вы только такое старье нашли?

– А что на складе было, то и… – обиженно протянул водитель, рядовой Демин.

Тут в дело вмешался сержант. Молодец, что тут скажешь! Действовал умело. Подошел, быстро разрулил конфликт, а Борькину сделал замечание: чтоб не размахивал почем зря автоматом. Пленника же похлопал по плечу:

– Подлатаешь машинку – поговорим за твою жизнь. Если, конечно, на все наши вопросы ответишь добросовестно и честно.

Будкин дернулся:

– А что за вопросы-то?

– Вечером и поговорим. А сейчас – займись карбюратором. И чтоб до темноты успел!

– Ну-у-у…

Пленник развел руками – а что ту скажешь? Не своя воля.

Размышляя, Валерий все же решил дождаться темноты и попытаться освободить напарника без стрельбы и прочего излишнего шума. Должно было получиться! Эти чертовы «народовольцы», как юноша про себя называл горе-вояк, особого впечатления не производили. Какие, к черту, новобранцы? Так, обычные гопники «на районе». Правда, вооруженные… Кто-то стреляет плохо, а кто-то, может, и хорошо. Даже вон доходяга Борькин – и тот среагировал сразу.

Вечерело. В спокойных водах озера отражалось клонящееся к закату солнце. Золотисто-оранжевая дорожка, пробежав к берегу, уткнулась в камыши. Где-то совсем рядом закрякали утки.

Однако! Молодой человек удивился – тут и утки водятся? Ну а почему бы и нет? Кабаны и прочие волкопсы водятся, чем утки хуже? Ишь, раскрякались… Может, тоже крякнуть – Будкину знак подать.

Нет, только не крякать. Не поймет проводник. Просто не обратит внимания – ну, утки и утки. Как-то по-другому надо бы… А как? Не из «ПМ» же палить?! А кроме «ПМ»… Что еще за… Пижма! Ну да, цветики желтенькие… Хм… А вот ведь и знак!

Дождавшись, когда «народовольцы» во главе со своим командиром скрылись в палатке, Валерий ужом проскользнул к машине и, не вставая, забросил в кузов желтые соцветия пижмы. Вот их-то напарник непременно заметит! Заметит – и все поймет. А уж там…

Юноша едва успел вернуться в свое укрытие, как из палатки показались двое. Не здоровяки, нет. Обычные неприметные парни, вовсе не качки, но и не такие уж доходяги, как тот же Борькин. Интересно, прошел у него живот? Похоже, что прошел, иначе б так по кустам и бегал.

В руках одного из парней был котелок, у второго – небольшой топорик. Ясненько! Собрались разводить костерок да готовить ужин. Да уж и пора бы. Хоть кругом и по-летнему тепло, но все же уже сентябрь. Солнышко зайдет – стемнеет быстро.

– Лавушкин! Эй, Лавушкин! – отвернувшись от грузовика, неожиданно подал голос рядовой Борькин.

Тот, что с котелком, набрав воды, обернулся:

– Чего тебе?

– Слушай, посторожи за меня! Живот опять прихватило – мочи нет. Ну-у-у… Мне б вон, в кусточки…

– Погодь… – Лавушкин, похоже, был добродушным парнем, ибо согласился подменить часового беспрекословно. Правда, совсем не по уставу. Так ведь и не армия – «Народная Воля – Черный передел»! Тьфу!

Передав автомат приятелю, бедолага Борькин опрометью умчался в густые заросли ивы, с ветвями, клонящимися к самой воде. Там и засел… и даже этак слабо вскрикнул. Эко же припекло бедолагу!

Прошло минут десять, а Борькин все не выходил. Солнце уже спряталось за вербами, и пленник понес промытый карбюратор к машине. Позади с неким подобострастием поспевал незадачливый шоферюга. Из палатки показался сержант.

– Ну что, сделали?

– Сделали, товарищ командир! – Водитель, рядовой Демин, радостно обернулся. – Вот, осталось только поставить…

– Ставьте, – махнув рукой, сержант с удивлением посмотрел на Лавушкина. – А ты чего здесь? Где рядовой Борькин?

– Рядовой Борькин… Живот у него прихватило, ага. Вот он меня и попросил. Он там вон, в зарослях. – Лавушкин махнул рукой. – Туда побежал. Сидит вот. Уже минут двадцать.

– Сиди-ит? Двадцать минут? – взводный зловеще прищурился. – Это кто так приказал? А?

– Дык это… Обгадился бы… – растерянно развел руками незадачливый часовой. – Ну, сам пойми, Юра…

Сержант выпятил губу:

– Кому Юра, а кому – Юрий Львович! Или – «товарищ сержант».

– Ну, товарищ сержант, я же…

– А ну-ка метнись-ка в кусточки. Проверь! – подумав, распорядился командир. – Что-то долго он там сидит.

– Ага, Юра, понял… Ой! Слушаюсь, товарищ сержант!

Закинув автомат за спину, Лавушкин опрометью бросился к озеру, скрываясь в зарослях ивы. Скрылся – и тут же появился вновь с крайне растерянным видом.

– Юра… Товарищ сержант… Борькина там нет! И… какая-то штука… ползет…

– Как это – нет? Что еще за штука? Ты там с ума-то не сошел?

– Не-ет… Ой…

Словно бы в подтверждение слов Лавушкина из зарослей вдруг показался большой студенистый шар, чем-то напоминающий выбравшуюся на берег медузу. Диаметром чуть больше метра, шар казался прозрачным, лишь в самой середине его что-то мутнело. Камуфляжная курточка… берцы… ремень…

– Ч-черт! – Разглядев все это, сержант Юра выхватил из висевшей на ремне кобуры пистолет. – Лавушкин, а ну – быстрей оттуда!

Бедолага Лавушкин не успел. Замешкался. Похоже, он вообще не любил спешить. Флегма! Эта вот флегматичность его и погубила. С неожиданным проворством шар приблизился к парню и словно бы окутал собой ноги, на глазах растворяя их, превращая в кровавый сок… Однако Лавушкин, казалось, совсем не чувствовал боли. Просто опустил глаза, посмотрел на ноги с глуповатой улыбкой… И быстро растворился совсем! С омерзительным хлюпаньем проклятый шар словно втянул бедолагу в себя. Втянул и тут же переварил – лишь автомат выплюнул, явно недовольно. Попробуй-ка переварить такую вот штуку!

– Внимание, взвод! Тревога! – громко закричал Юрий, выпустив в шар пару пуль. Студенистой твари от этих пуль ничего плохого не сделалось. Колыхаясь, она довольно быстро ползла прямо к палатке, из которой уже выскакивали «народовольцы».

– Очередями… Пли! – распорядился сержант.

Раздались автоматные очереди. С тем же нулевым результатом! Проклятый шар еще больше раздулся и, подобравшись ближе, с хлюпаньем втянул в себя одного из неосторожно приблизившихся здоровяков. Бедолага тут же и растворился!

Видя такое дело, водитель с Будкиным быстренько забрались в кабину.

– Бесполезно стрелять! – распахнув дверцу, выкрикнул сталкер. – Его гранатой бы надо! И то…

Гранаты в отряде имелись. Даже в избытке. Впрочем, достаточно оказалось одной. Оставшийся в живых здоровяк – кажется, Николай – метнул обычную «эргэдэшку». Все упали наземь, в траву. Гулко взметнулся взрыв. Разорванные ошметки чертова шара, похожие на холодец, разлетелись по всей округе.

– Вот ведь тварь… – опускаясь на корточки, нервно промолвил Юрий. – Трех бойцов сожрала. Эх, надо было сразу гранатой. Пленника свяжите. Пусть отдыхает пока. Завтра допросим.

Придя в себя, парни из «Воли» бросились исполнять приказ.

– Эй, эй! – запротестовал Будкин. – Рано радуетесь! Эта тварь сейчас срастется – и снова нападет. Впрочем, может и не напасть. Если насытилась. Но как только проголодается – ждите в гости! Лучше бы вообще отсюда свалить.

Поднявшись на ноги, взводный подошел к пленному:

– Вижу, ты знаешь куда больше нас. Так что это за штука?

– Люди называют его – «перекати-поле», – негромко проговорил Будкин.

Сержант поморщился:

– Слыхал о таком. Видеть – не видел, но слыхал. Так вот оно, значит, какое… Ты говоришь – срастется?

– Да вон…

Вытянув шею, Валерий увидел, как разорванные части шара проворно сползаются друг к другу, соединяясь между собой.

– Что это такое – никто не знает, – невозмутимо добавил сталкер. – Мутант ли, или движущаяся аномалия. Просто большой плотоядный шар с токсичным желудочным соком. Живую плоть растворяет практически мгновенно. Да вы сами видели! И процесс этот для жертвы – совершенно безболезненный. Видно, мощная анестезия. Так что попал – и пропал.

– Так что же с ним делать? – внимательно выслушав пленника, озадачился взводный. – Опять, что ли, гранатой.

– Говорю – валить отседова надобно!

– Рано еще валить! В кузов его. – Сержант махнул рукой.

Двое вояк потащили пленника в кузов.

– Да куда! – возмущался Будкин. – Вы что, хотите, чтоб оно меня съело? Вы же…

Кричал, кричал – и вдруг замолк. Наверное, увидал брошенные в кузов соцветия.

– Ах, пижма, пижма! – громко и уже куда веселее прокричал сталкер. Словно бы песню пел.

Знак подавал напарнику! Мол, увидел, все понял, жду.

– Ишь, развеселился, сука… – Один из парней поднял автомат и двинул прикладом пленнику под ребра. – Н-на! Получи! Чтоб жизнь медом не казалась.

Будкин скривился и смачно сплюнул.

– Плюется еще… – недовольно протянул вояка. – Еще хочешь? Сейчас…

– Хватит с него! – Сержант резко махнул рукой. – Пусть тут и лежит, в кузове. Часовой… Рядовой Харитонов!

– Я!

– Заступить на пост.

– Есть… Юра! А вдруг там эта штука…

– Думаешь, оживет?

– Оживет, оживет, – злорадно поддакнул сталкер. – Гранат не напасетесь. И спать придется с оглядкою. Лучше отъехать. Хотя бы от озера вверх по лугу подняться. «Перекати-поле» нынче сытое, вряд ли преследовать будет. Угомонится на время… на день, другой… А так – да! Здесь останетесь – обязательно сожрет! И не подавится.

– Хорошо, – подумав, согласился взводный. – Отъедем. Демин – за руль. Остальные сворачиваемся. Палатку, канистры… Ничего не забываем… Рядовой Харитонов!

– Я!

– Наблюдай за тварью! Ежели что – гранатой. Только осторожно…

Осторожно, ага! Скрывающийся в осоке Валера про себя посмеялся. Граната – граната и есть. Разлет осколков учитывать надо! Первый раз каким-то чудом никого не задело… В следующий – может так и не повезти. Хотя…

– Не заводится, товарищ сержант! – выскочив из кабины, доложил огорченный Демин. – Ну никак. Наверное, что-то осколком пробило…

– Ага, ага – пробило, как же! – Будкин язвительно усмехнулся. – Ты аккумулятор-то подсоединил, чудо?

– Ой…

Через пару минут завелся, заработал мотор. Пока боролись с чудовищем, пока сворачивались – не заметили, как стемнело. Солнце зашло, скрылось, лишь край неба алел холодной вечерней зарей. Суета ни на минуту не прекращалась. Даже еще больше усилилась…

– Ой, ой! – внезапно заорал часовой. – Там это – оно!

– Да что там у тебя, Харитонов?

– Шар это чертов! Снова. Вон-вон – ползет!

– Взво-од! В ружье! Приготовить гранаты…

– Вы лучше тварюшку-то от грузовика отвлеките, – посоветовал из кузова пленник. – А то скаты осколками посечет или еще что. Путь кто-нибудь мимо шара пробежит – и дальше вдоль озера. «Перекати-поле» – за ним. Там вы его и гранатами…

– А не догонит? Не сожрет?

– Не сожрет. – Будкин хмыкнул. – Не так уж оно быстро катится. Убежать можно, ага.

– Так… рядовой Харитонов, сдать автомат ефрейтору Редькину! Николай – прими.

– Това-а-арищ сержант… – тут же заканючил незадачливый часовой. – Я не очень-то быстро бегаю. Вообще бегать не люблю…

– Р-разговорчики! Исполнять, живо!

– Слушаюсь, товарищ сержант.

– Вот, так-то лучше. Кру-гом…

Тут уже вовсю началась та самая «митусня», которую так не жаловал Будкин. Мелькали в темноте лучи карманных фонариков. Вокруг суетились, кричали… вот побежали. Кажется, рядовой Харитонов вполне успешно отвлекал тварь на себя.

Улучив момент, Валерий покинул свое укрытие и, подбежав к грузовику, запрыгнул в кузов.

– Руки давай… Сейчас перережу… Ага…

– Ловко ты… с пижмой…

– И ты с этой тварью… Ишь, какую панику создал. Водитель где?

– В кабине…

– Отвлеки.

Молча кивнув, сталкер выпрыгнул из кузова вслед за своим молодым напарником. Подбежал к кабине, рявкнул:

– Р-рядовой Демин! Маслопровод пробило, а ты что? Вылезай давай!

Шофер выскочил из кабины, забыв заглушить двигатель. Так ведь и не было такого приказа – глушить…

– Ты… ты как здесь? Какого черта… – Выпучив глаза, водитель недоуменно уставился на Валеру.

А тот что есть силы ударил Демина по голове рукоятью пистолета. Ножом – явно не смог бы. Не убийца же все-таки.

Повезло – ударил удачно. Солдатик как подкошенный повалился в траву.

– Надеюсь, не насмерть… – Валерий запрыгнул в кабину.

Усевшийся за руль Будкин тронул машину плавно, без дерганий. Фары не включал – просто медленно поехал в гору, к дороге, стараясь не привлекать внимание. Впрочем, поглощенные смертельной охотой «народовольцы» вот-вот должны были все заметить.

Ага! Заметили. Заволновались, заорали. Но не стреляли пока.

Сталкер включил фары.

– Здесь помедленней – часовые… – Предупредив, юноша распахнул дверцу.

– Стой! – В свете фар вскинулись из травы сразу двое.

Будкин послушно притормозил, заглушил двигатель.

– «Рыба-меч»! – выпалил в темноту Валера. – Вас сменят скоро, ага.

– Скорей бы… Что там у вас за стрельба?

– Скоро узнаете…

– А вы вообще-то куда?

– Куда приказано! Дорога где?

– Там вон… Удачи!

– Спасибо, ага.

Выехав на полузаросшую грунтовку, грузовик сразу же угодил в колею, да так потом и ехал почти всю дорогу – тащился на пониженных передачах километров восемь-десять в час.

Погоню «народовольцы» организовали быстро. Не прошло и пары минут, как грузовик выбрался с луга, а позади уже затрещали автоматные очереди. С противным треском пули прошили кузов. Смотри-ка! Вот тебе и тюхи.

– Как бы канистры там не взорвались… ч-черт! – осторожно объезжая лужу, посетовал Будкин. – Да и колеса… Попадут – придется дальше пехом.

– Так, может, уже и пора?

Валерий глянул в зеркало, увидел тоненькие лучи фонариков, мельтешащие позади, примерно в километре от машины.

– Ничего. – Выбравшись из лужи, проводник врубил третью. – Скоро на бетонку выедем. А уж там-то – фиг они нас догонят!

Натужно выл двигатель. Трещала коробка. «Сто тридцатый» упорно пер вперед, раздвигая дорожную грязь, словно ледокол льдины. Тяжелый бампер мял траву, ломал тонкие деревца и кусточки.

– Просто танк какой-то, а не машина! – восхищенно хмыкнув, молодой человек оглянулся, посмотрел сквозь треснутое заднее стекло и улыбнулся.

– А ведь отстают, гады!

– Машина – зверь, – усмехнулся сталкер. – Да и шофер подходящий.

– Вот уж точно!

Ну да, ну да – сам себя не похвалишь, никто не похвалит, это уж как всегда. Грузовик вдруг сильно тряхнуло. Будкин резко ударил по тормозам, увидав в свете фар выскочившую из-под колес мелкую лесную зверюгу. То ли заяц, то ли суслик, то ли… ядовитый шакал с шанхайским барсом! Здесь ведь все возможно – Зона.

Позади все так же слышались выстрелы. Только вот пули больше в машину не попадали. Далековато ушли беглецы.

Как и предполагал сталкер, минут через двадцать «ЗИЛ» выбрался на грунтовку и дальше уже покатил с сумасшедшей скоростью – километров сорок в час. Оторвались!

– Да… Твоя ведь штука. – Вспомнив, юноша вытащил из кармана «ПМ» и протянул напарнику. – Там патроны еще…

– Молодец. – Проверив предохранитель, Будкин сунул «ПМ» за пояс. – Насчет пистолета как догадался? Или случайно нашел?

– Можно сказать – случайно. Но и догадался, да.

– Жаль, сволочи весь хабар отняли, – посетовал проводник, объезжая раскидистый куст, выросший прямо посередине дороги. – Придется снова искать… Слыхал я тут один разговор. Ну, пока в кузове здесь валялся.

– Что за разговор? – глядя в окно, полюбопытствовал юноша.

Сталкер тряхнул головой:

– Да так… Впрочем, тебе рассказать можно. Парень ты, Валера, надежный – убедился я, ага. «Зонную росянку» помнишь?

– Ну да, ты как-то говорил.

– За ней как раз покойный Силыч пожаловал. И не только он.

– «Воля»? – быстро сообразил Валерий.

– Они, сволочи. – Выжав сцепление, Будкин переключился на вторую передачу – впереди виднелся ухаб. – Значит, не в «пластыре» тут было дело. Вернее, не только в нем. Конкурентов они зачищали, вот что! Силыча, нас вот с тобой…

– «Росянка», она ж как наркотик? – припомнил молодой человек.

Напарник кивнул:

– Ну да. Но главное – любовное зелье! От нее и у мертвого зашевелится, куда там виагре. За такие дела многие готовы большие деньги отдать. Очень большие.

Мягко перевалив через ухаб, Будкин вновь переключился на третью и продолжал:

– Так вот! Вокруг озера, где мы с тобой только что были, этой самой «росянки» полно! Вояки эти за ней и явились – я своими ушами слыхал.

– Так мы что, обратно туда попремся?! – изумленно воскликнул Валера. – Только что свалили! Да и это… «перекати-поле» еще где-то там бродит, катается. Вот ведь тварюга, брр!

– Ну, положим, «перекати-поле» сейчас сытое. А озеро – длинное. Мы с другой стороны зайдем. Поможешь? – скосив глаза на своего спутника, проводник шмыгнул носом. – Тем более озеро-то – на пути к Корогоду! Отвлечемся на пару-тройку часиков. Всего-то. Зато какой хабар!

– Так мы что, эту «росянку» прямо в рюкзак покидаем – и все? – Валерий все же решил поддержать идею. Не из-за денег, конечно, – просто напарнику захотелось помочь. Впрочем, и деньги тоже лишними не бывают.

– Ну, в рюкзак, да. Потом как-нибудь на привале посушим на солнышке. Эх! – Будкин вдруг ударил ладонями по рулю. – И рюкзачишко-то мой – увы… И бинокль… Да бинокль – черт с ним. Вот карту жалко, ага…

Плавно вписываясь в изгибы дороги, проводник кивнул на бардачок:

– А ну-ка, глянь – что там?

На радость сталкеру, в бардачке оказалась пачка сигарет «Прима», зажигалка и замызганный блокнотик.

– Та-ак… Посмотрим-ка, что здесь… – Валерий тут же принялся перелистывать блокнот. – Какие-то цифры столбиком… А! В «тысячу» играли. Дальше схемы какие-то… Ага! Вот, похоже, и озеро… И дорога вон тут…

– Дай-ка!

– На, смотри. – Протянув блокнот напарнику, молодой человек усмехнулся. – Похоже, этот блокнотик у них – заместо навигатора был. Не хуже нашей карты!

– А машину мы скоро бросим, – сунув блокнот в карман, предупредил Будкин. – Больно уж приметно. Да и горючее почти на нуле.

– Так в кузове же канистры!

– Точно! – сталкер обрадованно дернул шеей. – Вот и поглядим, что там еще есть.

Грузовик бросили километрах в десяти от озера, загнав в лесочек и замаскировав лапником: чтоб не бросался в глаза, чтоб не нашли сразу, чтоб думали, что уехали беглецы, скрылись и никак их уже не достанешь при всем желании.

В кузове, кроме канистр с ГСМ и валяющихся повсюду пластиковых бутылок-пэтов, еще нашлись гаечные ключи, какие-то замасленные запчасти, а также ножовка и топорик. Топорик Будкин хозяйственно прихватил с собой, а обнаруженный в одной из канистр спирт аккуратно перелил в пластиковую бутылочку.

– На-ка, кинь в рюкзачок.

– Ну как же без этого! – усмехнулся Валерий.

Дернув шеей, проводник поднял вверх указательный палец:

– Спирт – валюта, брат. Всегда пригодится, ага.

Пользуясь набросанной в блокнотике схемой, путники уже к вечеру оказались на берегу озера. Только с другой его стороны, противоположной от стоянки «Воли».

Сталкер осторожно раздвинул кусты, вгляделся:

– Палатки нет. И вояк не видно.

– Ну да – там ведь «перекати-поле», – негромко хохотнул юноша. – Вот и убрались подобру-поздорову. Им ведь еще грузовик искать.

– Ну, его они еще не скоро отыщут. Разве что через пару месяцев. Когда листва облетит.

Вытащив сигарету, Будкин хотел было закурить, но передумал – не время. Убрав пачку в карман, подмигнул напарнику:

– Ну что, брат? Давай-ка рюкзачок твой освободим, все припрячем… И тут немножко пошаримся. Ножик возьми, а я вот – топор.

Так дальше и пошли по топкому берегу. Впереди – сталкер с топориком, за ним – Валера с ножом. Шли недолго. Ушлый проводник уже через полчасика углядел все, что нужно. Обернулся:

– Вон, камыши видишь?

– Ага. – Валера посмотрел на качающиеся коричневые бутоны.

– То, на что ты смотришь, это рогоз, – тихо пояснил Будкин. – Камыш левее, видишь? А вот рядом с ним…

В камышах торчали узкие длиннющие листья с шипами. Жадно поджидали добычу – муху, бабочку, червяка… Росянка – растение плотоядное.

– Сейчас мы ее! – Сталкер радостно потер руки и, обернувшись, предупредил: – Смотри воду из озера не пей. Заражено тут все, раз росянка… она только в таких зараженных местах и растет.

Не так уж и легко оказалось запастись зонной росянкой! Хищное растение яростно сопротивлялось, словно предчувствуя скорую гибель. Шипастые листья изгибались, норовили ударить в лицо и даже пару раз ожгли руки азартного сталкера. До крови!

– Ах, черт… жжется!

Валеру же бог миловал. Молодой человек действовал неторопливо, не шумел и зря ножом не размахивал. Просто выбирал момент, когда росянка отвлекалась на муху или синекрылую стрекозу и… оп! Рубил прямо под корень!

Примерно через полчаса упорной работы сталкеры забили-таки росянкой весь Валерин рюкзак – весьма, кстати, объемистый.

– Ай, как хорошо! Ай, как славно-то, ага, – на обратном пути радовался Будкин. – Вот ведь как все сладилось-то! На удачу, ага. Вот уж точно – не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

– Там дальше родник должен быть. – Добравшись до исходного места, проводник пригладил бороду, растрепавшуюся в ходе битвы с росянкой. – Километрах в пяти по грунтовке. Ночка сегодня лунная… дойдем. Там и напьемся.

– Попить было бы неплохо, – согласился Валерий. – Да и перекусить. У нас еще пара банок тушенки осталось.

– На пару дней хватит, а дальше – твоих найдем, да в обратный путь. Через кротовину.

– Через… что?

– Потом растолкую.

Переведя дух, путники двинули прямо через кусты и вскоре выбрались на дорогу. Скорее всего, это была та самая дорога, по которой проезжал грузовик. Смеркалось, но Будкин держался уверенно, шел довольно быстро.

– Слышь, Василий! – Нагнав напарника, Валерий тронул его за рукав. – Я смотрю, тебе тот блокнотик особо-то и не надобен. И без него все стежки-дорожки знаешь.

– Ну, в общих чертах знаю. Но кое-что все-таки забывается. Всякие там мелочи, тропки.

– Василий. Так ты блокнотик бы мне…

– Да не жалко! Держи, пожалуй.

Сунув блокнот во внутренний карман куртки, юноша довольно улыбнулся. Схемы да карты – вещь такая. На незнакомой местности всегда пригодятся.

Когда напарники вышли к роднику, уже совсем стемнело. Повисла над лесом полная серебряная луна. Холодно заблестели звезды.

Путники утолили жажду и стали присматривать удобное местечко для ночлега.

– Под этой вот елкой – хорошо, – побродив, негромко позвал парня сталкер. – Смотри, какая разлапистая. И от дождя, ежели что, спасет. И никто нас там не заметит. Разве что волкопсы учуют… Так они нынче сытые. Да и мало их здесь… Ну? Что стоишь, брат? Открывай тушенку. Нет, костер разводить не стоит. Про «Волю» забыл? Они ж где-то тут рядом бродят.

– Утром бы не наткнуться. – Наскоро перекусив и вытянув ноги, молодой человек поплотней закутался в куртку. – Однако студено!

– А ты думал! Все-таки осень уже. Ночь. Ничего, днем отогреемся. Главное, хабар раздобыли! Да еще какой.

– Хабар… Еще бы Дашку найти, – со вздохом протянул юноша.

– Найдем! – с непоколебимой уверенностью успокоил Будкин напарника. – Сам увидишь – не сегодня-завтра отыщем, ага.

– Хотелось бы верить…

* * *

С утра путники напились студеной водицы и двинули в путь. По словам Василия, до Стечанки и Корогода оставалось топать не так уж и много. Километров двадцать.

– Даже меньше! – радуясь ясному солнышку, как ребенок, с улыбкой заверил проводник. – Нам же на базу наймитов не надо. Рядом походим, поглядим. По хуторам, по заброшенным поселкам. Тут леспромхоз раньше был, много чего осталось. Ну и появилось, ага.

К обеду совсем потеплело, и на привале Будкин принялся сушить хабар. Вытащив из рюкзака шипастые листья, аккуратно разложил их на опушке, на солнышке. Сам улегся рядом. Красота! Идиллия! Еще и выпить есть. Проводник не раз уже прикладывался к фляге, правда, все больше на ходу, будто невзначай. А тут вот выдалась свободная минутка.

– Ты, брат, подремли пока. Жара спадет – и дальше двинем. Еще засветло к центральной усадьбе выйдем.

– К чьей усадьбе?

– Ну, к главному поселку. Я ж говорил – леспромхоз здесь когда-то был. Имени Двадцать Второго Партсъезда.

Про партийный съезд молодой человек не спрашивал, и так знал. Все ж таки недавно сдавал историю России. Там, среди прочего, и двадцать второй съезд КПСС упоминался. Где Хрущев коммунизм обещал к восьмидесятому году.

Растянувшись в высокой траве, Валерий быстро задремал, сам того не заметив. Сказались и нервное напряжение, и усталость. Да и ночью-то толком не выспались – холодно было. Так и проворочались под елкой, не помог и лапник.

Сталкер тоже расслабился, лучась самой безмятежной радостью. Что способствовало такому вот состоянию душа – бог весть. Впрочем, много чего! И спасение из рук негодяев «Воли», и новый хабар, и это вот солнышко, и… и спирт, да! Почему бы теперь и не выпить? Умному человеку пара глотков никогда не повредит. Всего лишь пара…

Дабы не париться на жаре, проводник перебрался под сень высокой липы. Умостился на мягком мхе, еще чуток выпил и задремал, вытянув ноги. Точно так же, на лугу, в высокой траве дремал и молодой напарник сталкера… вернее сказать – заказчик. Валерий Евгеньевич Сорокин, двадцати трех лет от роду, студент пятого курса юридического факультета, подрабатывающий… Впрочем, какая разница, где он там подрабатывал. Главное, что он был влюблен и сейчас искал свою пропавшую девушку. Искал… Ищет! И найдет. Найдет обязательно, что бы ни случилось. Именно за этим он и явился сюда, в Чернобыльскую Зону… а не за какой-то там, прости господи, росянкой.

Дашка… Какая она все-таки славная… Очень, очень хорошая девушка. Худенькая, светлоглазая, с водопадом струящихся золотистых волос, словно напоенных солнцем и медом! Дашка… Дашенька… Дашуля… Вот она вдруг возникла перед глазами! Бегущая среди луговых цветов – ромашек, васильков, одуванчиков… В коротких джинсовых шортиках и старой Валериной рубашке, завязанной на животе узлом – так, что оставалась видна полоска загорелой кожи. Ах, как хотелось взять эту девчонку за руки, прижать к себе… И как хорошо было вдруг почувствовать себя ответственным! За любимую девушку, за будущее совместное счастье, за…

Что? Что такое?

Молодой человек внезапно проснулся от крика. Кричал Будкин. Да-да, напарник сидел, привалившись спиной к старой липе. Сидел и кричал, да. Интересно, что же такое случилось-то?

Прогоняя сон, молодой человек поспешно вскочил на ноги.

– Топор! – истошно заорал проводник. – Давай топор, живее!

Схватив топорик, Валера со всех ног бросился к напарнику, недоумевая – ну что же он так орет-то?

Вроде бы целый. Никого вокруг нет, один мох – даже с виду мягкий, ярко-зеленый, веселенький… Этакое небольшое пятно, растекшееся вокруг липы… и даже забравшееся Будкину в сапоги.

– Руби! – отчаянно заверещал сталкер. – Руби ногу!

– Ногу? Рубить?.. – ошалело переспросил Валера.

– Хотя… поздно уже… – Будкин совсем упал духом… и вдруг встрепенулся, словно бы из последних сил.

– Уходи отсюда! Беги. Немедленно. Прямо сейчас.

– Да что с тобой такое?

– Со мной? Да уже ничего… – Сталкер взглянул на парня с такой тоской, что Валере стало как-то не по себе. – Ноги он уже переварил… Это не больно, когда переваривает… Отрубать бесполезно уже. Да и кровью изойду, ага… Эх, зелень эта поганая! Не знал, что так… что так жизнь свою кончу… Эй, беги, не стой, брат! Вон, он уже к тебе лезет… почуял, сволочь!

– Да кто лезет-то?

– Мох! Мох, кто же еще-то?

Быстро опустив глаза, юноша увидел потянувшийся к нему язык – ярко-зеленый, мохнатый…

– Зеленка поганая… – тихо промолвил Будкин. – Она еще и ползать умеет. Бывает, к сталкерской стоянке подтечет незаметным таким ручейком… Да и переварит всех, пока сонные. Вот как меня сейчас. Боли нет, так вот и растворяются люди заживо, не проснувшись. Видишь, и костер еще не догорел, а только нет никого, и прочь от лагеря медленно течет целый зеленый поток. Тень ищет, залечь на пару дней. Добычу переваривать, словно сытый удав… Ну, все… похоже, конец мне, Валера! Не поминай лихом, брат. Не поминай ли…

Сталкер не успел договорить. Вздыбившись, проклятый мох накрыл его плотным зеленым одеялом… Только кисть руки Будкина судорожно дернулась пару раз… и бессильно застыла. А потом и ее поглотила хищная зеленка.

Все произошло быстро, буквально в течение нескольких минут. Был сталкер Василий Будкин – и нету. Даже и хоронить нечего.

Между тем жадный зеленый язык вплотную приблизился к Валерию. Вспомнив слова напарника, юноша отпрыгнул как можно дальше и, схватив рюкзак, побежал прочь, к дороге. Позабыл он и про сохнущую росянку, не до нее теперь было, не до нее. Теперь другие заботы. Теперь он, Валерий Сорокин, остался в Зоне совсем один. Сам по себе. Теперь он должен сам отыскать пропавшую Дашу и вместе с ней как-то отсюда выбраться!

«Эх, Василий, Василий… Как же ты так? Как же… Ведь, казалось бы, опытный сталкер, в Зону хаживал не раз. И вот так глупо погибнуть не за грош! Быть сожранным заживо каким-то там мхом! Вчера – перекати-поле, сегодня – зеленка… Сколько еще подобных мерзостей в Зоне? Похоже, что великое множество, – размышлял Валера, пытаясь не впасть в отчаяние. – А Будкина жаль. Хороший был человек. Вот ведь судьба! Недаром говорят: и на старуху бывает проруха. На ровном мести найти свою смерть… Так на то и Зона! Здесь – глаз да глаз нужен. Василий же расслабился, эх… Выпил… Впрочем, не так уж и много. Да что уж теперь… Сгинул сталкер, пропал. Даже могилки – и той не будет. Интересно, родственники у Будкина есть? Надо сообщить… когда вернусь. Да уж, теперь бы вернуться еще. И Дашку отыскать… Вот про это и надобно думать! Это – первейшая задача. Василий говорил, по дороге до леспромхозовского заброшенного поселка недалеко. Туда и пойти… Но… Но не сразу!»

На опушку молодой человек не вернулся, вполне резонно опасаясь зеленки. Он переживал, что если еще и его самого это чертов мох сожрет, то кто тогда спасет Дашку? Верно, никто… Однако и о Будкине память оставить хотелось. Не просто же так он погиб. Нет, не просто. Не зря – так лучше сказать. Ведь если б не он… «Эх, Будкин, Будкин… Вот угораздило же! И «покойся с миром» не скажешь, и «землю пухом» не пожелаешь. Могилки-то нет и не будет…»

Погоревав, молодой человек наконец справился с охватившими его эмоциями и зашагал по лесной дороге. Юноша держал курс в ту сторону, куда они и направлялись с бедолагой Будкиным – к заброшенному леспромхозовскому поселку имени Двадцать Второго Партсъезда. Впрочем, так именовался леспромхоз, поселок ведь мог и как-то по-иному называться. В блокнотике, кстати, его не было. Там вообще никаких населенных пунктов не было, одни дороги, направления, родники. Ну, хоть так…

Валера шел долго, почти без остановок, лишь иногда замедлял шаг, отдыхал да прикладывался к баклажке. Водицы набрал по пути, в роднике, указанном все в том же блокнотике. День выдался – не поймешь какой. Вроде бы и нет дождя, а все небо затянуто тучами-облаками, этаким палевым маревом, сквозь которое едва-едва светился маленький золотистый мячик – солнце. Ну хоть сухо было и тепло – комфортно вполне.

Густой смешанный лес вскоре сменился ельником, затем опять пошли лиственные деревья – осины, березы, клены, скорее всего, выросшие на месте бывших леспромхозовских вырубок. Кое-где вдоль дороги попадались полусгнившие столбы линии электропередач. Провода с них давно уже поснимали да сдали на металл в ближайшую к Зоне скупку. А что? Какой-никакой, а хабар.

