Камилла Бенко

Лестница в камине

Посвящается моему папе, подарившему мне крылышки феи, и моей маме, читавшей мне книгу под названием «Жизнь»

Kamilla Benko

The Unicorn Quest

* * *

This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency.

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Kamilla Benko © 2018

© Филиппова А. В., перевод на русский язык, 2021

© Бушаева Е. А, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

При свете луны гордо шла королева,

Последняя в роде, мудра, милосердна,

Рыдала навзрыд королева Ардена,

И слёзы в ночи растворялись бесследно.

Под режущим блеском светил бессердечных

Равнины от боли под нею дрожали,

Залитые кровью погибших беспечных

И чёрною скорбью смертельной печали.

«Уйди, королева», – шептали равнины,

Но что им ответят – они уже знали.

Монархи не льют своих слёз без причины:

Скрывали равнины царицы исканье.

«Я знаю, он здесь, быстрый огненный пламень,

Стремительней вихря в свободном паденьи,

Ищу я его, быстрых мускул сплетенье,

Что ветры из жил облаков отковали.

Последняя я королева Ардена,

Ищу сотворенье беспечного бога,

Ищу и надеюсь найти непременно,

Ищу я последнего единорога».

Отрывок из поэмы «Королева и единорог», написанной прядильщиком Гленом Зелёным из Ардена в честь пятидесятой годовщины конца Войны гильдий в 1049 году Ремесленной эры

Глава 1

Клэр никогда прежде не видела камин, внутри которого была бы лестница.

Конечно, с тех пор как две недели тому назад они переехали в особняк её двоюродной бабушки Дианы, девочка видела немало странных вещей: замок в бутылке, стул, полностью сделанный из оленьих рогов, и даже отделённую от остального тела руку статуи, державшую скрепки, – в библиотеке на третьем этаже.

Но эта лестница по какой-то причине была чем-то особенным, и, когда Клэр шла к ней через галерею, она ощутила лёгкий толчок между лопаток, как если бы её слегка щёлкнуло статическое электричество.

В закатном солнечном свете, пробивавшемся через шторы, Клэр петляла между накрытыми простынями колоннами и скульптурами, которые были расставлены по помещению в хаотичном порядке. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на жавшиеся под пыльной тканью статуи, походившие на неподвижные привидения.

Двоюродная бабушка Клэр коллекционировала предметы искусства, и эта комната, по всей видимости, представляла собой ещё одну галерею, в которой та хранила многие из своих сокровищ. Она путешествовала по всему миру в поисках необычных и красивых вещей, по этой причине Клэр видела свою родственницу лишь однажды, когда была совсем маленькой, что почти не считается.

Поэтому, когда несколько месяцев назад отец мрачно сообщил девочке и её старшей сестре Софи о том, что их двоюродная бабушка пропала во время очередной поездки в охоте за сокровищами, Клэр не вполне понимала, как ей следует к этому отнестись. Она обняла отца, а Софи отметила, что такой способ умереть впечатляет. После чего Клэр не особо думала об этом – по крайней мере до того момента, пока они не получили уведомление, сообщавшее о том, что дом двоюродной бабушки Дианы, Виндемирское поместье, и всё его содержимое были завещаны им. Тысячи всех этих безделушек и коллекционных предметов предстояло рассортировать и внести в каталоги к распродаже доставшихся им по наследству вещей, запланированной на конец августа, прямо перед началом нового учебного года.

Поэтому теперь исключительно из-за двоюродной бабушки Дианы последнее лето Клэр до её перехода в среднюю школу (лето, которое обещало быть наполненным пижамными вечеринками в компании лучшей подруги – Кэтрин, а также двумя неделями в летнем лагере) отменялось.

Папа с мамой решили, что переезд в этот дом на лето станет отличным отдыхом от городской сырости: «Время для укрепления семейных уз, – объявили они, – когда ничто не будет нас отвлекать».

Клэр точно знала, что они имели в виду: отвлекать их могли, например, папины маркетинговые совещания, проходившие во время ужина, поскольку коллеги никак не могли прийти к решению, какой шрифт лучше, или стопка сочинений, которые маме предстояло проверить к занятиям на следующее утро.

Так или иначе, Клэр должна была признать, что и это лето она ждала с нетерпением. Жизнь в деревне могла грозить укусами насекомых и отсутствием мобильной связи, но она также означала, что девочка вновь проведёт время в компании Софи – совсем как в былые дни.

Пока большинство девочек их возраста коллекционировали браслеты или ручки, Софи коллекционировала Впечатления. Ставила для соседей спектакли. Искала в парке ископаемые. Исследовала исчезновение какого-нибудь предмета искусства, пытаясь разгадать тайну. Все эти моменты были преисполнены волнующей радости, и Клэр всегда была рядом, когда они наступали.

Но после постановки диагноза Впечатления перестали дарить веселье. Казалось, теперь Софи больше интересовали истории о кладбищах, врачах и прочих пугающих вещах, которые Клэр терпеть не могла.

К счастью, теперь всё это было позади, включая тревожные морщинки вокруг маминого рта и долгие часы, проведённые в приёмных отделениях. Софи поправилась. Всё стало как прежде. Точнее, почти как прежде.

Софи то и дело исчезала в комнатах особняка, вынуждая Клэр постоянно её искать. Как будто всё то время, что она провела без младшей сестры, привязало её к местам, куда Клэр путь был отрезан. По правде говоря, девочка пыталась найти Софи и сейчас, когда открыла дверь в эту самую галерею.

Стоя в пыльном очаге камина, Клэр кашляла, изучая лестницу. Из множества странных предметов Виндемирского поместья этот привлекал её внимание больше прочих. Было в этой лестнице что-то такое, что словно приглашало по ней подняться. Она посмотрела наверх, в головокружительную темноту. Что было там наверху – пауки? Летучие мыши? Что-то другое?

Как вдруг Клэр услышала позади себя треск.

Она застыла. Этот старый дом, с его тёмными углами и бесконечными свистами и скрипами, вселил в неё беспокойство в ту же секунду, как она впервые шагнула в тускло освещённое фойе и увидела отклеивающиеся обои и осыпающуюся штукатурку.

Послышался ещё один шорох, в этот раз сверху, с потолка. Клэр достала карандаш из-за уха и легонько надавила на него большим пальцем. Его кончик был острым, что слегка приободрило девочку. Софи всегда говорила, что карандаши были для Клэр деревянным большим пальцем (поскольку, прекратив сосать большой палец, младшая сестра нашла этой привычке равносильно раздражающую замену и принялась грызть карандаши). Но они ей требовались не только для этого. Карандаши были для Клэр инструментом, который она использовала для перенесения на бумагу окружащий её мир; это был способ понимания действительности.

Клэр показалось, что она слышала, как кто-то выдохнул. Что-то белое промелькнуло у неё перед глазами. Девочка обернулась…

Чьи-то руки внезапно схватили Клэр за плечи, и её крик заглушил стук, с которым карандаш ударился об пол.

– Ты бы видела своё лицо, – произнесла Софи сквозь смех, откидывая тёмные пряди, упавшие ей на глаза.

– Не делай так! – ответила Клэр, опускаясь на колени, отчасти для того, чтобы скрыть от сестры свои пылающие щёки, и отчасти для того, чтобы найти свой карандаш, который, казалось, моментально исчез, коснувшись пола. Она ощупывала мраморную плитку за камином. Твёрдое, холодное каменное покрытие царапало колени, но девочке было всё равно. Это был её лучший карандаш для рисования, который наконец сточился до идеальной длины. В следующий раз, когда она его заострит, он станет слишком коротким.

– Извини, Клэрина, просто это было так весело, что я не удержалась!

Клэр не отрывала глаз от пола. Она радовалась тому, что Софи, всегда отличавшаяся бесстрашием, не могла слышать, как её сердце продолжало бешено колотиться: «Вот ты где» – рука девочки нащупала карандаш, и она сразу же почувствовала себя лучше.

– Ого! – услышала Клэр восклицание сестры. Встав на ноги, она увидела, что Софи приподняла край пожелтевшей льняной простыни и теперь заглядывает под неё. – Смотри-ка! – Она дёрнула ткань, и та съехала с постамента.

Глазам сестёр предстал красивый единорог из слоновой кости размером чуть больше предплечья Клэр. Встав на дыбы, волшебный зверь выгибал шею вперёд, закручивавшийся спиралью рог оканчивался остриём совершенной формы. Вырезавший его скульптор, по всей видимости, был мастером своего дела, поскольку грива из слоновой кости словно колыхалась от дуновения призрачного ветра. Но, несмотря на то что единорог, вне всяких сомнений, был великолепен, он почему-то казался печальным, и это чувство, острое и отчётливое, пронзило сердце Клэр. Убрав карандаш обратно за ухо, она подошла к скульптуре, чтобы дотронуться до струящегося хвоста. Девочка мечтала о том, что однажды нарисует что-то столь же чудесное. Но Софи уже потеряла интерес к единорогу и теперь ходила по галерее, поднимая простыни, накрывавшие другие постаменты, изучая прочие предметы коллекции. Клэр заметила, что сестра забрала волосы назад с помощью фиолетовой ленты, которую она всегда носила вокруг запястья. Когда Софи собирала волосы в высокий хвостик, она напоминала Клэр об открытке, которую они получили от двоюродной бабушки Дианы. На ней был изображён бюст египетской царицы. Лицо старшей сестры имело такие же заострённые черты, как у древней правительницы, хотя веснушки, усеивавшие щёки Софи, принадлежали ей одной. Когда Клэр делала из своих кудрявых волос высокий хвостик, это лишь придавало ей такой вид, словно за её затылок уцепилась белка.

– Ты когда-нибудь видела настолько большой камин? – спросила Софи, которой, очевидно, наскучили скульптуры, возвращаясь к очагу. Её голос прозвучал лёгким эхом, когда она заглянула наверх, внутрь дымохода. – Да тут можно зажарить целого лося.

– Или сестру, – ответила Клэр сухо.

Софи улыбнулась своей беспечной улыбкой, продемонстрировав все свои зубы. Затем поставила ногу на нижнюю перекладину.

– Что ты делаешь? – спросила Клэр. – Ты не можешь забраться по этой штуке. – Девочка услышала в своём голосе ненавистную ей дрожь, но было в этом огромном тёмном камине, старой лестнице и всей этой комнате что-то такое, что вызывало у неё дурное предчувствие.

– Не будь такой, – упрекнула её Софи, переставляя ногу на следующую перекладину. – Идём. Повеселимся немного.

Выбора, по правде говоря, не было. Если Клэр не заберётся по лестнице, сестра никогда не даст ей об этом забыть, прямо как в тот раз, четыре года назад, когда девочка в страхе застыла наверху самой высокой водной горки и ждала, когда папа придёт её забрать, глядя на солнечные зонтики внизу, которые были так далеко от неё, что казались лишь разноцветным конфетти. Сестра так и не смогла понять, что Клэр боялась не высоты и не стремительного водного потока, а тёмного туннеля, который ей предстояло преодолеть прежде, чем она съедет в залитое солнцем открытое пространство. Девочка никогда не любила темноту. Будучи художественной натурой, она воспринимала мир, основываясь на том, как он выглядит. Темнота таила в себе неизвестность. А Клэр было невыносимо не знать что к чему. Но было ещё кое-что, становившееся для неё всё невыносимее: оставаться позади. Оставаться одной.

– Идём, – позвала Софи медлившую Клэр. – Вот это будет Впечатление!

Знакомое слово, словно спичка, зажгло сердце Клэр, подпалив (если не спалив дотла) часть того странного чувства, которое девочка испытывала, находясь в доме двоюродной бабушки Дианы. Сестра наконец начала вести себя как прежде. Она хотела, чтобы Клэр пошла вместе с ней.

Так что Клэр сделала глубокий вдох и обхватила деревянную перекладину рукой. Поставив одну ногу на лестницу, она проверила её на прочность. Треска не последовало, и девочка поднялась на шаг выше. Затем ещё на один.

Перекладина за перекладиной она взбиралась по лестнице, следуя за ярко-бирюзовыми подошвами кроссовок Софи. Вскоре на плечи Клэр опустилась темнота.

– Софиии! Клэ-э-эр!

Девочка замерла, по коже побежали мурашки от произнесённых шёпотом имён, поднимавшихся по печной трубе откуда-то издалека. Неужели это был призрак?

– Софиии! Клэ-э-эр!

Клэр захлестнула волна облегчения.

– Софи! – позвала она. – Думаю, нас ищет папа!

– Э-эх! – кроссовки Софи уже были так высоко над Клэр, что она едва могла их разглядеть. – Почему ему обязательно нужно всегда всё портить?

– Идём, Софи, – ответила Клэр, поспешно спускаясь. Казалось, старшая сестра неохотно последовала за ней.

До пола оставалось совсем немного, и Клэр спрыгнула с лестницы, приземлившись как раз в ту секунду, когда двойные двери распахнулись и папа заглянул в комнату. Девочка услышала, как над ней скрипнула лестница – Софи замерла на месте.

– Вот ты где! Пора ужинать. – Папа поправил свои очки. – Что ты здесь делаешь?

– Я… эм… я осматривала дом. – Клэр старалась приклеить взгляд к отцу, чтобы не дать ему скользнуть в сторону камина.

Он кивнул:

– Я тебя не виню. У твоей двоюродной бабушки было множество классных вещей, а? – папа подождал, когда она согласно кивнёт, после чего спросил: – Ты не знаешь, где Софи?

Наверху послышался шорох, и Клэр отвела глаза.

– Знаю, я её позову.

– Отлично, – улыбнувшись, папа вышел обратно в коридор. – Скажи ей, чтобы она поторопилась!

Клэр досчитала до пяти, прежде чем крикнуть:

– Всё чисто! – Она подождала скрипа резиновой подошвы о перекладину, но в дымоходе стояла странная тишина. – Софи?

Клэр затаила дыхание. Она точно знала, в чём дело. Сестра опять собиралась её напугать. Но в этот раз Клэр была к этому готова.

Протикало ещё несколько секунд. Ничего не произошло.

Возможно, Софи наткнулась на семейство енотов. Возможно, она застряла в трубе, или (Клэр внезапно почувствовала себя так, словно её пнули в живот), возможно, она вот-вот потеряет сознание снова. Как уже было прежде.

Затем она услышала голос Софи, донёсшийся до неё дребезжащим эхо:

– Клэр?

– Софи! – облегчение, которое испытала девочка, было так велико, что она не знала, плакать ей или обнять на радостях лестницу. Вместо этого она скрестила руки на груди: – О чём ты думала?! Из-за тебя у нас будут неприятности!

– Успокойся, я спускаюсь! – Через мгновение худенькое тельце Софи уже было внизу. – Извини, – произнесла она, ничуть не выглядя виноватой. – Я поднялась ещё на несколько перекладин выше, чтобы папа меня точно не заметил, но из-за этого я ничего не слышала.

Пепел придал коже Софи серый цвет и оставил множество странных пятен на её руках. На секунду это напомнило Клэр о том, как сестра выглядела, когда лежала в больнице. Внезапно девочке захотелось оказаться как можно дальше от задрапированных простынями статуй.

– Идём, – сказала Клэр. Сделав несколько шагов к двойным дверям, она бросила взгляд назад. Софи продолжала пристально смотреть на камин. На мгновение Клэр показалось, что сестра начнёт карабкаться по лестнице вновь, но вместо этого Софи обернулась, и подол её летнего платья зашуршал, касаясь её коленей, когда она побежала к двери.

– Я схожу помыть руки, – произнесла она. – Скажи, что я буду через секунду. – Клэр собиралась последовать за ней, но по какой-то причине окинула галерею за своей спиной ещё одним, последним, взглядом. Статуэтка-единорог походила на снежинку на фоне чёрной топки камина, и в который раз печаль кольнула сердце девочки. Ей было не по душе, что нечто столь прекрасное должно оставаться спрятанным в большом холодном помещении.

Клэр вышла в коридор и тщательно закрыла за собой двери, после чего проследила за тем, чтобы замок щёлкнул. Она повернула дверную ручку. Двери остались запертыми. Она подёргала круглую ручку во второй раз, затем в третий. На удачу.

Как правило, Мартинсоны ели вместе на кухне. Но этим вечером они собрались в столовой, представлявшей собой самую роскошную комнату, которую когда-либо видела Клэр. Висевшая там хрустальная люстра выглядела как предмет, подходящим местом для которого был бальный зал Золушки, а гобелены, украшавшие стены, добавляли домашнего уюта, которого недоставало остальной части поместья. В потоке обсуждений, которые лучше всего было вести, ощущая во рту вкус мороженого, и за забавной историей об одном из маминых учеников Клэр почувствовала, как тревога, которую галерея внушала ей даже издалека, отпустила её и отступила прочь.

Когда ужин уже подходил к концу, Клэр принялась внимательно следить за папой, ожидая его сигнала. Наконец, посмотрев на неё через стол, он потянул себя за ухо.

Девочка встала, не поднимая головы, чтобы скрыть возникшую на лице улыбку. Софи всегда говорила, что улыбка Клэр была огромным рекламным плакатом, сообщавшим: «У меня есть секрет», а ей хотелось, чтобы старшая сестра обо всём догадалась как можно позже. Она быстро собрала со стола часть грязной посуды и проследовала за отцом на кухню.

Папа достал из шкафчика покрытый глазурью торт.

– Подарки готовы? – спросил он.

– Да, – ответила Клэр, показывая ему хозяйственную сумку, наполненную праздничными презентами, которую она всё это время прятала под кухонной раковиной.

– Отлично, – произнёс он. – Теперь нам лишь нужно найти, куда тётушка убрала свечи…

Отец принялся открывать многочисленные дверцы большого буфета. Клэр, желая ему помочь, выдвинула один из ящиков вперёд, но вместо свечей она обнаружила в нём жеоду размером с яйцо динозавра. Девочка осторожно закрыла ящик. Двоюродная бабушка Диана либо придерживалась сложной системы хранения вещей, либо была самым неряшливым человеком в мире.

– Папочка? – обычно Клэр не называла его так, но из-за уютной обстановки, в которой проходил ужин, девочка впала в задумчивое настроение. Воспоминание о статуэтке-единороге вновь промелькнуло у неё в голове.

– Да? – Он вытащил яркую коробку со свечами для именинного торта.

Она сделала глубокий вдох:

– Почему мы не приезжали в Виндемир, когда двоюродная бабушка Диана была жива? – Для Клэр эта дальняя родственница была не более чем неразборчивой подписью внизу открытки на день рождения. Девочке никогда не приходило в голову расспросить о ней подробнее – она знала лишь то, что Диана приходилась сестрой дедушке Лео.

– Ах, это, – произнёс папа. Постучав коробкой со свечами по своей ладони, он вывалил на неё небольшую горсть и вставил первую из свечей в торт, прежде чем дать ответ. – Скажем так, твоя двоюродная бабушка Диана очень много путешествовала. Она любила свою работу и была увлечена пополнением коллекции новыми предметами искусства. Уверен, ты это заметила, – добавил он, криво улыбнувшись. – Кроме того, с ней бывало… нелегко. Твой дедушка никогда не был с ней особо близок, поэтому, когда он и бабушка умерли, у нас не было особого повода сюда приезжать. Думаю, мне всегда казалось, что у нас ещё будет время однажды наладить отношения. А затем случай так и не представился.

Клэр заметила, как что-то вроде сожаления омрачало голос её отца, словно лёгкий отпечаток, оставленный карандашом на нижнем листе. Она ощутила укол вины в сердце. Ей вовсе не хотелось оживить в его голове грустные воспоминания.

– Готова? – спросил папа, зажигая свечи.

Клэр подняла сумку с подарками, ещё раз проверив содержимое и убедившись, что её подарок лежал внутри:

– Готова.

Она проследовала за папой и именинным тортом к обеденному столу. Из-за высокого роста отца девочка не могла видеть лицо Софи, когда он вошёл в дверь, однако услышала, как сестра удивлённо ахнула.

– Что происходит? – спросила Софи, и Клэр обрадовалась, услышав, как в голосе сестры прозвучало неподдельное удивление. – Мой день рождения был несколько месяцев назад!

– Это повторный день рождения, – ответила Клэр, вываливая свёртки на стол. Торжественно представив торт, папа разместил его возле горы подарков. Места было полным-полно, поскольку за огромным дубовым столом с лёгкостью могла уместиться половина пятого класса, в котором училась Клэр. – Идея мамина.

– Какая идея? – спросила Софи, украдкой потянувшись пальцем к торту, чтобы подцепить немного глазури, осыпавшейся на край блюда.

– Попридержи коней, – сказала мама, убирая руку дочери от десерта. – Это твой повторный день рождения. У тебя не было возможности уйти из больницы, чтобы отпраздновать свой настоящий день рождения, но это не значит, что ты не можешь повеселиться здесь и сейчас!

– Видишь? – добавил папа. – Мы не забыли про тебя, эм, как там твоё имя?

Клэр посмотрела на Софи, и они обе одновременно закатили глаза. Девочки всегда были на одной волне, когда дело касалось папиных шуток.

– Повторный день рождения, – мягко повторила Софи. В свете тринадцати свечей её щёки горели румянцем, а глаза блестели. Когда она улыбнулась своей семье, Клэр подумала, что никогда не видела сестру такой красивой. Софи задула свечи, и, хотя виновницей этого повторного дня рождения была не Клэр, младшая сестра быстро загадала пор себя желание. Желание настолько хрупкое, что всё это время оно плело вокруг себя кокон глубоко в сердце девочки только для того, чтобы выпорхнуть из него сейчас. Тонкие струйки дыма поднимались над столом, пока остальные Мартинсоны аплодировали. Мама отрезала каждому по кусочку торта, пока папа делал снимки на свой большой фотоаппарат. Вскоре послышался лёгкий смех – Софи, разворачивая свёртки, достала розовый свитер с помпонами от бабушки. Наконец на столе остался последний подарок: от Клэр.

– Ошеломительно! – взвизгнула Софи, развязав бантик. Сестра разгладила завернувшиеся концы, и Клэр взяла в руки свою работу. Это был нарисованный углём портрет Софи, сидевшей на изогнутой ветке магнолии на заднем дворе Мартинсонов, её джинсы были порваны на коленях. Окружённая листвой девочка задумчиво глядела куда-то вдаль. Но вместо нежных цветков, которые распускаются по весне, Клэр нарисовала на дереве все те вещи, что Софи любит больше всего, – книги, афиши, флейты, пирожные, микрофоны и коньки.

Старшая сестра встала со стула и оплела своими руками плечи девочки.

– Рада, что он тебе нравится, – сказала Клэр.

Софи легонько стиснула её в объятиях.

– Я от него в восторге.

– Нужно вставить рисунок в рамку, – предложил папа. – Тогда мы сможем повесить его в твоей комнате.

– Отличная идея, – поддержала мама, начав собирать разорванную бумагу и ленточки.

Улыбнувшись, Клэр прижалась к сестре. Её крошечное, украдкой загаданное желание припорхнуло обратно к ней, и она понадеялась, что, возможно, только возможно, оно исполнилось.

Глава 2

У Клэр всё никак не получался нос горгульи.

Вздохнув, она воспользовалась своим большим пальцем, чтобы растереть тень под ним, пытаясь добавить картинке объёма. Этим утром девочка работала над перспективой и, наклоняя голову, как раз могла видеть профиль каменной горгульи, нависавшей над окном чердака. С гримасой ярости на лице статуя смотрела на обширные зелёные владения Виндемира, раскинувшиеся во все стороны, куда ни глянь. Клэр подумала, как странно видеть такое скопление деревьев в одном месте, но заключила, что для деревни, где до ближайших соседей было десять минут езды, в этом не было ничего необычного. В любом случае это казалось не более странным, чем все прочие особенности Виндемира.

Держа лист бумаги на расстоянии вытянутой руки, Клэр внимательно изучала набросок. Тень легла не так, как полагалось, – она не только не «приподняла» нос, но теперь ещё и казалось, словно девочка добавила горгулье усы. Стерев недочёт ластиком, она попробовала ещё раз.

Клэр начала рисовать, когда была совсем малышкой. Она находила что-то успокаивающее в том, чтобы делить окружавший её мир на маленькие, хорошо знакомые части, которые затем можно было перенести на бумагу штришок за штришком.

– Ты не видела Софи? – Подняв взгляд, Клэр увидела маму, обрамлённую дверным проёмом чердака. В её руке поблёскивала пара серёг. Когда девочка отрицательно покачала головой, мама нахмурилась: – Поможешь мне её найти? Нам нужно выходить через полчаса.

– Куда вы собираетесь? – спросила Клэр, ничуть не расстроенная тем, что её прервали. Всё равно её рисунок больше походил на чокнутую коалу, чем на горгулью.

Мама поиграла серёжками в руке. Она казалась встревоженной:

– Софи назначен приём у нового врача.

Беспокойство повисло на плечах Клэр, словно мокрое полотенце.

– Зачем ей нужно к врачу, если она чувствует себя лучше?

– Это всего лишь стандартный осмотр, – ответила мама, приоткрывая дверь чуть шире, чтобы пропустить Клэр. – Доктор Сильва – прекрасный специалист, и нам очень повезло, что его приёмная расположена к Виндемиру ближе, чем к нашему дому. Нам всего лишь нужно отвезти туда Софи. – Мама заправила несколько локонов в импровизированный пучок, собранный у неё на макушке. – Ты не могла бы проверить первый этаж?

Клэр кивнула. Промчавшись мимо мамы, она неслышно сбежала вниз по потёртым персидским ковровым дорожкам к задней лестнице. Очутившись на цокольном этаже, девочка тут же принялась открывать все двери подряд.

За первой оказалась комната, до потолка наполненная мебелью. Гардеробы, столы и маленькие пуфики высились неустойчивыми на вид грудами вместе с более оригинальными экземплярами из дерева, такими, как, например, двухместный диванчик в форме русалки.

Во второй комнате пол был пуст, а вот стены покрывали рисунки растений, жуков и бабочек… во всяком случае Клэр надеялась на то, что это были рисунки. Она поспешила закрыть дверь. Софи бы никогда не стала задерживаться в такой жуткой комнате, от которой по телу ползли мурашки.

Третья, четвёртая и пятая комнаты почти ничем не отличались одна от другой – коллекции кувшинов, собрания странных на вид музыкальных инструментов, сваленные в беспорядочные кучи доспехи и сапоги для верховой езды… Клэр всё никак не могла взять в толк, зачем её двоюродной бабушке захотелось иметь сразу три волынки.

Софи не было ни в одной из комнат.

Идя по коридору, Клэр услышала чей-то кашель, доносившийся из-за пары двойных дверей. Девочка толкнула их.

– Что ты делаешь? – спросила она, обнаружив, что опять очутилась в той самой галерее, где стоял единорог. И там, в дальнем конце, держась за лестницу огромного камина, стояла Софи. Волосы сестры сверкнули, когда она обернулась, чтобы посмотреть на Клэр. Пепел припорошил плечи её фиолетовой футболки.

– А на что это, по-твоему, похоже?

– Тебя ищет мама, – сказала Клэр, проходя дальше внутрь. – Тебе пора к врачу.

Софи состроила гримасу:

– До выхода ещё как минимум пятнадцать минут.

– Но… – Клэр пыталась придумать что-нибудь, что угодно, что убедило бы сестру спуститься. Дурное предчувствие, которое она испытывала, находясь в этой комнате, снова начало закрадываться ей в душу. – Что, если об этом узнают мама с папой? – закончила она. Её слова прозвучали неубедительно.

– Ты ведь не собираешься на меня наябедничать? – спросила Софи.

Нехотя Клэр покачала головой. В последний раз, когда она совершила подобную ошибку, сестра созвала семейное собрание, на котором заявила, что Клэр уже достаточно взрослая и теперь может принимать участие в стирке, которая по очереди ложится на плечи каждого члена семьи.

– Хорошо. Сёстрам следует держаться вместе. – Софи поднялась ещё на несколько перекладин выше, так что теперь Софи могла видеть только её подколенные ямки.

«Точка исчезновения», – такие слова возникли в голове Клэр. Это был термин, который использовал её учитель по рисованию для описания точки на рисунке, выше которой предметы перестают существовать. У неё скрутило живот. Что являлось точкой исчезновения для её сестры?

Затем кроссовки Софи вдруг остановились. Они спустились обратно вниз, и голова сестры показалась вновь:

– Идёшь?

Начиная со вспотевших ладошек и заканчивая подскочившим пульсом, всё существо Клэр кричало: «Нет! Там высоко! Там узко! Там темно!»

Но… Её позвала Софи.

– Ага, – ответила Клэр, восторг, которому она нехотя позволила взять над ней верх, отодвинул в сторону её основанные на логике опасения. – Иду.

Широко улыбнувшись, Софи вскарабкалась обратно, в этот раз полностью скрывшись из виду. Так что Клэр ничего не оставалось, кроме как начать взбираться за ней следом. В этот раз она поднималась быстрее, чем прежде, но всё ещё была менее шустрой, чем Софи, которая карабкалась, словно белка. Несколько случайных хлопьев пепла попали в глаза девочки, а горячий воздух щекотал нос. Вскоре она уже не могла видеть Софи, но могла слышать буханье её ног, переступавших с перекладины на перекладину. Как вдруг по каминной трубе эхом пронеслись громкие звуки кашля. – С тобой всё хорошо? – крикнула Клэр сестре.

– Я в порядке! – отозвалась Софи слегка приглушённым голосом. – Давай быстрее!

Но бурлящий восторг, подтолкнувший Клэр присоединиться к этой затее, теперь поутих. Переставляя ноги и попеременно хватаясь за перекладины, девочка почувствовала, что ей становится жарко. Она ощутила лёгкое покалывание в пальцах, как если бы они затекли.

Гадая, сколько ещё им предстоит подниматься, чтобы достичь крыши и выбраться из темноты, Клэр попыталась представить внешний вид особняка двоюродной бабушки Дианы – четыре этажа из красного кирпича, множество дымоходов, возвышающихся над вершинами чердака.

Сколько перекладин они уже преодолели? Сто? Двести?

Холодок пробежал по её спине. Игры в дымоходах опасны. Сёстры могут упасть, они могут застрять, кто-нибудь внизу может зажечь огонь…

Теперь Клэр начала потеть. Воздух в трубе был спёртым и затхлым.

– Софи! – позвала она. – Может быть, нам лучше вернуться? – Девочка посмотрела вниз и тут же об этом пожалела. Под ней была лишь темнота. Словно галерея, статуи, целый мир внизу – всё это перестало существовать. Ей хотелось повернуть назад, но в этой точке они определённо находились ближе к крыше, чем к очагу. Пощипывание в пальцах Клэр усилилось, и ощущение распространилось также на её руки и ноги. Ей почти казалось, словно это гудели её кости. – Софи? – попыталась она окликнуть сестру ещё раз. Девочка остановилась, прислушиваясь, и к ней пришло страшное осознание, тяжёлое и удушливое: она здесь одна. Крик вырвался из её груди и сложился в одно длинное слово: – Софи-и-и-и!

Клэр начала карабкаться быстрее, пытаясь обогнать черноту и невыносимое гудение, которое теперь сотрясало её лёгкие, затрудняя дыхание. Быстрее, быстрее!

И наконец она увидела его. Пятнышко света размером с игольное ушко над головой.

Хватая воздух ртом, Клэр устремилась к яркой точке. Внезапно лестница закончилась, и её пальцы зацепились за камень. Неустойчиво балансируя на последней перекладине, она вытянула себя наверх и тут же споткнулась, полетев головой вниз.

Девочка крепко зажмурилась, приготовившись к столкновению с землёй, которая, должно быть, спешила к ней навстречу. Но совершенно неожиданно она приземлилась в кучу из острых локтей, спутанных волос и грубой джинсовой ткани.

– Ай! Слезь с меня! – Пара рук толкнула её в грудь, и она скатилась с Софи на сырую траву. Клэр сделала глоток прохладного, сладкого воздуха. Звёзды мерцали у неё над головой, а луна заливала землю молочным светом. Постойте. Луна. Звёзды. Но ведь совсем недавно было утро!

Клэр резко села. Сестёр окружал сад колышимых ветром цветочных лепестков и листьев. К девочкам тянулись ветви плюща, а приземистые фруктовые деревья склонились перед ними, устав от долгих лет, проведённых в одиночестве. В воздухе повис запах недавно прошедшего дождя, поднимавшийся от травы. У Клэр сдавило горло. Да, это было красиво, но это было неправильно. Они карабкались вверх по дымоходу, но то, чего они достигли, не было крышей. Дымоходы всегда ведут на крыши, разве нет? И хотя владения Виндемира были прелестными, они определённо не имели ничего общего с этим. Даже воздух изменился. В нём больше не ощущалась тяжёлая летняя влажность, он был лёгок и по-весеннему чист. Почти казалось, что сёстры очутились в другом мире.

– Клэрина, – ахнув, Софи указала выше верхушек деревьев в сторону тёмной громадины, вырисовывавшейся на фоне ночного неба.

Клэр посмотрела на строение, прищурив глаза. Казалось, это было что-то вроде особняка, только большего размера. Скорее что-то вроде школы, или собора, или…

– Замок, – выдохнула Софи.

Потерев глаза, Клэр присмотрелась повнимательнее:

– Это невозможно.

– Но он вот там! – вскричала Софи, вскакивая на ноги.

Клэр не могла отрицать того, что видит… но она также не могла этого объяснить.

Как только её глаза привыкли к мраку, всё больше и больше деталей дворца начали возникать из темноты: круглые башни, арочные ворота и забавные стены с зазубренным верхним краем, походившим на улыбку, которую вырезают тыквам к Хэллоуину. Камни в некоторых местах вывалились, целые участки ворот раскрошились, придав строению вид замка из песка, обречённого на кончину в высокий прилив.

– Но его не должно здесь быть! – запротестовала Клэр. Она беспомощно обвела рукой всё вокруг: – Где крыша? Где дымоход? Вот что мы должны были здесь увидеть, а не вот это!

На лице Софи расцвела широкая улыбка:

– О, неужели ты не понимаешь, что произошло, Клэрина? Мы очутились в другом времени! Возможно, даже в другом мире!

У младшей сестры засосало под ложечкой.

– Но в этом нет никакого смысла, – продолжала настаивать девочка, несмотря на то, что у неё в голове возникло то же предположение.

Наклонившись, Софи сорвала в траве бутон маргаритки. Крутя цветок между большим и указательным пальцами, она спросила:

– Тогда в чём же, по-твоему, должен быть смысл?

У Клэр не было ответа на этот вопрос.

По замку и россыпи звёзд, которые без света электрических фонарей ослепительно сияли на небе, она понимала, что они определённо покинули поместье Виндемир. Девочка пожалела, что слушала вполуха, когда мама показывала им с Софи созвездия. Клэр нравились истории о крылатых лошадях и прикованных к трону королевах, но ей никогда не удавалось разглядеть конкретные очертания в этом огромном сгустке звёздного свечения. Если бы ей это удалось, возможно, она сейчас не чувствовала бы себя такой потерянной.

Отвернувшись от Софи, Клэр внимательно оглядела сад в поиске дымохода, но увидела лишь старый каменный колодец.

Подбежав к нему, она заглянула внутрь. Какую-то секунду воздух в колодце рябил и мерцал, словно вода. Но затем он остановился, и девочка смогла увидеть, что воды там не было совсем, а были лишь деревянные перекладины лестницы. Волосы у неё на затылке встали дыбом.

Подняв взгляд, Клэр осознала, что Софи уже покинула поляну и теперь держала путь сквозь буйно разросшуюся зелень в направлении башен дворца.

Дурное предчувствие всколыхнулось в груди девочки.

Хотя крошечная её часть признавала, что полуразрушенный замок был красив, в точности как здание, в котором некогда могла жить какая-нибудь принцесса, сёстры не знали, что это было за место. Не было никакой гарантии, что странный мир, в который вёл проход в виде печной трубы, окажется дружелюбным (или хотя бы безопасным).

– Стой! – крикнула Клэр, побежав за сестрой. Длинные травинки хлестали её голые ноги. – Нам надо вернуться!

– Дай мне всего секунду, – ответила Софи, согнув низкорастущую ветку, когда Клэр её догнала. – Ты когда-нибудь видела что-то настолько впечатляющее? – Продолжая держать ветку, она торжественно показала свободной рукой в сторону представшей их глазам картины. Там была стена сада из полуразвалившихся колонн и покрытых лишайником арок. Позади неё Клэр смогла разглядеть дорожку из плитки, которая вела ко входу в руины замка.

– Нам надо вернуться, – повторила Клэр, но её тон был уже менее приказным, чем раньше. Она сделала глубокий вдох, глядя на залитые лунным светом стены. Девочка достала карандаш из-за уха и крепко его сжала, разрываясь между сильным желанием нарисовать то, что видела, и страхом потеряться в странном другом мире. Внезапно ей стало очень холодно.

– Как часто тебе удаётся обнаружить дворец? – спросила Софи с заметным раздражением. – Я хочу взглянуть на него поближе.

Раздался громкий хруст ветки.

– Ты это слышала? – спросила Клэр. Холодок тревоги пробежал по её затылку, и она вздрогнула.

– Что? – Софи прошла за ветку и двинулась в сторону полуразрушенной стены. – Я ничего не слышала.

– Что-то треснуло, – настаивала Клэр, ускоряя шаг. – Словно кто-то на что-то наступил. – Она огляделась по сторонам, но ночь была неподвижной, за исключением плывших по небу облаков. Как вдруг она увидела передвигавшуюся по земле тень, которая сразу же юркнула за колонну. – Софи! Ты это видела? – Схватив сестру за руку, девочка развернула её лицом к себе.

– Видела – что?

Прежде чем Клэр успела объяснить, глаза Софи стали такими большими, что младшая сестра имела возможность разглядеть в них двойное отражение луны.

– Не шевелись! – резко прошептала Софи. Но Клэр всё равно пошевелилась, потому что просто должна была сама всё увидеть.

Всего в паре метров от девочек из глубины теней на них смотрели глаза чудовища.

Глава 3

Возможно, было неправильно назвать глазами две чёрные точки, которые, казалось, так и впились в Клэр. Глядя на них, она чувствовала себя так, словно душа вылетела из её тела, словно она больше не знала, где небо, где земля, больше не помнила собственное имя.

Всё было стёрто – осталась лишь ужасающая пустота.

Клэр не могла разобрать, на кого чудовище походило больше – на человека или же на зверя. Тело у него было как у людей, но чересчур длинное и вытянутое. Липкая темнота облепляла его, словно кокон. Когда оно, с неестественно сгибавшимися назад коленями и волочившимися по грязи руками, вышло вперёд, его глаза неотрывно смотрели в глаза Клэр.

Внезапно оно запрокинуло голову. На долю секунды перед ней отчётливо промелькнуло лицо чудовища: человеческий череп с клыками. Затем зверь взвыл – кровожадным воплем, от которого у Клэр внутри всё сжалось.

Она закричала.

Звук её собственного голоса вернул девочку к действительности, и она вспомнила, что рядом с ней Софи, которая грубо схватила её за руку.

– Клэр! – завопила Софи. – Бежим!

Клэр рванула с места. Сестра тянула её за собой в сторону поляны, а Клэр спотыкалась о неровную землю и наполовину рыдала. Весной Софи пережила скачок роста, поэтому на каждый её широкий шаг Клэр приходилось делать дополнительные полшажка, чтобы за ней поспевать.

Хотя она не могла слышать бежавшее позади них существо, Клэр знала, что оно было там. Она чувствовала, как исходивший от него холод гнался за ними.

Охотился на них.

Ледяной воздух обжигал лёгкие девочки. Когда они выбежали на поляну, Клэр почувствовала, как длинный холодный палец скользнул по её шее и потянул за ворот рубашки.

Она споткнулась.

Сухая ладонь сомкнулась вокруг её лодыжки.

Клэр повалилась на землю, поросшую травой и усеянную веточками. Пытаясь высвободиться из цепкой лапы существа, она перекатилась на спину и принялась беспомощно брыкаться, подняв глаза на нависшую над ней фигуру.

– Софи! – Крик вырвался из горла. Холод пробрал Клэр до костей, а пульс бешено стучал в её ушах, вытесняя из головы любые мысли.

Нечто устремилось вниз сплошной волной теней под лунным сиянием, и Клэр крепко зажмурила глаза, не уверенная, что действительно желает это видеть.

– Не трогай её! – Голос Софи прорвался сквозь ночь. Существо взревело. Клэр открыла глаза. Её сестра набросилась на спину монстра и отчаянно молотила по его лопаткам. Её кулаки проваливались в зыбкую туманную черноту, окутывавшую создание. Издав очередной душераздирающий вой, тенеподобное нечто подскочило, пытаясь сбросить с себя назойливое насекомое размером с Софи. По телу Клэр горячей волной пробежала паника. – Вставай! – крикнула ей Софи. Волосы старшей сестры бешено хлестали её по лицу, пока зверь метался из стороны в сторону.

Клэр кинулась от существа прочь, но затем послышался ещё один крик (в этот раз его издала Софи), и девочка с ужасом наблюдала за тем, как когтистая рука зверя потянулась через плечо и наконец сняла девочку со спины, сбросив её на землю.

– Нет! – завопила Клэр.

Не тратя время на размышления, она вскочила на ноги и выхватила из-за уха карандаш. Крепко сжимая его в кулаке, девочка бросилась в атаку. Что-то со свистом пронеслось над её головой. Птица? Насекомое? Но она продолжала бежать вперёд, отчаянно стремясь помочь сестре. Секунду спустя что-то ещё прожужжало рядом с её щекой, и девочка увидела нить белого света, дугой протянувшуюся к тенеподобному. Свет ударил чудовище прямо в его окутанное тенью лицо, и воздух наполнился шипящим звуком, какой издаёт батарея, когда из неё выходит пар. Клэр резко остановилась, ошарашенно наблюдая за тем, как скелетоподобное создание упало рядом с Софи, вцепившись когтями себе в глаза. Всё новые нити света лились на чудище дождём, разрезая окружавшие его тени. Клэр ахнула, и сияющий кусочек света упал ей в рот. Как это ни странно, на вкус он напоминал грязь. Она огляделась по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит свет, и на секунду, как если бы поляну осветила падающая звезда, девочка смогла разглядеть две фигуры, убегающие через сад. Тенеподобное нечто яростно кричало. Закинув руки за голову, оно отступило в ежевичные кусты и скрылось из виду. Клэр подбежала к Софи.

– Ты цела? – Слёзы навернулись ей на глаза, когда она помогла сестре подняться.

– Я в порядке, но нужно идти! – Сделав шаг, Софи пошатнулась. Она положила руку на плечо Клэр, и девочки поковыляли к разверзнутой пасти колодца. Перекинув ногу через край, Софи полезла вниз. Немедля Клэр взяла карандаш в зубы и тоже стала перебираться на лестницу, помогая себе обмякшими, словно губки, руками. Её ноги коснулись верхней перекладины. Цепляясь за деревяшки, она начала спускаться в колодец…

А затем перекладина, на которой стояла её нога, треснула.

Крича, Клэр попыталась ухватиться за лестницу. Кончики её пальцев коснулись следующей деревянной перекладины, но затем соскользнули с неё прежде, чем девочка смогла обхватить её рукой. Затылком она стукнулась о каменную шахту, и всё вокруг потемнело.

* * *

Открыв глаза, Клэр увидела расплывчатые очертания Софи, склонившейся над ней. Когда её лицо стало более чётким, Клэр заметила, что веснушки сестры выступали сильнее обычного, и оказалось, что Софи трясла её за плечи. Либо так, либо в голове Клэр происходило небольшое землетрясение.

– О-ох, – простонала девочка.

– Ты пришла в себя! – Софи прикоснулась холодными ладонями к щекам младшей сестры. – С тобой всё в порядке!

С раскалывавшейся головой она села в покрытом сажей очаге. Целый мир на секунду закружился у неё перед глазами, после чего встал на место. Они вернулись в галерею, где стояла статуя единорога.

Солнечный свет пробивался сквозь толстые шторы, и где-то далеко часы с кукушкой пробили четверть часа. Карандаш Клэр лежал в нескольких сантиметрах от неё.

– Что случилось? – спросила она, потянувшись за карандашом. Ощущение лёгкого веса дерева в ладони успокаивало.

– Ты не помнишь? – Софи прищурилась. – Мы карабкались вверх по лестнице.

Лестница. Картинки одна за другой пронеслись у неё перед глазами. На девочку нахлынуло чувство отчаяния, подсказывавшее ей, что всё вот-вот будет разрушено.

– Монстр из теней! – ахнула Клэр. Её охватила неконтролируемая дрожь, и она крепко сжала свой карандаш, словно это был нож.

Тёплая рука обхватила её за плечи.

– Эй, эй, – мягко произнесла Софи, притянув Клэр в свои объятия. – Всё хорошо. Это была всего-навсего летучая мышь.

– Летучая мышь?

– Летучая мышь, – подтвердила Софи. – Мы только начали карабкаться, когда она налетела на нас. Затем, не знаю, ты вроде как на секунду потеряла голову и принялась кричать. А затем разжала ладонь. – Рука старшей сестры чуть крепче обхватила Клэр. – К счастью, на тот момент мы были не слишком высоко.

Клэр нахмурилась (у неё очень сильно болела голова), возможно ли, что колодец, сияющий свет и замок ей привиделись? Перед девочкой яркой вспышкой промелькнуло воспоминание о когтистой лапе.

– Но у летучих мышей не бывает костлявых рук, – возразила она. – От них ты не чувствуешь холод внутри. – Клэр указала на красное пятно, распустившееся чуть выше колена Софи и расползшееся по разорванной джинсовой ткани. – Из-за них не идёт кровь!

Старшая сестра взглянула на свою ногу.

– Я зацепилась джинсами. Это просто царапина. Ты и сама заработала несколько, – взяв Клэр за руки, она перевернула их тыльной стороной вверх. На костяшках пальцев девочки были розовые ссадины. – И я думаю, ты неслабо ударилась головой.

Сотрясение могло бы всё объяснить, но было и другое объяснение…

– А как же чудо? – выпалила Клэр.

Софи нахмурилась:

– Клэр…

– Нет, послушай, – настояла она. – В больнице сказали, что твоё выздоровление было чудом. Так почему не могут случаться другие чудесные вещи?

– Потому что чудес не бывает, – отрезала Софи.

Кровь стучала в висках Клэр.

– Но ты сказала, мы очутились в другом мире…

– Если ты собираешься нести всякую чушь, – перебила её Софи, – я сомневаюсь, что мы можем продолжать собирать Впечатления вместе. Для тебя это уже слишком.

Этот стремительный поворот в настроении заставил Клэр сжаться до размера маленького жучка.

– Так нечестно! – воскликнула девочка.

– Не я утверждаю, что мир чудес существует, – ответила она. – Но если ты хочешь убедиться в этом лично, мы можем подняться по трубе ещё раз.

Плечи Клэр напряглись, и её глаза метнулись к лестнице. По спине девочки пробежали мурашки.

– Пообещай мне, что больше никогда не станешь карабкаться по этой лестнице.

– Клэр…

– Пообещай мне.

Софи издала долгий прерывистый вздох, который способна испустить только старшая сестра, когда младшая ведёт себя глупо, иррационально и ах, так по-детски:

– Идёт, – ответила она. – Обещаю.

– Поклянись!

Сжав правую ладонь в кулак, Софи оттопырила большой палец. Клэр тотчас последовала её примеру. Это был их личный специальный код с тех самых пор, как Софи несколько лет назад сказала Клэр, что клятва на мизинчиках для малышей, и предложила вместо неё использовать клятву на больших пальцах.

Прижимая палец к пальцу, старшая сестра произнесла нараспев:

– Я клянусь, что больше никогда не стану карабкаться по этой лестнице, даже если солнце позеленеет и мои глаза выпадут из глазниц. Тебе полегчало?

– Нет, – ответила Клэр. На неё навалилась усталость. – Не особо.

– Постой-ка. – Поднявшись, Софи принялась стягивать простыни со всё новых статуй и реликвий, открывая отполированный охотничий рог, диадему из серебра, алебастровую вазу. – Не то, опять не то, – бормотала она себе под нос.

– Что ты делаешь? – спросила Клэр.

Софи сдёрнула очередную простыню с такой силой, что пыль облаком взметнулась в воздух. Под тканью был книжный шкаф с резьбой в виде цветов и вьющихся растений.

– Идеально, – объявила она, и Клэр наблюдала за тем, как сестра навалилась на шкаф спиной, и он, скребя пол, продвинулся вперёд на несколько сантиметров. Убрав карандаш за ухо, девочка поспешила помочь. Вместе они разместили книжный шкаф перед камином. Он не закрыл очаг полностью – по обе стороны от его полок оставалось примерно по пятнадцать сантиметров, и Клэр всё ещё могла видеть сверху лестницу.

Схватив алебастровую вазу, она встала на цыпочки и поставила её на шкаф.

Теперь была загорожена и лестница.

– Софи? – Двери в конце галереи распахнулись, и показалось мамино лицо. – Вот ты где! Нам пора к доктору Сильва. Возьми с собой книжку.

Клэр наблюдала за тем, как Софи слегка отвернулась от мамы, скрывая от неё пятно крови на джинсах:

– Хорошо. Дай мне минутку. – Она быстро вышла из комнаты, немного прихрамывая.

Мама запечатлела поцелуй на макушке Клэр:

– В морозилке остатки еды, на случай если мы вернёмся домой поздно. Напомни папе, что вам обоим необходимо поужинать.

Время после полудня Клэр провела, делая наброски в поле, неподалёку от Виндемирского поместья. Под лучами яркого солнца она пыталась нарисовать летучую мышь, которая преследовала их в дымоходе. Миленькую, с мохнатыми ушами и большими глазами, вроде той, что она как-то раз видела в книжке с картинками.

Но когда папа позднее нашёл Клэр и спросил, над чем она работает, девочка посмотрела в свой альбом. На каждом рисунке без исключения были изображены когтистые руки, тёмные тени и чёрные глаза.

Потому что в глубине души она знала: что бы ни представляло из себя то, что жило в дымоходе, оно совершенно точно не было летучей мышью.

Оно было чудовищем.

Глава 4

Дождь шёл три дня с тех самых пор, как Клэр и Софи, возможно, поднимались, а возможно, и не поднимались по печной трубе камина и пережили (а может, и нет) нападение скелета, одетого в плащ из теней. И хотя девочка понимала, что слова сестры звучали разумно (гораздо более вероятно, что её воображение сотворило мир, полный рассыпающихся дворцов и пугающих созданий), это не мешало ей продолжать думать об этом. Или чувствовать, как дымоход тихо притягивал её к себе, словно за вылезшую на свитере нитку потянули, начав его распускать.

К счастью, было много дел, которыми она могла себя занять.

Клэр вздрогнула, открыв ещё одну картонную коробку и увидев то, что папа прежде назвал костяным фарфором. Он тогда объяснил, что эти блюдца были сделаны из перемолотых костей животных, сожжённых в пепел и затем переплавленных в столовые сервизы. Их часто использовали на званых ужинах, но девочка была уверена, что не хотела бы есть с костей, какая бы форма им ни была придана и какой бы красотой они ни отличались.

Используя карандаш, она нацарапала на стикере «Блюдца из убитых» и прилепила его на коробку, после чего сделала в жёлтом блокноте пометку о том, что фарфор находится в коробке тридцать три. Тут ей пришла в голову идея, и девочка на скорую руку пририсовала кость рядом с записью. Затем она переместилась к следующей коробке в бильярдном зале: к коробке, имевшей номер тридцать четыре из бесчисленного множества. До августа и распродажи всё ещё оставалось почти целых два месяца, но вещами двоюродной бабушки Дианы, казалось, был переполнен каждый закуток и уголок Виндемира.

Откуда-то из глубины дома до неё донеслись громкие голоса. Должно быть, Софи и мамы, поскольку родители в последнее время разговаривали друг с другом только вполголоса.

Вздохнув, Клэр посмотрела в ромбовидные окна на серую лужайку под серым небом в сером дожде. Она понимала, что занесение в каталог всех артефактов, находившихся в стенах этого дома, вероятно, давалось папе нелегко, в особенности потому, что никто точно не знал, что случилось с двоюродной бабушкой Дианой. Это объясняло, почему он вёл себя не так, как обычно, но не объясняло, почему характер Софи внезапно изменился… опять.

В тот краткий миг, прежде чем они приступили к подъёму по лестнице, Клэр подумала, что к ним начала возвращаться прежняя Софи, весёлая Софи. Но после того как девочка ударилась головой, старшая сестра стала ещё мрачнее и сердитее, чем когда-либо. И, хуже того, с тех пор она стала избегать Клэр.

Девочка открыла коробку тридцать четыре и фыркнула, увидев сотни серёжек, перемешанных вместе. На то, чтобы разобрать их на пары и посчитать, уйдёт целая вечность.

– Привет, ребёнок.

Подняв взгляд, Клэр увидела, что в комнату, неся очередную коробку, вошёл папа. Он поставил её на пол.

– Я услышал фырканье и подумал, что ты, должно быть, натолкнулась на дикого кабана или что-то в этом роде.

Девочка насупилась. Она была не в настроении для папиных шуток. В особенности когда он принёс очередную коробку, которую ей предстояло разобрать.

– Думаю, уж лучше быть диким кабаном, – ответила она.

– Нет, не думаешь, – возразил папа. – Тогда бы ты не смогла держать в руке карандаш. – Он тихонько дёрнул её за один из локонов. – Но тебе пора передохнуть. Сходи узнай, как дела у твоей сестры.

Клэр не особо хотелось идти искать пребывавшую в дурном настроении Софи, которая, скорее всего, просто прикрикнула бы на неё, но она была рада, что может сделать перерыв. Не держа путь в какое-либо определённое место, девочка просто бродила по особняку. Так она очутилась в комнате, стены которой были увешаны портретами, и в ещё одной, совершенно пустой за исключением огромной вазы, стоявшей в углу.

Наконец Клэр заметила Софи в коридоре, тянувшемся вдоль заднего крыла поместья. Сестра пристально вглядывалась в висевший на стене гобелен. Точно такое же сосредоточенное выражение на её лице Клэр уже видела, когда сестра заучивала слова для своей роли в спектакле, посвящённом окончанию седьмого класса.

Клэр посмотрела на гобелен, но ничего примечательного не заметила. Кусок ткани, потускневший с годами, даже не был целым гобеленом, а лишь фрагментом, который, казалось, вырвали из более крупного изображения.

– Где ты была? – спросила Клэр, втайне радуясь тому, что Софи слегка подпрыгнула. Очевидно, она была не единственной из сестёр Мартинсон, не любивших, когда к ним подкрадываются. – Тебя не было в твоей комнате, когда я заходила этим утром.

– Неподалёку, – ответила Софи, отворачиваясь от стены. – А что?

Клэр подумала, что если бы она слегка прищурилась и наклонила голову вбок, то сестра вписалась бы в гобелен каким-нибудь существом. Например, белым оленем, пьющим из колодца.

Она быстро отвела взгляд. Её сны в последнее время были засорены колодцами и каминами, а также воспоминанием о холоде и темноте. Беспокойная мысль застряла где-то между рёбрами и низом живота. Девочка приняла решение, что больше не может держать это в себе.

Клэр сделала глубокий вдох:

– Я видела замок в камине, – произнесла она, – и какого-то жуткого зверя. И ты это видела. Поэтому хватит рассказывать мне истории о летучей мыши.

Софи отвернулась обратно к гобелену.

– Клэр, – сказала она со вздохом. – Твоё воображение тебя до добра не доведёт.

– Я ничего не воображала, – возразила девочка, начиная злиться. – Я знаю, что я видела.

Софи по-прежнему не смотрела на неё. Её профиль был бледен, а губы сложились в узкую тёмную косую черту.

– Ага, разумеется. Ты видела чудеса, – последнее слово старшая сестра произнесла с такой интонацией, словно говорила о грязных носках.

– А если так, что с того? – продолжила Клэр под стать тону Софи. – Это не самое невероятное, что может с нами произойти. В конце концов, ты поправилась, даже несмотря…

– Хватит! – резко развернувшись, Софи схватила Клэр за плечи и наклонилась так близко, что девочка увидела крошечные радуги, заключённые в четырёх лунных камнях ожерелья, которое висело на шее сестры. Софи нашла это украшение забытым в бельевом шкафу в день их приезда. Клэр не знала, когда она начала его носить, и по какой-то причине от этого ей захотелось плакать. – Чудес. Не. Бывает. Однажды тебе придётся повзрослеть! – тяжесть упала с плеч девочки, когда Софи опустила руки. – Ты должна посмотреть правде в глаза!

Слова сестры обвились вокруг Клэр, словно щупальца медузы, сжимая и жаля её.

– Я уже взрослая, – начала Клэр, с каждым словом повышая голос всё сильнее. – Это ты велела мне вскарабкаться по лестнице!

Прежде Софи наорала бы на неё в ответ не менее громко. Но голос старшей сестры прозвучал раздражающе ровно, когда она заявила:

– Знай я, что ты станешь вести себя как маленькая, я бы этого не сделала.

Спокойствие, с которым Софи это говорила, вызвало у Клэр желание топнуть ногой и показать язык, но так она бы лишь подтвердила, что ничуть не повзрослела. Девочка открыла рот, сама не зная, что собиралась сказать, когда в коридоре появился папа, нёсший на руках очередную коробку.

– Нам нужно перенести все вещи из бильярдного зала к маме. Она в галерее со скульптурами на первом этаже, – обратился он к дочерям. – Хватайте по коробке и вперёд.

Софи закатила глаза, но поплелась в направлении зала. Клэр словно вросла в пол. Что бы ни произошло в той галерее, тёмный холод был реален. В этом во всяком случае она была уверена.

Девочка быстро дотронулась до карандаша за ухом на удачу и поспешила вслед за сестрой, чтобы взять коробку с потускневшими подсвечниками. Затем, расправив плечи, она направилась к галерее, озираясь по углам.

Мама сидела на полу посередине комнаты. Взгляд её карих глаз из-под таких же непослушных локонов, как те, что обрамляли лицо Клэр, был задумчив, когда она по ошибке опустила статуэтку из латуни в коробку со стикером «Одежда».

– Спасибо, – сказала она, увидев девочек. Клэр с беспокойством отметила про себя, что свободный пучок мамы был сейчас собран на самой макушке, а не у основания шеи – явный признак того, что мама нервничала. – Поставьте эти коробки напротив вон той стены, рядом с камином, пожалуйста.

Сосущая тревога поднялась внутри Клэр. Внезапно в её голове возникла мысль, что, если она подойдёт к очагу слишком близко, её затянет в дымоход и она никогда не вернётся. Не желая смотреть, но и не в силах себя остановить, девочка бросила быстрый взгляд в сторону камина.

По её телу пробежал жар: деревянные перекладины были ясно видны.

Хотя книжный шкаф по-прежнему стоял у камина, кто-то, вероятно, мама, убрал алебастровую вазу, закрывавшую лестницу.

«Это не реально, – повторяла про себя Клэр. – Не реально. Не реально. Не реально». Обхватив коробку так крепко, что у неё побелели костяшки, девочка прошаркала вперёд и выпустила коробку из рук там, куда указала мама.

И тогда она заметила глубокие борозды на деревянном полу прямо перед отделанным плиткой очагом. Было похоже, что кто-то отодвигал книжный шкаф в сторону, а затем возвращал его обратно на место. Чувство, склизкое, словно яичный белок, обволокло Клэр.

Но ведь Софи ей пообещала.