Слева от кленовой рощицы виднелись спутавшиеся между собой заросли рябины, бузины и дрока, средь них проглядывала старая металлическая ограда с давно облупившейся краской. К ограде, вернее, к проржавевшим воротам без створок, с дороги вела неширокая тропа. Старый потрескавшийся асфальт нынче зарос чертополохом, крапивой и еще какой-то колючей гадостью. За воротами виднелись покосившиеся кресты и старые советские надгробия с красными звездами.

Кладбище! Старое, заброшенное кладбище. Могилки, заросшие густой травой и кустарниками, давно уже не просматривались, но по крестам да звездам ясно было, что за местечко. К слову сказать, у самой ограды виднелись и свежие с виду надгробия, явно самодельные. Средь них попадались и кресты, тоже сделанные наспех, из первых попавшихся досок.

Свернув с дороги, Валерий продрался сквозь заросли – любопытно было взглянуть, кто тут лежит и как долго.

«Савелий Иванов, сталкер…» И даты. Два года назад схоронили. И вот еще, еще… даты смерти – те же самые. Видать, охотники за хабаром шли целой группой. На кого-то напоролись… или на что-то – мало ли в Зоне всяких гнусных мерзостей, типа недавней «зеленки» или «перекати-поля»?

Молодой человек передернул плечами, вспомнив напарника, погибшего столь страшной смертью. Вспомнил… и, вытащив нож, внимательно огляделся по сторонам. Вот эта вот молодая березка… Жаль, конечно, губить деревцо, но… Так ведь и не нужно губить, ни к чему это. Кладбище-то ясно где – на дороге, искать долго не надо. В поселке уж всяко какие-нибудь доски найдутся. Вернуться потом – поставить крест, оставив хоть какую-то память о сталкере Василии Будкине. Как его по отчеству-то? Да черт его знает. Ладно. Пусть будет просто – Василий.

За кленами вновь пошли сосны. Не столь уже и высоченные, но стройные, они тянулись вдоль дороги ровными рядами. Видно, что специально посаженные. Для красоты.

За соснами, за поворотом, вынырнули из зарослей крыши, крытые старым разбитым шифером и полусгнившим от времени тесом. Кое-где еще чернел рубероид… Не сняли еще. Ни рубероид, ни шифер… Значит, не так и часто заглядывали сюда разного рода люди.

Помня про таящиеся кругом опасности, Валерий не стал сворачивать к избам, так и пошел дальше прямо по дороге. С обеих сторон потянулись покосившиеся заборы и дома – одноэтажные дощатые бараки с заросшими огородами. На одной халупе висела проржавевшая от времени табличка с едва угадываемой надписью: «Ул. Лесная». А какая же еще-то? Номер дома не просматривался вовсе.

Улица тянулась недолго, метров сто, выходя на небольшую овальную площадь, по всему периметру застроенную разнотипными зданиями. Слева зиял провалами окон двухэтажный деревянный дом, за ним утопала в зарослях автобусная остановка из бетонных плит… Надо же, еще расписание сохранилось! На погнутой железной штанге висела желтая табличка с черными номерами рейсов. Ага! На Припять рейсовые автобусы ходили… А вон и Стечанка тут, и Корогод! Похоже, рядом все. Рядом.

Отойдя от остановки, Валерий присел на ступеньку бетонного крыльца. Здание кирпичное, с виду небольшое, однако – нарядное. Наверное, местный дворец культуры. Ну да – вон и надпись: «Клуб». Под ней, рядом с распахнутыми настежь дверьми, место для афиши… И вместо афиши – надпись цветными мелками: «Мы были здесь! СПб рулит!» – и дата – недельной давности! А рядом рисунок – «нупогодишный» волк! Тоже цветными мелками…

Увидев все это, Валерий вдруг ощутил бурную, поднимающуюся из самой глубины души, радость! Он сразу понял, кто это написал. Конечно же те, кого он давно ищет… Та, которую ищет… Дашка! Ну она же, точно она! Почерк знакомый, с завитушками, а главное – рисунок. Кто из современных подростков волка б изобразил? Да вряд ли кто. Скорее, «чужого» какого-нибудь…

Значит, Дашка тут была, и совсем недавно! Хотя, почему – была? Юноша покусал губы. Вполне вероятно, что девчонка вместе со своей компахой до сих пор где-то здесь! А что? Поселок большой, мест, подходящих для временной базы, много. Вон, хоть тот же клуб или какая-нибудь леспромхозовская контора… Кстати, не худо бы их осмотреть… Черт! Никакой не клуб и не контора! Школа! Вот откуда мелки! Ну не с собой же их Дашка привезла? А где у нас мел? Правильно, в школе.

Не торопясь, молодой человек принялся обходить площадь по всему периметру, внимательно осматриваясь по сторонам. Школы в таких местах обычно строили где-нибудь на пригорке, на окраине, средь соснового леса. Чтоб красиво и без лишней суеты.

С той стороны, откуда пришел, никакой школы не было. Там – кладбище. Школа, скорее всего, где-то в другой стороне.

Сразу за клубом от площади отходила широкая дорога, покрытая потрескавшимся от времени асфальтом. Даже, можно сказать, не дорога, а целое шоссе. Видно, по нему когда-то и ходили автобусы на Припять, на Стечанку и Корогод. Вдоль дороги виднелись все те же бараки, а за ними – длинный бетонный забор. Многих плит уже не было, и сквозь прорехи проглядывал обширный двор, заставленный ржавой техникой. Какие-то тракторы, телеги, сеялки…

Наверное, машинный двор леспромхоза. Его-то можно и потом осмотреть, сначала – школа. А вот, похоже, и она!

Чуть вдали, на пригорке, средь редких сосен, виднелось типовое двухэтажное здание. Обширное крыльцо под козырьком, рядом – небольшой стадион, весь заросший кустарником и травой. Надо же, даже ворота еще остались, а кое-где в рамах посверкивало на солнце стекло. Не все еще вынесли, да. Наверняка внутри и парты остались, а может, и еще кое-что. Впрочем, что гадать?

Поднимаясь на пригорок, к школе, молодой человек еще издали заметил узенькую тропку, промятую сквозь густо разросшиеся кусты смородины и крыжовника. Сразу заметил оставленный кем-то зацепившийся за колючки лоскуток ткани. Камуфляжный лоскуток… Да здесь, в Зоне, почти все в камуфляже ходили – удобно и незаметно, особенно издали. Не-ет, камуфляж – не показатель. А вот надпись на месте афиши… и волк из «Ну, погоди!».

Внутри не было ничего привлекающего внимания. Обычная школа. Правда – заброшенная. Пустые гулкие коридоры, сквозняк, гонявший по полу старый бумажный мусор. Линолеум еще не сняли… ничего, скоро и до него руки дойдут. Найдутся желающие.

Место бивуака небольшой группы сталкеров Валерий обнаружил на втором этаже. Просто поднялся туда по следам, хорошо заметным на пыльном полу. Судя по старомодному трюмо, дивану и конторским столам, здесь когда-то располагалась учительская. Стульев не было – видать, пошли на костер. Зато обнаружились пять рюкзаков, правда, все уже кем-то распотрошенные. Дашкиного среди них не было, точно, но вот один все ж таки явно принадлежал девчонке. Розовенький такой, с бисером. Как раз, блин, для Зоны. Дашка б такой и в обычной-то жизни ни за что не купила бы… Но вот ее подружки…

Юноша с любопытством заглянул в рюкзак. Гм… так, ничего особенного. Рулон туалетной бумаги, тампоны, белье… купальник даже! Бирюзовый такой… Это ж кем надо быть, чтоб с собой купальник взять в Зону? Странно, что ни щетки зубной, ни пасты… Да нет, вон – все на трюмо. Семь зубных щеток, тюбики с пастой, два рулона туалетной бумаги. Тут же: стаканы, тарелки с надписью «Общепит», перекрученные алюминиевые ложки, вилки. Это все, верно, в местной школьной столовке нашлось.

В других рюкзаках тоже не нашлось ничего интересного. Так, колода игральных карт да коробка с домино. Это кроме смены белья и запасной обуви. Ни смартфонов, ни плееров или, там, самого задрипанного дешевенького планшета… Вообще никой электроники! Что, молодежь с собой гаджеты не взяла? Это в дальний-то путь… Да быть такого не может.

А ну-ка… Валера внимательно осмотрел зубные щетки, потрогал щетинки пальцем. Сухо. Да и судя по тюбикам, пастой пользовались дня три назад, а может, и больше. Так куда потом все делись? Ушли за хабаром? Очень может быть, это объясняет отсутствие гаджетов. Ушли. И до сих пор не вернулись.

Значит, придут еще! Явятся. Ведь если рюкзаки здесь… Да наверняка и припасы – не с собой же в рейд всю тушенку тащить. Ну взяли парочку банок, да… А где остальные?

Припасы юноша обнаружил здесь же, в трюмо. Распахнул дверцы и обмер, чувствуя, как потекли слюни. Еще бы – оголодал! А тут – такое богатство! Три банки хорошей армейской тушенки, еще одна банка паштета и две – кильки в томате. Еще и шпроты! Ну, это, верно, девчонки прихватили… Как и этот разорванный пакетик супа…

Та-ак… Еще галеты, вода в пластиковых бутылках. Вот это повезло! Теперь можно спокойненько дожидаться своих. Заодно перекусить, а то от голода уже все кишки сводит.

Распечатав галеты, Валерий вскрыл банку со шпротами… Уххх! Вкуснотища! Это ж надо так… Почти сразу и нашел… Вон, майка с пантерой… Пантера – так Дашкину подружку кликали.

Они это, точно они! Девчонки, парни… кому тут еще быть-то? Проводник их, похоже, кинул, но, судя по всему, эта компания не унывала и без провожатого. Правда, вот что странно – хабара что-то не видно. Что, почти за неделю так ничего и не нашли? Зря, выходит, по Зоне шатались? Или проводник их как-то и с хабаром тоже кинул? Впрочем, добычу-то могли и получше припрятать… Да и вообще, если по уму, следовало бы всем-то сразу не уходить, оставить на базе хотя бы парочку человек. Для присмотра, да и так, обед или там ужин сварганить. К примеру, сам-то Валерий именно так бы и сделал. Почему эти дурни никого не оставили? Странно. Что же получается: кто хочешь, заходи, что хочешь – бери? Не-ет, что-то со всем этим не так, как-то все это неправильно.

Может, ребят что-то спугнуло? Или проводник подстроил какую-то каверзу? Все может быть… Дашкиных вещей, опять же, нет. С собой взяла? Тоже непонятно…

Слегка подкрепившись, молодой человек обошел всю школу. Особенно интересовался он кабинетом труда, мастерскими. В одной из них Валерий и обнаружил то, что искал: ножовку, молоток, гвозди. Все какое-то непрезентабельное. Ржавое. Ладно, сойдет и такое… Главное, пила не такая уж и тупая. И обломки досок имеются.

Из досок юноша соорудил крест. Уж как сумел. Заострил нижний конец, на поперечной планке вырезал ножом «Василий Будкин. Сталкер. Погиб…». И указал дату. Вот и все. Теперь осталось только отнести крест на кладбище, воткнуть, вбить в землю. Чтоб о Будкине здесь, в Зоне, хоть какая-то память осталась. Чтоб не просто так – взял да пропал человек. Мало ли, вдруг знакомые покойного сталкера в здешних краях окажутся. Да и так просто – память…

Вскинув крест на плечо, Валерий спустился во двор. Причем не так уж и заросший. Посреди двора чернел кусок асфальта, который будто расплавился, растрескался от какого-то нестерпимого жара. Словно кто-то тут жег костер. Кстати, до сих пор сильно пахло паленым.

Молодой человек замедлил шаг и принюхался… Ну да, ну да. Неприятно так пахло. Жжеными костями, что ли… Валерий на всякий случай обошел проплешину… И вдруг обнаружил обгорелый сапог. Мужской, размера, наверное, сорок третьего. Обгорел, скукожился… И внутри что-то было! Может, кто-то в этот чертов сапог что-то спрятал? Что?

Положив крест, Валера поднял находку, заглянул внутрь, вытряхнул… Наземь упало что-то темное, дурнопахнущее… Обгорелый кусок человеческой ноги! Ч-черт! Вся ступня… Оторванная! Господи… да что тут такое произошло-то? Был бы Будкин, он объяснил бы.

От потрескавшейся асфальтовой проплешины до сих пор исходило тепло, вдруг показавшееся парню опасным! Покусав губы, Валерий подобрал сапог и бросил его в проплешину… И тут же отпрянул!

Вспышка! Огонь! Миг – и нет сапога. Сгорел к черту. Практически мгновенно. Остался лишь противный запах.

Одна-ако… Парень покачал головой, решив не подходить больше к этому чертову месту без особой надобности. Сплюнул да, забросив крест на плечо, быстро зашагал прочь.

Добравшись до кладбища, выбрал подходящее, по его мнению, место – не сильно заросшее, недалеко от ворот. Воткнул крест, постоял… Хотел было сказать: «Спи спокойно, Василий Будкин», – но опомнился. Какое, на фиг, спи? Проклятая «зеленка»! Ничего от Будкина не осталось. Увы. Только память.

Сворачивая к школе, Валерий вдруг неожиданно услышал смех! Громкий такой, веселый, девичий! Потом раздались голоса – тоже веселые… Юноша обрадованно потер руки – неужели это ребята? Нашлись, вернулись! С ними и Дашка, да…

Голоса и смех доносись из-за забора, что располагался вокруг небольшого садика на самом углу улицы. Покосившийся домишко, а вот беседка казалось новой, даже ярко выкрашенной. Вокруг росли столь же яркие кусты цветущего шиповника, а в беседке… В беседке сидела компания! Знакомая такая компания: двое парней – белобрысый жлоб и добродушный толстяк лет двадцати, две девчонки – одна худая жгучая брюнетка, другая – пухленькая, с толстой косой.

Парни были в камуфляже, девчонки – почти что раздетые. Та, что с косой, – в джинсах и лифчике, брюнетка же – в маечке и коротеньких шортах.

Валерий удивленно прищурился и хмыкнул. Ему вдруг стало понятно, почему девчонки в таком вот виде. Вся компания азартно играла в карты. Похоже, что на раздевание. Девушкам явно не везло.

– Вскрываемся… – Пригладив чуб, белобрысый радостно потер руки. – Ну, Лагер?

– Ага…

Лагер… Валера тут же и вспомнил. Ну да, этот вот толстяк – Васька Лагер, любитель пива, из Дашкиной тусы. И белобрысый – Короткий… Коротыч! Коротков… – Ага-а! – снова воскликнул Васька Лагер. – Давай-давай, снимай маечку!

– Да и ладно…

Ничуть не стесняясь и даже будто любуясь собой, брюнетка принялась медленно стаскивать майку. Девушка сидела к Валере спиной. И тот заметил на левом плече ее небольшую татушку. Пантеру, что же еще-то?

Пантера. А эта, с косой, – Катька Помело. Болтушка. Как-то на концерте пересекались. И не один раз. Черт побери, наконец-то! Свои!

– Привет, ребята! А где же Даша?

Слова эти упали в туман, внезапно образовавшийся вокруг беседки. Все вдруг исчезло – и компания, и беседка, и шиповник…

Что за черт? Да что такое-то? И куда все делись? Привиделось, что ли? Так ведь не пил…

Озадаченно постояв у забора, юноша все же отыскал калитку и решительно направился в сад. К беседке. Кстати, она как раз появилась из белесой дымки. Возникла вновь! И там сидела все та же компания…

– Вскрываемся! Ну, Лагер!

– Ага… Ага-а! Давай-давай, снимай маечку.

– Да и ладно…

Пантера принялась стаскивать майку… Постойте… Она же ее уже… Валерий насторожился. Что-то тут было не так!

Брызнуло в глаза солнце, хотя денек-то стоял пасмурный. Розовые цветы шиповника стали как будто еще ярче, сочней.

Шиповник… А ведь запах от него должен быть. Аромат! Должен… Но вот почему-то не чувствуется. Да и не цветет шиповник осенью. А когда цветет?

Снова туман… Но – почти сразу развеялся… И снова голоса…

– Вскрываемся! Ну, Лагер!

– Ага… Ага-а! Давай-давай, снимай маечку.

– Да и ладно…

Ч-черт! Да они же… Слова-то и действия – одни и те же! По третьему кругу пошли. Ну да… вот сейчас Пантера начнет стаскивать маечку и…

Оп!

Нет, не было больше никакого тумана. Не появился. Но Валерий в ужасе отпрянул, увидев…

Увидев сидящих в старой покосившейся беседке ребят. Нет, одежка-то на всех оставалась той же. Камуфляж, джинсы, шортики… Только не шевелился никто! Сидели в каких-то неудобных позах… Глаза выпучены… А кое у кого и вытекли уже! И запах… тошнотворный запах гнили и тлена.

Неживые они все. Трупы!

Но ведь только что…

Снова появился туман… Послышались голоса…

– Вскрываемся! Ну, Лагер!

– Ага… Ага-а! Давай-давай, снимай маечку.

– Да и ладно…

Словно кинопленка. Один и тот же фильм. Навсегда…

Валерий попятился.

О! Наконец-то компания его заметила. Сняв в конце концов майку, Пантерочка обернулась, замахала руками… Звала! Да все заулыбались, замахали… Тоже звали. Только вот и имени почему-то не называли. Забыли?

Да мертвы они все, трупы! Здесь же Зона, всяких аномалий полно. Бежать! Уносить поскорее ноги. Пока цел…

Сплюнув, Валерий с выпученными от ужаса глазами тут же рванул с места к забору. Побежал – и сразу же почувствовал, что кто-то рванулся за ним. Такое впечатление, будто что-то ухватило за ногу… Да так, что… Упал!

Кто бы это мог быть? Пантера, что ли? Да нет… Куст! Цветущий куст шиповника. Бросился, схватил, оплел… Впрочем, вся компания тоже уже выбралась из беседки – ребята бежали, орали, тянули руки… Первой – в коротких шортах – неслась Пантера… Хотя нет, никакая не Пантера. Не девушка и вообще не человек. Живой смердящий труп!

Вытащив нож, Валерий резко обрубил жадные побеги шиповника, вскочил на ноги и бросился напрямик к забору. Перемахнул с разбега и, не останавливаясь, со всех ног бросился к школе…

Пришел в себя он только на пригорке. Спрятался за сосной, выглянул осторожно… Никто за ним не гнался. Ни живые трупы, ни хищные кусты. Спокойно все было. И тишина вокруг стояла – мертвая.

Обойдя двор, молодой человек снова поднялся на второй этаж, укрылся все в том же классе. Ничего подозрительно снаружи вроде не наблюдалось. Скорее всего, та жуткая аномалия имела какой-то локальный характер. Да-да, аномалия… Именно так сталкер Василий именовал все мерзости Зоны.

Немного успокоившись, Валерий попытался осмыслить ситуацию трезво, хладнокровно, не впадая в истерику. Что выходило-то? Что на данный момент имелось? Ребята все ж таки нашлись. Правда, мертвые. По крайней мере, четверо из них точно были мертвы. Коротков, Васька Лагер, Катька Помело и Пантера. Угодили, наверное, в какую-то гадость… и эта мерзость чуть было не завлекла в свои сети и Валеру! Что уж говорить – Зона есть Зона. Тут следовало держать ухо востро. Никому и ничему не верить.

Семь зубных щеток – семь человек. Четверо мертвы… Даже, наверное, пятеро – если вспомнить оплавленный жаром сапог. Значит, двое живы. Хотелось бы в это верить. Дашка и… скорее всего, Витек по кличке Хабар. Мутный такой парнишка. Значит, Дашка – с ним. Отправились куда-то, видать. Или – сбежали, прихватив все самое ценное: гаджеты, консервы… Что смогли – унесли. Да, похоже, что так. Где ж их теперь искать, интересно? Ну, сама-то Дашка попыталась бы как-то отсюда выбраться… А вот Витек… Не-ет, недаром его Хабаром прозвали. Без добычи не уйдет. Значит, продолжит искать эти самые… артефакты. И Дашу уговорит. Та ведь тоже сюда за хабаром явилась. Значимость свою доказать, делишки финансовые поправить. Кое-кто уже поправил, ага…

* * *

Валера заночевал в школе. Нашел самый дальний кабинет, расположился так, чтоб, если что, выскочить в окно. Впрочем, ночь прошла спокойно. Никто в школу не пробрался, да и вчерашняя жуткая аномалия никак себя больше не проявила. Видать, и вправду имела локальный характер.

Все же молодой человек благоразумно, дабы не искушать судьбу, покинул поселок совершенно с другой стороны. Благо школа располагалась на окраине. Валерий решил обойти все окрестные деревеньки. Дело не быстрое, тем более когда на своих двоих. Но ведь и Дашка с Хабаром тоже безо всякого транспорта обходились. Так что далеко уйти не могли. Здесь они были. Рядом где-то. Если живы вообще.

Очень пригодились найденные в школе продукты – свои-то у парня закончились. Скоро, правда, закончатся и эти. Что тогда есть? Вот над этим вопросом молодой человек и рассуждал по пути, прикидывая, что и как. Он не знал точно, каков период полураспада радиоактивных веществ, выделившийся во время Чернобыльской катастрофы, но подозревал, что довольно длительный. Вдоль дороги попадались грибы, целыми выводками! Хорошие крепкие белые, рыжие подосиновики, ярко-желтые лисички. Но есть их Валера бы не решился.

Кроме продуктов, оставленных Дашкиной компанией, в школе нашлись также и крупы, соль, та же тушенка. Как видно, не только Витя Хабар останавливался в этом месте. Наверняка были и другие.

Валерий, к слову, намеревался наведаться в школу еще парочку раз. Не только ради продуктов. Молодой человек оставил там своей возлюбленной записку. Чтобы знала, что он здесь, что не бросил, пришел за ней. Чтобы, если что, ждала или оставила какой-нибудь знак. Ту же записку.

Что ж, надежда на это имелась, и не такая уж призрачная. Если Даша и Витек бродили где-то в округе, вполне логично было предположить, что они могут вернуться в школу. Впрочем… Что гадать? Искать надо.

«Хутор Маевский» – эту надпись молодой человек заметил еще издали. Придорожная табличка-указатель давно уже проржавела, некоторые буквы не читались, но все же общий смысл угадать было можно. Вот только с расстоянием – беда. То ли восемь километров, то ли – три. Поди теперь разбери.

На хутор вела неширокая грунтовка, с виду вполне проезжая. «Эх! Вот бы сейчас мотоцикл, – мечтательно подумал Валера. – А может, остался на хуторе с тех самых, давних времен? На чем тут раньше в колхозах ездили? Какой-нибудь «Иж-Юпитер» с коляской».

Мотоцикла на хуторе не нашлось. А вот велосипед обнаружился! Просто стоял, прислоненный к стене ветхой сараюги. Будто его хозяин зашел на секундочку внутрь по делам и вот-вот должен был вернуться. Велик, конечно, был старинный. Черная, тронутая ржавчиной «Десна» с узкими шинами. Шины, кстати, были набиты поролоном – это Валерий почувствовал, когда трогал их, проверяя, накачаны ли.

Дом представлял собой полную развалину. Шифер и стекла давно сняли, крыша провалилась, а оставшиеся гнилые стропила грозились вот-вот рухнуть внутрь. Входная дверь, висевшая на одной петле, жалобно привалилась к порогу, да так и застыла. Внутри было темно, хотя из-за палевых облаков нет-нет да и проглядывало солнце.

Такое же запустение царило в сарае и в прочих хозпостройках. Все было какое-то неуютное, давно заброшенное, нежилое. Не похоже, чтобы сюда кто-то недавно заглядывал… Хотя… Стоп! Велосипед! Слишком уж он ухоженный был, несмотря на то, что старый. Кто-то, видно, подобрал… подмастачил. Вон, и цепь смазана, не гремит.

Хороший велик. Хоть сейчас – сел да поехал. Так-то оно так… Только вот куда же велосипедист делся?

Помня про мерзкие аномалии, Валерий осмотрелся по сторонам уже куда более настороженно и внимательно, нежели сразу по приходу. Велосипед – вот он, а хозяин?

Глянув по сторонам, наклонился, а потом уселся на корточки рядом с «Десной».

Ну, вот он – след. Вот здесь, у лужи, очень даже хорошо заметный. Свежий! Дня два, три ему. Если б больше времени прошло – дожди бы давно замыли.

Та-ак… Молодой человек задумался. Интересно, что с хозяином? С другой стороны – а чего интересного-то? Просто взять велик да побыстрее покинуть столь подозрительное место. Да-да – именно подозрительное. Раз уж здесь люди пропадают.

Вот и велосипедист-то, похоже, пропал и вряд ли за своей «Десной» вернется. А может, он где-то совсем рядом ходит. Или даже сидит во-он в тех кусточках! Притаился, высматривает… целится!

Тут вдруг прозвучал резкий щелчок! Выстрел? Валерий ничком нырнул в траву, затаился. Через несколько секунд осторожно приподнял голову… Никого. Юноша рывком поднялся и тут же бросился за крыльцо. Постоял, выждал. Никто не выстрелил, и щепки от старых перил не полетели.

Парень осторожно подошел к велосипеду. Осмотрелся вокруг, глянул под ноги… и судорожно усмехнулся. Сучок! Никакой это не выстрел, а просто сучок под ногой треснул. Ч-черт… Вот уж недаром говорят: у страха глаза велики. Ну-у, нервы! Эх, Валерий Евгеньевич! Этак вы скоро собственной тени бояться будете. Хотя… те, кто не боялся, – уже давно мертвы.

Что-то мелькнуло на дороге. Какая-то быстрая ловкая тень. С хвостом! Лиса… или собака? Волкопес? Только этих тут и не хватало для полного счастья. Хорошо, если только один. А если не стая?

Валера вытащил пистолет. Пять патронов всего… Ничего! На пару-тройку зверюг хватит. Лишь бы только не стая. Лишь бы…

Подойдя к забору – вернее, к тому, что от него осталось, – парень внимательно осмотрел дорогу и прилегающие к ней заросли. Вроде бы чисто все – никого. Даже если кто и был – исчез, растворился в лесу. Но все равно – лучше огородом пройти.

Огород располагался сразу за домом. Естественно, давно заросший. Сорная трава, кустарники. Остатки шифера. Прямо кусками валяется… Ого! А тут кое-где и вскопано!

Молодой человек протер глаза. Ну да – вон, проплешина! Кто-то грядки копал… или что-то выкапывал? Что?

Не дойдя до проплешины с десяток шагов, Валерий остановился, словно почуял какую-то каверзу. Даже не почуял, а увидел! Прямо перед его носом, в траве, раскинув в стороны руки, лежал человек! Точнее говоря – тело. Похоже, что мертвяк! Лежит себе, не шевелится. Рядом какая-то штука… Палка какая-то навроде пылесосной. Постойте-ка! Это же, кажется… Ну да! Миноискатель.

До всех этих событий юноша видел такой прибор только в кино, но вполне себе представлял, как эта штука выглядит. Вот именно так! Миноискатель… А этот бедолага-сталкер явно что-то искал в огороде. И что-то его убило. Или кто-то… Хотя почему убило? Может, это он еще жив?

– Э-эй! – оглядевшись по сторонам, на всякий случай позвал юноша. – Эй, ты там… Ты как?

Никакого ответа. Незнакомец, как лежал трупом, так и лежал. Труп и есть! Мертвый, мертвее некуда. Старая армейская форма, расстегнутый брезентовый плащ – тоже армейский. На ногах – берцы. Лет сорока… Рыжеватая бородка, слегка приплюснутый нос.

Превозмогая брезгливость, Валера наскоро обыскал убитого. Нашлись и нож, и часы, и смартфон! Даже бумажник с деньгами и карточкой «ВИЗА».

Та-ак…

Валера с любопытством пересчитал купюры. Двадцать четыре тысячи рубликов с копейками. Сумма не то чтоб солидная, но и не маленькая. В любом случае убийца б такую забрал. И смартфон неплохой… А вот ключи… от квартиры?

Почему же все это добро оставили? Кто-то убийцу спугнул? Или – убийц. Или вообще это не люди были, а какая-нибудь аномалия? Одна из многочисленной зонной мерзости. Какое-нибудь «перекати-поле» или хищный мох… Не-ет! Эти бы трупом пообедали! Обязательно пообедали бы… или позавтракали, поужинали. Для того ведь они и убивают, им кушать хочется! Здесь же… Хм…

А еще интересно – как именно этот бедолага погиб? Пулевого отверстия что-то не видно. Ни крови, ни ран… Только вот какое-то покраснение около ушей. Да валяющиеся рядом наушники от металлоискателя. Расколотые, пахнущие жженым… Молния? Электрический разряд?

Наклонившись было к металлоискателю, молодой человек тут же одернул руку. А ну его к черту! А ну-ка…

Вытащив нож, Валера бросил его на штангу металлоискателя… Что-то щелкнуло, ярким сине-голубым цветком вспыхнула, сверкнула искра! В воздухе запахло озоном.

Юноша передернул плечами, представляя, что было бы, если б он голой рукой за металлоискатель схватился? Лежал бы с этим бедолагой рядом.

Электричество! Что-то было там, под землей. Какой-то мощный разрядник. Интересно, сколько вольт? А какая разница? Убивает ведь не напряжение, а сила тока – амперы.

Нестерпимо захотелось убраться отсюда побыстрей! Ну его к черту…

Прихватив найденный бумажник, Валерий быстро вернулся к велосипеду, стараясь ступать по траве и осколкам старого шифера. Даже нож не стал подбирать – чревато!

– Х-ху-у! – выдохнув, молодой человек взялся за руль «Десны»…

– Руки вверх подними, – вдруг попросили сзади.

Сначала вежливо… а потом рявкнули:

– А ну, кому говорю, р-руки в гору! Да живее! Башку прострелю враз!

Глава 4

Под потолком тускло горела лампочка. С оборванной проводкой. Даша ничуть не удивилась – мало ли что в Зоне бывает. На то она и Зона. Обыкновенный артефакт, ничуть не загадочней той же «зуды». Про такие вот вечно горящие лампочки девушка и раньше слыхала. Кто-то из знакомых рассказывал. Может, даже тот же Витька Хабар.

Ах, Витек, Витек, черт ушастый! «Подписал», гад, на эту чертову прогулку… Хотя, по сути-то, Дашка сама согласилась и очень даже легко. Не пришлось долго уговаривать – хабар, денежки всем нужны. И оно вон как все вышло!

Прищурившись, Дашка уселась на койку и потрясла головой. Желтый свет вечной лампочки выхватывал из темноты большой конторский стол. Старинный, вернее – просто старый, со столешницей, прожженной в нескольких местах. Часть ящиков в столе отсутствовала… Как и в двух тумбочках, таких же старых с виду. Еще были стулья. Много – штук шесть. Обычные, школьные, некоторые – без спинок.

Вообще же помещение казалось довольно просторным, размерами со школьный класс. Так, может, это раньше и был класс? Не-ет. Скорее уж, подвал. Ну да – у самого потолка виднелись маленькие решетчатые оконца. Снаружи же, за оконцами…

Даша подошла ближе и встала на цыпочки…

Снаружи – тьма! Ночь. И еще дождь, кажется. Да-да, точно – дождь, он с утра еще начинался, накрапывал. С утра…

Утром все так хорошо начиналось. Как обычно, встали, позавтракали разогретой тушенкой. Разговаривали, шутили. Потом долго над чем-то смеялись, сейчас уж и не упомнить, над чем или над кем… Ах да, Пантерка прикалывалась над своей подружкой Катькой. Бегемотихой обозвала. Катюха тоже в долгу не осталась… как она сказала-то? Тощая корова? Нет – телка. Тощая телка – как-то так… Но, в общем-то, они беззлобно ругались, прикалывались просто. Как всегда.

Дальше уже собираться стали. Планировали пройтись по окрестным хуторам, леспромхозовским поселкам… Хабар поискать, ага. Не сказать чтоб уж так его много было, хабара-то, но кое-что находили. Витек с Коротычем сказали, что куда больше, чем в иных местах. Ну так а что им еще и говорить-то? Раз уж сами сюда привели. Скорее даже – Витек. Это он вел, по карте. Не обманул – хабар был. За первые дни уже отыскались три «зуды», с полдесятка «этаков», и это не считая всякой там ерунды вроде «булавок» и прочих ништяков. По большому-то счету – удачно все складывалось. Еще дней пять – и можно было бы домой отправляться.

А ведь поначалу-то Дашка запаниковала. Еще там, до Зоны, в Караничах. Проснулась – а парней нет. Одни девчонки – Пантера да Катька Помело. Вещей нет, и вообще… непонятно, куда все делись и что делать-то?

Вот тогда-то Даша и позвонила Валере. Все Пантера, зараза такая. Позвони да позвони. Если любит, мол, приедет, поможет тебе, а заодно – и нам. Вывезет отсюда. А то как тут без денег-то? Нет, немножко-то денег, конечно, осталось. Личных. Остальные в общую кассу сдали, ей Коротыч заведовал… Да, похоже, сбежал!

В глуши тамошней сети почти не было. Чтоб позвонить, надо было в лес, на холм идти или залезть на осину, до которой тоже идти – с полкилометра. Осину эту все так и прозвали – телефонная будка. Вздохнула Дашка. Пошла… Забралась – едва не свалилась. Позвонила, пожаловалась…

Однако не все так плохо оказалось! Парни явились уже к вечеру – вот радость-то была! Оказывается, они просто проводника искали. Вот и кассу поэтому взяли – заплатить. И вещи они в телегу побросали. Так в Зону потом и поехали! Там, перед кордоном, у болота с телеги слезли. Проводник лошадь по шее похлопал, что-то прошептал… И лошадка послушно повернула обратно, пошла… Домой, верно.

Проводник поначалу показался Даше весьма подозрительным типом. Звали его Валентин, а кличка почему-то была – Брынза. Почему – черт его знает. Никто не спрашивал. Рыжеватый, с приплюснутым носом, с какой-то неприятной улыбкой, Валентин почти не разговаривал, все делал молча. Даже не предупредил про волчью яму, хотя ведь наверняка знал! А потом Дашка ухнула в болото… Кед там оставила… Хорошо – сапоги взяты были про запас.

Проводник уже в поселке свалил куда-то. Витек сказал – просто ушел. Не забыв при этом прихватить с собой часть хабара. Вот ведь гад! Недаром он сразу Дашке не понравился. Ну да теперь чего уж… Хорошо хоть, до нужного места добрались относительно быстро и без особых приключений, если не считать нападения хищного пса. Хорошо все шло, даже без проводника… До определенного момента!

Почувствовав легкое головокружение, девушка вновь уселась на койку. Скрипнула под тонким матрасом продавленная железная сетка. Жалобно так скрипнула: мол, ой-ой-ой, Дашуля, угодила ты в переплет, девка!

Что ж голова-то кружится? Чем-то опоили? Или сделали укол? Даша покусала губу и, сняв куртку, внимательно осмотрела руки. Ну да, похоже, что так – укол. Под веной, на локтевом сгибе левой руки, растекался синяк. Н-да-а, неаккуратно сделали.

Дашка припомнила, как они разделились, сразу за школой, где жили. Витек и предложил: вы – прямо, вы – налево, а мы с Дашей – направо прогуляемся. Коротыч в лагере остался. Дежурить.

Витька в группе хоть и не очень-то уважали, но почему-то побаивались. Вот и тут не спорили – пошли, куда сказали. Наверное, правильно Витек решил. Чего такой толпой таскаться? Куда удобней по парам.

По пути, на площади, Дашка немного отстала. Отпросилась: мол, по малой нужде. Сама же у клуба, на видном месте, знак оставила – написала цветными мелками, специально прихваченными в школе: «Мы были здесь! СПб рулит!» – и дата. Рядом «нупогодишного» волка нарисовала. На всякий случай. Вдруг Валера объявится. Так ведь она ему тогда и не перезвонила. Забыла совсем. А потом уж и сеть пропала.

Прошли они с Витьком не так уж и много – километров пять, все по лесным тропкам. На приметной полянке у кривой сосны отдохнуть решили. Вот тогда-то Витек и сказал: дескать, ты, Дарья, сиди тут, жди, а я за водичкой к ручью сбегаю, наберу фляжку.

К ручью так к ручью. Уселась девчонка под сосной, ноги вытянула… Прошло минут двадцать. Даша даже задремала. Потом встрепенулась – напарника-то до сих пор нет! Где его черти носят… воды-то набрать недолго.

Поднялась, покричала: «Вите-е-ок!»

Тут вот они и появились. Словно из-под земли вынырнули. Четверо высоких и сильных парней с каменными лицами. Одеты незнакомцы были в странные голубоватые комбинезоны, вооружены! Дашка такого оружия отродясь не видала. Девчонка хоть и не разбиралась в огнестрелах, но сразу поняла – что-то явно не российское, уж точно не «калашников» и не карабин. Что-то такое навороченное, с коротким железным прикладом, подствольником и с какой-то толстой катушкой на конце ствола. Глушитель? Зачем он здесь, в лесу? Нет же вокруг никого. Стреляй, сколько хочешь – никто не услышит.

Один, похоже, был главный. Постарше других – лет тридцати, с усами и небольшой бородкой, в черных очках.

Девушка даже испугаться не успела, как ее уже схватили за руки. Зажали рот. Ага! Вот тогда-то что-то и кольнуло под локоть! А дальше уж… Вот!

Да, это явно подвал, больше ни на что не похоже. У дальней стены – старые металлические шкафы, в каких на заводах оставляют одежду. Сразу за ними – туалет. Четыре унитаза! Раковина с ржавым краном. Вода – есть! Ну хоть в этом повезло.

Дашка напилась, умылась и сразу же почувствовала себя бодрее. Осмотрела окна – едва кошке пролезть. Дверь, конечно, заперта, а как еще-то?

Похлопала себя по карманам – пусто. Даже браслетик – память об отце – с руки сняли. И перстенек с сапфиром – подарок Валеры. Сволочи, что и говорить.

Девушка вновь уселась на кровать и задумалась. Так и выходило, что эти вот парни в голубом ее и схватили. Притащили сюда, в подвал этот чертов бросили… Что с Витьком – не хотелось и думать. Но… она-то… Зачем она им нужна-то? И кто это вообще?

Вопросы, вопросы…

За дверью вдруг послышались приглушенные голоса и гулкие шаги. Щелкнул замок… или засов – черт его знает.

Первым вошел высокий мужчина – накачанный, с бритой наголо головой и белесым шрамом над левой бровью. На вид ему можно было дать и пятьдесят лет, и тридцать. Не юноша уже однозначно, но по виду – человек крутой и решительный, с холодным взглядом убийцы.

За бритоголовым появился еще один, молодой, в такой же голубоватой форме, с саквояжем в руках.

– Поставьте… – Обернувшись, бритый кивнул на стол. – И оставьте нас.

– Слушаюсь, господин полковник! – Вытянувшись, молодой тут же покинул помещение, беззвучно прикрыв за собой дверь.

Однако, дисциплинка тут!

– Садись. – Вместо приветствия полковник поставил посреди комнаты два школьных стула. На один уселся сам, другой предложил пленнице. Нелюбезно так предложил, зыркнул!

Пожав плечами, девушка села, куда приказали, и, нахально вытянув ноги, осведомилась:

– И что?

Вместо ответа бритоголовый ударил ее по лицу! Резко, больно и хлестко! Но не сильно – со стула девушка не упала, однако по щекам тут же потекли слезы.

– Только не вздумай реветь. – Предупредив, полковник вдруг вытащил из-за пояса нож.

Острое лезвие кольнуло шею пленницы. Сверкнул холодный взгляд.

– Ты будешь делать все, что я прикажу. – Голос бритоголового звучал как-то бесцветно и буднично, и от этого пленнице стало еще страшнее.

Встав, полковник раскрыл саквояж и высыпал его содержимое на стол. «Этак», с полдюжины «булавок», «зуда»…

– Здесь есть незаряженные. Заряжай!

– Но… – Девушка удивленно моргнула. – Кто вам сказал, что я…

– Хорошо… – С недобрым прищуром полковник обернулся к двери и громко позвал: – Сержант!

– Да, господин полковник! – На зов явились сразу трое здоровяков, все в той же форме. Насколько разбиралась Даша, если судить по погонам, – сержант и двое рядовых. Один из рядовых что-то держал в левой руке… плетку, что ли?

– Действуйте! – усевшись на стул, приказал полковник.

– Есть!

Парни, щелкнув каблуками, тут же набросились на пленницу, в один миг сдернули с нее майку, бросили лицом вниз на койку… Двое уселись сверху – один на шею, другой – на ноги… Что-то щелкнуло… Жутко ожгло спину! Все тело пронзила резкая невыносимая боль! Такой боли Даша не испытывала еще никогда в жизни… Никогда ее так не били!

Да, это была плеть.

Еще удар! И еще… Жуткая боль… сдавленный крик… слезы… Боже, когда же это кончится… когда…

– Достаточно, – спокойно приказал бритоголовый. – Поднять. Одеть. Посадить.

Парни исполнили все деловито и быстро. Прямо не люди, а какие-то роботы! Впрочем, несчастной пленнице сейчас было не до них. Смесь боли и стыда охватила ее, пронзила все тело до самых кончиков волос. Девушку била дрожь, по щекам неудержимо текли слезы…

– Успокойся!

Свой приказ полковник тут же подкрепил двумя пощечинами. Ударил не сильно – просто чтобы привести в чувство. И цели своей достиг.

Дашка перестала рыдать. Бритоголовый придвинулся ближе и, посмотрев ей прямо в глаза, продолжил все тем же бесцветным голосом:

– Мы забьем тебя до смерти. Это будет медленно и очень больно. – Из глаз пленницы вновь брызнули слезы. – Но! – Подняв указательный палец, полковник неожиданно улыбнулся. Только вот ничего доброго и веселого в этой улыбке не было. – Я не желаю тебе зла, поверь. Однако ты должна делать то, что приказано.

– Так я же…

– Делай!

Горестно кивнув, девушка глянула на артефакты. Если сейчас зарядить «зуду», а потом…

– Только предупреждаю – без глупостей! – Полковник словно прочел мысли пленницы. – Не надо испытывать их на мне. Мои люди появятся тут же. Я ясно излагаю?

Девчонка молча кивнула – вполне. Куда уж яснее-то? «Зуда» – «зудой», но еще неизвестно, как она подействует на этого битюга? Может, у него просто кровь носом пойдет, и все. А может, даже и того не случится, просто проберет на смех. А потом…

Даша на миг зажмурилась. То, что будет потом, ей определенно не нравилось.

– Долго будешь сопли жевать? Работай!

– Ага…

Оставив (пока оставив!) мысли о «зуде», девушка начла с «булавок». Сей артефакт встречался весьма часто и не был для Дашки в диковину. Взяв со стола отливающую синевой штуковину с острыми концами, пленница зажала ее между пальцами и нажала. Поначалу ничего не произошло, лишь минуты через две, а то и больше, почувствовалось исходящее от «булавки» тепло. А потом по всему артефакту побежали слабые красноватые вспышки, вдруг сменившиеся зелеными.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнул полковник. – А ты боялась! «Булавки»-то, между прочим, молчащие.

«Молчащие» булавки» вообще не должны были вот так сиять – «разговаривать». Значит, это Дашка их… Вообще-то, поговаривали, что и «молчащие» «булавки» должны уметь «разговаривать», но для того нужна специальная машина величиной с этот вот стол. К чему эти «булавки», для чего они – никто, наверное, и в целом мире не знал. Как, например, и эта вот штука – для чего она? «Веретено» – так ее сталкеры называют.

К «веретену» пленница приступила сразу же после «булавок». Раньше ничего подобного девушка не видела, как-то не приходилось. Только слышала от того же Витька. Мол, есть такой артефакт причудливой формы, обычно возникающий в местах повышенной гравитационной активности. Этакая своеобразная «губка», нейтрализующая радиоактивное излучение! Встречается редко и немалых денег стоит.

– Это ведь «веретено», да? – осмелев, полюбопытствовала Даша.

Полковник благосклонно кивнул:

– Оно самое.

– Как бы я его… не сломала, что ли…

– Не сломаешь! Делай.

Снова потекло по рукам тепло, и словно забегали по кончикам пальцев маленькие иголочки. Что там с этим «веретеном» стало, Дашка не знала, а только почувствовала – потеплело. Зарядилось, наверное…

– Не знаю, как проверить.

– Мы проверим. Не твоя забота. Работай!

Дашка еще зарядила «батарейку», а что-то другое уже не смогла. Просто ощутила, как из нее самой вся энергия вытекла. Девчонка просто разрядилась, как та же «батарейка». Навалилась вдруг какая-то несусветная усталость. Глаза потухли, руки и ноги стали тяжелыми, и все тело вдруг налилось свинцом.

– Не могу больше, – из последних сил прошептала девушка.

Полковник, похоже, понял. Кивнул, позвал сержанта с нарядом. Нет, пленницу уже больше не били. Наоборот, осторожно взяли под руки, повели к кровати.

Даша уснула сразу же. Вырубилась, провалилась в полную темноту и очнулась лишь утром. Именно что очнулась – внезапно проснувшись, встрепенулась, выпучив глаза.

Нет! Это был не сон. И подвал этот чертов, и скрипучая койка… и унитазы. Значит, и плети – не сон… Спина-то саднит, блин… сволочи! Боже, а как же есть хочется! Как же… Ну да, истощенный организм властно требовал срочно восстановить потраченную энергию. Только о еде сейчас и думалось. Тушеночки бы навернуть банку. Разогретой. Да хоть бы и холодной – все равно.

Не выдержав, девчонка побежала к двери и забарабанила ладонью:

– Эй, кто там есть? Я есть хочу! Еды дайте, гады!

Никто не реагировал. Просто минут через десять послышался знакомый звук отпирающегося замка или засова. Вошли двое. Давешний сержант и рядовой. Те самые, что были вчера.

Правда, на этот раз плетки не было. Рядовой нес в руках поднос, а там: нарезанный толстыми ломтями восхитительно мягкий белый свежий хлеб и котелок – целый котелок! – борща! Обычный такой борщ – из пакета – зато тушенки не пожалели. Молодцы!

– А второе где?

Парни ничего не ответили. Просто переглянулись и вышли. Без всяких эмоций. Как видно, насчет второго блюда приказ не поступал. Ну-у… зато первого – вволю! И хлеб.

Вмиг усевшись к столу, Дашка заработала алюминиевой ложкой так, что аж за ушами трещало! Оголодала девчонка, еще бы… Пока ела борщ, снова пришли те же самые. Принесли компот из сухих фруктов! Три кружки.

– Ой, парни! – открыто радовалась пленница. – Я б вас расцеловала! Коли б вы такими бирюками не были.

Те снова ничего не ответили. Приказа разговаривать не было. Сержант вообще держался без эмоций – этакая белокурая бестия с квадратной челюстью и пустыми глазами, а вот рядовой… Кажется, губы его чуть-чуть искривились в улыбке. Значит, не совсем еще робот, коль улыбаться умеет. Интересно, способен ли этот парень хоть на какие-то чувства… страсти… влечения?

Он, кстати, потом и за посудой зашел. Уже один, без сержанта. Коротко стриженный голубоглазый блондин. Довольно симпатичный… Был бы, если б не это поведение робота. Хотя…

– Отдыхай, – забирая посуду, вдруг заговорил рядовой. – Вечером – работа.

– Ага, поняла, – с готовностью закивала пленница. – Меня Дашей зовут. А тебя?

Спросила, набралась наглости, но по глазам парня поняла – рано.

Ничего! Рано или поздно, а время придет. Хоть и военные, а все же – люди. У каждого свой характер, свои слабости, привычки. Никакая дисциплина из человека человеческое не вытравит, никакой устав! Кто это говорил, Даша не помнила. Да какая разница кто? Главное – верно.

Что ж, раз уж велено было отдыхать, пленница так и сделала. Улеглась поверх шершавого военного одеяла, синего, с тремя белыми полосами. Вытянула ноги, руки за голову заложила. Задумалась. Несмотря на всю свою безалаберность, Даша все же была девушкой весьма неглупой. Что к чему в этой жизни – понимала вполне. Или считала, что понимает. Тем не менее, сейчас вот задумалась. Речь нынче об ее собственной жизни шла – тут уж гадать не надо.

Кто были все эти люди? Полковник, сержант, рядовые. Судя по всему, какая-то военная группировка. Форма, оружие, дисциплина. Особенно бросалось в глаза последнее. О группировках Зоны как-то рассказывал тот же Витек… или Коротыч. Правда, особо в подробности не углублялись. Да Дашка и слушала-то тогда вполуха – на болтовню с подружками отвлеклась. Теперь уж приходилось самой шевелить мозгами.

Значит, однозначно – военные. Украинская армия? Почему тогда по-русски говорят? Какой-то заброшенный полупартизанский отряд? Х-ха! Скорее всего – частная военная компания! Ну да, про такие девушка тоже слышала. Похоже, что они и есть. Необычная – не армейская – форма, иностранное (скорее всего) оружие, суровая дисциплина. Да-а…

Впрочем, какая разница – кто они? Куда важнее, зачем им Даша? Хотя это-то как раз ясно. Разные ништяки заряжать! Но! Откуда они про эти ее способности узнали? Откуда-откуда… От кого-то из ребят, вот откуда!

Кто-то предал… продал! Витек? А почему бы и нет-то? Тот еще хмырь, ради денег на все способный. Так, пусть Витек и есть предатель. Что это дает? А ничего пока не дает. Что он, если уж продал, так обратно выкупать ринется? Вряд ли. Скорее всего, уведет компаху обратно домой, со всем хабаром. А про Дашку скажет… Что-нибудь придумает. Мало ли в Зоне мерзостей? Тот же мох, «зеленка»…

Поверят ему? Ну а почему бы и не поверить? В Зоне все что угодно случиться может. Место опасное, был человек – и нету.

Да-да, предали, продали! Не Витек, так Коротыч, Аспирин… Да и девчонки могли – запросто. Хотя нет, они-то как раз про способности подружки и не знали. Так и другие не знали… кроме Витька. Но Коротыч, похоже, догадывался…

Продали! Привели, доставили – нате, мол. Потому полковник этот и не спрашивал пленницу, кто она и откуда, и даже про группу сталкеров не поинтересовался. А зачем? И так уже знал все. Выходит, она, Даша, этим частным воякам нужна только для одного – заряжать артефакты. Живая батарейка! И зачем только она в Зону поперлась? Не только ведь ради денег. Словно что-то тянуло, звало… Зов Зоны… как-то так.

Как долго они ее здесь держать будут? Ведь не живут же все эти вояки здесь, не поселились же навсегда. Рано или поздно, а на «большую землю» вернутся. Наверняка и Дашку прихватят с собой. Ну а что? Ее таланты и в Москве пригодятся. Хабар-то из Зоны на «большую землю» идет. Ага…

А если они ее здесь решат оставить? Пусть даже не навсегда, пусть лет на пять… Кошмар какой! Не-ет… валить отсюда надо при первом же удобном случае! Однозначно – валить. А ежели такого случая не представится, так самой его и организовать. Иначе никак. Надеяться не на кого. Только на себя саму.

Рядовой-то ей все-таки улыбнулся! Вот та-ак. Дисциплина у них, видите ли. Да нет такой дисциплины, какую молодой парень ради красивой девушки не осмелился бы нарушить!

Вечером все было так же. Опять артефакты – «булавки», «этаки», еще что-то совсем непонятное. «Зуды» ни одной не было. Да и всего остального поменьше было, чем вчера. Видать, не так и много артефактов у вояк этих имелось. Кое-что, конечно, имелось, но не в больших количествах. Тогда зачем им Даша?

Девушка устала в этот раз даже больше, чем в прошлый. Отработав до полного изнеможения, пленница провалилась в сон… как в болото какое-то!

Один неверный шаг… и жирная болотная жижа чавкнула, потащила Дашку с гати, властно и неудержимо. Словно какой-то великан скрывался в болоте, он и ухватил за ногу, а потом тянул, тянул, тянул… Вот уже девчонка увязла по пояс, вот – по грудь! Еще совсем немного – и хлынет в рот проклятая ряска. И трясина сомкнется над трупом, и…

Не-ет!

Девчонка отчаянно дернулась, закричала… Однако в панику вовсе не впала, а принялась грести под себя все, что было рядом – ряску, какие-то прутья, камыш… К ней уже бежали на помощь.

– Держи-иись! – кричала на бегу Пантерка…

Эх, сама бы не утонула, чудо. А вот и Коротыч, и Витек – те бежали со слегами. Протянули спасительный шест.

Дашка ухватилась, весь глубинный испуг ее тут же прошел – все ж не одна! Немного придя в себя, девушка покрепче ухватилась за жердину и даже попыталась шутить:

– Ну, тащите уже, эй! Как дед с бабкой – репку. Штаны б только не потерять… оп!

Штаны Дашка не потеряла. Потеряла кед и старинный значок «Ну, погоди!». Об отце память. Впрочем, значок она могла и раньше еще потерять, когда в яму с кольями провалилась. Да, могла и там… А может – и в болоте. Кто знает?

У проводника – стремного такого парня по кличке Брынза – в рюкзаке нашлась проволока, специально на такие случаи – в трясине шарить.

Все как раз расположились на узеньком островке – отдохнуть. Разлеглись под чахлыми елками, Аспирин даже насвистывал что-то мелодичное.

Передернув плечами, Дарья попросила проволоку:

– Я пойду, пошарю?

– Пошарь, пошарь. Опять только не завались! Вдругорядь за тобой бегать не будем.

Засмеялись ребята… да и пусть.

Девушка спустилась по узенькой тропке к болоту и осторожно ступила на гать. Вроде, твердо… Зыбковато, правда, но так на то оно и болото.

Ухватившись за куст можжевельника, каким-то чудом выросший на болотной кочке, девушка принялась активно шарить проволокой в трясине. Кед, наверное, этой штуковиной и можно было бы подцепить, но вот значок… если он вообще здесь.

В глубине вдруг что-то тревожно забурлило, забулькало, словно борщ на плите закипел. На поверхности зашевелилась ряска, вздулись большие грязно-бурые пузыри. Один из них вдруг с грохотом лопнул, забрызгав Дашино лицо липкой вонючей болотной грязью.

Отплевываясь, девчонка невольно отпрянула… И вовремя! Вынырнувшая из болота змея пролетела как раз рядом с Дашкой и, несомненно, впилась бы девушке в шею, ужалила б… Проклятая ядовитая гадина!

Ч-черт! А вон – еще одна. И еще. Одна за другой из болота с мерзким хлюпаньем выскакивали отвратительные твари. Они моментально обвили руки и ноги жертвы…

Не-ет, никакие это не змеи! Щупальца. Скользкие холодные щупальца, принадлежавшие, очевидно, какому-то гнусному чудовищу, поджидавшему в трясине добычу! И добычей этой оказалась Дарья.

– Ай-ай!

Болотный монстр потянул девчонку в болото. На подмогу вынырнуло еще одно щупальце – обвило добычу уже вокруг шеи. Начало сжимать свои холодные тиски, душить… Еще немного – и… даже на помощь не позвать!

Но Дарья Алексеевна вот так умирать не собиралась! Она вообще никак пока умирать не хотела. Тем более – от какого-то пакостного болотного… то ли осьминога, то ли паука. Ха! Удильщик – вот что это за гадина! Рассказывали, знаем.

Дашка попыталась освободить руку… правую или левую, все равно. Получилось с левой, там опутавшее руку щупальце оказалось потоньше, дохленькое какое-то.

Оп! Рука, нырнув к поясу, выхватила нож!

Девушка со всей силы полоснула лезвием по мерзкому отростку, сжимавшему шею.

Хватка болотной твари сразу ослабла, рассеченное щупальце сползло, свалилось в трясину. В глубине еще больше забулькало. Даша ударила еще раз, и еще… Однако из глубины вылетали все новые щупальца.

– Отодвинься! – раздался позади голос, негромкий, но весьма решительный.

Девушка оглянулась:

– Чего?

Вздрогнув, девчонка проснулась. Было еще темно. Вечная лампочка все так и горела. Дашу этот тусклый свет не раздражал – все равно спала как убитая. Вот и сейчас… лампочка отражалась в стеклах оконцев… там же отразилась и сама Даша. Глянула на себя – боже! Это что еще за скелет? Кожа бледная, под глазами – синяки, да и сами-то глаза ввалились, как у конченого алкаша! Если так дела и дальше пойдут… так и помереть можно! Через какую-то пару месяцев.

После сытного завтрака в подвал заглянул полковник. Как обычно, не здороваясь, уселся на стул напротив пленницы, глянул подозрительно. Покачал головой. Ушел. А вечером принес какую-то штуку. Всего одну. Вытащил из саквояжа… нечто. Два блестящих диска величиной с крышку от небольшой баночки ягодного джема. С полсантиметра толщиной, расстояние между дисками – сантиметров пять или чуть меньше. А больше ничего между ними не было! Но чувствовалось, эти два диска – одно целое.

«Пустышка»! Кажется, так называлась эта штука. Для чего она, зачем – никто не знал, даже мало кто ее и видел. Но слухи разные ходили.

Как конкретно происходит процесс «зарядки», девушка не смогла бы объяснить. Как-то само собой получалось, на уровне ощущений. Она просто чувствовала, что, к примеру, «этак» опустошен, но его еще можно оживить. И когда это «можно» перерастало в «нужно», тогда-то все и случалось: словно само собой текло по рукам тепло, уходило в «больной» артефакт, передавало ему жизненную силу. Правда, раньше Даша так сильно не уставала. Наверное, потому что вещиц для зарядки приносили не так уж и много… так, изредка, а сейчас…

Пленница четко ощущала, как происходит опустошение ее организма, как вытекают, выплескиваются ее жизненные силы… А потом наступали жуткая усталость, апатия, безразличие ко всему. Еще немного и…

А что – «и»? Сумасшествие, летаргический сон, смерть? Скорее, последнее.

– Заряжай, – буднично произнес полковник.

Сел в этот раз не рядом: отодвинул стул подальше. На виске мужчины яростно билась, трепетала чуть заметная синеватая жилка. Раньше Дашка такого не замечала, а девушка она была приметливая. Тем более сейчас, когда всерьез задумалась о побеге.

Волновался полковник! Не так чтоб очень заметно, но пленница-то это видела, да. С чего бы, интересно? Может, нынче слишком уж необычный артефакт, слишком много значащий для всего этого воинства. Да, скорее всего.

Встав, девушка прикрыла глаза, положила руки на «блюдца». Забегали на кончиках пальцах «иголки», потекло знакомое тепло, очень быстро превратившееся в самый настоящий жар. Даша попыталась отдернуть руки – не вышло! Проклятый артефакт словно поймал ее, удерживал, высасывал… саму жизнь!

Вот уже не осталось сил терпеть, и жар вдруг сменился холодом. Резким, пронзительным. Правда, легче от этого не стало. Силы как уходили, так и продолжали уходить. Даша вдруг подумала о Валере… Что между ними было? Любовь? Да! Однозначно. Тут и говорить нечего. Однако при первом же намеке на возможные трудности Даша просто наплевала на все жизненные планы возлюбленного. Позвонила, капризно поджав губки, да велела: приезжай, забери! Словно в какую-нибудь Марьину Рощу прокатиться или, там, в Кунцево. А ведь не ближний свет-то! К Зоне-то из Москвы… Ах, не так, не так надо было бы! Надо было просто спросить, есть ли у него возможность приехать, или лучше как-то иным путем проблему решить. И вообще, что она, Даша, хорошего для кого-нибудь сделала… даже для самых близких? Для мамы, для того же Валеры? Да ничего такого. Матушку никогда особо не слушала. Толком и не училась нигде, хотя могла бы, могла, способности-то имелись. Ан нет! Это же так напряжно – учиться. Куда уж лучше блоги, тусы и прочее. Лучше, да и по нынешним временам выгоднее финансово. Чем тупее, тем лучше, да. Правда, вот теперь придется напрячь мозги… иначе – смерть! Смерть…

Что же касаемо Валерика… Дашка, скорее, позволяла ему себя любить, ничего не давая взамен. А духовная близость, душевное тепло… Были ли они? Со стороны парня – однозначно. А она-то, Дарья Алексеевна, что для любимого сделала? Советы его не очень-то слушала, а при первой же передряге – позвала на помощь. Истерила – приезжай, забери… Не любовь, наверное, это, нет. Просто какое-то потребительство. Бери от жизни все! Вот она и брала – Валеру… Словно какую-то вещь!

От внезапно нахлынувшего стыда девушка покраснела, затем ее вдруг бросило в озноб, а потом…

– Очнулась? Ну, славно.

Даша лежала на койке, вытянув ноги. Над ней, со шприцом в руках, склонился полковник. Тонкие губы его вдруг искривились в едва заметной улыбке.

Облегченно выдохнув, мужчина выпрямился, подозвал наряд:

– Аптечку унесите. Да, витамины оставьте. Завтра же… Насчет завтра – скажу после. Свободны.

– Что со мной было? – едва слышно прошептала девчонка.

Обычно бритоголовый с ней особо не разговаривал. Но тут вдруг снизошел до ответа:

– Отключилась ты. Просто свалилась, как какой-то мешок. Хорошо, я с уколом успел. Теперь проспишь сутки.

Дашу все же грызло любопытство:

– Так я его…

– Вон, смотри…

Повернув голову, девушка увидела лежащую на столе «пустышку». Все те же блюдца, только теперь между ними фосфоресцировала, словно бы струилась, некая туманно-синяя переливчатая начинка. Хм…

Пленница неожиданно для себя улыбнулась:

– Заговорила-таки «пустышка».

– Заговорила…

Убрав артефакт в саквояж, полковник направился к двери. Но на пороге вдруг обернулся:

– Завтра все пожелания свои выскажешь. Что сможем – выполним. А сейчас – спи.

С лязгом захлопнулась дверь. Девушка закрыла глаза… Пожелания… Она много чего могла б пожелать. Только вот насчет исполнения этих желаний… хм…

Утром ее разбудил полковник. Хотя, судя по бьющему в оконце солнышку, это уже было не утро, а, скорее, полдень. Вместе с бритоголовым узницу навестил еще один человек – седоватый, подтянутый, все в той же голубоватой форме. В левой руке он держал аптечку, правой поигрывал стетоскопом.

Доктор! Дашка слабо улыбнулась. Вообще-то, она медиков недолюбливала, но сейчас вдруг обрадовалась. Хоть кто-то о ней позаботится.

– Так-с… – Придвинув стул, доктор уселся рядом с пленницей.

Измерил пульс, давление, послушал… Даже сделал укол, а уходя, подмигнул:

– Отдыхай!

Девушка снова провалилась в сон. Правда, не сразу. Еще успела услышать обрывки разговора…

– Нет-нет, ничего особенно страшного. Просто сильное переутомление. Я бы сказал – вегетососудистая дистония… Что? Да-да, восстановится. Правда, не могу сказать когда. Просто лучше кормить, больше витаминов. Хорошо бы погулять. Тем более – погодка-то… И-ии… Здесь как-то душновато. Проветривайте и вообще…

– Спасибо, Михаил. Я все понял.

Снова сон. Глубокий, спокойный – как видно, подействовало лекарство. Наверное, Даша проспала целые сутки. Когда проснулась, за оконцем уже было светло. А еще она была зверски голодна!

Еду доставили почти сразу. То ли за пленницей наблюдали, то ли просто знали, когда закончится действие снотворного. На этот раз не борщ – рассольник и еще много маленьких баночек из толстой фольги со всякими вкусностями: мясное рагу, какой-то кисель-студень… Паек бундесвера – Даша прочитала надпись. Ничего, вкусно.

Обед принес все тот же знакомый рядовой с короткой стрижкой. Правда, он теперь держал себя куда любезней. Наверное, так приказали. Даже осведомился насчет добавки.

– Хм… – Девушка уже понемногу пришла в себя. – Пожалуй, принеси. Тот вот банановый киселек. Очень вкусный.

Собирая посуду, парень молча кивнул.

– Ой… Ничего, что на «ты»? – продолжала Даша. – Вы… ты не обиделся?

– Нет. – Уходя, молодой человек обернулся в дверях. – А зовут меня – Роберт.

Роберт… Проводив взглядом тюремщика, пленница сжала руку в локте и приглушенно воскликнула: йес!

Когда Роберт принес десерт, девушка, поблагодарив и потупив взор, вежливо спросила про душ:

– А то грязная вся. И еще мне бы постирать.

– У нас есть стиральная машинка, – кивнул рядовой. – А душ – только холодный.

– Ничего! – Дашка обрадованно всплеснула руками. – Мне хоть какой пойдет.

– Хорошо. Я доложу полковнику.

«У нас ест стира-алная маши-ина» – так он сказал. Тянул гласные. «Я доложу-у полковни-ку». Этот парень говорил по-русски с заметным акцентом. Как сказал бы Валера – с характерным акцентом. Кто ж он такой? Финн, эстонец, латыш? Наверное, да – откуда-то оттуда. Скорее всего – из какой-то маленькой прибалтийской страны.

Даша вдруг покусала губу, задумавшись о том, что за несколько дней ее плена смены «караула» не было, она видела пока что только четверых. Ну и пятого – доктора. А ведь этих самых вояк должно быть, по идее, куда больше. Уж точно не пятеро.

Девушка напрягала мозги, понимая, что только они ее сейчас и спасут. Только на себя и можно было надеяться в этой ситуации, иначе – смерть. Даша прекрасно осознавала, что ее пустят в расход, как только она станет бесполезной. Полковник просто отдаст приказ – и тот же Роберт, ставший вдруг таким вежливым, без малейших колебаний забьет узницу насмерть. В чем в чем, а уж в этом-то Даша не сомневалась ни капли. Спина еще помнила плеть.

Полковник разрешил и постираться, и принять душ! Мало того, его вдруг проснувшаяся неведомо почему любезность дошла и до прогулки. Пленнице разрешили выгуляться, даже рекомендовали позагорать.

Ну да, позагораешь тут, в такой-то хламиде! Свою одежку – всю, вплоть до белья – девушка отдала в стирку. Взамен получила просторный голубоватый комбинезон размеров на пять больше, чем она обычно носила. Ну так и понятно, что у этих вояк еще могло быть-то? Хорошо еще, выдали форменный ремень, в коем по Дашкиной просьбе прокрутили еще одну дырку. С подвернутыми штанинами и рукавами узница выглядела довольно комично, прям огородное пугало, увы! Но не ходить же грязной, в конце концов.

Душ Даша принимала все в том же полуразрушенном двухэтажном доме, где располагался и подвал. Все кругом было приспособлено под казарму. Само здание, просторной двор, окруженный колючей проволокой, и еще какие-то помещения – похоже, что гаражи. У ворот, обложенных мешками с песком, стоял пулемет, дежурили часовые. Точно такое же пулеметное гнездо располагалось и на крыше. В основном же двор выглядел пустынным. Никто не чистил оружие, не проводил строевых занятий, не подтягивался на старом турнике.

Что здесь было раньше? Школа, пионерский лагерь или просто небольшая воинская часть? Кто его знает.

Изо всех сил притворяясь беспечной и всем довольной, пленница сканировала взглядом местность. Вот обширный двор, в конце его – длинное кирпичное здание с распахнутыми воротами. Похоже, гараж. Рядом с гаражом одетые в голубые комбинезоны солдаты мыли машины: военный камуфлированный «Хаммер» и куцый, еще советский, грузовичок, бортовой, со смешной, словно бы обрубленной, кабиной. Кажется, он назывался «ГАЗ-66». «Шишига». У Даши в детстве была энциклопедия автомобилей. Впрочем, она и сейчас еще где-то дома валялась. Так там и про «Хаммер» было написано, и про «шестьдесят шестой». А вот еще, за гаражом – «Урал» с кунгом. Старый уже. Разобранный. Похоже, что уже давно здесь стоит. Источник запчастей?

Сразу за воротами виднелась кленовая рощица, за ней синел смешанный лес. Налево – опять колючая проволока, ворота… Только там – никаких пулеметчиков. Один часовой уныло болтался да время от времени поглядывал на солнце. Наверное, жарко бедолаге было. Еще бы, день-то выдался погожий, почти что летний, градусов, наверное, двадцать пять, и небо такое – синее-синее! Красота. Не верится, что осень. Хотя сентябрь в здешний краях – месяц еще летний.

– Сегодня гуляем, – вежливо сообщил Роберт, дождавшись Дашу из душа.

– Оп! – Девушка радостно хлопнула в ладоши. – Вина, что ли, попьем? Тусу устроим?

– Что? – не понял конвоир. Как видно, он все же не очень-то хорошо понимал русский язык, тем более – такие вот тонкости.

– Да шучу я, шучу. – Даша закатала рукава. – Просто рада очень. Знаешь, как в подвале сидеть надоело?

Рядовой ничего не сказал. Просто кивнул молча да поправил висевшее на плече оружие – винтовку или карабин, Даша в оружии разбиралась плохо.

– А куда? Куда мы пойдем? Где гулять будем?

Узнице вовсе не приходилось изображать радость. Пленница радовалась вполне искренне. Погожему дню, солнышку, пронзительно-синему небу… и хоть какому-то намеку на свободу. Прогулка по осеннему лесу! Это же так здорово.

– Ничего не спрашивай, – все с тем же акцентом отозвался Роберт. – Просто иди за мной.