Тут девочка услышала, как папа произнёс:

– Софи, что это у тебя на ноге?

Обернувшись, Клэр увидела, как он глядит на старшую дочь, нахмурившись.

– Ничего, – Софи потянула юбку за подол, чтобы спустить её чуть ниже.

– Похоже на пластырь, – громко заметила Клэр прежде, чем смогла себя остановить. Казалось, будто кто-то вытянул из неё это предложение, точно зная, как она сможет отомстить сестре за враньё. – Что ты натворила?

Софи метнула на неё яростный взгляд, но было уже слишком поздно. Урон был нанесён.

– Что? – спросила мама, откладывая свою тетрадь в сторону. – Ты поранилась, Софи?

– Да ерунда, мам. – Старшая сестра попыталась проскочить мимо матери к двойным дверям, но та выставила руку вперёд, отрезая ей путь к спасению.

Слегка приподняв подол аккуратным движением, мама ахнула:

– Софи! Что случилось?

Клэр увидела, какая мешанина из кусочков пластыря поднималась по ноге Софи, походившей из-за этого на лоскутное одеяло. Что нужно было сделать, чтобы потребовалось такое большое количество пластыря? Когда они вернулись из путешествия по дымоходу, у неё была всего одна царапина над коленом.

– Это ерунда, – повторила Софи, пытаясь избегать обвинительного взгляда мамы.

– Ерунда? – Клэр никогда не слышала, чтобы голос мамы звучал так резко. – Ты должна быть осторожнее, Софи! Ты должна беречь себя. Ты ведь знаешь, что сказал врач.

– С меня довольно советов врачей! С меня довольно ваших советов! – Софи уже несколько дней пребывала в мрачном и угрюмом настроении, но сейчас внутри неё словно что-то с треском порвалось. Клэр в ужасе наблюдала за тем, как сестра ополчилась на родителей: – Мне тринадцать! Я могу позаботиться о себе сама!

– Мы твоя семья, – ответила мама. Её голос был ровным, но Клэр показалось, что он прозвучал слабо. – Мы заботимся о тебе.

– О, неужели? – Софи скрестила руки на груди. – Кажется, у вас это не особо хорошо получается!

В комнате повисло гробовое молчание.

У Клэр ёкнуло в груди. Ей не следовало ничего говорить. Ей не следовало пытаться устроить Софи неприятности. Сама того не заметив, девочка достала карандаш из-за уха и принялась его грызть.

– София Эндрия Мартинсон, – тихо сказала мама. – Отправляйся в свою комнату.

Тёмные глаза девочки встретились с мамиными, и на секунду Клэр показалось, что сестра продолжит спор. Но наконец она опустила взгляд.

– Как скажешь, – пробормотала себе под нос Софи, после чего протопала мимо Клэр прочь из галереи.

Сестра не выходила из своей комнаты до конца дня, а ужин вся семья ела в ледяной тишине. Единственным приятным событием, позволившим Клэр почувствовать себя несколько лучше, стало то, что папа убрал скульптуру-единорога (которая, несмотря на свой хрупкий вид, весила немало) на верх книжного шкафа. Он сказал, это чтобы её случайно не разбили, но теперь шкаф стал слишком тяжёлым, чтобы кто-либо смог сдвинуть его в сторону от очага. Особенно Софи.

Во всяком случае, Клэр на это надеялась.

* * *

Позднее той же ночью Клэр уже погружалась в сон, когда дверь в её спальню открылась с тихим скрипом. Сев на кровати, девочка пошарила в поисках своего фонарика, который держала при себе на всякий пожарный.

– Клэр?

– Софи? Ты напугала меня!

– Извини, – донёсся до неё шёпот сестры через темноту комнаты. – Я могу войти? – после чего, не дожидаясь ответа, Софи подошла к кровати девочки и юркнула под одеяло рядом с ней. От неё пахло арбузным шампунем. Запахом лета. Секунду они ничего не говорили, просто лежали рядом, глядя в купольную темноту балдахина над кроватью Клэр. Лунный свет рассеивал по комнате тени. Девочка не могла припомнить, когда в последний раз сестра лежала на кровати вместе с ней. Она не шевелилась, желая, чтобы это мгновение продлилось подольше. – Помнишь, как мы ходили в поход, – голос Софи наконец качнулся к ней мягкой волной, – и я убедила тебя, что пользоваться деревянным туалетом ночью можно, только когда луну не закрывают облака?

– Помню, – ответила Клэр. – Ты говорила, что на меня нападёт Туалетный оборотень, если луну не будет видно.

– Ха, ага! Туалетный оборотень! Во была умора.

– Точно, умора, – поддакнула Клэр. Она провела ту дождливую, облачную ночь в страхе, боясь, что намочит свой спальный мешок. Девочка подождала несколько секунд на случай, если Софи собиралась сказать что-нибудь ещё. Но сестра молчала, и тогда Клэр спросила: – Что это нашло на тебя сегодня вечером?

– Ерунда, – ответила Софи. – Просто… иногда мама с папой меня расстраивают, понимаешь?

– Ага, – соврала Клэр. – Понимаю.

Софи рассмеялась. Её смех не был язвительным, но он не был и весёлым.

– Нет, не понимаешь, Клэрина. Не надо притворяться. – Вновь замолчав, Софи перевернулась на бок, чтобы взглянуть младшей сестре в лицо. Блеск ночных фонарей отражался в лунных камнях ожерелья, которое по-прежнему висело у неё на шее. – Иногда мне хочется быть как ты.

– Как я? – Клэр была озадачена. – Почему? – Из них двоих именно Софи отличалась сильным характером. Все кругом только и делали, что говорили, какая она храбрая.

Софи смахнула прядь волос, упавшую Клэр на глаза:

– То, что я сказала в коридоре… Я была не права. Это хорошо, что у тебя получается придумывать разные истории. Они лучше, чем реальный мир.

Старшая сестра перевернулась на другой бок и забралась поглубже под одеяло. Клэр поспешила уткнуть его низ себе под ноги прежде, чем Софи заберёт одеяло себе целиком.

Клэр свернулась калачиком рядом с сестрой, теперь они лежали спиной к спине. На мгновение ей пришла в голову мысль спросить Софи про царапины на полу в галерее и кусочки пластыря на её ноге, но дыхание сестры уже стало ровным. Вскоре девочка уснула, вспоминая времена, когда она цеплялась за шею Софи, а сестра плескалась и плавала в бассейне, притворяясь русалкой, спасающей Клэр от акул.

* * *

Холодный рассвет разбудил Клэр, и ещё более холодная уверенность сжала её сердце прежде, чем она открыла глаза.

Что-то было не так.

Чего-то недоставало.

Через секунду она уже сидела на кровати. Софи больше не было рядом с ней – Клэр была одна.

Сунув ноги в тапочки, она схватила карандаш и кофту и помчалась в комнату сестры.

Её не было и там.

Клэр побежала. С каждым шагом ужас девочки всё возрастал, пока ей не начало казаться, что она рухнет на пол под тяжестью своей тревоги. Прибыв к двойным дверям галереи, она стремительно их распахнула. Двери ударили стены с громким стуком, заглушая её поражённый вздох.

Сколько бы раз Клэр ни моргала, она продолжала видеть перед собой всё ту же картину: книжный шкаф, отодвинутый в сторону, и осколки прекрасной статуи единорога, которыми был усеян весь пол. Проход к камину был абсолютно свободен.

И пара следов от кроссовок размера, который носила Софи, тянувшихся по пеплу к лестнице, где они обрывались.

Глава 5

Шаги Клэр вторили ударам её сердца, когда она бежала по галерее к камину.

«Я должна её спасти», – эта мысль стучала в висках девочки, словно пульс. Она перекинула кофту через плечо и убрала карандаш за ухо на удачу. Затем поставила ногу на первую из перекладин лестницы и начала карабкаться.

Загрязнённый дымом воздух щипал ей глаза, а лёгкие горели от пепла, покрывавшего стенки дымохода, но Клэр этого почти не замечала. Задрав голову, девочка продолжала смотреть вверх, игнорируя проникшее в кости гудение. Она вглядывалась в темноту в поиске пятнышка света размером с монетку, которое видела в свой первый подъём по лестнице.

«Будь храброй. Будь храброй. Будь храброй».

Её нервы натянулись, словно лента для волос, которая вот-вот порвётся. Она могла сосредоточиться только на своём следующем шаге, затем на следующем за ним.

Лёгкий ветерок коснулся рук Клэр, принеся с собой запах травы и дождя. Свет над её головой медленно распустился из крошечной точки в большой яркий круг.

«Почти на месте».

Уверенность прилила к её сердцу. Девочка заработала ногами и руками усерднее.

Наконец Клэр добралась до самого верха. Она аккуратно балансировала на последней перекладине. Навалившись на стенку дымохода, девочка высунула голову из колодца – в ослепляющие солнечные лучи.

Птицы мягко перекликались друг с другом, а журчание ручейка, доносившееся откуда-то издалека, приятно щекотало уши. Клэр заморгала, прогоняя танцевавшие у неё перед глазами пятна, и вскоре увидела бежевые руины, уходившие в безоблачное небо.

Она ничего не придумала.

Теперь в том не могло быть никаких сомнений. Место, в которое можно было попасть через дымоход, представляло собой совершенно новый мир, отличавшийся от того, который она оставила позади.

Правда (точнее, её величие) пробежало сквозь Клэр, словно ток.

Дворец, искры света, тенеподобное нечто – всё это существовало. Всё это произошло. Никакой летучей мыши, о которой заявляла Софи, никогда не было.

Порой, когда Клэр нестерпимо хотелось рисовать, она ощущала покалывание в кончиках пальцев. Это самое чувство она испытывала и сейчас, окидывая окрестности взглядом. Но в этот раз оно было чем-то бо́льшим, чем просто стремлением взять в руки карандаш и блокнот. Это было стремление понять. Узнать больше. Что это за место? И зачем Софи соврала? И каким выглядит мир с вершины вон той крошащейся башни? Она решила, что поднимется на неё и с высоты, вероятно, сможет увидеть сестру.

Упираясь руками в края колодца, Клэр вытолкнула себя из него. Упав в траву, она почувствовала, как её тапочки тут же промокли от росы насквозь. Девочка так торопилась найти Софи, что не переобулась во что-то более подходящее.

Положив карандаш в карман кофты, Клэр направилась по тропинке с вытоптанной травой и цветами через дикий сад к полуразрушенным аркам. Когда они с Софи прибыли сюда в первый раз, ночью, земля была посеребрена звёздным сиянием, но сейчас предвечернее солнце добавляло заброшенному саду красок.

Любопытство Клэр расцвело внутри неё буйно и пышно, подобно дрожавшим от дуновения ветра цветам, сгибавшимся и раскачивавшимся на своих длинных стеблях. Листва вокруг неё испещряла траву тенями размером с эльфов, и сквозь зелень то тут, то там проглядывались сохранившиеся фонтаны.

«Разумеется», – подумала она. Разумеется, Софи просто не могла сюда не вернуться. Это место было слишком красивым, слишком чудесным для того, чтобы держаться от него в стороне.

Но почему она не рассказала Клэр правду?

Девочка снова подумала о чудище из теней, гнавшемся за ними, о его дыхании, холодившем в её шею. Костлявые пальцы из воспоминания Клэр пробежали по её спине.

– Здесь нет никого, кроме меня, – произнесла она вслух, чтобы себя ободрить. – Только я и Софи и никаких ужасных чуд… ффу-ты!

Воздух со свистом вырвался из лёгких девочки, когда что-то, точнее, кто-то набросился на неё сзади.

Она почувствовала, как в её поясницу больно упёрлось чьё-то колено, после чего Клэр повалили на землю. Боль пронзила плечи девочки, когда ей заломили руки за спину. Она попыталась закричать, но её лёгкие сковал вес, давивший на её спину, и то, что в итоге вырвалось изо рта Клэр, скорее походило на стон. Тогда она принялась брыкаться.

– Нэт, держи её ноги! – приказал девичий голос.

Услышав такое, Клэр принялась брыкаться ещё отчаяннее. В конце концов её нога попала по чему-то мягкому.

– Ай! Боже плавый, мой дос! – воскликнул другой голос. Он прозвучал так, словно говоривший зажимал свой нос рукой.

Неизвестная девочка заговорила вновь:

– Стой там!

Окружающий мир внезапно накренился, и Клэр обнаружила, что её перевернули на спину. Она посмотрела на нависшее над ней насупленное лицо с тяжёлой каштановой косой вокруг головы, походившей на корону. На ней была длинная красная рубашка, подпоясанная ремнём, и рейтузы.

За её плечом Клэр могла видеть мальчика примерно одного с ней возраста, одетого в похожий наряд, вот только рубашка его имела зелёный цвет, а штанины брюк были широкими. Он держался руками за нос.

Клэр закашляла, выплёвывая землю, набившуюся ей в рот при падении. Как вдруг что-то холодное и твёрдое надавило на горло девочки: лезвие ножа.

Ухватив воздух ртом, она крепко зажмурилась. Она лежала совершенно неподвижно, стараясь подавить очередной приступ кашля.

– Не порадь её! – встревожился мальчик.

Девочка буркнула:

– Если она заговорит, я не стану её ранить. – Клэр показалось, что нож слегка качнулся, и она открыла глаза. Рука нападавшей дрожала. Девочка наклонилась вперёд к Клэр так близко, что та смогла увидеть капли пота, проступившие у незнакомки на линии роста волос, и коричневые прожилки в её глазах янтарного цвета. – Где. Она, – рыкнула девочка. Это был не вопрос, а приказ отвечать.

У Клэр ёкнуло сердце.

– Кто?

– Софи.

Клэр не знала, что она ожидала услышать от нападавшей, но определённо не то, что та только что сказала. Всё это походило на игру в спектакле, вот только их реплики случайно перепутались. Это Клэр должна была спросить про Софи.

– Откуда… откуда ты знаешь мою сестру? – спросила она, запинаясь.

Мальчик нахмурился:

– Фестру?

– Посмотри, – девочка указала подбородком на ноги Клэр. – На ней точно такие же тапочки, в каких была Софи, когда мы встретились в первый раз. И если она её сестра, то должна знать, где Софи. – Лезвие прижалось к шее Клэр чуть сильнее.

– Да! – прохрипела Клэр. – То есть нет! То есть Софи действительно моя сестра, но я не знаю, где она!

Девочка торжествующе улыбнулась мальчику:

– Видишь? А я говорила, что мы найдём здесь зацепку. – Она направила внимание обратно на Клэр: – Не пытайся защитить её. Я знаю, что ты лжёшь.

– Я не лгу! – задыхаясь, возразила Клэр. Слёзы несправедливости, боли и страха щипали её глаза, но, моргая, она отогнала их прочь. – Я и сама пытаюсь её найти!

– Сена, идём, – сказал мальчик. Его голос теперь звучал не так забавно, и Клэр увидела, что он убрал руки от своего носа, красного и распухшего. – Думаю, она говорит правду.

Девочка по имени Сена с секунду внимательно изучала Клэр, затем вздохнула. Перенеся вес на ноги, она убрала руки с груди Клэр. Впервые та смогла увидеть, чем лезвие в руке девочки было на самом деле: ножом для масла.

– Почему ты слоняешься вокруг Замка на вершине холма? – спросила Сена голосом, холодным, словно океан в январе. – С кем ты разговаривала?

– С собой. – Клэр потратила секунду на то, чтобы сделать вдох, позволив своим рёбрам раздаться максимально широко. Облегчение постепенно наполнило каждую клеточку её тела. – Я думала, что ты тенеподобное нечто.

Сена нахмурилась:

– Что ещё за «тенеподобное нечто»?

– Думаю, она имеет в виду призрака, – подсказал мальчик, копаясь пальцами в грязи.

– Призраки не могут выходить на солнце, – сказала Сена будничным голосом, как если бы она отмечала, что небо синее, или что печенье с кусочками шоколада вкуснее с молоком. Она прищурила глаза: – Как выглядит это «тенеподобное нечто»?

Клэр почувствовала себя так, словно она проглотила кубик льда, но всё же девочка попыталась описать чудовище:

– Я не вполне уверена, всё произошло так быстро, но оно было большим, тёмным и холодным. Походило вроде как на скелет, закутанный в тени.

– Она точно говорит о призраке. – Мальчик выпрямился, и тогда Клэр увидела, что он держит в руке цветочную луковицу. Достав карманный ножик из рюкзака, он снял с луковицы часть шелухи и поднёс оголённую часть к своему носу. – Она не знает даже того, что призраки не выносят солнечного света, – продолжил он. – Она вообще ничего не знает.

Клэр была возмущена. Может, девочка и была уставшей и сбитой с толку, но она знала множество вещей. Например, она знала, что самые старые рисунки в мире были сделаны сорок тысяч лет назад, а ещё она знала, как рисовать уши таким образом, чтобы не казалось, что они принадлежат пришельцу.

Клэр открыла было рот, чтобы возразить, но заморгала, не веря своим глазам. Мальчик убрал луковицу от лица, и она увидела, что его нос больше не похож на спелый помидор и быстро возвращает себе оттенок, ничем не отличавшийся от остальной части светло-коричневого лица. Как это могло быть возможным? Когда Тони Рук упал с горки в третьем классе, у него под глазом расцвёл синяк, который сошёл только через неделю!

Клэр заморгала вновь. Теперь, когда нос мальчика уменьшился обратно до своего первоначального размера, она видела, что у него были пытливые карие глаза с прямыми, словно стрелы, ресницами. Девочка попыталась сосредоточиться на этой детали и том, как бы она изобразила это на бумаге, стараясь не обращать внимания на странность того, что только что произошло. Всего, что здесь происходило…

– Нэт, мы не можем её отпустить, – сказала Сена, всё ещё держа свой нож для масла направленным на Клэр. – Что, если она работает вместе с Софи? – Клэр заметила, как челюсть девочки слегка дрогнула. Это движение было ей слишком хорошо знакомо. Неужели размахивавшая ножом девочка боялась? Боялась её? Но в этом не было никакого смысла.

Но в то же время здесь вообще ни в чём не было смысла. Где бы ни находилось это «здесь».

– Где я? – вырвался из груди Клэр вопрос. – Что это за место?

– Это Арден, разумеется, – ответил Нэт, не особо обращая внимание на её реплику. – Отсюда до Зелёной деревни меньше километра.

«Арден», – получается, у мира, в который вёл дымоход, было имя.

– Но… кто вы? – спросила Клэр, отчаянно желая понять, что происходит. – Откуда вы знаете Софи? Где Софи?

– Тихо, – скомандовала Сена. – Я не могу думать из-за всех твоих вопросов!

Нэт сверлил Клэр взглядом.

– Отвести её в Зал слушаний – так себе вариант. Представь, как будет выглядеть, если единственная ковательница в деревне земледельцев объявится с сестрой Софи. Мы пытаемся найти зацепки, которые докажут, что ты тут ни при чём, а не убедить их в твоей вине ещё больше!

– Зал слушаний? Зацепки? – удивилась Клэр. – Вине в чём?

Сена прижала свободную ладонь ко лбу, как если бы пыталась не дать миллионам мыслей разлететься в разные стороны.

– Если я приведу им кого-то, кто знает, где Софи, возможно, Совет прекратит допрашивать меня.

Клэр предприняла очередную попытку:

– Кто допрашивает…

– Встань, – произнесла Сена, игнорируя несогласие, которое Нэт выказывал всем своим видом. Она сверкнула своими янтарными глазами на пленницу: – И поживей.

Клэр медленно поднялась на ноги, опасливо поглядывая на нож для масла. Казалось, Сена направляла его на неё с чуть большей охотой, чем было необходимо. Она пойдёт в этот Зал слушаний, что бы он из себя ни представлял, если так она сможет получить ответы на свои вопросы.

Арден, Зелёная деревня, Совет – что означали все эти слова? И, что ещё важнее, в какие неприятности попала Софи?

Клэр попыталась стряхнуть грязь со своих пижамных штанов, но Сена грубо схватила её за руку. Девочка мысленно добавила грязные брюки в список вещей, которые ей предстоит спрятать от родителей, когда она вернётся домой.

У неё сжалось сердце.

Если она вернётся домой.

– Верёвку, – сказала Сена.

Мгновение Нэт колебался, но затем нагнулся и вытащил из своего набитого под завязку рюкзака какой-то пузырёк. Очень осторожно он вылил каплю некой зелёной жидкости на травинку. Потом мальчик зажал травинку между большим и указательным пальцами и слегка её покрутил. На мгновение он перестал издавать какие-либо звуки, полностью сконцентрировав свою кипучую энергию на маленьком растении перед ним. Затем он начал тянуть…

и тянуть…

и тянуть…

Травинка становилась всё длиннее и толще, вырастая из длины какой-нибудь ниточки до размера шнурка для ботинок за считаные секунды.

Клэр удивлённо ахнула:

– Как ты это делаешь?

– Я брызнул на неё каплей зелья-вырастина. – Мальчик продолжал вытягивать травинку, но бросил взгляд в сторону пленницы: – Правда, оно не такое сильное, как моя последняя партия. Мне нужно будет добавить больше коры красного дерева, чтобы показать пример другим растениям, но здесь важно придерживаться золотой середины. Слишком много красного дерева – и трава станет несгибаемой, как ствол, но если его будет слишком мало, то она вырастет недостаточно длинной.

Он снова сконцентрировался на траве, как если бы его объяснение о зелье-вырастине и показывающей пример коре имело какой-то смысл.

– Что? – спросила Клэр. – Я не понимаю.

Нэт нахмурился.

– Это базовое земледелие. Что тебе непонятно?

Клэр уставилась на него:

– Базовое что?

– Ах, я забыл, – произнёс Нэт, наконец поняв, что к чему. – Софи точно так же ничего не знала. Я земледелец, и я занимаюсь земледелием. Это значит, что я работаю со всем, что растёт из земли. Я могу творить чудеса в пределах мира растений.

«Чудеса?!» – у Клэр челюсть отвисла даже несмотря на то, что Софи всё время ей говорила, что от этого она становится похожа на бегемота. Мальчик одного с ней возраста только что говорил о чудесах так, как если бы они были чем-то столь же привычным, как приготовление тоста.

Она посмотрела на Нэта во все глаза, он невозмутимо посмотрел на неё в ответ.

– Здесь это умеет каждый? – спросила она слабым голосом.

– Каждый член гильдии земледельцев умеет делать то, что делаю я, – сказал Нэт. – Но чудеса, создаваемые остальными тремя гильдиями, само собой, отличаются.

– Остальными гильдиями?

Нэт вздохнул.

– Существует четыре гильдии чудес, – пояснил он, продолжая тянуть стебель, словно ириску. – Сена – ковательница и умеет делать те же вещи, что и я, но из металла. Самоцветчики работают с камнями и самоцветами, а прядильщики ткут чудеса из нитей…

– Ну хватит, – перебила его Сена. – Мы уже опаздываем!

В голове Клэр пронёсся вихрь смятения, когда Нэт дёрнул в последний раз, и травинка (ставшая теперь такой же длинной и толстой, как скакалка) вырвалась из земли.

Вскоре ею связали запястья Клэр впереди, словно узнице. Которой она, очевидно, и была.

Вместе с Сеной и Нэтом в качестве конвоя Клэр двинулась прочь из окружённого стенами сада. Впервые она увидела, что руины и их обширные окрестности находились на вершине высокого холма, переходящего в луг.

За лугом сгрудились жёлтые крыши домиков, стоявших в окружении ухоженных полей, которые протянулись до чёрной полосы чащи. Клэр предположила, что это был Зелёный лес, а со слов Нэта следовало, что деревня была лишь одним из многих жилых мест в Ардене.

Паника всколыхнулась в груди Клэр. Мир, в который вёл дымоход, был не просто реален, он был куда больше руин замка и старого каменного колодца. И как только она собирается найти здесь Софи?

«Верёвка» врезалась в запястья, и девочка ощутила, как растёт её раздражение.

– Зачем вы меня связали? Я лишь вскарабкалась по лестнице, чтобы найти свою сестру, – сказала Клэр, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, даже несмотря на то, что её пугал недобрый взгляд Сены. – В этом нет ничего незаконного, так что просто расскажите мне, что случилось с Софи, и отпустите меня!

– Мы не знаем, что с ней случилось, поскольку не знаем, где она, – ответил Нэт, потянув себя за прядь косматых чёрных волос. – Она исчезла прошлой ночью. Вся деревня ищет её с самого рассвета, но никто её до сих пор не нашёл.

Теперь во всём теле Клэр зазвенел страх.

Никто не мог найти её сестру.

Она тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться:

– Вся деревня её ищет? Почему?

– Ничего ей не говори, – приказала Нэту Сена. – Она наша узница!

Нэт бросил на неё сердитый взгляд:

– Вообще-то я и не собирался говорить про единорожью арфу.

– Нэт! – взвизгнула Сена.

– Про что? – спросила Клэр.

Сена тяжело вздохнула:

– Ну давай, расскажи ей, чего уж теперь, – произнесла она скрепя сердце.

– Единорожья арфа, – продолжил Нэт, не обращая внимания на то, как Сена закатила глаза, – один из нескольких единорожьих артефактов, оставшихся в Ардене. Сама она вырезана из махагони, а её струны сделаны из волоса, добытого из гривы единорога. И никто не должен был знать о том, что мы храним её здесь, в Зелёной деревне.

– Из гривы еди… – ошеломлённо повторила Клэр. Разговор ускользал от неё, словно катавшийся по сковороде кусок масла – она не могла уловить суть сказанного этими двумя. – Здесь водятся единороги? – Девочка подумала о статуе, стоявшей в галерее бабушки Дианы.

– Скажем, так было прежде, – ответил Нэт, поправляя рюкзак на плече, – раньше их было полно в Ардене, но затем, лет триста назад, они начали вымирать. Это случилось во время Войны гильдий, так что никто этого особо не заметил, пока не стало слишком поздно что-либо с этим делать. В «Документальных сведениях об Ардене и его территориях» Тимор Многоречивый изложил несколько интересных теорий касательно…

– Никому не интересно, что думает Тимор Занудноречивый, – перебила его Сена. – Хорош рисоваться.

У Клэр закружилась голова. У этого места не только были руины, гильдии и чудеса, у него также имелась история. История в комплекте с документальными сведениями и войнами. И единорогами.

Нэт состроил Сене гримасу:

– Короче, арфа изготовлена из гривы единорога, вот что важно. Вот что создаёт чудеса.

– Я не понимаю, – сказала Клэр с досадой. – Что значит «создаёт чудеса»?

Сена вздохнула:

– Ну она не создаёт их напрямую…

– Наши чудеса, чудеса гильдий, распространяются только на то, что нас окружает, – встрял Нэт. – Чудеса исходят не от нас, а от вещей мира вокруг – от растений, камней, нитей, металла. Всё, что мы делаем, – побуждаем траву расти выше, быстрее и сильнее, например.

– Или, – вставила Сена, – если ты ковательница, как я, то помогаешь делать зеркала настолько гладкими, что они могут показывать будущее, или куёшь мечи, которые всегда будут одерживать в битве верх. – Её голос звучал так, словно она хвасталась.

Хорошо, что дети шли по бокам от Клэр и держали её – иначе от всей этой информации у неё просто подкосились бы ноги.

Нэт кивнул:

– Но вот единороги – они были чистейшим чудом. Эти существа усиливали чудеса любой из гильдий. Теперь, когда их не стало, мы полагаемся на единорожьи артефакты, чтобы повысить свои способности.

– Умоляю, – произнесла совершенно потрясённая Клэр, – объясните, какое отношение всё это имеет к Софи?

– Я объясню тебе, какое отношение это имеет к Софи, – ответила Сена. – Твоя сестра пришла сюда как гость, и как же она нам отплатила за наше дружелюбие? Она украла единорожью арфу.

Глава 6

Должно быть, здесь была какая-то ошибка.

– Софи не стала бы красть, – возразила Клэр, чуть не споткнувшись, когда Сена потащила её за собой. – Она даже не умеет играть на арфе!

Ковательница поджала губы:

– Обычно единорожья арфа нужна людям не для музыки, – ответила она. – Кроме того, это слишком странное совпадение. Каковы шансы, что Софи и арфа исчезли в одно и то же время просто случайно?

– Возможно, всё дело именно в этом, – продолжила спорить Клэр. – В ужасном совпадении!

Сена и Нэт обменялись беспокойными взглядами. Их молчание раздражало Клэр, словно линия, которую она всё никак не могла провести карандашом как надо. Девочка открыла рот, чтобы высказать своё несогласие вновь, как вдруг откуда-то из деревни донёсся громкий ритмичный барабанный бой.

– Печная копоть! – воскликнула Сена. – Барабаны! Мы опоздали! – Она перешла на бег, вынудив Клэр и Нэта броситься за ней.

К тому моменту, когда они заявились в деревню, застроенную домами с жёлтыми крышами, ноги Клэр, обутые в тапочки, ныли, а в голове у неё гремели слова, которые она только что узнала: «кователи», «земледельцы», «гильдии чудес». Девочка пыталась сделать несколько глубоких, успокаивающих вдохов, охватывая взглядом приземистые деревянные домики по обе стороны дороги. Перед каждой постройкой имелся участок земли с настолько зелёными овощными грядками, что казалось, будто кто-то взял и разукрасил их фломастером.

Но хотя Клэр и видела признаки жизни повсюду – лежавшие на земле лопаты, стоявшие возле домов тележки, отпечатавшиеся в пыли следы, – она увидела лишь одного человека. Светловолосого мальчика, склонившегося над поросшим травой участком, который он полол.

– Должно быть, слушание уже началось, – пробормотал Нэт. Завернув за угол, они очутились на мощёной площади. Клэр ахнула.

Перед ней было самое диковинное здание, которое она когда-либо могла себе вообразить – здание, выглядевшее скорее выращенным, чем построенным.

Словно маленький лес объединился, чтобы образовать собор. Исполинские деревья с серебристой корой росли рядом друг с другом, образуя из стволов и корней толстые стены, далее, где-то очень высоко над головой Клэр, они наклонялись вовнутрь, а их ветви переплетались, создавая крышу. Пока девочка в изумлении смотрела на эту картину, на одно из множества круглых окон опустился дятел, принявшийся долбить стену из деревьев.

«Софи была бы в восторге» – такая мысль тут же пришла в голову Клэр, а следом к ней вернулся её страх. Девочка не верила в то, что сестра что-либо украла, но что она натворила такого, из-за чего её теперь подозревали?

Сена быстро вела их за собой ко входу, когда Нэт резко остановился:

– Постой, ты не можешь войти туда в таком виде, – произнёс он неодобрительно. Пока дети торопились попасть в деревню, погода на улице потеплела. Лицо Сены лоснилось от пота, а пряди рыжих волос выбились из косы и теперь кудрявились вокруг лба. Всё ещё одетая в кофту Клэр чувствовала, как футболка под ней начала прилипать к спине. Сейчас погода стояла куда более жаркая, чем в тот раз, когда девочка вскарабкалась по лестнице вместе с Софи. Тогда, казалось, была ранняя весна, но теперь, всего несколько дней спустя, жара стояла такая, какая приходит только в самый разгар августа.

– Ты и сам выглядишь не ахти, – парировала Сена, с отвращением разглядывая грязные колени Нэта. – Но мы опаздываем, так что другого выхода нет.

У Клэр была всего секунда на то, чтобы рассмотреть искусную резьбу в виде цветов и деревьев на двери прежде, чем Сена её приоткрыла и проскользнула, таща за собой Клэр, в огромное пространство, наполненное пятнами солнечного света, пением птиц и людьми.

Должно быть, там собралась вся деревня – от самого маленького младенца, на голове которого не проклюнулся ещё даже пушок, до самой пожилой старушки, из подбородка которой торчало несколько тоненьких седых волосков. Все они сидели на лавках, глядя на стоявшую перед ними конструкцию вроде сцены, где на стульях с высокими спинками позади длинного стола сидела группа из четырёх мужчин и женщин. Клэр подумала, что это было похоже на один из тех залов суда, которые она видела по телевизору. Сидевшие на стульях люди даже были облачены в мантии, походившие на одежду судей, вот только их цвет был не чёрный, а изумрудный.

Сена жестом пригласила Клэр и Нэта проследовать за ней к одной из скамеек в задних рядах. Никто из толпы не обратил никакого внимания на трёх опоздавших, поскольку все они были слишком заняты тем, что слушали мужчину в фартуке, стоявшего перед судьями. Он говорил что-то, запинаясь, а сбоку от платформы какой-то юноша лихорадочно вёл запись с помощью пушистого пера.

– Колокола прозвенели как раз четыре раза, – произнёс мужчина в фартуке, – когда я впервые заметил, что арфы нет на месте. Я это помню, поскольку…

– Секунду, Пекарь Сеянец. – Сидевшая в центре сцены женщина подняла руку, и мужчина замолчал. Клэр почти физически ощутила, как взгляд судьи упал на неё: – По всей видимости, Нэтл Зелёный и Сена Булатная всё-таки решили почтить нас своим присутствием. И привели с собой гостью.

Клэр услышала, как деревянные лавки заскрипели и задвигались, когда жители деревни вытянули шеи, чтобы увидеть, о ком идёт речь. Кровь прилила к её лицу. Седые волосы женщины, подстриженные почти под самый корень, резко контрастировали с её тёмно-коричневой кожей, а её глаза были почти точно такого же цвета, как её мантия, практически полностью изумрудная, за исключением четырёх белых полосок вокруг рукавов – двух на правом, двух на левом.

Соединив подушечки пальцев вместе, она сверлила взглядом проход между рядами, в котором стояли дети:

– Вы опоздали.

– Магистр Ирис, это моя вина… – начал Нэт.

– Довольно, Нэтл, – произнесла Ирис строго. – Твоя преданность своей подруге очаровательна, но не ты должен был явиться сюда до барабанного боя. Не ты показал арфу Софи. – Указав рукой на зал, судья продолжила: – Займи место рядом с остальными. Сена же будет допрошена Советом.

Нэт бросил на девочек извиняющийся взгляд, после чего поспешил к лавке. Клэр сжала зубы, стараясь не дать своему подбородку задрожать. Теперь, когда Нэта не было рядом, девочка чувствовала себя ещё более беззащитной.

Сена переступала с ноги на ногу.

– Прошу прощения, магистр.

Но Ирис, казалось, не слышала извинения юной ковательницы. Вместо этого судья выразительно смотрела на Клэр:

– И кто же она?

Сена чуть подтолкнула Клэр вперёд.

– Она та, допросить кого вы захотите больше, чем меня. Она сестра воровки.

Толпа взорвалась громкими восклицаниями. Люди вставали со своих лавок, чтобы рассмотреть её получше, и даже другие судьи (члены Совета, как полагала Клэр), чьи лица до сих пор были бесстрастными, подались на своих стульях вперёд. Девочке хотелось стать как можно меньше, спрятаться – сложно быть храброй, когда ты одета в пижаму.

– Прошу соблюдать порядок, – приказала Ирис и кивнула девочкам: – Сена, подойдите.

Ковательница положила тяжёлую ладонь на плечо Клэр и повела её вниз по покрытому травяным ковром проходу. Когда они приблизились к сцене, четыре члена Совета Зелёного леса приобрели более чёткие очертания. Там был мужчина с волосами, как мех скунса, – наполовину белыми, наполовину серебристо-чёрными. Он бросил на Клэр такой сердитый взгляд, что она поскорее отвела глаза. У другого члена Совета были очки со стёклами в виде полумесяцев, поблёскивавшие у него на носу. Рядом с ним сидела бледная, словно бумага, женщина с венком из перьев на голове, она наклонилась, чтобы шепнуть ему что-то на ухо. Его глаза сузились, когда он взглянул на обутые в тапочки ноги девочки. А посередине сидела магистр Ирис. Сена остановилась прямо перед ней. Клэр она сильно напоминала учительницу, которая вела у неё уроки в третьем классе, суровую женщину, гонявшую класс по таблице умножения и настаивавшую на том, чтобы у всех её учеников названия пяти самых длинных в мире рек отскакивали от зубов и чтобы все они могли показать самую высокую гору на каждом из материков.

– Ты можешь присесть, – сказала магистр Ирис Сене. Её глаза, словно лучи прожектора, ударили девочке в лицо: – Как тебя зовут?

– Клэр, – сказала она (или, скорее, пискнула). Теперь, когда рядом с ней не было и Сены, девочка чувствовала себя очень одинокой и совсем маленькой. Прочистив горло, она попыталась снова: – Клэр Мартинсон.

– София Мартинсон твоя сестра?

– Д-да. Вот почему я здесь. Мне нужно её найти, – ответила она, запинаясь. Выражение лица Ирис не изменилось, но она понизила голос и принялась совещаться с другими членами Совета.

Чем дольше они шептались, тем громче становился шум голосов в толпе. Клэр разглядывала свои ноги, не в силах оценить красоту крошечных фиалок, проклёвывавшихся между травинок ковра, который устилал пол Зала слушаний. Наконец послышался стук молотка по столу, призывавший к порядку.

Подняв взгляд, Клэр увидела, что члены Совета откинулись на спинки своих стульев. Ни один из них не выглядел особенно дружелюбно, но мужчина с волосами скунсьего окраса смотрел прямо-таки хищно, он сверкал глазами на девочку, словно сова, заприметившая с высоты мышь.

– Прошу соблюдать тишину, – произнесла на весь зал Ирис. Мгновенно в помещении установилась тишина, за исключением периодически доносившегося из листвы в потолке птичьего чирикания. Затем магистр обратилась к собравшимся: – Совет Зелёного леса сперва допросит Клэр Мартинсон, а затем мы вернёмся к разговору с Сеной Булатной. Если Клэр откажется говорить, она будет арестована как соучастница кражи.

Девочка изумлённо посмотрела на женщину, открыв рот. Ей всего одиннадцать! Неужели кто-то её возраста может быть арестован? Но практически мгновенно четверо мужчин, каждый из которых имел по большой деревянной дубинке и был одет в форму оливкового цвета, молча окружили её.

– Клэр Мартинсон, – произнесла Ирис мрачным низким голосом. – Самое важное сокровище нашей деревни пропало. Если до других гильдий дойдёт слух о том, что деревня земледельцев не зарегистрировала единорожий артефакт, нам всем придётся столкнуться с неприятными последствиями. – В толпе послышались приглушённые голоса, и, хотя большая часть слов звучала нечленораздельно, было среди них одно, которое Клэр смогла разобрать: «война». – Зная это, согласна ли ты принять участие в слушании? – спросила магистр, буравя девочку взглядом. Клэр не доверяла своему голосу, поэтому просто кивнула. – Что ж, очень хорошо, – сказала Ирис. Запустив ладонь в широкий рукав своей мантии, она достала маленький мешочек: – Принеси мой поднос, – велела она секретарю, делавшему записи. Он быстро доставил деревянный поднос со стоявшим на нём чайным сервизом. Из ярко-розового чайничка поднимался пар, юноша осторожно поставил его перед Ирис. Лавки заскрипели, поскольку каждый наклонился вперёд, внимательно следя за тем, как судья наливала чай. Затем она поднялась и сошла со сцены, чтобы встать перед Клэр. Высокая и стройная, облачённая в свою зелёную с белым мантию женщина напоминала девочке сосну, на ветвях которой лежал снег. – Протяни руку, – приказала Ирис, сняв «верёвку» с запястий Клэр. Хотя её кожу слегка саднило, девочка сделала, как ей было велено. Магистр поместила деревянную кружку в ладони Клэр. – Это правдочай, – изрекла судья. – Полученный из лепестков незабудки для восстановления памяти, семян подсолнечника для открытости и стебля ежовника с пляжей Островов утренней зари. Он не позволит тебе соврать при ответе. Ты даёшь своё добровольное согласие выпить этот чай?

Клэр с опаской посмотрела в кружку. Поднявшийся над ней пар сложился в вопросительный знак, прежде чем раствориться в воздухе. Напиток выглядел вполне безвредным. Он был прозрачным, словно вода, и пах, как мыло, которым папа оттирал паркет, – чистотой с ноткой лимона.

Но может ли она доверять этим людям? Что, если чай отравлен?

С другой стороны, если она его не выпьет, это будет равносильно признанию вины Софи, а также её собственной вины.

Ей придётся положиться на правду, чтобы спасти сестру. Она должна пойти на риск.

Клэр сделала глубокий вдох:

– Да, я выпью ваш чай.

Девочка поднесла кружку к губам и начала пить.

Глава 7

Уже по первому глотку Клэр поняла, что жидкость была чем-то покрепче воды и лимона. Правдочай сделал её язык тяжёлым и скользким, а заднюю стенку горла жгло.

Ирис, вернувшаяся к своему стулу, посмотрела на Клэр выжидающе.

– Скажи, что моя мантия красная, – велела она.

Клэр сильно удивил такой приказ:

– Но она зелёная, – правда легко соскользнула с её губ.

Ирис покачала головой:

– Я не спрашивала тебя о том, какого она цвета. Я велела тебе сказать мне, что она красная.

Клэр попыталась подчиниться. Девочка сформулировала слова в своей голове, но, прежде чем она смогла их произнести, у неё начался кашель. По ощущениям у неё в горле будто застрял кусок чёрствого хлеба.

– Хорошо, – произнесла Ирис, когда Клэр поспешила сделать ещё один глоток правдочая, чтобы прочистить горло. – Мы можем начинать. Клэр Мартинсон, ты помогла украсть единорожью арфу?

– Нет, – сказала Клэр, ответ сошёл с её языка мягко и гладко, словно ванильный пудинг.

Член Совета, на голове которой был венок из перьев, подняла руку, чтобы задать следующий вопрос, Ирис одобрительно кивнула:

– Ты знала, о том, что твоя сестра планировала взять арфу?

– Нет, – ответила девочка чуть громче, чем намеревалась. – Моя сестра не брала арфу.

Члены Совета посмотрели друг на друга. Женщина, задавшая вопрос, поджала губы, в то время как мужчина в очках шептал что-то сидевшим за столом.

– Я должен напомнить Совету и всем присутствующим о том, что чай вытягивает ответы не из воздуха! – выпалил член Совета с волосами скунсьего окраса. Девочка подпрыгнула, и правдочай забултыхался в её кружке. – Клэр, вероятно, верит в то, что Софи не брала арфу, – сказал он, вставая, – но это не означает того, что Софи невиновна.

– Моя сестра ни за что не стала бы красть, – продолжила стоять на своём Клэр, уверенность пламенем горела в её груди. Или, возможно, это был чай, она не могла разобрать.

– Магистр, – произнёс мужчина с волосами скунсьего окраса. – Разрешите задать девочке вопрос?

Ирис постучала своими длинными пальцами по подлокотнику.

– Разрешаю, советник Амброзий.

Мужчина кивнул, после чего повернулся к Клэр:

– Как ты можешь быть уверена в том, что Софи ни за что не стала бы красть? – спросил он. Его слова были колкими и острыми на слух. – Насколько хорошо ты знаешь свою сестру? – Клэр было открыла рот, чтобы ответить, но, когда до неё дошёл смысл его слов, она прикусила губу. – Говори, – потребовал Амброзий. – Твоя сестра своевольная девочка?

Клэр почувствовала себя потерянной, увязшей в собственной неуверенности. Она знала свою сестру. «Знала? Действительно ли знала?» – предательски шептала какая-то часть её сознания, и Софи была своевольной, – но искала ли старшая сестра Впечатления или так получалось, что Впечатления находили её сами?

Клэр вновь открыла рот, приготовившись защищать Софи, но, сделав вдох, она почувствовала, как сжалось её горло, не дав словам вылететь на волю.

Пока она боролась с приступом удушья, расшумелся целый зал.

Выкрики «Виновна!» и «Это доказывает, что Софи – воровка!» наполнили пространство, и девочке ничего не оставалось, кроме как дать ответ, который, возможно, спас бы её сестру.

Клэр быстро сделала ещё один глоток чая и попыталась сосредоточиться.

– Софи действительно безрассудна, – осторожно согласилась она, говоря громко, чтобы её голос был слышен поверх толпы. Постепенно гул стих. – Но она определённо не воровка. – Вот так. Её слова были чистой правдой. Должно быть, она сказала это благодаря чаю. Но поверили ли они ей? Девочка взглянула на суровые лица членов Совета, сидевших на платформе перед ней, они посмотрели на неё в ответ с неопределённым выражением в глазах. – У Софи крутой нрав, – продолжила Клэр. Она повернулась, чтобы посмотреть на всех прочих собравшихся. Её взгляд тотчас же опустился на Сену, выделявшуюся из толпы своей красной туникой, так отличавшейся от коричневых и зелёных вещей, в которые были одеты все прочие. Рядом с ковательницей сидел Нэт, которому удалось ненадолго прекратить грызть ногти, чтобы слабо помахать Клэр рукой. Это был единственный обращённый к ней дружелюбный жест во всём зале. Остановив взгляд на нём, Клэр колебалась, не зная, что сказать дальше. – Софи забывчива, – продолжила девочка, – и упряма. Но ещё она преданная… и хорошая.

Пожилой мужчина, сидевший по другую сторону от Сены, посмотрел на Клэр задумчиво. Его брови были настолько косматыми, что казалось, будто они соединялись у него на переносице в одну длинную гусеницу. Девочка также заметила, как несколько других присутствующих закивали головами. Надежда закопошилась в сердце Клэр. Возможно, ей удастся убедить этих людей в том, что Софи невиновна, и тогда они помогут ей найти сестру в этих странных пугающих землях.

– Кто-нибудь ещё желает высказаться? – спросила Ирис.

Мужчина с бровями-гусеницей поднял руку, и магистр жестом велела ему встать. Клэр не успела познакомиться ни с одним из своих дедушек, но сейчас она подумала о том, что этот мужчина походил на такого дедушку, который свозит тебя на пляж и не станет переживать о том, что ты запачкала песком заднее сиденье автомобиля.

– Многие вещи берут своё начало в земле, – начал мужчина, как только встал на ноги. Даже его голос был успокаивающим. – Земля не отвергает растение, будь то цветок, овощ или дерево. Правдочай Ирис крепок – это самый сильнодействующий правдочай, что я видел за всё время, что живу в Зелёном лесу. Потому я считаю, нам следует поверить этой девочке – что и она, и её сестра, и Сена не имеют совершенно никакого отношения к краже единорожьей арфы.

– Ты говоришь это только для того, чтобы защитить девчонку-ковательницу, – бросила на него сердитый взгляд с высоты сцены советница в венке из перьев. – Сена уже призналась в том, что показала Софи место хранения арфы!

Пожилой мужчина нахмурился, одна из его бровей низко нависла над его носом:

– Но Сена никогда не признавала, что помогала Софи её украсть. Сена – такая же жительница Зелёной деревни, как и ты, Миранда, а потому тебе следует верить в то, что её слово крепко, как дуб.

– Тогда ты дурак, Фрэнсис, – рявкнула Миранда. – Всем известна пословица: «Кователь ржавчиной покрылся – на него нельзя положиться». Раз уж на то пошло, если арфу взяла не Софи, тогда, вероятно, это сделала Сена!

Разнообразные точки зрения разом наводнили помещение.

– Позор!

– Засадите её за решётку!

– Отдайте их призракам – уж это-то их разговорит!

– Я никого не защищаю, – громко произнёс Фрэнсис. – Я просто полагаю, что для Зелёного леса так будет лучше всего!

В висках Клэр стучала кровь, и она уже не могла уследить за бурлящим разговором. Вместо этого девочка сосредоточилась на том, что ей было известно. На её стороне был добрый пожилой мужчина – Фрэнсис, а ещё Сена. Хотя здешний народ, казалось, не особо жаловал ковательницу.

Кроме того, Ирис назвала единорожью арфу «незарегистрированным единорожьим артефактом». Клэр не была уверена, что поняла точное значение этого выражения, но она знала достаточно, чтобы догадаться о том, что жители Зелёного леса всё это время прятали могущественный предмет, о существовании которого остальному Ардену не было известно. Вот почему они так отчаянно хотели выяснить, кто её украл.

Выяснить, украла ли её Софи.

Странным было то, что каждый здесь, казалось, знал о её сестре очень многое. Когда Софи впервые спустилась сюда в одиночку? Когда она повстречала Сену? А Нэта?

За последние несколько недель Софи неоднократно пропадала в комнатах Виндемира, но она никак не могла провести в Ардене достаточно много времени, чтобы успеть так насолить целой деревне… Возможно ли, что Софи уже взбиралась по лестнице до того, как они поднялись вместе?

Клэр размышляла над тем немногим, что ей было известно, пока сквозь паутину шума не прорезался звук – дзынь-дзынь-дзынь – Ирис постучала чайной ложечкой по кружке.

– Солнце сядет через час, и, поскольку арфа до сих пор не найдена, наше мастерство ослабнет. Необходимо удвоить противопризрачный караул этой ночью, – приказала она. – Заседание переносится на ужин. Когда барабаны пробьют восемь, все жители деревни должны собраться, чтобы поставить защитные заклинания. Обе девочки проведут ночь за решёткой.

Глаза Клэр округлились. За решёткой?

– Но Сена не сделала ничего плохого! – с жаром воскликнул Фрэнсис.

«Как и я!» – хотелось закричать Клэр, но она была слишком напугана.

– Совет принял решение, – резко ответила Ирис, поднимаясь из-за стола, остальные члены Совета последовали её примеру. – Мы не можем допустить, чтобы возможные сообщницы исчезли, как это сделала Софи.

Стражники из рядов земледельцев, держа в руках дубинки, вытолкали Клэр и Сену из помещения, и горстка людей из Зала слушаний проследовала за ними на городскую площадь. Там советник Амброзий ждал их возле конструкции, походившей на огромную металлическую клетку для птиц с тёмными кудрявыми ползучими растениями, обвивавшими каждый из её прутьев. В слабых лучах солнца листья казались чёрными, словно железо.

– Проходите внутрь, – приказал Амброзий, распахивая дверь.

Клэр не хотелось этого делать, но она понимала, что у неё не было выбора. Неохотно девочка ступила внутрь клетки с высоко поднятой головой – она знала, что так бы поступила Софи. Почти в ту же секунду, услышав странный шелест, Клэр обернулась. Оказалось, что листья не просто казались чёрными, словно железо, – они были сделаны из железа. А ползучие растения не просто закручивались вокруг прутьев, а были самими прутьями клетки. Пока она поражённо смотрела на них, растения из кованого железа выросли в толщину, сближаясь друг с другом, словно металлические змеи. Сделав резкий вдох, Клэр опустилась на землю, пока у неё не подкосились ноги. Опять чудеса, и в этот раз не просто растительные, земледельческие. Без металла здесь также не обошлось. Сена зашла в клетку следующей, её губы были сжаты в полоску, тонкую, словно порез от бумаги. Девочка подвинулась, освобождая место, но ковательница присела в противоположном углу. Дверь захлопнулась, и Амброзий слегка её тряхнул, убеждаясь в том, что она надёжно заперта. Мужчина потрепал металлические лепестки так, словно они были его любимой собакой, и скрипучий звук усилился, когда ползучие растения принялись обвивать друг друга плотнее, превращаясь во всё более и более непроницаемую стену.

– Вот и всё, – сказал он, поворачиваясь спиной к клетке и лицом к толпе снедаемых любопытством зрителей, которые высыпали из Зала слушаний. – Отсюда им не выбраться.

Несколько зрителей выступили вперёд, бесцеремонно уставившись на девочек. Чувствуя себя неуютно, Клэр потупила взгляд.

– Вы уверены, что она заперта? – спросила одна из женщин. – Когда дело касается кователей, никогда нельзя знать наверняка.

– Ох, ёлки зелёные, – произнёс знакомый голос, и Клэр подняла взгляд. Нэт стоял рядом с их тюрьмой, яростно сверкая глазами в сторону женщины. – Эта клетка была создана ещё до Войны гильдий. В те дни гильдиям было разрешено смешивать чудеса. Она одновременно взращена земледелием и изготовлена кованием, её прочность усилена огнём и сердцевиной тысячелетнего дерева. Одной Сене ну никак из неё не выбраться.

– Держись отсюда подальше, – рявкнул на мальчика Амброзий. – Ты её друг, и тебе нельзя доверять.

Нэт расправил плечи, стараясь, как догадалась Клэр, казаться выше и шире, чем он есть.

– Зелёные – одно из старейших семейств Зелёного леса! – заявил мальчик запальчиво. – Как смеете вы…

– Нэтл. – Фрэнсис, добрый пожилой земледелец, высказавшийся в защиту Клэр, внезапно возник подле мальчика. – Ты сказал достаточно. Идём.

– Тебя это тоже касается, Фрэнсис, отойди назад, – рыкнул на пожилого мужчину ещё один земледелец. – Ты стал так стар, что твой ум совсем ослабел, а мозги иссохли. Этой девчонке здесь не место!

Рука Фрэнсиса метнулась к кошелю, висевшему у него на поясе, в то время как стражник-земледелец поднял вверх свою дубинку. Но прежде чем что-то смогло произойти, Амброзий выступил вперёд:

– Довольно, – протянул он, с отвращением глядя на девочек. Затем советник повернулся к женщине: – Как сказал этот недоросль, из неё невозможно сбежать. Эти покрытые пеплом кователи кое на что да годятся. Можете убедиться лично, – он показал на прутья. Бормоча себе что-то под нос, женщина с силой тряхнула прутья, но ползучие растения тут же принялись разрастаться так быстро, что она еле успела вытащить руку. Казалось, такое доказательство её удовлетворило. Повысив голос, Амброзий обратился к толпе: – Идёмте, скоро стемнеет. Каждый должен внести свою лепту в защиту деревни с помощью заклинаний. Фрэнсис, Нэт, вы пойдёте впереди.

Сердце девочки упало, когда косматая голова Нэта, подпрыгивая вверх-вниз, удалилась в сторону деревни вместе с Фрэнсисом и остальными. Мальчик не оглядывался.

Клэр показалось, она услышала стон, донёсшийся из дальней части клетки.

– Ты в порядке? – осторожно спросила она.

– Оставь. Меня. В покое, – голос Сены был грубым как никогда, но девочка была уверена, что слышала всхлипывание.

– Идёт, – ответила Клэр, обхватив колени руками. Ей хотелось стать такой маленькой, какой она себя ощущала в данный момент, потому что тогда она смогла бы пролезть между прутьев и взяться за поиски Софи. Но Клэр застряла здесь вместе с девочкой, которая, по всей видимости, её ненавидела, под пристальным взглядом всей деревни, в мире, который ей был непонятен.

Она вздрогнула, сдерживая слёзы. Храбрые люди не плачут. Софи бы не стала плакать. Чувство вины смешалось с тоской по дому, превращаясь в странную боль у неё в животе. Ей хотелось к маме с папой. Что случится, когда они поймут, что обе их дочери исчезли?

Страх и желание получить ответ оплелись вокруг её сердца. Какая-то её часть хотела вырваться из клетки, чтобы она смогла сбежать отсюда, спастись, спустившись обратно в колодец-дымоход. Другая её часть хотела увидеть ещё больше этих пугающих и красивых вещей – чудес. Но она также понимала, что важнее всего сейчас было то, что в ней нуждалась Софи.

Потянувшись рукой к прутьям, Клэр осторожно провела пальцем по одному из жёстких листиков, который тут же развернулся и, вырастая в ширину, закрыл собой сине-фиолетовый свет сумерек. Возможно, существовал какой-то способ, который позволил бы ей сорвать листья или как-то их перехитрить. Девочка достала карандаш из-за уха. Если она тихонько заденет прутья им вместо ладони, среагируют ли ползучие растения?

Сена зашевелилась в углу:

– Даже не думай об этом.

Клэр вздрогнула:

– Не думать о чём? – спросила она, засовывая карандаш в карман кофты.

Ковательница закатила свои золотистые глаза.

– О побеге. Мы здесь застряли, и, если следующей ночью мы всё ещё будем в этой клетке, это будет большой удачей, поскольку иначе нас закуют в цепи за пределами Зелёного леса, где нас найдут призраки.

– Но я не сделала ничего плохого, – заметила Клэр, по голосу девочки было слышно, как в её горле нарастает ком. – Это несправедливо.

– Не говори мне о справедливости, – резко ответила ей Сена. Ковательница вновь повернулась к Клэр спиной и не проронила ни слова за весь оставшийся вечер – она молчала, когда стражник просунул им в клетку залежалые крекеры, и даже когда какая-то ребятня из деревни пришла, чтобы поглумиться над ними.

Растекаясь, тени растворились в ночи, а Клэр лежала на спине и смотрела на серебристую луну, которую она могла видеть сквозь прутья. Всхлипывания Сены давно перешли в лёгкое посапывание, но мысли Клэр не давали ей уснуть так быстро. В клетке, которую она делила с ещё одной узницей, девочка чувствовала себя такой же одинокой, как голые участки неба между звёзд. А её сестра была неизвестно где-то там, и она не знала, как её найти.

Глава 8

Перешёптывания, тёмные и туманные, просочились в грёзы Клэр и вырвали её из сна. Она села прямо, тяжело дыша. Ночь окутывала девочку, а металлические ползучие растения и листья по-прежнему образовывали над её головой свод. Сена посапывала неподвижной грудой в углу.

Но перешёптывания ей не пригрезились. Они были реальны.

У Клэр свело от страха желудок. Неужели стража пришла, чтобы скормить её призракам?

– Осторожно… – произнёс мальчишеский голос.

Как вдруг жемчужный свет залил клетку, озаряя круглое лицо Нэта за прутьями, а вместе с ним белую бороду Фрэнсиса. Клэр испустила огромный вздох облегчения, и в ту же секунду подскочила ковательница, у которой сна не было ни в одном глазу.

– Вы пришли! – прошептала Сена.

– Разумеется, пришли! – негодующе ответил Нэт. – Говорил же тебе… Я сказал, клетка была одновременно взращена земледелием и изготовлена кованием, – ты разве не поняла мой намёк?

– Что происходит? – Клэр задала вопрос прежде, чем Сена смогла ответить юному земледельцу. Нэт и Фрэнсис осторожно наносили с помощью кисточки красноватую мастику на листья клетки.

– Тсс, – произнёс мужчина и вытер лоб. – Нам следует вести себя тихо.

– Привет, Клэр, – прошептал Нэт между ползучих растений. Он передал кисточку Сене, и ковательница принялась помогать. – Мы здесь, чтобы вытащить вас! Хотя основной материал клетки – металл, дедуля думает, что мы сможем ослабить прутья…

– Нэтл, «тихо» касается и тебя, – прервал его Фрэнсис. – Караульные могут вернуться в любую секунду. Посвети мне, пожалуйста. – Нэт поспешил поднять комок мха, сиявшего, словно маленькое солнце. – Рад знакомству, Клэр, – очень тихо произнёс пожилой мужчина, осторожно смазывая листья красной вязкой массой точно такого же цвета, как ржавчина вокруг некоторых печных труб Виндемира.

– Я тоже рада, – прошептала девочка в ответ. Ей нравились морщинки вокруг глаз Фрэнсиса. Она подумала, что они, вероятно, означали, что мужчина очень много смеётся, хотя его лицо в данный момент было напряжённо и сосредоточенно.

Он приглушённо кашлянул.

– Отлично. Нэт, Сена. Всё готово, – с этими словами Фрэнсис махнул кисточкой в последний раз и отошёл в сторону. Клэр не поняла, что должно было произойти, но затем металлические листья принялись одновременно бренчать, словно китайские колокольчики. Глядя на листики, Клэр увидела, как один из них стал уменьшаться в размере, закручивая свои края и отворачиваясь от остальных. Она ахнула. Клетка начала… увядать. Ползучие растения ослабли и повисли, словно варёная лапша, когда рыжина принялась покрывать пятнами чёрное железо. «Снова чудеса», – трепет пробежал по телу Клэр. Она зачарованно наблюдала за тем, как Сена положила ладони между двумя прутьями и с лёгкостью их раздвинула, после чего проскользнула в образовавшийся промежуток. – Идём, Клэр, – позвал её Фрэнсис откуда-то из темноты. – Действие заклинания продлится недолго.

Сделав глубокий вдох, Клэр осторожно отодвинула ползучие растения, стараясь не думать о том, что они могут затвердеть обратно и расплющить её. Она вылезла наружу, вздрогнув, когда покрытые ржавчиной листья завыли, словно побитая собака.

Теперь она была свободна.

– Вперёд, – прошептала Сена. – Фрэнсис, мы… погодите. Фрэнсис? – Её голос дрогнул в нерешительности. Оглядевшись по сторонам, Клэр увидела, что пожилой мужчина держится за увядшие ползучие растения. Он тяжело дышал. Ковательница поспешила к нему: – Вы в порядке? – спросила она его. – Вам следовало позволить Нэту выполнить большую часть земледелия.

– Со мной всё хорошо, – ответил Фрэнсис, выпрямляясь, но Клэр показалось, что его голос прозвучал сипло. – Просто я уже не так молод, как прежде. Сперва нам нужно попасть в дом. Поспешим.

Нэт накрыл сиявший комок мха ладонью, и теперь сквозь его пальцы просачивался лишь слабый свет. Клэр увидела, что комок был пушистым, но прежде чем девочка смогла разглядеть его поближе, Нэт, Сена и Фрэнсис стремительно пересекли мощёную площадь и исчезли в тенях окружавших её зданий. С сердцем, трепетавшим быстрее крыльев колибри, она побежала за ними. Под покровом ночи четверо путников пустились вниз по дороге. Белый свет в руке Нэта подпрыгивал вверх-вниз впереди них, пока они направлялись к маленькому домику на краю деревни. Он казался уютным на вид, и Клэр надеялась, что внутри их ждала еда, но Фрэнсис вдруг резко повернул направо и пошёл через возделанное поле за домом. Других построек там не было, за исключением одной крошечной избушки, стоявшей на границе между окультуренной и дикой природой на краю леса. Нэт поспешил внутрь, остальные последовали за ним. Нос Клэр тут же уловил запах сырой земли, свежих пряностей и успокаивающий аромат, который у девочки ассоциировался с маленьким книжным магазинчиком, в котором она покупала все свои принадлежности для рисования. Угольки тускло мерцали под чугунной кастрюлькой в очаге, рядом с которым лежали два соломенных тюфяка.

– Задёрните вторые шторы, – шикнул Фрэнсис, закрывая окна ткаными занавесками, которые скорее походили на салфетки, чем на шторы. Нэт и Сена быстро последовали его примеру – они опустили висевшие на гвоздях пушистые шкуры на окна, чтобы занавесить их наглухо. Только после этого мужчина чиркнул спичкой и зажёг свечи, стоявшие на длинном деревянном столе. Нэт пошевелил угли в топке, скармливая веточки голодному пламени, и вскоре уютный свет залил домик, представив их глазам жилище Фрэнсиса. Две стены были целиком заняты полками, заставленными странными книгами с названиями вроде «Грибы и их секреты» или «Основы компостирования Алистера Отпрыска: классика», стеклянными сосудами с аккуратными наклейками, растениями, которые свисали до самого пола или взбирались по книжным полкам наверх, чтобы раскрыть свои покрытые листьями руки на деревянных балках под потолком. На подоконнике гордо стоял крошечный куст, подрезанный в форме льва. Связки высушенных растений висели на крючках по всей избе, а на полу хватало места только для двух соломенных тюфяков, каркаса кровати, накрытого толстым стёганым одеялом, и огромного деревянного обеденного стола. Или, возможно, это был рабочий стол, поскольку на нём, вместо тарелок и ложек, разместились засыпанные землёй горшочки с рассадой и маленькие лопатки. В теплившемся янтарном свете Сена начала стягивать с полки вяленое мясо и сыры, опуская их в кожаную наплечную сумку. Фрэнсис с любопытством посмотрел на неё:

– Ты голодна? Я могу приготовить…

Сена покачала головой, ни на кого из них не глядя.

– Нэт, дай мне свой рюкзак. Нам понадобятся инструменты…

– Сена, – спросил мальчик настороженно. – Что ты делаешь?

– Собираю вещи, как видишь.

– Сена, нет, это не безопасно, – попытался остановить девочку Фрэнсис, дотрагиваясь до её руки. – Мы не знаем, что случилось с Софи. Мы не знаем, какие опасности поджидают нас за Зелёным лесом.

Прекратив делать то, чем она занималась, Сена развернулась лицом ко всем троим:

– Мне нужно в… Мне нужно найти её. Я никогда не буду здесь в безопасности, пока не выяснится правда.

Сердце Клэр радостно подпрыгнуло. Она едва верила своим ушам:

– Ты собираешься мне помочь?

Вздохнув, Сена подняла взгляд к потолку.

– Если ты предпочитаешь смотреть на это так, то да.

Фрэнсис качнулся на каблуках, нахмурившись.

– Вы не можете просто отправиться в дорогу, когда за окном ночь, полная призраков, не имея ни малейшего представления о том, куда могла подеваться Софи. Сена, вам нужен план.

– Так у меня есть план, – ответила она. – Я всю ночь над ним думала.

И Фрэнсис, и Нэт посмотрели на неё, явно удивлённые услышанным. Клэр не могла их в этом винить. Девочка познакомилась с ковательницей совсем недавно, но уже могла с уверенностью сказать, что Сена не походила на человека, тщательно обдумывающего свои поступки – она их просто совершала.

– Существует лёгкий способ отыскать как арфу, так и Софи, – продолжила Сена. – Всё, что нам нужно, – зерцало.

Послышался грохот: Нэт, вскрикнув, уронил кочергу:

– Мороз в сенокос! – воскликнул он. – Ты, должно быть, шутишь!

Но по стиснутой челюсти Сены Клэр бы не сказала, что ковательница упражнялась в остроумии.

– Ничуть. Я знаю теорию. – Сена попыталась завязать свой рюкзак; к этому моменту он уже раздулся от всевозможных съестных припасов, которыми девочка его набила. – Зерцало показывает, где находится то, что ты потерял. В нашем случае мы потеряли Софи. И если мы её найдём, то найдём и арфу.

– Софи не крала… – начала было Клэр, но остановилась, когда Фрэнсис поднял руку.

– И где ты собираешься взять инструменты, необходимые для кования? – спросил он у Сены. – Где ты найдёшь ковальню, чтобы расплавить металл?

Нижняя челюсть Сены выступила вперёд ещё сильнее.

– В кузнице. В Огнеграде.

Нэт больше не выглядел ошарашенным. Вместо этого он смотрел на подругу настороженно и внимательно. А вот Фрэнсис был явно шокирован планом девочки. Мужчина подвинулся таким образом, что теперь стоял перед дверью, загораживая выход:

– Боюсь, я не могу этого допустить, – в его голосе послышалась предупредительная нотка, от которой по коже Клэр побежали мурашки.

– Почему нет? – спросила Клэр. – Мистер Фрэнсис, если это зерцало может привести меня к Софи, тогда нам с Сеной нужно посетить Огнеград.

– Потому что, – ответил мужчина, переводя на неё мрачный взгляд, – как Сене прекрасно известно, посещение Огнеграда означает неминуемую гибель.

Глава 9

«Неминуемая гибель». Слова на секунду повисли в воздухе, после чего обрушились на Клэр лавиной. Она много раз в жизни испытывала страх, но в данный конкретный момент это чувство было особенным. Его же девочка испытала, когда они узнали, что врачам неизвестно заболевание Софи и, соответственно, у них нет необходимого лекарства.

Клэр вздрогнула, отгоняя воспоминание прочь и напоминая себе о том, что Софи теперь лучше.

– Но… почему? – прошептала Клэр. – Почему Огонь-город такой опасный?

– Огнеград, – поправил её Фрэнсис. – И на то есть множество причин, – кряхтя, он отошёл от двери и затем не без труда опустился в кресло-качалку. Теперь, когда мужчина сидел возле огня, Клэр ясно видела, как надетая на нём кожаная жилетка растягивалась у него на животе, а голубые вены сеткой покрывали его руки. Девочка вдруг осознала, что он был стар. Очень стар. – Сотни лет назад, – начал Фрэнсис, – в Золотой век Ардена, когда единороги свободно бродили по этим землям, люди могли путешествовать куда пожелают. Все гильдии могли безбоязненно работать вместе и объединять свои чудеса. Возводились большие города с величественными зданиями и крупные университеты приветствовали всех желающих учиться и обмениваться новыми и смелыми идеями.

– Но затем пришла война, – сказал Нэт тихим голосом. Глаза мальчика укрывала тень.

– Верно, – продолжил Фрэнсис. – Гильдии начали соревноваться друг с другом. Каждая полагала, что её чудеса были сильнее и лучше, чем у других. Самоцветчики пришли к власти и попытались поработить кователей. – Ахнув, Клэр посмотрела на Сену. Юная ковательница по-прежнему стояла в углу домика, крепко прижимая рюкзак к груди, словно кошка, готовившаяся к прыжку. – Кователи, естественно, поднялись против самоцветчиков и устроили восстание. В конечном итоге к конфликту присоединились все остальные гильдии и развернулась ужасная война. Здесь мы приближаемся к сути. – Фрэнсис слегка подвинулся в кресле: – Когда Война гильдий наконец закончилась, были приняты новые законы. С тех пор каждая гильдия должна существовать отдельно от других. Ни один член какой-либо из гильдий не может путешествовать в малые и большие города других гильдий, если только у него не имеется официальное разрешение на торговлю. Помимо этого, у всех гильдий есть строго равное число единорожьих артефактов, и в случае обнаружения любых новых необходимо сообщать о них в столицу. Это единственный способ не дать одной из гильдий стать могущественнее остальных трёх. Это единственный способ сохранить мир. – Он перевёл взгляд обратно на Клэр. – Это одна из причин, почему магистр Ирис так обеспокоена судьбой единорожьей арфы. О ней никогда не сообщали в столицу. Зелёный лес нарушил один из законов.

– Но… – У Клэр голова пошла кругом. – Если гильдии не должны смешиваться между собой, тогда почему Сена живёт здесь, среди земледельцев? Разве она не… Разве ты не, – сказала девочка, пытаясь поймать взгляд Сены, – ковательница?

– Это личное, – отрезала Сена. – Я же не спрашиваю тебя, почему Софи не рассказала тебе о нас, вот и ты не суй нос в мои дела.

Сердце Клэр ёкнуло. Сена попала по больному месту. Софи не рассказала Клэр о том, что продолжала возвращаться в Арден. Она не поверяла младшей сестре свои Впечатления. В глазах у Клэр защипало, и она не знала, что ответить.

– Довольно, – решительно заявил Фрэнсис, посмотрев на ковательницу нахмурившись. – Сена – исключение, Клэр. Что подводит меня к следующему важному пункту. Сена, ты знаешь, что была изгнана из гильдии кователей. И хотя похоже, что ты об этом позабыла, изгнанным запрещено посещать города кователей, такие как Огнеград.

Клэр разглядывала Сену, гадая, что такого ужасного та могла совершить, чтобы её выпихнули из собственной гильдии в столь юном возрасте. Ковательнице было не больше тринадцати.

Взгляд Сены стал твёрдым, сейчас её глаза блестели, словно золотые монеты.

– Зерцало для нас – единственный способ найти Софи и очистить моё имя!

– Арден строго относится к взаимодействию между гильдиями, – предостерёг Фрэнсис. – А кователи Огнеграда – строже всех.

– Но, Фрэнсис! – Будь Сена кем-то другим, Клэр бы сказала, что она умоляла старика. – Если мы не найдём арфу, Зелёный лес и остальные земледельцы будут считать меня виноватой. – Ковательница обхватила себя руками, это движение каким-то образом демонстрировало одновременно и непокорность, и беспомощность. – Я не могу здесь оставаться.

– Да, – ответил старик, голос которого звучал на удивление жёстко. – Здесь ты не останешься, но и в Огнеград ты не пойдёшь. Вместе с Клэр вы отправитесь в старую лачугу, где посидите тихо неделю. Тем временем я поговорю с Ирис и заставлю её прислушаться к голосу разума. И, – он повысил голос, перекрывая звуки возражений, издаваемые Сеной и Клэр, – я отправлю весточку моим друзьям-земледельцам из разных уголков Ардена с просьбой сообщить, если в их краях появится девочка, подходящая под описание Софи. Идёт?

Сена подошла к креслу-качалке Фрэнсиса и опустилась рядом с ним на колени:

– Весь Зелёный лес знает о вашей старой лачуге, – заметила ковательница мягко. – Первым делом нас начнут искать там. – На секунду Клэр подумала, что они поменялись ролями, словно Сена была взрослой, а Фрэнсис – ребёнком.

– Юная леди…

– Ох, Фрэнсис, разве вы не понимаете? – произнесла Сена. Её голос дрожал, словно слеза, которая вот-вот упадёт. – Я не могу втянуть в неприятности и вас. Я не могу позволить, чтобы ещё больше людей пострадало из-за меня. Из-за моей ошибки.

Клэр почти пошатнулась от того, сколько вины в голосе Сены. И снова она принялась гадать, что конкретно совершила юная ковательница, чтобы быть осуждённой на изгнание.

Фрэнсис молчал. И Нэту, казалось, впервые нечего было сказать. Тишину нарушал лишь тихий треск огня.

Казалось, в голове старика сейчас шла война. Он провёл руками по своим волосам столько раз, что его причёска приняла свирепый вид, подобно гриве маленького зелёного льва. Но в тот самый момент, когда Клэр подумала, что он сейчас зарычит от негодования, Фрэнсис испустил лёгкий вздох. И вместе с этим вздохом что-то внутри него, казалось, зачахло. Когда он поднял глаза, чтобы посмотреть на Сену, Клэр увидела, что они были полны печали.

– Если ты должна это сделать, – сказал он тихо, – возьми деревенскую лошадь.

Последовала ещё одна длинная пауза, во время которой Сена сжимала руку старика.

– Спасибо, – сказала ковательница, и было слышно, что она говорит это абсолютно искренне. – Обещаю, мы будем осторожны и…

– Вернётесь через неделю, – перебил её Фрэнсис, к его голосу вернулась прежняя твёрдость. – Неделю. Ты поняла? – И, когда Сена кивнула, Клэр осознала, насколько опасно, по всей видимости, девочкам было оставаться в Зелёном лесу, раз старик всё же разрешил им отправиться в это рискованное путешествие. Её сердце начало отчаянно биться. Поднявшись на ноги, Сена закинула переполненный рюкзак себе на спину. Фрэнсис прочистил горло, затем встал и подошёл к шкафчику, из которого вытащил пару ботинок из мягкой серой кожи: – Это тебе, – сказал он, протягивая обувь Клэр. – Отправиться в путь в тапочках – сомнительное удовольствие.

С секунду Клэр колебалась. Принимая эти ботинки, она соглашалась на поездку, которая окончится, по словам старика, неминуемой гибелью. Но если она не согласится, ей никогда не найти сестру. Девочка подошла, чтобы взять обувь.

– Спасибо.

– Они немного великоваты, но у меня есть длинные шнурки, так что мы их туго затянем, – сказал Фрэнсис. – Нэт, одна из твоих туник, должно быть, придётся Клэр по размеру.

Кивнув, мальчик принялся рыться в стоявшем неподалёку сундуке. Через секунду он вернулся с небольшой стопкой вещей:

– Держи, можешь переодеться за ширмой.

Взяв мягкую охапку одежды в руки, Клэр посмотрела на тунику. На внутренней стороне зелёного воротника оранжевой ниткой было вышито «Нэтл Зелёный». Внезапно девочка почти поверила в успех их предприятия. Пускай этот мир и населяли призраки, было приятно осознавать, что его также населяли добрые люди. Пускай Нэт с Фрэнсисом и не знали о том, что случилось с Софи, они всё равно хотели ей помочь. Даже ворчливая Сена была готова прийти на выручку.

– Чего ты стоишь, – рявкнула ковательница, словно желая опровергнуть последнюю мысль Клэр. – Переодевайся!

Девочка быстро прошла за ширму, сделанную из высокого тростника. Там она влезла в рубашку из мягкой ткани цвета зелёного мха. Широкие штаны были для неё слегка великоваты, но их брючины стягивались резинкой на уровне её щиколоток, поэтому Клэр могла не бояться, что упадёт, наступив на них. Свои ботинки она туго зашнуровала. Прежде чем Клэр вышла из-за ширмы, она осторожно достала карандаш из кармана кофты и прижала большой палец к его кончику. Это напомнило девочке о доме. Ей не хотелось его оставлять. Она убрала карандаш за ухо, надёжно зафиксировав с помощью нескольких прядей. Выйдя из-за ширмы, Клэр увидела Сену, которая стояла, перекинув через плечо уже целых два вещевых мешка. Она протянула один из них Клэр, которую удивило то, насколько он был тяжёлым.

– А вот и накидка.

Клэр машинально взяла лазурную накидку с мягким капюшоном, которую протягивала ей Сена. Девочка подумала, что, повязав её на плечи, почувствует себя глупо. Как если бы она играла в переодевалки, но, когда ткань легла вокруг неё, обволакивая уютом, Клэр вдруг ощутила всю тяжесть того, что собиралась сделать. Клэр впервые осознала, что происходит: она отправляется в опасное приключение.

Что подумают родители?

Её родители.

– Как думаете, сколько времени займёт путь? – с тревогой спросила она. – Я не хочу, чтобы мои мама с папой беспокоились.

– Пусть твоё сердце будет спокойно, – ответил Фрэнсис, подходя к ней со спины и бросая ещё несколько свёртков в её вещевой мешок. – Похоже, время у тебя дома и в Ардене бежит по-разному. Софи утверждала, что приходила каждую ночь, но иногда между её посещениями проходило несколько дней. Даже месяцев. Она говорила, что, по всей видимости, какой-либо чёткой закономерности нет, за исключением одного – здесь время всегда бежит быстрее. – Застегнув последнюю пряжку, старик похлопал по рюкзаку Клэр в последний раз: – Ты вернёшься домой ещё прежде, чем твои родители заметят, что тебя нет, – продолжил он. – А вот с Советом Зелёного леса всё обстоит иначе. Вам двоим лучше поспешить.

– Не двоим, а троим, – поправил его Нэт, показываясь из-за полки, у которой он пихал в свой рюкзак ещё больше вещей. – Я иду с ними.

– Нет! – воскликнула Сена прежде, чем Клэр успела открыть рот. – Нэт, это не твоя битва!

– Я с вами, – упрямо настаивал мальчик. – Я творю чудеса лучше, чем ты…

– Только потому, что тебя обучали! – перебила его ковательница.

– Ну и что, – ответил Нэт. – Я могу помочь! А Клэр не умеет создавать чудеса. Она, вероятно, даже не сможет отличить тисовую ягоду от плодов шиповника… Верно? – спросил он у Клэр.

– А надо? – неуверенно отозвалась девочка.

– Одна из ягод ядовита, – без промедления выдал он. – Видишь? Я вам пригожусь.

Скрестив руки на груди, Сена повернулась к старику:

– Как только они увидят, что мы сбежали, тут же поймут, что это вы нам помогли. Они придут за вами.

Борозды на лице Фрэнсиса стали глубже, сложившись в ландшафт из тревоги, беспокойства и любви.

– Моя дорогая девочка, – сказал он Сене. – Я мастер своего дела. Я могу о себе позаботиться.

– Ха! – Нэт показал ковательнице язык.

Фрэнсис протянул Сене маленький мешочек. Он позвякивал, и Клэр заключила, что в нём, по всей видимости, было полным-полно монет.

– Выходите через заднюю дверь, – сказал старик. Затем он опустил взгляд на Сену.

– Пусть серебра песнь сладко льётся… – произнесла она сухо.

– …покуда вновь не соберёмся, – закончил Фрэнсис.

Сена кивнула в знак признательности, затем заключила его в объятия.

– Берегите себя, – пробормотала она в кожаный жилет старика.

– Ты тоже.

Разжав руки, ковательница повернулась к Клэр:

– Чего ты ждёшь? – раздражённо гаркнула она. – Открывай дверь!

Девочка распахнула дверь, и Сена прошагала в ночь, Нэт поспешил за ней.

– Клэр? – позвал её Фрэнсис. Она оглянулась. Тёмные глаза пожилого мужчины были такого же цвета, как плющ, оплетавший красные кирпичные стены Виндемира. – Не рассказывай людям о том, откуда ты пришла, – это может быть для тебя опасно, – прошептал он. – Если кто-нибудь спросит, говори, что ты земледелец. И когда ты найдёшь Софи, вы обе должны покинуть Арден как можно скорее.

– Так мы и сделаем, – ответила она быстро. – Спасибо за… за всё, Фрэнсис.

– Всегда пожалуйста. Это меньшее, что я могу сделать, поскольку в каком-то смысле это моя вина.

Удивившись, Клэр нахмурилась:

– Что вы имеете в виду?

Брови Фрэнсиса опустились:

– У Сены и Нэта не так много друзей в Зелёном лесу. Было приятно видеть их в компании Софи, и, я боюсь, я… поощрял её желание приходить сюда снова.

– Софи бы в любом случае возвращалась, – заверила его Клэр, которая не нуждалась в правдочае, чтобы быть уверенной в том, что это чистая правда.

На лице Фрэнсиса появилась грустная улыбка.

– Спасибо тебе за слова поддержки. Теперь же иди.

Кивнув, Клэр шагнула в синюю темноту, оставляя свет дома Фрэнсиса позади.

Глава 10

– Сюда!

Идя на шёпот Сены, Клэр вышла к линии деревьев. Облака проплывали на фоне луны, затемняя её свечение, пока в траве колыхались тени.

– Накинь капюшон, – дала ей указание ковательница, и девочка набросила капюшон своей накидки на голову. Он был ей немного велик и слишком низко спускался на лоб, ограничивая зрение со всех сторон, словно рамка, из-за чего она могла видеть только прямо перед собой. Сена одобрительно кивнула: – Не поднимай головы, и тебя никто не узнает, – она сделала паузу. – Не то чтобы люди часто гуляли ночью. Вряд ли есть желающие встретиться с призраком, в особенности теперь, когда пропала арфа.

– Но, – поспешил добавить Нэт, – скоро взойдёт солнце, и тогда призраки отступят. Просто держись поближе к нам. И никаких резких движений.

Трое путников осторожно шли вперёд вдоль края леса. Сена была впереди. Поскольку они не использовали фонари, Клэр часто спотыкалась. Темнота обладала осязаемым свойством, словно девочка двигалась в киселе вместо воздуха. Из-за этого Клэр приходилось идти медленнее, хотя ей отчаянно хотелось бежать.

Спустя несколько минут они прибыли к длинной низкой постройке, расположенной прямо за слабо светившейся аккуратной линией домов. Сена осторожно приоткрыла хорошо смазанную дверь, за которой немедленно скрылась, Клэр и Нэт сразу же проследовали за ней.

Пространство внутри было наполнено запахом навоза и звуками тихого фырканья. Где-то рядом с собой Клэр услышала, как закопошился Нэт, а затем из его рук выплеснулся исходивший от мха свет, заливая бархатистые морды дюжины лошадей в стойлах.

У Клэр вдруг появилось плохое предчувствие. Ей доводилось сидеть верхом на лошади лишь однажды, когда Софи уговорила родителей совершить прогулку по национальному парку. Девочку пришлось долго упрашивать забраться в седло, и только когда работник парка предложил держать её лошадь за верёвку, она наконец согласилась.

Что-то ей подсказывало, что Сена будет не так терпелива.

– Не отставайте, – велела ковательница, ведя их за собой через маленькую дверь. Возвышавшиеся от пола до потолка золотистые стога сена шли по периметру комнаты кольцом, словно края гнезда. Лишь один маленький угол был дочиста выметен, образуя пространство, которого только и хватало что для пары ботинок, брошенных возле сундука, да кучи одеял. – Я думала, здесь хранятся сёдла. Кто тут живёт?

– Никто, насколько мне известно, – прошептал Нэт в ответ.

– Кто здесь!

Клэр подпрыгнула, услышав незнакомый голос. Её сердце бешено забилось. Обернувшись, она увидела, как из-за стены, образованной сеном, возник высокий мальчик. В руке у него были вилы, направленные прямо на них.

– Терний! Это всего-навсего мы! – прошептал Нэт. – Видишь? – Он поднял ком мха, и исходивший от него сияющий лимб распространился дальше по помещению. Сперва яркий свет заставил мальчика зажмуриться, но затем его глаза округлились.

– Нэт? Сена?! – от удивления он чуть опустил вилы. Затем, хотя это казалось невозможным, глаза Терния расширились ещё сильнее, поскольку его взгляд упал на Клэр: – И ты… сестра Софи! Как вы выбрались из клетки?

Клэр пребывала в нерешительности – острые вилы всё ещё были в опасной близости от них.

Сена скрестила руки на груди:

– Положи вилы, и мы подумаем над тем, стоит ли тебе всё рассказывать.

«Оружие» опустилось чуть ниже, но пола не коснулось.

– Что вы здесь делаете?

– Мы могли бы задать тебе тот же вопрос, – парировал Нэт.

Терний поёрзал:

– Поскольку воровка пока на свободе, магистр Ирис пообещала заплатить мне сверху, если я посторожу деревенских лошадей этой ночью. – И как если бы мальчик только что вспомнил о том, с какой целью он сюда пришёл, вилы были подняты вновь: – И, похоже, она не зря беспокоилась, – добавил он хмуро.

– Терний, нам нужна твоя помощь, – обратился к нему Нэт (что, с точки зрения Клэр, было довольно смело). – Нельзя, чтобы ты нас выдал. Мы собираемся найти Софи!

Вилы остались на уровне их груди.

– С чего мне вдруг беспокоиться о Софи? Я никогда её не видел, – ответил мальчик. – И я уверен, что не могу вас отпустить.

– Не можешь или не станешь? – заговорила Сена. – Сам понимаешь, разница есть.

Глаза Терния метнулись к Клэр:

– Если кто-то узнает, что я вас видел… любого из вас… Ничего личного…

– Ничего личного! – громким шёпотом возмутилась Сена. – Кто позаботился о том, чтобы ты смог остаться в Зелёном лесу после смерти твоей бабушки? Кто поручился за тебя Совету?

Щёки Терния вспыхнули:

– Технически это был Фрэнсис, но я…

– Технически? Да что ты!..

– Постой, – перебил её Нэт. Он посмотрел на мальчика, наклонив голову: – Откуда тебе известно, что Клэр – сестра Софи?

– Что? Ну я… – Мальчик выглядел сконфуженным. – Я просто предположил!

– Тебя не было в Зале слушаний, – уличил его Нэт.

– Я был! – протестовал Терний. – Просто ты меня не видел.

– Вот именно, что видел, – сказал земледелец хмуро. – Я видел тебя возле дома Пекаря Сеянца после начала заседания – не в зале. Если ты никогда не видел Софи, то откуда ты знаешь, что эта девочка – её сестра?

Клэр снова посмотрела на Терния. В этот раз она узнала в нём того самого светловолосого мальчика, который занимался прополкой сада, когда они бежали к Залу слушаний. К чему это ведёт Нэт?

– Да брось, Нэт. Все знают, что её заперли вместе с Сеной, – защищался Терний. – Поскольку Сена на свободе, логично предположить, что она Клэрина Мартинсон.

У Нэта вытянулось лицо:

– О, думаю, это объясняет…

– Постойте, – сказала Клэр, у которой внезапно пересохло во рту. – Клэрина – не моё полное имя. Это прозвище, которым меня называет только Софи. – Нэт одарил её торжествующей улыбкой от уха до уха, а Сена радостно взвизгнула. – Ты знаком с моей сестрой? – наседала Клэр: – Ты знаешь, куда она пошла?

На секунду ей показалось, что Терний собирался принять какие-то радикальные меры (например, проткнуть их вилами и убежать), но вместо этого он сложился, словно зонтик, плечи мальчика почти касались его ушей.

– Я с ней знаком, – произнёс он со страдальческим видом.

– Ну ты и лжец! – крикнула Сена. – Что ты знаешь? Рассказывай нам правду!

Терний, казалось, ужался ещё сильнее, если это было возможно:

– Я пытался защитить Софи, – пробормотал он.

– Защитить от чего? – спросила Сена.

Прислонив вилы к стене, мальчик плюхнулся на ближайший стог сена. Клэр увидела, что он был весьма симпатичным (или был бы, не будь его уши такими большими):

– Несколько недель назад я повстречал на границе Зелёного леса кователя, – начал мальчик. – Он задавал вопросы о Софи.

– Но кователям… – вырвалось у Нэта.

– Запрещено бывать в Зелёном лесу, – закончил за него Терний. – Я знаю.

Нэт и Сена уставились на него в глубочайшем изумлении.

– Какие вопросы он задавал? – потребовала объяснений юная ковательница.

– Ничего такого особенного. Просто интересовался, из какой она гильдии, откуда она, когда она будет здесь снова. Всё в таком духе.

Свет замерцал, поскольку Нэт сжал сиявший в его руке комок мха. Костяшки пальцев земледельца побелели.

– Почему ты ему всё не выложил? – спросил он сурово.

– Я не хотел, чтобы у Софи были неприятности, – ответил Терний. – Если бы Совету стало известно, что ею интересуется один из кователей, они бы и сами начали задавать вопросы. Я не хотел, чтобы Софи запретили бывать в Зелёном лесу, узнав, что она не земледелец и тому подобное. – Мальчик закашлял, и краска смущения начала подниматься по его шее.

В голову Клэр пришла невероятная мысль.

Тернию запала в душу её сестра.

В том смысле, что он на неё запал.

Клэр изучала мальчика, задаваясь вопросом, запала ли на него Софи. А если так… почему она не рассказала о нём ей? Софи прежде всегда рассказывала сестре о своих романтических увлечениях. Посмотрев на Терния, Клэр вдруг поняла, что его глаза, по правде сказать, были слишком маленькими для его лица, а подбородок – чересчур квадратным, так что его вообще нельзя было назвать симпатичным.

Сена наклонилась вперёд:

– Ты знаешь, кем был тот кователь?

Терний покачал головой:

– Я знаю, что он старший кователь, поскольку у него было три красных кольца – одно на правом рукаве, два – на левом. Он выше любого здешнего земледельца, а его волосы сбриты почти под самый корень.

– Под это описание подходит любой старший кователь, – заметила Сена. – Что-нибудь ещё?

Терний кивнул:

– На спине у него висел топор с двумя лезвиями, выкованными в форме крыльев летучей мыши.

Сена побелела:

– Ковало Бесцепный, – прошептала она. – Ковало Бесцепный ищет Софи?

Клэр это имя, само собой, ни о чём не говорило, и на лице Терния было написано то же недоумение, что испытывала сейчас она, а вот Нэт отпрянул назад, словно оно могло укусить.

– Кто это? – спросила Клэр.

– Лучший охотник за сокровищами во всём Ардене, – ответила Сена хмуро. – Что бы Ковало ни задумал найти, он находит. Он также известен тем, что готов на всё, чтобы добиться своего.

«Готов на всё».

В тысячный раз за день Клэр задала всё тот же вопрос:

– Зачем? Зачем кому-то охотиться на Софи?

Терний открыл рот, затем закрыл, лицо мальчика искривилось, после чего он наконец ответил:

– Не знаю. Но вчера я опять видел лошадь Бесцепного в лесу. Когда Софи появилась в Ардене прошлой ночью, я рассказал ей о нём и спросил, знает ли она его. Софи сказала, что не знает, но мне показалось, что она врала.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Клэр.

Терний задумчиво кусал губы:

– Она выглядела расстроенной – ты ведь знаешь, как Софи пытается тебя оттолкнуть, когда она не в духе? Так вот, когда я спросил у неё, что случилось, она ответила, что всё в порядке, но я-то видел, что это было не так. И я тут подумал. – Терний сделал паузу, очевидно, ему требовалась секунда, чтобы подобрать нужные слова. – И я тут подумал, что Софи бы не стала красть, а вот этот Бесцепный выглядит подозрительно. Возможно, он и есть вор. И если Бесцепный украл арфу, тогда единственная приходящая мне на ум причина, по которой ему вдруг понадобилась Софи, заключается в том, что ей что-то известно о преступлении. Возможно, она видела, как он его совершал. – Терний поднял взгляд, и его голубые глаза встретились с глазами Клэр: – Я думал, Софи вернулась домой. Я понял, что это не так, только когда услышал о том, что сестра Софи предстала перед судом и теперь заперта в клетке вместе с Сеной. И теперь я боюсь… – его голос надломился. Прочистив горло, он продолжил: – Я боюсь, что, возможно, Бесцепный похитил Софи. Чтобы она не смогла рассказать о том, что стало с арфой.

Дети молчали, пока до них доходил смысл его слов. Только мерное сопение лошадей наполняло конюшню, но Клэр едва его слышала из-за сердцебиения, бешено пульсировавшего в её ушах. Её сестру… похитили?

Сена переступила с ноги на ногу, ей явно было неловко.

– Или, – предположила она, – возможно, то, что бы там ни увидела или ни узнала Софи, заставило её убежать. Возможно, она в безопасности, по крайней мере пока, но поняла, что не может здесь оставаться, потому что Бесцепный вернётся за ней.

Клэр кивнула. В словах ковательницы был здравый смысл. Софи всегда хорошо удавалось уходить от неприятностей. Если сестра думала, что этот Бесцепный разыскивал её, она бы не позволила ему просто так себя поймать. Она была сообразительной. Она была храброй. Но это слово – «храбрая», – дало девочке новую причину для беспокойства.

– А что, если Софи не убегает от Бесцепного… – сказала она остальным, мысль медленно формировалась в её голове: – Что, если… что, если она отправилась за ним, чтобы попытаться вернуть арфу обратно? Стать героиней?

«Пережить, – подумала Клэр, – новое Впечатление».

– Не важно, следует ли Бесцепный за Софи или это Софи следует за Бесцепным, – произнёс Нэт приглушённым голосом, – нам нужно добраться до неё первыми. Она может не осознавать, насколько он на самом деле опасен или что на кону стоит сохранение мира между гильдиями. – Он посмотрел на Терния: – Мы можем рассчитывать на то, что ты нас не выдашь?

Терний скривил лицо:

– Если вы украдёте деревенскую лошадь, они узнают, что я позволил вам уйти. К тому же Совет Зелёного леса и без того едва меня терпит. Буквально на днях я слышал, как Амброзий назвал меня «лишенцем». Он пробурчал это себе под нос, когда думал, что я его не слышу.

– «Лишенцем»? – спросила Клэр.

– Иными словами «лишённым способностей к чудесам», – пояснил Нэт вполголоса.

Клэр увидела, как Терний поёжился, но затем он пожал плечами:

– Я никогда не был хорош в земледелии, но это не означает, что я…

– Вот только не надо! Трус, вот ты кто, Терний Посевной! – оборвала его Сена. – Тебе придётся позволить нам взять лошадь, иначе я…

– Иначе – что, Сена? Ты сбежавшая заключённая!

– Иначе я заставлю тебя пожалеть!

Пока Сена и Терний препирались, Клэр почувствовала, как что-то злое поднимается в её груди, пытаясь прогрызть себе выход наружу:

– Довольно, – произнесла она, почти переходя на крик. – У Софи нет на это времени!

Сена фыркнула, но Терний тут же замолчал. Он изучал Клэр своими глазами такого же голубого цвета, как её любимый цветной карандаш. Надув щёки, он медленно выдохнул:

– Куда вы хотите попасть?

– В Огнеград, – ответил Нэт. – Нам нужно изготовить зерцало.

Терний рассмеялся, но, поскольку больше никто не улыбнулся, его смех быстро стих.

– Я могу влипнуть в такие большие неприятности, – наконец произнёс мальчик, проводя рукой по волосам. – Впрочем, как и вы.

Он поднял вилы:

– Но у меня есть идея.

Глава 11

Раскиданные ветром облака затягивали почти полную луну, когда Терний вёл остальных трёх детей к реке. Клэр приходилось идти быстро, чтобы не отставать. Ей бы хотелось иметь при себе фонарик, но она тут же осознала, насколько это глупо. Если бы можно было загадать желание, она бы загадала, чтобы нашлась Софи. Чтобы они никогда не карабкались вверх по лестнице. Чтобы они никогда не переезжали в Виндемирское поместье на лето.

Когда они приблизились к берегу реки, луна прорезалась сквозь океан облаков, и призрачный свет озарил вереницу жилых лодок. Они были длинными и узкими, а их окошки походили на отверстия во флейте. Плавучие дома, примерно штук двадцать, были соединены между собой, каждый сообщался со следующим при помощи двух или трёх плотов, которые держались на воде, просев под тяжестью стоявших на них больших корзин. Тоненький лунный луч упал на имя одной из лодок: «Нитерезка».

– Печная копоть, – прошипела Сена, когда они остановились в чаще. – Терний, ты не сказал, что это лодки прядильщиков!

– Я думал, ты знаешь, – защищался мальчик. – Речной катушечный флот всегда прибывает сюда в ту неделю, когда луна полная, чтобы пополнить запасы еды. Но последнее судно будет пустым. Оно принадлежит рассказчице, которая проводит лето в столице.

– Но нам запрещено садиться в лодки прядильщиков, – прошептал Нэт.

Клэр выглянула из-за зарослей, чтобы рассмотреть плавучие дома ещё раз:

– Почему запрещено? Разве они не находятся на территории земледельцев?

– Я смотрю, слушала ты внимательно, – заметила Сена, и на мгновение Клэр показалось, что по лицу ковательницы пробежало что-то вроде проблеска одобрения. Сена была приятно удивлена, но у девочки это лишь вызвало раздражение.

Возможно, Клэр и не была самой высокой или самой смелой, но она была хорошим слушателем – если хочешь научиться чему-то важному, без этого никак. Клэр знала на собственном опыте, что самые существенные новости часто сообщались самыми тихими голосами.

– Торговцы – единственные жители Ардена, которые путешествуют между гильдиями, – объяснил Нэт, стараясь говорить негромко. – Таким образом города кователей, общины прядильщиков и поселения самоцветчиков получают еду, а земледельцам взамен достаются не имеющие отношения к чудесам инструменты и одежда. – Мальчик пролез между веток, чтобы присоединиться к стоявшей за деревом Клэр. – Торговцы из гильдии земледельцев должны путешествовать только с другими торговцами из гильдии земледельцев, – продолжил он, – а торговцы из гильдии прядильщиков – с торговцами из гильдии прядильщиков.

Отогнув ветку в сторону, Клэр сделала шаг вперёд:

– Что ж, если это скорейший способ добраться до Огнеграда, я сажусь на лодку.

– Клэр… – начала Сена.

– Нет! – возразила девочка, почти позабыв о том, что следует говорить шёпотом. – Разве ты не слушала? Мне нужно найти Софи. Ей здесь не место. Нам здесь не место. Если ты хочешь уйти, просто уходи!

Вместо ответа Сена сшибла её на землю.

Всего через секунду в ночное небо над их головами выстрелили искры.

Зажмурившись, Клэр успела разглядеть силуэт человека, который стоял на берегу реки. В свете последней искры она увидела белую полоску волос на его голове. Это был мужчина с волосами скунсьего окраса – советник Амброзий.

– Противопризрачный караул, – произнёс Терний, голос которого прозвучал немногим громче стрекотания сверчков.

Внезапно Клэр почувствовала, что у неё пересохло во рту:

– Здесь есть призраки?

Нэт покачал головой:

– Вряд ли – обычно они собираются там, где произошло что-нибудь ужасное, вроде поля, на котором когда-то состоялось сражение. Но Зелёный лес всегда ставит караул на внешних границах деревни, просто на всякий случай.

Секунду происходящее выглядело так, словно Амброзий жонглировал звёздами. Брызги света образовывали в воздухе дугу, а затем гасли так же быстро, как вспышка камеры. Это напомнило Клэр сияющий свет, отпугнувший тенеподобное нечто, которое напало на них с Софи, свет, упавший ей в рот и по вкусу напоминавший грязь…

– Кажется, я уже видела такие искры прежде, – сказала Клэр, зажмурившись.

– Конечно, видела, – подтвердил Нэт. – Я отвлёк призрака в ту ночь, и вы смогли скрыться в колодце.

Клэр и Терний посмотрели на него ошарашенно.

– За Софи гнался призрак? – спросил Терний. – Она прыгнула в колодец?

– Это ты сделал так, чтобы грязь засияла! – воскликнула Клэр. – Ты отпугнул призраков!

Нэт посмотрел на неё, широко улыбаясь:

– Ловкий трюк, верно? Вообще-то это была не грязь, а перегной из листьев. Растения пьют солнечные лучи, чтобы расти, но даже после смерти листья сохраняют в себе немного солнечного света. Всё, что требовалось от меня, – выпустить заточённую в них искорку солнца. Она не особенно яркая, но и этого хватило, чтобы отпугнуть призрака. Понимаешь?

Клэр подумала, что вроде как поняла:

– Потому что у призраков аллергия на солнце, верно? – осмелилась предположить девочка.

– Верно! – произнёс Нэт довольным голосом, утвердительно кивая. Мальчик достал свой сияющий комок мха. – Точно так же работает и маримо. Это растение собирают на озёрах Островов утренней зари. И оно является превосходным источником солнечного света.

– Отложите свою лекцию, – прошептала Сена. – Амброзий вот-вот дойдёт до конца берега и повернёт обратно. Когда он это сделает, мы побежим к лодке. Сперва я и Нэт, затем Терний и Клэр.

Девочка попыталась прогнать назойливую мысль, прицепившуюся к ней, как только она об этом подумала: что, если Сена пытается избавиться от неё? Клэр сжала свой карандаш в руке. Ей придётся поверить ковательнице; другого выбора не было.

Когда Амброзий наконец повернул обратно, Сена и Нэт бросились бежать вдоль реки к последнему судну в цепочке лодок, пришвартованных друг за другом. На секунду Клэр подумала, что мужчина увидит, как они пробираются сквозь ветки, но он, казалось, был слишком занят борьбой со скукой (или сном) для того, чтобы обращать пристальное внимание на шелест, и его сил хватило только на то, чтобы лениво бросить искру в сторону воды. Крохотный фейерверк запечатлел на поверхности реки поцелуй и сразу же затух.

Клэр и Софи всегда смотрели фейерверки в День независимости вместе. Они лежали в парке на покрывале отдельно от родителей и делили друг с другом эскимо. Софи обгрызала твёрдую шоколадную глазурь так, чтобы на палочке осталось только мороженое. Его она не особо любила, но обожала холодный шоколад, а Клэр была только рада доесть за сестрой свою половину десерта.

Но позапрошлым летом (летом, после которого Софи настигла болезнь) сестра предпочла фейерверкам поздний ночной показ нового фильма. В тот год Клэр сидела на том же покрывале, что и её родители, и съела целое эскимо в одиночку. Когда девочка отправилась той ночью спать, у неё болел живот.

– Готова? – прошептал Терний, вырывая её из воспоминаний. – Бежим!

Не успела она и глазом моргнуть, как мальчик сорвался с места, оставив её позади. Запаниковав, Клэр вылетела из чащи следом за ним. Она бежала сломя голову, стараясь не выпускать Терния из поля зрения.

Внезапно впереди словно из ниоткуда выросла тёмная тень.

У Клэр сдавило горло. Там, у края реки, стоял призрак… и Терний бежал прямиком к нему.

– Терний! Призрак! – крикнула она шёпотом, когда её зрение сфокусировалось на этой темноте размером со след от булавочного укола. – Призрак!

Резко поменяв направление движения, мальчик побежал обратно в её сторону. Возможно, Клэр и самой следовало развернуться и побежать в противоположном направлении? Она не могла думать, она не знала, что делать. И в этот момент Терний сшиб её на землю – ещё и десяти минут не прошло, как Клэр повалили на землю во второй раз.

– Т-с-с, – предупредительно шикнул он.

– Здесь кто-то есть? – громко окликнул Амброзий.

Терний прижал палец к губам в безмолвном предупреждении. Клэр чувствовала, как её сердце глухо билось о землю. В небо взмыл очередной брызг света, но, упав, его мерцание затронуло лишь край воды, пропустив лежащих на земле детей.

– Проблемы, земледелец? – раздался в ночи ещё один голос. Он доносился с одной из лодок.

– Никаких проблем, – натянуто ответил Амброзий. – Всего-навсего полевая мышь. Можете возвращаться ко сну.

Затем советник продолжил свой путь, двигаясь к началу цепочки лодок. Терний встал на четвереньки:

– Ты в порядке?

Не отвечая, Клэр мотнула головой в сторону стоявшего на берегу призрака.

Мальчик поморщил лоб:

– В чём дело?

– Призрак, – прошептала Клэр, задаваясь вопросом, существуют ли в Ардене очки.

Терний посмотрел в ту сторону, куда она указала. Осознание отразилось на его лице:

– Это не призрак, а химера.

– Кто?

– Я покажу тебе. – Мальчик пополз вдоль берега к тёмной точке, слабо вырисовывавшейся на фоне темноты. Не видя другого выбора, Клэр последовала за ним. Когда они подобрались поближе, тень обрела более чёткие очертания. По правде говоря… она походила на корову. На одно из тех животных с изогнутыми рогами, которых девочка видела на картинках книги по истории, тащивших за собой крытые телеги. Вот только слово «корова» здесь не подходило… это был бык. Он стоял неподвижно, одна его нога была приподнята, готовая опуститься в реку. Но тикали секунды, а зверь оставался неподвижен, и копыто всё никак не касалось воды. Клэр заморгала. Это была металлическая статуя! Но литейщик допустил ряд ошибок – с пропорциями была настоящая беда. У быка имелось чересчур много коленей, и Клэр была вполне уверена, что у него не должно быть столько клыков. Девочка почувствовала, как краснеет. Она чуть не выдала их из-за статуи.

– Химера совершенно безвредна. То есть, – поправил себя Терний, – совершенно безвредна в настоящий момент. Эта статуя сохранилась со времён Войны гильдий. Ты увидишь похожие на пути в Огнеград. Когда-то они были живыми. Их порождало сочетание чудес земледелия и кования, но мы забыли, как их оживлять. – Мальчик испустил вздох, больше походивший на боль, чем на звук. – Оно и к лучшему. Химеры были жестокими. Теперь они просто стоят на своих постаментах, застывшие и покрытые ржавчиной, как свидетельства кровавых времён. – Ночная мелодия сверчков наполняла тишину, пока они ждали, когда советник закончит подниматься вверх по берегу. Наконец Терний слегка толкнул её локтем: – Готова? Амброзий повернулся спиной.

Клэр кивнула, и они поползли к последней лодке. Встав на ноги, мальчик спрыгнул на палубу. Он протянул ей руку, и, хотя девочка не хотела её брать, мысль о том, что она может сделать ещё одну ошибку, была слишком унизительной, чтобы тратить время на раздумья.

Перекинув ногу через борт судна, Клэр как можно скорее отпустила руку Терния.

– Спасибо, – скованно поблагодарила его она и прошла через люк. Внутри девочка почувствовала себя так, словно очутилась в медовой соте. Всё вокруг – начиная с обеденных тарелок и горелки и заканчивая потёртым ковриком на полу – было жёлтого оттенка. Стены полностью состояли из маленьких круглых шкафчиков, на которых она разглядела отполированные ручки-свитки. Там их были сотни, ко всем были прикреплены свои ярлычки, болтавшиеся на нитях различных цветов.

– Почему вы так долго? – спросил Нэт. Он уже вовсю просматривал свитки, касаясь каждого ярлычка мягким светом маримо.

И опять она почувствовала, как сгорает от стыда:

– Я упала…

– Просто хотели быть как можно осторожнее, – поспешил вставить Терний, одаривая Клэр лёгкой улыбкой. Насупившись, девочка опустила глаза в пол. Она вполне обошлась бы и без его помощи.

– Можем спрятаться в шкафу, – предложила Сена, указывая на какие-то небольшие двери, – на случай, если кто-нибудь зайдёт сюда за свитком или чем-то ещё. Но сперва нужно убедиться, что все шторы задёрнуты…

Ковательницу прервал сдавленный взвизг. Обернувшись, все трое увидели Нэта, который уставился на раскладной стол, накрытый листами пергамента и перьями для письма. Мальчик схватил лежавшую наверху печать и сунул её Сене под нос:

– Это штемпель Бахромы! Мы находимся в плавучей библиотеке Миры Бахромы! – К этому моменту земледелец практически пустился в пляс. – Я всегда хотел с ней встретиться, даже несмотря на то, что она прядильщица. Она самый известный историк в мире!

– В мире? – Сена вскинула бровь. – А как же Тимор Зевоторечивый и Чудо-свиньи, о которых ты трещишь без умолку?

– Самый известный историк из ныне живущих, – поправил себя мальчик. – И его зовут Юдо Савиньи! Ну да ладно. Плавучая библиотека Бахромы одна из самых больших библиотек, собранных одним человеком. У неё есть книги обо всём и ответы на любые вопросы!

«Но не на вопрос, куда ушла Софи», – пронеслось в голове у Клэр. Разглядывая свитки, она задумалась о том, мог ли один из них содержать информацию о чудесных дымоходах или о двоюродных бабушках – любительницах приключений. Вернувшись к мысли о камине, она подняла вопрос, волновавший её всё это время: может, это двоюродная бабушка Диана поставила туда лестницу, а если так, то… зачем?

– У тебя идёт кровь, – голос Терния прервал мысли Клэр.

Опустив глаза, она увидела маленькую царапину на колене в том месте, где порвалась ткань. Крошечная капля крови распустилась, словно цветочный бутон, запачкав рваные края её штанов. Быстро запустив руку в карман, мальчик вынул из него платок:

– Он чистый, – заверил её Терний, когда Клэр внимательно посмотрела на кусок ткани в его руке. Без особого энтузиазма она позволила мальчику приложить его к ранке. Пока Сена и Нэт были заняты задёргиванием штор, Терний наклонился к девочке и шепнул: – Могу я попросить тебя об одолжении? – Он достал что-то из своего кармана. – Я тут подумал, – произнёс он несколько смущённо, – если… когда ты найдёшь Софи, может, передашь ей это?

Клэр собиралась ответить нет (ей не нравилось, как Терний притворялся, словно понимает Софи лучше её), но затем он положил на её ладонь маленькую золотистую птичку. Тоненькие стебельки соломы образовывали петли и соединялись между собой в затейливом узоре, формируя крылья, оперение и до невозможного крошечные ножки. Пробежав пальцами вдоль спины птахи, Клэр нащупала аккуратные линии, которые перетекали одна в другую, формируя перья и клюв. – Я сделал её для Софи. Как думаешь, ей понравится?

Удивление заставило девочку позабыть о том, что она в общем-то не планировала вести себя дружелюбно:

– Это сделал ты? Выглядит так, словно она вот-вот оживёт! – Внезапно её поразила мысль: – А она и впрямь оживёт?

– Чудеса свои отдал я королеве, – ответил мальчик.

Клэр посмотрела на него непонимающе:

– Что? Что это значит?

– Это такая арденская поговорка, – ответил он, опуская глаза на свои руки. – Так мы говорим, когда изделие было создано без помощи чуд… не так хорошо, как нам бы того хотелось.

Девочка вспомнила, как Терний сказал, что Амброзий зовёт его лишенцем.

– Оно красивое, – сказала Клэр.

Мальчик смущённо опустил голову:

– Спасибо. Софи рассказала мне, как хорошо ты рисуешь. Когда вы вернётесь сюда в следующий раз, возможно, ты могла бы показать мне один из своих рисунков.

Тепло похвалы Терния зажгло улыбку, которая наконец заиграла на губах Клэр. В конечном итоге не его вина, что Софи держала их дружбу в тайне.

Девочка спрятала золотистую птичку в рюкзак:

– С удовольствием, – сказала она. И когда Терний улыбнулся во весь рот, она поняла, что могло заставить её сестру обратить на него внимание.

Как только Сена убедилась в том, что шторы плотно задёрнуты, она, Нэт и Клэр втиснулись в шкаф втроём. Терний на всякий случай набросил на них сверху запасную попону. Пускай Мира Бахрома и не планировала в ближайшее время воспользоваться своей лодкой, дети не хотели рисковать быть обнаруженными кем-то ещё. Терний пожелал им удачи и, в последний раз быстро улыбнувшись Клэр, закрыл двери шкафа. Девочка услышала, как он протопал к выходу, а также последовавший за этим негромкий глухой стук, когда люк закрылся. Они остались одни.

Под теплом попоны Клэр, должно быть, задремала, поскольку, казалось, прошло всего несколько минут, прежде чем она услышала, как люди с других лодок начали перекрикиваться между собой поверх ржания лошадей. Но, похоже, её разбудил не один из этих звуков. Во сне до неё донёсся лёгкий щелчок. Помимо них на лодке был кто-то ещё?

– Вы это слышали? – негромко прошептала Клэр.

– Они просто запрягают лошадей, – сонно ответил Нэт. – Они отвезут нас вверх по реке. Это самый быстрый способ доставить кучу еды другим прядильщикам так, чтобы она не испортилась.

– Как далеко отсюда Огнеград? – спросила Клэр.

– Около тридцати километров, плюс-минус несколько.

Прозвучал рог, за которым последовал свист кнута. Каюта слегка задрожала, когда лодка закачалась, после чего они поползли вперёд по реке, словно гусеница по стеблю.

– Протяжённость Роны составляет сотни километров, – прошептал Нэт, – она течёт через столицу, затем мимо Красных гор, проходит через Равнину, затем через деревню Долинку, следом за ней Гро…

– Тсс, – пробурчала из темноты Сена.

Клэр постаралась ужаться как можно сильнее. Сидение в шкафу напомнило ей о временах, когда они с Софи играли в прятки и она залезла в деревянный сундук, в котором Мартинсоны хранили запасное постельное бельё. Это было одновременно лучшим и худшим местом для того, чтобы там затаиться.

Лучшим, потому что девочка выиграла, худшим, потому что, лёжа в непроглядной темноте, она думала, что про неё забыли.

Вскоре Нэт уже вовсю храпел, а по ровному дыханию слева от неё было понятно, что и Сена заснула. Пытаясь передвинуть ногу так, чтобы никого из них не разбудить, Клэр упёрлась головой в заднюю панель шкафа. Было странно прятаться, когда вообще-то она искала…

На лицо девочки брызнула капля света. Прищурившись, она посмотрела из-под полуприкрытых век. Двери шкафа были приоткрыты.

– Ну и ну, что тут у нас?

Их обнаружили.

Глава 12

– Бежим! – закричала Сена, вылетая из шкафа с ножом для масла наготове.

Волна адреналина пробежала по телу Клэр. Вскакивая на ноги, она вывалилась из шкафа вслед за Сеной, покрывало запуталось вокруг её лодыжек. Сбросив его резким движением ноги, девочка рванула к люку.

Или по крайней мере она попыталась рвануть к люку.

Мгновение мир был статичен, но затем он выскользнул у неё из-под ног. Когда Клэр ударилась об пол с глухим стуком, у неё была всего доля секунды на то, чтобы перевести дух, после чего ковёр под ней ожил.

С хлопком углы дорожки взметнулись в воздух, поймав Сену, Нэта и Клэр, словно сеть, затем придавили их друг к другу, закручивая детей в один большой украшенный кисточками бурито, с торца которого торчали только их головы.

– Вот почему всегда нужно проверять, нет ли поблизости Сторожевого ковра, – объявил шёлковый голос. Сперва над Клэр нависла тень, затем говорившая женщина наклонилась к пленникам. Глаза, блестящие, словно чернила, пристально смотрели на них из-под очков в оправе из золотой проволоки. Но тем, что привлекло к себе внимание Клэр, были её волосы. На её плечи ниспадало множество косичек, в которые были вплетены разноцветные ленты и нити.

Когда взявшая их в плен женщина нагнулась, и её волосы упали вперёд занавеской из бисера. Она потрепала дорожку:

– Хороший Сторожевой ковёр.

– Немедленно… отпусти… нас! – прохрипела Сена.

– Не любишь прядильщиков, не так ли, ковательница? – В этот раз её голос был чуть менее шёлковым, хотя по-прежнему струился, словно песня русалки. – Не очень-то умно оскорблять прядильщицу, которая тебя поймала. Кто…

– Для меня честь познакомиться с вами, историк Бахрома! – разразился Нэт с такой силой, что Клэр тут же поняла, что всё это время он что было мочи сдерживался. – Я большой поклонник вашей работы, в особенности вашего исторического труда о движении ледников через Арден и Южные территории. Вы действительно верите в то, что первопричиной ледниковых отложений было Зем…

– Людям обычно хватает ума меня не перебивать, – осекла его Бахрома. Хотя слова женщины и были резки, её интонация сохранила свою мелодичность.

– Д-да, госпожа историк, – пробормотал, запинаясь, Нэт.

– Будучи учёным и рассказчицей историй, я обмениваюсь преданиями, – продолжила Бахрома, опускаясь на пол возле головы Клэр. – Если вам удастся рассказать мне историю, достойную риска быть пойманной с земледельцами, которые тайком пробрались на борт лодки прядильщиков, я вас отпущу. Если же нет… – Она пожала плечами, и её косички всколыхнулись, – тогда я отдам вас Ковало Бесцепному в обмен на одну из его историй. Я слышала, он интересуется тобой, Софи.

Ковёр сжимал Клэр и секунду назад, но сейчас он сдавил её, словно тиски.

– Откуда вы знаете Софи? – просипела она.

Прядильщица покачала головой:

– Да ладно тебе, Софи. Я знаю, что это ты.

– Не она, – сказал Нэт тихо.

– Не что? – нахмурилась Бахрома. – Говори, земледелец. Ты слишком громок, когда нужно быть тихим, и слишком тихий, когда нужно быть громким.

– Это не Софи, – отчётливее проговорил Нэт.

Историк в одночасье нависла над Клэр. На её руках было надето множество сплетённых из нитей браслетов, от чего казалось, будто они застряли в пружинках-радугах. Женщина аккуратно смахнула кисти ковра с лица девочки.

– Ты прав, – заключила Бахрома. Охваченная удивлением, она звучала моложе. Белозубая улыбка сверкнула на её лице: – Что ж, становится всё интереснее.

– Вы знаете мою сестру? – спросила Клэр. – Где она?

– А я и не поняла, что Софи подменили, – произнесла прядильщица, поспешно доставая из кармана перо для письма. – Сюжет закручивается!

– Что от неё нужно Ковало Бесцепному? – добавил Нэт.

– И вытащите нас из этого ржавого ковра! – потребовала Сена.

– Следи за языком, ковательница. – Бахрома снова села на пятки: – Как я уже отметила, я рассказчица историй. Ткачиха преданий. Хранительница секретов, – её голос обтекал их, погружаясь в глухие согласные и закругляясь вокруг мелодичных гласных. – Прежде чем я смогу вас отпустить, я должна услышать вашу историю.

– Нет, – выпалила Клэр. Чувство досады пробежало по венам девочки к сжатым в кулаки ладоням, крепко пришпиленным к её бокам ковром. Она была слишком рассержена для того, чтобы бояться. Она ненавидела, когда люди знали то, чего не знала она. Она ненавидела, когда её удерживали против её воли. А больше всего она ненавидела попадать в неприятности из-за того, чего она не совершала. Это был уже третий раз, когда её брали в плен, и это было нечестно. – Мы ничего вам не скажем, – продолжила Клэр, – пока вы не выпустите нас отсюда!