Они прошли мимо ворот. Выслушав приглушенные слова конвоира, часовой распахнул створки. Грунтовая дорога, наезженная и уже чуть подсохшая, ныряла в рябиновую рощу и уходила дальше, в лес. Где-то там – Корогод, Стечанка… и леспромхозовский поселок – ребята. Коротыч, Аспирин, Лагер. Пантерка с Катькой. Интересно, что с Витьком? Чертов предатель. Вернулся ли он обратно в школу? Да, скорее всего. И если все же удастся сбежать, то… То в поселке появляться опасно! Витек снова может выдать. Если он там. Если он – предатель. Если…

Нет, в лес не пошли. Свернули за другие ворота – на поле или, скорее, луг. Нет, все-таки, наверное, поле. Будучи городской девочкой, Даша особой разницы не видела, да и не стремилась видеть. Знала, что луг бывает заливным. И еще, что там растут цветы. Колокольчик, лютики… Всякие. А на поле… на поле – рожь, пшеница…

Здесь не росло ничего, кроме жухлой травы. Просто большое чистое поле. Хоть в футбол играй. Наверное, именно на таких вот полях в старину любили сражаться закованные в кольчуги и латы воины – рати. Ровно кругом. И как-то скучно.

– Гуляй. – Конвоир усмехнулся, усаживаясь прямо на траву, в тень какого-то чахлого кусточка. – «Колючку» только не трогай – под током.

– Чего не трогать?

– Проволоку. Колючую.

Ах, ну да, ну да. И впрямь: по всему периметру поле окружала колючая проволока. Заграждение. Непонятно, от кого и для кого.

– Роберт, что тут раньше было?

– Не спрашивай. Просто гуляй.

Девушка пожала плечами:

– Да где тут гулять-то? Роберт… можно, я с тобой посижу? Вот здесь, рядом. Нет-нет, если ты против, то я…

– Не против. Садись. Только не болтай. Не люблю, когда много болтают.

Вот так вот! Предупредил. Даша-то ведь и хотела именно поговорить. Для того и уселась рядом. А он… Ишь ты – «не люблю, когда много болтают». Ладно, еще посмотрим. Поглядим.

Солнце припекало, и пленница расстегнула комбинезон. Правда, загорать не собиралась. Не следовало раньше времени… Но с другой стороны, кто знает, сколько у нее времени-то осталось? Может, уже завтра выведут хоть в ту же рощицу или во двор – да расстреляют. А что? Запросто.

Они гуляли и завтра, и на следующий день. Все на том же поле, как было приказано. Даша задумалась: а с чего бы ее так выгуливают, откармливают, как на убой, никакой работой не нагружают. Что, кончились артефакты? Нечего заряжать? Выходило, что пока нечего. Или все же пленницу к чему-то готовили? Чего-то или кого-то ждали?

Одежду Дашке вскоре вернули. Чистую и даже выглаженную. Курточка, майка, белье. Только вот камуфляжные, с боковыми карманами, брюки уже не держались на бедрах. Исхудала девчоночка! Пришлось выпросить ремень. Дали, чего уж.

На третий день прогулок, еще с утра, узница набралась наглости и попросила полковника вернуть кое-какие личные вещи. Чисто девичьи, никакого подозрения не вызывающие. Расческу, там, зеркальце… браслетик. Тот самый, оставшийся от отца и дарующий жизненные силы.

Силы-то были нужны. Не только для того, чтобы просто выжить. Для побега! Да уж, Даша тщательно планировала побег и гуляла не просто так. Внимательно все осматривала, все примечала, запоминала. Там вот колючая проволока погнута, тут оборвана. Да, похоже, врал Роберт – никакого тут тока нет! Откуда ему тут взяться-то? Только от генератора. А генератор, по ходу, здесь далеко не всегда включали. Значит, никакой особой преграды эта колючая проволока не представляла. Преграда будет одна – Роберт. И с этим надо было что-то делать. Но что? Убить парня? Оглушить? Как-то вывести из строя? Может быть, усыпить? Аптечка, ампулы… Ну да, попробуй до нее доберись. Легче просто звездануть конвоира по башке каким-нибудь подходящим камнем. Вон, тут и обломки кирпичей валяются… Вполне подходящие, между прочим. Жалко, правда. Этого вот дурака жалко. Роберта. Не надо было с ним знакомиться… Тогда легче ударить… убить… Это же очень тяжело – убивать. Даже ударить человека камнем по голове… Брр! Но, видно, придется, иначе совсем край.

Каким образом обезвредить своего конвоира, пленница так толком и не придумала. Она понимала, что не получится у нее ничего. Нужен был другой план.

Прогуливаясь по периметру поля, Даша наткнулась на неширокий ручей, протекавший по самому краю поля, среди припозднившихся осенних одуванчиков и таволги. Присела – как будто собрать цветы, – потрогала воду рукой. Холодная! Однако проскользнуть здесь можно… ужом проползти.

Ну, положим, проползешь, рассуждала Даша, а дальше? Дальше куда? Сразу за периметром начиналось болото – кочки, чахлые кустики, затянутая зеленой ряской трясина. Там и сгинуть недолго. Тогда выход один – проползти вдоль края поля, по самому периметру, выйти к дороге, а там… А там – видно будет. Карту бы! Ну куда вот эта грунтовка ведет? В Корогод? Стечанку? К леспромхозу? Или, наоборот, совсем в другую сторону. У кого спросить? У Роберта? Ну-ну… Тогда уж лучше сразу у полковника.

Девушка прыснула смехом, представив, как задает бритоголовому командиру этот невинный вопрос. Как изменилось бы его лицо! Вот уж точно – вся невозмутимость слетела бы сразу.

Посмеялась, похихикала сама над собой, и тут вдруг девушку обдало жаром! Словно бы что-то пронеслось совсем рядом, в воздухе. Что-то такое… невидимое, но, несомненно, не такое уж и маленькое.

По крайне мере, так показлось. Горло вдруг сдавило так, что стало невозможно дышать! Воздух вспучился колючим всепроникающим жаром, будто горячим паром, расплавленным металлом, льющимся из доменной печи! И это металл заливали девчонке в горло.

Не вздохнуть, не прокашляться… только умереть.

Даша упала прямо в ручей, лицом вниз. Может, это ее и спасло, может – что-то другое, а только пленница вдруг ощутила, что снова может дышать, что воздух – уже не раскаленный, а снова приятный, прохладный, напоенный медвяным запахом пряных болотных трав.

– Эй, эй! Ты как?

К узнице со всех ног бежал Роберт. Ага, испугался, охранничек! Небось померла бы – не поздоровилось бы тебе.

– Здесь что-то такое было, – отдышавшись, честно призналась девчонка. – Что-то такое! Я даже не поняла – что.

– И не надо тебе понимать. – Голос конвоира вдруг сделался ледяным. – Без тебя есть кому разобраться.

Роберт кивнул на ворота. К ним уже бежал сам полковник, за ним едва поспевал сержант.

– Ничего им не говори! – взяв девушку за руку, тихо сказал парень. – Иначе… Тебе же хуже.

Ага! Это он не за нее, он за себя любимого испугался. Побоялся, как бы не влетело. Вот уж точно, эти-то знают, что тут за жара была и откуда она взялась. Взялась… Да ведь никуда и не делась – вон!

Пленница вдруг заметила, как на поле, около ручья, прямо на глазах высыхает трава! Еще было хорошо заметно, как вянут, склоняются набок одуванчики. Сначала совсем рядом – у ручья, потом чуть подальше, такой вот неширокой дорожкой… Словно что-то невидимое летело над ними, выжигало.

Даша проследила направление – это невидимое нечто летело прямиком на середину поля, к проплешине. Именно туда и бежали полковник с сержантом. Именно там и остановились, невдалеке. Выходит, они что-то видели? Ждали?

– Уходите! – махнул рукой полковник. – Быстро! Прочь.

– Бежим! – схватив пленницу за руку, Роберт помчался к воротам. Дашке пришлось поспевать за ним.

Бежала и думала. Вспоминала. Кажется, краем уха слыхала она про такое вот чудо. Сталкеры рассказывали про какую-то «дьявольскую жаровню». Не она ли это была сейчас на поле? Правда, что это такое – никто из Дашкиных знакомых не знал. Жаровня и жаровня, выжигает все вокруг, может запросто испепелить и человека. Не специально, а коли тот замешкается.

Конвоир быстро отвел Дашу в подвал и запер дверь. Сиди, мол, и не выпытывай. Отдыхай.

Ужином, правда, накормить не забыли. Его не Роберт принес – сержант. Совершенно нелюдимый парень с квадратным лицом и взглядом, безразличным ко всему. Ну, хоть покормили – как говорится, спасибо и на том.

Девушка не успела допить компот, когда вошел полковник.

– Ну что? Поела – пора и поработать.

Он вдруг рассмеялся – неприятным таким, дребезжащим смехом, как будто и впрямь сказал что-то очень смешное. Потом обернулся к двери:

– Заносите!

Двое парней – Роберт с напарником – внесли деревянный ящик. По виду не очень-то и тяжелый. Правда, большой, одному неудобно нести.

Ящик взгромоздили на стол. Отправив своих вояк, полковник распахнул крышку и жестом подозвал пленницу.

– Вот тебе на сегодня работа! Справишься – проси чего хочешь. В разумных пределах, конечно. Ну, а не справишься… – Пристально глянув на Дашу, полковник недобро прищурился, всем своим видом показывая, что вовсе не шутит. – Нет, мучить тебя не будем. Просто расстреляем на пустыре. Раз уж ты нам не нужна будешь.

– Так опустили бы, коли не нужна, – буркнула в ответ девчонка.

Бритоголовый одобрительно хмыкнул:

– Молодец. Шутишь еще… Ну давай, начинай уже. До ночи ждать не будем.

В ящике оказалась «пустышка». Только не такая, какую уже заряжала девушка. Куда больше! И диски – со столовое блюдце, и между ними, как водится, пустота. Если повезет, если сможет пленница – засияет эта пустота синими переливами, заиграет, «заговорит», как те же «булавки».

Интересно, что она такое заряжает? Наверное, это как-то связано с «дьявольской жаровней». А может, и не связано. Здесь же Зона – обычная логика работает не всегда.

Наверное, помог браслет, иначе б девчонка просто не выжила. Слишком уж непомерным оказался труд. Всю энергию, все соки высосала, выела из нее «пустышка». Казалось, еще немного – и позвоночник тоже сожрет! Получилось ли, зарядился ли этот чертов артефакт, Дашка уже не видела – потеряла сознание. Правда, похоже, ненадолго – браслетик выручил. О, этот браслетик! Память об отце…

Пленница сидела на стуле. Не упала, не успела. Бритоголовый командир подхватил. Смотрел, улыбался. Мерзкая такая улыбочка… ну и, вместе с тем, довольная. Да Дашка и так уже видела – получилось! Струилось, сияло меж дисками синее дрожащее пламя. Словно живое. Так, может, и вправду живое, а?

– Ну, проси что хочешь, красавица!

Полковник, однако, расчувствовался.

Дашка скривила губы:

– Позвольте узнать, господин полковник. В каких пределах просить-то?

– В разумных, красавица. В каких же еще?

А он, оказывается, шутник. Только вот юмор какой-то такой – своеобразный. Казарменный. Ну, у иных и такого нет.

– Хм… – Девчонка задумалась. – Хочу гулять побольше.

– Хорошо. Устроим.

– Еще… ммм… Скучно тут у вас! – наморщив носик, выпалила Дашка.

Бесцветные глаза полковника удивленно полезли на лоб:

– Скучно?

– Ну да, скучно!

О, эта хитрая девчонка начала свою игру, и тюремщик пока еще не понял – какую. Да и не собирался понимать: никакой каверзы от этой мелюзги он явно не ожидал.

Конечно, недооценивать врага очень опасно, и бритоголовый ветеран это прекрасно знал. Но эту сопленосую вертихвостку ему и в голову не пришло бы назвать врагом. Скорей уж, добыча, хабар! Ладно, пусть тешится, думал он. Обещал ведь. А обещания надо выполнять. Если нет к тому никаких противопоказаний.

– Так что тебе, дискотеку, что ли, устроить?

Шмыгнув носом, Дашка вздохнула:

– Да не про то я! Мне б расслабиться чуток… Водки у вас нет?

– Чего-о? – Полковник не переставал удивляться. Вот уж не ожидал такого от этой малолетки! – Водки тебе подогнать? Как потом работать будешь?

– «Зуду» дайте, – заискивающе попросила девчонка. – Ну, пожалуйста. Хотя бы на вечерок.

– Зачем тебе «зуда»? Объяснишь – дам.

– Прет меня от нее, – томно прикрыв веки, пояснила узница. – Не хуже, чем от водки. Ну, у некоторых кровь носом идет, другие в меланхолию впадают. А меня – прет!

– А-аа! Вон оно как… Ну, ты…

Полковник расхохотался, потом махнул рукой:

– Договорились. Дам. Только имей в виду – на меня и моих солдат никакая «зуда» не действует!

– А я вас и не собираюсь звать!

«Зуду» девушка получила. Бритоголовый с ехидной усмешкой предупредил, что только на вечер. Часа на два, не больше. А то увлекутся тут некоторые… Выждав некоторое время, Даша забралась под одеяло, взяв с собой артефакт. Сдавила его пальцами, почувствовала кожей знакомое покалывание… И разу же опустила. Потом снова сдавила – несильно, постепенно…

Хитрая девушка еще дома, в Москве, вполне себе случайно выяснила, что некоторые артефакты размножаются делением! Словно какие-нибудь амебы! Девчонка тогда чуть с ума не сошла: была одна «батарейка» – и вдруг стало две! То же и с «зудой» бывало, а вот, к примеру, «булавки» почему-то так не размножались. Да и не нужны они сейчас были, «булавки»-то. Иное дело – «зуда».

Через час у хитрой пленницы имелось уже две «зуды»! Одну она вернула полковнику, вторую оставила, спрятав в ящике стола. Обыски в подвале не проводили, да и не собиралась Даша артефакт долго держать. Использовать планировала. Вот уже на следующий день.

За дверью вдруг послышались шаги. Дашка тут же нырнула под одеяло и закрыла глаза, притворяясь спящей. Она ведь должна быть якобы полностью обессиленной. Она и была! Правда, быстро восстановилась – отцовский браслетик помог.

Глуховато переговариваясь, в подвал вошли двое – полковник и доктор.

– Разбудить? – Голос бритоголового, обычно громкий, нынче звучал приглушенно.

– Не надо. Пусть спит, – так же тихо отвечал доктор. – Все, что надо, я сделаю…

Пленница почувствовала запах спирта… Доктор взял ее руку, протер ваткой под локтем. Что-то кольнуло… А это еще что? Кто-то лапает грудь. Ну, докторишка! Врезать бы тебе сейчас по роже, да…

– Ну, вот. По уму – надо бы пункцию сделать… Но уж… Нам ее когда отдавать?

– Скоро. – В ожидании, пока доктор справит свое дело, вояка прохаживался по комнате. Точнее сказать – по подвалу.

Только бы в стол не заглянул!

Нет, не заглянул. Остановился возле кровати…

– А вроде повеселее выглядит. Не зря «зуду» просила… Х-хэ!

– Я закончил, – взяв кровь, отрапортовал доктор. – Что-то еще нужно?

– Не знаю. – Полковник направился к выходу. – Пока больше ничего не просили. Даже – ее. Ну, попользуемся… пока не забрали.

Лязгнула дверь. Ушли. Дашка распахнула глаза, прищурилась от света вечной лампочки. Закусила губу… Интересненькая, однако, беседа! Кровь, опять же, взяли. Явно на анализ. Что же, ее в космос отправляют? В космос не в космос, а явно кому-то передадут. Именно так и поняла девушка. Кому-то передадут… Когда те – неведомо кто – потребуют.

Значит, имеется заказчик, а эти вот – полковник и все прочие – пока что просто-напросто пользуются ее способностями. Выходит, бритоголовый – всего лишь посредник… Что дальше? Не стало бы хуже. Кто знает, что там за заказчики? Пожалуй, не стоит их дожидаться. Надо бежать! Срочно! При первой же возможности, и даже – без оной. Судя по подслушанному разговору, терять пленнице, в общем-то, было нечего.

С самого утра девушка делала вид, что еле шевелится. Даже отказалась от пищи – мол, аппетита нет. А вот от прогулки не отказывалась – немножко подышать, развеяться после запредельной вчерашней нагрузки не помешает. Правда, вместо Роберта с ней нынче пошел другой охранник, уже знакомый белобрысый сержант с квадратной челюстью и бычьей шеей. Молчун – слова не вытянешь.

Узница откровенно расстроилась, она все же рассчитывала на Роберта. На установившиеся меж ними – хоть какие-то – отношения. Этот же… чурбан! Вот уж поистине! На Дашкино «здрасьте!» – ноль внимания, фунт презрения. Кепку форменную на голове поправил, пошел – раз-два, почти как на параде.

– Эй, эй! Помедленней-то можно?

Даже головы не повернул! Правда, шаг замедлил. Видать, получил инструкции – девчонку не обижать.

Не-ет, этот уж точно не человек, а робот! Только война, только служба, и больше – ничего. Никаких интересов. Разве что деньги. Ну так в Зону все ради денег и прутся. Хабара ради. И она, Дарья Алексеевна, не исключение.

Ну, кроме денег, что еще парни любят? Конечно, девушек! Тем более таких красоток, как Дашка. Что ж, на поле-то можно нынче и позагорать, отвлечь внимание…

– Ай! – Как вышли за ворота, девушка вскрикнула, делая вид, что подвернула ногу. Думала – обопрется на плечо конвоира… внимание отвлечет…

Ничего подобного!

– Идем обратно! К доктору. – Так вот он и произнес. Безапелляционно. Даже повернулся уже…

– Нет, нет, прошло уже. Гуляем, гуляем. Денек-то какой, а? Солнышко! Жарко.

Ну, не так уж и жарко было. Скорее, тепло – градусов, наверное, двадцать, вряд ли больше. Но солнечно, да, и по голубому небу – крупные такие облачка, белые, комковатые, словно вата.

Сказав, что ей «жарко», Даша сняла куртку и завязала маечку на животе узлом. Знала наверняка: ее плоский животик на любого парня действует весьма даже отупляюще!

На любого. А на этого – нет! Сержант и бровью не повел. Даша даже занервничала.

Но как только свернули с дороги, конвоир вдруг остановился. Обернулся, с большим интересом глянув девчонке в глаза. Дашка тут же улыбнулась в ответ самой обаятельной своей улыбкой, от которой многие мужчины теряли головы напрочь! Тот же Валера…

Черт! Сержант-то смотрел вовсе не на девчонку, а как бы мимо. Ну да – мимо. На дорогу он смотрел, по которой двигался местный транспорт – «ГАЗ-66» и «Хаммер».

Ох, как смотрел сержант. Не на каждую девчонку так смотрят! Даже на цыпочки привстал, помахал рукой… На «Хаммере» посигналили в ответ.

Этот вот интерес Дашуля уловила четко. Ухмыльнулась, покусала губу:

– «Шестьдесят шестой» – неплохая машина. Наверное, здесь-то на ней куда удобнее, чем на «Хаммере».

– Не «Хаммер» это вовсе. Правильно – ХАМВИ. По начальным буквам. А «Хаммер» – это уж для гражданских шпаков… А ты что же, в грузовиках разбираешься?

– У меня в детстве энциклопедия была! – с гордостью сообщила девушка. – Там про все, про все машины… Мне так нравилось. Я и про «ГАЗ-66» помню. Ее еще «шишигой» называют. Машина хорошая, проходимая…

– Сама ты – шишига! – неожиданно рассмеялся сержант. – Водить-то умеешь?

– Угу. На права сдала недавно. Только это… лучше бы с «автоматом»…

– С «пулеметом»! – Передразнив, конвоир махнул рукой – шагай, мол. Но уже видно было, как промелькнула в глазах его некая симпатия.

Оказывается, бука-сержант любил автомобили! Что же касается девушек, то их он, похоже, стеснялся. При всей своей внешней браваде. Так бывает, и довольно часто. Даша подобных парней знала.

– У меня вот главная проблема – сцепление, – щебетала на ходу пленница. – Ну никак не могу, хоть ты плачь! Один раз нормально переключусь, а на другой-третий – увы…

– Какие твои годы! – Вояка скосил на девчонку глаза и хмыкнул. – Какие твои годы.

– Научусь? Ты думаешь?

– Обязательно научишься. Если будешь на «механике» ездить. Ничего там такого сложного нет. Самое главное – практика.

По всему чувствовалось, сержант оседлал-таки своего любимого конька. Вот вам и молчун! Разговорить любого человека можно.

– Так на «механике» теперь почти одни грузовики… – с нарочитой грустью промолвила пленница. – Вон, как ваша «шишига».

Сержант вдруг обернулся и посмотрел на девчонку с неким непонятным торжеством. Мол, удивишься сейчас несказанно!

И ведь удивил, да. Правда, издалека начал…

– На «шестьдесят шестом», знаешь, с непривычки трудновато бывает. Рычаг – сзади. Привыкнуть надо. Зато – просто и дешево! Рычаг ближе переносить – лишний узел. А лишний узел – лишняя поломка. Так надежнее получается. Правда, вот о водителе никто не подумал.

– Да уж, бедолаги. – Девушка качнула головой и усмехнулась.

– А вот и нет! – все с тем же непонятным торжеством возразил конвоир. – У нас не так! У нас, во-первых, движок дизельный. Уж слишком много бензиновая «шишига» жрет, топлива не напасешься.

– Дизельный? – Девушка сделала вид, что удивлена. Хотя, конечно, ей было по барабану до всяких там двигателей.

– Дизельный! Японский легковой «Ю Зет». С автоматической коробкой!

Ну-у, вот тут удивил, да!

Дашке даже изображать ничего не пришлось.

– На вашей «шишиге» – автомат?!

– Ну, так а я о чем? И, знаешь, нормально ездит.

Он тоже говорил с акцентом, этот сержант. Не так заметно, как Роберт, но…

– Здорово ты в машинах сечешь! Респект!

Парень чуть покраснел и даже не пытался скрыть гордость:

– Так я у нас, в Литве, шофером работал.

– И по-русски хорошо говоришь.

– У нас, в Зарасае, многие говорят. В Россию на заработки ездим.

На заработки, вот как… Там, видно, и завербовали. Или не там, какая разница? Разговорчивый оказался парень… Спросить, как зовут? Если уж придется его… того… то лучше уж так, без имени. Хватит и Роберта. Его Даша, наверное, не смогла бы убить. И этого вот шоферюгу… теперь, наверное, тоже не смогла бы. Если только очень уж постараться, приказать себе.

Но «зуда» же не убивает! Наверное… Вообще-то, она на всех по-разному действует. Кто-то буянит, кто-то от страха не знает, куда деться, а кто-то просто в меланхолию впадает. У Валеры, кстати, от «зуды» носом кровь шла. Что же касаемо самой Даши – так у нее браслетик имелся. От «зуды» спасал – проверено.

Итак… Подходя к проплешине, пленница уже четко представляла, что она сейчас будет делать. Сперва включит «зуду». Действие артефакта довольно сильное – пожалуй, и до казармы хватит. Ну а если не хватит, так и черт с ней, с казармой. Сержанту и часовому у ворот точно не до пленницы будет. Главное, на глаза им не попадаться – сразу в ручей нырнуть. Не нырнуть даже, а просто проползти по дну – под проволокой. Дальше – через рощицу, в лес. Там и затеряться… выйти к своим, в поселок. Да уж… главное, найти бы его. Ну да об этом и после можно будет подумать. Сейчас – сбежать бы! Уйти.

Дашка покачала головой и вздохнула. План, конечно, авантюрный, но чего ей терять-то? Дожидаться неведомых заказчиков? Будет ли у них лучше? Вряд ли. Свободы точно не будет. Да можно и не дождаться: вдруг браслетик отнимут? Тогда все – крышка. Еще одна «пустышка» – и все.

Ладно, хватит рефлексировать… Действовать давно уже пора!

– Я прогуляюсь?

– Давай.

Синело над головой небо. Легкий ветерок уносил куда-то невесомые серебристые паутинки и первые опавшие листья. Было тепло, ласково светило солнышко.

Подойдя к ручью, девушка обернулась, мстительно поджав губы. Усмехнулась, сжала «зуду».

Сержант как сидел у проплешины, так и сидел, лишь горестно повесил голову и смотрел куда-то себе на коленки… А вот часовой у ворот вдруг скинул с плеча карабин – или что у него там было, – взялся за ствол и принялся охаживать прикладом окрестные кусты! С чертополохом воевал. Буйствовал! Сержант же, похоже, впал в самую черную меланхолию – сидел неподвижно, как статуя, и лишь иногда слегка потряхивал головой, словно бы отгоняя какие-то нехорошие мысли.

Впрочем, пленница уже ничего этого не видела. Убедившись, что «зуда» сработала, Дашка ничком бросилась в ручей, проползла под проволокой, почти совсем не ощущая студеной водицы. На той стороне поднялась, мокрая с головы до ног, оглянулась и бросилась в рощицу. Неслась так быстро, как только могла, не обращая внимания на бьющие по лицу ветки. Пробежав метров сто, вдруг застыла, услышав чей-то истошный вопль. Кричали совсем недалеко… со стороны дороги, хорошо видневшейся за деревьями.

На дороге стоял грузовик. Тот самый «ГАЗ-66», «шишига». Слева от грузовика валялся в грязи молодой человек в знакомой голубоватой форме. Катался, пихал в рот траву и громко орал, выпучив глаза от нахлынувшего вдруг страха. Рядом никого не было.

На Дашку бедолага не обратил никакого внимания, и та, забравшись в кабину, тут же запустила двигатель. Обрадовалась – не обманул сержант, коробка и впрямь была автоматической! Рычажок такой блестящий, как на дорогой легковухе… Японский движок, говорите? Ну-ну, поглядим…

Машиной управлять было, на удивленье, легко, да пленница и не гнала слишком уж быстро. Опасалась она только одного – улететь с дороги. Еще вчера, вырабатывая план побега, Даша прикинула, примерно через какое время ее хватятся в казарме? Тут все зависело от действия «зуды». Насколько продолжительным оно окажется. По-разному ведь бывало. И минут десять, и полчаса. А потом часовые придут в себя, доложат. В способности полковника организовать погоню в самые кратчайшие сроки беглянка не сомневалась ни капли. Надеялась на себя, на свое везение. С машиной-то уже повезло! С другой стороны, это как посмотреть. Грузовик – вещь приметная. Рано или поздно его придется бросить.

Часов у девчонки не было, смартфонов-гаджетов тоже не имелось – за временем особенно не проследить. Только лишь одна интуиция.

Дорога между тем стала заметно хуже – но «шестьдесят шестой» спокойно преодолевал все преграды. Один раз Дашка та-ак ухнула! Едва не разбила лоб о ветровое стекло. Но ничего, проехала машинка.

Летели из-под колес комья грязи. Коричневая жижа из луж била в стекло. Девушка включила дворники… Что это там, впереди? Поворот! Вернее сказать – выезд. На относительно приличную бетонку! Вот уж там-то беглянка разогналась аж до шестидесяти.

Нравилось Дашке ехать, рулить этой чертовой «шишигой»! Привыкла быстро. Даже песенку напевала:

– Мы едем, едем, едем… в далекие края…

Все хорошо шло… и вдруг – оп! На приборной панели замигал красным знакомый значок. Горючее-то кончалось! Что ж… все равно машину бросать, так что…

Пленница резко сбросила скорость, поехала гораздо медленнее, бросая по сторонам настороженно-внимательные взгляды. Искала удобное местечко – свернуть, спрятать грузовик. Чтоб не сразу нашли, чтоб оставалась хоть какая-то фора. Вот, кажется, здесь… Нет, крутовато. Дальше… Ага! Вон и кусты смяты. Похоже, здесь уже ездили. Да, пожалуй, туда…

Повернув руль, Даша осторожно съехала с грунтовки… и едва не врезалась в стоящий тут грузовик, забросанный лапником. Выскочив из машины, девушка моментально укрылась в зарослях, затаила дыхание. Немного выждала, выбралась… Оба грузовика стояли рядом, этакой колонной – «ГАЗ-66» и «сто тридцатый» «ЗИЛ», выкрашенный темно-зеленой краской. Возле «ЗИЛа» никого не было, ни единой души…

Впрочем, это так просто казалось!

– Руки вверх!

Девчонка вздрогнула. В спину, между лопатками, уперлось что-то холодное… Конечно, ствол, что же еще-то!

– Выходи, – приказали громким неестественно-ласковым шепотом. – Только дернуться не вздумай. Пришибем.

Пришибем… Не один он тут, что ли? Интересно, кто…

Пришлось поднять руки и выйти к машинам. А куда деваться-то? Оп! Руки тут же заломили за спину, связали… кажется, ремнем, причем довольно ловко.

Двое парней в обычной солдатской форме. Один – здоровяк с погонами ефрейтора, второй – рядовой, чуть пониже ростом, но тоже не слабый. Оба с «калашами».

– Опа! – разглядев добычу, ефрейтор ухмыльнулся и, повернув голову, крикнул куда-то в заросли:

– Товарищ сержант! Тут девчонка.

– Что еще за девчонка?

Кусты зашевелились, и к грузовику вышел молодой человек. Ва-ажный. На вид чуть больше двадцати лет, все в той же солдатской форме с погончиками с тремя красными сержантскими полосками. Среднего роста, в армейской кепке, с круглым, каким-то деревенским лицом и редкими усиками, едва пробивающимися над верхней губой. За сержантом шли еще двое с автоматами. Тут только беглянке удалось рассмотреть – у каждого из солдат на левом рукаве красовалась зеленая нашивка с надписью «Воля».

Ничего, ребята! Скоро и вас «зуда» достанет, ага. Руки вот только развязать бы.

– Привет! – Дашка мило улыбнулась сержанту. – Вы из «Воли», смотрю. Вас-то я и ищу.

Парни удивленно переглянулись.

– Интере-есно, зачем это мы тебе понадобились? – с подозрением разглядывая девчонку, проговорил молодой командир. – Ты вообще кто такая и откуда взялась? Грузовик у тебя откуда?

– Мой грузовик. – Беглянка лихорадочно соображала, как половчее выкрутиться и переломить ситуацию в свою пользу. «Зуду» хотя бы достать. Успеть бы.

– Вернее сказать – наш. Нас вообще тут много.

– Кого это – вас? – Сержант вдруг нехорошо ухмыльнулся и обернулся к своим: – Вы ее обыскать-то успели?

– Нет еще, но…

К пленнице потянулись руки…

– Отставить! – тут же приказал командир. – Сам обыщу…

Плотоядно усмехнувшись, он лично обшарил все карманы Дашкиных камуфляжных брюк. Облапал всю, явно наслаждаясь. Девчонку аж передернуло – вот попала! Что называется – из огня да в полымя.

Конечно же, он нашел «зуду»…

– Опаньки! А что у нас тут? Гляньте-ка, парни – хабар. Грузовик осмотрите.

Двое сразу же бросились исполнять приказание, остальные пялились на Дашку.

– Ну а ты пока рассказывай, рассказывай… – Сержант потрепал пленницу по плечу. – Так откуда, говоришь, грузовик? И вообще, вас сколько?

– Двадцать семь человек, – снова соврала девушка. – Они меня ищут уже. Мы здесь должны были встретиться.

– Двадцать семь? – Здоровяк-ефрейтор покачал головой. – Нет, Юра. Мы такой толпы здесь поблизости не наблюдали. Думаю, врет она все. Пугает.

– Вот и я думаю – врет, – нехорошо засмеялся сержант. – Давай-ка, Николай, получше ее допросим. Так сказать, вдумчиво. Вдвоем.

Услыхав такое, здоровяк радостно потер руки:

– Я не против! А где будем-то?

– Да на той полянке… К осине привяжем и…

– Правильно!

– Так, взвод… Слушай мою команду! Сменить часовых. Приступить к охранению. Свободным – прочесать лес вдоль дороги. Рядовой Гурков – старший.

– Есть!

Ухмыляясь, молодые командиры повели пленницу в лес. Вели довольно грубо, толкали в спину, а пару раз ефрейтор очень даже ощутимо ткнул девчонку кулаком в печень. Между прочим – больно! В гнусных намерениях своих пленителей Даша нисколечко не сомневалась. Эх, «зуду» бы вернуть. Да как? Отняли, сволочуги. И на испуг их не взять, не повелись. Что же делать?

– Руки бы мне развязали, парни… а то больно уже.

– Ага, сейчас! Бегай потом за тобой по всему лесу. Да уже и пришли.

На залитой солнцем полянке, средь зарослей черной смородины и малины, возвышалась одинокая осина с толстым стволом и редкими ветвями.

Развязав пленницу, здоровяк тут же схватил ее за кисти рук.

– Сейчас, сейчас… – голос сержанта дрожал от нетерпения. – Сейчас… привяжем… Коля, чего ждешь-то?

– Приказа, товарищ сержант!

Оба затряслись в приступе глумливого хохота. Вот ведь, еще и издеваются…

Пленницу привязали умело и быстро. Вздыбили руки кверху – через ствол. Короткая маечка вздернулась, старая кора больно царапнула живот.

– Слышь, Юрик… – Ефрейтор вдруг обратился не по-уставному и с какой-то тревогой в голосе. – А ремешок-то у нее… На вон, сам глянь.

– А ну… Ч-черт!

Парни отпрянули. Дашкин ремень явно им чем-то не понравился. Правда, он вовсе и не принадлежал девчонке.

Почувствовав какую-то непонятку, пленница навострила уши…

– Похоже, наемники… У них такие портупеи.

– Ну да. Я же говорю – натовская форма, ага. Откуда у нее…

– Да я с базы, – с ухмылкой заявила девчонка. – Той, что меж Стечанкой и Корогодом. Слыхали, наверное, а?

Глава 5

– А ну, кому говорю, р-руки в гору! Да живее! Башку прострелю враз!

Подняв, как велено, руки, Валерий медленно обернулся. За его спиной, метрах в десяти, стояли двое парней в солдатской форме. Армейские ремни, на рукавах – знакомые зеленые шевроны с надписью «Воля». Один из бойцов – коренастый, с короткой стрижкой – угрожающе повел стволом «калашникова». Второй – чернявый, высокий и худой, с обиженно-желтым, вытянутым, как у давно не кормленной кобылы, лицом – с ухмылкой помахал пистолетом «ТТ».

– Ребята, я ж обычный человек… Что случилось-то?

– Рюкзачок сюда перекинь, – распорядился чернявый, подойдя ближе шагов на пять. – Нет! Не двигайся. Стой, где стоишь.

Пожав плечами, Валера послушно бросил рюкзак и улыбнулся, всем своим видом показывая, что бояться его не стоит.

– Руки-то опустить можно? Затекли.

«Воля». Те самые… Похоже, обычный патруль. Вряд ли они запомнили Валерия, не так уж он и светился при освобождении бедолаги Будкина. Вот сталкера – того да, запомнили, он все же у них в плену был, хоть и не очень-то долго. Хм… Может быть, это те, двое, что останавливали грузовик? Да черт их знает… Честно сказать, Валера тоже не особенно-то запомнил вояк из «Воли». Разве что важного сержанта с недоусиками да здоровяка-ефрейтора. Рядовых же… Ой, сколько их тогда полегло от всякой зонной напасти! А эти же… эти же, верно, все еще «сто тридцатый» ищут. Подсказать им, что ли? Мол, видал случайно.