Бахрома усмехнулась.

– Софи была права насчёт тебя, – сказала она, доставая замусоленную верёвочку с тремя узелками из второго кармана.

Любопытство мгновенно потушило гнев Клэр:

– А что сказала Софи? – спросила она.

– Что ты крепче, чем кажешься.

Радость окутала девочку, словно аромат свежего постельного белья, которое только что достали из сушилки. Софи вовсе не считала её бесполезной.

Она наблюдала за тем, как пальцы историка умело распутали три узелка на маленькой верёвочке. Вдруг Сторожевой ковёр ослабил хватку, и девочка почувствовала, что вновь может шевелить руками и ногами.

«Чудо», – в который раз поняла Клэр. Интересно, когда это перестанет её удивлять. Возможно, никогда. Троица поспешила высвободиться из ковра.

Поднявшись на ноги, девочка увидела, что Бахрома ниже, чем она предполагала. А ещё – моложе. Гораздо моложе. Да ей было не больше шестнадцати!

Нэт также внимательно изучал прядильщицу, в особенности её руку – вокруг рукава туники была только одна белая лента.

– Доставай свой нож для масла, Сена, – произнёс он хмуро. – Это не историк Мира Бахрома. Это обманщица!

Прежде чем до Клэр дошли слова мальчика и их вероятный смысл, Сена накинулась на прядильщицу и заломила ей руки за спину:

– Наша очередь задавать вопросы, – рыкнула ковательница. – Кто ты?

– Ой! – вскрикнула Бахрома, которая на самом деле вовсе не была Бахромой. – Я, может быть, и не Мира Бахрома, но я по крайней мере имею право находиться на этой лодке. В отличие от вас!

– Отпусти её! – воскликнула Клэр, подходя к прядильщице. – Она знает Софи. Так она сказала.

– А ещё у неё всего одно кольцо вокруг руки, – заметил Нэт, указывая на рукав девушки.

– И что? – спросила Клэр.

– Одно кольцо означает, что она всего лишь подмастерье, – пояснил мальчик. – Два говорят, что ты полноценный член своей гильдии, три – что ты первоклассный мастер, четыре предназначены для магистров.

– С чего нам вообще тебе верить? – спросила Сена прядильщицу. Хотя девушка и выглядела старше ковательницы, Сена была выше.

– Верить мне или нет – ваше дело, – фыркнула хитрая незнакомка. – Но если вы посмотрите на стол, то найдёте там дорожные документы, на которых указано моё имя: Клео Флёр. Я была ученицей историка Бахромы, но в прошлом месяце получила степень подмастерья. Она разрешила мне воспользоваться её лодкой этим летом, чтобы я стремительно стартовала к моему кольцу мастера.

Поспешив к рабочему столу, Нэт принялся рыться в бумагах.

– Нашёл! – мальчик быстро пробежал по документу глазами. – Думаю, в этот раз она говорит правду.

Клэр заглянула ему через плечо, чтобы прочесть написанное почерком, напоминавшим паучьи лапки.

КЛЕО ФЛЁР

Гильдия: прядильщица

Степень: Подмастерье

Род занятий: Рассказчица (проходит обучение)

Транспорт: Речной катушечный флот

Данный документ обеспечивает доступ во все поселения вдоль реки Роны. Срок пребывания не может превышать сутки.

Выдано: Джеймс Стежок, магистр Лентшира

Вдоль края листа была нарисована кайма из распустившихся катушек, нити образовывали петли, складывавшиеся в форме птицы с длинными ногами и большим клювом.

– Видите? – сказала Бахрома-Клео, голос которой вновь обрёл сладкозвучие. – Я никогда не говорила, что я Мира Бахрома. Вы сами сделали такое предположение.

Нэт открыл было рот, но тут же его захлопнул.

– Она права, – сказал мальчик Сене, округляя глаза. – Она не говорила, что является Мирой Бахромой.

Клэр взволнованно кивнула. Ей было всё равно, кто стоял перед ней: Мира Бахрома, Клео Флёр, да хоть говорящий снеговик. Имело значение лишь то, что прядильщице было что-то известно о Софи.

– Печная копоть, – Сена, казалось, сдулась, словно воздушный шарик. – Я отпущу тебя, но только если ты пообещаешь, что будешь держать руки подальше от своих волос.

– О чём это ты? – спросила Клео, округляя глаза.

– Не думай, что мне неизвестна старая пословица «Косы прядильщика расплелись – берегись», – ответила Сена. Ты со своими ленточками в волосах представляешь неменьшую опасность, чем кователи с их мечами.

Клэр посмотрела на затейливо заплетённые волосы Клео с новым уважением (и опасением).

– Ладно, – вздохнула прядильщица. – Клянусь всеми единорожьими артефактами не трогать свои волосы. Хорошо?

Сена в ответ только фыркнула, и всем стало понятно – такой клятве далеко до хорошей, но Клео она тем не менее отпустила.

Клэр больше не могла держать в себе вопрос, который словно съедал её изнутри:

– Откуда ты знаешь мою сестру? – спросила она прядильщицу. – Когда ты видела её в последний раз?

Клео с опаской посмотрела на девочку:

– Она приходила к мастеру Бахроме с вопросами каждый день торговли в течение последних нескольких месяцев. Ей всё хотелось послушать разные отрывки из поэмы «Королева и единорог». – Девушка выдержала паузу, очевидно, для создания драматического эффекта: – Хотите её услышать?

– Да, – машинально ответила Клэр, но её разум был более сосредоточен на других словах Клео. «Месяцы?» Мысль о том, что за четыре дня, которые прошли с тех пор, как они впервые вскарабкались по лестнице, в Ардене пролетело несколько месяцев, была сродни попытке удержать на носу ложку – в какую-то секунду девочке показалось, что вот она наконец начала что-то понимать, но затем всё рассыпалось.

– Тогда я сперва хочу услышать вашу историю, – сказала Клео, ответ которой опустился столь плавно, что Клэр поняла – её обвели вокруг пальца. – Так будет справедливо.

– Что ты хочешь узнать? – осторожно спросила Клэр, а Сена испустила негромкий шипящий вздох. У девочки не было интересных историй, к тому же она вспомнила предупреждение Фрэнсиса: старик советовал ей никому не рассказывать о том, откуда они с Софи пришли на самом деле.

– Почему Ковало Бесцепный расспрашивает всех живущих вверх и вниз по реке о Софи? – спросила Клео, занеся серое перо для письма над страницей.

– Мы не знаем, – вступил в разговор Нэт. – Мы думали, ты нам скажешь. Возможно, он упоминал Еди… вероятно, он спрашивал тебя про определенную вещь… важный предмет, который был украден из Зелёной деревни.

Глаза прядильщицы округлились:

– Ты имеешь в виду предмет вроде единорожьего артефакта?

Сена застонала, а Нэт брякнул:

– Ковало упоминал арфу?

– Единорожью арфу? – брови Клео взлетели, и она присвистнула: – А я и не подозревала, что у Зелёного леса была одна из них.

– Ты всё-таки это сделал, – буркнула Сена мальчику.

Но Нэт продолжал удивлённо смотреть на Клео:

– Но ты только что сказала…

Девушка самодовольно улыбнулась:

– Прядильщиков учат цепляться за малейшую ниточку и тянуть её до тех пор, пока она не станет чем-то большим.

Нэт продолжил возмущаться, а Сена недовольно ворчать, но Клео лишь зашуршала подолом, направляясь к жёлтому пуфику. Она присела, и юбка девушки заструилась вокруг неё, словно расплавленное солнце. Солнечный свет просачивался сквозь закрытые шторы под мягкий щебет прядильщицы и негромкое ржание, периодически издаваемое лошадьми, тащившими их лодку вверх по реке.

– Бесцепный не упоминал ни о какой арфе, – признала Клео, подпирая подбородок кулаком. Своей ярко-жёлтой одеждой и звонким голосом она напоминала Клэр канарейку. – Но вас это удивляет, не так ли?

– Удивляет что? – уточнила Сена раздражённо. – Не думай, что мы попадёмся в ещё одну из твоих словесных ловушек.

Клео поправила браслет:

– Просто я не слышала о краже единорожьих артефактов из гильдий со времён… ну, скажем, со времён Роялистских грабежей.

Нэт поморщил нос, как если бы учуял дурной запах.

– Ты ведь не думаешь, что к этому могут иметь какое-то отношение они? Что Софи или Бесцепный могут быть одним из них?

– Я вас умоляю, – произнесла Сена презрительно. – Обвинения Роялистов звучат как путаные теории заговоров прядильщиков.

Карие глаза Клео сверкнули, и Клэр поспешила задать вопрос прежде, чем прядильщица обидится и решит замолчать:

– Кем именно может быть Софи? Кто такие Роялисты?

Клео продолжала испепелять ковательницу взглядом, обращаясь к Клэр:

– Они члены сообщества, коллекционирующего… крадущего единорожьи артефакты для себя.

– Зачем они им? – спросила девочка.

– Затем, – ответила прядильщица, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на неё, – что Роялисты верят, что, отыскав достаточно могущественный единорожий артефакт, они смогут освободить последнюю королеву и последнего единорога из камня.

Клэр уставилась на прядильщицу:

– Постой… что?

– Это старая легенда, – вклинился Нэт. – Всё началось…

– Это чушь, вот что это такое, – отрезала Сена. – У всех Роялистов вместо мозгов гвозди.

– Вообще-то я встречала нескольких, – заметила Клео, буравя ковательницу взглядом через очки. – Госпожа Бахрома вела с ними беседы, и они казались совершенно нормальными. Хотя мы не могли видеть их лица, поскольку все они были одеты в мантии с капюшонами. Эти люди нисколько не сомневались в правдивости легенды из «Королевы и единорога».

– Это та поэма, которой интересовалась Софи? – спросила Клэр.

– Та самая. – Наклонив голову, Клео изучала девочку. – Что ты знаешь о Софи? Я почувствовала, что у неё есть большой секрет, но мне не удалось вытянуть его из неё.

Клэр покачала головой, нахмурившись:

– Я не знаю, что…

– Подожди, – оборвала её Сена, выставляя руку вперёд. Она посмотрела на прядильщицу, прищурив глаза: – Ты уже получила свою историю. Ковало Бесцепный охотится за Софи Мартинсон. Из Зелёной деревни пропала единорожья арфа. И мы ищем обеих. Теперь твой черёд платить. Расскажи Клэр свою историю.

Глава 13

– «Королева и единорог», поэма, которой была одержима Софи, – самая знаменитая эпопея Ардена, – начала Клео, снимая со стены свиток, с одного из концов которого свисали сине-белые нитки. – Она повествует о том, как Эстелл д’Астора, последняя королева Ардена, отправилась к Равнинам печали, чтобы спасти последнего единорога.

Девушка осторожно развернула свёрток на столе. Клэр ожидала увидеть надписи на бумаге, но вместо этого перед её изумлённым взглядом раскинулся красивый гобелен.

На одной его половине яркими разноцветными нитями были вытканы сады, бабочки и дворец на холме. На другой – то, что походило на кладбище под покровом ночи в обсидиановом и тёмно-синем цветах с убегавшими от солнца скелетоподобными существами – призраками.

А в его центре был изображён смотревший в лицо ночи единорог.

Это существо не походило на тех кротких созданий, которых Клэр порой видела на бумажных тарелках или подарочных открытках. Оно было словно соткано из света звёзд.

Женщина в синем, словно полночь, платье сидела у него на спине. Её пальцы утонули в пене его гривы. Диадема из серебра и сапфиров обручем сверкала у неё на лбу. Клэр очень хотелось провести пальцами по этому великолепию и ощутить шелковистую мягкость разноцветных нитей, но усилием воли она убрала руки за спину.

– Вау, – выдохнул Нэт, вставая, чтобы рассмотреть удивительное произведение искусства поближе. – Это тот самый гобелен, о котором писал Джек Клубок в «Нитях времени»?

– Единственный в своём роде, – ответила Клео, поправляя несколько браслетов. – Я удивлена, что ты знаешь об этом, ведь ты земледелец и всё такое.

Нэт опустил голову, но выглядел он при этом польщённым:

– Мне нравится читать. У дедушки Фрэнсиса есть полная эпопея о Вельветине Тщеславной и её Шепчущей игле…

– Я думала, ты собиралась прочитать нам поэму, – перебила мальчика нахмурившаяся Сена. – Где слова?

– Для того чтобы рассказать историю, не всегда нужны слова, – подчёркнуто терпеливо ответила девушка. – Каждый цветовой переход подсказывает мне, что говорить и какую эмоцию передавать. Гобелены, несомненно, являются самым совершенным способом увековечить историю.

У Сены был несколько растерянный вид, но, когда Клэр посмотрела на лежавшую перед ней радугу из нитей, она подумала, что поняла. На уроках рисования девочка узнала о том, что разные цвета могут обозначать разные эмоции в зависимости от культурной эпохи и места. Жёлтый, например, мог быть радостью для одних и скорбью для других. Её не удивило, что в этом мире, где искусство создавалось при помощи чудес, цвет также представлял собой отдельный язык.

Поправив очки, Клео легонько прижала кончики пальцев к ткани:

– Нам всем известно об ужасах Войны гильдий. О том, как шла охота на единорогов, пока не остался только один из них.

– Постой, – перебила её Клэр. – Почему на них шла охота? Зачем кому-то хотеть убивать таких поразительных существ?

– Видишь ли, – ответил Нэт, – легенда гласила, что если ты убьёшь единорога, то будешь жить вечно. Это, конечно, неправда, но это не остановило некоторых от попыток… или от использования останков единорогов для изготовления новых артефактов.

– Верно, – кивнула Клео, и ленты в её волосах колыхнулись. – Это сказание об Эстелл д’Астора, самоцветчице, королеве Ардена и правительнице гильдий, которая потеряла всё, чтобы спасти последнего единорога. – Клэр наклонилась вперёд, испытывая то же волнующее чувство предвкушения, которое охватывало её, когда в кинотеатре гас свет. – Я начну, – произнесла девушка, – с момента прибытия королевы на Равнины печали в лиловом свете луны. Когда она обнаружила, что была не единственным человеком, искавшим единорога, – приступив к рассказу, Клео словно переключилась на особый повествовательный тон. Её слова закручивались вокруг Клэр, яркие и живописные, словно картинки на экране.

Тут в блеске огней полумгла расступилась,

И резкие тени упали в долину,

Неистовый, грозный, исполненный силы,

Вдруг выбежал единорог на равнины.

Во время рассказа Клео перевоплотилась. Теперь она меньше походила на канарейку и больше – на ястреба, её глаза горели хищным огнём, когда она рассказывала о призраках, её голос нёсся галопом вместе со стуком копыт единорога. Клэр наклонилась вперёд, чтобы ничего не упустить.

И сразу равнины как будто ожили,

И зло потекло по земле обожжённой,

Открылось, что древние скалы сокрыли:

Пороков людских острый клин раскалённый.

Сверкнула во мгле самоцветчика алчность,

А ярость кователя двигалась следом,

Коварство прядильщика тихо прокралось,

Уже предвкушая хмельную победу.

За ними, едва отставая от стаи, —

Порок земледельца последним порогом

Нёс отблески лунного света на стали —

Охотник преследовал единорога.

Поэма продолжалась, погружая Клэр в ужас, который испытала королева Эстелл, наблюдая за развернувшейся на Равнинах печали битвой между охотником и единорогом. В тот самый момент, когда мужчина занёс свой топор над шеей волшебного существа, готовясь нанести удар, последняя королева Ардена метнулась к единорогу.

Но путь преградила ему королева:

И единорога собою закрыла,

Как щит для последней надежды Ардена,

Как яростный воин, исполненный силы.

Клэр втянула ртом воздух, а Нэт дёрнул головой. Сена не шелохнулась, но костяшки её пальцев побелели, когда она сжала ладони в кулаки. Клео продолжила:

Но прочь откатились корона и слава,

И наземь за ними легла королева,

И зло уложило в полночные камни

Последнего единорога Ардена.

– Она умирает? – вскричала Клэр. – Что это за история такая?!

– Тсс, – шикнул Нэт, когда прядильщица сверкнула на девочку глазами поверх очков. – Это ещё не конец. Продолжай, Клео.

«В том месте, где встретится пламя с водою,

На грани полудня и полночи тёмной,

Я дар оставляю вослед за собою,

Который поможет всем нам, обречённым.

Сокровище крови и слёз предрожденье

Разрушит однажды моё заклинанье,

Пришедший извне в этом мире положит

Начало конца и конца окончанье».

Гуляют ветра по зелёной равнине,

Стремительный свет темноту прогоняет,

Два камня стоят в затенённой низине,

Лавандовым светом равнина сияет.

Под тихие стоны сверчковой молитвы

На месте, где горе лилось непрестанно,

До времени ждут пробужденья и битвы

Герои войны, обращённые камнем.

Тишина заполнила комнату. Слова, казалось, повисли в воздухе, как повисает во рту сладость после съеденной ложечки мёда, ещё живая, но уже ускользающая.

– Выходит… королева и единорог обратили себя в статуи из камня, чтобы защититься? – осторожно спросила Клэр на случай, если она всё неправильно поняла.

– Вообще-то в глыбы, – поправил Нэт.

Клео кивнула:

– Роялисты верят, что могут освободить королеву и единорога из камней. Им лишь нужно найти единорожий артефакт, могущества которого хватит, чтобы обратить заклинание. Одно-единственное единорожье сокровище – то самое, которое можно найти там, где огонь встречает воду.

– И когда им это удастся, – вклинилась Сена, – чудеса гильдий вновь расцветут пышным цветом, призраки будут повержены, и жизнь каждого жителя Ардена будет счастливой и волшебной. – Она закатила глаза, состроив гримасу: – Ржавые шарниры, если вы спросите моё мнение. Всем известно, что Эстелл была убита в последнем сражении Войны гильдий.

– В данный момент важно не то, является ли история правдой, – заметила Клео, снимая очки и протирая их стёкла краем своей юбки, – а то, верят ли Роялисты в неё. И действительно ли они украли единорожью арфу.

– А также то, как мы собираемся её вернуть, – добавил Нэт. – Если Бесцепный Роялист и Софи видела, как он крал арфу, что ж, тогда неудивительно, что она убежала.

– Где можно найти Роялистов? – спросила Клэр. – Вдруг Софи уже там, пытается выкрасть у них арфу обратно!

Клео неожиданно выставила руку вперёд, жестом призывая её остановиться:

– Вы что-нибудь слышите? – спросила она. Клэр прислушалась. Тишина. Бряцание сбруй лошадей, тащивших лодки вверх по реке, прекратилось. – Странно, – продолжила девушка, бросая взгляд на песочные часы, опасно балансировавшие на стопке книг. – Предполагалось, что на пути в Огнеград остановок не будет, а мы всё ещё находимся по меньшей мере в километре от него, – встав, она отодвинула в сторону жёлтую занавеску. Выглянув из окна, Клео ахнула.

– В чём дело? – спросил Нэт. Клэр подскочила на ноги.

Девушка обернулась, её глаза были как две тарелки:

– Кователи – они досматривают лодки! – через круглое окно Клэр могла видеть блеск мечей и топоров одетых в кольчуги людей, поднимавшихся на лодки. Она могла слышать буханье сдираемых с петель дверей и возмущённые крики владельцев переворачиваемых ящиков, которые стояли на плотах, державшихся на плаву между лодками. Клео бросилась к шкафу, из которого извлекла две котомки. – Одежда кователей, – пояснила она, всучив первую котомку Сене. – Переоденетесь, когда выберетесь отсюда.

– Но как мы отсюда выберемся? – спросила Сена. Её взгляд метался по каюте.

– С помощью этого, – ответила Клео, вручая каждому из них по какой-то вещице из второй котомки. Клэр уставилась на свою. Это был кусочек ткани, походивший на маску зубного врача.

– Что это? – спросил Нэт, поднимая висевшую на его пальце ткань.

– Водные маски, – ответила Клео. – Мы вплетаем в них воздушные карманы.

И в эту секунду Клэр поняла:

– Ты хочешь, чтобы мы уплыли с лодки?

– Да, – подтвердила прядильщица. Косички и ленточки хлестнули её по спине, когда она повернулась к девочке: – Действие масок продлится недолго, вероятно, не дольше пятнадцати минут, но этого должно хватить, чтобы вы успели доплыть под водой до дальнего берега. Течение здесь слабое.

– Как они работают? – спросил Нэт, поднимая свою маску, чтобы посмотреть на просвет. – То есть, думаю, я достаточно хорошо разбираюсь в теории воздуха…

Клео толкнула его к заднему окну. Поскольку их лодка была последней в цепочке судов, дети были скрыты от глаз кователей – пока что.

– Лезьте! – скомандовала девушка, запыхавшись от волнения. – Они заработают, как только соприкоснутся с водой.

Нэт окинул круглое окно скептическим взглядом:

– Сомневаюсь, что смогу пролезть.

С противоположного конца цепочки до них донеслись крики.

– Я пролезу! – тут же передумал Нэт. Мальчик схватил свой рюкзак и нацепил маску на лицо. Встав на пуфик, он дотянулся до окна и проскользнул наружу.

Секунду спустя послышался всплеск.

Клэр быстро натянула маску на рот и нос. Хотя она и походила на самую обыкновенную тряпку, при соприкосновении с кожей она ощущалась как плотный гель.

Затем девочка тоже забралась на пуфик и высунула голову наружу. Илистая вода спокойно поглаживала борт лодки.

БАМ БАМ БАМ!

– Досмотрщики Огнеграда! Откройте дверь!

– Прыгай, – храбро сказала девочке Сена, повесив рюкзак себе на плечо. – Я следом.

Как бы сильно Клэр ни хотелось увеличить расстояние между собой и острыми мечами, её останавливали темнота и страх в глазах Сены. Она вспомнила слова Фрэнсиса: Сена была навсегда изгнана из своей гильдии. Что случится с ней, если её поймают досмотрщики-кователи?

– Нет, – сказала Клэр, спускаясь обратно вниз. – Иди первая.

Сена решительно кивнула ей в ответ, после чего вылезла в окно.

– Властью, данной мне гильдиями, приказываю вам открыть дверь! – потребовал досмотрщик снова.

– Одну минуту! – отозвалась Клео самым сладким своим голосом, одновременно маша Клэр рукой, чтобы та поскорее уходила. Вытащив из волос ленту, прядильщица туго обмотала её вокруг дверной ручки. Клэр оставалось только гадать, для чего была нужна лента – у неё не было времени посмотреть, что случится дальше.

Когда она вскарабкалась на пуфик, кователи объявили:

– Согласно приказу Верховного совета Ардена, Огнеград имеет право досматривать все лодки, находящиеся в пределах трёх километров от ворот Огнеграда. Если вы уклонитесь от досмотра, вы будете доставлены в Огнеград и подвергнуты суду. Это ваш последний шанс. Открывайте!

Клэр протиснулась в окно, ожидая удара об воду в любую секунду… но столкновения так и не последовало.

Она застряла. Извиваясь всем телом, девочка пыталась высвободиться.

– Я как раз пытаюсь найти свои ключи, – услышала она, как отозвалась Клео. – Вам не понять, ведь вы, я уверена, никогда не теряли ничего металлического.

Клэр тянулась к реке. Илистая вода и свобода были маняще близкой!

– Ключи без надобности, – ответил досмотрщик через дверь. – Отойдите, – за спиной девочки раздалось негромкое – щёлк.

– Они снимают петли! – прошипела Клео.

Клэр услышала, как лёгкие шаги протопали через каюту, после чего почувствовала сильный толчок в спину. Секунду спустя она кувыркнулась вниз. Девочка успела лишь мельком взглянуть на пузырившуюся коричневую воду, перед тем как погрузиться в неё, подняв фонтан брызг.

Глава 14

Под водой было темно, из-за ила всё было мутным. Клэр не знала, в каком направлении ей плыть, но не переставала работать ногами. Куда бы она ни направилась, расстояние между ней и теми пугающими кователями увеличится.

Что-то слегка коснулось её. Она мельком увидела красные речные водоросли. Нет, это были волосы! Сена! А рядом с ней находился Нэт – его тёмные патлы клубились над головой буйным облаком.

Сена махнула рукой, и они поплыли вверх по течению.

К тому моменту, когда ноги Клэр коснулись мелководья, она продрогла до костей, несмотря на солнце, ярко светившее у неё над головой. Рухнув на берег, она пожалела о том, что забыла прихватить с собой накидку. Хотя она, вероятно, обвилась бы вокруг её тела и утянула бы её ко дну.

Клэр стянула свою водную маску. Прежде она была соткана из крепкой, плотной ткани, но теперь стала не прочнее мокрой марли. Нити воздуха, которые, по словам Клео, были в него вплетены, истончились.

– Н-нам н-надо и-идти, – произнёс Нэт, стуча зубами. Вода зализала его волосы назад, от чего он теперь походил на тюленя. – Возможно, досмотрщики пойдут назад этим же путём.

Клэр устала, но воспоминание о пережитом ужасе ещё было свежо. Встав на ноги, она последовала за Нэтом и Сеной, которые поднимались вверх по берегу.

Вскоре они оказались на поле, поросшем высокой, качавшейся от ветра травой, примерно в километре от основания горы, окутанной туманом, рядом с подножием которой разместился город. Над множеством печных труб города плыли разноцветные облака, скорее походившие на пыль от мелков, которыми рисуют на асфальте, чем на дым.

Огнеград.

– Сюда! – позвала Сена, спеша к скоплению крупных металлических предметов в траве. Клэр пришлось перейти на бег, чтобы за ней поспеть. Когда они подошли ближе, девочка увидела железного льва с шестью лапами, навеки застывшего в рыке, а также оленя с хвостом скорпиона, бившего копытом о землю. – Поля химер, – сказала ковательница, слегка запыхавшись. – Мы можем здесь спрятаться, пока отогреваемся.

Солнце стояло высоко в зените, и Клэр пришлось приставить ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от ослепляющего света, поскольку поле, лежавшее между рекой и городом кователей, было усеяно металлическими фигурами. Этого зрелища было почти достаточно для того, чтобы девочка позабыла, как близки они были к тому, чтобы их поймали. Почти достаточно, чтобы она позабыла, что промокла до нитки и продрогла до костей.

Сена махнула Клэр и Нэту рукой, подзывая их к огромному медведю из меди, достаточно большому, чтобы скрыть путников от глаз смотревших со стороны реки.

Мальчик шлёпнулся на землю, Клэр чуть позади него. Она обхватила свои плечи руками, дрожа в промокшей насквозь одежде.

– Я н-никогда не думал, что увижу это, – произнёс Нэт, ясно передавая своё изумление, несмотря на то, что у него стучали зубы. – После В-войны гильдий знание о том, как ухаживать за химерами и их содержать, было забыто. Эти создания перестали двигаться более двух сотен лет назад.

– Вытяните руки вперёд, – скомандовала Сена, игнорируя лирическое отступление Нэта. Она положила по монете в каждую из ладоней Клэр, затем сделала то же самое с ладонями земледельца. Когда пальцы девочки обвились вокруг монеток, она почувствовала, как по её костям растекается благостное тепло.

Оглядевшись, Клэр увидела, как ковательница быстро потирала одну ладонь о другую. Время от времени она останавливалась, чтобы аккуратно на них подуть, после чего продолжала. Наконец Сена положила новую монетку на ступню Клэр. Тепло начало распространяться и там.

– Что? – спросила Сена, заметив удивление на лице девочки. – То, что меня изгнали, не означает, что я совсем ничего не усвоила. Даже малыши умеют нагревать металл.

Клэр открыла было рот, чтобы объяснить, насколько ей было удивительно вообще видеть такое, но ковательница уже принялась применять свои чудесные способности на следующей золотой монетке.

– Спасибо, – поблагодарил Нэт, прикладывая несколько монет к щекам.

Сена кивнула. Её глаза налились кровью, хотя сказать, произошло это из-за сотворения чуда или из-за их побега, чуть не закончившегося неудачей, было невозможно.

Коса ковательницы распустилась во время плавания, и теперь Клэр наблюдала за тем, как она умело разделила мокрые волосы на части, чтобы снова заплести.

– Ты следующая, – сказала Сена, поймав взгляд девочки. – Все жители Огнеграда забирают волосы, чтобы они случайно не попали в пламя, – закрепив косу вокруг своей головы с помощью железных невидимок, она жестом пригласила Клэр сесть перед ней. Пальцы ковательницы прошлись по волосам девочки, распутывая узелки. Она делала это на удивление аккуратно, и давнее воспоминание всплыло в голове Клэр. Десятилетняя Софи заявила, что им необходимо Впечатление, связанное с посещением бала. Старшая сестра сделала вид, что завила свои волнистые волосы при помощи круглой расчёски. Волосы Клэр были кудрявыми от природы, но ей хотелось причёску из крупных, шелковистых локонов со страниц журналов. Софи была только счастлива ей услужить, намотав часть волос младшей сестры на круглую расчёску. Затем она принялась тянуть. Но сколько бы усилий ни прикладывала Софи, расчёска не двигалась с места. Очень скоро она запуталась и окончательно застряла в волосах Клэр. Боясь, что ей влетит, Софи заставила сестру ждать целых два часа и только после этого рассказала обо всём маме. Девочка улыбнулась своему воспоминанию. Софи так переживала из-за неровной стрижки, которую в итоге пришлось сделать Клэр, что после разрешила ей воспользоваться своим любимым лаком для ногтей. Пальцы Сены ритмичными движениями разделяли колтуны, а Нэт тем временем развесил одежду кователей на медведе-химере, чтобы она просохла. Клэр вдруг поняла, что больше не дрожит. – Готово, – наконец объявила Сена. Она окинула Клэр критическим взглядом. – В подходящей одежде будет не слишком сложно сойти за кователей. Возможно, нам удастся подобрать на пути молоток, на всякий случай.

Потрогав затылок, Клэр нащупала равномерные звенья короткой косы. Внезапно в её голове возникла картинка: более юная Сена в окружении других вспыльчивых девочек заплетает косички на перемене. Если, конечно, у них в школах Ардена бывают перемены. В любом случае Сена определённо имела большой опыт в плетении кос.

– Почему ты единственная ковательница в Зелёном лесу? – вырвался из неё вопрос. – Почему тебя изгнали?

Нэт застыл, чёрная туника кователя мокрой тряпкой повисла на его руке:

– Клэр, – шепнул он, выпучив на девочку глаза.

На лице Сены отразилась целая гамма эмоций, хотя Клэр не могла подобрать для них названия. Но используй она применяемый Клео язык цветов, ковательница была бы сейчас всех цветов переменчивых сумерек одновременно.

Вздохнув, Сена легла на траву, раскинув руки и ноги так, как если бы собралась делать снежного ангела. Словно вопрос Клэр (и её не имеющая названия реакция на него) утомили ковательницу. Но затем, глядя в небо, она заговорила монотонным голосом:

– Я родилась в Огнеграде в тени самой высокой колокольни Ардена. Мои родители, Сильвия и Матье Булатные, были одними из самых уважаемых алхимиков Огнеграда.

– Алки-кем? – уточнила Клэр, подтягивая колени к груди.

– Алхимиками, – поправила её Сена. – Это мастера, которые берут все лучшие качества металлов, такие как, например, способность отражать свет серебра, податливость золота и прочность железа, и пытаются создать новые металлы. Во всяком случае это то, чем они занимаются сейчас. – Сена повернула голову, теперь её щека лежала на траве, а сама она смотрела на Клэр. – Но раньше (в смысле намного-намного раньше) алхимия занималась не только соединением металлов; она занималась соединением чудес гильдий. Помнишь клетку из металлических растений в Зелёном лесу? Это работа древних алхимиков. Как и эти химеры. И клетка, и химеры представляют собой результат сочетания земледелия и кования.

К своему глубочайшему удивлению, Клэр увидела, как по щеке ковательницы скатилась слеза.

– Ты не обязана говорить об этом, если не хочешь, – заметил Нэт.

– Я в порядке, – ответила Сена. Сделав глубокий вдох, она продолжила: – Мои родители проводили древнеалхимические эксперименты, занимаясь поиском знания, утраченного, когда гильдии отделились друг от друга. Они были хороши в своём деле. Слишком хороши. Когда мне было восемь лет, они смастерили первую самостоятельно двигавшуюся химеру за три сотни лет. Маленького медного котёнка с усами мышонка.

– Но… – медленно произнесла Клэр, вопрос вертелся на кончике её языка, – разве ты не говорила, что химер создают с помощью сочетания чудес кователей и земледельцев? Как твои родители смастерили химеру без земледельца?

Оттолкнувшись ладонями от земли, Сена приняла сидячее положение:

– Это мама была ковательницей, а вот папа… он был земледельцем.

– Что? – Клэр резко села. Она бросила быстрый взгляд на Нэта, чтобы увидеть, участвует ли он в этом розыгрыше, но лицо мальчика было совершенно серьёзным.

– До дня нашего ареста я и понятия не имела, что папа был земледельцем, – продолжила Сена. – При рождении он получил имя Матье Листеца, но затем стал Матье Булатным, чтобы скрыть, к какой гильдии он принадлежал на самом деле, и жениться на маме.

– Но разве ты земледелец? – спросила Клэр.

– Принадлежность к определённой гильдии вроде цвета глаз, – вклинился Нэт. – То, что у твоей мамы голубые глаза, ещё не означает того, что и у тебя они будут такого же цвета.

Сена кивнула:

– Моим родителям повезло, что я родилась ковательницей, а не земледельцем, но на этом их везение закончилось. Секрет раскрылся, когда убежал котёнок-химера. Я по ошибке оставила дверь открытой. Той ночью к нам пришли досмотрщики Огнеграда. – Сена посмотрела куда-то вдаль, казалось, она видела что-то, чего Клэр не могла (и не хотела) видеть. – Маму посадили за решётку, место её заключения держится в тайне, а папу… – Сена сглотнула. – Папу казнили.

Клэр не знала, что сказать на что-то настолько страшное. Не будучи уверенной в том, как Сена отнесётся к объятиям, девочка просто придвинулась к ней поближе.

– Верховный Совет Ардена не знал, что со мной делать, – продолжила Сена. – Я была слишком мала, чтобы понести наказание по закону кователей. Фрэнсис был папиным учителем в Зелёном лесу и, когда он узнал о том, что случилось, вызвался забрать меня к себе. Я живу вместе с ним и Нэтом с тех… – Она сделала глубокий судорожный вдох. – С тех самых пор, – закончила ковательница угрюмо.

Вытирая щеку ладонью, Сена вскочила на ноги и ушла прочь, скрывшись в жёлтой траве. Нэт пошевелился, собираясь последовать за ней.

– Постой, – сказала Клэр. – Дай ей минуту.

– Но, – возразил мальчик, с тревогой глядя в сторону травы, в которой исчезла Сена, – нам пора идти.

– Иногда людям нужно немного времени наедине с собой, – пояснила Клэр. – Чтобы… чтобы всё обдумать. – Когда Софи перенесла свою первую операцию, дом Мартинсонов наводнили нескончаемые посетители, приносившие с собой цветы и подарки. Девочка знала, что так они хотели их поддержать, но всё, чего хотела Клэр, – быть с мамой и папой. Никто из этих людей не был в состоянии понять сковавшее её живот оцепенение, которое только недавно начало отступать. – Дай ей минуту, – повторила она.

Нэт громко выдохнул:

– Я буду следить за рекой. Если она не вернётся через десять минут, мы отправимся за ней.

Кивнув, Клэр потянулась за своим рюкзаком. Всё его содержимое невероятным образом осталось сухим. Или, возможно, не столько невероятным, сколько чудесным образом. Она достала свой карандаш, радуясь тому, что он уцелел в водах Роны. Держа его в руке, девочка чуть больше почувствовала себя собой. Может, она и не знала, как заставить растения излучать свет, ковры сворачиваться, а монеты нагреваться, но она точно знала, как рисовать. Достав из рюкзака один из свёртков Фрэнсиса, упакованных в пергамент, она осторожно положила горстку засушенных цветков, обнаруженную внутри него, рядом с собой. Затем разгладила плотную бумагу и присела обратно, убедившись, что по-прежнему надёжно скрыта от посторонних глаз за медведем-химерой. Не представляя ничего конкретного, девочка позволила своим рукам действовать самим. Её карандаш скользил по листку, оставляя позади себя след из изогнутых линий. Через секунду Клэр поняла, что́ рисовали её руки. Это был единорог. История королевы Эстелл вновь всплыла у неё в памяти. Правительница вела поиски, подвергая себя страшной опасности, и сохранила присутствие духа, даже когда охотник пошёл на неё и последнего единорога с оружием. Женщина поступила правильно, несмотря на то что, вероятно, была напугана. Королева была храброй. Настоящей героиней. Клэр задумалась, каким был Арден, когда единороги бродили по его земле. Странствовали ли они табунами, как дикие лошади, или же в одиночку? Были ли у них сёстры? Струящийся хвост и навострённые уши распустились под её карандашом. Клэр нарисовала ещё одну пару ушей – поменьше. Мама-единорог и её жеребёнок щипали травку в роще, испещрённой солнечными зайчиками, солнечный луч обвивался вокруг рога матери. Светлая грусть коснулась сердца девочки. Мама. Папа. Софи. Очутись мама в Ардене, она бы захотела остаться на лодках прядильщиков, чтобы рассмотреть разные нитки, в то время как папа, вероятно, беседовал бы с Фрэнсисом о том, какое растение цветёт лучше всего в тени. Разумеется, после того, как они оба оправились бы от шока, вызванного обнаружением чудесной страны, в которую можно попасть через дымоход. Но Софи… Тут у Клэр не было совсем никаких догадок. Сестра любила всё захватывающее. Каждое Впечатление. Она была из тех девочек, которые могут превратить даже самый унылый день в приключение.

– Ого, вышло довольно неплохо!

Девочка вздрогнула, когда перед ней вдруг возник Нэт. Она поспешила закрыть набросок рукой:

– Ой, нет, он ещё не закончен…

– Выглядит потрясающе, – продолжил мальчик, по его лицу было видно, что он впечатлён. – Я как-то попробовал нарисовать Фрэнсиса, но все подумали, что это портрет волосатой капусты.

– Уверена, с рисованием у тебя всё не настолько плохо, – сказала Клэр. Убрав карандаш за ухо, она встряхнула пальцами. В них ощущалось лёгкое покалывание. Возможно, они так до конца и не согрелись после плавания в холодной реке. – Сена вернулась?

– Да, и вещи высохли, – ответил мальчик. – Сена попробовала отпарить их несколькими монетами. Они пахнут немного, гм, странно, но над Огнеградом такой густой дым, что никто и не заметит. – Он вручил ей чёрную тунику с короткими рукавами и кожаный жилет.

Клэр поспешила переодеться за медведем-химерой. Жилет зашнуровывался спереди и был тяжелее одежды, которую она привыкла носить.

– Готовы? – уточнила ковательница. Её рыжая коса выделялась на фоне чёрного цвета вещей кователей, словно огненное гнездо. Её глаза сверкали решимостью, и она стояла ещё прямее, чем обычно, сжимая свой нож для масла. Она походила на девочку, собиравшуюся ринуться в бой.

И в каком-то смысле, возможно, им действительно предстоял бой.

– Может, нам замаскировать тебя посильнее? – спросил Нэт, разглядывая её. – Втереть немного орехового сока в твои волосы или вроде того?

Сена нетерпеливо махнула рукой:

– Мы и так потеряли достаточно времени. К тому же у многих кователей рыжие волосы.

– Но разве ты не боишься, что тебя кто-нибудь узнает? – удивилась Клэр.

Пожав плечами, Сена поправила свою тунику:

– Разве что чуть-чуть, но прошло уже пять лет. Огнеград – один из самых больших городов Ардена. И за последний год я сильно выросла. А теперь пошевеливайтесь – я видала слизняков, которые двигались быстрее вас!

Поймав взгляд Клэр, Нэт состроил гримасу, а затем широко улыбнулся, девочка ответила на его улыбку: к Сене вернулось её самообладание.

– Ты готова? – спросил мальчик. Жилет кователя был для него слишком велик, широкая лямка слегка сползала с его плеча, и всё же это было лучше, чем ничего.

Клэр вспомнила громкие голоса и острые мечи. Досмотрщики. Кователи.

«Верная гибель», – вспомнила она вдобавок слова Фрэнсиса.

Девочка отогнала эту мысль. Они должны отправиться в Огнеград. Всё, что нужно Сене для зерцала, находится там, и Клэр не может сейчас отступить.

Когда Клэр закручивала лист пергамента в трубочку, на глаза ей попалась одна деталь наброска. Она думала, что нарисовала и маму, и жеребёнка жевавшими траву, острия их рогов были направлены вниз. Но теперь жеребёнок смотрел своими большими, полными скорби глазами прямо на неё.

Девочка заморгала. Вероятно, она устала сильнее, чем ей казалось.

Но тут она поняла, что Нэт и Сена смотрят на неё, ожидая ответа.

– Да, – подтвердила она. – Я готова.

Глава 15

Хотя Багряная гора защищала Огнеград от непрошеных гостей с одной из его сторон, кователи явно были не из тех, кто испытывает судьбу. Высокая стена возвышалась по периметру города, словно корона с острыми зубцами, каждая золотая завитушка сужалась к концу острым копьём, исключая возможность того, что через стену перелезут. К счастью, Клэр, Нэту и Сене не было необходимости это делать.

Их чёрная кожаная одежда оказалась достаточно хорошей маскировкой, поэтому досмотрщица лишь бросила на них короткий взгляд, после чего махнула рукой, чтобы они проходили. Сена пробормотала что-то о том, до чего эта женщина ленива, но Нэт предположил, что большинство людей, вероятно, просто не настолько глупы, чтобы пытаться сюда проникнуть.

Первым, на что обратила внимание Клэр в городе кователей, был шум. Огромные колокола кричали с вышины зданий, заглушая и перебивая друг друга, словно препирающиеся дети. Но даже этот звон не мог заглушить звуки повседневной жизни кователей: скрежет ножа о точильный камень, грохот горшков, ритмичное бряцание молотка о наковальню.

Сена вела их по пропахшим дымом улицам. Искры вылетали из окон кузниц, и шипение горячего металла, который гасили в холодной воде, шептало среди: пых, пых, пых.

Время от времени Нэт тянул Клэр за руку и делился с ней любопытными фактами из истории Огнеграда:

– Стальная пасть! Раньше она была театром прядильщиков – во времена, когда все гильдии жили в городах вместе, а теперь это арена, на которой оружейные мастера демонстрируют свои умения… Ух! Думаю, это та самая колокольня, с которой Нитьика Прочный испытал свой самый первый ковёр-самолет. Хорошо, что он прихватил с собой парашют…

– Откуда ты знаешь столько всего про Огнеград? – спросила Клэр, когда наполненная удивительными фактами болтовня земледельца ненадолго стихла.

Мальчик пожал плечами:

– Читал об этом. Я практически всю свою жизнь прожил в Зелёном лесу, но… я не особо туда вписываюсь. – Они остановились на секунду, чтобы пропустить тележку, полную грохотавших медных кастрюлек.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Клэр.

– Другие дети живут со своими родителями, но моих родителей не стало, и мне пришлось жить с дедушкой Фрэнсисом, – начал мальчик, когда они ускорили шаг, чтобы догнать опередившую их Сену. – Хотя моя семья по папе живёт в Зелёном лесу со дня основания гильдии, моя мама родом с Островов утренней зари. Я хотел доказать, что моё место в Ардене, поэтому изучил об истории нашей страны всё, что только мог, – широко улыбнувшись, он наклонил голову: – Кроме того, всегда весело иметь возможность доказать Сене, что она в чём-то не права… О! Смотри! – прервав самого себя, мальчик указал на пустой уличный экран. – Невидимые щиты! – не могу поверить, что мне довелось увидеть один из них! Или не увидеть. Если ты понимаешь, о чём я.

Налево, направо, прямо, снова направо. Дети остановились только раз, чтобы купить несколько маленьких молотков. Прицепив их к своим ремням, они продолжили идти. Улицы бежали хаотичной стремительностью, ведя путников мимо рядов, покрытых копотью городских домов.

– Почему на каждой двери висят ножницы? – спросила Клэр. Собственно, когда они проносились мимо рынков, девочка заметила стенды, на которых были выложены золотые ножницы на продажу – не только подходившие для практического применения, но и маленькие, предназначавшиеся для того, чтобы их носили в качестве кулонов.

– Это обереги против прядильщиков, – в этот раз заговорила Сена. – Прядильщики лицемерны и вероломны, – продолжила она. – Они прядут ложь поверх лжи, пока ты не запутаешься в ней так сильно, что навсегда забудешь самого себя.

– Но Клео помогла нам, – заметила Клэр.

– Она помогла нам лишь для того, чтобы спасти собственную шкуру, – произнесла Сена с привычным для неё жаром, но затем оставила эту тему и удвоила шаг. – Идём, мы опаздываем!

– Опаздываем куда? – спросила девочка.

– В школу!

Клэр чуть не споткнулась:

– Что?

Ковательница выскочила на широкую улицу и жестом показала на здание перед ними.

Гроздь башенок вырастала из-за каменной стены, словно кисти для рисования из банки. Белые облака дыма и пара вились из печных труб, из-за чего было невозможно понять, как высоки башни на самом деле и что лежит за толстой стеной. Поток детворы тёк в строение, проходя через пару широко распахнутых двойных дверей. Над ними висела табличка:

АКАДЕМИЯ ФЛОГИСТОН

Знание сильнее пламени

– «Школа ста колоколов», – произнёс Нэт с благоговением в голосе. – Каждый из директоров академии смастерил для неё по колоколу. – Мальчик наклонил голову. – У нас в Зелёном лесу такого большого здания не увидишь.

– Оно должно быть большим, – заметила Сена. – Все кователи приходят в академию, когда им исполняется двенадцать, здесь их обучают, пока им не исполнится шестнадцать, после чего они выпускаются отсюда с кольцом подмастерья. – Увидев, что лицо Сены слегка помрачнело, Клэр подумала, что ковательницу, какой бы громкой и уверенной в себе она ни была, печалило, что её выслали из города прежде, чем она смогла побывать в этой школе. Но Сена энергично продолжила: – Чудеса кования чуть более непредсказуемы, чем все прочие, и для них нам требуется больше инструментов. Вряд ли можно спалить деревню дотла, посадив розовый куст или пришив заплатку, а вот когда ты отливаешь что-то из раскалённого докрасна металла… Ну, скажем так, процесс может выйти из-под контроля. Важно научить кователей понимать, что они делают, прежде чем они начнут путешествовать в роли подмастерьев. – Сена махнула рукой в сторону других детей. – Поторапливайтесь. Большая перемена закончилась, и если мы останемся на улице, то будем торчать, словно незабитые гвозди. Внутри же мы сможем затеряться в толпе. А вечером сможем проникнуть в мастерскую, и тогда я изготовлю зерцало.

Нэт посмотрел на неё с сомнением:

– Разве не проще найти какой-нибудь переулок и спрятаться там до наступления ночи?

– Я думала, тебе первому понравится идея пробраться в школу, – заметила Сена.

– Мне нравится идея быть целым и невредимым, – возразил Нэт, скрещивая руки на груди. – Ну же, почему ты хочешь туда попасть?

У Сены был такой вид, словно она собиралась начать всё отрицать, но затем она вдруг передумала. Её плечи поникли.

– Я не знаю точно, как изготавливается зерцало, – призналась ковательница. – В библиотеке академии есть книга, которая мне это подскажет.

Клэр уставилась на Сену.

– Ты говорила, что знаешь, как сделать такое! – У неё кровь запульсировала в висках. – Ты говорила, что знаешь, как найти Софи!

– Остуди свои угли, – осекла её Сена, которая, однако, всё же покраснела. – Мне лишь нужно освежить память, всего-то.

Нэт наклонил голову, и Клэр поняла, что он поверил Сене не до конца, но, очевидно, зов запретной библиотеки кователей был достаточно силён, поскольку мальчик сдался:

– Как мы попадём внутрь? Они только что закрыли парадные двери.

Повернувшись, девочка увидела, что он прав: двойные двери только что захлопнулись. Зазвенели колокола. Они окончательно опоздали!

Сена молчала, изучая огромную стену, протянувшуюся перед ними. Её губы медленно растянулись в коварной улыбке, и, когда ковательница посмотрела на Нэта, Клэр увидела, как в её золотистых глазах плясали искорки:

– Здесь в дело вступаешь ты.

Нэт ничего не сказал, но Клэр практически услышала, как он нервно сглотнул.

Пятнадцать минут спустя сердце Клэр пропустило неровный удар, когда она наблюдала за тем, как Нэт размалывал жёлудь в маленькой миске вместе с чем-то, что пахло, как скотный двор. Они стояли в грязном проходе, зажатые между самой дальней стеной школы и другой стеной, которая, по словам Сены, принадлежала крытому рынку. Переулок был настолько узким, что, когда Клэр раскидывала руки, она с лёгкостью могла упереться ладонями в стены. Девочка почти не сомневалась, что большинство прохожих эту крошечную улочку даже не замечало.

Достав из своего рюкзака семечко, Нэт поместил его в землю, после чего выплеснул поверх зловонную смесь. Затем земледелец вытащил пузырёк. Сидя на корточках, он обратился к девочкам:

– Это водный экстракт, – объявил он, выставляя руку с пузырьком вперёд. – Вода в своей чистейшей форме. Как только я соединю её с вырастином, у нас будет всего шестьдесят секунд, прежде чем глициния достигнет своего максимального роста.

– Что случится после шестидесяти секунд? – уточнила Клэр.

– Она начнёт чахнуть, и тогда я не ручаюсь, что ползучие ветви выдержат ваш вес.

Клэр наклонила голову:

– Ты хотел сказать «ползучие стебли»?

– Нет, именно ползучие ветви – они как ползучие стебли, но на ощупь больше похожи на древесину. Итак, – он поднял глаза, поймав взгляды девочек, – вы должны очутиться за этой стеной менее чем за шестьдесят секунд, если, конечно, не хотите сломать ногу. И быть пойманными кователями. И быть посаженными в тёмную, сырую…

– Мы поняли, – резко оборвала его Сена. Хотя её голос звучал пренебрежительно, Клэр заметила, что кожа вокруг губ ковательницы побелела. Девочка и сама чувствовала себя не очень хорошо. Она старалась глубоко дышать.

Нэт посмотрел на них, держа пипетку с водным экстрактом над маленькой горкой земли:

– Готовы? – Девочки кивнули. – Тогда была не была. – Нэт выжал каплю на свежепосаженное зерно. И тут же отпрянул, закрывая голову руками. Секунду спустя Клэр поняла почему. Огромный столп грязи взмыл вверх, словно струя фонтана, засыпая детей мягкой почвой. Извивавшиеся зелёные руки выползали из земли, словно черви, выпившие четыре чашки кофе подряд. – Цепляйтесь! – воскликнул Нэт, обхватывая руками одну из гибких веток. Растение стремительно подняло мальчика в воздух: глициния переросла стену.

– Не стой там как вкопанная, цепляйся! – крикнула Сена, срываясь с места и запрыгивая на плетистый стебель с лёгкостью белки-летяги.

Клэр неловко шагнула вперёд, пытаясь поймать одну из веток. Они были эластичными и гладкими и проскальзывали у неё между пальцами в ту же секунду, когда она их касалась. Наконец ей удалось ухватиться за одну из них.

Желудок Клэр подскочил к горлу, когда стебли стремительно подняли её к небу буйством фиолетовых лепестков и ярко-зелёных листьев. Дерево выросло за пятьдесят секунд вместо положенных пятидесяти лет, создавая больше шума, чем ожидала девочка, и она надеялась, что никто не придёт сюда выяснять причину гула, напоминавшего мини-торнадо. Но в городе стучащих молотков и тяжёлых колоколов, как подумала Клэр, жители, вероятно, привыкли к странным и громким звукам.

Крепко обхватив ветку ногами, Клэр смотрела вверх – сейчас она находилась близко к вершине стены, но получится ли у девочки перемахнуть через неё? Окружавшие её цветы начали коричневеть, а на смену их душистому аромату пришёл запах гниения. Она слишком долго возилась на земле; глициния зачахнет прежде, чем Клэр окажется на противоположной стороне!

А затем она очутилась выше стены, после чего стебель перевернулся в воздухе, полетев вниз во двор, куда уже приземлились Нэт и Сена. Клэр видела, что они неотрывно смотрели на неё, открыв рты. Они ей что-то говорили? Девочка не могла их слышать – свист ветра и шуршание листвы были громкими, как шум волн, разбивающихся о берег.

Она опустилась почти до уровня глаз Нэта и Сены, когда… ХРУСТЬ!

Увядший стебель треснул под Клэр, сбрасывая её вниз, когда до земли оставалось меньше метра.

Она лежала, переводя дух. Было больно, но совсем чуть-чуть, как если бы она спрыгнула с тарзанки в неподходящий момент.

– Ты в порядке? – спросил Нэт.

– Всё хорошо, – ответила Клэр, немного запыхавшись. Мальчик предложил ей руку, и она позволила ему помочь ей подняться. Они приземлились в северном углу школьного двора, и перед ними простирался обширный корпус академии Флогистон.

Клэр успела мельком взглянуть на башни, арочные двери, колонны и серебряные края портиков, прежде чем Сена поторопила их пройти к одной из боковых дверей. Бросив быстрый взгляд через плечо, девочка увидела, что стена, через которую они перемахнули, теперь была голой, на сером камне от цветущих стеблей не осталось и следа. Единственным свидетельством того, что прежде там могло быть гигантское растение, был ворох сухих листьев у её основания.

Отвернувшись, она поспешила за Сеной и Нэтом. Пока Клэр шла к двери, её всё никак не покидало ощущение, будто за ними кто-то наблюдает. Оглядев окна Флогистона, она не заметила никаких любопытных лиц, их изучавших. Запрокинув голову чуть сильнее, девочка наконец поняла, что вызывало у неё это липкое чувство.

Горгульи, не меньше ста штук, свирепо смотрели на них с покатых крыш.

– У меня такое чувство, словно они не спускают с нас глаз, – шепнула она Нэту.

Мальчик проследил за её взглядом:

– Так и есть. Это горгульи самоцветчиков. Их можно разбудить свистом, если тебе известен нужный мотив.

Клэр рассматривала длинные клыки и заострённые рога, представляя, каково было увидеть одно из этих существ в бою – каменная мощь в каждом шаге. Если их разбудить, они превратятся в армию гранитных зубов. Вот только…

– Что случилось с их ушами?

– Захватив Зал слушаний самоцветчиков, кователи откололи им уши молотками, чтобы они не смогли услышать свист, – объяснил Нэт, поправляя лямки своего рюкзака. – Эти горгульи больше никогда не смогут двигаться.

– Но не слишком расстраивайся, – добавила Сена, заметив выражение лица Клэр. – Эти каменные чудища уничтожили целый полк кователей во время Войны гильдий. Они и их хозяева самоцветчики не знали жалости. – С этими словами Сена открыла дверь и, махнув рукой, пригласила их проследовать внутрь. Шли занятия, и широкие коридоры были пусты. – Библиотека находится в главном дворе, – шепнула ковательница. – Если нам удастся добраться туда, оставшись незамеченными, дело выгорит. Просто… старайтесь вести себя так, словно вам здесь самое место. Кователи известны своим сильным характером, увлечённостью работой и…

– И зацикленностью на себе, – пробормотал себе под нос Нэт.

– Мы гордимся тем, что делаем. – Сена качнулась с пятки на носок. – Клэр, во имя копоти, не сутулься, а ты, Нэт, – её глаза задержались на земле под его ногтями, – спрячь свои руки.

Они бесшумно проносились мимо открытых дверей, слыша обрывки проходивших в стенах классов занятий. Всякий раз пролетая мимо очередного дверного проёма, Клэр ощущала, как её сердце поднималось к самому горлу. Если их кто-нибудь заметит… если Сену узнают… досмотрщики-кователи произвели на неё достаточно пугающее впечатление. Девочка начала потеть под чёрным кожаным жилетом. Она ожидала, что внутри каменного здания будет свежо и прохладно, но вместо этого там было тепло и душно, как в свитере в летнюю жару. Но то, что в школе кователей было жарко, казалось вполне разумным; чтобы подчинять чудесные свойства металлов своей воле, нужны огонь и тепло. Краем глаза девочка увидела учеников, сгорбившихся над металлическими листами; детей постарше, обучавших младших, как держать мечи; класс, в котором волосы всех детей посинели, когда один из учеников сыграл на своей золотой флейте неправильную ноту. Клэр гадала, как далеко им оставалось до библиотеки и как долго удача будет на их стороне.

– Почти на месте, – прошептала Сена. – Моя мама была профессором и преподавала алхимию в Флогистоне. В детстве она иногда брала меня с собой в библиотеку, хотя к тому времени я ещё не достигла возраста ученицы.

Они бегом завернули за угол…

…и врезались в худого мужчину, нёсшего стопку книг.

Мужчине удалось удержать равновесие, а вот Сена, Нэт и книги повалились на пол перед Клэр.

– Бегать по коридорам запрещено! – отчитал их мужчина, собирая учебники. На нём было то, что, как подумала Клэр, являлось арденским эквивалентом защитных очков, и они делали его глаза такими большими и круглыми, как если бы он ежесекундно был чем-то удивлён.

– Извините, – произнесла Сена, уже было трогаясь с места.

– Секунду, – остановил её учитель. Поджав губы, он указал на Нэта: – Мальчики из вторых классов готовятся работать с молотками в кузнях на нижних этажах, – сказал он. – Тебе следует поспешить, пока профессор Горн не погасил угли! Глаза земледельца метнулись к Сене, и Клэр увидела, что он умолял ковательницу сказать, как ему быть. Но, по всей видимости, идеи закончились даже у неё. Глаза мужчины стали ещё больше: – Тебе не требуется разрешения твоих друзей, чтобы отправиться на урок. Иди или я отведу тебя к директору!

Клэр затаила дыхание. Их разделяют! Ни у неё, ни у Нэта не было шанса выжить в академии кователей без помощи Сены. Но по тонким, словно проволока, губам учителя она поняла, что выбирать им, по всей видимости, не приходится.

– Да, профессор, – хрипло произнёс он. Бросив на девочек последний взгляд, земледелец поспешил в ту сторону, куда показал мужчина.

– Что касается вас, – учитель указал на Сену и Клэр, – ученицы первого и второго классов повторяют пройденный материал к летним экзаменам. То, что профессор Зола заболела сегодня простудой, ещё не означает, что вам можно пропускать занятия.

Сена вдруг схватилась за живот:

– Извините, – выдохнула она, отходя от мужчины. – Мой живот – наверное, я что-то не то съела… – После чего девочка умчалась прочь, оставив Клэр разбираться с рассерженным кователем в одиночку.

Мужчина сердито покачал головой:

– Вот почему я не преподаю детям младшего возраста! В каком кабинете проходят твои занятия? Ты учишься в первом классе, верно? – Клэр кивнула, испытав хотя бы некоторое облегчение – учитель, по всей видимости, не понял, что они чужаки. – Тогда идём со мной, – продолжил мужчина.

Положив ладонь на плечо девочки, он быстро повёл её вниз по коридору. В голове Клэр кружилось множество мыслей, но она не могла придумать никакого способа высвободиться из хватки мужчины – никакого способа, который не привлёк бы к ней ещё больше внимания.

– Ах да, – наконец произнёс он. – Пятьсот первый кабинет – вот мы и пришли!

Учитель затолкал Клэр в классную комнату. Влажное тепло обволокло её, словно летний день, моливший о приходе грозы. Каменные скамейки были расставлены вдоль трёх стен помещения, в то время как огромный глиняный свод с мерцавшим красным глазом занимал четвёртую. Он слегка напоминал круглые печки, которые можно увидеть в дорогих пиццериях.

Пятьдесят или около того девочек: все роста Сены или выше, с волосами, аккуратно убранными от лиц в косы, и молотками, висевшими на ремнях, уставились на Клэр.

Девочка почувствовала, как у неё потеют ладони.

Учителя, возможно, и не всегда способны определить, что перед ними незнакомое лицо, но Клэр знала по опыту, что дети моментально вычисляют чужака.

Глава 16

Строгий голос прозвенел сквозь густой пар, стоявший в классной комнате:

– Садись, Эбигейл, – велела учительница. Женщина смотрела на неё, прищурив глаза, сквозь запотевшие стёкла очков. С волосами, забранными в тугой пучок, и в серой мантии она выглядела в точности как булавка, которую использовала мама во время шитья.

Через секунду Клэр поняла, что учительница обратилась к ней. Она перепутала её с кем-то другим. Но прежде чем женщина смогла понять, что ошиблась, девочка скинула рюкзак и шлёпнулась на ближайший стул, который, так уж получилось, стоял прямо под настенным украшением в виде зловещих остриёв копий. Тяжесть взглядов, которые на неё бросали другие девочки, и их перешёптываний вдавила её глубже в сиденье.

Оглядевшись по сторонам, она увидела, что в арсенале каждой ученицы имелась тетрадь, молоток и нечто, походившее на пару огромных щипчиков. Опустив руку в карман, Клэр обхватила свой карандаш, пытаясь успокоить нервы. По крайней мере у неё был молоток.

– Ты кто? – прошептала сидевшая рядом девочка. – Ты не Эбигейл.

– Тишина в классе, – велела учительница. – Прошу вас сосредоточиться на нашем повторении практических навыков. Я задам каждой из вас вопрос, а вы продемонстрируете ответ у главного горна. Всем выстроиться в цепочку, – последовали скрип стульев и звяканье молотков: девочки поспешили к дальней стене. Клэр шла чуть позади. Волнение переросло в удушающую панику, она изо всех сил пыталась выровнять дыхание. Ей предстояло продемонстрировать навыки кования перед всеми. Или, вернее, не продемонстрировать, поскольку у неё вообще-то не было чудесных способностей. Первая ученица заняла своё место у горна, и ладонь девочки сжала карандаш ещё сильнее. – Я загадала число от одного до пятисот, – объявила учительница. Она бросила что-то маленькое и блестящее ученице, и та поймала предмет одной рукой. – Назови мне точное число, которое я загадала.

Стоявшая перед Клэр девочка с волосами, заплетёнными в две высокие косички, сказала своей подружке вполголоса:

– Повезло Хейзл.

– Да, знаю, – шепнула та ей в ответ. – Мы уже сто раз проделывали заклинание «Медяк за твои мысли».

Стоя перед горном, ученица по имени Хейзл просматривала предметы, сваленные на каменном столе в кучу. Она выбрала конусную свечу, которую зажгла с помощью искры из горна. Зажав монетку между большим и указательным пальцами, девочка поднесла её к пламени.

Прошла минута, затем вторая.

Клэр сжала пальцы в кулак, удивляясь, как ковательнице удавалось держать голые руки у огня так долго. Когда папа брал их с Софи в поход, ей всегда приходилось использовать особенно длинный прутик, чтобы пожарить на костре зефир.

Монетка заблестела, затем начала плавиться, словно тающее на солнце мороженое. Вдруг медяк вспыхнул красным. Вскрикнув, Хейзл уронила его в ведро с водой. Секунду спустя она запустила туда руку. Достав монетку из ведра, она разжала кулак, демонстрируя классу число двадцать два, отлитое из меди. Остальные вежливо ей похлопали.

– Неплохо, – отметила учительница. – Но ты забыла поддерживать температуру своего тела на том же уровне, что у металла, не так ли? – Девочка кивнула, выглядя сконфуженной. – Помни ты об этом, – продолжила женщина, – смогла бы продолжить плавить медь, пока она не приняла бы точную форму числа, которое я загадала, а именно двухсот двадцати трёх. – Повернувшись, учительница обратилась к классу: – У кого-нибудь есть предложения, как Хейзл может выработать у себя устойчивость к высоким температурам?

Началось обсуждение с множеством слов, значение которых Клэр не понимала, таких как, например, «антивоспламенитель» и «теплозащита». Когда учительница окидывала взглядом кабинет, ища желающих высказаться, Клэр опустила глаза в пол. Она понятия не имела, что будет говорить, если её спросят. Девочка вновь оплела пальцы вокруг лежавшего у неё в кармане карандаша. Где сейчас были Сена и Нэт?

Некоторые ученицы рядом с Клэр вели записи в тетрадях, но большинство перешёптывались, очевидным образом заскучав.

– Я вообще не понимаю, для чего нам это повторение, – прошептала девочка с высокими косичками своей подруге. – Мне ещё на завтра писать сочинение по плавлению.

– Я думала, ты попросишь своего папу помочь тебе с ним, – ответила ей подруга, мусоля кончик своей французской косы.

– Я так и планировала, но он вернулся домой поздно, – с обиженным видом объяснили Высокие Косички. – Ты не слышала о рейде надсмотрщиков на лодки земледельцев прошлой ночью?

Глаза Французской Косы удивлённо округлились:

– Я знала, что рейд устроили сегодня утром, но не знала, что их проводили и вчера тоже!

– Тишина в классе! – прогремел голос учительницы впереди.

Обе девочки тут же притихли. Когда к горну подошла следующая ученица, Клэр изо всех сил пыталась придумать план побега. Чтобы добраться до двери, ей пришлось бы пройти перед всем классом. А окна находились слишком высоко, чтобы через них можно было вылезти на улицу.

Болтушки-ковательницы вскоре возобновили свой разговор, их голоса теперь были едва слышны:

– Очевидно, – прошептала Высокие Косички, – это Ковало Бесцепный потребовал снова их проверить!

Французская Коса ахнула, что было как нельзя кстати, поскольку этот звук перекрыл то, как удивлённо вскрикнула Клэр.

– Что Бесцепный ищет в этот раз? Думаешь, он наконец нашёл чудесное копьё Джея Обжига?

– Папа сказал, он разыскивает какую-то девочку.

У Клэр перехватило дыхание. Софи. Речь, очевидно, шла о ней.

– Какую-то девочку? – Французская Коса сделала паузу: – Зачем?

Высокие Косички поправила молоток, висевший у неё на талии:

– Наверное, она у него что-то украла.

Вопросы разбегались в голове Клэр врассыпную и ускользали от неё прежде, чем она успевала их толком ухватить.

Французская Коса посмотрела на Высокие Косички, разинув рот:

– Как кому-то пришло в голову красть у Ковало Бесцепного? Всем известно, что его двойной топор может разрубить даже камень.

– Знаю, – согласилась с ней Высокие Косички. – Мама говорит, он всегда был вспыльчивым и…

– Девочки! – вновь прервала их беседу учительница. Она указала на Клэр: – Эбигейл, к доске!

– Но я не… – пискнула Клэр. Но тут же замолчала, поскольку две болтушки выразительно посмотрели на неё.

Что бы сделала на её месте Софи? Клэр не знала ответа на этот вопрос. Она едва могла соображать. Девочка поспешила взять рюкзак, после чего направилась к горнилу. Её колени дрожали. На столе было разложено несколько острых предметов, походивших на инструменты стоматолога (если бы стоматологи лечили гигантские зубы).

– Покажи классу, как создаётся скелетный ключ, – велела ей учительница. Пояс с инструментами на её талии зловеще позвякивал. – Приступай, – Клэр посмотрела на женщину непонимающим взглядом. Скелетный ключ… Этот ключ предназначается для скелетов, или его из них изготавливают? – Какие-то проблемы, ученица?

– Я не вижу здесь костей, – пробормотала девочка, стараясь говорить ровным голосом.

Класс хихикнул, а брови учительницы так стремительно взмыли вверх, что Клэр подумала, что они сейчас слетят с её лба.

– Ты пытаешься шутить, ученица? – Гнев женщины, казалось, возрастал с каждым словом. – Ещё одна оплошность, и мы увидим, как твои шутки понравятся директору!

Директор! Если он хотя бы немного походит на руководителя школы Клэр (которой, казалось, были известны все проступки каждого оставленного после уроков ученика), он тут же поймёт, что Клэр не зачисляли в Академию Флогистон. После этого потребуется не больше нескольких минут, чтобы все вокруг поняли: она вовсе не ковательница. И если её поймают, кто знает, что с ней случится. Кто знает, что случится тогда с Софи. Воспоминания о мечах и кольчуге, которые она видела на реке, пронеслись в голове девочки. Страх поднялся у неё в груди. Руками, тяжёлыми, словно они были высечены из камня, Клэр дотронулась до молотка. Но прежде чем она смогла что-нибудь сделать, громко зазвонил колокол.

Нахмурившись, учительница покачала головой:

– Урок заканчивается в четверть часа, а сейчас только… – Но то, что бы она ни собиралась сказать дальше, погасил невообразимый гам, посылавший лёгкие вибрации, пробегавшие по костям Клэр.

Колокола Флогистона (все сто, с каждой башни без исключения) звенели одновременно.

Клэр прижала ладони к ушам, а остальные ученицы, радостно улыбаясь во весь рот, похватали свои инструменты и тетради и помчались к двери. Учительница кричала что-то поверх гвалта, но что именно, разобрать было невозможно.

Схватив рюкзак, Клэр поспешила прочь из кабинета. Прежде пустые коридоры были теперь набиты битком. Ученики толпились стайками, кричали и смеялись, зная, что на самом деле время перемены ещё не подошло.

А на фоне всего этого шума продолжали звенеть колокола.

Внезапно чья-та ладонь сжала руку девочки. Она резко повернулась.

– Нэт! – радостно воскликнула Клэр. Она бы его обняла, но мальчик схватил её за руку и принялся проталкиваться сквозь толпу. Несколько раз земледелец порывался что-то сказать, но всякий раз Клэр лишь качала головой, поскольку не могла его слышать. И только когда они завернули за угол, очутившись у небольшой винтовой лестницы, звон наконец прекратился. – О-ох, – выдохнула Клэр, потирая свои уши. – Что происходит?

Секунду спустя ответ спустился со ступеней.

– Ты её нашёл! – с удовольствием отметила Сена. – Сработало!

«Корзинка» на её голове развалилась, и волосы теперь торчали во все стороны от лица ковательницы, словно спицы от центра колеса. Она выглядела почти так, будто только что сунула палец в розетку.

– Что сработало? – спросила Клэр, продолжая говорить слишком громко. Хотя колокола и перестали гудеть, тоненький звон, казалось, сопровождал все звуки, которые она слышала.

– Наш план вызволить тебя отсюда, – ответил Нэт, широко улыбаясь. – Сена, ты выглядишь, словно попала в грозу!

– Ну и что теперь, мне нельзя сменить причёску? – манерно протянула ковательница. – Только тебе, что ли, можно ходить так, словно тебя причесала молния?

Клэр посмотрела на Сену, не веря своим ушам:

– Все эти колокола запустила ты?

Сена выставила вперёд запястье. На нём болтался серебряный браслет, который Клэр никогда прежде не видела. Ушла секунда на то, чтобы осознать, что это такое (или чем это было).

– Мой нож для масла, – пояснила ковательница. – Я убедила его в том, что на самом деле он хочет быть магнитом. Магнитом, силы которого хватит для того, чтобы, – она небрежно взмахнула рукой над головой, – хорошенько растолкать все эти колокола и запустить их на некоторое время, чтобы отвлечь всех, пока мы тебя вызволяем.

– Вот только Сена не упомянула, – добавил Нэт, проверяя, свободен ли путь, – что мы, вероятно, перестарались. Совсем немного. – Он бросил взгляд за спину ковательницы: – Одного колокола было бы достаточно. Необязательно было звонить во все.

Сена слегка поморщилась:

– А ты сам попробуй сделать что-нибудь, чему тебя не обучали. А ещё любое чудо может оказаться немного… большим, если ты напуган.

– Ха! То есть ты признаёшь, что испугалась! – воскликнул Нэт.

– Если ты напуган или испытываешь любую другую сильную эмоцию, например восторг, – добавила Сена с чувством собственного достоинства.

Быстрым шагом троица направилась в большой внутренний двор. В его центре стояло здание из мрамора, круглое и многоярусное, словно свадебный торт. Пристроенные к башням серебряные портики только добавляли строению вид пирожного.

– Башня-библиотека, – выдохнул мальчик. Его карие глаза наполнились восхищением. – Сена, ты никогда не говорила, что твой дом такой красивый!

Клэр ожидала, что в ответ ковательница выдаст что-нибудь надменное, но та лишь пожала плечами и прошествовала ко входу в библиотеку, пройдя между двумя бронзовыми медведями, застывшими в рыке.

Если снаружи башня-библиотека выглядела как торт, то внутри она представляла собой сплошные парящие арки, витиеватые лестницы и книги. Сотни и тысячи книг. Так много книг, что Клэр подумала, что публичная городская библиотека, школьная библиотека, папина библиотека и её собственная библиотека могли здесь уместиться и при этом ещё бы осталось место. Это была библиотека из тех, какие бывают у принцесс, или как та, которую мечтала построить Софи, когда станет знаменитой актрисой.

Впервые с момента прибытия в Огнеград Клэр слышала благословенную тишину. Словно обёрнутые в кожу толстые тома, которыми были заставлены стены, поглощали любые дерзкие звяканья и невоспитанные бряцанья, посмевшие переступить порог библиотеки.

Приложив палец к губам, Сена указала на лестницу в углу. Осторожно она, Нэт и Клэр направились к ней, проходя мимо учеников: сгорбившихся над столами; строчивших что-то в тетрадях; бесшумно хихикавших группками, позабыв о своих книгах, которые лежали раскрытыми.

Пока они поднимались по лестнице, в глаза девочке бросались разные заголовки: «История горна кователей», «Ржавчина и её пророчества», «Платина: миф или реальность?», имелся целый этаж, посвящённый «Монетам нашего времени».

К тому моменту, когда они дошли до одиннадцатого этажа, Клэр начала запыхаться.

– Думаю, книга, которая мне нужна, где-то здесь наверху, – прошептала Сена. Они продолжили свой путь по узким проходам между стеллажами. В то время как большая часть полок была заставлена тяжёлыми книгами, на некоторых не было ни единого тома. Вместо этого они оказались заполнены предметами, которым место скорее было в музее: резные маски, шёлковые веера и даже кубок, целиком изготовленный из золота. Эта коллекция заставила Клэр вспомнить о галерее двоюродной бабушки Дианы и её постаментах с красивыми и примечательными вещами. В который раз она задумалась, карабкалась ли когда-нибудь двоюродная бабушка по дымоходу. Девочка ни разу не видела свою родственницу, и сейчас она очень об этом жалела.

– Что всё это такое? – спросила Клэр, останавливаясь, чтобы рассмотреть диадему, которая, по всей видимости, была сделана из хрусталя или стекла. Она лежала внутри прозрачного выставочного стенда между серебряным ключом и местом, пустовавшим без экспоната. Рассмотрев пустое место поближе, девочка увидела этикетку с надписью: «Зуб единорога». – Зачем в библиотеке хранить что-то, кроме книг?

– Статуя или украшение могут содержать в себе столько же информации, сколько тысяча страниц, – прошептал Нэт. – Тебе лишь нужно знать, как на них смотреть. – Мальчик указал на диадему, заострённые зубцы которой сверкали в свете люстры, создавая иллюзию сосулек, объятых пламенем: – Вот, например, она, – продолжил земледелец, – была вырезана в девятьсот восемьдесят седьмом году Ремесленной эры. Кому известна история Ардена, тот знает, что в том же году камнепад на Звёздной горе уничтожил целую деревню земледельцев. Кажется, между этим нет никакой связи, но этот алмаз был добыт в той самой Звёздной горе, и для этого самоцветчики ослабили её, ища алмаз настолько большой, чтобы из него целиком можно было вырезать корону.

Алмаз. Клэр помнила с уроков естествознания, что это одни из самых прочных драгоценных камней в мире. Поцарапать его можно только другим алмазом. Самоцветчики, видимо, действительно были очень могущественными, раз им удалось выточить подобное сокровище. Нэт наклонился к диадеме так близко, что Клэр забеспокоилась, как бы на стекле не остались следы от его носа.

– Таким образом, – продолжил мальчик свою лекцию, – эта корона рассказывает мне о том, что самоцветчики эгоистичны, поскольку они пренебрегли безопасностью земледельцев; упрямы, поскольку отказались менять свои планы; и бессердечны, поскольку продолжили обрабатывать алмаз даже после трагедии. Глядя на эту корону, я понимаю, почему против них восстали остальные гильдии.

Сена посмотрела на него, удивлённо моргая:

– Всё это тебе сообщила корона?

Нэт пожал плечами. Казалось, он немного смутился.

– Но разве королева Эстелл не была самоцветчицей? – спросила Клэр.

– Была, – подтвердил Нэт, – но она единственный самоцветчик в истории Ардена, которого можно назвать героем (и только в том случае, если легенда правдива, в чём я сомневаюсь). Самоцветчики заносчивы, упрямы и тяжелы на подъём, как камни, которые они обрабатывают.

По коже Клэр пробежали мурашки. Она вспомнила, как Фрэнсис рассказал ей в своей избушке, что самоцветчики поработили кователей перед началом войны.

– Надеюсь, я никогда не встречу самоцветчика, – произнесла девочка с чувством. – Похоже, они воплощение зла.

– Не волнуйся, – заверила её Сена. – Гильдия самоцветчиков самая маленькая из всех. Большая их часть погибла в Войне гильдий, в основном после смерти (или трансформации, если ты в это веришь) королевы Эстелл. Сейчас они живут в нескольких разрозненных поселениях в горах.

Клэр кивнула, рисуя в голове карту того, что уже знала к настоящему моменту: земледельцы расселились повсюду, в лесах и деревнях; кователи жили в полноценных малых и больших городах вроде этого; прядильщики странствовали, как Клео и историк Мира Бахрома; а самоцветчики жили в горах. С каждым новым кусочком информации её понимание Ардена становилось всё глубже, подобно рисунку, который начинается с лёгкого наброска, затем обрастает тенями, а после постепенно наполняется цветом.

Она наклонилась, чтобы прочитать надпись на маленькой серебряной дощечке рядом с короной:

ДИАДЕМА САМОЦВЕТЧИКОВ

Вырезана из алмаза, добытого в Звёздной горе, магистром Слюдой Отделкой в 987 году Ремесленной эры.

Подарок Эстелл д’Астора на её тринадцатый день рождения.

Восстановлена Ковало Бесцепным в 1179 году Ремесленной эры.

– Ковало Бесцепный, – произнесла Клэр. – Она родственница Ковало Бесцепного?

Сена кивнула:

– Бесцепные – одно из старейших семейств Ардена. Они лучшие охотники за сокровищами и единственные, кто умеет создавать компа́сы.

Клэр нахмурилась:

– Сделать ко́мпас совсем несложно. Как-то раз в четвёртом классе мы собрали один при помощи магнитов.

– Да нет же, компа́с с ударением на «а», – объяснила Сена. – Ко́мпас с ударением на «о» всегда показывает на север, в то время как компа́с с ударением на «а» укажет только в направлении того, для поиска чего он и был выкован. Если Ковало Бесцепный выковал компа́с с целью отыскать Софи, тогда он непременно её найдёт. Это лишь вопрос времени. Идём дальше, мы ищем «Металлургию для старшеклассников». Ну и ну, Нэт, я думала, заумные обсуждения это только по твоей части.

– Так и есть, – возмутился мальчик, бросая Сене в спину обиженный взгляд, но всё же он поспешил за ней.

Клэр постояла ещё секунду, глядя на сверкающую корону и размышляя над словами учениц, которые она услышала в классе: Ковало искал девочку, что-то у него забравшую. Это могла быть только Софи, но зачем ей забирать у него что-то? Если только… возможно, Ковало украл арфу, а сестра затем стащила инструмент у него, и сейчас она уже на пути в Зелёный лес, чтобы её вернуть.

Но у Клэр было такое чувство, словно она что-то упускает, – как если бы девочка сделала шаг назад и поняла, что в рисунке отсутствует перспектива.

Зачарованная сияющей короной, она провела пальцем по стеклянному выставочному стенду, мечтая о том, чтобы её сознание было таким же чистым, как огранённый алмаз. Как вдруг… она что-то почувствовала.

Приглушённый рокот прошёл по её телу, начиная с пальцев, словно к витрине было подведено электричество. Отдёрнув руку, девочка посмотрела на свою ладонь. Кончики её пальцев были красными, как если бы она обожглась, дотронувшись до чего-то горячего.

В ту же секунду маленькие золотые рога, висевшие на каждой полке, с треском пробудились к жизни, и по воздуху разнёсся мужской голос:

– Внимание, ученики.

– Печная копоть! – прошептала Сена. – Ох, печная копоть, печная копоть, печная копоть!

– В чём дело? – спросила Клэр, резко разворачиваясь. И тут всё стало ясно.

– Произошло несанкционированное проникновение, – произнёс голос. – Всем ученикам явиться в центральный двор.

– Они знают! – ужаснулась Сена, и Клэр услышала раздававшиеся внизу приглушённые хлопки – ученики закрывали свои книги и спешили к лестничным пролётам. – Нам нужно уходить отсюда, сейчас же!

– Но как же зерцало! – воскликнула девочка. – Мы должны найти ту книгу!

Нэт посмотрел на неё так, словно у неё выросли крылья и усики:

– Разве ты не помнишь досмотрщиков? – спросил он. – Большие мускулы с большими мечами?

Девочка вздрогнула.

– Нашла! – торжествующе объявила Сена прежде, чем Клэр смогла ему ответить. Ковательница стащила синий том с одной из верхних полок. – Уходим отсюда, сейчас же. – Она практически слетела вниз по лестнице, земледелец бежал за ней по пятам.

Дыша как паровоз, Клэр неслась за ними. Девочка так сильно боялась досмотрщиков, что почти не заметила, как чувство жжения в кончиках пальцев прошло.

Глава 17

Окна Огнеграда замерцали оранжевым светом зажжённых свечей. Дым и пар по-прежнему клубились на улицах, даже с наступлением темноты, как если бы под брусчаткой спал дракон. Клэр покрепче прижала рюкзак к себе и поспешила за Сеной и Нэтом.

К её облегчению, для того, чтобы незаметно улизнуть из Академии Флогистон, не потребовалось никаких быстрорастущих ветвей. После объявления тревоги всех учеников согнали во внутренний двор. Несмотря на то что школу наводнили досмотрщики, у детей было приподнятое настроение (можно даже сказать, их распирало от радости), поскольку занятия внезапно прервались второй раз за день. Они перебегали от одной группки к другой, обмениваясь различными слухами и теориями на тему того, кто совершил незаконное вторжение… и зачем.

– Я слышал, что-то было украдено, – подслушала Клэр слова одного из учеников, которые тот шепнул своему однокласснику.

– Я тебя умоляю, – ответил ему приятель пренебрежительно. – Это просто ошибка – вероятно, из-за колоколов кто-то что-то сломал или перепутал. Или, возможно, это учебная тревога.

Было это учебной тревогой или нет, Клэр радовалась всеобщей суматохе. Хотя она и видела, как некоторые учителя пытались сосчитать количество подопечных, они, судя по всему, были слишком растерянны, чтобы обратить внимание, что общее число детей внезапно увеличилось на три.

Когда ученикам Флогистона наконец разрешили разойтись, Клэр, Нэту и Сене удалось покинуть двор академии незаметно, увязавшись хвостом за группой школьников старшего возраста. Приведя себя в порядок, троица отпраздновала свой успех, купив мясные пироги, и на сытый желудок Клэр впервые ощутила действительно оптимистичный настрой.

Они завернули за угол, и девочка мельком увидела сквозь дымку лежавшие напротив домов снежные сугробы. Снег в такую жару? Прищурившись, она поняла, что сугробы на самом деле были кучками металлической стружки, накопившейся за целый день работы в кузнице.

– Серебряная улица, – произнесла Сена с заметной гордостью. Книга, которую они украли из школы, была зажата у неё под мышкой. – В Огнеграде лучшие серебряники в мире.

Её глаза задержались на витрине. За стеклом были выставлены копья, расположенные веером, словно распущенный хвост павлина. Клэр узнала это желание обладать вещью, возникшее на лице девочки, – то же самое чувство она испытала, увидев один из тех красивых наборов пастели, получить которые можно только в подарок на день рождения.

Они прошли мимо ряда кузниц серебряников. Ни в одной из них не горел свет, хотя от многих всё ещё шёл пар, словно огонь в них потушили совсем недавно.

– Как насчёт вот этой? – предложил Нэт, указывая на самую маленькую литейную. Она была частично спрятана за двумя кузницами побольше. – Думаю, нам удастся полностью скрыть свет от огня так, чтобы его не было видно с улицы.

Сена покачала головой:

– В этой нет того, что мне нужно.

– Откуда ты знаешь? – Земледелец поправил рюкзак и размял затёкшие плечи. – Кователи что, обладают секретной способностью видеть сквозь стены, о которой остальному Ардену ничего не известно?

– Просто не выйдет, ясно? – резко ответила Сена.

Клэр увидела, как мальчик отпрянул, отступая перед гневом в её голосе.

– Расслабься, – сказал он, по-прежнему улыбаясь. – Я просто пошутил.

– Тогда заканчивай свои шуточки! Дело серьёзное.

Улыбка сошла с его лица:

– Я всего лишь пытаюсь помочь.

– Что ж, у тебя не выходит.

Клэр посмотрела на Нэта. Ей было жаль земледельца. Девочка знала, каково это, когда старшая сестра кричит на тебя без причины. И хотя эти двое не приходились друг другу кровными родственниками, было очевидно, что они считали себя семьёй.

Сена, должно быть, поняла, что перегнула палку, потому что она вдруг произнесла в воздух:

– Я вся как на иголках. Столько всего стоит на кону… – Она осеклась. Это не было настоящим извинением, лишь оправданием, но Нэт понимающе кивнул.

Солнце к этому моменту уже окончательно село, и единственным светом на их пути был тот, что исходил от свечных фонарей, висевших над брусчаткой. Отбрасываемые светильниками тени колыхались на земле, словно отражая метавшиеся мысли самой Клэр.

Где Софи ночует сегодня?

Почему Бесцепный так ею интересуется?

И самая предательская из всех… Была ли сестра частью плана кражи арфы с самого начала?

Наконец Сена остановилась перед одной из кузниц. Над дверью витиеватым почерком были выведены слова:

Серебрория мастера Серпа

– Вот эта, – произнесла она тихо. – Вот здесь я могу изготовить зерцало.

Снаружи литейная, казалось, не сильно отличалась от той кузницы, которую немногим ранее ковательница так поспешно отвергла. Она была чуть больше, но хуже укрыта от дороги.

Нэт открыл было рот, чтобы возразить, но Клэр быстро заговорила:

– Неплохой вариант, – сказала она, переводя взгляд на мальчика. Для неё не имело значения, где Сена изготовит зерцало, лишь то, что она это сделает – и скоро. – Как мы попадём внутрь?

– Не через переднюю дверь, – ответила Сена задумчиво. – Кователи гордятся своими замками. Чем мудрёней, тем лучше.

Нэт со смиренным видом поднял руку.

Ковательница вздохнула:

– Что?

Лёгким кивком своего округлого подбородка мальчик указал вверх. Проследив за его взглядом, девочки увидели окно, которое нельзя было заметить с главной улицы. Оно было слегка приоткрыто.

– Полагаю, это может сработать, – пробормотала Сена. Нэт забрался к ней на плечи, пока Клэр следила за тем, чтобы их никто не увидел. Улицы к этому моменту были практически совершенно пусты, за исключением время от времени проплывавших мимо компаний старшеклассников, которые говорили громко, словно желая доказать, что не боятся гулять ночью. Но Клэр, которую научили обращать внимание на детали при создании портрета, заметила, что часто самыми громкими школьниками были те, чьи глаза задерживались на тенях дольше всего. Какая-то фигура с надвинутым на лоб капюшоном пронеслась мимо, когда распахнулись двери таверны неподалёку. Очередная группа подмастерьев высыпала в ночь. Они смеялись и кричали, разыгрывая друг друга. Один из них с задорным видом украл щипцы своего друга, в то время как другая дёрнула накидку подруги и случайно расстегнула крючок. Накидка соскользнула на землю. Это движение испугало лошадь, и она встала на дыбы, из-за чего с лица наездника спал капюшон. Клэр мельком увидела светлые волосы и большие уши… Девочка заморгала. Терний? Её ноги невольно сделали шаг в сторону от стены, когда она попыталась рассмотреть наездника получше, но он уже натянул капюшон обратно на голову и погнал лошадь рысью, увеличивая расстояние между собой и шумными подмастерьями. Тряхнув головой, Клэр отчитала себя. Она позволила волнению взять над собой верх.

– Нэт внутри! – крикнула ей Сена шёпотом. – Залезай!

Проникнув в литейную, Клэр почувствовала себя так, словно очутилась внутри зеркала (или зеркала в зеркале). Куда бы она ни смотрела, девочка с растрёпанной косой и широко распахнутыми потерянными глазами изумлённо глядела на неё в ответ в нескончаемых рядах гладких колоколов, доспехов и пряжек.

– Мастерская расположена в задней части кузницы, – прошептала ковательница, и они направились туда, стараясь не задеть опасно балансировавшие серебряные подносы и горы серебряных ваз. Обладавшие причудливой формой груды напомнили Клэр коралловые рифы, которые можно увидеть на дне моря.

Клац!

Клэр подпрыгнула. Оглянувшись, она увидела, как Сена закрывает дверцу шкафа-витрины:

– Что ты делаешь? – спросила девочка.

Ковательница подошла к следующему шкафу и открыла его дверцу:

– Ищу нужный мне инструмент.

– Все инструменты здесь, – сказал Нэт, жестом показывая в заднюю часть мастерской. Огромный горн, похожий на тот, что Клэр видела в классе, посмотрел на них в ответ, холодный и чёрный. Инструменты кователей – молотки, размером с окорок, клещи с ручками, похожими на ноги аиста, и гвозди, длинные, как предплечья Клэр, – все висели на стене рядом с ним.

– Но не тот, который я ищу, – сообщила Сена. Её голова скрылась в следующем шкафу.

– На что он похож? – спросила Клэр, которой не терпелось приступить к сотворению чуда. – Вдруг мы поможем тебе его найти.

Сена высунула голову:

– Прекрати на меня давить!

Клэр отступила, испугавшись гнева в её голосе.

– Сена, – произнёс Нэт успокаивающе. – Клэр просто пыталась помочь.

– Мне не нужна помощь, – ковательница захлопнула дверцу шкафа. – Я справлюсь со всем сама! – И она потерялась из виду среди груд серебра.

Клэр посмотрела на Нэта. Мальчик пробежал рукой по своим волосам:

– Я знаю, для неё это непросто, – пробормотал он. – Но она ведёт себя нелепо.

– Что для неё непросто?

Достав свой маримо из кармана, земледелец похлопал по нему. Мох замерцал.

– Видеть всех этих детей-кователей… Видеть, как другие осваивают мастерство, которое ей осваивать запрещено… Должно быть, это для неё непросто.

Клэр дотронулась до лежавшего в её кармане карандаша. Она не обладала чудесными способностями, но, если бы кто-нибудь сказал, что ей нельзя заниматься рисованием, она была бы несчастна. Мгла сгустилась над ней, и девочка огляделась по сторонам, ища способ её прогнать.

– Я могу развести огонь, – предложила она. – Папа очень часто брал нас с Софи в походы прежде.

– Прежде чем что? – уточнил Нэт.

– Прежде чем Софи заболела.

– Я не знал, что Софи больна.

– Ну, – быстро уточнила Клэр. – Сейчас-то она здорова. Но раньше болела.

Нэт наклонил голову:

– Знаешь, единороги не только усиливали чудеса гильдий, но и могли излечить любую болезнь прикосновением своего рога. И пара-тройка людей утверждают, что они даже обладали способностью обращать смерть вспять. Историк Эрик Говорливый считал, что отсюда пошёл слух про бессмертие, которое можно получить, убив единорога. Некоторые говорят, единорожьи артефакты, такие как, например, арфа, обладают той же силой.

– Софи теперь здорова, – поспешила заверить его Клэр. – Врачи не знали, в чём была причина её болезни, но ей уже лучше.

– Вот и хорошо, – ответил Нэт. – Я рад, что лекарям удалось ей помочь. У них не всегда это получается. – Боль утраты придала его словам горестный оттенок, словно желтизна, медленно окрашивающая листву осенью.

– О ком ты думаешь? – тихо спросила его Клэр.

Нэт криво улыбнулся:

– Семь лет назад на моих родителей напали призраки. Противопризрачный караул нашёл их прежде, чем чудовища успели их добить, но родители пострадали так сильно, что их нельзя было излечить чудесами. Мама умерла на следующий день, а папа протянул ещё несколько недель, после чего окончательно сдался.

– Должно быть, ты по ним скучаешь, – сочувственно произнесла Клэр.

Нэт пожал плечами – не так, как если бы отмахивался от своей боли, а точно так же, как поправил бы лямку рюкзака, чтобы ему было удобно.

– Когда я думаю о папе, я вроде как вспоминаю его шершавую, словно кора, бороду. Мама – просто аромат жасмина. Дедушка Фрэнсис рассказывает мне истории из детства папы, но я почти совсем ничего не знаю о маме и её родственниках. Всё, что у меня осталось от неё, – маримо. – Нэт погладил пушистый мох мизинцем, и свет стал ярче. – Они распространены на Островах утренней зари, но редко встречаются в Ардене. Я рад, что её свет ведёт меня, даже несмотря на то, что её нет рядом.

Клэр похлопала его по плечу. Мальчик ей улыбнулся, но грусть продолжала витать в воздухе, пока они закладывали в топку дрова. Вот уже пламя занялось и разгорелось. В новом освещении Клэр увидела, как Нэт нашёптывал что-то над огнём.

– Что ты говоришь?

Мальчик встал, потягиваясь:

– Слова благодарности. Так у земледельцев принято выражать признательность дереву, которое горит для нашего комфорта. Наши чудеса слегка отличаются от чудес других гильдий. Если спросить ковательницу, она скажет, что металл – это не просто бездушный материал, а самоцветчик то же самое скажет про камень. Но они живые не в том же смысле, что растения. – Он нахмурился: – К слову, о кователях, нам, наверное, не помешает проведать Сену.

Дети отправились на её поиски через усыпанные серебром проходы. Едва пройдя мимо уродливого бюста женщины с носом-луковицей, они поняли, что Сены в серебрории совершенно точно не было. Но прежде чем тревога Клэр смогла перерасти в панику, Нэт поднял руку:

– Ты это слышишь? – спросил он. Девочка навострила уши. Откуда-то изнутри мастерской доносились всхлипывания. Пойдя на звук, они очутились у большого гардероба, стоявшего у стены. Нэт медленно открыл его дверцы. – Сена! – ахнул он, отодвигая вешалки с кожаными фартуками. – Что случилось? И… О. Что… что это за место? – в его голосе прозвучала удивлённая нотка.

Заглянув Нэту через плечо, Клэр увидела, что задняя часть гардероба была открыта… и вместо того, чтобы прислоняться к стене, обрамляла вход в тайную комнату.

Несмотря на то, что свет единственного факела едва освещал находившиеся внутри предметы, Клэр разглядела, что содержимое этого помещения было представлено не одним только серебром. Так, там были высушенные травы, мотки верёвок, веретёна, кольца, щиты и разложенные на прибитых к стене полках бугристые свёртки, из которых, по всей видимости, что-то текло.

А в центре комнаты на полу сидела Сена. Слёзы текли по её лицу ручьём.

– Сена, в чём дело? – воскликнула Клэр. – Ты поранилась?

– Её нет, – произнесла девочка. Корзинка из кос на голове ковательницы развалилась.

– Чего нет? – спросил Нэт. – Сена, что происходит?

По телу ковательницы пробежала дрожь, и Клэр поняла, что, что бы Сена ни собиралась сейчас сказать, ей это не понравится.

– Единорожья арфа, – прошептала Сена, опуская взгляд в пол. – Её здесь нет.

Сердце Клэр бешено забилось у неё в груди.

– Почему ты думала, что арфа будет здесь? – требовательно спросила она. Весь смысл их прихода сюда заключался в том, чтобы изготовить зерцало, с помощью которого они смогли бы выяснить, где арфа (и Софи) сейчас находятся.

Сена медленно подняла голову, чтобы посмотреть на Клэр.

– Потому что, – всхлипнула она, – это была я. Я украла единорожью арфу.

Глава 18

– Что? – сперва Клэр подумала, что ослышалась.

Закрыв лицо ладонями, Сена повторила:

– Я украла единорожью арфу.

Нэт принялся кричать на Сену, но Клэр была так поражена, что не могла разобрать, что именно он говорил. Она одновременно ощущала тяжесть и пустоту.

В последний раз она чувствовала себя так в прошлом сентябре, когда её вызвали в кабинет директора. Там девочку ждал папа, который не своим голосом сообщил ей о том, что Софи потеряла сознание во время школьной экскурсии и что сейчас она в больнице – спит очень глубоким сном. Мама была с ней, и он собирался прямо сейчас отвезти к ней и Клэр. Девочка не помнила, как вышла из кабинета и почти ничего не помнила о ближайших днях, которые за этим последовали. Её воспоминания о том времени были как размытые полоски акварели: покрытые туманом расплывчатые мгновения, от которых веяло тревогой и холодом.

Когда девочка посмотрела на Сену, мир для неё вновь начал походить на перепачканную палитру художника.

– Я не понимаю, – медленно произнесла она. – Арфу взяла ты? Тогда… – Она подумала о том, что они узнали от Терния и Клео. Да и девочки из академии также говорили, что Ковало ищет Софи. – Тогда почему Бесцепный охотится за моей сестрой?

– Я не знаю, – ответила ковательница. Она смахнула прядь волос со лба. – Не знаю.

– Я не понимаю тебя, Сена, – продолжила Клэр. Звучание её голоса было твёрдым, словно алмаз; она едва его узнала. – Ты всё время повторяешь, что прядильщики – лжецы. Что с ними следует быть начеку. В то время как ты… ты сама всё это время лгала!

Сена содрогнулась от рыданий.

– Ты всех нас подвергла опасности! – выкрикнул Нэт. – Ты подвергла опасности Фрэнсиса! А ведь только благодаря ему ты сейчас не в приюте! – У мальчика был такой вид, словно он получил под дых. – Сена, о чём ты думала?

– Я не думала об этом, – с несчастным видом ответила она, не убирая от лица ладоней. – Я думала, что никто в Зелёном лесу не заметит её пропажи. Арфа просто хранится в Зале слушаний, никто её не видит. Я думала, что, когда пропажу наконец заметят, я уже буду за пределами Зелёного леса с моей… – Она резко замолчала, плечи девочки вздрагивали.

– С твоей мамой? – тихо предположила Клэр.

Утвердительно кивнув, Сена закрыла глаза:

– Когда мои родители изучали древнюю алхимию, им порой приходилось покупать вещи на чёрном рынке. Ничего плохого, конечно, просто незарегистрированные артефакты, обладавшие мешаниной чудесных свойств. У мастера Серпа есть много знакомых, занимающихся тем же, что и он. Если кто и может вычислить, где находится моя мама, то это он. Поэтому я тайком отправила в Огнеград письмо через торговца и рассказала Серпу про арфу. Я пообещала отдать её в обмен на более подробную информацию о моей маме, – девочка всхлипнула. – Когда лодки кователей прибыли в Зелёный лес, чтобы забрать свой урожай, я принесла арфу мастеру Серпу, – вытерев нос рукавом своей туники, она посмотрела на них оборонительно: – Целую неделю никто не замечал пропажи. И я клянусь – до слушания я не знала о том, что арфа не была зарегистрирована Верховным советом. Я не знала о том, что единорожья арфа была секретом, который может привести к новой войне гильдий.

– Но ведь ты знала, что красть нехорошо! – воскликнул Нэт.

– Значит, – продолжила Клэр со всевозрастающей яростью, – мои поиски Софи были для тебя лишь предлогом отправиться в Огнеград, чтобы вернуть арфу? Ты хотя бы собиралась изготовить зерцало?

– Да, разумеется, – Сена подняла голову. Губы девочки сложились в дрожащую линию: – Софи – мой друг. Я не собиралась перекладывать на неё вину, но, когда Амброзий объявил, что к этому причастна она, мне было проще позволить ей взять проступок на себя, поскольку Арден даже не её дом. Пока мы не нашли тебя у колодца и ты не рассказала нам о том, что Софи пропала, я не осознавала, что она действительно может находиться в опасности. – Голос девочки дрогнул. – Я думала, что, если мы вернём арфу в Зелёный лес, её оставят в покое. Я обучалась мастерству кователей совсем недолго, но, Клэр, я постараюсь её найти. Я обещаю, – она вновь уткнулась лицом в дрожащие ладони. – Прости меня, пожалуйста.

Клэр не хотелось делать вид, что всё в порядке, потому что это было не так. Каждый прошедший час был ещё одним часом, когда Софи уходила от неё всё дальше или всё глубже увязала в неприятностях. Или, возможно, и то и другое. Девочка в который раз сунула руку в карман и сжала свой карандаш. Благодаря этому она почувствовала себя немного (совсем капельку) спокойнее. Клэр знала, будь она на месте Сены (пытайся она воссоединиться со своими папой и мамой), она, возможно, сделала бы то же самое. Полностью простить её она не могла, но всё же едва заметно ей кивнула. Ноздри Нэта раздувались. Насколько бы преданной ни ощущала себя Клэр, мальчику наверняка было в сто раз тяжелее, когда он узнал, что его лучшая подруга врала ему и поставила под удар его дедушку.

– Нэт? – спросила Сена тоненьким голоском. Мальчик бросил на неё свирепый взгляд, его глаза сузились до тоненьких щёлочек. – Прошу, – взмолилась ковательница. – Мне жаль, что я соврала. Мне жаль, что я подвергла Фрэнсиса опасности. – Она сцепила ладони в замок: – Просто… просто я боюсь.

Клэр наблюдала за тем, как скривился рот Нэта. Он впился взглядом в маримо, как если бы оно могло подсказать ему, что делать. Постепенно его нахмуренное лицо расслабилось. Поглаживая лохматый мох своим большим пальцем, он испустил вздох.

– Ты узнала что-нибудь о том, где сейчас может быть твоя мама? – спросил мальчик.

Сена подняла на него свои глаза, обрамлённые рыжими ресницами:

– Когда я обменивала арфу, мастер Серп сказал: ходят слухи, что она может быть в Звёздной горной цепи. Он обещал разузнать обо всём поподробнее.

– Ты уверена, что арфы здесь нет? – уточнил Нэт. – Возможно, нам всем следует поискать ещё раз. Ради Зелёного леса.

– Уверена, – ответила Сена. – Но полки… это просто жуть.

Клэр не поняла, что имела в виду ковательница, но, когда мальчик принялся осматривать заполнявшие комнату предметы, было видно, что его от них коробит.

– Тля зелёная, – тихо ахнул он. – Как думаешь, неужели это… тот самый щит?

Девочки посмотрели на потускневший щит, прислонённый к стене, Сена хмуро кивнула.

– Это определённо щит-изобличитель.

Нэт подошёл к полкам.

– А то, что лежит прямо под ним, – сомно либертас, а чёрная лента рядом – удавка. И что только мастер Серп со всем этим делает?

Пока мальчик перечислял предметы, у Клэр по коже побежали мурашки:

– Для чего всё эти вещи?

– Щит-изобличитель – это серебро, которому дан приказ показывать в своём отражении только самый большой недостаток человека, – объяснила Сена приглушённым голосом. – Давным-давно знать заставляла своих врагов смотреться в такие щиты, чтобы выяснить, как их можно уничтожить. Ужасно, когда самые неприятные, самые потаённые мысли в твоей голове демонстрируют перед всеми.

– А сомно либертас, – Нэт указал на спутанные травы, – если их съесть, забирают способность принимать решения на час или целые годы, в зависимости от количества. Что касается удавки, думаю, ты сама догадалась, зачем она.

Дети принялись спешно осматривать полки, стараясь не дотрагиваться до предметов руками. Приподняв уголок пыльной простыни, Клэр увидела петлистую верёвку с крючковатыми шипами, самоцвет и металлический шлем, который привёл Нэта в неописуемый ужас («Шапка-сумбурщица. Она спутывает твои мысли»).

Внезапно свет в комнате почти погас.

– Нэт, ты не мог бы зажечь маримо поярче? – окликнула мальчика Клэр. Ей не хотелось рыться в скопище опасных предметов, обладавших чудесными свойствами, не видя, с чем она имеет дело.

Когда никто не ответил, она подняла взгляд. Рот Сены от удивления округлился буквой «О».

– Во имя всей ржавчины мира, – прорычал голос в дверном проёме, – что ты делаешь в моей мастерской, Сена Булатная?

Страх сковал её мышцы, когда Клэр увидела силуэт мужчины, очерченный светом главного горна. Когда он вошёл в потайную комнату, девочка увидела, что мужчина был грубо сложён, подобно валуну. Его грудь стягивали мышцы, натренированные за годы работы в кузнице, а голова была круглой и лысой, как у младенца.

– Мастер Серп! – Сена подскочила на ноги. – Позвольте мне объяснить!

– Давай лучше я тебе объясню, что это взлом с проникновением. – Он направился к детям, и Клэр услышала лязг металла. На поясе у мужчины висели цепи и ножи.

– Прошу, мастер Серп, – взмолилась Сена, – единорожья арфа… мне нужно её вернуть.

Серп скептически поднял брови:

– Да неужели? Тебе когда-нибудь приходило в голову, что, если ты выдашь меня, ничто в этом мире, включая единорожью арфу, не помешает мне передать тебя досмотрщикам? Тебя изгнали. И если кто-нибудь увидит, как ты приходишь в мою мастерскую, нас с тобой запрут в клетке прежде, чем ты успеешь задуть свечу. Ты повела себя безрассудно, Булатная. Очень безрассудно.

Сена покачала головой:

– Прошу, мне просто нужно вернуть арфу.

Мужчина щёлкнул языком насмешливо-сочувственно:

– Даже если бы я захотел вернуть тебе арфу, я бы не смог этого сделать. Подобного экземпляра в моей мастерской больше нет.

Несмотря на то что её горло словно разбухло, вдвое увеличившись в размере, Клэр вышла вперёд.

Мастер Серп сверкнул на неё глазами, затем обратно на Сену, как если бы Клэр была настолько ничтожна, что не заслуживала даже того, чтобы на неё обращали внимание. Но девочка была сыта по горло тем, что на неё смотрели свысока.

– Извините. Тот человек, который её купил, – начала она, стараясь вложить в свой голос всю уверенность Софи. – Была ли это девочка, похожая на меня, но чуть старше?

Серп снова посмотрел на Клэр, и у неё возникло стойкое ощущение, что она его приятно удивила:

– Купивший её мужчина прятал лицо и имел благоразумие не задавать вопросов.

– У вас есть предположение, кем он мог быть? – спросил Нэт, выходя вперёд.

Серп метнул взгляд на ковательницу:

– Кто эти дураки, которых ты привела с собой, Сена?

Но Клэр ещё не закончила:

– Кем был тот мужчина?

Положив ладонь себе на лоб, Серп помассировал виски:

– Он не был одет в цвета гильдии, но на его руках были мозоли человека, работающего молотком.

«Или топором с лезвиями в форме крыльев летучей мыши», – подумала девочка. Этим мужчиной мог быть Ковало Бесцепный. Но это Сена украла арфу, а не Софи или Бесцепный. И, если у него теперь была арфа, возможно, он больше не выслеживал её сестру.

Клэр ждала, что её успокоят собственные рассуждения, но облегчения за ними не последовало. Вместо этого в голове девочки возникла новая мысль: «Что, если Софи обнаружила, что Бесцепный охотится за арфой, и отправилась вслед за ним?»

– Он что-нибудь говорил? Хоть что-то? – спросил Нэт. Клэр была признательна мальчику за то, что тот смог озвучить вопрос, который она была не в состоянии произнести.

– Ничего, – ответил Серп. – Только, что я должен дать ему знать, если в моей мастерской появится ещё один единорожий артефакт. Что случится совсем скоро. Этим вечером был украден зуб единорога.

Дети удивлённо переглянулись. Клэр помнила этот пропавший предмет, он лежал рядом с алмазной диадемой. Выходит, досмотрщики искали отнюдь не их? Неужели на самом деле их вызвали в Башню-библиотеку, потому что кто-то (возможно, даже Ковало) украл зуб единорога?

Цепи на поясе мастера Серпа зловеще загремели, когда он приблизился к троице:

– Дети, вам что-нибудь известно о пропаже зуба?

– Нет, – резко ответила Сена. От заплаканной девочки, какой она была всего несколько минут назад, не осталось и следа. Она стояла, прямая, словно железный прут.

На лице Серпа появилась кривая улыбка, которая тут же исчезла:

– Ты знала, какова цена возвращения, – обратился он к ней. – И теперь ты заплатишь тем, что окажешься за решёткой. Когда тебя уведут, мне придётся организовать новый тайный магазин, и тебе больше никогда не удастся подвергнуть моё дело риску.

Он щёлкнул пальцами. Над их головами что-то тяжело лязгнуло.

Клэр подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть огромную блестящую цепь, спускавшуюся с потолка. Она рухнула на них с такой силой, что дети упали на колени. Прежде чем они смогли её с себя сбросить, края цепочечной сетки вошли в установленные вдоль пола металлические замки, которые защёлкнулись. Сена потянула одно из звеньев, но сеть не сдвинулась. Они были пришпилены к месту.

Дети сидели втроём, спиной к спине, и вес цепочечной сетки прижимал их к полу. Но несмотря на то, что Клэр чувствовала себя усталой и измождённой, она не хотела, чтобы наступало утро.

Серп ушёл за досмотрщиками несколько минут назад. И, когда они придут, всё будет кончено. Она потеряет свой единственный шанс отыскать Софи.

Цепи зазвенели, когда заёрзал Нэт. Казалось, он был неспособен сидеть смирно дольше одной минуты.

– Перестань шевелиться, – велела ему Клэр, когда одно из звеньев впилось ей в руку. – От этого только хуже.

– Я просто пытаюсь понять, есть ли способ выбраться.

Клэр толкнула цепи, жалея о том, что ей не был известен способ их порвать. Она была готова поспорить, что любой ребёнок из Академии Флогистон справился бы с ними за минуту. Острый локоть Сены упирался ей в спину, и хотя девочка подумала, что знает ответ наперёд, ей нужно было в этом убедиться:

– Сена, неужели ты ничего не можешь сделать? – спросила она с отчаянием. – Расплавить сеть или ещё что?

Звенья цепи загремели, когда ковательница покачала головой:

– Я могла бы попробовать, но меня этому не обучали. Может случиться, что вместо сети я расплавлю нас.

Но Клэр не думала, что существовало что-то, что могло её сейчас расплавить – казалось, всё внутри неё застыло в лёд. И, заключённая в его оковы, она продолжала задаваться одним вопросом:

– Почему Бесцепный расспрашивает людей о Софи?

Послышался приглушённый свист – Нэт медленно выдохнул:

– Теперь, когда пропали два единорожьих артефакта, думаю, очевидно, что в этом замешаны Роялисты. Ковало Бесцепный, должно быть, тоже один из них. В этом вроде как есть смысл, не так ли? Что один из самых знаменитых охотников за сокровищами Ардена присоединился к обществу, одержимому поиском могущественных единорожьих артефактов.

Клэр согласно кивнула, но на душе у неё было далеко не спокойно.

– Но почему сейчас? – спросила Сена. – Должна быть какая-то причина, зачем они собирают артефакты вместе.

– Понятия не имею, – произнёс Нэт серьёзно. – Но думаю, можно рассчитывать, что Софи знает ответ. И что она либо присоединилась к ним, либо пытается их остановить. Клэр, как думаешь, какой вариант она бы выбрала?

Но девочка была избавлена от необходимости отвечать, поскольку внезапно из-за дверей шкафа послышался грохот. Все трое вздрогнули от неожиданности, и сеть задребезжала.

– Досмотрщики! – громко шепнул земледелец. – Они здесь!

Они уже слышали шаги, обходившие серебряные колонны снаружи фальшивого гардероба.

– Я не могу вернуться в клетку досмотрщиков… не могу! – простонала Сена. – Там так холодно…

Шаги снаружи остановились у самых дверей шкафа. Будучи прижатой к спине Сены, Клэр ощущала, как девочка в ужасе дрожит. Вдруг потайную комнату осветил огонь главного горна.

– Ты! – ахнул Нэт.

Клэр услышала знакомый голос:

– Похоже, вы в ловушке.

И в комнату ввалился Терний Посевной.

Глава 19

– Что ты здесь делаешь? – воскликнули друзья.

– Что вы здесь делаете? – одновременно с ними спросил Терний.

– Ищем арфу…

– Кузница…

– Нам нужно зер…

– Помогаю вам.

Последние слова принадлежали Тернию, который опустился на колени, чтобы изучить серебряные звенья. Щёки мальчика раскраснелись, как если бы он только что пробежал марафон, а его алая туника перекрутилась. Выходит, Клэр заметила на улице именно его.

– Это же туника кователя-подмастерья! – воскликнула Сена. – Как ты её достал?

– Не думаю, что прямо сейчас этот вопрос имеет наибольшее значение, – заметил, нахмурившись, Нэт. – Зачем ты здесь?

Терний потянул сеть вполсилы:

– Как я уже сказал, пришёл помочь.

– Но как…

– Послушайте, – перебил его Терний. – Я буду рад ответить на ваши вопросы, но сперва нам нужно вызволить вас отсюда. Этот лысый кователь вскоре вернётся сюда с досмотрщиками.

– Кажется, я видела несколько скелетных ключей вон в том ящике, – сказала Сена.

Клэр почувствовала, как у неё скрутило живот. Учительница из академии также спрашивала у неё про скелетный ключ:

– Чьи… кости вы используете для такого типа ключей? – спросила она осторожно, сомневаясь, действительно ли хочет услышать ответ.

– Это не то, что ты думаешь, – ответила Сена, и хотя Клэр не могла видеть её лицо, она практически слышала, как ковательница закатила глаза. – Скелетный ключ – это ключ, который был выкован для того, чтобы открывать любой замок. Большинство кователей создают замки, которые способны противостоять скелетным ключам, но, возможно, здешние ключи особенно сильны.

Терний поспешил в угол, чтобы выдвинуть ящик.

– Мы можем ему доверять? – чуть слышно пробормотал Нэт.

– Нет, – прошептала в ответ Сена. – По крайней мере пока не выясним, зачем он здесь. Или как он здесь очутился.

Клэр вспомнила выражение лица Терния, когда он попросил, чтобы она показала ему свои рисунки, и маленькую золотистую птичку, лежащую у неё в рюкзаке.

– Думаю, ему можно верить, – заявила она. – Он уже помог нам прежде, разве нет?

Сена кивнула:

– По крайней мере до тех пор, пока он не вызволит нас отсюда. А дальше… посмотрим.

Вернувшись, Терний принялся показывать Сене ключи один за другим. Всякий раз, взглянув на ключ, ковательница дёргала головой, и мальчик доставал следующий.

– Зачем ты здесь? – снова спросил Нэт.

Терний взял следующий ключ, он был отлит из латуни.

– Если я хочу, чтобы жители Зелёной деревни перестали обращаться со мной, как с растением, чтобы они начали воспринимать меня всерьёз, мне нужно сделать что-то такое, что изменит их представление обо мне. – Сена покачала головой, и Терний извлёк очередной ключ, в этот раз железный, с острыми зубчиками. Клэр почувствовала симпатию к мальчику, когда он продолжил объяснять: – Я думал, что, если помогу отыскать арфу и докажу невиновность Софи, они, возможно, начнут больше меня уважать. – Он откинул ключ с острыми зубчиками, когда Сена покачала головой, и достал следующий. – Я отправился обратно к лодкам, но прядильщики уже проснулись. И тогда я подумал, что могу поскакать на лошади и, может, мне удастся нагнать вас в Огнеграде. Я искал вас весь день.

Повисло молчание, и Клэр взвешивала, стоит ли ей рассказать Тернию правду про арфу. Что, если, желая произвести впечатление на жителей Зелёного леса, Терний доложит о том, что артефакт украла Сена? Каким бы непростым ни был характер ковательницы, Клэр не хотелось видеть, как её уводят в клетку досмотрщиков.

Девочка промолчала, точно так же поступили и двое других.

– Этот, – внезапно воскликнула Сена, когда Терний достал внешне непримечательный ключ. – Это скелетный ключ!

Мальчик вставил его в один из замков, и после секундной тишины послышался негромкий щелчок. Пока он продвигался от замка к замку, давление цепи на детей всё слабело. Вскоре они смогли сбросить её с себя, словно зимнее пальто в первый день весны.

Они поспешили покинуть потайное хранилище, и Клэр была рада, когда Нэт захлопнул дверь, за которой хранились жуткие предметы.

Торопясь как можно скорее привести досмотрщиков, Серп не до конца потушил огонь, разведённый Клэр и Нэтом. Угли ещё тлели. Земледелец поскорее направился к горнилу, чтобы их расшевелить, а Сена поманила к себе Клэр:

– Стой здесь, – велела она, кладя библиотечную книгу на стол кователя. – Мне потребуется твоя помощь.

– А что делать мне? – спросил Терний, неловко выглядывая из-за плеча Клэр.

– Следи за дорогой, – ответила Сена. – Это наш шанс выяснить, где сейчас Софи, но Серп вернётся сюда с досмотрщиками с минуты на минуту.

– У нас есть немного времени, – успокоил их Терний. – Увидев, как вы проскользнули внутрь, я отправился привязать свою лошадь. И вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как кователь зашёл в мастерскую. Так что я, кажется, отвязал его лошадь, а затем привязал её в нескольких кварталах отсюда. Ему придётся либо её искать, либо пойти пешком.

По лицу Нэта было видно, что он впечатлён:

– Здорово ты придумал!

– Спасибо, – широко улыбнувшись, Терний поспешил к окну.

Клэр наблюдала за тем, как Сена прочитала указания, данные в книге, после чего, оторвав взгляд от страниц, бросила несколько своих серебряных монет в маленький глиняный горшок. Следующим шагом она надела пару кожаных перчаток. Как только Нэт помог огню разыграться с новой силой, ковательница воспользовалась парой щипцов, чтобы поместить глиняный горшок в пламя.

Когда монеты расплавились, Сена поставила на стол небольшую металлическую коробочку. Она открыла её, чтобы показать Клэр углубление в форме зеркала внутри:

– Это, – сказала ковательница девочке, – называется песчаной формой. – Закрыв коробочку, Сена указала на отверстие в её крышке: – Через него мы нальём в форму металл, и он заполнит полость, которую ты только что видела.