– Куртку снимай, – подняв из травы рюкзак, скомандовал чернявый. – Кидай сюда тоже.

При этом солдатик скосил глаза. Быстро так, на секунду. Куда-то в сторону глянул, за сарай. Ясненько! Там еще один, затаился. Или даже двое. Больше – вряд ли, не так-то этих чертовых «народовольцев» и много.

Пришлось скинуть и куртку – деваться-то некуда. Между прочим, во внутреннем кармане куртки лежал пистолет. «ПМ» с пятью патронами. Его-то чернявый и вытащил. Заулыбался, показав зубы, как цыганская лошадь на ярмарке. Из рюкзака тоже все вытряхнул: весь хабар, в том числе и высушенную росянку, про которую сам-то Валерий как-то уже подзабыл.

Увидев смартфон, «народоволец» хмыкнул и вытащил из своего кармана небольшую штуковину… зарядку? Скорее, «батарейку», вроде той, какую Валерию подарила Дашка. Смартфон этот молодой человек только что подобрал у погибшего. Свой-то гаджет оставил в доме Василия, вместе с паспортом – зачем по Зоне бесполезный груз таскать, когда тут никакой гражданской сети практически не имеется? С паспортом тоже понятно – здесь же Украина. А он, Валерий Евгеньевич Сорокин, получается, нелегал. Уголовное дело, ага.

Кстати, мертвого сталкера вояки давно уже углядели – близко лежал. Правда, вопросов пока не задавали. Отвлеклись на хабар.

Смартфон зарядился тут же, без всяких проводов.

– Ну, посмотрим, кто ты такой есть, – довольно хмыкнул чернявый.

– Да это же не…

– Руки в гору! И заткнись, пока тебя не спрашивают.

Коренастый снова повел стволом, всем своим видом показывая, что может выстрелить в любую секунду. И ведь не промахнется, сволота! С десяти-то шагов. Можно прямо от пуза очередью поливать.

– Ага… – Ухмыляясь, вояка копался в гаджете. – Никаких фоток нет чего-то. Странно… Последний раз какому-то Витьку звонил… Точней, перезванивал. Дней десять назад. Эй! Что за Витек?

– Да не мой это смартфон, говорю же!

– Не твой? А-аа… – Чернявый наконец-то глянул на убитого. Тот так и лежал недалеко от сарая, в траве средь разбитого шифера.

– Опа! Чего там? Миноискатель, похоже… Ты зачем напарника-то грохнул? Хабар не поделили? Хотя… не наше дело. С нами пойдешь… Там с тобой разберутся. Велик твой?

Куда-то идти с этим парнями Валере почему-то жутко не хотелось. Но и бежать представлялось делом весьма затруднительным и опасным. Хотя… Как посмотреть! Если прямо сейчас – прыжком в кусты. Покуда этот телок с автоматом сообразит… Да и тем, что в засаде, траекторию огня сарай перекроет. На какое-то время. Хм…

– Парни, кстати, я тут недалеко, грузовик видел. «Сто тридцатый» «ЗИЛ»…

Те в замешательстве переглянулись. Валерий в тот же миг метнулся в огород, прыгая по кускам шифера. Главное сейчас было – на землю ни в коем разе не наступить. Словно в полузабытой детской игре.

– Не стрелять! – бросаясь в погоню, азартно выкрикнул чернявый.

На это беглец и рассчитывал. У них – автоматы, пистолеты… гранаты, вполне может быть. Он же – безоружный, да и вообще – один. Чего ж стрелять-то? Лучше поймать да допросить вдумчиво. Куда он денется-то? Один – от троих-четверых… или сколько их там есть, «народовольцев» хреновых…

О, как они бежали! Любо-дорого посмотреть. Словно зачеты по физре сдавали. Чернявый, как и пристало командиру, – впереди. За ним – коренастый с «калашом». Еще из засады один выскочил, тоже – автоматчик. Всего один, ага – Валерий краем глаза заметил.

Бежали-бежали… и вдруг споткнулись. Все разом! Словно молния на миг вспыхнула. Сразу же запахло озоном и еще чем-то паленым… резиной и… шашлыком, что ли… Паленым человечьим мясом, вот чем!

Ну да! А как же иначе-то? То, что убило сталкера, убило и этих.

Выждав некоторое время, беглец осторожно пробрался назад – все так же, по осколкам шиферных листов.

Горе-бойцы лежали рядом со сталкером. Такие же неподвижные… А по осенней пожухлой траве к ним что-то подползало! Похоже, какой-то мох, только не изумрудный… а рыжеватый, что ли… Вероятно, очередная мерзость Зоны. Мох, умеющий перемещаться в поисках пищи.

А быстро все! Прям на глазах. Только что ничего не было – и вот уже словно ковер. Почему его током не бьет? Или у них что, симбиоз? Один током убивает, другой пожирает… Да черт их… Захватывая добычу, ковер-мох выбросил ложноножки, потянул потихоньку тела… Х-оо!

Вот ведь гадость! Затащила за кусточки. Обволокла. Теперь будет все соки высасывать. Как говорится, не торопясь и со вкусом.

Что ж, пожалуй, пора было возвращаться в поселок. Времени-то прошло не так уж и мало. Может, и Дашка уже вернулась… хотелось бы на это надеяться.

Тщательно прибрав все свои вещи, молодой человек схватил за руль трофейную «Десну» и… оглянулся. Забрать бы автоматы… А зачем? Да и опасно это. Электрический разряд получить очень уж не хотелось.

Плюнув, Валерий вывел велосипед на дорогу и, вскочив в седо, закрутил педали. Да уж, что и говорить – лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Приятно – на велосипеде-то! Интересно, какому это Витьку перезванивал погибший сталкер? Не тот самый ли это Витек, что… Хотя вряд ли. Имя-то не такое уж редкое.

С обеих сторон дорогу густо обступали заросли рябины, ольхи и орешника. Кое-где виднелись и клены, и липы, с листвой, уже тронутой первым осеним золотом. Погода портилась, небо затянули серые облака. Припустила нудная мелкая морось.

Впереди, за поворотом, послышался шум мотора. Не думая, Валера выпрыгнул из седла и, прихватив «Десну», бросился в ближайший ольховник.

И вовремя! Мимо беглеца на достаточно приличной скорости пронесся камуфлированный военный «Хаммер»! Автомобиль направлялся в сторону бетонки, туда, где был спрятан брошенный «ЗИЛ». Именно с той стороны через некоторое время вдруг донеслись выстрелы!

В поселок! Скорее в поселок!

* * *

– Да я с базы, – с ухмылкой заявила девчонка. – Той, что меж Стечанкой и Корогодом. Слыхали?

Наверное, со стороны это выглядело смешно. Пленница, полуголая девчонка, привязанная к осине, со вздернутыми вверх руками вдруг заявляет такое на полном серьезе! Да еще, похоже, и не боится ничуть. Вон как глазищами зыркает.

– Да, да, я из наемников. Тамошний полковник – мой хороший друг. Вы про него, думаю, слышали…

Сержант и ефрейтор переглянулись. Нахалка попала в точку! Про полковника из наймитов они слышали, правда, до сих пор как-то не пересекались. Бог миловал. Отношения наймитов и «Воли» были неопределенными. При неожиданной встрече наемники вполне могли и пальнуть. Так, на всякий случай. Вот отдельных бандитов наемники частенько не трогали, поручали им разные мелкие дела. Что же касаемо «Воли», то организация сия считалась довольно влиятельной. Правда, в зависимости от района. Тем не менее, наймиты вполне могли счесть «Волю» за конкурентов в каких-то делах. Со всеми вытекающими. Этих головорезов лучше б было не злить. Если эта девчонка не врет…

– Вы в машине пошуруйте, – предложила пленница. – В кабине, в кузове там… Может, чего и отыщете.

На тропинке, в папоротниках, послышались шаги. Кто-то бежал… Солдатик! В руках он держал… какую-то шмотку, что ли.

– Разрешите доложить, товарищ сержант?

– Докладывай.

– Вот. В машине нашли, за сиденьем.

Солдатик развернул… голубоватый комбинезон – старый, замасленный. Видать, шофер наймитской «шишиги» использовал его в качестве рабочей одежды – масло там заменить, в движке покопаться.

– Форма натовская, – сержант покусал губу. – Я ж говорил!

Все трое, включая недавно прибежавшего вестового, обернулись к Дашке.

– Ну, чего встали-то? – нетерпеливо дернулась та. – Развязывайте, да побыстрее!

– Ага, развяжи тебя… – задумчиво протянул сержант.

– Вообще надо бы. – Николай, качок-ефрейтор, похоже, соображал ничуть не хуже своего командира, а в некоторых случаях – даже быстрей. – Наймиты есть наймиты. С другой стороны – можно ее и пристрелить. Место здесь глухое. Поди потом узнай – кто это сделал.

– Узнают! – Хотя парни переговаривались достаточно тихо, пленница все слышала. – Даже не сомневайтесь – узнают. Полковник вас потом лично повесит. Вот на этой самой березе! Или еще что похуже сделает.

– Это не береза, – вдруг подал голос солдатик. – Это осина, не видно, что ли?

Дашка невольно расхохоталась:

– Ишь ты, блин… Ботан чертов!

– Да, патруль из поселка не вернулся? – глянув на бойца, вдруг вспомнил сержант. – Должны бы уже.

– Никак нет, не вернулся, – солдатик развел руками с таким несчастным видом, словно сам был в этом виноват.

Здоровяк Николай, глядя на него, хмыкнул. Да, конечно, «Воля» всегда отличалась неким либерализмом и никогда особенно не концентрировалась на дисциплине ради дисциплины, как, например, группировка «Борг». Зато и народу у «Воли» было в разы больше. С другой стороны, вот таких доходяг, как этот солдатик, Николай бы в группировку не брал. Хотя он, при всех своих недостатках, очень неплохой подрывник. Значит, не зря взяли.

– Да, должны… – снова протянул сержант, задумчиво глядя на Дашку. – Кстати, расстрелять – не такая уж и плохая идея…

В этот момент где-то совсем рядом вдруг послышались выстрелы. Все вздрогнули и машинально пригнулись. Кроме Даши – той мешали привязанные к суку руки.

– Что еще за черт? – прислушиваясь, выругался сержант.

Здоровяк-ефрейтор поспешно выхватил пистолет.

Снова донеслись очереди, перебиваемые одиночными выстрелами. В какой именно стороне стреляли, здесь, в лесу, определить было сложно – сильно мешало эхо.

– Вот – «калаш»… – шепотом прокомментировал ефрейтор. – А вот это – уже не «калаш». Какая-то не наша штуковина. Импорт. На штурмовую винтовку похоже. Америкосскую.

Сержант мрачно покивал:

– Так она и есть. Значит – наемники… Наши бой ведут! Так… Выдвигаемся… Скрытно, к грузовикам. За мной, парни!

Надо отдать должное, в боевых условиях сержант, при всех его невысоких моральных качествах, принял решение толково и быстро. Все подчинились ему беспрекословно, даже тот плюгавый солдатик.

Миг – и нет уже никого на опушке. Вот только что были – и нет. Что же касаемо пленницы, то про нее, похоже, вообще забыли. Или просто-напросто не посчитали нужным тратить на нее время. Что, в общем-то, и неплохо. Могли ведь и пристрелить.

Дарья закусила губу, думая, как бы теперь выбраться-то. Стоять здесь – приятного мало.

Девушка попыталась подтянуться на привязанных к суку руках. Кое-как удалось, не с первой попытки. Скорее, не подтянулась даже, а просто полезла, поползла вверх по стволу, царапая до крови живот о кору и ветки. Больно! Однако пленница упрямо лезла вверх, не обращая внимания на боль.

Поднялась… Теперь руки бы развязать… Оттянуть… качнуться… ослабить этот чертов ремень! Еще… еще чуть-чуть… Ну-ка, ну-ка… Ага! Есть!

Ослабленный ремень поддался. Соскользнув вниз, девушка радостно согнула в локте руку:

– Йес! А вот вам!

Недолго думая, освободившаяся пленница бросилась бежать. Неважно куда – лишь бы подальше от этого места. Ориентировалась бы по выстрелам, но – эхо! Так что выходило – бежала куда глядели глаза.

Били по рукам, царапали щеки и плечи колючие ветки. Цеплялись за штаны, словно хотели схватить беглянку, остановить, захватить, опутать липкой паутиной намертво.

С разбегу перепрыгнув через неширокий ручей, девчонка сильно ударилась лбом о ствол старого бука с шумящей зеленовато-желтой кроной. Из глаз полетели искры. Охнув, беглянка уселась наземь и заплакала. Естественно, слезы полились от боли, никакая обида Дашку не глодала, не на кого было обижаться-то. Разве что на судьбу. Да и на ту… Вот сейчас-то повезло – из такой передряги вырвалась! Даже браслетик не потеряла! Тот самый, артефакт из детства… Теперь бы еще не попасться никому на глаза.

Прислушиваясь к выстрелам, девушка вытерла слезы ладонью, поднялась на ноги и попыталась определиться, куда же ей все-таки идти, в какую именно сторону.

Дело это оказалось довольно трудным. Правда, сильно помогало то, что звуки выстрелов явно остались где-то позади. Значит, пока что – туда, прочь от пальбы.

Однако же в другой стороне лес настолько густо зарос орешником и ольхой, что продраться сквозь эти заросли не представлялось никакой возможности! Нужно было либо обходить, либо вообще двигаться в какую-то иную сторону. Налево или направо…

Поглаживая расцарапанное плечо – саднило! – беглянка внимательно огляделась. Правее ольховника начиналось редколесье, а это значило, что рано или поздно девушка уткнулась бы в болото. Тоже не вариант!

Левее же виднелась заброшенная лесная дорога, скорее всего – зимник, судя по старой, наезженной крупным транспортом колее.

Приняв решение, Дарья повеселела и устремилась по выбранному пути со всем своим упрямством.

Обойдя очередную лужу, девчонка сорвала с дерева гроздь рябины, пожевала горькие ягоды. Шла не очень быстро, но и не медленно, все время себя мысленно подбадривая. Единственное, что ей сейчас реально мешало, – это штаны, сползающие без ремня. Приходилось постоянно их подтягивать, поддерживать, все время думать – как бы не потерять. Неплохо было бы веревочку какую найти или кусочек проволоки. Хоть что-нибудь такое, подходящее… Кроссовки – те на липучках. Да и вообще обувь трогать нельзя. Искать надо. По сторонам глазами шарить.

Кстати… ольховые ветки довольно гибкие! Или хотя бы – краснотал. Да нет – лучше ольха. Ветку подходящую сломать и без ножа можно. Тем более что ножа-то и нет…

Решительно свернув к ольховнику, Даша внезапно поскользнулась на мокрой траве и грохнулась прямо в грязную лужу! Брызги вокруг полетели, да и сама ситуация – умора! Смех! Кто бы видел…

Упала, чего уж…

Это девчонку и спасло!

Над головой что-то вдруг просвистело, плюхнулось на той стороне дороги, в папоротники. Рядом же, аккурат перед ольховником, возник, вспучился шар около метра в диаметре! Словно слепленный из пластов прессованного черного тумана, шар чем-то походил на капусту.

Но он еще, гад, и плевался! Первая струя ядовито-зеленой слизи пролетела у Дашки над макушкой. Вторая – мгновенно прожгла брюки, ошпарила голень и, казалось, достала и до кости.

Впрочем, девушка не ощущала боли – вскочив, со всех ног бросилась, петляя, прочь. Дарья уворачивалась от вылетающей под сильнейшим давлением ядовитой слизи, словно опытный средневековый воин от стрел. Еще бы – слизь эта мгновенно прожигала одежду, кожу и мясо.

Убежала… Удалось. Чертова тварь не погналась за девчонкой, только рассерженно плюнула еще пару раз вслед.

Все же Дашка пронеслась так километра три – этакий кросс по пересеченной местности. Потом остановилась перевести дух, да тут и вспомнила. Про эту мерзкую штуку сталкеры рассказывали. Так ее и прозвали – «чертова капуста». Не самая, кстати, опасная в Зоне тварь. Когда голодная, может маскироваться, зарываясь в землю и поджидая добычу. Но голодной «капуста» эта бывает редко и после удачной охоты долго переваривает добычу.

Вот же зараза! Прожженная на голени рана – хоть и совсем небольшая – саднила и сильно болела. Но идти девушка вполне могла. Наверное, все-таки помогал браслетик. Хорошо, что выпросила его у полковника. Очень хорошо!

* * *

Спасаясь от полковника, Витек по кличке Хабар по глупой – а может, и по счастливой – случайности угодил в «тормоз». Так называлась одна из аномалий Зоны – небольшая часть пространства, в которой замедлялось течение времени. Встречались слабые «тормоза», из которых можно постепенно выбраться. Попадались и сильные, вляпавшись в которые уже не выпутаешься – так и застынешь в остановившемся времени навечно.

Витьку повезло. И не только в том, что «тормоз», куда он угодил, оказался слабым. Главное, полковник так и не сумел прищучить этого ушлого парня! А ведь хотел, собирался, Витек ощутил это нутром сразу.

Нет, поначалу все складывалось прекрасно. Как и договаривались, как и должно было быть. По заказу полковника парень вывез в Зону Дашку. Девушку-«батарейку», что могла заряжать артефакты, давая им новую жизнь… и при этом теряя собственную. С полковником Хабар встречался и раньше. Как и многим мелким бандитам, наймиты иногда поручали Витьку какие-то незначительные дела, не требующие особой квалификации или какого-то воинского мастерства. Особенно если дело касалось Москвы… или вообще любого крупного города. Еще ходили слухи, что наемники Зону-то плоховато знают. Там, где любой сталкер проходил без проблем, они вполне могли не заметить опасности. Такие вот дела, да. Не только воинское умение в Зоне нужно, но еще и опыт. Он у Витька какой-никакой, но имелся.

Так вот, с «батарейкой» Дашкой получилось очень даже хорошо. Чтоб отвести все подозрения, Витек собрал небольшую группу, ребят из Дашкиных знакомых. Денежкой легкой девчонку поманил. Чтоб уж наверняка.

Так и случилось. Поехала. Бросилась в авантюру без особых раздумий! О, Витек Хабар неплохо эту девчонку знал. Дальше, как уговорил, все совсем просто стало. Нанял проводника – перешли в Зону. Вообще-то, Витек и сам потайные места для перехода знал, но не стал светить этими знаниями – самому еще пригодятся. Проводник попался нормальный. Себе на уме парень, но покладистый, и денежки он очень любил. Как и сам Хабар. Звали проводника Валентином, а погоняло у него смешное было – Брынза. Витек так и не спросил почему. Не до того было.

Брынза оказался проводником умелым – все опасности обошел. Уж кто-кто, а Хабар это видел и сознавал прекрасно. Хороший такой проводник, в общем, или, попросту говоря, сталкер. Хотя по виду и не скажешь – сутулый недотепа с чуть приплюснутым носом и рыжеватой бородкой. Зачем-то смартфон с собой взял. Впрочем, все в компании Хабара тоже взяли телефоны, но у них случай иной – не оставлять же дорогие гаджеты незнакомым людям!

С проводником потом все вообще прекрасно прошло. Как до нужного места добрались, Витек втайне с ним расплатился да попросил незаметно убраться. Мол, больше его услуги без надобности. Брынза парнем оказался понятливым. Ему ж так даже и лучше было: баба с возу – кобыле легче. Можно и своими делами заняться, свой хабар поискать. На том и порешили. Своим же Витек сказал, что ушел проводник. Дескать, случается и такое, бывает. Девок, что стали верещать, Хабар успокоил. Сказал, что он и сам тут все ходы и выходы знает. Конечно, не так, как проводник, но все же выбраться точно сможет. Уж за этим-то дело не станет. Главное – хабар. Иначе зачем сюда шли?

Хабар новоявленные сталкеры решили искать по парам. Именно Витек это и предложил, и сам он как-то вдруг оказался в паре с Дашей. Типа само собой получилось… Ну а дальше уж – дело техники. Привел девчонку на заранее намеченное местечко у приметной сосны, да там и оставил. Можно сказать – бросил. Сказал, что пошел к ручью, сам же незаметно схоронился рядом, недалеко от заросшего ольхой овражка. Ждал. Видел, как показались из лесу наймиты во главе с полковником, как схватили девчонку, сделали укол…

Тогда же и Витек вышел. Полковник чуть отстал от своих, дожидался парня. Деньги отсчитал, все вроде бы хорошо – как и договаривались, по справедливости. Да только вот Хабар все же почувствовал неладное. Словно бы спинным мозгом ощутил. Как-то не так вел себя его старый работодатель. Там, в Москве, копейки было не вытянуть, все запрашиваемые средства надо было долго и подробно обосновывать. Здесь же – на тебе, Витя, сколько просил, пользуйся, ни в чем себе не отказывай.

Витек вовсе не был таким уж наивным, каким иногда казался. Да, вид имел глуповатый – особенно торчащие уши тому способствовали. Глянешь – этакий лошок. На самом же деле – ничего подобного. Хитер был Витек, осторожен, иначе бы в Зоне не выжил. Полковника он боялся, а потому старательно за ним приглядывал. Особенно здесь: места глухие, законов никаких нет, кроме одного – закона сильного, главного закона Зоны.

Получив деньги, хитромудрый сталкер тут же их и пересчитал, смачно послюнявив пальцы, убрал в рюкзак, сам же в это время незаметно приготовил «зуду», сжав артефакт между пальцев. Тут и заметил, как полковник сунул руку за пояс. Пистолет или нож? Или показалось? Да нет… Но даже если и показалось…

Витек заранее присмотрел себе дорожку к спасению: ежели что, рвануть через кусты в овражек, в ольховые заросли. Так и сделал – просто одним прыжком. И рюкзачок не забыл прихватить.

Полковник же на пару секунд завис. «Зуда» подействовала. Жаль, Витек ее почти сразу выронил. Там, в овраге уже. И не найдешь теперь, да и некогда. Тогда же и услыхал запоздалый выстрел. Ага! Ну, давай, давай, стреляй… Поздновато! В овраге – «зеленка», еще какие-то мерзости. Сам-то Витек их заранее углядел, поэтому сразу обошел осторожненько. Сейчас главное было – быстро и незаметно уйти, на глаза не попасться. Вряд ли полковник будет организовывать погоню. Оно ему надо – соваться в непроходимый лес? Тем более девчонку-то он уже получил. Что же до Витька – так и черт с ним. Разве что деньги… если они вообще настоящие. Сейчас ведь не определить.

Все же полковник оказался весьма последовательным. Нет, в чащу он своих людей не послал. Просто вернул на это место парочку автоматчиков – те и проутюжили пулями весь овраг. Так, на всякий случай. Но стреляли, сволочи, весьма добросовестно, патронов не жалели. Правый бок все-таки зацепили, суки! Хорошо – пуля навылет прошла. Но все равно больно. И кровь, зараза…

Витек схоронился в самой гуще ольховника – без собак ни за что не найдешь. Разве что напалмом тут все выжечь! Но до этого не дошло бы. По крайней мере, беглец на это надеялся. Главное – затаиться, а потом осторожно уйти. На север, к границе, к кордону – там уже наймиты не рулят. Там – другие, знакомые…

Разорвав майку, Витек кое-как перевязал рану, даже, скорей, царапину, но все равно сильно кровило… Йоду бы. Аптечку. Хоть какую-нибудь. Но это не сейчас, чуть позже…

Полковник был человеком вполне здравомыслящим, он не собирался тратить силы и время на прочесывание леса. Зачем? Ну сбежал мелкий бандит – и ладно. Может, еще патрулям попадется – тогда на его везение поглядим! А если и повезет гаду – так и черт с ним.

Беглец же поначалу и не понял, что попал в «тормоз». Просто трава на полянке оказалась слишком уж зеленой. А еще там было полно цветов. Синие васильки, лиловые колокольчики, ярко-желтые купавницы, ромашки, клевер, иван-чай. Много всего. А ведь осень! Хоть и теплая, но…

Это до парня уже потом дошло, когда поздно было. А тогда… Еще и озерко увидел – синее-синее! Обрадовался – напился, рану промыл.

Отлежался, даже вздремнул немного. Проснулся – уже и рана подсохла, кровь идти перестала. Возвращаться обратно к своим, как и топать через Кордон, Витек вовсе не собирался. На краю поселка, возле старого сельпо, была у него на примете «кротовина». Что это такое – никто из сталкеров толком не знал. Какой-то провал во времени, типа норы или лаза. Пользоваться «кротовинами» – пользовались, но редко. Если уж совсем деваться некуда. Вот и Витьку когда-то пришлось. Тогда он, кстати, с полковником и познакомился. На свою голову… Хотя – как знать?

Солнышко в «тормозе» сверкало, пекло по-летнему. А цветы так одуряюще пахли, до головокружения! Отлежавшись, беглец направился было к дороге – ее видно было за озером, но… Но натоптанная тропа привела его обратно на поляну!

Пожав плечами, парень пошел в обход… А потом и в другую строну, к лесу. Все с тем же результатом. Куда бы молодой человек ни пошел – все равно оказывался на той же веселой полянке! Вот тогда-то Хабар и понял, куда попал. Про «тормоза» он и раньше от других сталкеров слышал. Самого-то Бог миловал… Но вот угодил, как муха в паутину. Липкую, крепкую – не вырвешься.

Интересно, этот вот конкретный «тормоз» – сильный или слабый? Если сильный… Угораздило же! А с другой стороны – лучше укрытия не придумаешь. Только как отсюда потом выбраться?

Вообще-то, как вылезти из этой аномалии, Витек примерно себе представлял. Опять же, по рассказам бывалых сталкеров. Главное – не суетиться, не спешить… и верную тропу выбрать. Только как ее распознать – верную?

Усевшись в траву, беглец помотал головой и вдруг услышал шум. Быстро приближающийся гул автомобильного двигателя! Что это? Грузовик? Наймиты? Или просто залетные сталкеры?

Вздрогнув, Витек поднял глаза… и с удивлением уставился на показавшийся на шоссе автобус. Яркий красно-белый «Икарус» вывернул из-за поворота и покатил себе, уверенно набирая скорость. Нет, вот притормозил… Открылась дверь… На обочину выскочила девочка лет двенадцати, одетая в серо-голубые шорты и белую блузку с алым галстуком. Кажется, в старину такие дети назывались пионерами.

Девочке, похоже, в пути стало плохо – укачало, бывает. Склонившуюся над кюветом бедолагу выворачивало наизнанку. Из автобуса вылезла какая-то крупная тетка с кудряшками. Тоже в белой блузке и с галстуком. Обняла девчонку, повела в автобус… Поехали… Вдруг послышалась песня:

– Маски-маски-маски… маски-маски маскарад… Я надену костюм домино… будет музыка, будет кино…

Наверное, эта… как ее… пионерская.

Песня стихла так же внезапно, как и началась. И автобус – пропал. Именно пропал, а не скрылся вдали или где-то за поворотом. Только что был – и исчез в один миг. Черт… Откуда он здесь вообще взялся? Какие-то дети… Так ведь, черт побери, это «тормоз»! Мало ли какие тут глюки случаются?

Дорога… Именно к ней и надобно идти! Куда-нибудь да выведет… Лишь бы не обратно на долбаную эту полянку. Дорога…

Морщась от боли – рана на боку все же приносила ощутимые неудобства, – Витек прикинул расстояние. До шоссе было примерно метров сто, вряд ли больше. Всего-то. Что тут идти?

Хмыкнув, молодой человек неспешно направился к дороге. Шел себе, шел… Мимо ромашек, мимо рябин, мимо пурпурных венчиков иван-чая… Минут двадцать уже шел. Или даже с полчаса. А шоссе как было в ста метрах… так все там же и оставалось! Хорошее такое шоссе. Асфальтовое, с дорожными знаками, с указателями.

Черт! Вот снова показался «Икарус». Да что у них тут – оживленная трасса? Один за другим. Поначалу набрав скорость, автобус вдруг затормозил, остановился. Вышла девочка в красном галстуке… склонилась… За ней тетка… Забрались в автобус. Поехали. И снова песня:

– Маски. Маски, маски… маскарад…

Исчезли. И автобус. И песня. А до дороги все так же – метров сто.

– Ху-уу…

Нервно выдохнув, молодой человек уселся в траву и вытер выступивший на лбу пот. Вот ведь чертов «тормоз»! Как именно выбирались угодившие в сию аномалию сталкеры, Витек не помнил, не прислушивался тогда особо. Каждый по-своему. Главное – выбрать верную тропу.

А как ее выбрать? Тут и троп-то… Одна – в лес, другая – к озеру. И все ведут на поляну. Вот если еще дорогу признать за тропу… Так ведь и правда! Говорили же, не «тропа», не «дорога», а «путь». Да-да – правильно выбрать путь. Значит, дорога… Но как к ней подобраться-то, коли она все время ускользает?

Снова «Икарус»! Сталкер уже не обращал на него внимания.

– Маски-маски-маски…

Черт, а не «петля» ли это? Еще одна аномалия, только куда хуже «тормоза»! Где время словно бы течет по кругу… Для тех, кто в автобусе… наверное, да. А вдруг и для него, Витька, теперь тоже?

Упрямо набычившись, парень рванул с себя самодельную повязку. Рана заныла, потекла кровь…

Опять «Икарус», девочка…

Кровь подсыхала, как и должна была – постепенно, вне зависимости от появления автобуса. Значит, если и есть «петля», то она там, на шоссе. Значит, и идти туда незачем, да и вообще – чревато. Но куда тогда?

Попробовать еще раз по тропинкам? Так пробовал уже, и не раз. Витек зажмурился от солнца. По озерной глади пробежала сверкающая золотистая тропка… По воде…

Так, может, выход – озеро?

Сплюнув, молодой человек, не раздеваясь, вошел в воду и, дойдя до глубины, поплыл…

– Макси-маски-маски…

Ч-черт! Ну как же так-то?

То ли от жары, то ли от отчаянья Витек нырнул. Как можно глубже, словно бы желая смыть с себя все свое невезение. Светло-зеленая вода, обхватившая его, вдруг потемнела, стала холодной, и парень поспешно вынырнул, поплыл… Выбрался на берег…

Не было никакой поляны! И солнышка не было. Уже, похоже, был вечер – где-то за озером, за дальним лесом, алела заря. От холода у Витька стучали зубы. Тем не менее, он радостно улыбнулся. Кажется, он все же выбрался! Вылез из этого жуткого «тормоза». Отыскал-таки свой «верный путь».

– Ха!

Передернув плечами, Витек пощупал рану, вернее – подсыхающую корку. Посмотрел на быстро темнеющее небо, на серебристый месяц, повисший на ветвях старого тополя, на холодные желтые звезды. Выбрался… Теперь бы неплохо поесть! В рюкзаке еще должны были оставаться консервы. В рюкзаке…

А где рюкзак-то? Витек резко хлопнул себя по лбу. Вестимо где. Там, на поляне, и остался. В «тормозе». Вместе с небольшим хабаром, с бабками… Ч-черт!!!

Парень чуть не плакал. Ну надо же так вляпаться! Зато хоть живой. А что толку? Ни хабара, ни бабла! Деньги – да-а, денег жалко. Впрочем, они вполне могли оказаться фальшивыми. Что же касаемо хабара… Так он же есть! Там, на школьной базе. Что ж, придется быстренько вернуться к своим. Наплести что-нибудь об исчезновении Дашки, незаметно забрать хабар да свалить к «кротовине». Хабара, правда, маловато… Но уж что есть. Своя шкура дороже. И без того – риск. Кто его знает, где нынче эти чертовы наемники шарятся? Однако же, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Какой есть хабар – тот к рукам и пристанет. Эх-х!

Витек вдруг вздрогнул, услыхав звуки выстрелов. Стреляли где-то в лесу, трескучими очередями. Слава богу – далековато. Километрах в трех, в пяти… Ладно. Все же придется в поселок идти. Возвратиться, так сказать, на родную базу.

* * *

Пробежав по лесу километра три, Дарья замедлила шаг. Осмотрелась на ходу, остановилась, прижалась к теплому стволу липы – устала. Постояла, переводя дух и недобрым словом вспоминая чертову аномалию. Не поскользнулась бы, не упала б в лужу – и эта проклятая слизь не то что ногу бы прожгла – голову! И тогда бы… И тогда – все. Конец. Однозначно.

Что же… Надо возвращаться в поселок, к своим. Если ребята, конечно, не ушли, если там еще. Ее ведь ждут, наверное, ищут. А могли и уйти уже! Вполне. А Витек, верно, с ними! Вот козел. Он продал ее, он. Больше некому. Ребятам про него надо рассказать – пускай решают. Уж как решат… Правда, без Витька, наверное, из Зоны не выбраться – проводник-то ушел. Может, сам Витек его и сбагрил. От этого лопоухого черта всего можно ждать. Нет, ну надо же – так подставил, а!

Утерев пот, девушка быстро пошла по тропе и вскоре выбралась на дорогу. Протопала еще километров пять, покуда не уперлась усталым взглядом в проржавевший дорожный указатель – «Хутор Маевский». Ну да, вон он, хутор, слева. Естественно, давно заброшенный. Теперь уж близко. Впереди, за редколесьем, виднелись дома и покосившиеся ограды. Леспромхозовский поселок. База. Свои. Только бы не столкнуться с Витьком. Осторожнее надо действовать – на тот случай, если он где-то здесь крутится.

Подумав, девушка решила обойти поселок и выйти с противоположной стороны – там, где кладбище. Лишний крюк, но зато безопасно.

Как решила, так и сделала. Обогнула хутор по заросшим тропкам, умаялась, но все же вышла к старому кладбищу. Покачала головой, уселась перевести дух… И вздрогнула, увидев совершенно свежий крест! «Василий Будкин, сталкер» – было написано на табличке. Почерк показался девушке смутно знакомым. Да и дата привлекала внимание – совсем недавно схоронили бедолагу. Интересно – кто?

Может, ребята и похоронили? Потому и почерк знакомый. Наверное, Пантера написала… или Катька. Впрочем, может, и Аспирин, он на такие дела мастер. Что-нибудь написать, сколотить, смастерить…

Где-то за елками послышался приближающийся шум двигателя. Девчонка быстренько спряталась в зарослях. Ну его к черту – пусть лучше проедут. Мало ли кто там?

Затаившись в кустах, Дашка невольно ойкнула, увидев показавшуюся на проселке тупую знакомую морду. «Хаммер»! Так-так-та-ак…

Уверенно урча двигателем, «Хаммер» проехал куда-то к площади… а потом вернулся обратно. Поднявшаяся было на ноги Дашка еле успела занырнуть обратно в кусты, в который раз уже больно расцарапав плечи.

Ишь, разъездились… Ищут кого-то… Понятно кого. Ну, раз здесь уже побывали… Наверное, уже и не заглянут больше. Хотя могли оставить патруль. В любом случае следовало быть очень осторожной. Нужно срочно отыскать своих – девушка это четко сознавала, как и то, что одна она из Зоны не выберется.

Когда «Хаммер» исчез из виду, Дарья выждала еще минут пять и, выдравшись из кустов на проселок, направилась к площади. Шла медленно, опасливо озираясь, время от времени подтягивая спадавшие брюки, в любую минуту готовая пуститься наутек.

Кругом было тихо, но почему-то казалось, что из-за покосившихся заборов кто-то злобно зыркает, готовится напасть! Девушка чувствовала, как сильно бьется сердце. Не то чтобы от страха – скорее, от напряжения…

Вот и площадь. Знакомые заброшенные здания. Магазин, почта, клуб… Все тот же «нупогодишный» волк улыбался со старой афиши, все та же надпись – «Мы были здесь». Дашкино творчество.

Сворачивая к школе, девушка вдруг услыхала голоса, раздававшиеся из-за забора на углу улицы. Веселые такие, азартные… Да мало того – знакомые голоса! Оглядевшись, Дашка свернула к забору и осторожно заглянула во двор.

Там были свои! Васька Лагер и Аспирин, Пантера и Катька Помело. Все, кроме Коротыча и Витька. Сидели и азартно резались в карты. Похоже, на раздевание.

Парни были в камуфляже, девчонки – почти что раздетые. Катька – в джинсах и лифчике, Пантера – в маечке и коротеньких шортах. Дашка хмыкнула – вот не думала, что Пантерка шорты с собой возьмет. Или это она просто рваные джинсы обрезала? Да черт с ней! Главное, что ребята никуда не уехали.

Девчонка невольно улыбнулась.

– Вскрываемся… Ага! Давай-давай, снимай маечку!

Ничуть не стесняясь, Пантерка принялась медленно стаскивать майку…

– Не, ну нормально! – громко выкрикнула Дашка. – Я думала, они еду готовят, а они… Развратники, блин! А ты, Пантерка, вообще…

Все четверо повернулись к беглянке. Повернулись разом, и еще что-то полупрозрачное словно бы метнулось по земле, по огороду. Метнулось к забору, к Дашке…

– Иди к нам, – голоса ребят и девчонок прозвучали как-то механически, без каких-либо эмоций.

И вообще… ладно парни, но даже девчонки вели себя странно. Не завизжали, на шею не бросились. А ведь должны были бы! Та же Пантерка… подбежала бы, обняла, прижалась… Сказала бы что-нибудь ласковое, типа «ну и где ты шлялась, курица тупая?».

Могла не только курицей, а и похлеще еще обозвать, да. Но все это было бы со смехом, любя!

Однако никто не шутил. И радости не было. Просто все четверо вдруг поднялись и медленно направились к Дашке, на ходу вытягивая руки. Словно зомби!

– Уходи-ии! – Кто-то налетел на девушку, сбивая ее с ног. – Бежим, дура! Это «петля»!

Витек! Это был Витек. Проклятый предатель.

Парень наклонился к Даше, схватил за руку:

– Бежим!

Что-то похожее на огромный полупрозрачный язык вдруг вырвалось из-за забора, намереваясь лизнуть девушку. А из беседки, издавая жуткий вой, бежали разлагающиеся на ходу трупы! Один – в коротких истлевших шортиках, другие…

– Да беги ты, дура! Не стой.

Они рванули прочь от этого места. Бежали недолго, остановились на холме, невдалеке от школы. Над кронами высоких сосен ярко сверкало солнышко. Пахло нагретой смолой, можжевельником и еще чем-то очень приятным – так может пахнуть только в сосновом лесу.

– Все, – отдышавшись, подмигнул предатель. – «Петля» – слабая аномалия. Обычно охотится из засады, быстро передвигаться не умеет.

– Что ты несешь? Какая еще «петля»?

– Потом объясню. Главное, пойми: все наши уже давно мертвые! С неделю как…

– Мертвые, говоришь? – Голос девушки быстро наливался яростью, светло-голубые глаза грозно сверкнули. – А не ты ли их убил?

– Да ты бредишь, что ли?! – опешил Витек.

– А меня? Меня ты зачем продал?

– Из-за денег… – помолчав, виновато признался парень.

– Ах, из-за денег! – Дашка ударила его наотмашь, прямо по лицу. – Ах ты ж, сволочь…

– Сволочь, согласен… – Хабар схватил девушку за руку. – Да перестань ты драться! Да не лягайся уже! Выслушай меня!

– Говори. – Скрестив на груди руки, Даша презрительно сузила глаза.

– Меня обманули. И вообще чуть не убили…

– Ой-ой-ой! Бедненький!

– Даш, пойми. Мы теперь с тобой в одной лодке! Ты без меня не выберешься. Как и я без тебя. Только вместе!

Девушка сплюнула ему под ноги, показывая высшую степень своего недоверия. Усмехнулась:

– Так я тебе и поверила!

– Не хочешь – не верь, – спокойно пожал плечами Хабар. – Но я ранен и без твоей помощи вряд ли обойдусь. Уясни для себя: наши все погибли! Коротыч сгорел в «жаре», остальные… ты сама видела. Кроме как на себя, нам надеяться теперь не на кого. Ты поможешь мне, а я – тебе.

Почему Витек спас Дашку от «петли» – он и сам не мог бы сейчас ответить. Дарья ему всегда нравилась, чего уж… И вот здесь, увидев вдруг девушку… Спонтанно все вышло, наверное. Однако сталкер и вправду слабел, рана все же о себе напоминала. Без посторонней помощи он точно бы пропал. А кто тут, кроме Дашки… Разве что Валентин Брынза, проводник. Так тот, верно, ушел уже, набрав хабара. Вернулся домой.

Сам-то Витек провел в «тормозе» вряд ли больше часа… А здесь, в Зоне, уже больше недели прошло. Вон как все поменялось. И парни с девчонками погибли, и… И Дашка нашлась.

– Ты точно их не…

– Мамой клянусь! Это все аномалия, ты ж сама…

– Видела, да. Но и у тебя подлости хватит все это подстроить.

Девушка замолчала. Первая ярость ее уже прошла, теперь нужно было успокоиться и хорошенько подумать. Да, эта гнида Витек был прав – одной, без его помощи, ей не выбраться.

– Хорошо, – чуть помедлив, пробормотала Даша. – Но имей в виду: если что – я тебя достану, можешь не сомневаться!

– Да я и не…

– Молчи! Скажи лучше, как ты собираешься выйти из Зоны? У тебя есть план?

Только сейчас девушка, наконец, обратила внимание на окровавленную повязку, кое-как закрывавшую рану на правом боку предателя. Сам Витек выглядел каким-то больным, жалким. Бледный, дрожащий… и дышал он тяжело – как загнанная собака, разве что язык не высовывал.

Даше на мгновенье вдруг стало жалко своего непутевого приятеля. Бывшего, конечно, приятеля, ныне же – подлого предателя и врага. Но пока – временно – придется этот новый его статус попридержать в уме.

– Ладно, – вздохнув, согласилась девчонка. – Будем выбираться вместе. Только ты не думай… Доберемся до дома – и знать я тебя не знаю.

– Как скажешь! – Витек замахал руками и ойкнул от боли. Рана. Хорошо бы перевязать…

– Нам в школу… Там когда-то медпункт был.

– Хорошо, – снова кивнула девушка. – Перевяжу тебя как-нибудь. А ты мне все подробно расскажешь. О том, например, как выбираться думаешь.

– О, это я и сейчас могу рассказать. – Следом за девушкой Витек направился к школе. На тонких губах его время от времени появлялась затаенная улыбка, робкая, словно луч солнца в серый пасмурный день. В конец концов, может, у них что-то с Дашкой и сложится? Кто знает?

Оставленную Валерой записку предатель обнаружил почти сразу. Как только вошел в класс. Увидел, прочел… и поспешно сунул в карман. Значит, этот чертов Валера здесь… Хорошо это или плохо? А черт его знает!

Тем временем девушка сразу же бросилась к рюкзакам… и тут же отпрянула со слезами, заблестевшими в уголках глаз.

– Нет, – вздохнув, прошептала Дарья. – Они здесь давно уже не были. Никто. Все целое. Туалетная бумага, паста… Значит, и вправду… как ты сказал – «петля»?

Потрясенная всеми навалившимися на нее за последнее время событиями, девушка и думать забыла про Валерия. Как-то стало не до пустых надежд. А вот планы дружка-предателя прояснить стоило. Кстати, в медпункте нашелся бинт. Правда, немного. Что же касаемо лекарств, то йод и зеленка тут тоже имелись – но уже давно высохли.

– Ничего, обойдусь как-нибудь… – сквозь зубы процедил Хабар, морщась от боли, когда Даша, как умела, делала перевязку.

– Спасибо, – пробормотал Витек, когда девушка закончила.

– Не за что. Ну? Так как мы выбираться будем?

– Через «кротовину». Ну, через нору. Понимаешь, о чем я?

Кое-что девушка поняла из путаного рассказа Витька, а кое-что вспомнила и сама. Слыхала она уже когда-то про «кротовины», правда, лишь краем уха. Да и не интересовалась данной темой, не особенно в это и веря. Теперь она собрала в мыслях обрывки информации, и получалось, что «кротовина» представляла собой некую дыру в пространстве-времени. Посредством этой дыры – или, по-научному, «червоточины» – можно было переместить какой-нибудь объект (даже человека) из одного места в другое, а также осуществить переход-смещение во времени: в прошлое либо в будущее, ведь время и пространство тесно связаны, одно без другого не существует. Если физику вспомнить, то еще и массу к ним надо приплюсовать. В космосе, по словам ученых, такие вот червоточины-норы существуют с самого начала Вселенной.

Что же касается местных, так сказать, локальных, «кротовин», то они представляют собой некую полупрозрачную область круглой или овальной формы диаметром в два-три метра. Сгусток неведомой энергии, повисший в нескольких сантиметрах над землей. «Кротовую нору» вполне можно заметить, если очень внимательно присмотреться, увидев своеобразную рябь или колебания части пространства. Это очень похоже на то, как дрожит горячий воздух над железной крышей в жаркий летний полдень. Ко всему прочему, «кротовина» обладает способностью зеркально отражать от себя быстро летящие тела, например, пули.

– Бывают «кротовины» простые, вроде бы как туннель, – ковыряя в носу, продолжал Хабар. – Вошел в одном месте, вышел в другом. А бывают и сложные. Там это… Надо четко представить себе какую-то точку прошлого. Именно во всех подробностях представить – тогда и впрямь там окажешься. Но можно и застрять.

– То есть как это – застрять? – Дашка похлопала глазами.

– Намертво! В месте, где времени нет.

– Ну, ты прям Йода! Мудр не по годам, – задумчиво перебирая очередной рюкзак, девушка нервно рассмеялась. – Хрень какая-то.

– Хрень, не хрень, а это единственная наша надежда, – спокойно возразил собеседник. – «Кротовья нора» как раз тут поблизости есть. За старым сельпо, на окраине. И «кротовина» эта – простая. Выйдем в другом времени – незадолго до Чернобыльской катастрофы.

– Чего, чего? – Дарья отложила рюкзак и потерла виски. – Это перед самым взрывом, что ли? Не, ну, нормально! Сбежать, чтоб тут потом…

– До взрыва у нас какое-то время будет, – подойдя к окну, пояснил Витек. – Может быть, месяц, а может – и всего час. Никто не знает сколько.

Девчонка тоже подошла к окну и забарабанила пальцами по подоконнику. Затея с «кротовиной» казалась ей авантюрой.

– Слышь, Витек… Может, мы все ж таки старым путем вернемся? Ну, как и пришли – через болото?

– А ты тропу запомнила? Нет? Вот и я – нет.

Похлопав себя по карманам, парень поискал сигареты… Не нашел, да откуда им и быть-то? Давно все скурил.

– Без проводника мы болото не перейдем, – убежденно промолвил Витек. – Так что остается только «кротовина». Да не трусь ты! Проходил я там… разок. Было дело.

– Ну, допустим, пройдем… – Тонкие пальцы девчонки так и продолжали нервно барабанить по подоконнику. – А потом что? Там?

– В том-то и хитрость! – Парень, хитро прищурившись, потер руки. – Там еще одна «кротовина» имеется. И я знаю где. Через нее домой и выйдем.

– Сложновато как-то…

– Не трусь, говорю! Прорвемся. В первый раз, что ли? Только…

Хабар замолчал, пристально вглядываясь в заросли уже заметно пожелтевших кустов и деревьев возле школы – осень. Впрочем, черт с ней. Вовсе не время года волновало сейчас этого ушлого парня. Валерий! Вот кого бы сейчас видеть здесь совсем не хотелось. Как бы не принесло этого чертова Дашкиного ухажера в самый ненужный момент. Ежели он здесь, так пускай здесь и останется. А с Дашкой… С Дашкой – посмотрим.

Парень прищурился. Ему показалось, что за деревьями что-то блеснуло. Впрочем, может, и не показалось. Наверное, валялись в зарослях осколки бутылочного стекла. Запросто.

– Нам бы поторопиться, Даш. Тут оставаться опасно.

Девушка ничего не ответила. Пальцы ее снова дернулись… Уйти сейчас? Как и предлагал Витек… как можно быстрее. А вдруг Валера все-таки уже здесь, где-то поблизости? А если – нет? Тогда и впрямь – чего ждать-то? Снова очутиться в лапах бритоголового полковника? Брр… Вот уж нетушки! Тем более когда все погибли. Катька Помело, Пантера, парни… Все, все, все! Господи-иии…

Дарью вдруг накрыло щемящее душу чувство какого-то тотального одиночества. Смерть друзей наконец-то подействовала на нее: обрушилась внезапно, ошеломила, словно бы до этого лишь выжидала удобный момент. На душе стало вдруг так тяжело, как, наверное, не было даже там, в подвале наемников. Девушка ясно представила, как встретит на улице Катькину маму… Или отца Пантерки… Ленки Куреевой… Ах, Ленка, Ленка… Ленусик… Оторва! Веселая всегда… была… Да и Катюха… Парни…

– Э-эй! – заметив неладное, не на шутку встревожился Витек. – А ну, не реви! Ни к чему это. Давай-ка лучше пойдем. Рюкзачок вот надень… ага… Не дрейфь! Вырвемся. А хабара у нас на двоих хватит. Идем!

* * *

– Вышли, – щурясь от внезапно выглянувшего солнышка, полковник опустил бинокль и нехорошо ухмыльнулся.

Вокруг виднелись густые заросли краснотала и вербы. Красные гроздья рябин и золотистые пряди растущих неподалеку березок напоминали о приближающейся зиме. В холодное время года можно и покинуть сие гостеприимное местечко. Документы есть. Остается только получить обещанные деньги, а потом куда-нибудь съездить, развеяться… Ницца, Канны, Монако!

Тонкие губы полковника тронула на миг слабая добродушно-мечтательная улыбка. Все будет. Осталось лишь выполнить заказ до конца. Да вот он – заказ, перед глазами. Девчонка. Далеко не убежала. А с ней этот недоносок, Витек. Ишь ты, выжил. И что с ним теперь делать? Валить или… Да нет, никаких «или». Однозначно валить. Слишком уж много он знает.

– Берем! – обернувшись к мускулистым парням в голубоватой форме, скомандовал полковник. – За мной. Машину подгоним после.

Стоявший за кусточками «Хаммер» отбрасывал густую тень. От зарослей тоже тянулись длинные тени. Только какие-то неправильные. Не в противоположную от солнца сторону, а совсем наоборот. Словно живые.

* * *

Валера увидел бронеавтомобиль сразу же, как только свернул к школе. Не особенно-то его и прятали. Прислонив велосипед к сосне, молодой человек на всякий случай укрылся в зарослях, подавив внезапно возникшее желание удивленно присвистнуть. Нет, ну надо же – «Хаммер»! Это в здешней-то безлюдной глуши. Ой, не к добру это!

Как давно уже понял юноша, здесь, в Зоне, ухо нужно было держать востро. Любая непонятка запросто могла обернуться трагедией. Вот как «Хаммер», например… Похоже, там, в салоне, никого не было. Даже водителя. Хм… Но не просто же так этот вездеход здесь оказался.

Оглядевшись по сторонам, Валерий осторожно обошел машину по старой дороге, за полсотни шагов, и замер, увидев какую-то странную тень. Словно бы живая она была, ползущая… И еще… Солнце-то было у юноши за спиной, а тень – к нему, к Валере, тянулась! Неправильно это все было. И очень тревожно!

Черт!

Прислоненный к сосне велосипед вдруг упал с весьма ощутимым в тишине дребезжанием! То ли от ветра, то ли просто рама по смолистому стволу соскользнула, сползла.

Валерий тут же обернулся – трофейный велик вполне еще мог пригодиться. Надо бы поднять…

На всякий случай обойдя «неправильную» тень, молодой человек бросился к велосипеду… И едва успел остановиться, ухватившись руками за смородиновый куст. Велика на том месте уже не было! Впрочем, нет, все-таки он был… Но – расплющенный в лепешку! Старую добрую «Десну» что-то словно бешеным катком раздавило! Причем – довольно быстро. Ведь только что все в порядке было, и вот… Словно тень от велосипеда осталась! А если б он, Валерий, вовремя не остановился? Что, его тоже бы расплющила в блин какая-то неведомая злая сила?

Молодой человек потрясенно застыл. Пытаясь вспомнить, рассказывал ли о чем-то подобном покойный сталкер Василий? А ведь рассказывал, было дело! Будкин вообще много чего рассказывал. Вот и об этом… Сталкер называл это явление «комариной плешью»! Аномалия представляла собой область повышенной гравитации (отсюда второе название «гравиконцентрат») и могла раскатать в лепешку все что угодно. Да вон она! Ее отлично видно, коли хорошо присмотреться. Сразу за сосной и начинается ее аномальные владения – полянка, ровная, как зеркало, и многохвостая, будто морская звезда. Эти проплешины-хвосты можно было различить по смятой траве. Там, где едва заметно подрагивали неправильные тени.

Со школьного двора, расположенного неподалеку, внезапно донеслись крики. Валерий насторожился и, осторожно обходя «плешь», быстро зашагал к школе. Не доходя до покосившейся ограды шагов двадцать, молодой человек нырнул в заросли пышных папоротников. Прополз, подобрался к самой ограде. Выглянул. И закусил губу от отчаяния!

Накачанные молодые парни в голубоватой воинской форме вели по школьному двору двоих. Полузнакомого Валере сталкера по прозвищу Витек Хабар и… Дашку! Да, это была она! В короткой защитного цвета маечке и камуфляжных штанах, подпоясанных обычной веревкой. Растрепавшиеся золотистые локоны падали на голые плечи, светло-голубые глаза пылали гневом. Еще бы! Вояки заломили девчонке руки за спину, да так и вели, с согнутой в дугу спиной. А Дашка ругалась! Да так виртуозно. Где только и научилась? Впрочем, это она всегда умела. Уж что-что, а это…

Поток извергаемых девушкой гнусностей, как видно, не понравился главному – громиле в темных очках и форменном кепи. Качнув головой, он что-то негромко приказал…

Тащившие Дашку парни остановились. Громила ударил девушку по щекам. Несколько раз. Просто отхлестал, безо всяких особых эмоций. Даже скривился – это Валера заметил, – словно выполнял какую-то неприятную, но важную и необходимую работу.

– Рад вновь видеть вас, Дарья. – Успокоив девушку, громила в темных очках усмехнулся.

Дашка дернулась и сплюнула наземь кровавой слюной. Ничего не ответила, лишь опустила голову…

– В машину ее!

– А с этим что, господин полковник? – Еще двое притащили Витька.

– С этим? – Сняв кепи, полковник задумчиво погладил бритую наголо голову. – Расстрелять.

– Н-не надо! Не надо, господин полковник! – забился в истерике парень. – Я вам… я вам еще пригожусь! Я это… Отработаю… да…

Полковник лишь отмахнулся и снова подошел к Дашке. Чуть постоял, словно бы раздумывая. Затем этак брезгливо, двумя пальцами, взял девчонку за подбородок, заглянул в глаза.

– Я ж тебя предупреждал, дурочка. Будешь плохо себя вести – накажу.

Дашка испуганно дернулась.

– Предупреждал или нет? Отвечай!

Снова оплеуха. Звонкая. И злые слезы по щекам пленницы…

Вот тут Валера не выдержал, выхватил пистолет…

Пять выстрелов громыхнули один за другим. Последние пять патронов… Из пяти пуль цель нашли три. Две ушли в белый свет как в копеечку.

Зверюга-полковник, увы, не пострадал – при первых же выстрелах он ловко отпрыгнул в сторону и откатился в кусты.

Двое вояк все же поймали пули… Куда именно, Валера не видел. Он в запале выскочил, заорал, бешено вращая глазами!

– Дашка-аа! Бежим! Бежим скорее!

Лицо девчонки мгновенно озарилось надеждой и счастьем! Увидев возлюбленного, пленница со всех ног бросилась к нему навстречу. За ней несся, не отставая, пришедший в себя Витек…

– Не стрелять! – быстро поднялся полковник. – Догнать. Взять живыми. Всех.

Солдаты в странной голубой форме бросились исполнять приказ.

– За мной бегите. – Обернувшись, Валера схватил любимую за руку. – Точно за мной. След в след.

– Ты что-то задумал? – тяжело дыша, осведомилась Дашка.

Витек же ничего не сказал, едва поспевая за парочкой.

– Сами увидите… За мной!

Валера и его спутники выбрались на старую лесную дорожку и побежали дальше по ней. Позади зарычал двигатель.

– В заросли! В заросли надо! – чуть не плача, закричал Витек. – Они ж на машине враз…

– Я сказал – за мной! – процедил, не останавливаясь, Валера.

Он не сбавлял хода, несся так быстро, как позволяла это сделать Дашка. За спинами беглецов появился «Хаммер». Хабар хотел было свернуть в кусты, да не рискнул. Слишком уж уверенным показался ему этот внезапно возникший парень. Валерик – ну надо же. Ладно, посмотрим…

А пока – бежали. Неслись. Хлестали по лицу ветки. Хрустела под ногами разная лесная хрень.

– Теперь – налево. Туда, где тень…

Прихватив Дашку, Валера нырнул в кусты. Прочь от небольшой полянки, похожей на расплющенную морскую звезду…

Именно туда и въехал «Хаммер»…

Послышался громкий хлопок, скрежет…

Не выдержав, Витек с любопытством обернулся…

Вездехода уже не было! Вместо дорогущего «Хаммера» на полянке дымился кусок металла, расплющенный в блин! Словно джип вместе со всеми, кто в нем находился, попал под мощнейший пресс! Или угодил под асфальтоукладчик… Вообще же – жуткое зрелище.

«Комариная плешь», – придя в себя, догадался Хабар.

– Так вот оно, в чем дело-то… Хитро! – потрясенно пробормотал Витек.

Беглецы остановились – перевести дух и осмотреться.

– Там не все, – сплюнув, Витек кивнул на «проплешину». – Полковник пешком, я видел. С ним еще двое.

– Надо где-то спрятаться, – чмокнув Валеру в губы, подала голос Даша. – Немного отсидеться и… Витя про какую-то «кротовину» говорил…

– Да! – спохватился Хабар. – Через нее уйдем… Ну, что стоите? Двинули.

Теперь вел уже он. Теперь он был здесь за главного. Ну а кто же еще-то? Не этот же смазливый хлыщ? Он, Витек, хотя бы Зону знает, а этот…

– Вы это… меня слушайте. Я выведу.

Валера ничего не сказал, лишь хмыкнул да нежно погладил по плечу прижавшуюся к нему Дашку.

– Ты все же приехал, милый… – уже не пряча слез, прошептала девчонка. – Не бросил, не оставил…

– Ну, хватит нежностей. – Витек зло сплюнул и настороженно осмотрелся. – Кажется, тихо. Идем.

Таясь со всей осторожностью, пробираясь давно заросшими огородами, беглецы выбрались на самую окраину поселка. Дальше не было уже никаких строений – начинался лес. Густой, смешанный, он шевелил на ветру темными еловыми лапами, шумел прозрачными кронами лип.

Неширокая дорожка из черного асфальта, ныне вздыбившегося и потрескавшегося, вела к приземистому одноэтажному зданию. Деревянному, с разобранным крыльцом и черными провалами окон. Широкая дверь была распахнута настежь, на полу валялся проржавевший от времени засов.

Там же, под засовом, виднелась давно упавшая – или сорванная кем-то – вывеска. Желтая, с выцветшими черными буквами. «Магазин ОРСа леспромхоза…»

– Старое сельпо! – с заметным облегчением пояснил Витек. – А там вон, за ним, «кротовина». Должна быть.

Обойдя сельпо, ребята осторожно продрались сквозь заросли рябины и дрока. Впереди, на залитой солнцем опушке, весело порхали бабочки.

– Есть! – вглядевшись, Хабар радостно выдохнул. – Вон она, «кротовина»-то. Никуда не делась!

– Да где же? – Даша напрягла глаза.

– Вон, видите, воздух дрожит?

Все замолчали.

– Ага, – первым отозвался Валерий. Прошептал, сжав руку любимой: – Вижу. И в самом деле – дрожит.

– Я тоже вижу! – взволнованно поддержала Даша. – Прям над поляной.

– Большая… – Витек приосанился, словно он и был истинным владельцем аномалии. Ну еще бы – все сейчас зависело от него. – Метра три… Такие редко встречаются. Но главное – простая.

Что такое «простая кротовина», Валера помнил еще из рассказов Будкина, потому и переспрашивать не стал. Простая так простая. Тем лучше! Интересно вот только, куда она их выведет?

– До Катастрофы? – удивленно переспросил Валерий. – То есть – до Чернобыля? Мы попадем в восемьдесят шестой год? И что мы там делать будем? Ах, еще одна «кротовина»… А кто-нибудь всем этим пользовался уже? Ты? Хм… Ладно, будем надеяться.

– А когда пойдем? – Даша деловито подтянула штаны, всем своим видом показывая готовность немедленно кинуться в любую авантюру. Лишь бы подальше от полковника и его солдатни. – Давайте прямо сейчас!

– Нет, прямо сейчас не получится, – резко возразил Витек, вспомнив про хабар. – Понимаете, надо, ну это… один артефакт для перехода нужен. А он там, в школе остался. Надо бы сходить забрать.

– Вдвоем сходим. – Валерий помассировал кулаки. – Мало ли что там.

– И я с вами… – начала было девчонка, но тот быстро осадил ее взглядом. – Нет. Втроем – слишком опасно. Ты побудь здесь – и это не обсуждается. Только в «кротовину» раньше времени не полезь!

– Да уж не полезу. – Даша обиженно фыркнула, но смирилась. Самое главное – Валера объявился! Пришел, приехал… За ней! Остальное – уже мелочи. Думать об этом было очень приятно.

– Вы там это… осторожнее, что ли.

Могла б и не говорить…

Парни шагали молча. Прошли вдоль дороги. На всякий случай обогнув расплющенный «Хаммер», обошли школьный стадион и подобрались к зданию школы совсем с другой стороны. Пока все вокруг выглядело спокойным.

Валерий обернулся:

– Ну что, двинули?

– Да, пожалуй… – спрятал хищную улыбку сталкер.

Вообще-то, никакого артефакта для перехода вовсе не требовалось. Просто Витек не хотел терять хабар, а рюкзаки остались в школе.

Прямо так вот на полу и валялись. До сих пор.

– Ну, это… забираем! Как раз на двоих.

– Ты про артефакт говорил.

– Так он как раз в рюкзаке… Все! Уходим.

– Нет, парни! Не торопитесь!

Насмешливый голос прозвучал внезапно и громко, как-то отрывисто-рвано. Словно воинская команда. Гулкое эхо отразилось от стен школьного коридора.

* * *

Дашка ждала до полудня. Может, и больше даже. Пока могла. Дальше – сердце не выдержало. С тех пор, как ребята ушли, девчонка места себе не находила. Она обошла заброшенный магазин не один раз, даже внутрь заглянула – ничего там интересного не было. Все добро давно уже вытащили, унесли.

Заглянув за дом, Даша лениво отщипнула рябины, бросила в рот. Скривилась – горько. Оно и понятно: еще первых заморозков не было, с чего б рябине сладкой-то быть? Потянувшись, девушка внимательно осмотрела округу. Дрожащее марево «кротовины» Даша видела ясно. И точно так же дрожала сейчас ее душа. Уж пора бы парням и вернуться! До школы не так и далеко, да и что там делать-то? Какой-то чертов артефакт забрать – всего-то.

Тем не менее, ребята что-то задерживались. Почему? Неужели их все же выследили? Наймиты… Те, кто остался жив, кого не расплющило. Так враги тогда могут явиться и за ней! В любой момент. Они же наверняка где-то здесь рядом рыщут.

Услыхав шум мотора, девушка тут же спряталась в зарослях и вытащила «зуду». Хорошо, что не потеряла.

Звук двигателя приближался, и вот уже на краю леса показался знакомый грузовик – бортовой «ГАЗ-66», «шишига», транспорт наймитов. Переваливаясь на кочках, машина свернула с проселка и неспешно поехала к школе. Где-то там, за воротами стадиона, грузовик остановился. Послышались крики.

Черт! Дашка вздрогнула. Неужели и вправду парни попались? Вот так вот… глупо, по-детски. Эх…

Вообще-то, этот факт следовало уточнить. Разведать. Быть может, даже как-то помочь. Упрямо тряхнув головой, девушка сунула «зуду» в боковой карман брюк и направилась к школе. Шла все тем же путем, огибая по большой дуге «плешь» с раздавленным джипом и трупами. Вот уж кому-то не повезло. Если Роберту, то жаль. Очень. Парень-то вроде совсем неплохой… Но он все же наемник! Дашку запросто убьет, если прикажут. И будет преследовать ее. Уже сейчас, наверное, вышел на охоту. Если жив. Если…

Все же хорошо, что девушка вдруг проявила разумную осторожность и решила обойти школу со стороны леса. Зашла бы с другой стороны – не увидела бы. А так… Стоявший на повороте темно-зеленый грузовик показался Даше смутно знакомым. Ну, конечно же – «ЗИЛ»! Тот самый, что стоял тогда, замаскированный ветками, на убитой лесной дорожке. Дашка в него чуть было не врезалась на «шишиге». Хм… Как интересно, однако, все складывается.

Спрятавшись в ольховнике, девчонка хорошо рассмотрела копошащихся возле «ЗИЛа» военных. Около десятка парней или чуть меньше. Все в военной форме. Не в голубой, как наемники, а в обычной, цвета хаки, с зелеными нашивками на рукавах. Вооружены бойцы были автоматами… Еще и пулемет имелся. И еще – миномет, что ли? Какая-то подозрительная труба. Кузов «ЗИЛа» – весь в пулевых пробоинах. Где-то, вон, и борта уже нет, разнесло в щепки. Видно, парни обнаружили врагов и решили продолжить бой, начатый в лесу неподалеку. Или просто отомстить.

Ага, вот они! Даша увидела и знакомого сержанта с пошлыми усиками, и здоровяка ефрейтора. Те самые, что… Век бы их не видать! Не знаешь нынче, какие хуже – те или эти. Да все хороши! Перебили бы они друг дружку, что ли…

Похоже, вояки планировали напасть и врага локализовали четко – в школьном дворе. Девушка ужом подползла поближе. Никто ее пока не заметил. Часовых тоже не было. То ли не хватало людей, то ли просто не до того было – торопились.

– Так, все готовы? – послышался строгий голос.

– Готовы, товарищ сержант.

– Начинаем. Их там всего пятеро. Незаметно подходим, стреляем сразу на поражение. Пленных не брать! Это ясно?

– Ясно, товарищ сержант.

– Тогда вперед… Кто у нас за водителя?

– Я!

– Останешься в машине. Как начнется пальба, заводи мотор и будь готов ко всему. Мало ли, вдруг отступить придется.

– Слушаюсь, товарищ сержант.

Худенький паренек в сдвинутой набок кепи ловко запрыгнул в кабину. Остальные скрылись в зарослях. Выждав пару минут, Дашка осторожно подалась следом за ними.

Глава 6

Вообще-то «зуда» действовала на целый квартал. Здесь же наверняка накрыла весь поселок, а уж территорию школы – точно. Поначалу Дашка планировала просто вырубить водителя «ЗИЛа» – что, собственно, и получилось. Однако и на завязавшуюся схватку «Воли» с наймитами действие артефакта тоже повлияло. Выстрелы вдруг сделались куда более частыми и беспорядочными, потом с разных сторон послышались и раскаты громкого идиотского смеха!

«Зуда» накрыла и пленников. У Валеры, например, шла носом кровь.

Молодой шофер в панике выскочил из кабины грузовика и, паля из пистолета в воздух, с громким воплем побежал по дороге… куда глаза глядели, туда и побежал, одно слово – «зуда»!

Мигом заняв его место, Дашка врубила передачу. Машина дернулась, прыгнула, словно болотная жаба за комаром! Девчонка сильно ударилась затылком. Из глаз посыпались искры, но давить на газ угонщица не забывала – двигатель не заглох. Мощно рыча и завывая, «сто тридцатый» попер вперед, как танк, на ходу сшибая остатки проржавевшей ограды.

Кто-то полоснул из автомата – от кузова полетели щепки. Закусив губу, Даша принялась крутить руль, искала взглядом своих…

Впрочем, что их было искать-то? Все – на школьном дворе: и наймиты, и их пленники. Никуда не делись. Кого-то тошнило, кто-то катался по траве и выл, а кое-кто с большим энтузиазмом палил из «калаша» в небо!

Валерия скрючило у крыльца. Рядом ползал на коленках Витька. Никто их не охранял! Все как с ума посходили, даже драку устроили и грозили вот-вот перестрелять друг друга.

– Сюда! Живее! – Остановив машину, девчонка распахнула дверцу.

Увидев возлюбленную, Валера живенько сообразил, что к чему, поднялся на ноги, заулыбался.

– В кабину давай, чучело! – все еще сжимая «зуду», выругалась Дашка.

Парень понял, забрался в машину. За ним бросился и Витек. Бежал сталкер смешно – высоко поднимая коленки. Словно кузнечик. Да еще и причитал на бегу:

– Ой, боже мой, боже!

– Давай в кузов! Быстрей.

Он, кстати, не забыл прихватить брошенный рюкзак с хабаром! Догнав грузовик, ухватился за расщепленный борт, подтянулся, перевалился. Хлопнул рукой по крыше кабины с воплем:

– Скорее отсюда! Скорей!

Дашку упрашивать не надо было. Рыкнув двигателем, «ЗИЛ» растолкал бампером заросли и, покачиваясь на кочках, выбрался на дорогу. Облегченно выдохнув, девушка убрала «зуду» в карман камуфляжных штанов и вдавила акселератор. Грузовик взвыл, вздрогнул, словно норовистый конь.