– Мы? – спросила Клэр.

– Да, ты мне поможешь. Но пока, чтобы это сработало, мне нужно, чтобы ты начала думать о Софи. Сосредоточься на том, как она выглядит, как стоит и двигается, какие выражения принимает её лицо, какой у неё рост, насколько она тяжёлая или лёгкая, какие причёски она носит. И подумай о том, кто она есть. Поняла?

– Я думала, ты собираешься изготовить зерцало? – спросила сбитая с толку Клэр.

– Каждое зеркало выливается под конкретного человека, – послышалось объяснение земледельца, который раздувал кузнечные мехи, чтобы вогнать больше воздуха в горн. – Если, скажем, Сена посмотрится в твоё зерцало, она увидит в нём только то, что видит в обычном зеркале – курчавый кочан капусты с торчащей из носа козявкой. – Мальчик увернулся, когда ковательница попыталась ударить его по плечу. – Но ты, посмотрев в зерцало, сможешь увидеть, где сейчас Софи, поскольку она то, что ты больше всего хочешь найти.

– Именно, – подтвердила Сена. – Когда я скажу, ты должна снять тигель (глиняный горшок) с пламени и перелить серебро в песчаную форму. Ясно?

Ошарашенная Клэр взволнованно кивнула, и Сена протянула ей пару кожаных перчаток. Они были тяжёлыми, и девочка надеялась, что, когда она их наденет, ей удастся взять щипцы как следует.

– Почему для этого тебе нужна я? – спросила Клэр. – Что, если я случайно его уроню?

– Не уронишь, потому что ты не можешь себе этого позволить, – ответила ковательница, вытирая пот с лица. – Ты единственная во всём Ардене, кто потерял Софи. Здесь больше нет никого, кто мог бы её потерять.

Кивнув, девочка взяла щипцы, которые ей подал Нэт. Осознавая всю степень ответственности, она закрыла глаза. Что сказала Сена? Нужно думать о Софи. Она была маленькой или большой? Она была выше Клэр, это точно. Но рост сестры или её вес девочка не помнила. Насколько подробно должны были вырисовываться детали в её голове? Клэр знала, что Софи была достаточно тяжёлой, поскольку, когда сестра плюхалась на диван, делая вид, что не заметила уже лежащую на нём сестру, Клэр с трудом могла продохнуть. Что касалось роста, Софи была достаточно высокой, чтобы спрятать свою свинью-копилку на самой дальней полке в шкафу, до которой Клэр не могла дотянуться.

Ей было трудно думать о Софи, как о списке фактов, поскольку её сестра была куда больше какого-то там списка. Она всегда находилась рядом, добавляя в воспоминания Клэр радостного волнения, разукрашивая её дни в яркие цвета. Порой, во время долгих поездок на машине или скучных школьных уроков, Клэр ассоциировала своих друзей и членов семьи с различными цветами. Мама была лазурью мелководного моря, а папа – зеленью пёрышек колибри. Девочка знала, что сестра была одним из оттенков фиолетового, но каким именно, она поняла, лишь увидев редкую орхидею Ванда, когда они с классом были на экскурсии в ботаническом саду. Краски цветка сочетали жизнерадостный, темпераментный красный и интенсивную, глубокую синеву моря. Вместе это было настоящее представление. Это было безудержное веселье. Это была Софи.

– Пора! – крикнула Сена. Клэр открыла глаза, и её лицо обдало жаром печи. Разинув от неожиданности рот, девочка случайно вдохнула дым. Она закашлялась. – Не закрывай глаза! – крикнула ковательница поверх рёва пламени. – Важно подгадать момент!

Слёзы катились по лицу Клэр, когда она пыталась подцепить стоявший на огне горшок. Трясущимися руками, стараясь держать щипцы ровно, она наклонила его над формой. Расплавленное серебро бодро потекло из горшка в коробочку.

– Ай! – вскрикнула Клэр, уронив щипцы, когда жар прогрызся сквозь кожаные перчатки. Глиняный горшок стукнул об пол, но, к счастью, он уже был пуст. Стащив перчатки, Клэр стала дуть на обожжённые пальцы.

Тут же Нэт возник подле неё с оловянной кружкой воды. Девочка оплела пальцами прохладу металла и благодарно хлебнула. Она чувствовала себя иссушенной и растрескавшейся, как если бы побывала внутри горна, а не рядом с ним.

– Всё в порядке? – Терний отлучился со своего поста, который нёс у переднего окна. Когда Клэр кивнула, мальчик прошептал: – Постарайтесь быть потише – вас могут услышать люди! Я выйду на улицу и посмотрю, не пришёл ли кто проверить, что здесь происходит.

Сена быстро расстегнула защёлки формы, сундучок разделился посередине на две равные части. Каждая сторона была заполнена песком, а расплавленное серебро перетекло в полость, сформировав маленькое ручное зеркальце.

Клэр посмотрела на него скептически. Оно было тусклым, как старая кастрюля. Девочка не могла представить, как подобный предмет поможет ей отыскать Софи.

Сена провела кончиком пальца по остывающему металлу, после чего протянула зеркальце Клэр. Его ручка удобно села в сжатую ладонь девочки, словно та держала гладкий камешек.

– Я ничего не вижу.

– Это потому, что я его ещё не отполировала, – пояснила Сена, беря в руку напильник. Она прочитала строчку из библиотечной книги: – Надеюсь.

Клэр передала зерцало обратно Сене, ощущая без него странную пустоту в руке. Ища, чем бы себя занять, она достала свой карандаш, а ковательница тем временем методично водила напильником по неровному серебру. По кругу и вниз, по кругу и вниз.

– Металл, в особенности серебро, хочет обладать отражающим свойством, – сказал Нэт, опускаясь на ближайший табурет. – Ну а кователь помогает определить то, что он будет отражать.

– Ко а это жно емени?

– Что, прости?

Клэр поспешила убрать карандаш изо рта:

– Сколько на это нужно времени?

– Зависит от кователя. У Сены… не было опыта.

Несколько минут спустя ковательница поднялась и подошла к Клэр. Вблизи девочка могла видеть проступившие у неё на лбу капли пота. Сена крепко держалась за свою правую руку, как если бы она болела.

– Проверь, работает ли оно, – отрывисто произнесла она.

Вновь оплетя пальцы вокруг его ручки, Клэр заглянула в зерцало. Несмотря на полировку, которой занималась Сена, его поверхность осталась мутной и напоминала зеркало в ванной, запотевшее после горячего душа.

Смотреть было не на что. Или?

Клэр прищурилась, держа зеркало в паре сантиметров от носа. Неясное очертание колыхнулось в отражении, словно дымка на фоне облака, складываясь в спираль с наитончайшим из кончиков…

Ослепительная надежда почти пробилась сквозь её мысли, но затем девочка моргнула. Видение исчезло.

Испытывая чувство беспомощности, Клэр покачала головой.

– Я думала… на секунду мне показалось… но нет.

Сена стиснула зубы:

– Дай сюда.

Ковательница набросилась на металл с новым рвением. Она налегала на поверхность всем весом, всем своим существом, её плечи работали, словно поршни. Клэр крепко обхватила себя руками, чтобы удержаться от нервных метаний по комнате взад-вперёд.

– Взгляни-ка теперь, – пропыхтела Сена. Беря у неё зеркало, девочка заметила, что руки ковательницы дрожат. Чудеса, по всей видимости, имеют свою цену.

Клэр посмотрела в зеркало ещё раз. Его отражение по-прежнему было мутным, но в этот раз в нём проступали цвета. На фоне деревьев мелькало чёрное пятно. Хотя сами деревья выглядели странно. Их стволы, листва, даже переплетавшиеся на земле корни были одного цвета: тёмной ржавчины. Такая палитра разбавлялась лишь серовато-коричневым цветом равнины, проглядывавшейся сквозь странно неподвижные ветви.

Клэр прищурилась, и чёрное пятно превратилось в мчавшуюся галопом лошадь, верхом на ней сидел одетый в плащ мужчина, за спиной которого был закреплён двойной топор.

Ковало Бесцепный.

Он подъехал на лошади к другому силуэту, меньшего размера, одетому в тунику, которую Клэр никогда прежде не видела. На силуэте было ожерелье из лунных камней и фиолетовая лента, которая почти сползла с его волос. Точнее, с её волос.

Глава 20

В отражении зерцала Ковало Бесцепный наклонился и, подцепив Софи, усадил её к себе на лошадь, не сбавляя хода. Лезвия его топора, похожие на крылья летучей мыши, блестели даже в темноте ночи. Мужчина, казалось, на секунду почувствовал на себе взгляд Клэр и повернулся, чтобы посмотреть прямо на неё. У Бесцепного были самые странные серые глаза, которые девочка когда-либо видела, – такие же тёмные и лишённые блеска, как древесный уголь.

Вскрикнув, Клэр выронила зеркало. Оно упало лицевой стороной вниз и проехалось по каменному полу.

– В чём дело? – Нэт соскочил со стула.

Послышался топот шагов: отбежав от переднего окна, к ним присоединился Терний:

– Нам нужно отсюда уходить! – прошептал он. – Времени совсем мало.

Но всё, что смогла сделать Клэр, – обхватить себя руками и постараться сдержать дрожь, поднимая глаза на друзей, которые образовали перед ней круг:

– Он её нашёл! Бесцепный нашёл Софи!

Её горло саднило, как если бы она его поцарапала. Девочка проигрывала увиденную сцену у себя в голове снова и снова. Вдруг она почувствовала, как её с силой тряхнули за плечи.

– Что ещё, Клэр? – жёлтые глаза Сены впились в неё, и каждое своё слово ковательница подчёркивала, встряхивая девочку снова: – Что ещё ты видела? Ну же, не отключайся.

– Ей следует посмотреть в зеркало ещё раз, – услышала Клэр, как пробормотал Терний.

– Оно слишком сильно исцарапалось, – тихо ответил Нэт. – И больше не будет работать.

Клэр закрыла глаза, силясь вспомнить детали и, практически одновременно, пытаясь их забыть.

– Лес, – хрипло произнесла она. – Но этот лес выглядел странно. Деревья были слишком неподвижны, и всё вокруг имело один и тот же цвет – ржаво-коричневый.

Сена и Нэт переглянулись, а Терний негромко присвистнул:

– Окаменелый лес.

Глаза Клэр распахнулись:

– Ты знаешь, где они? Как нам туда попасть?

– Клэр, – Нэт мрачно посмотрел на девочку. – Никто не ходит в Окаменелый лес. Это лес, который был обращён в камень во время Войны гильдий. Земледельцам становится дурно от одной мысли о его посещении, а прядильщики и кователи избегают этого проклятого места любой ценой. Самоцветчики, возможно, там и бывают, не знаю, но они практически никогда не покидают свои горные поселения.

– Но они были на краю леса. Я видела открытую равнину прямо за деревьями, – возразила Клэр.

– Равнины печали? – вклинился голос Терния. – Ты видела Равнины печали?

Девочка покачала головой.

– Я не знаю. Постойте, это ведь то самое место, куда отправилась королева Эстелл, чтобы спасти последнего единорога?

Нэт и Сена обменялись взглядами.

– Так и есть, – подтвердил Нэт. – И это, очевидно, были Равнины печали, раз ты видела их за Окаменелым лесом, ведь больше там ничего располагаться не может. Но не забывай, Сена не обучалась кованию, так что существует вероятность, что зеркало сработало не вполне точно.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Клэр.

– Я хочу сказать, – пояснил земледелец, – то, что ты видела в зеркале, это могло случиться вчера или, возможно, случится завтра. Всегда непросто получить через зерцало абсолютно достоверную информацию, даже если создавший его кователь проходил обучение.

– Но, если Бесцепный уже догнал её, у нас нет шанса добраться туда вовремя, – заметила Сена негромким, но твёрдым голосом. – До Равнин печали несколько дней езды.

– Совсем необязательно, – возразил Терний. Он провёл пальцами по своим светлым волосам: – Моя бабушка в годы её юности была земледельцем-торговцем, и она рассказала мне о том, что в Багряной горе Огнеграда имеется множество секретных туннелей, один из которых ведёт напрямик к Окаменелому лесу.

– Секретный туннель? – спросила Сена. Недоверие на её лице было написано крупными буквами.

Терний кивнул:

– Серебряные копи, – пояснил он. – Сейчас они заброшены, но я также слышал, как другие люди говорили о том, что даже самый длинный туннель непременно приведёт путника к Окаменелому лесу.

Подземные копи. Ещё больше темноты. Ещё больше неопределённости. Клэр нервно постукивала пальцем по карандашу. Но если такой способ добраться до Софи самый быстрый, она им воспользуется.

– Ты можешь отвести меня туда? – спросила девочка, выходя вперёд.

Терний ей улыбнулся:

– Да. И нам нужно идти прямо сейчас.

Сена открыла рот, закрыла его, затем снова открыла:

– Не думаю, что это хорошая…

– Но всё-таки это идея, – заметила Клэр. – Вам необязательно идти со мной, но теперь, когда у меня есть предположение, где может находиться Софи, я не сдамся.

– Я готов, – объявил Нэт, поднимая свой рюкзак. – Сена? – Но ковательница уже отошла от него к бочке с мечами. Она примеряла рукоятки, по очереди сжимая вокруг них ладонь. – Что ты делаешь? – спросил мальчик.

– Погоди, – Сена вытащила небольшой меч. Его рукоятка была безыскусной, если не считать кусочков золотой проволоки, выплавленных в форме молота кователей на его навершии. Сена взмахнула мечом в воздухе, рисуя восьмёрку. – Этот сидит в руке превосходно. Если мы отправляемся в копи, нам лучше быть подготовленными.

И в первый раз с момента их с Клэр знакомства Сена по-настоящему улыбнулась. Перемена в её лице была настолько разительной, что девочка подумала, что не узнала бы ковательницу, увидь она её в толпе.

Сена быстро пристегнула меч к поясу и бросила несколько монет на стол Серпа.

– Ты платишь этому ужасному человеку? – спросил Нэт, не веря своим глазам.

– Да, – ответила ковательница. – Я покончила с воровством. К тому же Огненная кровь заслуживает начать всё с чистого листа.

– Огненная кровь? – спросила Клэр.

– Мой меч, – пояснила она, похлопав по рукоятке. – Идём.

Они только начали подъём в гору, когда солнце поднялось во всей своей красе, заливая землю внизу алым и оранжевым светом. Сена и Нэт вышагивали впереди, пока Клэр шла позади с Тернием, который осторожно вёл свою лошадь по каменистой тропе.

Мальчик что-то пробормотал.

– Что, прости? – сонно переспросила Клэр.

– Я просто думал о том, как восход солнца придаёт небу такой вид, словно оно охвачено огнём, – ответил Терний. – Это напоминает мне поэму, которая нравилась моей бабушке:

«В том месте, где пламя с водою сплетётся,

На грани полудня и полночи тёмной,

Пусть камнем большим это зло обернётся,

Овеяно грозным смертельным покоем».

– Это отрывок из «Королевы и единорога», верно? – удивлённо спросила Клэр. – Твоя бабушка была Роялисткой?

– Ты знаешь про Роялистов? – спросил Терний, удивлённый ничуть не меньше. – Ага, она была одной из них. Бабуля не особо много рассказывала об этом обществе, но всякий раз, когда на небе появлялась голубая луна (во второе полнолуние в месяц), она исчезала на несколько дней, сообщая, что у неё есть роялистские дела, которыми ей предстоит заняться. Люди они довольно скрытные. Как тебе удалось о них узнать?

– Я услышала про них на лодке, – ответила Клэр. – Думаю, возможно, они… – Девочка собиралась сказать, что Ковало Бесцепный, вероятно, Роялист, и что, возможно, Роялисты планировали что-то тайное и нехорошее, нечто такое, что её сестра пыталась предотвратить. Но как быть, если он ей не поверит? Или обидится? Или, и того хуже, – сообщит обо всём в Зелёный лес прежде чем она придумает, как ей очистить имя Софи…

– Возможно, что? – повторил Терний.

Клэр посмотрела на небо, которое с каждой секундой становилось всё голубее:

– Как думаешь, в этой поэме есть какой-то смысл, или это просто набор красивых слов?

– Бабушка думала, в ней есть правда, – ответил мальчик. Он хмыкнул, и лошадь вздёрнула голову, оторвавшись от низкорослой травы, которую пощипывала. – Бабуля говорила, что стала земледельцем-торговцем, чтобы иметь возможность путешествовать и, возможно, однажды найти такое место, где огонь встречает воду. Она верила, что секретный всемогущий единорожий артефакт – сокровище единорога, способное пробудить королеву к жизни, – спрятано там.

– Что из себя представляет этот артефакт?

Терний пожал плечами:

– Не знаю. Не уверен даже, знала ли бабуля, что это такое.

– А ты веришь в эту легенду? – полюбопытствовала Клэр.

Мальчик пожал плечами:

– Даже не знаю, что я думаю. Скажу так – мне нравится идея возвращения королевы, которая восстановит в Ардене старые порядки, сделает его таким, каким он был до войны. Поможет чудесам расцвести вновь. – В который раз Клэр подумала о том, как земледельцы Зелёного леса относились к Тернию, как они называли его «лишенцем». Неудивительно, что ему хотелось верить в поэму, которая давала надежду. Посмотрев на девочку, Терний улыбнулся: – Вот что мне так нравится в твоей сестре. Пускай Софи лишена способностей к чудесам, она не позволяет этому обстоятельству мешать ей пускаться в приключения.

«Да, – подумала Клэр. – Не позволяет», – и вдруг пазл сложился.

– Вот почему ты отправился вслед за нами, – сказала девочка. – Потому что понял, что можешь нам помочь, даже если у тебя и нет чудесных способностей?

Терний посмотрел на неё удивлённо:

– Ты довольно сообразительна для своего возраста, ты это знаешь?

– Мне одиннадцать, – машинально ответила Клэр, но его похвала была ей приятна.

Они продолжили идти, погрузившись в дружеское молчание. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем их окликнул Нэт:

– Терний, это и есть вход?

Прямо перед ними из-под земли на поверхность выходило устье шахты. Его отверстие составляло около двух метров в ширину, но внутри было слишком темно, чтобы разобрать, насколько глубоким был туннель. Рядом с устьем стоял валун. В камне было просверлено отверстие, а в него продета металлическая петля с цепью, тянущейся к широкой деревянной платформе. Другой конец цепи наматывался вокруг огромной катушки, у которой имелась ручка.

Клэр надеялась, что ошибалась, но целиком эта конструкция ужасно походила на чрезвычайно старый и чрезвычайно ненадёжный лифт.

Сена подошла, чтобы осмотреть шкив:

– Для его создания не прибегали к использованию чудес, – заключила она. – Кому-то придётся остаться наверху, чтобы поднять платформу обратно. Если этого не сделать, досмотрщики сразу поймут, куда мы делись.

Клэр посмотрела на носы своих ботинок. Она точно не была тем, кто останется наверху, но ей была невыносима мысль продолжать путь без Сены, Нэта или Терния. Чем больше людей участвовали в спасении Софи, тем спокойнее она себя чувствовала.

– Это сделаю я, – вызвался Терний. – Я подниму её обратно, когда вы спуститесь. Так будет разумнее всего, – добавил он, когда Клэр открыла рот, чтобы возразить. – Сене оставаться опасно – что, если её кто-нибудь узнает? А Нэт обучен чудесам, в отличие от меня. Я не являюсь незаменимой частью команды.

Клэр чувствовала себя немного виноватой. Бедный Терний – всё время мечтает стать героем, но всегда остаётся позади. Это чувство было ей знакомо.

– Спасибо, – поблагодарила его она.

Он улыбнулся девочке.

– Следуйте по молочно-лунной тропе. Там, где скала сверкает белым, вам точно будет чем дышать. Там, где нет молочно-лунного цвета… это может означать, что воздух становится слишком разрежённым, – Клэр ничего не поняла, но Нэт и Сена кивнули. – Идите, – произнёс Терний, подходя к ручке.

Скрепя сердце девочка ступила на платформу, а Сена и Нэт последовали за ней. Возможно, закрыв глаза, она смогла бы представить, что стоит ногами на твёрдой земле. Но на это потребовалось бы немало воображения.

– В этих копях встречаются призраки? – спросила она оробело.

– Не исключено, – мягко ответил Нэт. – Но у нас есть маримо. И меч Сены. К тому же внизу есть вещи постра…

– Все готовы? – перебил его Терний.

– Думаю, нам следует держаться друг за друга, – сказала Сена, беря Нэта и Клэр за руку. – Так мы не соскользнём с края платформы.

Терний принялся поворачивать ручку. Цепи заскрипели, и платформа опустилась на несколько сантиметров вниз.

– Помните – нужно следовать по дороге, залитой молочно-лунным светом! Не заблудитесь, – предостерёг мальчик, когда макушка головы Клэр поравнялась с землёй. – Удачи!

– Спасибо! – крикнула Клэр.

Несмотря на то что лицо Терния покраснело от прилагаемого усилия, ему удалось ей широко улыбнуться:

– Всегда пожалуйста, Клэрина. До скорой встречи в Зелёном лесу!

И Клэр, которую должно было разозлить то, что мальчик назвал её прозвищем, которым её называла только сестра, с удивлением обнаружила, что её это ничуть не задело.

Троица опускалась всё ниже в темноту. Девочке показалось, что она слышала, как Терний добавил что-то ещё, но они уже были слишком далеко, чтобы можно было разобрать его слова.

Пытаясь оттеснить всевозрастающую темноту, она сосредоточилась на сияющем пятне входа в туннель и голове Терния, мелькающей в нём. Она решила, что, пока видит его, всё будет хорошо.

Они опускались всё ниже и ниже, и вот уже сжимавшийся круг света стал похож на крошечное солнце, окружённое чернотой.

Тогда девочка сказала себе, что до тех пор, пока она может различить свет, всё будет хорошо.

А затем исчез и он.

Глава 21

Достав свой карандаш, Клэр сжала его мёртвой хваткой. Но платформа коснулась земли куда мягче, чем она того ожидала. По правде говоря, девочка даже не была уверена в том, что они опустились на дно, пока Нэт не вытащил маримо. Он загорелся тихим светом, еле заметным по сравнению с тем сиянием, что бывало раньше.

Нэт обеспокоенно посмотрел на своё маленькое растение:

– Не уверен, что его хватит на весь наш путь. Ему необходимо было впитать в себя больше солнца.

С громким скрипом платформа начала отрываться от земли: Терний поднимал её обратно наверх.

– Скорее! – скомандовала Сена, и они спрыгнули с платформы на дно копи. Теперь, когда её вес стал меньше, она поднималась куда быстрее, чем опускалась до этого.

– Если мы не найдём туннель, как мы вернёмся на поверхность? – заметила Клэр.

Повисло неловкое молчание.

– Скажем так, нам ничего не остаётся, кроме как найти дорогу, – ответил Нэт решительно.

– Что имел в виду Терний, когда сказал, что нам нужно следовать за молочно-лунным светом? – спросила девочка.

– Молочнолунник – это что-то вроде живого камня, – объяснил земледелец. – Он встречается в пещерах, и маленькие существа, которые живут внутри него, производят достаточно пригодного для дыхания воздуха, так что перемещаться под землёй безопасно до тех пор, пока ты находишься рядом с ним.

– Вот здесь есть немного, – сказала Сена, указывая на камни. Проследив за её пальцем, Клэр увидела белое пятно, выделявшееся на фоне тёмной горной породы. Субстанция была бугристой, похожей на снежки, нанизанные на нитку.

Нэт прислонил к белой массе ладонь:

– Фу, – он скорчил лицо. – На ощупь как глазные яблоки.

– Нэт! – одёрнула его Сена.

– Что? Это же правда!

– Проехали, – быстро сказала ковательница. – Идёмте.

В копях оказалось не так плохо, как боялась Клэр. К счастью, было точно понятно, куда им идти. Здесь имелись и другие туннели (по правде говоря, целая паутина), но только один из них мерцал молочно-лунным светом чудесного камня. Большая часть других проходов была заколочена досками или обрушилась, но девочка то тут, то там замечала гроты, вырубленные в амфитеатры, или мазки краски, по всей видимости, изображавшие одетые в мантии силуэты, скалившихся собак и окровавленные копья. «Отголоски прошлого Ардена», – догадалась она.

Они спускались всё ниже и ниже, проходя мимо покрытых «оспинами» стен и оставленных кирок. У Клэр заложило уши. Затем их заложило ещё сильнее. Троица продолжала свой путь сквозь темноту, и девочка заметила, что металлические балки больше не поддерживали потолки туннелей. Дети уже прошли через искусственные штольни и теперь продвигались по каменным коридорам, созданным природой. И хотя Клэр знала, что сейчас она находилась под землёй глубже, чем когда-либо прежде… ей не было страшно.

Возможно, так было потому, что она шла между Нэтом и Сеной, у которой был наготове её меч, Огненная кровь. Или, возможно, всё дело было в прохладном воздухе, который гудел рядом с ней, словно напевая ей тихую колыбельную.

Клэр позволила своим пальцам проскользить по каменной породе, плавно проходя по сглаженным временем изгибам, как если бы она, сидя в лодке, свесила руку в озеро, пока папа грёб вёслами. Она ощутила покалывание в кончиках пальцев.

Поправляя рюкзак, девочка как следует встряхнула рукой. Покалывание не прекратилось. Более того, оно усилилось. Теперь уже казалось, словно негромкое гудение, которое она слышала в воздухе, на самом деле исходило от её костей.

– Ребята, вы тоже испытываете это забавное ощущение? – спросила Клэр.

– Какое ощущение? – уточнила Сена из-за спины.

– Словно ваши руки вот-вот уснут?

– Не-а, – ответила ковательница.

Клэр продолжала идти. Она вспомнила, как уже чувствовала лёгкое покалывание в пальцах, когда карабкалась вверх по дымоходу. По правде сказать, она тогда чувствовала кое-что посильнее – рокот, от которого, как казалось девочке, она вот-вот развалится. Но это чувство было гораздо более мягким, даже успокаивающим.

Нэт остановился:

– О нет.

Сердце Клэр подскочило к горлу:

– В чём дело?

– Вот, – он выставил вперёд маримо, и девочка внимательно осмотрелась по сторонам. Они пришли к развилке. Один проход был сделан из рыжевато-красной горной породы, которая так часто встречалась им в пещерах выше, а второй имел серый цвет. На сером фоне она заметила спиральный рисунок древнего морского существа.

Но ни в одном из них не было видно молочнолунника.

– Печная копоть, – воскликнула Сена. – Печная копоть, печная копоть, печная копоть!

– Мы можем пойти обратно… – предложил Нэт.

Сена обернулась на него:

– А дальше что? Терний, скорее всего, уже ушёл – нам никак не подняться обратно на поверхность!

Земледелец выставил свой круглый подбородок вперёд:

– Но если идти вперёд, мы не знаем, где в итоге окажемся! Мы можем очутиться в таком туннеле, где не будет воздуха! Клэр, что ты делаешь?

Клэр прошмыгнула мимо Нэта и теперь стояла в туннеле рыжеватого цвета. Она не вполне понимала, что происходит, но по её венам внезапно пробежала волна – то ли счастья, то ли волнения, подпитывая гудение. Это было сродни приливу восторга, который ощущаешь, в первый раз отпуская руль велосипеда. Или тому чувству, которое она испытала, заняв первое место в общешкольном конкурсе рисунков.

И вот тогда девочка поняла, чем было это гудение. Не счастьем, и не волнением, а радостным возбуждением. Внезапно она знала, что нужно делать.

– Нам следует пойти по этому проходу, – заявила она.

– Почему? – спросила Сена. – Откуда ты знаешь?

Клэр и сама не могла ответить на этот вопрос, но признаваться в этом не собиралась:

– Моя мама всегда говорит, что нужно доверять своему нутру, – объяснила девочка, надеясь, что они не станут её слишком об этом расспрашивать. – И моё нутро говорит, что нам нужно повернуть налево.

Сена испустила раздражённый вздох:

– Так вот к чему мы пришли? Слушаем свои нутра?

Клэр украдкой бросила взгляд на Нэта. Он смотрел на носы своих ботинок, рисуя ногой треугольник в грязи. Дорожная пыль припорошила одежду мальчика, а запас его энергии, казалось, иссяк. Всё ли с ним было в порядке?

Словно прочитав мысли девочки, земледелец поднял глаза на неё и подарил ей если и не настоящую улыбку, то по крайней мере её тень.

– Нутро есть нутро, – сказал он. – И у Клэр оно не хуже всех прочих. Пойдём налево.

Секунду спустя Сена кивнула:

– Хорошо. Дай Клэр маримо.

Они продолжили путь. Клэр шла впереди. Если бы только Софи могла её сейчас видеть. Она бы поняла, что у её младшей сестры намечалось Впечатление (не говоря уж о том, сколько Клэр уже успела пережить без неё).

Проход извивался множеством поворотов. Порой он сужался настолько, что Сене приходилось снимать Огенную кровь с пояса, чтобы ножны не царапались о горную породу. А иногда он был достаточно широким, чтобы свет маримо служил лишь напоминанием о том, как мало они в действительности могли видеть. Гудение в костях Клэр стало слабее, и она уже больше не ощущала того чувства, которое ненавязчиво поманило её свернуть налево, а не направо.

Сперва Клэр была так убеждена в том, что они найдут выход в этом направлении, но с каждым новым шагом её новообретённая уверенность всё таяла. Девочка жалела о том, что сейчас с ней не было её родителей, которые бы ей сказали, что делать.

– Нэт! – голос Сены прорезался в воздухе. – Ты что там застрял? Пошевеливайся, а то я…

– Я кое-что нашёл. – Мальчик изучал стену пещеры, его нос почти касался горной породы.

Клэр повернула к ним:

– Что там?

Он протянул руку за маримо, и девочка положила пушистое растение ему на ладонь. Слабый солнечный свет пролился на горную породу.

– Видишь, вот здесь? – кончиком пальца земледелец дотронулся до мшистой красной точки на стене. – Это… гм, на ощупь оно как растение, но оно… странное, – мальчик посмотрел на Клэр, и она увидела, что его обычно смуглая кожа приобрела серый оттенок. Ей вдруг пришла в голову мысль, могут ли люди, подобно цветам, начать увядать без солнечного света.

– Продолжим идти, – предложила Клэр. – Чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше.

Нэт встал, его немного шатало.

– Эй, Сена? – позвала девочка. – Нам понадобится твоя помощь.

– Я в порядке, – запротестовал Нэт. – Я просто… здесь внизу слишком тихо. Даже колокольчики не слышно.

Сена оценила тёмные круги под глазами мальчика:

– Если ты в порядке, то я вестник зари, – заметила она, хватая Нэта за руку и закидывая её себе через плечо. – Возьми его с другой стороны, – велела ковательница, и Клэр поспешила нырнуть под вторую руку земледельца. Сена вновь обратилась к нему: – Пошевеливайся, кувшинка. Вы, зелёные люди, такие же нежные, как цветы в ваших садах. – Но за язвительностью её слов Клэр услышала глубокое беспокойство. Она и сама постаралась отогнать от себя тревогу, когда они втроём нетвёрдым шагом ступили в темноту.

Нэт оказался тяжелее, чем выглядело его худощавое тело, и через несколько минут Клэр уже заметно запыхалась. Точнее, она надеялась, что дело в Нэте, а не в том, что у них заканчивался пригодный для дыхания воздух. Без молочнолунников нельзя было понять, где было действительно безопасно.

Стараясь не паниковать, Клэр сконцентрировалась на втягивании влажного воздуха носом и выталкивании его через рот. Он оставлял землистый привкус на задней стенке горла.

Внезапно Нэт остановился:

– Посмотрите наверх, – просипел он.

Клэр сделала, как он сказал, и увидела ещё одно пятно из красного мха, в этот раз присыпанное мелким белым порошком. Голова мальчика упала обратно ему на грудь, его дыхание было слабым.

– Почему ему не становится лучше? – спросила Клэр у Сены. – Растения здесь повсюду! Разве они не вырабатывают кислород? – Девочке казалось, она помнила, как об этом упоминал один из её учителей.

– Не… растения… – прохрипел он. – Плесень… белая пыль – это споры… яд. Не могу дышать.

– Так и знала, что нам следовало повернуть направо, – пробормотала Сена. – Бесполезная…

Слова ковательницы обрушились на девочку, словно удары:

– Тогда зачем ты за мной пошла? – резко ответила она. – Зачем ты послушала меня, если я такая бесполезная? – Нэт издал приглушённый стон, и обе девочки посмотрели на земледельца. Подбородок мальчика лежал на его груди. Клэр покрепче взяла его за руку: – Мне жаль, – прошептала она ему.

– Извинения тут не помогут, – заметила Сена, её рыжая коса взметнулась хлыстом, когда она повернулась. Ковательница продолжила идти, практически таща за собой Нэта и Клэр. – Нам нужно выбираться отсюда, сейчас же!

– Сена, не так быстро, – попросила Клэр. – Я сейчас… – Девочка обо что-то запнулась, но смогла удержать равновесие прежде, чем полетела вниз, утягивая их всех за собой. – Нэт, можно? – попросила Клэр, и мальчик передал ей маримо. Она посветила им на землю и впервые в жизни пожалела о том, что её больше не окружает темнота. Поскольку жемчужный свет чудесного мха упал прямо на грудную клетку. Большую грудную клетку, совершенно точно некогда принадлежавшую человеку. И на череп. Клэр закричала. Закричала ещё и ещё. Отпрянув от распластавшегося скелета, она тяжело шагнула к стенке пещеры и, скрючившись, опустилась на рыхлую землю. Нет, не на неё, а сквозь неё. Клэр падала вниз! Ей показалось, она слышала, как земледелец и ковательница падали вместе с ней, но из-за внезапного грохота камней и гравия разобрать было сложно. Через несколько мгновений, которые, казалось, длились целую вечность, она резко выдохнула, приземлившись на что-то пружинящее, словно губка. – Нэт! Сена! Вы в порядке?

– Всё хорошо, – услышала она голос мальчика чуть слева от себя, слабый и едва различимый среди бряцаний камешков, падавших на дно ямы.

– Сена?

– Печная копоть, печная копоть, печная копоть!

С ними обоими было всё в порядке! Если бы рёбра Клэр не болели так сильно от удара при падении, она, вероятно, рассмеялась бы, испытывая неподдельное облегчение. Девочка увидела сиявшее в нескольких метрах от неё маримо и поспешила его поднять. Её глаза постепенно привыкали к скудному освещению. Друзья упали на дно громадной пещеры с острыми, словно кинжалы, сталактитами, оскалившимися на них сверху, словно зубы. Некоторые из них были настолько длинными, что соединялись с несколькими сталагмитами, выраставшими из земли, создавая огромные каменные колонны. И повсюду – над Клэр, под её ногами и вокруг – было ещё больше красной плесени. Она едва заметно пульсировала, из-за чего казалось, будто у пещеры билось сердце. Девочка ахнула (и тут же об этом пожалела). Порошок плесени просочился в её лёгкие, и она зашлась настолько тяжёлым кашлем, что даже побоялась, как бы у неё не сломались рёбра. Нет, она не могла сейчас думать о костях! Тошнота подступила к горлу. Клэр вздрогнула, почувствовав, как кто-то чем-то мягким закрыл ей рот.

– Расслабься, – пробормотала Сена, крепко затягивая узелок у неё на затылке. – Это просто кусок муслина, в который… мы обычно собираем… семена. – Она говорила медленно, прилагая огромное усилие, втягивая воздух. – Это не идеальное решение, но он… должен помочь на время. – Сена взяла маримо у Клэр и передала его Нэту, которому, по всей видимости, несколько полегчало. Его рот и нос также были прикрыты тряпкой. Затем Сена вытащила свой меч: – Я не вижу никакого выхода, – объявила она. – Стены слишком крутые, и здесь слишком темно. И солнечный свет, накопленный маримо, скоро иссякнет. – Жемчужное мерцание колыхнулось, словно соглашаясь со словами ковательницы.

– Что ж, – прохрипел Нэт. – По крайней мере хуже… уже не будет.

– Гррррррррррррр.

Глухое рычание огласило пещеру.

Сена тотчас подняла Огненную кровь.

– Что это было? – спросила Клэр.

– Тсс, – ковательница расставила ноги шире, встав в устойчивую стойку. Она пристально всматривалась в тени с поднятой Огненной кровью.

– Призраки? – Клэр сглотнула. Девочка проследила за взглядом Сены, но ничего не увидела. Она почувствовала, как стоявший рядом Нэт слегка переместился.

Секунду спустя Клэр показалось, что она слышала лёгкий скрежет, доносившийся с другой стороны пещеры. Она обернулась.

Высоко в темноте висели два горящих глаза.

Клэр закричала.

Нэт повернулся, крепко скручивая маримо. Растение разразилось ярким светом, залившим всю сторону пещеры – а вместе с ней и существо, которое полускатилось-полуслетело к ним вниз.

– Виверна! – воскликнула Сена. – Нэт, не дай свету затухнуть! Клэр, прячься!

На первый взгляд чудище походило на дракона, вот только Клэр никогда не слышала о драконе, у которого имелось бы всего две ноги и обе спереди. Задняя часть его туловища напоминала тело змеи – длинное и сужающееся к концу. Нежные тонкие крылья росли из плеч и казались слишком хрупкими, чтобы оторвать гигантское существо от земли. Оно двинулось корпусом вперёд, раскачивая крыльями из стороны в сторону, чтобы удержать равновесие, его длинные передние когти цеплялись за каменную породу, словно за мягкий сыр. Клэр в ужасе наблюдала за монстром, оцепенев настолько, что не могла и пошевелиться.

– Беги! – вскричала Сена, высоко держа Огненную кровь. Наконец Клэр стряхнула с себя охвативший её страх и сорвалась с места.

В темноте девочка чуть не налетела на одну из созданных природой колонн. Она быстро юркнула за неё. С другой стороны до Клэр донёсся пронзительный крик, за которым последовал громкий грохот, сотрясший всю пещеру.

У неё скрутило живот. Это был Нэт? Сена?

Клэр положила ладонь на неровную колонну, чтобы взять себя в руки, и гудение, которое, казалось, оставило девочку, наполнило её вновь. Но то, что она чувствовала ранее, было мурлыканье котёнка по сравнению с рычанием льва, которое проносилось сквозь неё теперь.

Распластав руки по колонне, Клэр внезапно ощутила глубокий резонирующий звук, который пробегал под её ногами, поднимался внутри колонны и внутри неё. Она поняла, что гудение никогда не исходило от её костей – оно исходило от камней, которые её окружали. Девочка убрала руки, и гудение стало тише, она положила их обратно на каменную колонну, и вибрация возросла вновь.

Внезапно у неё возникло чувство, каким бы диким оно ни казалось, что она могла в прямом смысле ощущать постоянное, точное движение миллионов кристаллических структур, формировавших скалы вокруг. Структур, которые, как ей было известно с уроков естествознания, соединяются между собой, чтобы образовать горную породу. Образовать пещеру. Образовать колонну.

Кончиками пальцев Клэр нащупала уязвимое место в колонне, микроскопический разрыв в кристаллической структуре, создавший мельчайшую из трещин.

Вновь послышался грохот и ещё оглушающий треск, когда несколько сталактитов рухнули на дно пещеры.

Клэр подумала (что было довольно странно), о Клео Флёр, девочке-прядильщице с лодки, и о том, как ей удавалось управлять своим чудесным ковром просто завязывая узелки на тонкой нитке, которую она держала в руке. Клэр не знала, почему эта картинка возникла в её голове, но она напомнила ей о том, как что-то маленькое может привести в движение нечто большее.

Время текло медленно, словно мёд. Не до конца понимая зачем, но понимая, что так надо, Клэр вытащила карандаш из глубокого кармана своих брюк и крепко всадила его кончик в щель в камне. Левой рукой она поддерживала карандаш, а правой быстро нащупала у ног кусок горной породы размером с ладонь.

С силой проходившего сквозь неё гудения пещеры Клэр ударила куском породы по карандашу, словно молотком. Колонна пошатнулась, посылая толчки вверх к потолку пещеры. В следующую секунду мир задрожал, поскольку десятки сталактитов оторвались от потолка и обрушились на каменный пол с яростью землетрясения.

Клэр закричала и упала на землю, обхватив голову руками. Гудение начало стихать, шум прекратился. Но она всё не двигалась, слишком уставшая и напуганная, чтобы посмотреть, что же случилось. Но посмотреть было необходимо.

Перевернувшись на четвереньки, Клэр заглянула за колонну.

Сталактиты размером с дерево вонзились в пол вокруг виверны идеальным кругом, образовав что-то вроде каменной клетки. Существо рычало и рассерженно металось по тюрьме, но она его сдерживала.

С противоположного конца пещеры две пары глаз уставились на Клэр поверх грязных муслиновых масок, удивлённо моргая.

Глава 22

Тысяча вопросов взрывались один за другим в голове Клэр, словно фейерверки, каждый из них поджигал следующий. От этого у неё голова шла кругом, поэтому первым она озвучила самый простой из них:

– Что только что случилось?

Послышался грохот – виверна билась о каменные прутья. Она сердито завыла, но клетка её сдерживала.

– Скажем так, – ответил Нэт, бросая беспокойный взгляд на чудище, – ты только что поймала виверну.

Клэр повернулась, чтобы взглянуть на дракониху, которая сейчас просовывала свою большую чешуйчатую голову между прутьев. Теперь, когда девочка не убегала, она могла изучить её немного получше. Она была грузной, и Клэр могла ясно рассмотреть волокнистый чёрный шрам, пересекавший её грудь, и молочно-белый цвет её выпученных глаз. Существо было незрячим.

– Я не понимаю, – сказала Клэр. Изумление, которое она испытывала, придало её голосу необычайную твёрдость. – Что это такое?

– Они боевые животные самоцветчиков, – ответила Сена. По-прежнему крепко сжимая Огненную кровь в руке, она подошла к Клэр. Нэт поковылял за ней. – Их можно убить, только утопив, – продолжила ковательница. – Каменные сердца этих существ тянут их ко дну. Дно рек и озёр там, где были битвы в войну, усыпаны их телами.

Виверна напряглась, её плечи ударялись о каменную клетку. К ужасу Клэр, чудище, казалось, постепенно ослабляло столбы, мало-помалу раздвигая их всё шире.

Клэр перевела взгляд обратно на Сену и Нэта. Они пристально смотрели на неё так, словно видели её впервые.

– Что? – спросила девочка.

– Ничего, – ответила ковательница. – Просто… удачно, что сталактиты упали именно тогда. И именно туда. – За её словами скрывалось что-то странное.

– Ты помогла? – удивлённо спросила Клэр. Беспокойная мысль закопошилась в уголке её разума. – Создала чудо?

Но лицо Сены осталось осторожно-бесстрастным:

– Я ковательница. Я не умею управляться с камнями.

– Сена, – просипел Нэт, его голос прозвучал приглушённо из-за муслиновой тряпки. Усталость высекла под глазами мальчика тени. – Ты ведь знаешь, что… в камнях есть… что-то металлическое. Вероятно, ты была… слишком напугана, чтобы понять… что сотворила что-то.

Сена пристально посмотрела на Нэта:

– Вероятно, так оно и было, – наконец заключила она.

Услышав эти слова ковательницы, Клэр должна была ощутить облегчение. Возможно, так и случилось бы, поверь она Сене. Девочка бросила взгляд на разлом. Всё, что осталось от её лучшего карандаша, – маленькая щепка древесины с серой чертой по центру.

На секунду в пещере воцарилась тишина. Виверна была неподвижна, как гора. Затем существо выплеснуло свою ярость наружу, его плечи ударили по столбам в последний раз.

Каменная тюрьма развалилась.

Виверна вырвалась наружу с громким криком. Плотно прижимая крылья к телу, она устремилась на детей, словно лавина.

– СТОЙ! – крикнула Клэр, выбрасывая руки вверх над головой.

Она плотно зажмурила глаза, ожидая, когда чудище столкнётся с её телом, вдавливая его в землю. Но этого так и не последовало. Медленно она подняла веки. Два белых шара, похожих на мрамор с тёмными прожилками, впились в её глаза. Ноги виверны вдвое превышали рост Клэр, но её шея изогнулась вниз знаком вопроса так, чтобы она могла посмотреть девочке прямо в глаза. Руки Клэр тряслись, когда она медленно опускала их. Краем глаза она видела, что Нэт и Сена стояли абсолютно неподвижно. Существо щёлкнуло зубами и испустило звук, похожий на хруст гравия. Внезапно в голове Клэр возникла картинка с маленьким деревом, балансирующим на краю скалы. Его корни вцепились в рассыпающиеся валуны, нащупывая слабое место в скале, разламывая её на маленькие крошки, а затем – в пыль.

– Я… я думаю, ей страшно, – медленно произнесла Клэр.

– Ей? – спросил Нэт.

– Да, – ответила Клэр.

Виверна открыла пасть и вновь заговорила на хрустком языке. Девочка увидела кирки, которые рассекали воздух, делая углубление в горе. Страх и гнев из неизвестного источника пронеслись через неё. Она быстро отступила от существа на шаг назад.

– Не думаю, что ей особенно нравятся земледельцы или кователи, – сказала девочка медленно. – Я не уверена, но кажется, что она может чувствовать частицы растений и металла, которые есть в вашей крови. – Нэт и Сена в изумлении уставились на неё. – И растения, и металл способны разрушать камень, – сказала Клэр, виновато пожимая плечами. Затем, поворачиваясь к виверне, она добавила: – Они тебя не обидят. Я обещаю.

Существо опустило голову.

– Ты что, с ним… с ней… разговариваешь? – спросила Сена, поправляя муслиновую тряпочку, закрывавшую её нос и рот. – Нэт, ты когда-нибудь слышал о чём-то подобном? Как у Клэр получается с ней разговаривать?

– Я не особо… много знаю о вивернах, – ответил Нэт, голос которого по-прежнему был слаб. – Их осталось совсем мало, – глаза мальчика проследили за хвостом существа, которым оно било по дну пещеры. – Возможно, всё дело в том… что ты не из этих мест, – продолжил он. – Возможно, все люди оттуда, откуда ты родом, умеют разговаривать с вивернами, просто у них никогда… не было шанса встретиться с одной из них…

– Возможно, – согласилась Клэр.

– Сейчас не время строить догадки, – заметила Сена, не убирая пальцев с рукоятки своего меча. – Нам нужно выбираться отсюда.

– Но как мы это сделаем? – Нэт поднял взгляд на потолок пещеры. – Все выходы находятся выше ямы, в которую мы провалились… В потолке… ещё есть дыра, которой воспользовалась виверна. Склон скалы чересчур отвесный, чтобы мы могли по нему подняться.

Глаза Клэр метнулись к виверне, в голове девочки складывался план.

– Выход очевиден…

Нэт непонимающе посмотрел на неё, затем его глаза округлились.

– Ты, должно быть, шутишь.

Поднявшись, девочка подошла к виверне. Ноздри существа раздулись, когда она приблизилась. Клэр сделала глубокий вдох, чтобы успокоить себя. Как обращаются к виверне?

– Извини, – она опустила голову в неловком полупоклоне. Существо, в свою очередь, тоже наклонило голову, и Клэр поняла, что завладела его вниманием. – Не будешь ли ты так добра, чтобы проводить нас к выходу?

Виверна вновь издала раскатистый рык и хруст. Девочка закрыла глаза, пытаясь извлечь смысл из общего ритма звуков животного, выцепить из него образ. И, когда ей это наконец удалось, глаза Клэр удивлённо распахнулись. Виверна вытянула шею вперёд вдоль дна пещеры. Девочка осторожно положила руку на её шишковатую кожу. Чешуя оказалась не гладкой, как у рыбы, она была бугристой, словно выложенной из источенных рекой камней. Подняв ногу и перекинув её через спину зверя, она разместилась прямо перед двумя суставами его крыльев и ухватилась за два выступа, торчавшие перед ней. Крылья виверны шуршали, словно бумажные пакеты, когда она подстраивалась под вес Клэр. Радостное головокружение охватило девочку, и ей пришлось сдержать нервный смешок, поскольку она опасалась, что, позволив ему вырваться, уже не сможет остановиться. Досчитав до трёх (раз за маму, раз за папу и раз за Софи), она посмотрела на Сену и Нэта:

– Вы идёте?

Впервые Нэт не знал, что ответить.

Сена вставила Огненную кровь в ножны. Она опасливо взгромоздилась на виверну следом за Клэр. Стоявший внизу земледелец, казалось, переживал внутреннюю борьбу. Волосы мальчика взъерошились грозовой тучей над его головой. Он пробормотал что-то, что Клэр не вполне смогла разобрать, но в конце концов, проверив лямки своего рюкзака, положил ладони на чешую виверны и залез ей на спину позади Сены.

Как только он уселся, существо встало на ноги и побежало. В отличие от лошадей, которые двигаются по прямой линии, змеистое тело виверны колыхалось из стороны в сторону, пока она набирала скорость. Внезапно из темноты выросла стена пещеры – они неслись прямо на скалу!

Клэр закричала. Они вот-вот разобьются!

Но в последнюю секунду виверна подпрыгнула, подбрасывая себя вверх и на стену, расставив при этом когтистые ноги.

БУХ. Она зацепилась когтями за каменистую поверхность.

Тело виверны раскачивалось, словно маятник, и Клэр крепко закрыла глаза, чтобы не видеть, как они скатываются обратно, вниз по хвосту существа прямиком в тёмно-красную пещеру внизу.

Но виверна крепко держалась когтями, и когда она расправила крылья, мир перестал раскачиваться. У девочки была всего секунда на то, чтобы перевести дух, прежде чем существо подпрыгнуло вновь. Ветер бил в лицо, пока они взбирались вверх по стене пещеры. Ощущение походило на то, которое испытываешь на аттракционах, только не хватало безопасных поручней и ремней. Оно приносило дикое, безудержное радостное возбуждение, способное привести к катастрофе за долю секунды.

Вскарабкавшись на последний выступ, виверна нырнула в широкий туннель, мерцавший белым светом. Молочнолунник!

Клэр сдёрнула с лица кусочек муслиновой ткани и сделала глоток прохладного, чистого воздуха, в котором не было частиц плесени. Это было слишком хорошо и произошло так быстро, что у неё застучало в висках, как если бы она чересчур поспешно глотнула молочного коктейля.

Из-за спины она услышала слабый стон:

– Кажется, меня сейчас стошнит, – произнесла Сена.

Виверна вновь набрала скорость, и они со свистом понеслись по извилистым проходам. Плотно прижимая крылья к бокам, существо, гибкое, как игрушка-пружинка, неслось вперёд, чудом не задевая зазубренные кристаллы и сочившиеся каплями воды сталактиты. Мир внутри горы был таким же разнообразным, как и снаружи. В какой-то момент Клэр даже подумала, что увидела сбоку целый проход, залитый тёмно-синим светом, который, вероятно, отбрасывали сапфиры, но виверна свернула на другую тропу прежде, чем девочка смогла приглядеться получше.

Лишь один раз существо сбавило темп – когда они приблизились к гладкой чёрной поверхности озера. Позади него в стене скалы были вырезаны две громадные фигуры, сидевшие на тронах. Первая изображала девочку в длинном струящемся платье. На лице у неё было безмятежное выражение, а в руке она держала маленький лук.

Рядом с ней была фигура поменьше – мальчика с короной на голове.

– Последняя королева, королева Эстелл, и её брат, принц Мартин, – сказал Нэт, его голос был полон благоговейного трепета. – Вероятно, их высекли давным-давно – после войны Гильдия самоцветчиков отступила обратно на свою горную вершину и практически никогда с тех пор не спускалась обратно вниз.

– Я и понятия не имела, что королева была так молода, – произнесла Клэр. В ней заиграло чувство родства, когда она увидела эту схожесть. Если Эстелл смогла отыскать единорога, Клэр сможет отыскать свою сестру. Глаза девочки переместились на другую статую. Младшего брата. – Что произошло с принцем Мартином? – спросила она.

– Он погиб в конце войны, – ответил Нэт. – Это его смерть заставила королеву Эстелл изменить своё отношение к Войне гильдий. В те времена самоцветчики несли большие потери, и многие из них отправились охотиться на единорога, чтобы заполучить бессмертие для последней битвы. Но потеря придала Эстелл смелости выступить против всех прочих членов её гильдии и попытаться спасти от них последнего единорога.

Клэр изучила черты королевы новыми глазами. Теперь, когда ей была известна история, она подумала, что выражение лица Эстелл было не безмятежным, а печальным. Да и как ей было не печалиться?

Виверна осторожно обогнула озеро. Как только они очутились на противоположной стороне, каменный зверь вновь пустился галопом.

Вскоре они уже поднимались вверх по узкому проходу, и детям пришлось наклониться вперёд, прижимаясь к змеистой шее существа, крылья которого сложились и теперь слегка их касались.

Наконец виверна сбавила скорость и затем остановилась. Она что-то пророкотала. Её голос походил на звук океанских волн, отступающих от скал.

– Дальше она не пойдёт, – пояснила Клэр, соскальзывая с шеи существа. – Этот туннель выведет нас на поверхность.

Сена, шатаясь, отошла к стене и немедленно к ней прислонилась. Зелёный оттенок кожи ковательницы резко контрастировал с её рыжими волосами. Нэт, казалось, пережил поездку менее болезненно. Земледелец вглядывался в туннель, и не было сомнений, что он готов бежать к солнцу прямо сейчас. Однако Клэр надеялась, что он этого не сделает. Колени девочки дрожали от усилия, которое ей пришлось приложить, чтобы удержаться на спине виверны, и она совершенно точно не могла передвигаться сейчас как-то иначе, кроме как медленно ковыляя.

– Спасибо, – поблагодарила Клэр виверну. Она положила ладонь на шею существа. Виверна наклонила голову, чтобы посмотреть на девочку, издаваемый ею рокот стал громче. В этот раз, когда вибрации пробежали сквозь Клэр, она не только почувствовала то, что чувствовала виверна, но ещё и увидела воспоминания животного: тёплое солнце и синее небо. Она неожиданно поняла, что виверна не всегда была незрячей. Ей были известны цвета. Сухие сосновые иглы приятно царапали её хвост, а крошечные лапки птиц пробегали по её спине, пока пташки доставали букашек, застрявших между чешуек зверя и вызывавших у него зуд. А рядом с хвостом виверны, в смутных воспоминаниях из гудений и биений, свернулась калачиком каменная груда поменьше. Ещё одно каменное сердце, бившееся с сердцем виверны в унисон. Крошечное существо, которое забрали у матери слишком рано. Слеза скатилась по щеке девочки. Сейчас она находилась в сердце виверны, и всего на мгновение она увидела то, что было внутри него: детёныш виверны, который умер давным-давно. Но печаль не покидала мать, и её одиночество пронзило Клэр. – Возможно, она могла бы пойти с нами? – спросила девочка.

Нэт покачал головой, но в его глазах читалась грусть.

– В былые времена виверны жили на земле, но, если она выйдет из копей сейчас, на неё непременно откроют охоту.

Существо уже разворачивалось, чтобы пуститься в обратный путь, его чешуя шуршала о горную породу. У него бы всё равно не получилось увидеть мир. Оно потеряло зрение за столетия, проведённые в темноте. Дар, которым не пользуются, увядает и умирает.

И к тому же, как узнала Клэр из урчания виверны, жить в пещерах неплохо – здесь тепло, полным-полно солонцов, сапфиров и алмазов, которые на вкус как звёзды. Здесь, в укромных, укрытых тенями уголках, можно найти тепло и тихий приют.

Вскоре длинный хвост виверны проскользнул в безопасность, которую дарует темнота.

– Прощай, – крикнула ей девочка. – Спасибо, что показала нам свой дом.

Следуя за Сеной и Нэтом вверх по туннелю, Клэр понимала, что, если она когда-нибудь будет вынуждена путешествовать без света, ей больше не будет страшно.

Ведь теперь она знала, что существуют вещи похуже темноты.

Глава 23

– Свет! – Нэт испустил радостный вопль. Он пробежал по туннелю, волосы и рюкзак мальчика трепыхались у него за спиной.

Девочки переглянулись, и Сена широко улыбнулась:

– Давай наперегонки? – предложила ковательница.

Клэр стартовала ещё до того, как Сена закончила свой вопрос.

Они прошли через копи! Она прокатилась верхом на виверне! С каждым шагом она всё ближе к Софи!

Скоро она сможет рассказать сестре обо всех пережитых ею Впечатлениях (хотя девочка и не знала, начнёт она свой рассказ с лодок, или со школы кователей, или с того, как она спасла их от дракона, или)…

Вопль ужаса эхом пронёсся по туннелю.

– Нэт! – вскрикнула Сена. Обогнав Клэр в два шага, она исчезла за выходом из туннеля. Клэр заработала ногами резвее и вскоре вырвалась в поросший зеленью мир.

Деревья шириной со школьные автобусы возвышались над ней, и белые бабочки порхали в косых лучах золотистого солнца.

А перед ней на уровне её колен из грязи торчало крайне рассерженное лицо Нэтла Зелёного.

От смеха Сена сложилась пополам, спугнув стаю болотных вьюрков.

– В этом нет ничего смешного! – крикнул очевидно взбешённый Нэт. Выше груди мальчик выглядел как обычно, но остальная часть его тела была погружена в коричневую водянистую жижу.

– Сена, прекрати смеяться и помоги! – отчаянно закричала Клэр. – Он сейчас утонет!

– Нет, не утонет, – возразила ковательница, переводя дух. – Нэт – земледелец. Он легко может выбраться оттуда сам. Если точнее, он вообще не должен был оказаться в трясине, видимо, слишком радовался бабочкам и не заметил её.

– Никто не говорил, что здесь будет трясина, – буркнул Нэт. – Терний сказал, что копи выведут нас в Окаменелый лес.

– Должно быть, Виверна вывела нас другим путём, – ответила Сена.

Выходит, они заблудились. Стараясь не обращать внимания на семена беспокойства, которые вдруг пустили корни в её душе, Клэр спросила Нэта:

– Тебе нужна помощь?

– Нет, – вздохнув, мальчик закрыл глаза. – У меня есть это. – Он бросил в трясину зёрнышко, на секунду оно задержалось на поверхности, после чего погрузилось в жижу.

Выжидающе оглядываясь по сторонам, Клэр гадала, начнёт ли ползучее растение неподалёку внезапно расти. Вместо этого забурлила трясина.

Девочка заморгала:

– Ты становишься выше? – спросила она. Жижа, прежде доходившая Нэту до груди, теперь была ему по пояс. И пока она наблюдала за происходящим, уровень опустился до его бёдер.

– Не-а, – ответил Нэт, надавливая руками на заросшую поверхность болота. Его ладони, вместо того чтобы погрузиться под жижу, остались наверху. – Я просто внушил корням и растениям подо мной, что они испытывают жажду. Они впитывают в себя всю воду, делая дно достаточно твёрдым, чтобы на нём можно было стоять. Всё вернётся в прежнее состояние через час или около того. – С громким бульком он вылез на твёрдую почву.

Сена поморщила нос:

– Ты пахнешь, как тухлое яйцо.

Нэт брызнул грязью в сторону Сены, и она отскочила, разразившись очередным приступом хохота. Не обращая внимания на прыски и хихиканье, мальчик принялся стучать по грязи, затвердевающей на его одежде корочкой. Она треснула большими кусками, как если бы грязь сохла на нём на протяжении нескольких дней, а не минут.

– Нэт получил отталкиватель грязи на прошлые именины, – объяснила Сена, пока мальчик убирал грязь со своих ботинок. – Если ты нанесёшь это средство на свою одежду, грязь будет сразу с неё отпадать. Весьма полезная штука для земледельца.

Внезапно Нэт испустил пронзительный крик и рухнул на землю. Его тело судорожно вздрагивало и билось в конвульсиях, и, к своему ужасу, Клэр увидела, как по его коже подобно колонии красных муравьёв поползла сыпь. Он закричал.

– Держи его! – велела ковательница, вываливая содержимое из дорожного рюкзака мальчика, в котором всё было аккуратно разложено по отделам. Листья и свёртки, веточки и кусочки коры упали на мягкую землю.

Клэр подбежала к Нэту, пытаясь не дать ему перевернуться обратно в грязь, пока он извивался в самой настоящей агонии. Но что случилось?

Оттолкнув Клэр локтем в сторону, Сена всадила острую иглу в руку земледельца.

– Проследи, чтобы он лежал спокойно, – сказала она хмуро. – Я ввела ему лунный сироп. Он помогает практически от всего, включая бритвогрязь.

– Бритвогрязь?

– Она выглядит, как обычная грязь, но на самом деле она смертельно ядовитая. Если он будет чист до конца дня, то с ним всё будет в порядке, но если приступ повторится до этого…

Нэт вдруг вздрогнул, а затем замер. Напряжение мышц вокруг его рта ослабло, и он испустил длинный вздох. Клэр показалось, что она видела, как его глаза на секунду открылись, но затем его ресницы затрепетали и опустились вновь.

– Как думаешь, сработало? – спросила Клэр.

Сена яростно тёрла глаза.

– Что?

– Это сработало?

В последний раз проведя ладонью по своим обрамлённым рыжими ресницами глазам, Сена наклонилась и припала ухом к груди Нэта.

Клэр досчитала до одного, затем до двух. Она закрыла глаза, как если бы тонкие веки могли защитить её от суровой реальности.

– Роняешь надо мной слёзы, как плакучая ива, а, ковательница?

Глаза Клэр распахнулись.

Кожа Нэта вновь обрела свой тёплый оттенок, а его волосы, хотя они и находились сейчас не в самом пушистом своём состоянии, были уже не такими примятыми.

– Ты жив! – воскликнула Клэр, она была так счастлива, что немедленно бросилась к Нэту и Сене, заключая их в крепкие объятия.

– Да, а ещё мне больно. – Он ткнул в девочку указательным пальцем. – Ты меня сейчас задушишь!

– Отцепись! – промямлила Сена.

Клэр отпрянула. Ковательница села и тут же ущипнула мальчика за плечо:

– Это тебе за то, что напугал меня.

– Ой. – Нэт поднялся и поморщился от резкого движения: – Бывало и получше, но нет ничего, что нельзя было бы поправить кусочком ивовой коры.

– Не жалуйся, – сказала Сена, передавая ему его любимое лакомство. – Люди не всегда выживают после бритвогрязи.

Только после того как Нэт сел, съел несколько зерновых кексов и пошутил над Сеной ещё два раза, Клэр наконец почувствовала себя достаточно расслабленной, чтобы подумать о том, что будет дальше.

– Где мы? – спросила она. – Как далеко мы от Окаменелого леса?

«Как далеко от Софи?»

Сена достала из рюкзака измятую карту и разгладила её в том месте, где была изображена скала.

– Это Огнеград, у основания Багряной горы, – сказала ковательница. Она провела пальцем к востоку от возвышенности и остановилась на маленькой надписи: «Окаменелый лес». Затем её палец переместился на север. – Думаю, мы где-то здесь, в Туманной низине.

Оглядевшись по сторонам, Клэр увидела черепах, отдыхавших на покрытых мхом валунах. Болото было скорее сырым, чем туманным, но название, казалось, ему подходило.

Сена вздохнула:

– Но я не знаю точное расположение этого «где-то».

– Мы рядом с Новой дорогой, – подняв глаза, девочки увидели, как Нэт слизывал последние крошки от зернового кекса со своих пальцев.

– Откуда ты знаешь? – требовательно спросила Сена.

– Мудрость моего земледельческого чутья, – торжественно заявил Нэт. – К тому же здесь есть указатель.

Клэр проследила за его пальцем до указателя, а затем до тропы. Прежде она не заметила их за кустами перистого папоротника.

– Земледельцы Сырого леса проложили здесь дорогу несколько лет назад, – продолжил мальчик. – Это было грандиозное предприятие. Им пришлось подбирать растения, которые бы идеально подошли для того, чтобы сделать землю твёрдой. До этого пересечь эти болота было никак нельзя. Окажись мы здесь в те времена, попали бы в серьёзный переплёт. Земледельцы построили маяки вдоль всей дороги, чтобы путники не сошли с неё из-за тумана и не утонули в болоте. – Нэт взглянул на карту. – Первый маяк должен быть расположен в правой стороне от нас, – объявил он.

Дети собрали вещи, и земледелец привязал маримо к своему плечу так, чтобы чудесный мох смог впитать в себя солнечные лучи, пока они будут идти. Друзья пустились вниз по дороге, Клэр шла быстрым шагом, желая поскорее добраться до леса. Они уже потеряли ещё один день, и к настоящему моменту Ковало Бесцепный, должно быть, уже поймал её сестру. Кроме того, быстрая ходьба помогала ей забыть про странное гудение, охватившее её в копях, и про любопытные взгляды, которые бросали на неё Нэт и Сена. И, само собой, про громадный, немыслимый вопрос: как ей удавалось понимать виверну, когда эти двое этого не могли? Девочка знала, что Сена и Нэт, должно быть, тоже продолжали размышлять над случившимся, но они не обмолвились об этом ни словом. Их молчание заставляло её нервничать. Подобное поведение угнетало её, а ещё это напомнило Клэр, как одноклассники шептались за её спиной.

Наконец она заметила что-то высоко в ветвях. Это выглядело так, будто сильным порывом ветра на верхушку дерева унесло сарай. На крыше под наклоном располагалась башенка со смотровой площадкой, а верёвочная лестница свешивалась с платформы, словно пришвартовывая небо к земле.

– Первый маяк! Мы движемся в правильном направлении! – радостно воскликнул Нэт. Он посмотрел на солнце. – Думаю, нам удастся пройти шесть маяков до наступления темноты, а после, ну вы знаете. Призраки. Но у нас будет возможность провести ночь в безопасности внутри маяка.

Друзья продолжили идти, переходя мелкие ручейки вброд, ступая по покрытым мхом камням и запутанным корням. Кувшинки размером с обручи усеивали болото, птицы с ногами-палочками с лёгкостью пробирались по траве и воде. Но они всё шли, и у Клэр уже заныли лодыжки. Дети сняли с себя свои кожаные жилеты кователей, влажные от пота, и оставили их висеть на одном из кустов. К тому моменту, когда они добрались до третьего маяка, начало казаться, что этому дню не будет конца, и отчаяние волной пробежало по телу девочки.

Как далеко они были от Софи? Сколько времени прошло в их мире? Получит ли она когда-нибудь ответы или её ждут лишь новые вопросы?

– Расскажи историю, Нэт, – внезапно попросила Сена. Штаны ковательницы были забрызганы грязью, а пот приклеил пряди рыжих волос к её шее. – Нам нужно отвлечься.

Мальчик помолчал, а затем заговорил:

– В незапамятные времена, во времена, когда в Ардене ещё не началось кровопролитие, его жители замерзали. Они обидели Солнце, и оно наказало их, повернувшись к ним спиной. Мир превратился в голое, пустынное место. Поднялся в Ардене громкий душераздирающий плач. Но Луна услышала стенания его жителей и принялась по ним рыдать. Падая на землю, слёзы Луны не исчезали. Они продолжали сверкать, обретая сияние всё более и более сильное. Превращаясь в единорогов.

Клэр на секунду подумала о метеоритных дождях, которые ей доводилось видеть дома. Софи предпочитала называть их водопадами желаний, и, возможно, она была не так далека от истины.

– Когда люди взглянули на красоту детей Луны, – продолжил Нэт, – они не смогли сдержать весёлого смеха. Солнце, привлечённое неожиданным звуком, вновь повернулось к Ардену лицом. Увидев детей своей сестры, резво скакавших по земле, Солнце преисполнилось такой радости, что мир тотчас согрелся от его смеха и вновь стал тёплым местом, покрытым нежной зеленью.

– Красиво, – пробормотала Сена, и Клэр с ней согласилась.

* * *

К тому времени когда они дошли до пятого маяка, Клэр ощущала в ногах такую тяжесть, словно вместо ступней у неё были кирпичи, а ладони девочки сжимали пустоту в её карманах, в которых больше не было карандаша, дарившего ей утешение с тех пор, как она покинула Виндемирское поместье, сколько бы времени с того момента ни прошло.

К её огромному облегчению, до шестого маяка они добрались быстро. Она сомневалась, что они смогли бы дойти до него, находись он хоть сколько-то дальше.

Взобравшись по раскачивавшейся верёвочной лестнице, друзья очутились в доме на дереве. Он оказался на удивление просторным, и там даже была башенка со смотровой площадкой. Сена расстелила плащ на полу, словно покрывало, и Нэт дал каждому по два зерновых кекса.

– Моя мама восхитительно готовит, – вздохнула Сена, глядя на сухой кекс в своей руке. – В былые времена она запекала дикого кабана в сладком морковном соусе.

– Сена, – произнесла Клэр, проглотив первый кусочек кекса. На вкус он был неплох, вот только жевать его было тяжело. – Если ты ищешь свою маму, почему бы тебе просто не изготовить зерцало, чтобы её найти?

– Потому что все тюрьмы кователей учитывают такую возможность, – ответила Сена, опёршись на неровною стену дома на дереве. – Маму держат в каком-то месте, которое нельзя отследить. Она может быть где угодно.

Сена полила свой зерновой кекс водой из фляги, и жидкость закапала на пол с сердитым перестуком. Внезапно Клэр перехотелось есть. Несмотря на то что девочка знала, где сейчас была её мама (спала в далёком мире крепким сном), она почувствовала, как у неё скрутило живот от тоски.

После ужина, воспользовавшись рюкзаком в качестве подушки, Сена свернулась калачиком в углу. Через несколько секунд она уже крепко спала.

Клэр знала, что ей и самой нужно поспать, но пока не хотелось. Она разглядывала луну сквозь щели в крыше. Царица ночи округлилась и следующей ночью обещала достигнуть своей полноты.

– Я не особо устал, а ты? – донёсся до неё шёпот Нэта через комнату.

– Спать я не хочу, если ты об этом.

Мальчик поморщился:

– И я. После бритвогрязи я всё ещё чувствую себя немного… не в своей тарелке. Мне слишком жарко, – встав на ноги, он жестом позвал её следовать за ним.

Они поднялись по башенной лестнице и вышли на узкую смотровую площадку. Болото было окрашено в угольно-чёрный цвет, за исключением нескольких белых огней, походивших на звёзды, которые, падая, запутались в ветвях. Клэр нашла забавным то, как время и расстояние могут менять внешний вид вещей. В сущности, она знала, что те огни были отнюдь не звёздами, а тусклым светом маяков, мимо которых она проходила всего несколько часов назад.

– Выглядят симпатично, правда? – спросил Нэт. Со спины его освещал сигнальный огонь, превращая волосы мальчика в неровный ореол. – Думаю, остался всего один маяк на пути в Окаменелый лес. А затем до Равнин печали останется лишь несколько часов ходьбы. Уже завтра мы будем на месте.

«Завтра».

Софи всегда с нетерпением ждала прихода завтрашнего дня и того неизведанного и нового, что он должен был с собой принести, в то время как Клэр отдавала предпочтение вчерашнему дню, уже открывшему все свои секреты. В этом заключалось ещё одно отличие между сёстрами. Клэр просматривала последнюю страницу книги, прежде чем взяться за её чтение, в то время как Софи нравилось сохранять интригу.

Было ещё кое-что, что она должна была узнать:

– Нэт?

– Угу?

– В пещере виверны… – Девочка замялась. Произнеся эти слова, она уже не сможет забрать их назад. – Не думаю, что это Сена сотворила каменную клетку.

Нэт помедлил:

– Я и сам так не думаю.

Клэр сделала глубокий вдох, вспомнив те истории, которые она услышала за время путешествия:

– Ты думаешь… Я самоцветчица? – спросила она так тихо, что сама едва могла слышать собственный голос.

Нэт не спешил с ответом:

– Не знаю, что и думать, – наконец признался мальчик. Он задумчиво прищурил глаза: – Возможно, давным-давно один из самоцветчиков обнаружил твой мир и решил в нём остаться.

Клэр почувствовала, словно на месте её сердца и желудка образовались камни.

– Я не хочу быть самоцветчицей! – воскликнула она. – Они поработили кователей. Они охотились на единорогов!

– Все гильдии творили зло во время войны, – произнёс Нэт. Он присел, свесив ноги с деревянного настила. После чего похлопал ладонью по доскам подле себя, и Клэр плюхнулась рядом с ним. – Война гильдий была ужасным временем, – продолжил мальчик. – И не забывай, есть королева Эстелл. Она была самоцветчицей. Весь Арден считает её героиней. Пусть ей не удалось спасти единорогов, но она отдала жизнь, пытаясь.

Слова друга были полны доброты, но чувство безысходности уже вонзило свои зубы в Клэр, не желая её отпускать. Она машинально потянулась за карандашом, чтобы успокоиться, но в кармане его, разумеется, не оказалось. Она с досадой ударила ладонью по деревянным доскам.

– В чём дело? – спросил Нэт.

– Мой карандаш, – пояснила Клэр. – Я знаю, что это глупо, но без него я чувствую… – Она осеклась, заметив, как округлились глаза мальчика. – Почему ты на меня так смотришь?

– Твой карандаш, – сказал Нэт, – он сделан из писчего камня.

Клэр покачала головой:

– Из графита.

– Возможно, он носит такое название в том месте, из которого ты пришла, – возразил земледелец с новой серьёзностью, какой Клэр никогда прежде не слышала в его голосе. – Я видел твой набросок. Он был нарисован тем, что здесь называют писчим камнем. Это не совсем камень, а минерал, который находится на пути к тому, чтобы стать камнем. Что ты чувствуешь, когда рисуешь?

Притянув колени к своей груди, Клэр пристально вглядывалась в болото:

– Словно все уровни моего мозга работают одновременно, но при этом моя голова свободна от любых мыслей. Я не замечаю ничего, кроме того, что находится прямо передо мной.

– А земледелие для меня примерно то же самое, – заметил Нэт. – Только я слышу что-то вроде песни, исходящей от моих растений. И я могу услышать, когда мелодия слишком низкая или резкая, и поработать над тем, чтобы к ней вернулось прежнее сладкозвучие. – Он пожал плечами: – Но у всех это происходит по-разному, даже среди людей из одной гильдии. – Клэр со стоном опустила голову на колени. – Даже если ты самоцветчица, – мягко произнёс мальчик, – ты всё та же Клэр. Принадлежность к гильдии не может этого изменить. – Они замолчали, но в голове девочки тем временем закружился водоворот предположений. Мог папа знать про Арден? А мама? Но будь это так, они бы определённо защитили своих дочерей от переходов в иные миры, маскирующиеся под дымоходы.

«Двоюродная бабушка Диана», – шепнул голос в её голове. Двоюродная бабушка Диана, коллекционировавшая сокровища, должна была знать. Но она мертва.

– Смотри, – внезапно воскликнул Нэт, – началось!

Клэр подняла голову:

– Что?.. – Но прежде, чем девочка закончила свой вопрос, она получила на него ответ.

Внизу в кустах угольком в ночи вспыхнул одинокий светлячок. Вскоре ещё один жучок присоединился к испускаемому товарищем свечению размером с игольное ушко, а затем ещё один и ещё один, и вскоре уже всё пространство вокруг Нэта и Клэр пылало ослепительным рисунком танца светлячков. Это было красиво. Это было феерично.

– Ты не знаешь, существует ли какое-нибудь название для группы светлячков? – спросила девочка. – Ну, знаешь, львы, например, живут в прайдах, а устрицы собираются в косяки.

– Я знаю, что скопище ворон называют убийством, но я сомневаюсь, что кто-то придумывал название для скопления светлячков, – ответил мальчик. – А что, у вас есть для них название?

И на этот раз у неё был ответ:

– Думаю, их следует назвать феерией – феерией светлячков.

Нэт ничего не сказал, но в загоравшихся то тут, то там вспышках света Клэр увидела, как он задумчиво улыбнулся.

– Феерия светлячков – это мне нравится. Графиня Молли, поэтесса Золотого века, однажды сказала, что называть группу единорогов «табуном» то же самое, что проводить параллели между алмазом и кирпичом. Собрание единорогов не должно приравниваться к табуну лошадей. Пожалуй, в любые времена, если единорогов больше одного, – это благодать.

– Благодать единорогов и скопление светлячков, – провозгласила Клэр. Эти слова прозвучали красиво и некоторым образом ободряюще, хотя она и не могла понять почему.

– Софи бы это понравилось, – заключил Нэт.

– Да, – мягко сказала Клэр. – Думаю, это понравилось бы и ей тоже. – Они молча наблюдали за тем, как светлячки, кружась, поднимались с земли, чтобы наконец обрести отдых на ветвях деревьев. – Тебе уже лучше? – спросила девочка.

– Немного, мне всё ещё жарко, и я так… – Громкий зевок поставил точку в его предложении. Улыбнувшись, Клэр посмотрела на луну. Она выглядела такой круглой и спелой, что девочка полусерьёзно задалась вопросом, не упадёт ли она ей в руку, оторвавшись от неба. Сидя рядом с задремавшим Нэтом, она погрузилась в сон.

Но наутро Нэту стало хуже.

Глава 24

Серый цвет проступил на лице Нэта, словно иней на листве. Грудь мальчика с хрипом вздымалась всякий раз, когда он делал вдох, а его глаза хотя и были открыты, казалось, не смотрели на подруг.

Сена положила ладонь ему на лоб. Когда ковательница убрала руку, та блестела от пота. Она аккуратно задрала рукав его туники, и Клэр ахнула.

Кожа мальчика покрылась шишками, распухла, как если бы бритвагрязь, от которой он пострадал ранее, пройдя сквозь его кожу, осела на его мышцах и костях. И, возможно, именно так всё и было.

– Ему нужен земледелец, возможно, даже мастер земледелец, – хмуро заключила Сена. – Я не знаю ни одного растения или припарки, которая не даст ему… То есть поможет ему выкарабкаться.

Внезапно воздух вокруг Клэр словно стал непригодным для дыхания. Было больно дышать, как если бы весь кислород превратился в мельчайшую стеклянную пыль. В голове у девочки всплыло воспоминание о капельницах и прозрачных трубках, щёлкая зубами, оно грозилось разорвать её в клочья. Врачи сказали, что трубки, проходившие по телу её сестры и сквозь него, были нужны для того, чтобы помочь Софи не испытывать боль, но в больнице не сделали ничего, что заглушило бы боль, которую испытывала Клэр. И всё же Софи выздоровела; нет ничего невозможного. Клэр заставила себя сделать несколько глубоких вздохов и сосредоточиться. Сена уже успела собрать волосы в одну толстую, перекинутую через плечо косу, которую она сейчас теребила, размышляя вслух:

– До Сырого леса, деревни земледельцев, о которой упоминал Нэт, отсюда не так далеко. Это наш единственный шанс.

Клэр изо всех сил боролась с охватившим её разочарованием. Девочка знала, что сейчас они должны были находиться совсем близко к Софи. Она это чувствовала. Но бросить Нэта она не могла.

– Тогда соберём вещи и отведём его туда, – объявила Клэр. Она подняла и отряхнула плащ Сены рукой, и в солнечном свете поднялось облако пыли.

– Нет, – жёлтые глаза ковательницы встретились с глазами Клэр. – Ты должна найти Софи. Я знаю, каково терять родных. Не повторяй мою ошибку и не откладывай спасение в долгий ящик. От Окаменелого леса тебя отделяет всего один маяк. Как думаешь, справишься?

Ответ возник в голове Клэр в ту же секунду: «Нет».

Она не знала Арден, не знала, как избегать опасностей, которыми он был полон. И даже если бы девочка добралась до Равнин печали, то как бы она вернулась домой? Она не знала, какая дорога ведёт к колодцу. Но хотя Клэр и понимала, что Сена предлагала невозможное, это не означало, что она не предпримет попытку.

– С призраками, вивернами и Бесцепным? – Клэр нервно улыбнулась. – Да легко!

Сена рассмеялась, но смех её был неубедительным – он походил на звук, с которым закрывается дверь пустой комнаты. Клэр опустила взгляд на Нэта. Линия его закрытых век – два тонких месяца на фоне влажной кожи. Неокрепшая смелость девочки пошатнулась.

– Позволь я сперва помогу тебе довести его до Сырого леса, – сказала она. – Он слишком тяжёлый, чтобы ты несла его всю дорогу.

Но ковательница уже поднимала Нэта за подмышки.

– Я справлюсь. Если я положу его на одну из тех гигантских кувшинок, которые мы видели по пути, то смогу потащить его за собой, как санки. Повеселиться не получится, но способ неплохой. Тебе пора идти. Нельзя, чтобы ты оказалась на Равнинах печали после захода солнца, ясно? Равнины – место, где произошла одна из самых кровавых трагедий в истории Ардена, Истребление единорогов. Не меньше сотни единорогов погибло в тот день. На равнинах больше призраков, чем где-либо ещё в Ардене. – Внезапно Сена опустила Нэта на пол, раскинула свои сильные руки и заключили девочку в объятия. Она разжала их не менее быстро и принялась снимать ремень, опоясывавший его талию: – Я одалживаю его тебе на время, – сказала ковательница поражённой Клэр, вручая ей свой меч. – Но, принимая Огненную кровь, ты даёшь обещание вернуть мне её. Ты поняла?

– Сена, я не могу…

Но ремень уже был крепко затянут вокруг её талии.

– Поздно. Она в твоих руках, и ты только что дала обещание.

Опасаясь, что её голос прозвучит подобно мышиному писку, Клэр лишь кивнула. Клинок оказался на удивление тяжёлым, и она почувствовала, как её тело накренилось вбок. Сена передвинула Огненную кровь, распределяя вес равномерно на обе ноги.

Клэр обхватила рукоять меча рукой, её большой палец едва соединялся с остальными четырьмя. Получится ли у неё хотя бы поднять его, если (когда) она окажется в опасности?

Одобрительно кивнув, Сена легонько толкнула Клэр:

– Я позабочусь о Нэте. Теперь иди.

Похлюпав по грязи в противоположном направлении, Клэр оглянулась назад лишь раз, чтобы увидеть, как Сена тянула упряжь из ползучего болотного растения, а Нэт лежал на кувшинке неестественно неподвижно.

Окаменелый лес, когда-то носивший название Лощины, в былые времена представлял собой небольшой участок с высокими соснами, пернатыми песенниками и пушистыми созданиями всевозможных видов; находился он на краю Равнины печали – приблизительно так его ей вчера описал Нэт, когда они определились с тем, как им обойти болото.

Земледельцы Лощины были самыми умелыми из всех, они даже, как гласила легенда, уговорили четыре живых дерева – дуб, сикомор, сосну и боярышник – переплестись между собой и вырасти в трон Ардена.

Глаза Нэта блестели, когда он говорил о троне, величие этого чуда затмевало трагедию его гибели. В разгар Войны гильдий земледельцы убедили трон пустить корни и пронзить ими плоть ничего не подозревавшего короля-самоцветчика, отца Эстелл, что привело к появлению ужасных шрамов по всему его телу.

В отместку за это король приказал сжечь трон дотла, а самоцветчики атаковали Лощину, превращая дома её жителей в камень. Подобно первому зимнему морозу, горная порода сковала лес, перекрывая ему доступ кислорода.

Клэр знала, что в Ардене обитало много чудовищ: призраки, химеры, даже виверны, – но самоцветчики, казалось, были отдельным видом чудовищ. Они убили целый лес в качестве мести, нимало не заботясь о невинных жизнях тех, кто построил себе дом в Лощине. Самоцветчики были злом в чистом виде. Девочка быстро прокрутила в голове разговор, состоявшийся между ней и Нэтом прошлой ночью, а затем отодвинула его куда-то в дальний угол своего сознания. Ей не хотелось думать о самоцветчиках больше ни секунды.

Клэр сжала рукоять Огненной крови, минуя седьмой и последний маяк. На землю опускался туман, и девочку тревожила вероятность того, что она собьётся с дороги и вовсе заблудится. Но вскоре она ощутила в воздухе перемену. Почва под её ногами начала твердеть, а застойные лужи сменились на молодые деревца. Отодвинув рукой листья последнего папоротника на своём пути, Клэр поняла, что наконец дошла до Окаменелого леса.

Прямо перед ней был лес красного цвета (не вишнёво-алого, как пожарные машины, а рубиновый, который смешали с коричневым). Как называется этот оттенок краски? Киноварь? Кармин? Как бы он ни назывался, это был цвет высохшей крови.

«Ты тянешь время, – услышала она голос Софи в своей голове. – Хватит глазеть, действуй!»

Девочка достала Огненную кровь из ножен. Она не знала, как с ней управляться, но благодаря клинку Сены чувствовала себя менее одиноко. Бросив последний взгляд на болото, Клэр вошла в Окаменелый лес.

Это место выглядело так, словно кто-то нанёс цемент на всё, что здесь было, приклеив ветви, прутики и низкие кустарники к земле. Единственная узкая тропинка прорезалась между деревьев, словно шрам, и Клэр пошла по ней. Она не могла прорубить себе дорогу сквозь твёрдый как гранит подлесок, поэтому ей пришлось перекарабкиваться через кусты и пролазить под низко висящими ветвями.

Поскольку девочка смотрела себе под ноги, ей очень повезло, что она не налетела лбом на ползучее растение с цветком, круглым, как кулак. Инстинктивно Клэр попыталась отодвинуть его в сторону, и её рука ударилась о шершавый камень.

– Ай! – вскрикнула она. Девочка посмотрела на каменный цветок. Будь Клэр самоцветчицей, разве не смогла бы она ощутить чудесные свойства, скрытые внутри горной породы?

Она осторожно потянулась к одному из каменных лепестков и легонько прикоснулась к нему пальцем. В кончике пальца не почувствовалось никакого гудения, не было и покалывания в костях. Закрыв глаза, Клэр силилась ощутить что-нибудь.

Но ничего не было.

Она убрала руку, не зная, радоваться ей или расстраиваться. Клэр, разумеется, не хотелось быть самоцветчицей, но было бы неплохо обладать чудесными способностями, чтобы иметь возможность сделать хоть что-то, кроме как пуститься бежать, если перед ней возникнет что-нибудь ужасающее. Хотя до сих пор она не видела в этом лесу ничего, что показалось бы ей слишком необычным, за исключением каменных деревьев.

Отвернувшись от каменного ползучего растения, Клэр продолжила путь. Королева Эстелл проходила по этой тропинке, чтобы добраться до последнего единорога? Видела ли она это место, превращённое камнем в бесплодную землю, и хотела ли вернуть ему прежнее буйство зелени с помощью чудесных способностей единорога?

Она задумалась, сколько времени у неё занял путь до Окаменелого леса и сколько ещё ей оставалось идти до равнин. Тот свет, которому удавалось просочиться сквозь каменные ветви, был тусклым и не менялся по мере того, как она продвигалась всё дальше. Могло пройти сколько угодно времени. Вспомнив предостережение Сены, Клэр перешла на бег трусцой.

Дыхание девочки стало неровным, а она всё неслась вниз по каменной тропинке. Пот заливал ей глаза. Воздух был горячим, спокойным и тихим, не считая шелеста листвы.

Она резко остановилась.

Ветра не было. Тогда как листва могла шелестеть? И разве каменная листва в принципе может двигаться? Казалось, это невозможно, и всё же Клэр определённо что-то слышала.

Навострив уши, девочка прислушалась.

Теперь шелест скорее походил на шёпот. Голоса. Она дико оглянулась по сторонам, но вокруг никого не было. Волосы у неё на затылке встали дыбом. Крепко сжимая Огненную кровь, Клэр развернулась и нырнула в самую чащу леса. Её ноги стучали по земле, пока она металась от дерева к дереву, всё существо девочки кричало ей, чтобы она убралась как можно дальше от того, кто бы ни находился в лесу, помимо неё.

Тут Клэр услышала позади себя шаги – кто-то шёл за ней следом!

Её дыхание превратилось в судорожное хватание воздуха, когда она усилием воли заставила себя ускориться. Но вскоре стук её сердца заглушило кое-что ещё: стук копыт.

Ей ни за что не убежать от лошади!

Со всевозрастающим ужасом она осознала, что стук копыт не только доносился из-за её спины, но также бежал к ней навстречу.

Досмотрщики Огнеграда пришли за ней?

Несмотря на то что Клэр было жарко, кровь застыла у неё в жилах. Она свернула налево, но стук копыт, вместо того чтобы стать спокойнее, лишь усилился, словно по лесу мчался табун в сто лошадей.

А поверх глухого топота копыт слышались испуганное ржание лошадей, пронзительный вой собак и человеческие голоса:

– Не дайте им уйти!

– Берегитесь их рогов…

– Протруби в охотничий горн!

Убрав Огненную кровь под мышку, Клэр закрыла уши руками. Она пыталась убежать от происходящего ужаса, что бы он из себя ни представлял.

– Именем королевы…

– Они на равнинах!

– За королеву-самоцветчицу!

Крики тянули Клэр к себе, желая задушить её в ужасе. Ослеплённая паникой, она не заметила, как очутилась у ручья. Споткнувшись, девочка упала в воду…

…и погрузилась в благословенную тишину.

Клэр поднялась и встала в воде, доходившей ей до щиколоток. Опираясь руками на колени, она судорожно хватала воздух ртом. Крики, топот копыт, страх – всё ушло. Единственным звуком, который она сейчас слышала, был шум стекавшей по камням воды.

Глядя в сторону скалистого берега, Клэр ожидала в любую секунду увидеть, как из-за деревьев выскочит армия мужчин с гончими. Она думала, что вот-вот увидит, как между ветвей промелькнёт конская грива.

Но ничего не было.

Клэр обхватила себя руками, пытаясь собраться.

Она оглядела окружавший её лес карминного цвета и, выставив Огненную кровь вперёд, осторожно вышла из ручья на берег.

Как только она отошла от воды на несколько шагов, шёпот возобновился.

Ещё несколько шагов – и шёпот вновь перешёл в отчётливые звуки криков и топота копыт.

Клэр сиганула обратно в ручей.

И вновь погрузилась в благодатную тишину.

Потрясённая и сбитая с толку, она присела на камень, выступавший по центру ручья. Ботинки девочки потяжелели от воды, но её это не волновало. Сейчас она была уверена в одном: топот копыт и голоса были не вполне реальны.

Во всяком случае, реальны не в том же смысле, что она.

Здесь не обошлось без действия чудес, ей просто нужно было время, чтобы это сообразить.

Плеская прохладной водой себе в лицо, Клэр пыталась вспомнить, что Нэт говорил о чудесах Ардена. Магия присутствовала в исходных материалах: она была заключена не внутри них, а во всех возможных вариантах того, чем они могут в конечном итоге стать, будь то зёрнышко или нитка, или кусок металла, или… или камешек.

Интересная мысль загорелась у Клэр в голове, и она просияла.

В каком-то смысле камни в её мире тоже могли говорить – через эхо. Клэр смутно припомнила, как учитель по естествознанию однажды упомянул что-то о звуковых волнах, отражающихся от поверхностей. Она точно не знала, как это работает, но разве не мог тот же принцип быть применим и здесь?

Что, если в тот самый момент, когда лес превратили в камень, звуки из прошлого каким-то образом застряли тут, без конца отражаясь и отскакивая от деревьев без возможности когда-нибудь стихнуть?

И если так, не было ничего удивительного в том, что земледельцы и все прочие гильдии избегали этого места. Его населяли призраки ужасных преступлений прошлого.

Топот копыт исходил вовсе не от лошадей, а от единорогов. От этой мысли у девочки скрутило живот.

Клэр слышала звуки охоты на единорога.

Только это могло объяснить невыносимое рычание собак.

– Ну ладно, Клэр, ладно, – пробормотала она самой себе. – Соберись. – Девочке не хотелось покидать даривший ей чувство безопасности ручей, где шум воды мог хотя бы частично заглушить эхо, но она была нужна Софи. – Это просто звук, – сказала себе Клэр твёрдо. – Это как гром, он не может причинить тебе вред.

Но как только она перешла ручей вброд и удалилась от его спасительного журчания, скорбные звуки охоты вновь ударили её по ушам. У девочки задрожали колени. Она продвинулась вперёд, и голоса послышались вновь, в этот раз они были отчётливее:

– Мы загнали их на равнины, ваше величество.

– Тогда делайте то, что должны, – прохладный женский голос проплыл между каменных ветвей лёгким дуновением.

Глядя себе под ноги, Клэр пыталась абстрагироваться от обрывочных звуков.

– Эстелл, не делай этого! – убеждал голос мальчика.

Она встала как вкопанная, страх был тут же забыт. Эстелл! Её сердце гулко забилось. Она знала, что случаются совпадения, но королева продолжала встречаться ей на пути: на лодке прядильщиков, в библиотеке Огнеграда, в пещере виверны, а теперь здесь. Почти как если бы королева Эстелл вела Клэр. Оберегала её.

Навострив уши, она прислушалась, надеясь, что пойманный эхом голос принадлежал королеве.

– Положи топор на землю, – приказал всё тот же женский голос.

– Я не стану, – ответил мальчик. – Ты не можешь этого сделать!

– Я должна, Мартин. Другого выхода нет. Ты многое пропустил, сбежав из моей армии.

Сердце Клэр забилось быстрее, когда она сделала шаг в ту сторону, откуда доносился разговор. Она решила, что слышала разговор Эстелл с её младшим братом, принцем Мартином. Должно быть, он состоялся прямо перед его гибелью – незадолго до того, как королева совершила свой великий подвиг.

– Нет, не должна, – возразил принц Мартин. – Есть и другие способы. Аллория Бесцепная говорит…

– Аллория Бесцепная ничего не понимает.

Последовала пауза, и Клэр подумала, что не узнает, чем закончился разговор. Но затем голос принца Мартина зазвучал вновь:

– Тогда я тебя остановлю, – сказал принц. – Клянусь. Я не могу позволить тебе убить последнего единорога Ардена.

Смятение обрушилось на Клэр, затягивая её в бурлящее замешательство. Девочка старалась не дышать, чтобы расслышать всё как следует, ведь было очевидно, что с её ушами не всё в порядке. Разве Нэт не рассказывал, что Мартин умер ближе к концу Войны гильдий и что это его смерть привела к тому, что королева Эстелл отправилась в путешествие с целью спасти последнего единорога от охотников?

– Последний единорог мой, – прошипело эхо королевы Эстелл. – Его сердце – моё. Не вмешивайся, брат-мятежник, или мне придётся убить и тебя.

– Нет! – крик вырвался из груди Клэр и улетел к бесплодным деревьям. Фантомные звуки рога и голосов послышались вновь, перекрывая продолжение разговора. Девочка бешено крутилась во все стороны, пытаясь поймать обрывок прохладного голоса королевы Эстелл вновь. Но всё, что ей удавалось услышать, – охоту.

Крепко сжимая Огненную кровь в руке, Клэр продолжила идти по тропинке. Клео, Роялисты, поэты… весь Арден заблуждался. Охотник, упомянутый в поэме, вовсе не был безымянным человеком – он был принцем Мартином, и не он был тем, кто хотел убить единорога… А Эстелл не спасала чудесное существо, превратив его в камень.

Последняя королева собственноручно убила последнего единорога.

Звуки охоты выросли до крещендо. Клэр пустилась бежать. Несмолкаемое, отражаемое эхом ржание единорогов звенело в ушах девочки, и она представила, как чудесные создания скачут к Равнинам печали, где, как ей было известно, они встретят свою смерть. Должно быть, уничтожение единорогов охотниками также было организовано королевой.

Клэр изо всех сил пыталась убежать от шквала эхо, под который она попала, но куда бы ни поворачивала девочка, она не могла избавиться от звуков. На секунду она задумалась, возможно ли, что крики доносились вовсе не из прошлого, а вырывались из её горла.

Она рухнула на землю, закрывая голову руками, Огненная кровь зазвенела, ударившись о каменную землю. Ей нужно было найти способ избавиться от эха. Ей нужно было его заглушить.

– Жили-были, – зашептала Клэр, её голос был таким слабым, что она едва могла его слышать среди грохота единорожьих копыт, – три поросёнка…

Послышалось резкое ржание.

– Поймал! Дай мне нож…

Клэр встала на колени и повысила голос:

– И вот однажды мама отправила их в большой мир, чтобы они нашли там своё счастье…

Несмотря на то, что она по-прежнему могла слышать голоса, невыносимые крики теперь звучали приглушённо, как если бы охота отдалялась от неё. Клэр поспешила продолжить рассказ. К тому моменту, когда она добралась до первого «я так дуну, что весь твой дом разлетится», в Окаменелом лесу воцарилась тишина, не считая звука её собственного голоса.

Облегчение наполнило всё её тело, но девочка не смела остановиться.

Она закончила с «Тремя поросятами», за которыми последовали «Золушка» и «Спящая красавица». Пока Клэр говорила, она жалела, что заранее не позаботилась о том, чтобы наполнить свою флягу водой. На жаре у неё быстро пересыхало в горле. Если бы только здесь был Нэт – у него бы нашлось что рассказать.

После ещё двух историй о принцессах и вольного пересказа «Гадкого утёнка» ей захотелось передохнуть, но она не могла. Клэр продолжила пробираться по узкой тропинке через кроваво-красный лес. Сделав глубокий вдох, она начала рассказывать новую сказку:

– Когда-то не так давно жили-были две девочки, сёстры. Младшая следовала за старшей, как ночь следует за днём, и они отличались одна от другой так же сильно, как солнце и луна, но подобно солнцу и луне, ни одна из них не была бы собой без другой…

Клэр рассказывала деревьям истории об их с Софи приключениях. Тот случай, когда они прошли по течению реки Амазонки (в действительности вдоль водосточной канавы) два квартала и их родители позвонили в полицию, потеряв девочек. Или тот раз, когда Софи решила, что хочет стать кондитером в Париже, и они провели целую неделю, пытаясь выучить французский по карточкам (Клэр всё ещё помнила, как считать до десяти). Она рассказала каменным ушам о диораме Софи из папье-маше и о том, как бумажная масса засорила всю сантехнику в их доме.

Деревья начали редеть? Клэр не стала всматриваться слишком пристально, ей не хотелось ошибиться.

И, наконец, она рассказала ещё одну историю. Историю о младшей сестре, наблюдающей за старшей, которая лежит на серой кровати, не открывая глаз, а трубки и иглы вставлены в её тело, словно она один из экспонатов в детском музее. Как даже тогда, когда Софи не могла говорить и едва дышала, она сжала руку Клэр. Продолжая подбадривать её. Продолжая заботиться о ней.

Дойдя до конца этой сказки, девочка ступила на что-то мягкое.

Трава! Самая настоящая трава, которая примялась под её весом.

Подняв взгляд, Клэр увидела равнины. Пыль покрывала жёлтую траву, которая раскинулась перед ней, словно потрёпанный веер, и простиралась до туманного горизонта. Ничто не нарушало этой монотонности, за исключением двух обсидиановых монолитов: каменного единорога и каменной королевы. Они были окружены кольцом кусков горной породы поменьше, самый меньший из которых был ростом с Софи.

Клэр втянула ртом воздух. Это зрелище немного напомнило ей Стоунхендж, ещё одно скопление загадочных камней, увлёкшее Софи и послужившее толчком для её месячной одержимости Камелотом и звёздными картами.

Внимательно изучая глазами равнины, она пыталась заметить какое-нибудь движение. Но всё было спокойно. Место было зловеще тихим – ни шороха незаметных в траве мышей, ни криков птиц в небе. Но в то же время не было ни следа мужчин с двойными топорами.

Не будучи уверенной в том, следует ей испытывать облегчение или страх, Клэр медленно выдохнула. Оценив положение солнца, она пришла к выводу, что у неё ещё есть время для поисков до его захода, за которым последует появление призраков.

Девочка беспечно обратилась к каменным ветвям над головой.

– Вот почему младшая сестра отправилась за старшей, какой бы раздражающей и несносной она ни была. Она готова была на любой риск ради Софи.

В первый раз с того момента, как Клэр начала разговаривать сама с собой, ей показалось, что она слышит, как деревья зашептали за её спиной.

– Ради Софи… Софи… Софи.

Эхо голоса самой Клэр.

Внезапно, как если бы это наколдовало эхо, девочка увидела в пыли чётко различимый след, затем ещё и ещё один. Следы вели к центру равнин – к громадным обсидиановым камням.

С торжествующим криком она убрала Огненную кровь обратно на пояс и выскочила из леса. Смесь радости и надежды пробежала по венам Клэр, словно выращивая у неё за плечами крылья.

Образовывавшие следы волнистые линии могли быть оставлены только теннисными кроссовками. И только один человек во всём Ардене носил такую обувь.

Здесь была Софи.

Глава 25

Следы от кроссовок обрывались у камней.

Клэр обошла вокруг кусков горной породы, дурное предчувствие подстёгивало её двигаться быстрее. Она что-то упустила. В том, что в пыли была только одна пара следов, ведшая к камням, и не было той, что вела бы от них, просто не было никакого смысла. Единственным, что она смогла обнаружить помимо того, был одинокий след от копыта, оставленный в пыли. Принадлежал ли он лошади Бесцепного? Или же чему-то совершенно иному?

Она петляла между монолитами, проверяя, не было ли чего-нибудь позади них. Затем она осмотрела их во второй раз. И, наконец, в третий.

Хотя Клэр и знала теперь, что легенда о единороге и королеве была лишь мифом, она могла понять, почему Роялисты верили в то, что эти куски горной породы, вероятно, представляли собой нечто большее. Чёрные, как крылышки жука, они с вызывающим видом стояли на равнинах: два надгробия, указывающие на место Истребления единорогов.

Вот только Софи там не было.

«Да ладно, – поддела она саму себя, – неужели ты думала, что Софи будет просто стоять здесь и ждать тебя?»

Но глубоко-глубоко в душе девочка действительно так думала.

Потому что вплоть до того момента, когда Клэр открылась истинная сущность королевы, ей приходила в голову мысль о том, что, возможно, чудеса Ардена распространятся и на неё. Что они каким-нибудь образом помогут ей воссоединиться с сестрой. Потому что именно так должны заканчиваться все истории о магии и волшебные сказки.

Клэр распирало от ярости. Как она могла быть такой наивной? Как она могла думать, что Софи просто окажется здесь? Что Ковало Бесцепный до сих пор не похитил её сестру?

Она сбросила свой рюкзак на землю, и из него высыпалось содержимое. Поборов порыв распинать маленькие баночки с травами по равнинам, девочка вместо этого развернулась на сто восемьдесят градусов и ударила по одному из монолитов.

– Почему ты не настоящий? – закричала она. – Почему ты не можешь быть единорогом и найти Софи?

У Клэр заныла рука, и от боли её ярость только усилилась.

– Куда ты отправилась? – закричала девочка вновь. – Почему ты ушла?

Но ответа, разумеется, не последовало. Она была одна. Она проделала весь этот путь, чтобы найти Софи, и потерпела неудачу. Она каким-то образом ошиблась. Каким-то образом всё неправильно поняла – неправильно поняла Софи.

Возможно, причиной тому было прежде всего то, что Клэр никогда по-настоящему не знала свою сестру.

Тяжесть этой мысли сдавила грудь девочки, и вскоре из неё вырвалось всхлипывание. К глазам подступили слёзы, и она не стала их сдерживать.

В конце концов, здесь не было никого, кто бы сказал, что она ведёт себя как маленькая.

Клэр плакала из-за своего одиночества.

Она плакала из-за Нэта, который угодил в ядовитое болото, пытаясь ей помочь. И из-за Сены, которая не только дала ей Огненную кровь, но и отняла время у собственных поисков матери, чтобы вместо этого помочь ей найти Софи. Она плакала из-за доброты старого Фрэнсиса, который заступился за неё в Зале слушаний и просто хотел, чтобы все были в безопасности.

Но горше всего она плакала из-за Софи, сестры, которую она чуть не потеряла однажды и которую теперь, как боялась Клэр, она потеряла навеки.

Она плакала до тех пор, пока не устала так сильно, что уже больше не могла плакать, до тех пор, пока тёмные гребни облаков не вырисовались на горизонте, приведя за собой вечер, словно прилив.

Наконец ей стало не из чего выжимать слёзы. Девочка чувствовала себя совершенно беззащитной, разочарование пробежало по её телу дрожью, выдворяя ярость и оставляя лишь измождение.

Вытерев глаза рукавом туники, Клэр оглядела устроенный ею беспорядок. Она осторожно наклонилась, чтобы сложить вещи обратно в рюкзак. Подняв с земли согревающую монетку Сены, девочка спрятала её в ладони, пытаясь по крупицам восстановить то ощущение спокойствия, которое ей некогда дарил её карандаш. Это было совсем не то, но она крепко сжала монетку, надеясь, что Сена и Нэт добрались до Сырого леса.

Подумывая над тем, следует ли ей сделать следующую остановку в деревне, чтобы попытаться с ними пересечься, Клэр решила обратиться к карте. Она нащупала клочок пергамента, но он оказался не картой, а рисунком мамы-единорога и жеребёнка – тем самым, который она сделала в Полях химер.

Когда она смотрела на него в последний раз, жеребёнок с рисунка глядел ей прямо в глаза, но теперь его голова была повёрнута влево, рог указывал куда-то вдаль, выражение его мордочки было мрачным, а уши прижаты к голове, словно он пытался её о чём-то предупредить. Последовав его примеру, Клэр повернула голову влево.

По контуру равнин пробежало какое-то движение.

На секунду у Клэр замерло сердце – девочка подумала, что это были призраки. Но хотя солнце и клонилось к закату, оно ещё не зашло. Вытирая нос тыльной стороной ладони, она схватила рюкзак в охапку и притаилась за одним из небольших валунов, окружавших статуи. Как можно тише она вытащила Огненную кровь из ножен.

Вскоре Клэр уже могла различить голоса, затем глухие шаги людей, ступавших по траве. Как можно тише девочка опустилась на колени и принялась подглядывать из-за камня. Десять или около того фигур, облачённых в плащи, встали в центр кольца из камней. Они бы непременно заметили девочку, не будь каждый из них так сосредоточен на единороге и королеве.

– Артефакт, – потребовал женский голос. По его громкости Клэр догадалась, что женщина стояла прямо перед её валуном.

– Здесь, – отозвался мужчина. – Куда вы желаете, чтобы я его положил?

– У основания фигуры королевы, – ответила женщина твёрдо.

Последовали негромкие обсуждения, и фигуры в капюшонах прошли мимо валуна Клэр. Девочка медленно сползла вниз на живот. С новой наблюдательной позиции она могла видеть около двадцати пар обутых в ботинки ног и белую окантовку на подолах их полуночно-синих плащей.

Фигура в капюшоне наклонилась, кладя какой-то предмет у основания одного из монолитов. Когда она отступила назад, Клэр наконец-то смогла рассмотреть вещь: арфу из красного дерева с головой единорога, в которую плавно переходила колонка инструмента, и жемчужно-белые струны, мерцавшие в тусклом свете сумерек. «Единорожья арфа», – догадалась девочка.

С бешено колотившимся сердцем Клэр попыталась отползти на несколько сантиметров назад. Теперь она знала, кто прятался под этими плащами: Роялисты.

Мысли лихорадочно проносились в её голове. Терний говорил, что Роялисты собираются вместе всякий раз, когда на небе появляется голубая луна – должно быть, сегодня ночью будет как раз такая. Клэр медленно выдохнула. Как она могла это упустить! Только прошлым вечером она заметила, каким круглым было ночное светило, и поняла благодаря Тернию и Клео, что Ковало Бесцепный и Роялисты не станут сидеть без дела.

– Все в сборе? – спросила женщина.

– Я насчитал только девятнадцать, Бахрома, – произнёс грубый голос рядом с ней.

– Тогда пришло время увидеть, кто не откликнулся на призыв. Опустите свои капюшоны.

Подглядывая из-за валуна, Клэр увидела, как фигуры открыли свои лица с пугающей синхронностью. Большинство из них были пожилыми людьми, согнувшимися под тяжестью своего возраста, словно их фанатичная вера в легенды медленно высасывала из них все соки.

Оттуда, где пряталась девочка, она могла видеть говорившую женщину только со спины. Её длинные бело-золотистые волосы рассыпались по спине множеством косичек и ленточек. За ухо женщины было убрано серое перо: перо, в точности походившее на то, которым Клео записывала их историю на глазах у Клэр.

Изо рта девочки чуть не вырвался поражённый вздох. Неужели лидером Роялистов была не кто иная, как учительница Клео, знаменитая рассказчица Мира Бахрома?

Неудивительно, что прядильщице не требовалась её лодка этим летом. Она была занята поисками (и кражей) единорожьих артефактов. Но не Бахрома была тем, кого нужно было увидеть Клэр.

Она переместилась на несколько сантиметров вбок, изо всех сил пытаясь поймать взглядом лицо другого человека: мужчины, который гнался за Софи через Окаменелый лес до Равнин печали.

Но ни одна из фигур, окружавших Королеву-камень, не походила на человека, которого Клэр видела в зерцале.

Разочарование смешалось с чувством облегчения. Девочка была рада, что ей пока не придётся иметь дело с боевым топором Ковало Бесцепного, но, если его здесь не было, она ничуть не приблизилась к обнаружению Софи.

Клэр нестерпимо хотелось убежать от Роялистов как можно дальше, но она застряла за камнем, словно в ловушке. У неё не было ни малейшего шанса промчаться по равнинам, оставшись незамеченной. Ей оставалось лишь прятаться здесь и ждать, когда Роялисты сделают то, зачем они сюда пришли, а затем уйти, как только они покинут это место.

Она взглянула на небо. Солнце должно было зайти совсем скоро, и тогда на равнины выйдут призраки. Даже тайное сообщество будет вынуждено покончить со своими делами к этому времени.

Один из роялистов показал куда-то вдаль:

– Идёт!

Плавающее внимание Клэр внезапно со щелчком встало на место, словно последний элемент пазла. Похоже, Ковало Бесцепный шёл сюда!

Присев насколько ей хватило смелости, девочка посмотрела в ту сторону, куда указал Роялист. Сразу за кольцом из камней она увидела спешившую к ним сгорбленную фигуру.

– Фрэнсис! – громко воскликнула Бахрома, когда Фрэнсис Зелёный, запыхаясь, приблизился к закутанным в плащи Роялистам. – Ты опоздал.

Шок пробежал по спине Клэр приливной волной мурашек. Фрэнсис был Роялистом!

– Мои извинения. – Пожилой земледелец слабо улыбнулся, после чего согнулся в пояснице, держась за бок. – Я был вынужден соблюдать в пути предосторожность.

Бахрома подошла к старику, и теперь Клэр смогла увидеть её лицо. Ресницы и брови женщины были полупрозрачно-белыми, отчего казалось, что у неё их и вовсе не было. В целом это придавало её внешности что-то рептилье.

– Где девчонка? – спросила Бахрома.

Во рту у Клэр пересохло, когда бровь Фрэнсиса удивлённо поднялась вверх, словно раскрывшийся зонтик:

– Разве Софи не у вас? – Историк покачала головой, её ленточки и косички отрицательно зашуршали. – Но… – Фрэнсис оглядел образовывавших круг людей так, словно надеялся, что Софи выйдет из-за спины одного из Роялистов. – Я думал, что один из нас взялся обеспечить её безопасность. Когда она исчезла, я предположил, что ты, Бахрома, взяла её на свою лодку.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, – сказала женщина, тон её был жёстким. – Тебе наконец удалось найти потомка королевской семьи, и ты умудрился её потерять?

Фрэнсис сделал шаг назад, чуть не споткнувшись об один из валунов:

– Выходит… выходит, принцесса София действительно не у вас?

В ухе Клэр появился странный звон. Принцесса София?

– Её нет, как видишь, – подтвердила Бахрома.

– Но… – Фрэнсис указал в сторону единорожьей арфы, лежавшей у основания камня, – у вас арфа. Как получилось, что у вас есть артефакт, но нет девочки?

Бахрома не сводила неморгающих глаз с лица пожилого земледельца:

– Янс купил её на чёрном рынке. – Рука женщины медленно переместилась к её волосам. В голове Клэр вновь прозвучали слова Сены: «Косы прядильщика расплелись – берегись». – Меня предупреждали, – продолжила рассказчица, расплетая одну из своих тоненьких косичек, – что ты можешь привязаться к девчонке и поставить под удар предприятие, к которому наше сообщество готовилось на протяжении многих веков. Ответь мне честно: ты спрятал принцессу, чтобы мы не смогли воспользоваться её кровью?

– Нет! – воскликнул Фрэнсис. Он выглядел старым и иссушенным, словно пустая луковая шелуха. – Я поклялся уничтожить призраков. Я пойду на всё, чтобы отомстить за смерть моего сына, Бахрома, ты это знаешь.

«За смерть его сына?» – секунду Клэр удивилась, но затем она вспомнила: Нэт сказал ей, что Фрэнсис растил его вместо родителей, сына Фрэнсиса и его жены, которые умерли из-за нападения призраков.

– И всё же, – голос Бахромы повис, словно нитка в иголке, – принцессы, которая нам нужна, здесь нет. Ты был единственным, кто мог предупредить её о наших намерениях.

– Но, – возразил старик. – Я не…

– Признай это, – голос Бахромы проникал в сознание слушателей с лёгкостью иголки, проходящей сквозь ткань. – У тебя кишка тонка взять смерть девчонки на свою совесть.

В ушах Клэр зазвучал тоненький писк. Роялисты жаждали смерти Софи? Или не Софи, а человека, которым она, по их мнению, являлась. Принцессы Софии.

– Смерть? – Фрэнсис также выглядел удивлённым. – Я думал, нам нужна только её кровь!

– У нас всего один шанс! – вышла из себя прядильщица, вытягивая тонкую синюю нитку из распущенной косички и оплетая её вокруг своих пальцев. – Мы не можем позволить себе ошибиться. Что, если капли крови окажется недостаточно? И мы не можем допустить, чтобы ты пошёл против нас. Теперь скажи мне: где принцесса София?

Клэр понимала: нужно что-то сделать, но что? Если она побежит, её поймают. Если останется, они наверняка её обнаружат.

Фрэнсис развёл руками, взмолившись вновь:

– Клянусь, я не знаю, где она, – сказал он. Нитка в руке Бахромы образовала петлю и плотно натянулась. Старик упал на колени, словно кто-то уронил ему на плечи мешок кирпичей. Он размахивал рукой, пытаясь сдёрнуть с себя роялистский плащ. Послышалось несколько резких звуков – это затрещали его рёбра. Клэр поражённо поняла, что крошечная нить Бахромы, по всей видимости, управляла плащами Роялистов таким же образом, как нитка Клео управляла сторожевым ковром. Чудесная сила, которую подчиняла себе пожилая женщина, медленно раздрабливала кости Фрэнсиса. – Прошу, нет! – прохрипел старик. – Пощади…

Лёгким движением руки Бахрома велела самому крупному Роялисту выступить вперёд, последний луч заходящего солнца ярким отблеском отразился от шипов его булавы. Стон вырвался из груди Клэр. Это был совсем слабый звук, но его громкости оказалось достаточно.

– Никому не двигаться! – скомандовала прядильщица. Булава замерла на полпути. – За этим камнем кто-то есть.

У Клэр сердце ушло в пятки, когда она вскочила на ноги. Через секунду перед ней возник Роялист. Он поднял булаву высоко над головой, замахиваясь посильнее. Держа Огненную кровь как бейсбольную биту, девочка ударила по палице, пытаясь не дать ей опуститься на неё. Меч и булава встретились с громким лязгом, который пронёсся по её телу вибрацией. Сила удара выбила Огненную кровь у неё из рук, и девочка бросилась за ней на землю, шлёпаясь в плотную грязь.

– Шпион! – вскричала Бахрома, и Роялисты уставились на взявшуюся из ниоткуда девочку. – Аксель!

Крупный Роялист кивнул, и его шипованная палица поднялась вновь. Клэр попробовала было отскочить назад, но её руки и ноги не слушались.

На секунду каждая деталь вырисовалась совершенно чётко. Девочка увидела каждый стебелёк мёртвой травы, каждую ниточку, торчавшую на плаще Роялиста, каждую колючку на шипах его булавы, когда он занёс её над ней вновь.

– Нет! – вскричал Фрэнсис прерывистым голосом. – Это сестра Софии! Эта девочка также является принцессой Ардена!

– Стой! – прозвенел голос Бахромы, и палица обогнула Клэр, поскольку Роялист изменил траекторию её движения в последнюю секунду. Тяжёлое оружие соприкоснулось с каменной породой, высекая дождь из искр.

Бахрома повернулась к Фрэнсису:

– Это какая-то шутка?

– Я не шучу, – выдохнул старик. – Это Клэр Мартинсон. Она сестра Софи!

– Фрэнсис, – пропыхтела девочка. – Что ты такое говоришь? – Ей хотелось заплакать, но что-то внутри неё оборвалось. Сломалось. Сперва этот человек помог ей в Зале слушаний, а теперь использовал её, чтобы спасти свою шкуру. Отвращение и гнев пришли на смену её смятению. – И что с того, если это я? – выкрикнула Клэр с земли. – История о королеве и единороге – ложь. Эстелл не спасала последнего единорога, превратив его в камень. Она его убила. – Девочка не знала, чего она хотела добиться этим заявлением. Потрясённого ужаса, испуганных криков, возможно, даже глумливых насмешек, но определённо не молчания, которое воцарилось в кругу собравшихся. – Я лично слышала королеву, – добавила она, стараясь звучать уверенно.

– Ты слышала королеву лично? – голос Бахромы недоверчиво повысился в конце фразы. Её пальцы скользили по нитке, распутывая узел. Лежавший на земле Фрэнсис испустил вздох облегчения. Теперь, когда плащ больше не стягивал старика, его грудь свободно вздымалась, дыша в полную силу.

– В Окаменелом лесу, – подтвердила Клэр. – Как это работает, я точно не знаю, но думаю, чудеса каким-то образом сохраняют эхо прошлого…

– Ты была в лесу? – спросила Бахрома. Когда Клэр кивнула, тонкие губы женщины изогнулись в улыбке: – Ах, бедное дитя, – сказала она. – Эти деревья затуманили твой рассудок.

– Нет, не затуманили, – не унималась девочка. – Голоса в том лесу настоящие, ну или они были такими когда-то, а вот легенда о единороге и королеве никогда не была правдой! Если вы убьёте мою сестру, пытаясь разбудить королеву, ничего не произойдёт. Эти камни просто камни!

Наклонившись к Клэр, Мира Бахрома зажала её подбородок между большим и указательным пальцами. Остальные Роялисты и Фрэнсис сохраняли молчание, ожидая, что будет дальше. Наблюдая. Готовясь.

– Скажи мне, – произнесла прядильщица, её голос был тошнотворно сладким, а голубые глаза так и сверлили девочку, – как ты попала в Арден?

– Какая разница? – спросила Клэр, которой было противно чувствовать цепкие пальцы женщины на своём лице.

– Поднималась ли ты вверх по камину, после чего очутилась в колодце? – снова задала вопрос Бахрома.

Подобно тому, как правильный цвет оживляет рисунок, а правильная мысль вдохновляет на создание шедевра,

всё

стало

на свои

места.

Клэр поднялась по очагу, в котором когда-то горел огонь, и очутилась в колодце, который когда-то наполняла вода.

Она была в том самом месте, где огонь встречает воду. Совсем как в той строчке из старой поэмы! Строчки, которую ей прочёл Терний.

– Камин, – выдохнула девочка, и когда в кругу Роялистов начались перешёптывания, она поняла, что ей следовало промолчать, но уже было слишком поздно. – Колодец!

– Да, именно, – подтвердила Бахрома, торжествующе улыбаясь. – Благодаря обширным исследованиям и тщательному изучению прошлого я выяснила, что ключ к снятию заклятья будет найден там, где огонь встречает воду. Естественно, я предположила, что этим предметом окажется единорожий артефакт, подобного которому мы никогда прежде не видели и который усилит наши чудесные способности настолько, что мы сможем разрушить заклятье. Но затем Фрэнсис обратил моё внимание на твою сестру. Именно он подвиг Софи посетить флот прядильщиков и пообщаться со мной. Я возобновила свою исследовательскую работу с удвоенным рвением и даже пропустила месяц торговли, чтобы изучить архивы Лентшира. Я принялась за разработку новой теории. – Женщина сделала паузу, точно зная, как использовать молчание в свою пользу. – Что, если, как говорится в некоторых официальных свидетельствах, юный принц Мартин не умер, а просто сбежал тогда, много лет назад? И не просто в другую страну, а в совершенно другое место? Что, если, – продолжила Бахрома, глаза которой неотрывно смотрели в глаза Клэр, – «завершенье», о котором говорится в поэме, это не какое-то отдельное, всемогущее единорожье сокровище, спрятанное в каком-то загадочном месте, а член королевской семьи Ардена? Или, если говорить конкретнее, кровь принцессы самоцветчиков – та же кровь, что некогда текла по венам Эстелл и которая нужна ей, чтобы вернуться.

Мира Бахрома отпустила подбородок Клэр, но девочка продолжала ощущать давление её руки.

– Но мы не из королевской семьи, – возразила Клэр. – Софи не принцесса!

– Какое у тебя полное имя, милочка? – спросила прядильщица.

Девочка было открыла рот, но резко остановилась.

Мартинсон. Сын Мартина. Принц Мартин.

Она уставилась на Бахрому, забыв закрыть рот. Женщина одобрительно кивнула:

– А ты не безнадёжно глупа, как я посмотрю.

Пытаясь выиграть время, Клэр спросила:

– Так что, вы хотите убить мою сестру, чтобы получить её кровь? – Она окинула фигуры в синих плащах диким взглядом. Никто не отвернул головы. Никто не предложил помощи.

– Нет, – спокойно ответила Бахрома. – Мы хотим пробудить королеву Эстелл, которая принесёт с собой знание, потерянное после Войны гильдий. Которая знает, как можно победить призраков. Которая знает, как вернуть единорогов в Арден. Смерть твоей сестры стала бы неприятным побочным эффектом. К счастью, она нам уже не нужна.

Тело Клэр онемело, и она инстинктивно сделала шаг в сторону от Бахромы.

– Стой! – крик Фрэнсиса заставил её оглянуться.

И в эту самую секунду девочка увидела, как один из Роялистов вставил в свой лук стрелу и выпустил её, целясь ей прямо в сердце.

Глава 26

Пока стрела неслась сквозь пространство, в ту секунду, которая ощущалась, как целая вечность, у Клэр было время подумать о Софи. У неё так и не появилась возможность с ней попрощаться. Девочка надеялась, что с её сестрой всё было в порядке: что она вернулась домой к маме и папе целой и невредимой.

Перед лицом Клэр промелькнули лица её родителей. Мамины глаза, точно такие же, как у Софи. Папина подтрунивающая улыбка – двойник робкой улыбки Клэр.

Как вдруг сама Софи возникла рядом с ней словно из-под земли!

Её тёмные волосы метнулись в лицо Клэр, когда она кинулась к сестре (и прямо под стрелу).

Наконечник стрелы с ужасным звуком вошёл в грудь Софи, вонзившись чуть ниже её ключицы.

Крик вырвался из горла Клэр. Свободными руками она обхватила Софи, закрывая старшую сестру своим телом.

Во всём этом не было никакого смысла.

– Софи! – прохрипела Клэр, прижимая сестру к себе, словно ребёнка. Всё это время она представляла себе этот момент, вот только в её мечтах всё было совершенно иначе. – Софи, скажи что-нибудь! – умоляла она.

Софи застонала, и, хотя стрела даже не поцарапала Клэр, девочка разразилась криком боли.

– Софи? – резко спросила Бахрома. Она посмотрела на Фрэнсиса: – Это и есть принцесса?

Старик ничего не сказал. В том не было нужды. Слёзы Клэр говорили сами за себя.

Как вдруг кто-то потянул сестру от неё.

– Нет! – воскликнула девочка. – Оставьте её в покое!

– Клэр?

Услышав жалобный шёпот Софи, Клэр вцепилась в сестру пуще прежнего, но она не могла тягаться с высоким Роялистом. Он утащил Софи к каменной королеве и положил её у его основания, рядом с единорожьей арфой. Красная жидкость впитывалась в землю.

Вскочив на ноги, Клэр шатающейся походкой приблизилась к сестре. Соль слёз обжигала её щёки и обволакивала язык. Она ожидала, что кто-нибудь попытается её остановить, но Роялистам, казалось, она была безразлична. Они сделали то, что им было нужно, и теперь их внимание было обращено на артефакт.

Одна из женщин зажгла факел и подала его Бахроме. Пламя осветило лицо прядильщицы, в каждой черте которого отчётливо читалось откровенное нетерпение.

– Вы уверены, что также хотите сжечь арфу? – пробормотала Роялистка.

– Да, – ответила Бахрома. – Девчонка не является ни прямым потомком Эстелл, ни хотя бы её племянницей. Она приходится ей двоюродной прапраправнучкой. Её кровь может оказаться недостаточно сильной для того, чтобы разбудить королеву, но с таким мощным единорожьим артефактом, как эта арфа, у нас появляется шанс. – Прядильщица смерила Роялистку взглядом: – А единственное, что усиливает чудеса сильнее единорожьего артефакта, – это принесение единорожьего артефакта в жертву. – У Клэр сжался желудок, когда лихорадочно блестевшие глаза Бахромы вновь опустились на Софи. – Мы сожжём арфу, – продолжила историк, – а когда артефакт отдаст всю свою чудесную силу, мы окропим королеву кровью принцессы – той же королевской кровью, которая некогда бежала по венам Эстелл. Кровь д’Астора воззовёт к крови д’Астора. – Бахрома возвела руки к небу, держа фонарь высоко над головой. – Роялисты, – огласила она равнины, наращивая мощь голоса, – готовы ли вы выйти из тени на свет?

В кругу раздались одобрительные возгласы, и прядильщица устремилась вниз, чтобы дотронуться факелом до величайшего сокровища Зелёной деревни. Синие языки пламени принялись лизать края музыкального инструмента.

– Время пришло, нить должна размотаться! – произнесла Бахрома нараспев.

Кобальтовое пламя внезапно сменило свой цвет на жёлтый, изгибаясь и изворачиваясь, словно осиный рой. Бахрома подняла руки, защищая лицо от жара огня. Искры белого света танцевали на шерстяных нитях плаща прядильщицы, и Клэр слышала наполнившее воздух гудение. Арфа начала обугливаться, превращаясь в оранжевую огненную вспышку. Клэр потащила Софи от пламени и изваяния королевы, но она не смогла уйти далеко – её кости начали жужжать, в них ощущалось пощипывание, сродни невыносимому зуду, от которого нельзя избавиться, просто почесавшись. Чудесная сила Ардена! Вот только она пришла слишком поздно, чтобы успеть их спасти. Глаза сестры были закрыты, девочка крепко обхватила её, пытаясь защитить от жара огня. Она задумалась, когда они добавят в пламя Зуб единорога. Роялисты украли и его… ведь так?

Бахрома тяжело дышала, но ей удалось устоять на ногах, когда она обратилась к камню вновь:

– Теперь пришло время металлу сломиться!

В воздухе поднялся пронзительный визг. Он врезался в уши Клэр, и вскоре она уже не могла думать ни о чём, кроме навязчивого звона. Такого громкого, словно сотня Академий Флогистон били в сотни своих колоколов одновременно.

Девочка прижала сестру к себе, зарываясь лицом в её длинные волосы, но было невозможно заглушить кричащий поток чудесной силы, очевидно исходившей от подожжённой арфы.

Она была уверена, что, если бы здесь сейчас был Нэт, он смог бы потушить огонь первым же пришедшим ему на ум земледельческим заклинанием и всему бы этому ужасу пришёл конец. Но поскольку его здесь не было, она знала, что ей больше ничего не оставалось, кроме как ждать, когда звук стихнет сам.

Роялисты упали на колени, плотно прижимая ладони к ушам, но Бахрома продолжала произносить пугающие слова, тембр её голоса был безупречен:

– Теперь пришло время траве стать твёрдой!

Семена растений взмыли в небо. Миллионы и миллиарды зёрен градом обрушивались на Клэр, попадая ей в нос и рот и жаля её кожу. Она склонилась над Софи, пытаясь закрыть свою умирающую сестру от твёрдых, как пули, семян.

– Теперь… пришло время… камню… пережить крах! – прокричала Бахрома поверх всё возраставшего воя чудесной силы. Опустившись вниз, она прикоснулась ладонью к участку земли, красному от крови Софи, после чего положила ладонь на статую королевы.

Жужжание, которое Клэр ощущала несколько секунд назад, больше не находилось только внутри неё. Оно пронеслось по кольцу камней. Девочка почувствовала это даже зубами – энергию, со скрипом и скрежетом исходившую от глыб.

А затем всё стихло.

Языки пламени дрогнули и погасли, оставляя после себя только угли и пепел у основания камня.

А королева по-прежнему была камнем. Ничего не изменилось. Гудение, ветер, чудесная сила – всё это было барабанной дробью, за которой ничего не последовало.

– В чём дело? – спросил один из Роялистов. – Что это значит?

– Я вам отвечу! – Слова вырвались из горла девочки. Те же слова, что Софи сказала ей не так давно в Виндемире: – Легенда о королеве и единороге – это действительно просто легенда!

– Нет, – возразила ей Бахрома. Она покачала головой, и её косички угрожающе зашуршали. – Я не ошибаюсь. Я слишком много работала… слишком многим пожертвовала!

Историк повернулась к Фрэнсису:

– Эти двое никакие не принцессы, не так ли? Ты врал нам, чтобы защитить истинных наследниц, – запустив руку в карман своего плаща, Бахрома вытащила из него длинную веточку. Сперва Клэр подумала, что это прутик, но затем она увидела, что у палочки было широкое круглое основание. Это было веретено. Другие Роялисты отступили назад, а Фрэнсис закрыл голову руками, тяжёлый плащ по-прежнему пригвождал его к земле. – Если ты не скажешь правду, – рявкнула прядильщица, – у меня не останется иного выбора, кроме как вытянуть твои мысли. – Роялист с булавой пробормотал что-то, обращаясь к Бахроме. – Что ты там лопочешь, Аксель? – резко спросила она. – Говори громче!

– Бахрома, – произнёс он неуверенно, хотя и был вдвое больше женщины, – солнце вот-вот сядет.

На секунду Клэр подумала, что прядильщица проигнорирует предупреждение Акселя, но она, казалось, в то же мгновение передумала. Женщина положила веретено в карман.

– Свяжи предателя, – приказала она. – Мы допросим его в безопасном месте. – Она натянула капюшон обратно на голову, и остальные последовали её примеру.

– Как быть с этими двумя? – спросил Аксель.

Лидер Роялистов даже не удосужилась взглянуть на девочек:

– Оставь их призракам. Они бесполезны. К тому же они слишком много знают.

До Клэр смутно донеслись протесты Фрэнсиса, которому связывали руки. Но ничто, включая удалявшийся звук шагов Роялистов, не казалось ей реальным, за исключением прерывистого дыхания сестры.

– Софи? Софи, поговори со мной! – требовала она, но ответа не было.

Взвешивая возможные варианты, Клэр наблюдала, как солнце медленно клонилось к горизонту. Скоро с равнин исчезнут свет и тепло. На мгновение это напомнило ей историю, рассказанную Нэтом, и она задумалась, увидит ли луна их слёзы и пожалеет ли она их. Её сердце сжалось при воспоминании о мальчике. По всей видимости, она никогда не узнает, что случилось с ним или с бесстрашной Сеной. А они, по всей видимости, никогда не узнают, кем королева Эстелл была на самом деле, и что наделал Фрэнсис, и что сестёр Мартинсон больше нет.

– Клэр?

Опустив взгляд на Софи, девочка увидела, как веки сестры, задрожав, распахнулись.

– Ох, Клэрина, не реви.

– Софи! – всхлипнула Клэр, проводя рукой по лицу. – Я не реву.

– Что-то непохоже. – Губы старшей сестры дрогнули, но сложились лишь в подобие улыбки. На ней по-прежнему было ожерелье из лунных камней, лежавшее на её шее фиолетовой тенью. – Тебе не следовало… сюда приходить.

– Мне не следовало сюда приходить? Это тебе не следовало сюда приходить! – Тёплые слёзы побежали по её щекам, и она захлюпала носом. – О чём ты думала? Где ты была? Ты обещала, что не станешь подниматься по дымоходу, а теперь… теперь это!

– Это… ничего. – Софи приходилось прикладывать усилие, чтобы произнести слова. – Всё равно бы всё закончилось… тем… же.

– Что ты имеешь в виду?

Казалось, лицо Софи начало утрачивать краски. Даже скопление веснушек у неё на носу словно потеряло свою яркость.

– Она вернулась, Клэр. Мы думали, что всё в порядке, но, когда мы сходили к доктору Сильва… она снова здесь.

А вот и причина внезапных перемен в настроении Софи. Причина её стычек с мамой. Причина, по которой она избегала сестру. Она вовсе не отдалялась от Клэр. Она пыталась защитить её от правды. Но даже сейчас Клэр не могла посмотреть ей в лицо.

– Но ведь один раз ты уже поправилась! – сказала девочка. – Ты поправишься снова. Прекрати качать головой!

– Врачи… они никогда такого не видели. – Софи поёжилась. – Я думала, в Ардене… ну, здесь же существуют чудеса… я думала… – Она закашляла, и Клэр тихо ждала, когда она продолжит, хотя каждый звук для девочки был равносилен пощёчине. Когда приступ наконец прекратился, Софи прошептала: – Извини, что я врала, но я… не хотела, чтобы ты… беспокоилась. – Клэр кивнула, прощая. Голос Софи накатывал волнами: – Я была не права. Тебе не требовалась чья-либо защита. – Она улыбнулась. – И я… так тобой горжусь. – Но даже эти слова сестры, слова, которые Клэр ждала от неё так долго, не могли прогнать холод, поднимавшийся по телу девочки. Софи издала слабый смешок, но тут же поморщилась от боли: – Я думала… что смогу разбудить… каменного единорога. И о чём я только думала… единорогов не существует. Даже здесь.

Клэр взглянула туда, где прежде у подножия камня лежал пепел. От него остались только следы. Неожиданно ледяной ветер разносил его по Равнинам печали.

– Я рядом, Софи, – утешала она сестру. – Я рядом. – Лицо старшей девочки исказилось от боли. Софи всё меньше и меньше походила на жизнерадостную сестру Клэр и всё больше и больше – на восковую куклу. – С нами всё будет в порядке, – прошептала девочка. – С тобой всё будет в порядке. Это просто ещё одно Впечатление. Просто… просто проснись!

Откуда-то из самой глубины Клэр вырвался тихий стон. Неразборчивое слово, обозначавшее неизмеримую утрату. Теперь солнце окончательно и полностью скрылось за горизонтом.

Краем глаза Клэр заметила какое-то движение.

Их обдало дуновением холода, который прилипал к телу девочки там, где касался её кожи. Расплывчатые тени, похожие на черноту внизу камней, поползли в их сторону. Постепенно они обрели форму.

Призраки смогли наконец выйти на равнины.

Клэр прижала Софи поближе к себе. В этот раз они не убегут. Не бросятся сломя голову к колодцу, чтобы спастись, спустившись по дымоходу. Им не помогут ни Сена, ни Нэт, который и сам был сейчас тяжело болен.

Клэр закрыла глаза. Ей не хотелось видеть ни призраков, подкрадывавшихся к ним всё ближе, ни землю, слишком большой участок которой окрасился красным.

Ей хотелось видеть сильную, здоровую Софи, которой были всецело поглощены её мысли.

Софи-командиршу, которая хитростью заставляла её подниматься, чтобы переключать каналы, когда они не могли найти пульт от телевизора. Софи-артистку, плакавшую притворными слезами и заявлявшую, что Клэр якобы отдавила ей ногу. Софи-нянечку, которая кормила Клэр желе с ложечки, когда ей удалили миндалины. Тысяча разных Софи пронеслись в голове девочки, а за ними следом – ещё тысяча. Софи-капризуля. Софи-упрямица. Софи смеющаяся, бесшабашная, добрая. Её несносная, очаровательная сестра.

Громкий вой расколол воздух, и глаза Клэр раскрылись. Она пожалела об этом в ту же секунду. К ним приближались призраки – не быстро, медленно: крадущиеся хищники, состоящие из темноты, ужаса и костей.

Воздух был таким холодным, что всякий раз, когда Софи делала вздох, Клэр могла видеть маленькое белое облачко пара, поднимавшееся над её лицом, и всякий раз девочку это ободряло.

Она знала, что, если бы единороги по-прежнему бродили по равнинам, они смогли бы исцелить её сестру. Однако всё, что от них осталось, – горстка тлеющего пепла да далёкая от правды легенда.

«Но не всё в легенде было ложью», – прошептал голос в голове Клэр. Возможно, сёстры и не были принцессами Ардена, но… место, где огонь встречает воду, действительно существовало.

Призраки подобрались ближе.

Если бы только Клэр была ковательницей, которая умеет управляться с мечом. Или земледельцем, который умеет извлекать солнечный свет из дёрна. Но она была просто Клэр, и единственным, что ей действительно когда-либо давалось хорошо, было рисование. Умение замечать мелкие детали, которые все остальные упускают из виду.

Клэр попыталась вспомнить, что сказала Бахрома. Роялистам была нужна Софи, потому что им требовалась королевская кровь, та же королевская кровь, что текла по венам королевы Эстелл и обладала её силой.

Сердце девочки гулко забилось. «Та же королевская кровь».

Сена говорила, что принадлежность к определённой гильдии вроде цвета глаз – как у кареглазых родителей иногда появляются на свет голубоглазые дети. А Клэр, глаза которой были серыми, знала, что даже у сестёр не всегда бывает одинаковый цвет глаз. У Софи они были тёплого карего цвета.

Кровь Софи не сработала, но, возможно, не потому, что она не была принцессой, а потому, что она не была принцессой-самоцветчицей.

А вот Клэр, нарисованные единороги которой, казалось, ожили, которая вонзила карандаш в горную породу, которая разговаривала с виверной, которая вытянула историю из каменных деревьев, – была.

Она бы поняла это раньше, но ей не хотелось признаваться в этом самой себе. Ей не хотелось быть членом гильдии, поработившей народ Сены и устроившей камнепад, который уничтожил деревню земледельцев. Гильдии, которая, по словам Сены, состояла сплошь из упрямых, жестокосердных людей. Гильдии, порождавшей одних злодеев.

Но, поскольку она была самоцветчицей, у Клэр появился шанс спасти сестру.

Единорожья арфа хоть и превратилась в угли и пепел почти полностью, продолжала тлеть. Её чудесная сила повисла в воздухе, словно тучи, готовые разразиться дождём. Всё, что девочке было нужно, чтобы пробудить единорога, – окропить камень своей кровью.

Она осторожно освободилась из-под веса Софи и аккуратно опустила её к основанию каменной королевы. Затем побежала к единорогу.

Достать королевскую кровь самоцветчицы будет достаточно просто. Ранка на её колене, которую она заполучила, упав возле лодок прядильщиков, расползлась, когда размахивавший булавой Роялист сшиб её с ног.

Собирая кровь с колена большим пальцем, Клэр помедлила всего на секунду. Что, если она ошибается? Но затем она увидела призраков, целые сотни этих существ, окруживших бледное тело Софи.

– А НУ ПРОЧЬ ОТ НЕЁ! – закричала Клэр. – НЕ ТРОНЬТЕ ЕЁ! ДЕРЖИТЕСЬ…

Что-то холодное и твёрдое сдавило горло девочки, обрывая её речь.

Не будь Клэр так сосредоточена на Софи, она бы заметила, что к ней приблизился призрак.

Когда его костлявая рука, смердевшая гнилью, оплелась вокруг её шеи, девочка с ужасом, который всегда охватывает человека в такие моменты, поняла, что допустила роковую ошибку.

Она судорожно пыталась сделать вдох, пока призрак медленно оттаскивал её назад, в противоположную сторону от каменного изваяния и её сестры, неподвижно лежавшей на земле. Софи сейчас казалась такой маленькой и беззащитной, что тени уже устремились к ней.

Тёмные мысли взяли разум Клэр в плен, когда она почувствовала, как тонет в холоде, испускаемом призраком. Сейчас ей хотелось одного: перестать беспокоиться. Оцепенение стало казаться не таким уж плохим вариантом.

«Нет».

Что-то поднялось внутри Клэр. Она переправится через болота, пройдёт тысячу туннелей и даже встретится с тысячей призраков лицом к лицу, но она не потеряет свою сестру.

Она не потеряет её вновь.

Клэр дёрнулась вперёд, замахиваясь на призрака рукой. Она не попала по окутанному тенями скелету, но призрак определённо не ожидал, что девочка сделает резкое движение, и она почувствовала, как существо слегка ослабило хватку.

Клэр бросилась вперёд ещё раз.

Боль пробежала по костяшкам её пальцев, когда они царапнулись о единорожий камень.

Ничего не произошло.

Крови Клэр было недостаточно. Самой Клэр было недостаточно. Ей не справиться. Она не знала заклинания, которое знала Бахрома. Она не знала, как управлять чудесами. Призрак вновь принялся оттаскивать её от камня.

Как ей удавалось творить чудеса прежде? Ответ возник в её голове почти сразу, ещё до того, как она закончила формулировать вопрос: с помощью своего карандаша.

Именно при помощи карандаша она устроила обвал в пещере. И она помнила единорога, нарисованного ею у реки Роны (того самого, который ожил на бумаге). Того самого, которого она изобразила, представив, каким был бы мир, если бы в нём по-прежнему жили единороги.

«Ну же, попробуй ещё, – донёсся до неё голос Софи из воспоминания. Они сидели за обеденным столом, сестра показывала ей карточки для запоминания таблицы умножения. – Думай!»

Клэр уже творила чудеса прежде при помощи своего карандаша и своих мыслей. Карандаша у неё больше не было, но если она представит то, что необходимо сделать… Если она сможет вообразить это…

Наскребя последние силы, Клэр дёрнулась из хватки призрака и что было мочи прижала свою окровавленную ладонь к камню. Зажмурившись, она представила, что холодный обсидиан уступил место лоснящемуся меху, а твердь камня – теплу тела. Она постаралась услышать удары копыт по камню.

Легчайшее пощипывание распустилось в мизинце девочки. Мельчайшее из гудений, которое, как теперь знала Клэр, указывало не на то, что что-то было не так, а на то, что всё было именно так, как надо.

Ловя воздух ртом, она пыталась сосредоточиться. Ноги, быстрые, как ветер. Грива, словно водопад. Чудо, проносящееся молнией. Рог, пронзающий небеса.

Гудение чуда прошло по костям Клэр, и камень под её ладонью потеплел. Усталость подкралась к девочке, грозя её поглотить, но руки она не убрала. Она вспомнила свечение струн арфы и огня на гобелене Клео. Она вспомнила разбитую статую единорога, одиноко стоявшую в галерее и охранявшую дымоход Виндемира.

Резкая вспышка жара вырвалась из каменной породы на поверхность, и призрак взвыл. Его когтистая рука отпустила Клэр, и она упала на землю, жадно глотая воздух, разом хлынувший в её лёгкие. Поднимая голову, девочка увидела, что монолит стал ослепительно-белым – цвета снега, от которого отражаются солнечные лучи.

Клэр подскочила на ноги и побежала обратно к сестре. Она бросилась вниз к Софи в тот самый момент, когда послышался громкий треск, за которым последовал звук удара миллиона каменных осколков о землю.

Боясь того, что она может увидеть, девочка впала в нерешительность, но длилось это всего секунду. Она больше не станет прятаться от правды. Усилием воли она заставила себя посмотреть.

На том месте, где прежде стоял монолит, появилось ослепительное сияние. А в центре этого свечения она увидела алмазные копыта, изящно изогнутую шею и глаза, чистые, словно вода, наполненные таким пониманием, что Клэр захотелось разрыдаться от радости.

А между заострёнными ушками, устроившись среди лент шелковистой гривы, вырастала тонкая спираль, устремлённая в небо.

Глаза Клэр наполнились слезами.

Единорог встал на дыбы, бросая ночи вызов, и сразу же атаковал море призраков.

Клэр прижала Софи к себе, когда тени яростно завыли. И хотя некоторые из чудовищ пытались держать оборону, у них не было ни единого шанса против рога чудесного создания, который опускался и поднимался, становясь с каждым разом всё ярче и сильнее.

От каждого удара его копыт по земле проходила дрожь, и призраки убегали от неё, словно грозовые тучи от весеннего ветра.

Это было прекрасно, и всё же, даже несмотря на то, что ладонь призрака больше не сжимала шею Клэр, она продолжала ощущать её холод, тянувший её в забытьё, поглощавший её. Усилием воли девочка оставалась в сознании, но едкие мысли, чёрные, как нефть, медленно, но верно её растворяли.

Затуманенным взглядом Клэр наблюдала, как последний единорог приблизился к краю равнины. Она хотела обратиться к нему. Попросить его вернуться и помочь Софи, но её горло словно раздробили.

И тогда, как если бы он услышал её мысли (а возможно, так оно и было), чудесный зверь развернулся. И вот уже он мчался обратно через равнины, приближаясь, словно рассвет, к сёстрам.

Чем ближе он подступал, тем более расплывчатыми становились его очертания, и вскоре он стал похож скорее на светящийся шар, чем на существо с ногами и хвостом. Или, возможно, это зрение постепенно покидало Клэр.

Ей показалось, что она видела, как изящная шея низко склонилась над Софи, касаясь спиральным рогом раны на груди девочки, но было сложно сказать наверняка.

Веки самой Клэр слипались, и что-то блеснуло у неё перед глазами. Но был это рог или же лезвие двойного топора?

Прежде чем Клэр смогла разобрать, всё вокруг – камни, единорог, целый мир – погасло, словно падающая звезда.

А следом затухло и её сознание.

Глава 27

Что-то оплелось вокруг груди Клэр, удерживая девочку, не давая ей пошевелиться и вызывая у неё раздражение. Но она не могла вспомнить, чем именно было то, что выводило её из себя.

Спина была мокрой от пота. Но сейчас девочке хотя бы было тепло, ведь последним, что она смогла вспомнить, было ощущение холода – мучительного холода.

Нет, она ошиблась.

Последним, что она помнила, была горящая арфа. И разлетавшиеся камни. И бриллиантовый свет. И рубиновая кровь.

Её сердце забилось быстрее.

И лежавший на земле Фрэнсис, и Роялист, отпускающий тетиву, и…

– Софи! – Клэр резко подскочила, сбрасывая на пол тяжёлое стёганое одеяло, которое удушающе плотно было подоткнуто под неё. Она заморгала.

Девочку окружали белые стены с рисунками в виде золотистых деревьев и птиц, а потолок у неё над головой был разукрашен лучами солнечного света.

Камин был затоплен сосновыми шишками, и огонь потрескивал за ажурной решёткой, наполняя крошечную комнату резким, свежим запахом гор. Общее впечатление, создаваемое помещением, вызывало ассоциацию с солнцем, светом и воздухом.

Пытаясь отыскать воспоминание, связывавшее последний сохранённый в её голове образ леденящего мрака с этим приятным местом, Клэр чуть не прозевала мягкий вздох, который послышался рядом с ней.

Она повернула голову, и её сердце замерло. Если это – уютная комната, мягкие покрывала, то, что она увидела перед собой, – было сном, то она не хотела просыпаться никогда.

Ведь рядом с Клэр, укрытая ещё одним тяжёлым стёганым одеялом, ровно дыша, лежала Софи.

Но не та Софи, какой она видела её в последний раз, в тунике, покрытой коркой грязи, со взъерошенными волосами и теряющим цвет лицом.

Эта Софи выглядела так, словно музейные реставраторы поработали над ней своими красками и лаками, замазав напряжённые складочки вокруг её губ, подкрасив её веснушки и добавив её чертам что-то ещё, чего прежде там не было.

Клэр пристально рассматривала сестру, и тут Софи открыла глаза:

– Ты опять забрала себе всё одеяло, – пробормотала она. – Ух!

«Ух» вырвалось из старшей сестры, когда к ней прильнула Клэр. Эта Софи не была хрупким порождением сна, которое рассыплется, если к нему прикоснуться. Она была сделана из плоти и крови, даже если её тело и было немного костлявым.

И сила, с которой Софи ответила на объятия Клэр, была силой полностью здоровой девочки: девочки, с которой ничего не случится, если её стиснет сестра. Девочки, которой снова можно переживать Впечатления и царапать коленки. Девочки, которая никогда не лежала в больнице… и не получала стрелу в грудь.

Клэр отстранилась:

– Софи, что произошло?

Сестра плюхнулась обратно на подушку:

– Понятия не имею. Последнее, что я помню, как я смотрю на тебя, а затем вроде как, – она пошевелила пальцами, – отключаюсь.

Клэр понимала, что сестра имела в виду не совсем это, но прежде чем расспрашивать Софи, что та делала в Ардене всё это время, ей было необходимо прояснить один важный момент:

– Ты в порядке?

– Кажется, да, – Софи подвигала пальцами ног. – Я довольно сильно устала, но в хорошем смысле. Как перед сном после целого вечера беготни или после школьной спартакиады, ну или вроде того. – Она потёрла пятно под своей левой ключицей – именно сюда вошла стрела. – Только вот здесь немного саднит.

Убрав руку, она открыла взгляду младшей сестры маленький розовый шрам в форме полумесяца.

– Единорог! – выдохнула Клэр.

– Единорог?

И тогда Клэр рассказала Софи про то, что, как она думала, она видела. При этом девочка не сводила глаз со следа от раны, залеченной чудесным созданием. Когда она закончила, глаза Софи сверкали, сияя радостным блеском, какой приходит только после пережитого потрясения.

– Очень болит? – спросила Клэр.

Софи легонько дотронулась до полумесяца кончиком пальца:

– Побаливает, но терпимо.

Клэр аккуратно положила ладонь на ладонь сестры, и они переплели пальцы в замок:

– Теперь мы можем пойти домой?

– Боюсь, это невозможно, – произнёс голос в дверном проёме. В комнату вошла высокая фигура Ковало Бесцепного.

Вживую мужчина выглядел ещё более устрашающе, чем он показался ей в зерцале. Всё в облике мужчины – от его надменной позы до заклёпок на его кожаных перчатках – напоминало Клэр о колючей проволоке и острых краях.

Она дёрнулась к стоявшему на прикроватном столике медному кувшину:

– Уходи, – сказала она, вставая. – Оставь нас в покое!

– Пожалуйста, ляг. Тебе нужно восстанавливать силы, – ответил Бесцепный. – Я не причиню вам вреда.

– С чего нам тебе верить? – спросила Клэр. Кувшин был маленьким, но тяжёлым. Она могла метнуть им в мужчину, если потребуется.

Кователь посмотрел на Софи:

– Похоже, ты ей ещё не сказала?

Софи покачала головой, у неё было слегка озадаченное выражение лица:

– Мы только что проснулись.

Клэр внезапно опять стало холодно. Возможно, с её сестрой отнюдь не всё было в порядке, раз она общалась с Бесцепным так, словно он был другом, а не жутким охотником.

– Что происходит? – требовательно спросила она. – Зачем ты нас похитил?

– Клэр, – произнесла Софи раздражённо. – Ты всё неправильно поняла. Ковало не брал нас в плен. Он нам помогает!

Девочка уставилась на сестру. До неё не доходил смысл слов Софи:

– Помогает нам? Софи, он гнался за тобой! Я видела, как ты от него убегала, в зерцале!

Бесцепный провёл рукой по стриженой голове:

– Софи, ты сама объяснишь?

Старшая сестра прикусила губу:

– Могу попробовать, – посмотрев на Клэр, она похлопала по одеялу: – Присядь.

Но девочка прежде уже не раз слишком быстро доверялась людям, и это ни к чему хорошему не привело. Что, если её сестра совершала сейчас ту же ошибку? Она покачала головой.

– Как хочешь, – сказала Софи. В её голосе слышалось удивление. Ведь Клэр обычно делала то, что ей велели. Пододвинувшись ближе к изголовью кровати, она откинулась назад. – После поездки к доктору Сильва я поняла, что единственное, что может меня вылечить, – чудо. Настоящее чудо, а не совпадения, о которых говорили в больницах. – Лицо старшей сестры прояснилось. – А в Ардене такие удивительные чудеса возможны, Клэрина! Я видела мантии, которые делают тебя невидимым, и туфли, которые помогают тебе танцевать, и… – Ковало покашлял, и Софи немедленно взяла себя в руки, вернувшись к главному. – Впрочем, об этом я тебе расскажу позже. Словом, я знала, что то, что мне нужно, – единорог, но все, кого я спрашивала в Ардене, говорили, что это невозможно. То есть все, кроме моего друга Терния. Он…

– Я знаю Терния, – перебила её Клэр. – А ещё Сену и Нэта.

Софи удивлённо подняла брови:

– Серьёзно? Ладно, тогда, думаю, ты знаешь, что бабушка Терния была Роялисткой. Он рассказал мне, что последний единорог Ардена был превращён в камень. Когда я спросила Фрэнсиса про легенду о королеве и единороге, он сказал, чтобы я встретилась с историком Мирой Бахромой. – Вздохнув, Софи заёрзала на кровати, поглубже усаживаясь в своё гнездо из подушки. – Я разгадала смысл поэмы сама. Сделать это было несложно, поскольку все мои мысли были о колодце и дымоходе. Я не была уверена, как мне поступить с этой информацией, но ситуация дома становилась всё хуже и хуже. В тот день, когда мы разбирали вещи в галерее с единорогом, у меня в голове словно что-то щёлкнуло. Хотя я и не знала, как можно разбудить единорога, я просто должна была попытаться. – Её рот изогнулся в улыбке. – Ты меня знаешь. – И Клэр действительно знала. – Затем Терний сказал мне, что мной интересуется кователь. – Софи виновато посмотрела на Ковало. – Я думала, он хотел заставить меня покинуть Арден. Я не могла рисковать! Поэтому ушла из Зелёной деревни, не попросив ни Нэта, ни Сену о помощи. Я придумала пойти в столицу и изучить там ремесло, но из-за рейдов досмотрщиков и подозрений земледельцев мне пришлось свернуть с дороги. – Клэр хотелось перебить сестру и спросить, как именно она сохранила в тайне, что она не из Ардена (и как она сохранила такой большой секрет от неё), но теперь, когда Софи наконец заговорила, девочке хотелось, чтобы она никогда не замолкала. Хотя Клэр по-прежнему краем глаза наблюдала за Бесцепным, она слегка опустила кувшин, заслушавшись сестру. – Я очутилась в Окаменелом лесу, – продолжила Софи. – Там меня нашёл Ковало, и он меня спас. И вот тогда-то он и объяснил мне… ну, – её руки вспорхнули, словно два белых мотылька, – всё это.

– Вижу, мой кузен перекладывает на вас свою грязную работу, принцесса София, – донёсся из дверного проёма новый женский голос. – Почему ты заставляешь её всё объяснять?

Подняв взгляд, Клэр увидела, как одетая в практичное платье маленькая женщина с косами цвета стали суетливо прошла в комнату, держа поднос с двумя исходящими паром мисками. Она выглядела так, как Клэр представляла себе крёстную фею: щёчки-яблочки и сверкающие очки, но, когда женщина наклонилась, чтобы поставить поднос на ночную тумбочку, девочка увидела два маленьких топорика, стянутые ремнём у неё на спине. Крёстную фею-воительницу, в таком случае.

– Ты взваливаешь на неё слишком много, Ковало! – отчитала его женщина, и Клэр с удивлением увидела, как мужчина опустил глаза на носы своих ботинок. – Она ещё совсем юна, даже если её манеры и получше твоих. И почему ты до сих пор не представил меня нашей новой гостье?

– Потому что ты говорила не переставая, – буркнул Бесцепный, и Софи спрятала улыбку в ладонь. – Клэр, моя кузина Акила Бесцепная. Это её дом.

– Рада знакомству, – кивнула ей Акила. – Ты не могла бы поставить кувшин? Это антиквариат. – И прежде чем девочка поняла, что случилось, пожилая женщина выхватила кувшин у неё из рук, заменив его миской супа. – Вот, держи. Чтобы всё съела!

Клэр исподтишка взглянула на Софи, но её сестра выглядела абсолютно довольной, даже самодовольной.

– Софи, ты так и не сказала, почему мы должны им доверять, – заметила девочка, не удосуживаясь понизить голос. Она столько всего пережила, чтобы оказаться здесь, и она устала от пряток и приглушённых перешёптываний. Она просто хотела понять, почему она не может вылить этот суп на голову Бесцепного и броситься бежать к колодцу. – Если они не Роялисты, почему Бесцепный тебя преследовал?

– Вы до сих пор ей не сказали? – Акила посмотрела на Ковало и Софи. – Почему вы ей не сказали?

– Потому что она проснулась только что, – ответил Бесцепный сквозь зубы. – Просто дайте мне минутку. Сложно понять, с чего лучше начать…

– С начала, – сказала Акила.

– Да, наверное, – согласился мужчина сухо. Он посмотрел на девочек, и Клэр была поражена, когда увидела, насколько иначе он выглядел вживую, чем в зерцале. Его глаза вовсе не были лишены блеска. Его взгляд был глубоким, как басовая нота, и его наполняло что-то, похожее на печаль. – Я возьму рассказ на себя, если вы не возражаете, принцесса. – Софи слегка кивнула. Клэр поражало то, с какой лёгкостью сестра освоилась с титулом. Заметив в углу плетёное кресло, Бесцепный подтащил его к краю кровати. Акила тем временем подбросила в огонь сосновых шишек. – Что ты знаешь о королеве Ардена Эстелл? – спросил он Клэр.

– Я знаю, люди говорят, она героиня, – ответила девочка, помедлив, прежде чем высказать всё как на духу: – Но она ею не была. Она хотела убить последнего единорога, а не спасти его.

Изумление, которое промелькнуло на лице Бесцепного, выглядело столь же неуместно, как бабочка среди зимы. Клэр подумала, что мужчина, должно быть, удивлялся нечасто.

Он кивнул:

– Ты права. Королева Эстелл также в ответе за Истребление единорогов, устроенное на равнинах. Нельзя допустить, чтобы её возродили из камня. С её возвращением в Ардене вновь установится царствие тьмы.

– Откуда вы знаете? – спросила Клэр, задаваясь вопросом, известен ли Бесцепному какой-то секретный способ заставить Окаменелый лес выдать свои секреты.

– Самоцветчики проигрывали войну, – вкрадчивым голосом произнесла Акила, садясь у огня. – Отступившись от самоцветчиков и прядильщиков, принц Мартин залёг на дно с несколькими кователями, которые помогали ему сражаться против королевских войск. Но когда принц услышал, что сделала его сестра и что она только собиралась сделать, он понял, что должен остановить её, чего бы ему это ни стоило. Он отыскал последнего единорога, и вместе им удалось заточить Эстелл в камне. Однако на это потребовалась недюжинная чудесная сила, и, исполнив свой подвиг, единорог тоже обратился в камень. Такова была цена мира: жизнь последнего единорога Ардена. Поскольку в королевстве больше не осталось единорогов, – продолжила женщина, – принц Мартин понимал, что должен защитить единорожье сокровище во что бы то ни стало.

Клэр медленно опустилась на край кровати рядом с Софи. Она нахмурилась, сжимая ладонями тёплые стенки миски с супом.

– Но я считала, не существует всемогущего единорожьего сокровища, чьей чудесной силы было бы достаточно. Я думала, что единорожий артефакт, который всё это время искали Роялисты, – это на самом деле мы с Софи.

– Ты была права, – сказала Акила, улыбаясь внимательно слушавшей их Софи, – она и впрямь смышлёная.

Клэр покраснела от похвалы, а Ковало вклинился, чтобы продолжить начатый им рассказ:

– Принц Мартин обратился за помощью к самой талантливой ковательнице того времени, Аллории Бесцепной. Вместе они создали проход между мирами, чудесное место, где огонь встречает воду и где и он, и единорожье сокровище будут защищены от алчности Эстелл. Понимая, что его кровь может разрушить заклинание, он ушёл в добровольное изгнание до тех времён, когда единорога можно будет разбудить, не подвергая опасности, до времён, когда не останется никого, кто захотел бы его убить.

– Так единорог уже на свободе, – восторженно объявила Софи. – Клэр его разбудила! Он излечил меня.

Акила и Бесцепный обменялись взглядами:

– Возможно, милая, – произнесла женщина мягко. – Но единорог очень стар, а сила, необходимая для излечения того, кто так близок к смерти, требуется действительно огромная. У этого могут быть некоторые… последствия.

Лицо Софи вытянулось, но Клэр могла сказать, что сестра не потеряла надежды. И, возможно, надеялась она не зря. В конце концов Клэр не знала, что стало с единорогом. По правде говоря, она даже не была уверена, что он действительно был там, пока не увидела крошечный шрам на ключице Софи, где прежде была лишь зияющая рана.

Суп в миске давно остыл, но Клэр было всё равно.

– И что же тогда единорожье сокровище? – спросила она.

Бесцепный посмотрел на Софи, и та кивнула. Заведя руки за шею, она расстегнула ожерелье двоюродной бабушки Дианы – то самое украшение из лунных камней, которое она нашла в бельевом шкафу Виндемира. Софи аккуратно положила его на одеяло.

Четыре лунных камня мягко мерцали, словно слезинки, переливаясь радугами на фоне одеяла.

Старшая сестра слегка подтолкнула девочку локтем.

– Ну же, возьми его.

Клэр пыталась прочитать по лицу Софи её мысли, но было невозможно разобрать, о чём та думала. Ожерелье легло в ладони девочки приятной тяжестью, было гладким, как мрамор, и странно тёплым на ощупь. И хотя она улавливала подушечками пальцев слабое биение чудесной силы, что-то с ним было… не так.

Не неправильно, далеко нет.

Но Клэр не почувствовала той же вибрации, которая прошла сквозь неё в пещере виверны и в Окаменелом лесу. По правде говоря, по ощущениям это вообще не было камнями.

Девочка подняла взгляд на Бесцепного и Софи, которые выжидающе смотрели на неё:

– Это не лунные камни, верно? – спросила она. – Это вообще не камни.

– Ты права, – ответил кователь, кивая. – Так и есть. Они – то, что мы называем слезами луны. Внутри каждой из них единорог, ждущий своего появления на свет. Они – последняя надежда Ардена – величайшее сокровище единорогов.

Клэр посмотрела на него, открыв рот, поражённая удивительными вещами, о которых тот говорил. Девочка была рада, что села обратно на кровать. Она была почти уверена в том, что иначе у неё подкосились бы ноги.

– Хотя мы не знаем точно, что нужно делать дальше, – продолжил Бесцепный, сверля её своими серыми глазами, – мы уверены, что пробудить их к жизни может только принцесса Ардена.

– Вот почему Ковало так легко удалось меня выследить, – сказала Софи негромко, кладя свою руку на ладонь Клэр. – Аллория Бесцепная выковала компа́с, с помощью которого её потомки должны были узнать, когда слёзы луны вернутся в Арден. Три сотни лет их семья следила за его стрелкой, ожидая, когда она завертится. И, наконец, несколько месяцев назад, когда мы с тобой в первый раз очутились у замка на вершине холма, это случилось. – Софи накрутила прядь тёмных волос себе на палец. – Бесцепный и Акила отвели меня на Равнины печали, и я попыталась разбудить единорога. Само собой, это не сработало, но почему, мы поняли только сейчас. Нам была нужна ты, Клэр.

– Я? – переспросила Клэр, сбитая с толку. – Зачем?

– Я не самоцветчица, а вот ты – да. – Софи небрежно пожала плечами, но Клэр заметила в её голосе едва заметную нотку зависти.

Бесцепный встал с кресла, выглядя в декорациях маленькой светлой комнаты нелепо большим и грузным.

– Принцесса Клэр, мы не станем удерживать вас против вашей воли, но мы просим вас (нет, мы умоляем вас) остаться хотя бы ещё ненадолго.

Мужчина испытующе посмотрел на неё, ожидая ответа, но Клэр опешила от того, как чудно он к ней обратился: «принцесса».

– Что от меня потребуется? – спросила она, пытаясь выиграть время.

– Мы отправимся в Горнопристанище, – ответил Бесцепный. – Это одно из нескольких сохранившихся поселений самоцветчиков и, возможно, единственное место, где можно получить больше информации о том, как нам позаботиться о слезах луны. Тебе также нужно пройти обучение. – Мужчина смерил Клэр таким взглядом, будто она в любую секунду могла превратить комнату в обломки породы. – Неопытные ученицы с очевидно незаурядными способностями заставляют меня нервничать, пусть даже ты и не ковательница.

В голове Клэр проносилось множество мыслей и обрывков полученной информации.

– Могу… могу я поговорить с Софи? Наедине?

Бесцепный замешкался, но Акила подхватила:

– Разумеется, милые мои. Просто позвоните в колокольчик, когда примете решение, – она указала на маленький медный колокольчик на ночной тумбочке. У Ковало был такой вид, словно он хотел что-то сказать, но женщина открыла дверь и выпроводила его из комнаты.

После того как дверь со щелчком захлопнулась, сёстры несколько секунд молчали. Клэр не отрывала глаз от стёганого одеяла, разглядывая вышитые листья, оплетавшие его края.

– Клэр, посмотри на меня.

Девочке не хотелось этого делать, но после всего, что они пережили, Клэр не собиралась отталкивать сестру. Встретившись с Софи взглядом, она в который раз поразилась тому, насколько хорошо выглядела её сестра. Она была не просто красивой, но также здоровой и сильной.

– Что не так, Клэр?

– Ничего, – ответила она, пожимая плечами. – Это так неожиданно, я про «принцессу». Но…

– Нет, не это, – продолжала настаивать Софи, и её брови приподнялись: – Есть что-то ещё. Я же вижу, ты на меня злишься. Расскажи мне.

– Ты серьёзно не понимаешь? – спросила Клэр.

– Давай, говори уже!

– Ладно, – буркнула Клэр в манере, так любимой Сеной. – Как насчёт этого: ты всё это время знала, что я в Ардене!

– Что? Нет, не знала!

– Нет, знала, – не унималась девочка. – Откуда ещё тебе было знать, что я на Равнинах печали? Как ещё ты могла появиться там точно в нужное время?

– А! – воскликнула Софи и самодовольно улыбнулась: – Это легко объяснить. Бесцепные выковали разные предметы, чтобы приглядывать за окаменевшей королевой так, чтобы им для этого не приходилось находиться на Равнинах печали лично. Знаешь, как учёные используют сейсмографы, чтобы измерять землетрясения? Бесцепные смастерили нечто похожее, только вместо рисунка волн оно изображает происходящее там в любой заданный момент времени. – Она потянулась к лицу Клэр и легонько дёрнула одну из кудряшек, которая уже давно вылезла из её косички. – Ты не поверишь, как сильно я испугалась, когда проверила его этим вечером и увидела, что оно нарисовало тебя, окружённую кучкой Роялистов. Ни Ковало, ни Акилы дома не было, поэтому я побежала к тебе со всех ног. – Она сжала коленку Клэр. – Ты должна мне поверить. Узнай я раньше, что ты в Ардене, я бы тут же к тебе пришла!

И по наклону головы Софи и едва заметному прищуру её глаз Клэр почувствовала от самых корней своих кудряшек до кончиков пальцев на ногах, что в этот раз сестра говорит правду.

Клэр кивнула, и тогда Софи распахнула ей свои объятия, в которые девочка поспешила упасть. Она могла просидеть так целую вечность, греясь в тепле сестринской гордости и обожания. Не было слов, чтобы описать то, что чувствовала Клэр, но она подумала, что, будь у неё сейчас набор красок, ей удалось бы запечатлеть это ощущение.

И всё же именно Клэр наконец разомкнула объятия.

– Так как ты хочешь поступить? – спросила Софи.

– Ты меня спрашиваешь? – удивилась девочка. Софи никогда прежде не спрашивала мнение Клэр насчёт чего-либо. Как правило, она действовала и ждала, что младшая сестра последует за ней.

– Конечно, – она взяла руки Клэр в свои и легонько их сжала. – Ты проделала такой долгий путь, чтобы отвести меня домой, и я обещаю, если ты скажешь, что хочешь уйти, мы уйдём. Мы тут же пойдём обратно к колодцу и больше никогда сюда не вернёмся. Мама с папой в любом случае ничего не заметят из-за разницы во времени. Решать тебе.

Всё это время Клэр думала, что знает ответ на этот вопрос, но внезапно она была уже не так уверена.

У неё в голове пронеслось воспоминание о синих языках пламени, которые сменяли свой цвет на жёлтый, поглощая единорожью арфу на Равнинах печали. Арден был местом не только опасным, но ещё и прекрасным.

Да, здесь можно было встретить призраков, но здесь также можно было встретить одиноких виверн и феерию светлячков. И единорогов.

Её сердце сжалось: а ещё друзей. Что стало с Сеной и Нэтом? Всё ли у них в порядке?

И тогда Клэр поняла, как она хочет поступить.

– Я хочу остаться, – выпалила она. На одно биение сердца девочка пожалела, что при ней сейчас не было вселявшего в неё уверенность карандаша, но зато здесь была рука её сестры, которую она могла сжать вместо него: – Я хочу помочь.

Лицо Софи расплылось в улыбке:

– Ты уверена? Ты могла бы вернуться домой, пока я здесь со всем разбираюсь.

– Нет, я хочу остаться, – ответила девочка, цепляя свой большой палец за большой палец Софи, словно якорь. – Мы сёстры. И в этот раз мы будем вместе.

Софи сжала её руку в ответ.

– Всегда.

Улыбнувшись, Клэр зазвонила в колокольчик.

Эпилог

Он опоздал.

Мальчик стоял среди осколков чёрной горной породы с острыми как бритва краями. Они были раскиданы по Равнинам печали, как воспоминания, о которых лучше забыть.

Каменного единорога больше не было, а вот королева по-прежнему стояла на своём месте.

Он подивился этому, гадая, почему призраки решили разрушить один и оставить другой. И зачем они вообще на него покусились.

Лёгкий ветерок коснулся его щеки, принеся с собой запах дыма, хотя до ближайшей деревни отсюда было несколько часов езды. В который раз он порадовался, что дождался прихода утра. Даже в солнечном свете равнины были… зловещими. Унылыми. Пугающими.

Но оно того стоит, ведь мальчик всем им докажет, что никакое он не ничтожество.

Опустив свой дорожный рюкзак на землю, он вытащил из него небольшую вязанку хвороста и горсть соломы, которые взял с собой как раз для такого случая. Он быстро сложил веточки и солому в одну кучку, после чего провёл следующие пятнадцать минут, потирая две палочки друг о друга, пытаясь развести огонь. Он вечно был самым медлительным из учеников, когда дело касалось таких вещей, но это ненадолго…

Сперва пошёл дым, затем вспыхнула искра, и, наконец, загорелось пламя.

Он полез в карман и достал из него маленький носовой платок, стараясь не касаться красных пятен на нём. Развернув кусочек ткани, он достал из него жемчужный зуб.

Его сердце гулко забилось.

Скоро.

Он поднял Зуб единорога над костром, но затем помедлил.

Что, если бабуля ошибалась?

Но ещё сильнее его интересовало, что будет, если она окажется права? По этой причине он пришёл сюда. То есть, если точнее, это была одна из ряда причин.

«Если ты будешь переживать лишь о том, что о тебе думают люди, то ты так никогда и не достигнешь большего», – сказала ему Ба.

Мальчик бросил Зуб единорога в огонь, и пламя вспыхнуло синим цветом. Он надеялся, это означало, что заключённая в единорожьей кости чудесная сила высвободилась. Он надеялся, что этого и капель крови будет достаточно.

Держа платок за уголок, он думал, как ему повезло, что Клэр, принцесса Клэр, самоцветчица по крови, поцарапала колено на берегу реки Роны. Лишь позже, когда троица уже уплыла по реке, а он пытался заснуть, до него наконец дошёл смысл слов Нэта: Софи скрылась в колодце.

Поэтому он украл в Зелёном лесу лошадь и поспешил присоединиться к Клэр в Огнеграде. Мальчик узнал следы применения вырастина у стен Академии Флогистон и, уболтав студентов провести его внутрь, направился в библиотеку. Клэр там не оказалось, но он увидел зуб, и у него возникла идея, гарантировавшая, что он найдёт Софи… Но сперва ему была нужна чудесная сила.

А затем, когда он уже собирался продолжить свой путь, мальчик увидел, как Клэр и остальные вломились в сереброрию Серпа. Когда он их спас и выяснил, что они также направлялись к Равнинам печали, он понял, что не хочет делиться своими планами.

Он не хотел, чтобы они ему помогали.

Он не хотел, чтобы они присвоили себе его открытие.

Ардену достаточно одного героя.

На мгновение мальчик задумался, возможно ли, что каменный единорог на самом деле не был уничтожен призраками. Что единорога пробудили к жизни. Но это было невозможно, ведь он отправил Клэр по длинному маршруту, пролегающему под Багряной горой, через копи и болота, в то время как сам отправился к Равнинам печали напрямик.

И вот он здесь, разглядывает носовой платок. Он один. Он готов. Он везуч. Так везуч, если разобраться, что ему даже подумалось, что это было предначертано судьбой.

Ему было суждено пробудить королеву к жизни.

Ему было суждено наконец обрести чудесную силу.

Терний Посевной поднёс запачканный кровью носовой платок к каменной королеве, всей душой надеясь, что бабушка была права.

Благодарности

Чудеса существуют не только по ту сторону дымохода: они выходят далеко за пределы волшебных сказок. Мне чрезвычайно повезло работать с целой академией кователей, земледельцев, прядильщиков и самоцветчиков, которые помогли мне с созданием «В поисках последнего единорога».

Я очень благодарна кователям историй из Glasstown Entertainment, а именно Лоре Паркер, Лексе Хиллер, Алексе Вейко, Адаму Сильвера, Эмили Бёрдж и Линли Бёрд. Их неумолимый энтузиазм, деликатная критика и безграничная вера помогли выковать из меня писателя, которым я являюсь сегодня. Особая благодарность Лексе, оттачивавшей мои идеи до чёткой формы и отшлифовывавшей мои слова до ослепительной ясности, и Алексе, следовавшей за мной по дымоходу раз за разом с неисчерпаемой креативностью. Спасибо Стивену Барбара, не только за его помощь с этой книгой, но и за то, что он когда-то поверил в меня. Настоящему писателю не нужно иметь при себе компа́с, чтобы он указывал ему путь. Спасибо всем остальным членам команды литературного агентства Inkwell Management, в особенности Линдси Блессинг и Клэр Дрейпер за помощь с навигацией.

Я бесконечно благодарна земледельцам из Bloomsbury и испытываю благоговение перед этими невероятными людьми, посвятившими свои жизни взращиванию писателей и вынашиванию книг. Кэт Ондер, моё искреннее спасибо за то, что путешествовала в Арден вместе со мной, а также Саре Шамуэй за то, что охотно присоединилась к приключению и поддерживала меня в дороге. Спасибо Синди Лох, Эрике Бармаш, Аманде Бартлетт, Анне Бернард, Бетани Бак, Алексис Кастелланос, Бет Эллер, Алоне Фриман, Эмили Гербнер, Кристине Гилберт, Беттс Грин, Кортни Гриффин, Ноэлле Джеймс, Мелиссе Кавоник, Эмили Клопфер, Донне Марк, Элизабет Мейсон, Шейлин Макдэниел, Линде Минтон, Бриттани Митчелл, Уне Патрик, Эмили Риттер, Клэр Стетцер, Эллен Уитакер и Чандре Волебер. Мне чрезвычайно повезло, что для американской обложки Арден так красиво изобразила Вивиен То, а для британской – Мэтт Сондерс. Мне хочется поселиться внутри ваших волшебных иллюстраций. И я передаю слова благодарности через Атлантику моей чудесной команде из США, а именно: Элизе Бёрнс, Николасу Чёрчу, Дженни Коллинз, Анне де Лейси, Лоре Мейн Эллен, Майе Фьорд, Адель Ли, Фабии Ма, Люси Маккей-Сим и Эмили Монктон-Милнс.

Первый шаг к написанию книги непременно происходит в стенах класса, и в моей жизни были отличные учителя, чьи уроки я не забыла даже многие мили и годы спустя. Это Мэгги Кэссиди, Трейси Люк и Мисси Эллис из школы Bishop Chatard и профессор Шеннон Мартин и Томас Френч из Университета Индианы.

Я рада, что меня окружает множество прядильщиков историй. Спасибо неутомимой Роде Беллеза, что делилась со мной своей мудростью, Тиффани Ляо за её неизменную поддержку, Кристине Перес за её чутьё и острую наблюдательность, Таре Сонин за её постоянное подбадривание и бьющий ключом оптимизм, Энни Стоун за её щедрость и экспертное знание фантастических слов, Анжеле Велес за её участливость и изобретательность, а также девушкам из TQB за постоянную поддержку, в особенности Мелиссе Алберт, поскольку мы отправляемся в следующее путешествие вместе.

Что касается энергичных и преданных самоцветчиков, которые были моими наставниками и друзьями на протяжении многих лет, выражаю особую благодарность Медее Асатиани, Кэтрин Бейтс, Кати Гюласси и Мэтту Ричману. Огромное спасибо Лиз Сильва, Ди Джей Сильва, Молли Сильва, Кэти Блакье, Шарлотте Блакье и Элизе Блакье – ваши наблюдения были бесценны, а ваши комментарии были в точности тем, что каждый писатель мечтает однажды услышать.

И последняя по порядку, но не по значению моя безмерная благодарность моим единорогам. Маргарите Бенко, которая читала мне каждый день и чьей силой я надеюсь однажды обладать. Золтану Бенко, поощрявшему мой дикий полёт фантазии и тщательно изучавшему каждый черновик этого романа с любовью и юмором. Габриэлле Бенко и Маттиасу Бенко, моим сестре и брату, чьи упорство, талант и воображение вдохновляли меня в детстве и вдохновляют меня и по сей день. И Андрею Фикнару – во всем мире и Ардене не найдётся достаточно свитков, чтобы уместить мою признательность ему. Этой книги не было бы без вас.

Content

Камилла Бенко
Лестница в камине

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Благодарности