– Не спеши, – зажимая рукой кровавый нос, прогнусавил Валера. – Сбрось газ…

– А? – Дашка невольно повернула голову.

– Бэ! – Схватившись за руль, молодой человек едва успел свернуть в сторону от толстенной сосны и выругался: – Эфиоп твою…

– А?

– За дорогой следи, Дарья Алексеевна!

– Ага, ага… – Девушка закивала, направляя грузовик прямо по колее.

Сзади послышались выстрелы.

– Погоня! – зажимая раскрывшуюся давнюю рану, заорал из кузова Витек. – «Шестьдесят шестой». И в нем какие-то черти.

– Не спеши. – Покусав губы, Валера успокаивающе погладил подружку по плечу. – Сбрось газ… Да не так! Чуть-чуть… Ага… Сцепление! Выруби передачку… Сцепление отпусти… Снова выжми… Третью! Газку… Молодец!

Так и до четвертой передачи добрались. Разогнались – любо-дорого посмотреть. Километров пятьдесят в час… Ну ладно – сорок… По убитой дороге – больше никак. «ЗИЛ» держался ровненько, урчал довольно, не дергался, не рычал.

– К сельпо рули, – махнул рукой юноша. – Вон повертка…

– Знаю.

– Тормози плавненько…

Плавненько не получилось. Дашка хоть за руль держалась, а вот Валера с ходу ударился лбом в стекло. Из кузова донеслись ругательства…

– Приехали!

Дверцы распахнулись одновременно…

– Баба за рулем – что обезьяна с гранатой! – выскочив из кузова, рявкнул Витек. – Чуть ноги не поломал…

Он, может, и еще что-нибудь бы добавил – да не успел. На повороте нарисовалась «шишига»! В кабине сидели двое, а вот в кузове, похоже, никого не было. Впрочем, ввязываться в бой беглецы вовсе не собирались.

– Уходим! – Вскинув на плечо рюкзак, Витек бросился за сельпо: именно там, в зарослях, и располагалась «кротовина». Последняя надежда.

Валера с Дашкой переглянулись… и помчались следом… С разбега нырнули в дрожащее марево… Совсем рядом раздались выстрелы. Засвистели пули. Куда-то они все же попадали, но создавалось такое впечатление, что просто отскакивали, как от танковой брони…

* * *

– Не заметил я, господин полковник, куда они делись! – растерянно опустив «калашников», оправдывался сержант. – Вот ведь только что были и… Может, в кусты… Так мы и так их изрешетили… А! Они, наверное, затаились, залегли…

– Не затаились… – Сняв с носа разбитые очки, бритоголовый с остервенением швырнул их в заросли. – Все гораздо хуже… Видишь, воздух дрожит?

– Ага, – совсем не по-уставному отозвался сержант. Тот самый. Любитель автомобилей.

– Это так называемая «кротовья нора». – Полковник задумчиво почмокал губами. – И я даже знаю, куда она ведет…

Любитель авто очумело помотал головой. Из слов своего командира он ничего не понял. Наймиты вообще мало что понимали в Зоне. Кроме некоторых…

– Искривление пространства и времени, – все же попытался объяснить полковник. – Хотя… зачем тебе это знать? Знать надо одно. Заказ должен быть выполнен любой ценой. Понял?

– Так точно, господин полковник! – Сержант вытянулся и бодро щелкнул каблуками. И все же осмелился спросить: – Мы будем преследовать их, господин полковник?

– Обязательно. Но чуть позже. Пополним боезапас, людей соберем и еще кое-кого прихватим. – Полковник неожиданно зловеще улыбнулся. – Они могут и уйти, – забираясь в кабину, вслух рассуждал командир наймитов. – Тогда даже легче… Но могут задержаться и там… надолго. Тогда придется искать. Что ж, поищем! Заказ должен быть выполнен. Верно, сержант?

– Так точно, господин полковник!

* * *

Судя по всему, в этом времени стоял май или самый конец апреля. Уже было очень тепло – градусов двадцать пять, уже зеленели свежей листвой деревья, а на поляне, возле сельпо, сияли мохнатые солнышки одуванчиков. Ну да, это было сельпо – Валера узнал сразу. Не шибко-то оно и изменилось. Такое же. Только что – все новое: крыльцо, крашенные синей краской ставни, обитая железом дверь. Закрытая. Рядом толпился народ. С полсотни человек – точно.

– Вить… мы что же… уже проникли? – взяв Валеру за руку, жалобно спросила Даша. – А чего они тут… Нас, что ли, заметили?

– Да, похоже, им не до нас. – Подавшись вперед, Витек оглянулся и закинул на плечо рюкзак. – На нас и не смотрят даже.

– Тебя бы перевязать, – оглянулась Дарья.

– Да уж как-нибудь теперь до дома дотерплю.

– Я так думаю, они ждут чего-то, – всматриваясь в толпу, негромко протянул Валерий. – Вон, на часы поглядывают…

– Одеты как странно! – Дашка удивленно открыла рот, забыв даже, для чего они сюда явились. – Кепки какие смешные. И все какое-то серое, черное, коричневое… Других цветов нет?

– Ну, допустим, не все такие…

Усмехнувшись, Витек кивнул на молодого – лет двадцати пяти – парня, явно выделяющегося из толпы своим внешним видом. Длинные темные волосы до самых плеч, пижонские усики, зеркальные противосолнечные очки и, главное, одежда. Ярко-желтая рубашка с блестящими пуговицами, голубые джинсы, такая же курточка с лейблом «Риорда», синие с белым кроссовки «Адидас» и… холщовая сумка с портретом каких-то волосатых чуваков и надписью «АВВА».

Пижон явно держался особняком. Хотя кое-кого он все-таки знал. Из тех, кто помоложе. Кто-то даже поинтересовался у него насчет времени.

– Без четвери два! Пятнадцать минут еще…

– Эх, скорей бы. После вчерашнего трубы горят…

Собеседник пижона выглядел как-то не очень. Тоже еще довольно молодой, но весь какой-то потасканный, побитый жизнью. Длинные сальные патлы, кеды, коричневые брюки клеш и разноцветная – красная с цветами – рубаха, завязанная на впалом животе залихватским узлом. Вот, тоже не как все – не в серо-черной гамме. В такой рубахе парень, верно, сошел бы за своего и в цыганском таборе.

– Ты это, Миха… когда приехал-то?

Ага. Пижона звали Михой.

– Вчера еще. – Парень скривился, как от зубной боли. – Ну сколько говорить – не Миха, а Мик. Ну, как Джаггера. Ой… смотрю, не изменилось тут у вас ничего.

– В клубе завтра танцы. Придешь?

– Хо! У вас тут, поди, еще под «Шизгару» пляшут. Или под «Добрых молодцев».

«Добры молодцы» были произнесены с нескрываемым презрением.

– Не, у нас ансамбль свой. ВИА.

– Ну, я и говорю. Эх… – Сняв очки, пижон Мик мечтательно прищурил глаза. – Куплю вайну. Дринкну… И – вуаля! Сниму какою-нибудь герлу и…

– Как-то ты непонятно говоришь, парень! – хмыкнул кто-то в толпе.

Ой, не просто толпа это была – очередь! Все стояли и кого-то обсуждали, громко смеялись и вовсе не стеснялись самых грубых ругательств. Говорили по-русски, правда, с явным южным выговором – на мягкое «хгэ».

– Вчерась бригадир заглянул, мля… Я вас, грит, завтра на комсобрании пропесочу! А тут и комсорг!

– У вас комсоргом-то Гриня, что ль?

– Не, Гриня – культурный сектор. А комсорг – Анька Колотько.

– Анька – дивчина гарна.

– А что за вино-то привезли, а?

– Говорят, «Ркацители»… По две бутылки в руки.

– Хэ! Ну его к лешему. Кислятина, да и дорого. Нам бы что попроще. Гнилушки или плодово-выгодного.

– «Агдам», говорят, привезли. Васька Гринько с утра видал – разгружали.

– То-то он уже с утра и пьяный. Видать, с грузчиками забухал.

– «Агдам» – это хорошо!

– Два шестьдесят, однако! Нам так не жить… Нам бы «Зосю» по рубль пятнадцать.

– Не, «Золотой осени» точно нет. Говорят, «Биле мицне». По рубль семьдесят.

– О! Это ж не вино. Это сказка!

Дашка почала головой и неожиданно улыбнулась:

– Честно, я вот только того, что в джинсах, и понимаю. Остальные – темный лес. Вроде и по-русски все говорят… А ничего не понятно! Комсорги какие-то… секторы…

– Здесь восемьдесят шестой год, Даш, – хмыкнул Витек. – Незадолго до взрыва.

Девушка отмахнулась:

– Да счас! Ага, я такая взяла и поверила.

– Верь – не верь, твое дело.

– Хватит спорить, – хмуро оборвал Валера. – Нам ведь надо обратно, в Москву. Витек – на поезде?

– Да нет! Говорю же – восемьдесят шестой год. «Кротовину» нужно.

– Так она же…

– Не та! Та – простая. И в обратную сторону не действует. Здесь еще другая есть. Недалеко, километрах в пяти.

– Так пошли уже! – Дашка примирительно улыбнулась. – Восемьдесят шестой это или, может, вообще царское время… Какая разница? Чего здесь толпиться-то? Нам домой надо. Кстати, как твоя рана?

– Да как сказать… – замялся Витек.

Девушка быстро сняла с руки браслетик, протянула:

– На вот, надень. К вечеру от твоей раны… В общем, сам увидишь.

Хоть и гад был Витек, а все равно жалко. Тем более они ведь вместе сейчас из переделки выбирались.

– Так через толпу и пойдем? – на миг засомневался Валерий.

Хабар махнул рукой:

– А чего ж? Одеты мы правильно… Никто ничего не заподозрит.

Ну да, на одежду беглецов особого внимания не обратил никто. Пару раз только спросили:

– Из леспромхоза, что ль?

– Нет, приезжие.

– А… турысты. Понятненько. Так у вас, верно, прописки нашенской нет? Что тогда пришли? Не продадут, и не стойте. Да и девке вашей, поди, двадцати одного нет?

Беглецы старались в разговоры не лезть. Просто шли, протискивались сквозь толпу, да Дашка иногда хлопала по рукам особо любопытных индивидуумов, пытающихся ее пощупать.

– Ой, глянь, какая симпотная кралечка!

– Смотри-ка, она и без лифчика, что ль?!

– Ничо. Придет вечерком на танцы…

Уже почти выбрались…

– Парни, обождите чуток! – Беглецам вдруг перекрыл путь тот самый пижон в джинсах – Миха или Мик, как там его…

– Из города?

– Ну, да…

– Вижу, что не лохи деревенские. Клевая маечка! – Пижон осчастливил Дашулю оценивающим взглядом и тут же перешел к главному: – Дело есть… выгодное. Отойдем…

Валера тряхнул головой, но Витек заинтересовался:

– Что еще за дело? Быстрей излагай. Спешим очень.

– Понял. Вот!

Ловким движением циркового фокусника пижон выхватил из холщовой сумки… квадратный оранжевый конверт с черным рисунком…

– «Карнавал» – «Ступени». Клевый пласт! За червонец отдам. Неигранный!

Витек разочарованно хмыкнул и махнул рукой:

– Па-ашли отсюда. Говорю же – некогда нам.

– Чуваки! Погибаю! Не хватит на «Агдам». Ну, за пятерку, а? За четыре семьдесят… Чтоб уж на «Андроповку»… А?

– Два часа, мужики-ии!

Вот это был клич! Громкий, словно зовущий на битву. Собравшаяся у сельпо толпа мгновенно пришла в нездоровое состояние, оживилась, подаваясь ближе к магазину и вовлекая в себя всех, кто неосторожно оказался поблизости.

– Марья! Открывай уже, время!

– Открывай, Марь-Иванна! Не то…

Дверь сельпо медленно открылась. Будто сорвавшаяся с цепи, толпа рванулась, сминая на своем пути все! Все бежали, лезли вперед, толкаясь и скандаля, по головам, по ногам друг друга, размахивая кулаками, ругаясь и истошно крича.

– Вас здесь не стояло!

– Я щас в морду дам!

– Уши, уши… По ушам-то зачем, а-аа!!!

С треском оторвался чей-то рукав. Кого-то повалили наземь. Кто-то кого-то пнул, и тотчас же началась драка! Люди словно сошли с ума.

– Ой! – Оплеуха прилетела и Дашке, не говоря о парнях – те уже бились вовсю.

Толпа не отпускала беглецов, властно захватив в свои объятия. Принцип был один – все дрались, и ты дерись.

– Н-на! Получи, фашист, гранату!

– Вот тебе, вот!

– Ага-а! Попался! Кто тут без очереди-то хотел?

– Бей его, мужики, бей!

– Уши, уши-ии!

– Мужики! Милиция! Атас!

Под звуки сирены к сельпо подъехал желтый милицейский «УАЗ». «Луноход», как его тут все и обозвали.

Выскочившие из машины бравые парни в серой милицейской форме тут же принялись хватать тех, кто попадался под руку. Ближе к сельпо милиционеры не лезли – дураков не было. Хватали тех, кто с краю. Выдергивали, раскачивали, и… Брали, кого попало. Кто поместился.

– Эй, эй! Меня-то за что?

С дюжину человек загребли точно, в их числе – и Витка с Валерой.

А драка как-то сама собой потихоньку затихла.

– Смотрите у меня! – Усаживаясь в машину, усатый старшина погрозил кулаком и повернулся к водителю. – Поехали, Конопенько. А вы… Еще раз вызов будет, закрою сельпо к черту! Ждите тогда до понедельника.

– Товарищ старшина! Да спокойно же все… стало.

Дашке повезло. С началом драки хитрая девчонка тут же юркнула в кусты. Кто-то, правда, ее зацепил, порвал маечку. Но так, несильно.

– Ох, блин! – горевал рядом всклокоченный пижон. – Батник порвали, с-суки… Еще и очки потерял. Все из-за вас, блин…

– Да ладно – из-за нас! – Дашка шмыгнула носом. – Скажи лучше, где тут у вас ментовка?

* * *

– Та-ак… Документов, значит, никаких нет? – Усатый старшина покусал синий колпачок ручки и крякнул. – Ладно, напишу – «со слов задержанного». С твоих, то есть. Согласен?

Валерий пожал плечами и скривился – на скуле, слева, ныл-растекался синяк.

– Записывайте… А что нам будет-то?

– А завтра участковый приедет, вот и узнаешь, – ухмыльнулся старшина. – Я пока объяснение с тебя взял. А протокол – это уж участковый. Да не журись ты! Червонец штрафу заплатишь… Ну или на пятнадцать суток. Все по закону.

Это место называлось – «опорный пункт милиции». Просто угловая квартира в одной из леспромхозовских трехэтажек. Просторная комната с тремя конторскими столами, сейфом и портретом Ленина в углу. Еще одна комната была переделана в камеру для задержанных – с железной дверью и забранным решеткой окном. Так называемый «обезьянник». Там, дожидаясь допроса (вернее сказать – опроса), и «куковал» сейчас незадачливый бедолага Витек. А Дашка – молодец. Дашка сбежала, спряталась.

– Значит, говоришь, в Москве проживаешь? А к нам каким боком? Турист… Надо же… Ладно, давай говори адрес… Ага… Парень ты, я вижу, спокойный… Жаль, что без документов.

– Так говорю ж – в суматохе потерял. Наверное, там где-то у сельпо и валяются.

Никаких подозрительных вещей при парне не имелось. Все осталось там, у бойцов бритоголового полковника. И слава богу, что осталось! Даже на миг представить страшно, что сейчас началось бы, если… Нет, смартфон погибшего сталкера Брынзы – это еще так себе, можно было бы как-то отбрехаться. Но вот пистолет! Ствол уж явно вызвал бы вопросы, да и совсем другое отношение со стороны милиции. Совсем другое. К слову, Витек-то, кстати, был раненый. И рана-то пулевая! Заметили уже, ага. Даже обещались фельдшера вызвать. Гуманисты, блин.

Вообще-то, и старшина, и сержанты относились к задержанным более-менее вежливо. Многих даже опустили домой, предварительно взяв под роспись «объяснение». Отпустили бы и Валеру, да и Витька…

– Коли б у тебя, парень, документы при себе имелись. А так… – Старшина вздохнул и потянулся. – Личность мы завтра только установим. Это ж надо с Москвой связаться… Завтра и отпустим. Участковый протокол составит – и гуляй. Коли повезет, так паспорт твой добрые люди к нам, на опорник, принесут. Ежели найдут случайно. Ну, а не найдут… Морока потом – восстанавливать. Разрешение еще должно быть, у нас же тут атомная станция рядом, не хухры-мухры. Есть разрешение-то?

– Да было…

– Знамо дело – было. Иначе б как ты сюда попал… На вот, читай… Внизу напиши – «с моих слов записано верно, мною прочитано».

Валерий послушно взял авторучку:

– Число указывать?

– Вверху вон число… Двадцать пятое апреля, видишь?

Двадцать пятое апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Глянув на аккуратно выписанные фиолетовые цифры, задержанный невольно вздрогнул. Уже завтра… да ночью уже – все и случится! Около половины второго вырвавшийся на простор атом сорвет крышку реактора весом почти в три тысячи тонн, раскидав по округе около сотни тонн радиоактивного топлива.

Прежде чем идти в Зону, Валера погуглил информацию…

Уровень радиации вокруг разрушенного блока сразу прыгнул до невиданных высот. В пожарную часть Чернобыля поступил сигнал, и только в шесть часов утра пожар был полностью затушен. Пожарные имели только брезентовую робу, каску и рукавицы. Уже в два часа ночи появились первые пострадавшие от радиации. У людей началась сильнейшая рвота и общая слабость, а также наблюдался так называемый «ядерный загар». Говорят, что у некоторых вместе с рукавицами снималась и кожа рук.

После локализации и тушения пожара была проведена массовая эвакуация города-спутника, печально знаменитой Припяти. Повезло с погодой, с жарой и ветром. Теплый юго-восточный ветер унес радиоактивное облако вместе с пылью в малонаселенные территории, а чистое безоблачное небо не позволило продуктам горения накапливаться в нижних слоях атмосферы. Дни-то стояли жаркие, многие даже загорали. На свою голову…

Созданная позже комиссия утверждала, что после аварии первым делом следовало бы сразу же произвести эвакуацию населения, однако никто не взял на себя ответственность принять столь необходимое решение. А ведь человеческих жертв могло бы быть в десятки, а то и в сотни раз меньше.

Однако вышло так, что люди целый день ничего не знали о произошедшем…

Кто-то работал на приусадебном участке, кто-то готовил город к предстоящим майским праздникам, детсадовские малыши гуляли на улице, а школьники как ни в чем не бывало занимались физкультурой на свежем воздухе

Лишь к концу дня прошли первые слухи об аварии. Ближе ко второй половине дня многие женщины в панике и отчаянии, подхватив на руки младенцев, бежали по дороге подальше от Припяти. Бежали через лес, доза загрязнения которого уже во много раз превышала все допустимые показатели. А дорога… По словам очевидцев, асфальтовое покрытие светилось каким-то странным неоновым блеском, хотя дорогу и старались обильно заливать водой, смешанной с каким-то неизвестным белым раствором.

Серьезные решения по спасению и эвакуации населения не были приняты вовремя. Земля эта превратилась в Зону. Теперь должно пройти более двадцати четырех тысяч лет для того, чтобы интенсивность радиоактивного излучения плутония сократилась наполовину.

Двадцать четыре тысячи лет! Уму непостижимо. Доигрались, блин… Еще и советское правительство поначалу хотело сохранить все в тайне. Первой страной, сообщившей о катастрофе, стала Швеция. Докатилось и до нее!

Вот только сейчас Валера вдруг осознал, как это тяжело – знать о катастрофе и не иметь никаких возможностей ее предотвратить. Да какие, к черту, возможности. И так голова кругом… Сколько всего! Зона, наймиты, перестрелки, «кротовина»… И вот это еще! Восемьдесят шестой год! Невероятно. Быть такого не может, потому что не может быть никогда. Но вот он здесь… Этот старшина, драка у сельпо… Число…

– Товарищ старшина, у вас дети есть?

– Ну, есть. Двое. А что?

– Вы б их отправили куда подальше отсюда. Говорят, выброс радиации был. Ну, на станции!

– Выброс? – Милиционер нахмурился и посмотрел на допрашиваемого уже без всякого сочувствия. Скорее, даже наоборот! – Какой еще выброс? Панику наводишь? Ты это у меня брось. А то живо куда надо отправлю, усек?

– Лучше детей отправьте…

– Р-раз-зговорчики! Встать… Руки назад. Мицько! В камеру этого. Другого давай… Ишь ты! Выброс, ага.

Валерий лишь плечом повел – вот и поговорили. Хотел ведь как лучше… Еще неизвестно, что завтра будет, когда участковый придет. Как они личность устанавливать собираются? В Москву звонить? Хотя… завтра уже – крах! Завтра уже не до драки будет. Кстати, самим бы радиации не нахвататься.

* * *

– Так где, говоришь, у вас ментовка-то?

– Опорный пункт? – Мик глянул на очередь. – Вроде подуспокоились. Не, ну тут, как всегда. Как вино привезут, так пожалте – обязательно драка. Тебе опорник-то зачем? Дружков выручать?

– Ну, типа того. – Девушка передернула плечами, желая подчеркнуть полную свою независимость и способность за себя постоять. Правда, эффект получился обратный.

– Ну ты, чувиха, даешь! – махнув рукой, засмеялся Мик. – Ладно уж, провожу тебя. Сначала только вайном затарюсь. Уж насколько маней хватит.

– Чего? Ах да, денег…

Дашка поначалу не поняла, а потом рассмеялась.

– Ты что ржешь-то, чувиха? Тебе двадцать один год есть? Ла-адно, вижу, что нету. Да и деньжат маловато. Много все равно не купить… – Разочарованно хмыкнув, пижон отряхнул джинсы и глянул на поредевшую толпу: – О! Скоро и моя очередь… Эй, рыжий! Ты, ты… Тут мужик стоял в белой кепке… Прошел уже? Ага… Так я за ним занимал. Занимал, занимал, люди видели. Скажите, мужики, а? Эй, герла, ты какое вино любишь? Впрочем, возьму, на что хватит. Сиди пока, жди.

Подскочив к крыльцу, Мик дождался своей очереди и исчез за призывно распахнутой дверью… откуда и показался минут через пять, крепко прижимая к груди три темные бутылки.

– Ну… что осталось. – Он хвастливо показал девчонке добычу: – «Альминская долина». Прекрасное плодово-ягодное вино! Что так смотришь? Ну бормотушка – и что? Зато – семнадцать оборотов. Под ириску, знаешь, как пойдет! Тем более – всего-то рубль сорок пять… Я еще пятнадцать копеек должен.

– Хм… – Даша все же заценила вино, прочитав на подозрительной желтоватой этикетке: – «Харьковская вкусопищевая фабрика». Вкусопищевая!!! Ну да, это бренд! Ты мне ментовку показать обещался.

– Так идем, – с готовностью согласился парень. – Думаю, френдов твоих отпустили уже. Станут они их держать, как же! Личность установят да выгонят. Сегодня в местном клубе – танцы. Весь наряд дежурить будет. А задержанных кому охранять?

– Некому…

– То-то и оно.

– Но ты все равно проводи, раз уж обещал.

Обещание свое молодой пижон выполнил – привел настырную девчонку на восточную окраину поселка. Там располагался небольшой микрорайончик, весь застроенный типовыми панельными трехэтажками. Даже имелись и два пятиэтажных дома, по здешним меркам – почти небоскребы. Местные так этот район и прозвали – Город.

Во время всех передряг, произошедших за последнее время, у Дашки порвалась майка, да так, что было неприлично идти по улице. Это обстоятельство неожиданно вызвало нешуточное негодование встречавшихся по пути женщин в длинных темных юбках и строгих фасонов платьях с накинутыми поверх них серыми пиджачками.

– Ишь, пузо-то оголила! И как только не совестно?!

– Вот-вот! И куда только комсомол смотрит?! Эх, в наши времена давно бы…

– Иди оденься, бесстыдница!

– Кому это они? – Девушка наконец обратила внимание на странное, по ее мнению, поведение прохожих.

– Тебе, чувиха! Тебе! – Патлатый кавалер засмеялся в голос. – А что ты хотела? Деревня.

– Д-да пош-шли они, – рассерженно прошипела Дашка. – Не их собачье дело! Как хочу, так и хожу. Не голая же!

– Да ты, я смотрю, могла бы и голой пройтись запросто!

– Сейчас как врежу!

– Ладно, ладно. Шучу я. Вон он, твой опорник. Крайний дом. – Замедлив шаг, Мик показал рукой. Бутылки в его сумке-мешке предательски звякнули. – Иди, герла, выручай. А я издалека погляжу, как это у тебя получится. Вон, на скамеечке посижу…

– Это ж детский садик! – Девушка оглянулась и хмыкнула.

– И что с того? – ничуть не смутился патлатый. – Сегодня пятница. Детишек, небось, давно всех забрали. Вон, и замок висит. Э-эй, слышь… Тебя хоть как звать-то?

– Дарья.

– А я – Мик… Слышь, Дарья… ты это, выпить захочешь – заходи.

Приглашение девушка проигнорировала. Во-первых, некогда. Во-вторых, новый знакомец казался ей весьма подозрительным, ну и в-третьих, пить какое-то там вкусопищевое вино… Себе дороже!

«Опорный пункт милиции» – гласила невзрачная потертая бордовая вывеска. Дальше указывались дни и часы приема граждан, а еще ниже кто-то подписал сакраментальное – «Мильтоны казлы».

Как и предупреждал патлатый Мик, на дверях выделенной под опорник квартиры тоже красовался замок. Да еще с засовом! На забранных решетками окнах висели плотные шторы.

– Э-эй! – подтянувшись, закричала девчонка. – Валера! Парни! Вы здесь?

– Смотри, скоро и сама тут будешь, шмара! – громко выругалась проходящая мимо старушка с мусорным ведром. – Трусы из штанов торчат. Тьфу!

Дашка не стала реагировать. Хотя могла бы. По всему выходило, что придется ждать. Главное, чтоб не зря, чтоб ребята тут были, в долбаном этом опорнике.

– Танцы-то у вас тут когда кончаются? – забравшись в разноцветную детсадовскую беседку, хмуро спросила девушка.

– О, явилась, герла! Танцы – до двадцати четырех ноль-ноль. Если по расписанию. Ну, милиция их так закрывает, а потом… – Мик явно обрадовался, правда, старался этого особенно не показывать. Чувихи – они такие, только дай повод – возомнят о себе невесть что! – Ну как? Вайну дринкнем?

– Дринкнем. – Кивнув, Дашка вдруг ощутила сильный приступ голода. И немудрено! – У тебя что-нибудь пожевать есть?

– На вот, ириску пожуй…

– Спасибо.

За неимением стакана, вино пили прямо из горлышка. По очереди. Уже после первых глотков девчонка впала в ступор. Патлатого Мика же потянуло на разговоры, на хвастовство…

– О, гляди! Видала пласт? Барыкин! «Ступени»… В Сумах купил, повезло.

– Ты это сегодня нам продать пытался.

– Ишь ты… Да. А это, это видала?

Мик хвастливо всучил собутыльнице еще один диск.

– Хм… Тут что-то не по-русски… И не по-английски, да…

– «Магнетик Бэнд» – «Розы для папы». Попробуй достань! Гуннар Грапс там та-ак на ударных…

– Слушай, Мик… – вдруг встревоженно спросила девушка, перебив пижона. – Число сегодня какое?

– Двадцать пятое апреля. Пятница.

– А год?

– Во дает! Восемьдесят шестой, какой же еще-то? Не, ну надо же. Ну ты и спросила, чувиха. Вообще ты – герла крейзанутая, да.

– Сам ты крейзанутый…

Все то, что знал Валера, знала и Дарья. Не в таких, правда, масштабах и подробностях, но знала. И сейчас вдруг вспомнила. Вспомнила и невольно поежилась. Тень приближающейся ужасной катастрофы зримо повисла над всем поселком! Над этими трехэтажками, над частным сектором, над клубом, магазином и школой… Над всем. Еще немного и… Совсем чуть-чуть осталось.

Быстро темнело. В окнах домов зажигались огни. Желтые, мирные… Вот запахло сигаретным дымом. Кто-то вышел на балкон покурить. Тлеющий окурок упал в песочницу.

– Им… им нельзя здесь! – тупо глядя перед собой, произнесла Даша.

Девушка со всей остротой понимала, что предотвратить надвигающуюся катастрофу она не в силах. Зато в силах хотя бы предупредить. Если кто послушает… Черт… что же делать? Что-то надо делать… надо… Не кричать же! Но и не сидеть сиднем, когда…

– У тебя ручка есть? Или фломастер…

– Хм… – Мика похлопал себя по карманам. – Вот, карандаш…

– Годится!

Этим карандашом Дашка и принялась писать. Прямо на двери подъезда! Сначала на одной, потом на другой… Правда, карандаш быстро затупился. Патлатый Мик покорно протянул перочинный ножик…

– Ну ты и впрямь – крейзи!

Дашка писала, сколько хватало сил. «Был ядерный взрыв. Уезжайте. Срочно. Увозите детей». Хорошо, зажглись фонари…

Пижонистый Мик давно ушел, прочитав такое и покрутив пальцем у виска. А девчонка не унималась…

Не слышала шум мотора, не увидела подъехавшей машины – просто не обратила внимания на желтый милицейский «луноход».

– Опаньки! – Выглянул из салона усатый старшина. – Точно – пачкает двери. Не та ли это девка, про которую люди жаловались, что голой ходит? Конопенько, Мицько! Быстро хватайте ее – и в опорник. Утром Трофимыч разберется.

– В опорник? Товарищ старшина, там же уже…

– Ничего. В Красном уголке посидит. В «Ленинской комнате». А вы двое посторожите. Все! Да, за фельдшером еще заехать не забыть…

Дашка там и уснула, в Красном уголке, свернувшись клубком на креслах. Те еще были креслица: старые, обитые потертым коричневым дерматином и скрепленные вместе по три штуки кряду. Они, видно, стояли еще в каком-нибудь клубе или в избе-читальне, если забираться в совсем уж древние времена.

Тем не менее, девчонка выспалась – сказались и усталость, и – совсем небольшое – опьянение.

– Эй, эй! Чудо! Проснись!

Просыпаясь, девушка резко распахнула глаза! Молодой парень в милицейской форме с погонами сержанта сильно тряс ее за плечо – будил. Возле сержанта, уперев руки в бока, стоял странно одетый человек лет тридцати, высокий шатен с усиками и модной стрижкой, вполне симпатичный с виду, правда, малость полноватый. Потертые джинсы, модная полосатая рубашка поло и поверх нее – небрежно накинутый китель с погонами капитана и значком «Отличник милиции».

– Да хватит ее трясти, Мицько! – тут же распорядился непонятный тип, увидев, что задержанная наконец-таки проснулась. Наверное, это и был обещанный вчера Трофимыч. За главного здесь, похоже. Капитан.

Хмыкнув, капитан поправил китель и, с некоторым удивлением глянув на Дашку, задал довольно странный вопрос:

– Ты кто такая? И откуда здесь взялась?

Усевшись, девчонка хлопнула глазами с удивлением ничуть не меньшим, а может, даже и большим:

– Так вы же вчера меня и замели! Я – Даша. Из Москвы.

– А фамилия у тебя есть, Даша из Москвы?

– Е-есть… Иванчикова.

– Иванчикова, – усаживаясь за стол, передразнил капитан. – Хорошо хоть фамилию вспомнила. А я – Павел Трофимович Хорин, участковый здешний… Ну? Так как ты здесь очутилась?

Дашка скривилась:

– Сказала ж уже!

– Н-да? – Участковый глянул на задержанную с таким видом, словно подозревал как минимум в шпионаже… или в желании взорвать АЭС. АЭС! Так она и так уже взорвалась!

– Знаете что, участковый… Надо срочно эвакуировать всех! Вот прямо сейчас. Потому что…

– Молчать! – Внезапно покраснев, капитан хлопнул рукой по столу. – Наедут тут из Москвы, потом панику наводят. Подожди-и, сейчас разберемся, кто ты… Значит, правду говорить не хотим? Ну, кто-то тебя сюда привел! Или сама пробралась? Зачем? С какой такой целью?

– Ага, сама, как же! – Девушка нахально заложила ногу на ногу и даже хотела плюнуть на пол – но постеснялась. Все-таки некультурно как-то.

– Говорю же, ваши меня сюда и завели. Сказали – до утра сидеть. Вот я и уснула.

– Наши, говоришь?

Недоверчиво щурясь, участковый вытащил из ящика стола официальный бланк и, повернув голову, громко позвал:

– Эй, Мицько, Конопенько! А ну, сюда все.

На пороге тут же возникли оба милиционера. Мицько что-то жевал, вернее сказать, дожевывал.

– Дома не наелся? – буркнул капитан. – Знаете ее?

Парни недоуменно переглянулись.

– Первый раз видим, товарищ капитан! Может, Егор знает… старшина… Вон он как раз едет.

За окном послышался шум мотора. Заглушив двигатель, кто-то вошел в подъезд… Лязгнула дверь…

– Здоровеньки булы! Товарищ капитан, старшина Федорчук на службу прибыл!

– Молодец, что прибыл. – Хмыкнув, участковый кивнул на задержанную: – Это кто такая?

– Не могу знать, товарищ капитан! – без тени сомнения браво доложил старшина. – Впервые эту особу вижу.

– Да… как впервые-то? – Дашка вообще перестала что-либо понимать. Тут одно из двух – то ли она с ума сбрендила, то ли все эти милиционеры ее зачем-то обманывают. Зачем?

В этот момент из соседней комнаты донесся шум.

– Это кто там еще буянит? – поднял глаза капитан. – У вас что, еще задержанные есть? Почему не доложили?

– Так это… Нет никого. Не было…

– Ах, не было? А ну, давай этих невидимок сюда!

Увидев вошедших парней, Валерика и Витька, Дашка не скрывала радости.

– Ой, ребята! Вы как?

– О! И она из этой компании. Очень подозрительная компания, товарищ капитан.

Участковый поднялся на ноги и, сняв китель, повесил его на спинку стула. Затем уселся обратно и забарабанил пальцами по столу, поглядывая на своих коллег с нехорошим прищуром.

– Ну да – подозрительная. Еще бы понять, как они все здесь очутились? А, старшина? За дурака меня держите?

– Так вы у них-то самих спросите, товарищ капитан, – обиженно шмыгнув носом, совсем не по-уставному посоветовал сержант Мицько.

– И спрошу! – Хряпнув по столу кулаком, участковый сурово глянул на задержанных. – Ну? Рассказывайте.

Дашка дернулась:

– Так я же уже…

– А ты вообще помолчи! Вы – говорите.

Переглянувшись, Витек и Валера начали рассказывать о том, что случилось вчера, причем практически не врали… Разве что скрыли, откуда они вообще явились. Правда, милиционеры почему-то не поверили ни одному их слову.

– А ну, хватит врать! – Глаза участкового налились кровью, словно у быка. – Никакой драки у магазина сельпо вчера не было и быть не могло. Из-за конфет, что ли, дрались?

– Так, говорим же – вино…

– А вино туда только завтра привезут! В пятницу!

– Так завтра ведь и была пятница… Ой! Не завтра… вчера…

– Все! Надоело!

Вскочив на ноги, Дашка сунула руку в карман и сдавила меж пальцами «зуду»…

– А-ааа! – Схватившись за голову, старшина бросился к окну. – Фашисты, товарищ капитан! Окружают!

Мгновенно побагровев, капитан тут же выскочил из-за стола, присоединяясь к своему шебутному коллеге.

– Забаррикадировать дверь! Гранаты к окну. Пулемет на крышу! Взво-од… Слушай мою команду!

Сержант Мицько громко плакал в углу. Его напарник Конопенько забрался под стол и зажал уши руками… Что-то подобное, наверное, творилось и по всему поселку – «зуда» действовала на целый квартал.

Воспользовавшись суматохой, ребята быстренько покинули опорник и со всех ног бросились прочь, придя в себя лишь на главной площади поселка, возле почты и клуба.

– Да выруби ты уже эту чертову «зуду»! – натужно попросил Витек. – Башка раскалывается – спасу нет.

– Так вырубила ж… Давно.

– Молодец… – Валера утер рукавом идущую из носа кровь и улыбнулся. – Ты молодец, Даша! Мы на свободе.

– Не милиция тут, а придурки какие-то. – Хмыкнув, девушка обняла возлюбленного за плечи. – Сами видели.

– Ну? – Успокаивающе погладив девушку, Валерий скосил глаза на Хабара. – Не пора ли нам вообще-то домой?

– Ах да, – встрепенулся тот. – Сейчас пойдем… Или это… Поедем?

Витек кивнул на два велосипеда, словно нарочно брошенные возле почты. Один – новенькая черная «Десна» с багажником, другой – зеленый подростковый «Орленок».

– Вы с Дашкой – на большом, а я это… на маленьком. Все лучше, чем пешком шлепать.

– Вить… как рана?

– Хо! – Парень явно удивился. – Да это… уже и не болит совсем. Это что, твой браслетик?

– Верни. – Девушка протянула руку.

– Да на, забирай. И это… с-спасибо.

Идея насчет велосипедов понравилась всем. Воровать, конечно, нехорошо… Но учитывая сложившиеся обстоятельства… Тем более продавать эти велики беглецы вовсе не собирались, как и оставлять их себе. Так сказать, взяли на время.

До нужного места добрались быстро и без приключений. На хутор указывала все та же дорожная табличка – только блестящая, новая. Кроме уже знакомого Валерию дома с огородом и хозпостройками, рядом располагались еще какие-то деревянные домики – какой-нибудь кемпинг или детский лагерь.

– Ну да, вон и палатки! – Слезая с багажника, Дарья показала рукой на две брезентухи, разбитые на разнотравье у небольшого пруда или – ставка, по-местному. У палаток возились дети лет по двенадцати или чуть помладше. Разводили костер, кололи дровишки, а кое-кто играл в мяч. В вышибалы, что ли… Нет, в какую-то другую игру…

– Штандер, штандер… Маша!

Мячик в небо, все – прочь… А одна девочка – за мячиком – прыг! И не поймала.

– Странная какая-то игра, – покачала головой девушка. – Никогда о такой не слышала.

Витек смачно сплюнул:

– Так тут же восемьдесят шестой, не забывайте.

Восемьдесят шестой год. Двадцать шестое апреля. Сегодня произошла катастрофа. Но никто ничего… Советский Союз, чего уж. Впрочем, и в России бюрократы точно такие же. Кабы чего не вышло! Если б не Интернет, засекретили бы вообще все. Так ведь спокойнее. Как вот здесь… Спокойно же! Солнышко печет, небо синее. Только в этом небе уже… сколько рентген?

– Слушай, а дети-то раздетые! В маечках, в шортах, – покусав губу, негромко промолвила Даша. – А четвертый блок уже полыхнул! Надо… надо их предупредить, найти старшего! Чтоб…

– Никто нас не послушает. – Хабар привычным жестом поправил лямку рюкзака… и вдруг выругался: – Черт! Рюкзак-то… Там же хабар! Тьфу… артефакт… Ну это, для перехода.

Врал Витек как сивый мерин. Никакого артефакта для «кротовин» не требовалось. Добра потерянного было жаль, хабара. Жадный человек был Витек, пустой… Потому и кликуха такая – Хабар.

– Вы это… Тут «кротовину» пока поищите… Знаете ведь как… Ну, где воздух дрожит… ага… А я – в поселок метнусь. Валера, слышь… Это… На «Десне» вашей можно?

– Да не наша она. Пользуйся. Надо – так надо. Может, с тобой поехать?

– Не!

Влюбленные постояли у самой дороги еще минуты полторы-две, провожая удаляющегося напарника взглядами. Постояли, поцеловались… и пошли за хутор – искать «кротовью нору».

– Тепло-то как! Лето! – восхищалась по пути Дарья. – Птички как поют! И цветы… листва, зелень… Найдем «кротовину» – позагораем, пока Витьку ждем.

– Ага, позагораем… – Хмыкнув, Валера безжалостно осадил подружку. – Забыла, сколько здесь рентген?

Девушка сразу замолкла, нахохлилась, да так дальше и шла, стараясь не смотреть на играющих детей. Переживала. Валерий тоже нервничал. Но знал – ничего они тут не изменят. Нет их здесь. И никогда не было.

«Кротовину» отыскали быстро. Сразу за хутором, за огородом, среди краснотала и вербы. Первой аномалию заметила Дашка:

– Ой! Воздух, видишь? Дрожит. Глянем?

– Идем.

Полупрозрачная область овальной формы, размерами примерно метра два на полтора, зависла в нескольких сантиметрах над землей, в густой траве, среди самых зарослей. Если хорошенько всмотреться, то видно было, как дрожало пространство, искривлялись ветки, трава, растущие невдалеке ели…

– Теперь Витька только дождаться… – прижавшись к Валере, прошептала Даша. – А потом р-раз – и дома. Представляешь? Прямо вот сразу. Ни ехать никуда, ни идти…

– Так, значит, и обратно из Москвы сюда можно? – так же тихо спросил молодой человек. Но его прервал раздавшийся, казалось, совсем рядом крик. Голос был женский… или детский.

– Ох! Ой-ой-ой!

Послышался треск!

Даша вздрогнула:

– Там что-то случилось! Бежим.

На поляне, у ельника, валялся в траве мальчишка. Похоже, он и кричал – больше некому. Забавный такой, белобрысый, лет двенадцати, в застиранной футболочке «Ну, погоди!», в зеленых шортах с заклепками на карманах, в кедах.

– Эй! С тобой все в порядке?

– Нога-а…

Из серых глаз парнишки катились слезы, на левой ноге, чуть повыше колена, кровила свежая рана…

– Просто большая царапина, – всмотрелась Дарья. – Ее бы промыть… или йодом… Идти-то можешь?

С помощью Валеры пацаненок поднялся на ноги… сделал пару шагов… и улыбнулся:

– Ага, могу… Спасибо.

– Все равно йодом надо обработать. Ты откуда здесь взялся-то?

– Из поселка пришли. С ребятами. Палатки видали?

– Ага… Так вы одни, что ли?

– Еще Тамара Петровна…

– Учительница?

– Старшая пионервожатая. Ой, только бы она не узнала… Злая! Домой прогонит враз.

– И правильно, между прочим, сделает. – Даша вспомнила про радиацию и вздохнула. – Всех бы вас надо прогнать.

– А вы не здешние, да? – Мальчишка быстро приходил в себя и уже больше не плакал, лишь иногда морщился от боли. – Я по выговору сразу понял. У нас так не говорят.

– Не здешние, – скупо отозвался Валера. – Тебя как угораздило-то?

– Дык, это, я хотел лапника для шалаша… Забрался… И грохнулся… Прям вот вниз…

– Сам-то добредешь до своих?

– Угу… Только… – Вспомнив строгую пионервожатую, парнишка скривился и замолк. Видно, думал, что делать. – А вы туристы, да?

– Туристы, туристы. Иди давай, коли уж сам можешь.

– А… у вас палатка, да? А можно я с вами немножко посижу. Ну, пару часиков всего. Потом к Тамаре жених на мотоцикле приедет. Им тогда уж ни до кого… Меня Степаном зовут. А вас?

– Нет у нас никакой палатки! – Валерий начинал злиться. Не очень-то он жаловал таких вот назойливых людей, как этот Степа. – И вообще…

– Ну оставайся, если хочешь, – неожиданно смилостивилась Дашка. – Поможешь нам шалаш соорудить…

– О! Это я запросто! У меня и топорик с собой…

Забыв про рану, парнишка с готовностью потер руки, выказывая полную готовность тут же броситься за лапником.

– Я – Даша, а это – Валера, – продолжала девушка. – Да, приезжие мы… Немного вот заплутали.

– Заплутали? Здесь?

– И не ели давно.

– А я вам макарон принесу! С тушенкой. Только чуть погодя… Ну так что? Шалаш мастрячим?

– Мастрячим! – Дарья весело улыбнулась и незаметно подмигнула возлюбленному. – Давай.

– Вы тут мастрячьте тогда, мальчики, а я на хутор загляну. – Девушка одернула маечку. – Спрошу, может, у них йод найдется.

Вернулась она где-то минут через двадцать. Кроме флакончика с йодом, еще принесла крынку молока и краюшку хлеба.

– Там тетушка такая прикольная. Вот, угостила. Вку-усно!

Валерий невольно ахнул:

– Молоко? Оно же…

– Оно вчерашнее. В погребе стояло. Ты не волнуйся, пей… А ты ногу давай! Смажу… Да не дергайся! Ты же мужчина – терпи!

Со стороны дороги послышался треск мотоцикла.

– О! – встрепенулся Степан. – Вот и жених. «Иж-Юпитер» у него, с коляской. Белый бензобак, синие крылья. Классный такой.

– «Иж-Юпитер-три»? – Уточнив модель, молодой человек, наконец, улыбнулся. – Хорошая тачка.

– Ого! Да вы разбираетесь! Сами, поди, гоняете?

– Есть такое!

– Здорово! А у вас какой…

– Э-эй, Степан! Кто-то нам макароны с тушенкой обещал… – улыбнулась Даша, поставив в траву пустую крынку.

Мальчишка вскинул голову:

– Я сейчас… быстро.

К ночи похолодало. Степа не обманул, принес-таки макароны. Целую миску. Правда, ложки забыл… Ничего, сбегал еще раз.

– Там этот, мотоциклист который, ничего не рассказывал? – уплетая макароны, поинтересовался Валера. – Ну, про атомную станцию, про Чернобыль…

– Не, не рассказывал, – беспечно отмахнулся пацан. – Про станцию нам на классном часе только…

– А про поселок? Там-то какие новости?

– Да никаких. – Степка мотнул головой. – Ах да. Жених говорил – завтра в сельпо вино привезут. Так он с утра поедет. А Тамара – пешком, с нами.

– Опять вино, – вздохнула Дарья. – Далась им эта бодяга. Что-то холодновато стало… Да и Витек, как назло…

– Да уж. – Валера согласно кивнул. – Что-то сильно наш друг задержался.

– Так, может…

– Я так думаю: к утру не явится – пойдем искать. Сейчас-то уж никого не найдем. На ночь-то глядя. Внимание только лишнее привлечем. Той же милиции.

– Ой! А у меня в милиции – дядька! Старшина, между прочим!

– Степ, спасибо за макароны. Тебе к своим не пора?

– Пора. Ой… если вы в шалаше – я вам одеяло принесу. У нас есть лишнее.

* * *

Добравшись до поселка, Витек сразу же, еще на въезде, углядел желтый милицейский «УАЗ». Милиционеры тоже увидели велосипедиста… и поехали прямо к нему, включив мигалки и сирену!

– Ох, не к добру такая иллюминация!

Сплюнув, сталкер бросил велосипед и со всех ног помчался к лесу… где и отсиживался почти до самого вечера, осмелившись показаться в поселке лишь перед самым закатом. Дольше выжидать не имело смысла – как потом в темноте искать рюкзачок с хабаром?

Где именно искать, молодой человек знал точно. Конечно, у сельпо! Там, в кусточках… Именно туда Витек и скинул рюкзак, когда началась заварушка. И правильно сделал! Хотя как посмотреть. Из ментовки-то рюкзак куда легче было бы вытащить… Учитывая Дашку и ее «зуду». Ну, а если бы не явилась Дашка? Если б пропал рюкзак? А теперь попробуй еще найди, да. Парень мысленно припомнил все артефакты, весь свой хабар: две «батарейки», полдюжины «булавок», из которых три – «говорящие», «тещино колье» – четыре штуки, высушенная зонная росянка, переложенная когда-то из рюкзака Валеры. Немного. Но не так уж и мало. Да сколько бы ни было – хабар есть хабар. Чего его за здорово живешь чужакам оставлять?

Добравшись до сельпо, сталкер обшарил ближайшие кусты и, ничего не обнаружив, зашел в магазин. Постоял, полюбовался на пустые полки, прислушался к бабулям, стоявшим в очереди за сахаром и перловкой. Вдруг чего скажут. Или продавщицы. Решил спросить. Ответ получил такой:

– Рюкзак? Не, ничего похожего не видели. Та если б кто видал – занесли бы. У нас тут люди честные.

– Честные-то честные, а вот велисипеты крадут! – Одна из бабуль в черном в белый горошек платке не очень-то правильно выговаривала трудное слово. – Знаем, племяш-то мой – в милиции. Так седня, с утра два вело… велика от почты украли.

– Но-о!

– От вам и «но»! Один – взрослый, другой – для мальчонки.

– Мальчонку не пожалели, сволочи!

– Дак я и говорю – ворюги. Одного-то почти поймали. В лес, гад, ушел! Белявый такой, уши – как лопухи. И одет… ну, как в лес мужики одеваются.

Тут все старушки с подозрением взглянули на Витьку. Ну как же! Чужой. В камуфляжных штанах и куртке. Еще и уши оттопыриваются.

– Ой, бабы… По всем приметам – он! А ну, хватай яго! Люська, что стоишь? Звони в милицию.

Продавщица кинулась к телефону, висевшему на стене, за прилавком. Витек же, не будь дураком, не стал дожидаться, когда его схватят: руки в ноги – и пустился наутек. Вылетел из сельпо, словно пробка из бутылки с шампанским! Сбежал по крыльцу вниз, зыркнул вокруг да бросился прочь. Метров через сто остановился, затаился в кусточках за поворотом. Перевел дух. Подумал, что хорошо бы сменить куртку на какую-нибудь менее заметную одежку. В какой обычно ходят местные – старенький потертый пиджак с заплатками на локтях или темно-зеленая леспромхозовская роба.

Раздумывая, беглец решил уже вылезти из спасительных зарослей… и тут вдруг увидал знакомого парня. Вчерашнего патлатого черта в джинсе. Как бишь его… Забыл! Ну да и черт с ним, с именем.

– Привет! – выбравшись из кустов, поздоровался сталкер. – Как там тебя вчера, не помяли?

– Вчера? – Парень явно удивился, даже очки зеркальные снял. Глянул этак исподлобья, левую бровь приподнял. – Я вообще-то только сегодня приехал. И… мы что, знакомы?

– Так, шапочно. – Махнув рукой, Витек хотел было уйти восвояси, да только патлатый оказался приставучим.

Принялся он допытываться, не был ли сталкер случайно в Сумах или в Питере. Не фарцевал ли на какой-то галере. Спросил и тут же, не дожидаясь ответа, предложил купить диск, сиречь – грампластинку.

Тут Витек усмехнулся, но про вчерашнее напоминать не стал – зачем лишний раз досаждать человеку?

– Небось, «Ступени» предложишь? За пять рублей?

– Хм… – Патлатый крякнул. – Вообще-то, я за червонец хотел… Но если пятерка… Ну хотя б рублик еще накинь! Диск-то нулевый почти.

– Да не нужен мне твой диск! У меня и слушать-то не на чем.

– А у меня в Сумах – «Арктур». Вот такая техника! Слышь… может, выпьем? Я как раз в магазин… Скантуемся!

Предложение вообще-то можно было бы и принять, но…

– Магаз пустой. – Витек скорбно развел руками. – Из выпивки нет ничего. Только что оттуда.

– Да, я тоже слышал, что в пятницу только привоз. Но надеялся. Слушай! А может, горилки? Ты, вижу, не местный, зато я тут кой-кого знаю. Ну что – в долю?

– Я бы с удовольствием, – осматриваясь, честно признался сталкер, – да вот с бабками – голяк. Понимаешь, рюкзак где-то у магаза оставил… Ищи теперь! Менты еще привязались…

– Менты – это плохо. – Патлатый покачал головой и неожиданно предложил помочь: – А давай рюкзак твой вместе поищем?

– Давай! – обрадовался Витек. – А у тебя фонарь есть? Темнеет…

– Не нужен никакой фонарь, – покровительственным тоном произнес новый знакомец. – Нужно знать, кто здесь рядом живет. Я вот – знаю. Есть такой Сенька Губарев по кличке Губа. Так он тут все время шмыгает… Знаешь, мужики частенько тут, у сельпо, выпивают. Теряют всякое-разное. Вот Губа и промышляет.

Глаза сталкера озарились надеждой:

– Ну так веди к этому Губе!

Рюкзак там, у Губы, и нашелся. И почти все содержимое было на месте. Деревенский алкаш попросту не знал, куда пристроить, как он выразился, «всякую непонятную хреноту». «Булавка» только одна пропала, «говорящая». Красивая такая. Он ее бабе своей подарил, тоже алкашке, Алевтине-телятнице.

– Ладно, черт с ней, с телятницей!

Обрадованный возвращением хабара, Витек готов был любить весь мир! И конечно, пришлось с местными выпить. С Губой и этим, патлатым Михой. Или Миком, черт бы его побрал. На пропой пошла еще одна «булавка». Больно уж красивенькая.

– Слухай, Миха, а что мы без музыки сидим? Давай пластинки твои…

– Нет уж – руки прочь от Вьетнама! На твоей радиоле только Зыкину слушать. Или цыганский хор.

– Э-э, Михась… Об-бижаешь…

– Парни, автобус до Маевского ходит?

– Ночью нет. А так – да. Утром, самый ранешний – в шесть часов.

– А билет сколько?

– Пятак!

– Отлично! Дай-ка пятачок, Мик. Ну, не жадись ты, сумма-то плевая.

Уснули все еще до двенадцати. Отрубились. Что и говорить – горилка есть горилка, а закуски-то почти никакой. Какая у пропойцы закуска?

Гостеприимную хату алкаша сталкер покинул утром. Как раз около шести часов. Светало. Кроны сосен и лип вспыхивали золотистым солнышком. В овраге за автобусной остановкой клубился туман.

Запирая дверь, Губа, создалось такое впечатление, гостя не признал. Удивленно так пялился. Ну а что с него взять – алкаш. Бывает.

Кроме самого Хабара с рюкзаком, на остановке скопилось еще несколько мужиков и женщин: похоже, доярок да рабочих с ближайшей фермы. Стрельнув закурить, Витек прислушался к разговорам. Обсуждали недавний хоккей по телевизору и кинофильм «Танцор диско». Еще говорили о привозе в промтоварный отдел модной вельветовой ткани, сплетничали о «бесстыдной» почтальонше Машке и даже судачили о Перестройке и Гласности!

– Ой, Райка-то, Райка! Нет, вы видали?

И больше – ничего. Ни одного упоминания о взрыве на АЭС! Ни одного слуха, даже самого завалященького. Выглядело все это странно. Неужто в такой вот тайне удавалось тогда все сохранять?

Послышался звук мотора. Около остановки тормознул вываливший из-за поворота старый тентовый «газик» с надписью «Укргеология». Драндулет-джипик с продольными задними сиденьями, его тогда называли – «козлик».

За рулем сидел мордатый парень в явно маловатом ему пиджачке, пассажиров же видно не было.

– До хутора есть кто? – сверкнул белейшими зубами водитель. – Подкину.

– Новенький, что ль?

– Новенький.

– А Михалыч где?

– Да приболел Михалыч. Ну, едет кто? Автобус, говорят, задерживается.

– Езжай… Знаешь же – проездные у нас. Подождем.

– Эй, эй! – Витек нетерпеливо выскочил на дорогу. Торчать здесь еще незнамо сколько сталкеру явно не улыбалось. – Я до хутора. Возьмешь?

– Забирайся.

– Ага… Я быстро.

Подхватив рюкзак, Хабар забрался в салон… и почувствовал локтями чьи-то крепкие руки. «Газик» взвыл двигателем, покатил…

– Вы это… что хватаетесь-то?

– Хэ… – хохотнул кто-то, негромко так, но от души. А потом и поздоровался: – Ну, здравствуй, Витя. Давненько не виделись. Что, весь свой хабар прибрал?

* * *

Первый солнечный лучик, проникнув сквозь скопление ветвей, заплясал в ручье. Вот уже и запели птицы, и выпавшая за ночь роса исходила невесомым туманом. Наступило утро, чудесное и теплое утро нового дня.

Валера давно уже не спал, лишь нежно обнимал прильнувшую к нему подругу. Как же хорошо! Жаль только, Витек так и не появился. Ну, может, скоро вернется… Ага, вот, верно, и он!

Услышав быстро приближающие шаги, Валера поспешно выглянул из шалашика и увидел вчерашнего пацана, Степку. С котелком в руках, мальчишка, по всей видимости, направлялся к ручью, за водой. В синенькой школьной курточке с желтым солнышком и книжкой на рукаве, в резиновых сапогах и все в тех же зеленых шортах. Хороший парнишка, добрый. Не то что нынешние… Макаронами, вон, вчера угостил, приволок одеяло. Без него влюбленные, и верно, замерзли бы. Славный парень!

– Привет, Степан! – улыбаясь, Валера помахал руками. – Одеяло свое забери. Ну, или мы принесем. Чуть позже.

– З-здрасьте! – Вздрогнув, пацан обернулся, едва не выронив котелок. Серые глаза его светились искренним удивлением. – А откуда вы меня знаете? А-аа! Наверное, вы вместе с папой работаете? А мы только приехали. Специально пораньше. На четыре дня останемся тут! В воскресенье утром уедем. Со школы специально автобус заказывали. Знаете, синий такой, «Колхида».

– Степа… ты одеяло-то свое заберешь? – ничего не понимая, повторил Валера.

– Какое еще одеяло?

Пожав плечами, парень полез обратно в шалаш… и ахнул. Никакого одеяла там не было! Дашка спала, накрытая лишь Валериной курткой.

– Степ… – выбравшись наружу, молодой человек закричал вслед уходящему пацану. – Ты нас что, совсем не помнишь?

– Не помню, – обернувшись, честно признался мальчишка.

– Ну, как же! – Валера занервничал. – Мы ведь тебя еще вчера… царапину…

Не договорил. Потрясенно замолчал, уставившись на ногу парнишки. Не было там никакой царапины! Что же это все значит? Не могла рана так быстро зажить! Да и йод – все равно бы остался…

– А я за водой, – улыбнулся Степан. – Сейчас палатки поставим… костерок. Вы к нам заходите.

Черт! Черт! Черт! Какое-то озарение вдруг снизошло на Валерия, какая-то жуткая догадка пронзила его мозг.

Вскочив на ноги, молодой человек торопливо догнал мальчишку. Схватил за плечи, развернул:

– Слышь, Степан… А число… Число какое сегодня?

– Так двадцать третье же. Среда.

– Точно двадцать третье?

– Ну да… – Парнишка задумался и решительно тряхнул челкой. – Точно – двадцать третье! У нас турслет начался. Открытие сезона! Вот, даже с уроков сняли. Здорово, да?

– Конечно, здорово! – Хлопнув пацана по плечу, Валерий расхохотался… Да так и вернулся в шалаш, истерично смеясь. Безжалостно растолкал Дашку: – Эй, хватит дрыхнуть! Вставай.

– Да не сплю я уже. – Потянувшись, словно кошечка, девушка приоткрыла левый глаз. – Ты что ржешь-то? Витек пришел? Рассказал что-то смешное?

– Скорей, забавное. И не Витек… – Молодой человек вдруг сделался совершенно серьезным. – Мы, Даш, здесь можем спокойно загорать, купаться, пить воду… Не опасаясь никакой радиации! Дело все в том… Готова?

– Ну, не тяни!

Девчонка уже совсем проснулась – любопытно же!

– Здесь время по-другому течет, – азартно выпалил Валерий. – В обратную сторону. Ну, относительно нас, конечно. Для местных-то – все нормально. Мы как бы здесь чужаки, сторонние наблюдатели… Понимаешь, время – векторная величина, и вовсе не обязательно, чтобы оно…

– Понимаю, – привстав, Даша спокойно пригладила волосы. – Физику еще не забыла. Не так-то и давно школьницей была.

Вот тут молодой человек удивился еще раз. Второй раз за это утро! Понимает она… Однако… Он-то сам не сразу допер, а тут…

Даша улыбнулась:

– Да что тут непонятного-то? Время в другую сторону течет. Для нас, не для них. Это ведь все объясняет! То, что мильтоны нас не узнали… Так и правильно. Что для нас вчера, для них – завтра. Так ты с кем говорил-то?

– Со Степкой… Помнишь?

– Угу.

– А он нас – вообще впервые видит. И царапины у него над коленкой никакой нет…

– Это все мелочи… – Выбравшись из шалаша, Дашка прищурилась от солнышка и обняла себя за плечи. – Я вот думаю, если мы долгое время здесь просидим, то рискуем и не выбраться. «Кротовина» ведь, наверное, как-то с чернобыльской катастрофой связана. А мы от этого дня все дальше и дальше… По местному времени именно так и получается.

– Ну-у… – Валерий задумался и вдруг услыхал звук двигателя. – Едет кто-то… Пойду посмотрю.

Он выбрался на тропинку, что вела на шоссе, и увидал съезжающий с дороги «газик» – темно-зеленый «козлик» с запыленным тентом. Машина замедлила ход, словно к чему-то принюхивалась, и уверенно свернула на луг! Да так и поехала прямо к нему, к Валере.

Юноше подобный поворот почему-то не очень понравился. Кто это? Может, милиция? Хотя… они не должны бы помнить… Но… Времена чужие, лучше перестраховаться.

Подумав так, Валера решительно побежал к шалашу.

– Даш! Быстро собирайся, уходим.

– Да что мне собираться… Что-то случилось?

– Машина какая-то подозрительная. Прямо к нам едет. Почему? Давай-ка, подруга, в орешник… Живенько! Быстрей, быстрей, быстрей…

– Ну, ты как партизан…

– Тсс!

Расталкивая бампером папоротники, «газик» выехал на поляну и остановился возле шалаша.

Дарья невольно ахнула, увидев, как из кабины выпрыгнул бритоголовый полковник в черных очках! Командир бригады наемников. Да и водитель оказался знакомым… Тот самый сержант. Он вывел из салона – или из кузова? – долгожданного Витька. Испуганного, со связанными за спиной руками.

Черт! Этот уже попался.

– А птички-то уже улетели!

– Ничего, найдем… Пригласи Лайдена.

Следом за Хабаром наружу выбрался какой-то странный мужчина. В сереньком куцем пиджачке, с вытянутой, какой-то лошадиной, головой, лысый и, похоже, слепой. Вообще, выглядел он на редкость неприятно… Но передвигался без посторонней помощи, сам по себе и довольно живенько…

Обошел шалаш, снова вернулся к машине. Застыл, словно к чему-то принюхиваясь. Дашка поежилась.

– Что скажете, уважаемый Лайден? Или вы, как все телекинетики, предпочитаете сначала получить оплату?

– Ничего, подожду.

Мужичок внезапно оскалился, показав пасть, усеянную острыми клыками. Не-ет, не человек это был вовсе, а какая-то опасная хищная тварь.

– Мне девочку можно будет? – причмокнув красными мокрыми губами, деловито осведомилась тварь. – У девочек кровушка ух-хх… сла-аденькая…

Поправив очки, полковник отрывисто дернул шеей и решительно возразил:

– Нет, уважаемый Лайден. Девочка нам и самим нужна. А вот что касаемо ее спутников… Они ваши, мой друг! Так где…

– Там. В орешнике. Но, похоже, намереваются уйти.

– Вперед, – бросаясь к орешнику, отрывисто приказал полковник. Правда, приказывать-то было особо и некому. Разве что сержанту-шоферу да еще одному рядовому в голубоватой натовской форме. Жаль, не Роберту…

– Не стрелять! Девчонку брать живьем.

Беглецы вовсе не собирались дожидаться преследователей. Рванули ребята так, что трава из-под ног полетела!

– Давай на шоссе! – на бегу бросил Валера. – Там машины… Голоснем!

– Поняла!

Прибавив ходу, девчонка упрямо сжала губы. Выбравшись к хутору, беглецы повернули к шоссе. Оно было уже совсем рядом. Однако и противники тоже не собирались отставать.

* * *

– Похоше, ты славный па-арень… – приблизившись к сталкеру, прошепелявил телекинетик. – Чувствую, куришшш. – Тщательно обнюхав парня, тварюшка скривилась. – Ну ничего, ничего… Какой есть…

Увидев жадно распахнувшуюся пасть, Витек в ужасе округлил глаза и со всей дури двинул чудовище ногой прямо в пах. Двинул от души, хорошо так. Зачетный вышел удар!

Тварь скрючилась и, злобно взвыв, подхватила лежащий невдалеке камень. Немаленький такой валун, весом, наверное, с центнер. Каменюка тут же полетела в сталкера. Если б Витек вовремя не заметил да не прыгнул бы в кабину… Впрочем, парень ничего не замечал – он просто хотел спастись. Еще раньше он углядел оставленные в катушке зажигания ключики…

* * *

– Вон они уже, за нами едут! – выбежав на шоссе, Дашка оглянулась и показала рукой на «газон».

– Далеко еще…

Хмыкнув, Валера попытался остановить проезжавший мимо лесовоз. Безуспешно, в кабине «Урала» уже кто-то сидел. Вынырнувший из-за поворота «Москвич», не снижая скорости, тоже просвистел мимо. Видно, куда-то спешил. Точно так же, как и угрюмый «ЗИЛ».

– Плохой из тебя автостопщик!

Усмехнувшись, девушка задрала маечку почти до самой груди и, встав на обочине, подняла вверх руку. Из-за поворота вывернул «жигуль» – белая «копейка» – он должен остановиться, должен…

– Даш, они уже…

Притормаживает!

А вот и «газик»… Тоже тормознул…

– Прыгайте! – заорал из кабины «козла» Витек. – Ну, живее!

Что ж… Лучше все ж со своими.

Приняв беглецов на борт, «козлик» рванул по шоссе, быстро набирая скорость. Над самой кабиной вдруг пролетел огромный валун, ударил в дорожный знак, сбил к черту вместе со стойкой.

– Что это такое было? – округлив глаза, спросила Дашка. – По нам уже из пушек бьют?

– Телекинетик. – Закусив губу, Витек повернул руль, направляя машину на повертку. – Жуткая, скажу я вам, тварь. Слепая… зато остальные органы чувств – ого-го! Запеленгует тебя – и охотится потом. Шевельнешься – швырнет кусок бетона или вот, каменную глыбу. Силища! Прибьет, а потом спокойно высосет из свежего трупа все соки. Одна мумия и останется! Так сказать, на память… Черт! Держитесь, впереди яма… Оп!

Девушка вытянула шею:

– Вить, а куда мы едем-то?

– Домой, – неожиданно улыбнулся сталкер. – Сейчас хутор объедем – там и «кротовина»… Как нырнем, представьте какое-то хорошо знакомое место. Во всех подробностях. Поняли?

– Да. Даш, давай – твою комнату.

– Давай…

Переключаясь на пониженную передачу, Витек хмыкнул. Дашкину комнату и он представить бы мог. Правда, без всяких подробностей, а это было опасно.

– Ну, вылезаем…

«Кротовина» находилась все там же, в ольховнике. Воздух дрожал, словно бы в нетерпении… Позади затрещали кусты.

– Ныряем!

Не оглядываясь, Витек бросился в портал первым… Следом за ним, взявшись за руки, Дашка с Валерой.

– Даш… какого там цвета у тебя обои?

– Синие… с розовыми такими цветочками.

Эпилог

Синие обои, розовые цветки. Бежевые шторы, серый осенний дождь за окном. Кресло, старый конторский стол с ноутбуком. Слышно было, как лилась в ванной вода.

– Ты кофе-то приготовил?

В дверях возникла Дашка. Худенькая златовласая красавица с безмятежным светло-голубым взором. Мокрые волосы рассыпались по голым плечам.

Вскочив на ноги, молодой человек порывисто обнял девушку, прижал к себе. Губы влюбленных слились в поцелуе…

За окном уныло моросил дождь. Осень.

* * *

Сидя в старой «Ладе», Витек включил «дворники».

Черт! Один из «дворников» не работал. Левый. Как назло. Наверное, резьба сорвалась – надо бы посмотреть.

Поискав в бардачке ключи, сталкер выбрался из машины… В тот же миг рядом, на обочине, резко затормозил черный «Рэйндж Ровер». Витек, конечно, заметил знакомое авто. Вздохнул и даже не пытался бежать. Просто грустно улыбнулся. Даже не испугался – устал.

– Вот только не надо снова здороваться, господин полковник. Сколько можно-то?

– Не надо так не надо, – еще ниже опустив стекло, спокойно согласился наймит. – Вот ведь погодка-то!

– Убивать меня приехали? – Витек мысленно прикидывал, что сейчас делать, как поступить. Можно было бы рвануть в лес, а там-то уж – ищи-свищи… Правда, успеет ли добежать – вопрос. Наемники стреляли метко.

– Убивать? – Полковник неожиданно расхохотался. – Поверь, мы бы это давно уже сделали. Если б хотели. Нет. Просто я хотел бы возобновить контракт.

– Что-что?

– Не советую отказываться. Очень не советую, друг мой Виктор… Кстати, ты знаешь местных торговцев людьми? Ну, тех, кто поставляет рабов на нелегальные кирпичные заводы. Рекомендую узнать. И в самое ближайшее время.

Ошарашенно дернув шеей, сталкер уселся на капот.

– Вот тебе на расходы, – продолжал удивлять полковник. – Бери, но помни: дело – прежде всего. Заказ должен быть выполнен любой ценой. Рано или поздно.

Content

Посняков Андрей Анатольевич Зов Зоны [litres]

Андрей Посняков Тропами Снайпера Зов Зоны

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог