Кэтрин Фишер

Заводная ворона

Catherine Fisher

The Clockwork Crow

Copyright © 2018 by Catherine Fisher

© Рыбакова Е. Ю., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

1

Серен Рис мёрзнет

В зимнюю ночь, в морозную жуть

Звезда начинает свой путь.

Железнодорожная станция была пуста. Под навесом платформы в немом полумраке двигалась одна только минутная стрелка, лениво подбиравшаяся к восьмичасовой отметке.

Усталая Серен смотрела на неё как зачарованная. Почему она движется так медленно? Прошло всего лишь полчаса, а кажется, что целая вечность.

Девочка ещё никогда в жизни так не мёрзла, хотя была в плотном пальто, поверх повязанном шалью и шарфом, и шерстяной шляпе. Руки в толстых перчатках она засунула в карманы, но пальцев всё равно не чувствовала. Ноги тоже онемели. Боясь примёрзнуть к месту, Серен вскочила и начала ходить взад-вперёд по пустой платформе, и топот её грубых ботинок звенел в неприветливой ночи.

Четырнадцать шагов до стены.

Четырнадцать шагов назад.

До стены.

Назад.

Повсюду – на скамьях, на крыше, на вывесках – лежал тонкий слой инея, переливавшийся в свете фонарей, как бриллиантовая крошка. Ночь пугала девочку неправдоподобной тишиной. Серен выдохнула облачко пара и быстро обернулась к открывшейся двери конторы начальника станции. Оттуда вышел крупный человек в форме и уставился на неё.

– Вы пришли сюда одна, мисс?

Вопрос был глупый, и Серен рассердилась. На языке у неё крутилось много дерзких ответов, но она взяла себя в руки и просто сказала:

– Да.

– Ждёте поезд на восемь сорок?

– А есть какой-то другой?

– Нет. В такое позднее время поезда ходят редко.

Начальник станции был необычайно краснолицым и носил такую помятую фуражку, словно на неё много раз садились. Он в замешательстве посмотрел на девочку и наконец проговорил:

– Мороз сегодня нешуточный. Вы могли бы посидеть в зале ожидания, но он для пассажиров первого класса. Вы к ним относитесь?

Серен прекрасно знала, что не относится, – никто никогда не тратил на неё такие деньги, – однако достала билет и взглянула на него. На куске картона большими буквами было напечатано: «ТРЕТИЙ». Девочка сунула его назад в карман, пока начальник станции не успел прочитать номер класса, набралась решимости и кивнула:

– Да, именно. Первый класс. Проводите меня, пожалуйста, в зал ожидания.

Поначалу ей показалось, что мужчина не поверил ей, однако, помедлив, он улыбнулся, взял чемодан Серен и двинулся по платформе. В его руках чемодан выглядел крошечным, хотя девочка с трудом дотащила свою поклажу до станции. Она поспешила за провожатым к дверям с заиндевевшим стеклом, на котором было написано: «Зал ожидания первого класса». Мужчина открыл дверь и сказал:

– Сюда. Здесь будет удобнее. Тут тепло и уютно.

Серен вошла в натопленное помещение и чуть не вскрикнула от восторга и облегчения.

В маленькой комнате по стенам стояли скамьи, а посередине находился большой стол с масляной лампой, и, главное, в очаге горел огонь – под слоем пепла тлела кучка алых угольков.

Девочка подошла прямо к очагу и склонилась над ним.

– Да вы совсем продрогли. – Начальник станции отступил назад и с любопытством оглядел Серен. – Я вас раньше здесь не видел. Приехали издалека?

– Раньше я жила в Индии.

– Батюшки-светы! Там, верно, потеплее.

Серен невольно улыбнулась:

– Немного.

– Я бы там тоже не выдержал: жара да москиты. Ну, располагайтесь. Никто вас не побеспокоит. Вы услышите, когда прибудет поезд.

И он вышел, впустив внутрь морозный воздух. Серен сняла перчатки. Пальцы посинели и онемели. Девочка подтянула тяжёлую скамью ближе к очагу и села, подогнув под себя ноги и кутаясь в пальто и шаль.

Так гораздо лучше! От тепла нос, уши и пальцы стали оттаивать; было больно, зато Серен стала согреваться. Она зевнула; хорошо бы поспать, но, заснув, можно пропустить поезд.

Огонь потрескивал, и девочка наблюдала за ним. Серен не солгала начальнику станции: она действительно жила в Индии, но это было в раннем детстве, и потому она почти ничего не помнила об этой стране, кроме смутного ощущения жары и ослепительно-синего неба.

И ещё смутно припоминала, как кто-то наклоняется и целует её.

Серен отогнала мечтания. Её родители умерли в Индии, и её привезли на корабле домой, где она двенадцать лет прожила в сиротском приюте Святой Девы Марии. Даже теперь ей ещё не верилось, что она вырвалась из этого ужасного места. Двоюродная бабушка Грейс разыскала её и забрала оттуда, но через полгода тётя Грейс тоже скончалась. Старушка была прикована к постели, жила одиноко в роскошной квартире на последнем этаже унылого старого здания вблизи Лондона, и Серен почти её не видела. Девочка в основном проводила время на кухне с горничной Мартой и белым котом Сэмюэлом. Она уже скучала по ним. Хоть бы в Плас-и-Фране была кошка!

В кармане у Серен хрустело письмо. Она достала его и поднесла к лампе, чтобы снова прочитать:

Дорогая Серен!

Вот Ваш билет на поезд. Как я сообщил Вам на похоронах Вашей двоюродной бабушки, старый друг Вашего отца капитан Артур Джонс предложил забрать Вас к себе. Капитан – Ваш крёстный отец, и очень странно, что Вы с ним никогда не встречались. У него есть жена, леди Мэр, и сын по имени Томос, и они живут в Уэльсе, в замечательном старом поместье Плас-и-Фран. Поезд довезёт Вас до ближайшей станции, Трефил, где, думаю, Вас встретят.

Надеюсь, Вам там понравится.

Искренне Ваш,

поверенный в делах Дж. Р. Фример,

гостиница «Стейпл», Лондон

Серен задумчиво смяла листок. Большой дом! Девочка обхватила колени и замечталась. Там наверняка будут горячая ванна и огромная спальня с пологом вокруг кровати. А ещё горничные, лакеи, и сияющие люстры, и вкусные торты. И уж точно новая одежда. Высокий красавец капитан Джонс и его симпатичная жена леди Мэр с нетерпением ждут на пороге встречи с Серен. А ещё в доме есть мальчик! Девочка представила, как мастер Томос с тёмными волосами и умным, жизнерадостным лицом протягивает к ней руки и говорит: «Здравствуй, Серен! Как я рад твоему приезду!»

Уж слишком всё это хорошо, чтобы быть правдой.

Вероятнее всего, этот Томос – избалованный негодник, который возмущён её приездом и будет к ней придираться, таскать её за волосы. Пусть только попробует!

Серен снова зевнула. Огонь трещал, в комнате было так тепло и тихо, что девочка закрыла глаза и какое-то время наслаждалась спокойствием.

Вдруг кто-то кашлянул.

Негромко, чуть слышно, но девочка в тревоге распахнула глаза, оглядела помещение и от неожиданности выпрямилась.

В комнате находился мужчина!

Он притулился в тёмном углу противоположной скамьи и почти полностью терялся во мраке. Очень высокий худой человек в чёрном. Шляпа была надвинута на глаза, и всё же Серен знала, что незнакомец смотрит на неё. На коленях у него лежал большой газетный свёрток, перевязанный бечёвкой. Мужчина крепко держал его обеими руками с длинными тонкими пальцами, на одном из которых сверкало кольцо с изумрудом.

Серен окаменела от изумления: откуда взялся этот человек?

Когда она вошла в зал ожидания, здесь никого не было. Дверь не открывалась. А если девочка и заснула, то всего на мгновение.

– Добрый вечер, – тихо произнёс незнакомец.

– Здравствуйте, – вежливо ответила Серен. Она крепко сцепила пальцы, выпрямила ноги и села ровно. Чего ей бояться? Это зал ожидания на станции. Любой может зайти сюда и посидеть до прихода поезда. И всё же девочке что-то не нравилось в этом человеке.

С кучи сгоревших дров в очаге соскользнул уголёк.

Мужчина шёпотом произнёс:

– Вы ждёте поезда?

– Да.

Незнакомец сел прямо. Казалось, он был чем-то взволнован.

– Я тоже. Может быть, даже того же самого. Но уже поздно – я уверен, что поздно.

Да нет, он был совсем не страшный. Серен никогда не видела таких худых и нервных людей.

– Ещё рано, – сказала она.

Незнакомец бросил быстрый взгляд на дверь, и в свете уличного фонаря девочка рассмотрела его глаза – тёмные, настороженные.

– Вы слышали?

Серен удивлённо уставилась на него:

– Что?

– Вот… Слушайте!

Девочка прислушалась. Вой ветра. Тиканье часов. И какой-то слабый звук, похожий на отдалённый крик.

К изумлению Серен, мужчина в панике вскочил с места.

– Это Они! Это Они! Как вы думаете, мы можем запереть дверь? – Он подскочил к выходу, но, разумеется, ключей в двери не было. Он чуть приоткрыл дверь и выглянул наружу. – Темно, хоть глаз выколи!

Незнакомец закрыл дверь и стал возбуждённо метаться по комнате.

Серен с восхищением наблюдала за ним. Какой высокий человек! Длинными и изящными, как у принца с книжных иллюстраций, руками он вцепился в свёрток и прижимал его к себе так сильно, что газета хрустела. Наверное, он везёт с собой что-то очень ценное.

Никто не входил. Только ветер шептал у двери. Серен хотелось, чтобы в зал ожидания заглянул краснолицый начальник станции, но его не было.

И вдруг она снова довольно отчётливо услышала странный крик – холодный, пронзительный и злой, словно в морозном ночном воздухе кружила какая-то арктическая птица. Теперь он раздавался где-то поблизости.

Незнакомец в ужасе что-то забормотал и застыл на месте. Потом он прижался лбом к окну и стал вглядываться наружу в непроглядную темноту. Серен видела отражение его бледного усталого лица под съехавшей набок шляпой. Затем мужчина опустил шторку и обернулся так резко, что девочка вздрогнула.

– Вы слышали?

– Да, – ответила она. – Это чайка?

Он засмеялся гулким смехом.

– Если бы… Слушайте… – Он посмотрел на свой свёрток и быстро перевёл взгляд на Серен. – Мне надо выйти на платформу, разведать обстановку. Могу я вам доверять?

Девочка пожала плечами.

– Ну, наверное, только я не…

– Вы похожи на честную девочку. – Внезапным решительным движением он протянул ей свёрток. – Присмотрите за моими вещами. Недолго.

– Но мне надо на поезд!

– Я скоро вернусь. Как вы не понимаете? Я не рискну вынести его наружу, иначе Они увидят его! Всего несколько мгновений! Пожалуйста.

Серен неохотно взяла свёрток. Странный человек явно испытал огромное облегчение.

– Никуда не уходите. Я мигом. – Он уже стоял у двери, но, прежде чем выйти, обернулся, положив тонкую руку на деревянную панель, и страдальческим взволнованным голосом произнёс: – Если Они схватят меня, не оставляйте свёрток здесь. Обещаете?

Изумлённая Серен кивнула, и мужчина вышел.

Серен взглянула на свёрток: он был размером с буханку хлеба и весил немало. Девочке даже показалось, что внутри что-то хрипит, и от испуга она быстро бросила свёрток на стол и села. Покой был нарушен, Серен охватили страх и беспокойство.

Часы отсчитывали минуты.

Одна.

Две.

Пять.

Десять.

Незнакомец не возвращался.

Девочка встала, подбежала к двери, открыла её и выглянула на платформу.

– Эй! – крикнула она. – Где вы?

Но на промёрзшей станции стояла тишина.

В 8:40 мужчина всё ещё не вернулся. Серен стояла около стола и смотрела на свёрток. Что делать, если придёт поезд?

Стоило ей подумать об этом, как ночь прорезал пронзительный паровозный гудок.

Что теперь? Оставить пакет здесь, где его могут украсть? Отдать его начальнику станции? Да! Это лучше всего!

Серен схватила свой чемодан и потащила его к двери.

Поезд уже с громыханием показался из темноты и с шипением стал замедляться; локомотив и вагоны стучали, искрились и дышали жаром. Тормоза заскрипели, из-под колёс вздымались клубы пара, и воздух наполнился острым горьким запахом угля и солярки.

Двери открылись, и пассажиры стали выходить на платформу.

Станцию вдруг заполонил народ, все галдели, выносили багаж. Серен торопливо выглядывала начальника станции. Он стоял к ней спиной в конце платформы и наблюдал за погрузкой больших бидонов молока.

– Извините! – крикнула Серен. – Будьте добры!

Но он её не слышал. Девочка огляделась вокруг. Худого незнакомца нигде не было. Но ведь это не её дело, правильно? Она должна сесть на поезд. Серен потянула на себя дверь вагона и забралась внутрь, втащив за собой тяжёлый чемодан и с облегчением свалив его на красное выцветшее сиденье.

Затем она высунулась в дверь, крепко ухватившись за поручень.

Зал ожидания был мягко освещён, и через окно она увидела свёрток, оставленный на столе.

Девочка энергично замахала рукой.

– Извините! Слышите меня?

В конце платформы начальник станции дунул в свой свисток, махнул рукой и поднял зелёный флажок.

«Что бы ни случилось, не оставляйте его здесь», – вспомнила Серен слова незнакомца. Он даже не просил, а умолял, словно внутри находилась очень дорогая ему вещь.

Надо что-то предпринять.

Мигом соскочив с подножки, Серен промчалась через платформу, влетела в зал ожидания и, схватив свёрток, ринулась назад. Поезд уже тронулся. Девочка немного пробежала рядом и уцепилась за поручень.

Кто-то в тревоге закричал. Серен в ужасе почувствовала, как её сбивает с ног, но ей всё же удалось забраться по ступеням и ввалиться в купе. Под хлопанье тяжёлой двери и визгливый свисток поезда девочка упала на грязный пол, накрыв собой свёрток.

Мимо окна пролетели искры. Станция была уже позади. Поезд с грохотом катился в ночь.

2

Газетный свёрток

Заверни в бумажный слой

И возьми меня с собой.

Часто дыша, Серен с раздражением поднялась с пола и упала на сиденье. Пальто – её единственное пальто! – было измазано сажей, и, скорее всего, лицо тоже. В бешенстве девочка отбросила свёрток, достала носовой платок и попыталась привести себя в порядок, но тщетно – грязь только больше размазывалась.

А ей хотелось прибыть к новому дому в приличном виде!

Наконец девочка скомкала платок и в смятении уставилась на злополучный пакет. И что теперь с ним делать? Вагон закачался, и свёрток немного подвинулся на сиденье.

Придётся отдать его кому-нибудь на станции Трефил или отнести в бюро находок. Тогда она избавится от него, а владелец сможет в любое время прийти и забрать своё странное сокровище.

Приняв решение, Серен почувствовала себя лучше.

Она откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно, но в мерцающем свете газовой лампы видела только своё маленькое неряшливое отражение и купе с двумя картинами – ослики на приморском бульваре.

Серен вздохнула. Сколько ехать до Трефила? Наверняка целую вечность. А так хочется есть!

Взглянув на свёрток, девочка заметила, что уголок газеты оторвался, и внутри что-то поблёскивает.

Серен постучала пальцами по столу. Копаться в чужих вещах нехорошо. Но любопытство взяло верх, и девочка рассудила, что не будет большого вреда, если она просто заглянет внутрь. И она начала очень осторожно развязывать бечёвку.

Узлы были тугими. В конце концов Серен пришлось снять перчатки и подцепить узлы ногтями. Через некоторое время девочка справилась с последним из них и развернула газету.

Содержимое свёртка её озадачило.

Шестерёнки и колёсики, гайки и винтики. Кучка маленьких пружин. Нечто похожее на клюв, обтянутый кожей. Два острых когтя и ворох чёрных перьев – должно быть, крылья.

Холодными пальцами Серен тщательно перебрала все эти предметы.

В самом низу лежал блестящий камень, вырезанный из прозрачного голубого кристалла в форме глаза, который искоса смотрел на девочку. Рядом нашёлся и второй такой же. Когда вагон накренился, камень покатился по столу; девочка поймала его, и в это мгновение в «глазу», видимо, отразился свет от уличного фонаря, потому что он вспыхнул и подмигнул ей.

– Что же это такое? – прошептала Серен.

Поезд с грохотом мчался дальше. Девочка положила назад кристалл и заметила среди винтиков сложенный листок белой бумаги. Когда она развернула его, оттуда выпал ключ. Серен прочитала:

ЗАВОДНАЯ ВОРОНА

Опасно!

НЕ СОБИРАТЬ!

Ибо путешествие долгое, а дорога ведёт в темноту.

Так, значит, это какая-то игрушка. Головоломка? Но какой в ней прок, если её нельзя собрать? Серен почувствовала разочарование. Человек в чёрном пальто был очень напуган и отчаянно пытался сохранить свой свёрток, но почему он так дорожил этой нелепой игрушкой? Может, он вёз её в подарок маленькому сыну? Очень вероятно, учитывая, что скоро Рождество.

Девочка отложила бумагу и откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза и задумавшись, каким будет этот праздник в Плас-и-Фране. Наверное, хозяева поставят огромную ёлку со свечами, приготовят гуся, сливовый пудинг, а может быть, даже раздобудут где-то апельсины. И леди Мэр протянет ей подарок, завёрнутый в золотую бумагу. «Это тебе, Серен, – скажет она, – с любовью». А внутри окажется чудесная серебряная цепочка с крошечным блестящим полумесяцем.

В приюте Рождество было очень скучным. Каждый год девочке дарили только коробочку носовых платков с вышитой на них буквой «С». Настоящие рождественские ёлки Серен видела лишь в витрине большого лондонского магазина, куда однажды взяла её с собой Марта. Как они сверкали и переливались, увешанные имбирными пряниками и полосатыми карамельными тросточками!

В полудрёме девочка унеслась мечтами к платьям и игрушкам, пока лампа над её головой с тихим шепелявым звуком не погасла и Серен не оказалась в полной темноте.

Теперь она могла видеть пейзажи за окном. Маленький неровный диск луны висел над высокими холмами и освещал причудливую гористую местность, перемежающуюся глубокими лесистыми долинами. Вдали между тёмными ветвями, мерцая, серебрился водопад.

Это был Уэльс – как показалось девочке, дикий и жутковатый край.

Заскрежетали тормоза, и поезд замедлил ход. Серен поспешно собрала все части чёрной игрушки и, смахнув их на газету, наскоро перевязала бечёвкой; тщательно перевязать пакет она не успела: поезд с грохотом остановился у платформы с надписью белыми буквами на чёрной железной табличке: «ТРЕФИЛ».

Девочка схватила чемодан и распахнула дверь купе.

Мороз щипал щёки. Спрыгнув вниз со свёртком под мышкой, юная путешественница стащила чемодан и принялась крутить головой в поисках начальника станции.

Пыхтя и выпуская высокие клубы пара, поезд стал отъезжать от станции, сначала медленно, затем быстрее и быстрее, пока Серен полностью не заволокло дымом, словно с неба опустилось облако или невидимый огромный дракон дыхнул на неё пламенем.

Потом туман рассеялся, оглушительный грохот растаял вдали, и поезд исчез из виду.

Серен осталась одна.

Станции не было, только голая платформа под сенью деревьев. Над головой сияли холодным блеском звёзды.

Ни дежурного, ни зала ожидания, ни даже здания.

И что ей делать со свёртком?

Подняв свой чемодан, девочка поковыляла к забору и вышла через крошечные ворота. В темноте послышалось конское ржание, и Серен скорее не разглядела, а почувствовала присутствие лошади и угадала позади неё тёмный силуэт кареты. Кто-то произнёс:

– Ты направляешься в Плас?

– Да. – Девочка вгляделась во мрак. – Кто здесь?

Возница спустился с ко́зел и подошёл к ней, и Селен в некотором удивлении отступила назад – она никогда не видела таких маленьких людей. Кнут в руках карлика был чуть ли не больше его самого. Встречающий смотрел ей прямо в глаза.

– Меня зовут Дензил, – представился он.

Девочка огляделась.

Стояла хрустальная тишина, лишь голые деревья чуть шуршали, наклоняясь от ветра. Фонари не горели, и вокруг больше не было ни одной живой души.

Маленький человек не стал дожидаться ответа, взял чемодан Серен и поволок его к карете.

– Какой тяжёлый, – заметил он. – Что там?

«Ему какое дело?» – с раздражением подумала Серен.

– Книги, – надменно произнесла она.

Дензил издал короткий презрительный смешок.

– Книги! В Пласе полно книг, и никто их не читает. – Открыв дверцу кареты, он затолкнул внутрь чемодан и нетерпеливо поманил девочку рукой: – Поторопись, голубушка! А то раньше полуночи мы до постелей не доберёмся.

Серен шагнула к карете и тут вспомнила: а как же свёрток? Но оставить пакет было некому, к тому же она слишком замёрзла и устала, чтобы думать, а потому забралась по ступеням в салон, и Дензил тут же закрыл за ней дверь.

Девочка услышала, как он забрался на козлы и, хлестнув лошадь вожжами, сказал: «Но!» Карета с толчком тронулась.

Внутри было очень темно. Серен протянула руку вперёд и нащупала сиденье – мягкое, с пышными подушками. Потом её рука коснулась какой-то шерстяной ткани – это оказалось сложенное одеяло. Девочка с радостью развернула его и набросила на плечи.

Через некоторое время она согрелась. Но в карете пахло сыростью и плесенью, словно её никогда не использовали. Странно. Дорога, видимо, была ухабистой: Серен подбрасывало и швыряло из стороны в сторону, пока она не нашла у окна кожаный поручень и не уцепилась за него.

Свёрток девочка держала на коленях – в конце концов, теперь она несла за него ответственность, хотя он доставлял много хлопот и Серен уже начала его ненавидеть. Зачем она только взяла его? Но теперь уж ничего не поделаешь. Серен старалась не думать о худом человеке в чёрной шляпе, который отчаянно ищет свою заводную игрушку.

Карета громыхала в гору и с горы, задевала ветви, и их тонкие кончики ломались о кузов. От тряски девочку затошнило. Она стиснула зубы и велела себе потерпеть – скоро они приедут в большой дом с ярко освещёнными окнами, и капитан Артур Джонс и леди Мэр встретят её на пороге, может быть, даже с Томосом, хотя мальчик в это время должен уже спать. Хозяева проведут её в чудесную гостиную, обитую синим атласом, обнимут и скажут: «Добро пожаловать, Серен. Твой дом теперь здесь».

Она мечтала об этом в приюте много раз, лёжа тихими ночами в кровати. Только луна, заглядывающая через окно, разделяла её грёзы. И вот мечта становилась действительностью. Веки Серен отяжелели, и она непрестанно зевала.

Карета замедлила ход. Промелькнула тень больших ворот, и девочка заметила на фоне звёзд колонну, увенчанную фигурой каменного орла. Наконец-то добрались!

Серен отодвинула тонкие занавески и выглянула наружу.

В лунном свете высилась живописная скала, а около неё сияло, как серебряное зеркало, озеро. На берегу водоёма стоял старинный дом с островерхими башенками и щипцами.

Серен раскрыла рот от изумления. Здание было гораздо больше, чем она представляла, и напоминало замок. Когда карета подъехала ближе, девочка обратила внимание, что крыша поросла плющом, а над зубчатыми стенами порхают с места на место летучие мыши.

В доме было совершенно темно. Серен поёжилась: неосвещённое здание казалось призрачным и пустым.

Карета проехала под аркой в мощённый булыжником двор, где колёса загрохотали так, что, казалось, могли перебудить всю округу. Но когда повозка остановилась, воцарилась мёртвая тишина. Крошечный человечек распахнул дверцу.

– Приехали. Вылезай.

Серен спустилась и потянула за собой чемодан.

– Смотри под ноги – здесь можно вляпаться в навоз, – предупредил коротышка.

Дензил открыл дверь дома, и столб лунного света заглянул в тёмный коридор с выложенным каменными плитами полом.

Серен пошла по нему за маленьким человечком, стараясь не отставать. Почему её никто не встретил? Ах да, на улице ведь морозная ночь! Хозяева наверняка сидят в доме у камина и с нетерпением прислушиваются, не прибыла ли карета. От этой мысли девочке полегчало, но всё-таки в этом месте было что-то пугающее. Небольшие масляные лампы отбрасывали на камень причудливые тени; коридор с закрытыми дверями по обеим сторонам сворачивал то вправо, то влево. Пахло плесенью, и в гулкой тишине раздавалось только шарканье шагов Серен да пыхтение и бормотание Дензила. Наконец они дошли до выкрашенной зелёной краской двери; маленький человек повернул ручку и впустил девочку внутрь.

– Здесь.

Серен переступила через порог и остановилась в растерянности.

Она очутилась на кухне – и вовсе не такой уютной, как ей представлялось.

Помещение было огромным и пустым. В стене торчал гигантский закопчённый дымоход, под которым чуть теплился затухающий огонь. Сидевшая в кресле около очага женщина в тёмном платье с шитьём в руках тут же отбросила ткань в сторону и встала. Она оказалась очень высокой, с суровым лицом и грозным взглядом.

– Наконец-то, – проворчала она. – Ты вообще представляешь, который час?

Девочка сделала книксен – так научили её в приюте. Однако теперь она не на шутку забеспокоилась: это явно не леди Мэр.

– Поезд опоздал, – пробормотала Серен.

Женщина неприязненно поморщилась, сцепила руки и обошла девочку вокруг, внимательно её разглядывая. Подол её платья подметал пыльный пол. Она не улыбнулась и даже не наклонила головы. Лицо у неё было узкое, губы плотно сжаты, в серых глазах читалось неодобрение.

– Меня будешь называть «мэм». Это твой багаж? Не слишком ли много вещей для маленькой девочки?

– Там мои книги, мэм.

– Правда? Не знала, что тебе разрешили взять их с собой. В доме полно книг.

– Мне уже сказали, – буркнула Серен.

– Она проголодалась, – заметил Дензил.

– Да уж конечно. Дети всегда хотят есть. – Высокая женщина нахмурилась. – Меня зовут миссис Вильерс, я служу здесь экономкой.

Серен огляделась вокруг.

– Полагаю, капитан Джонс и его семья уже спят?

Экономка быстро взглянула на Дензила, тот пожал плечами и вышел.

– Это мы обсудим завтра, – торопливо произнесла миссис Вильерс. – Сейчас можешь поесть.

Она указала на стол, на краю которого стояла тарелка с сэндвичами. Края хлеба подсохли и завернулись вверх, между ломтями лежало только консервированное мясо, но оголодавшая Серен привередничать не стала – села и быстро проглотила свой ужин. Скудным угощением девочка, конечно, не насытилась, но было ясно, что больше ей ничего не предложат.

Миссис Вильерс налила ей горячего крепкого чаю из коричневого котелка. Обжигаясь кипятком, Серен залпом осушила кружку.

На языке у неё крутилось множество вопросов, но, едва она допила чай, как миссис Вильерс забрала тарелку и кружку и, взяв зажжённую свечу, направилась к двери.

– Идём скорее. Не копайся. Не отставай от меня. В этом старом доме легко заблудиться.

Серен огляделась. Дензил, видимо, унёс её чемодан, но свёрток остался лежать на стуле.

Девочка взяла его.

– Что это? – требовательным голосом спросила миссис Вильерс.

Серен пожала плечами – она не знала, что ответить.

– Это личное.

Экономка покачала головой:

– Дай-ка сюда. – Она выхватила свёрток из рук девочки и развернула газету. – Что это за хлам?

– Игрушка, – сообразила вдруг Серен. – Мне подарила её двоюродная бабушка. – Она с грустью опустила глаза. – Это всё, что осталось мне на память о ней.

На удивление, ложь возымела действие: миссис Вильерс фыркнула, сунула свёрток в руки девочке и направилась к двери.

Уставшая Серен, спотыкаясь, последовала за ней.

Дом оказался огромным. Девочка, как во сне, шла по тёмным коридорам мимо отделённых занавесками ниш, поднималась по громадным лестницам. Миссис Вильерс шагала впереди с высоко поднятой свечой. Она вела девочку мимо комнат с тёмными портретами на стенах, с застеклёнными шкафами, в которых стоял фарфор. Из-за спёртого воздуха было трудно дышать.

Наконец они дошли до коридора с выкрашенными белой краской стенами, и миссис Вильерс распахнула дверь.

– Это твоя комната. Вода для умывания в кувшине. Завтрак в восемь. Прошу не опаздывать. – И, не оставив свечи, она пошла по коридору назад.

– Спокойной ночи, – произнесла ей вслед Серен.

Миссис Вильерс с лёгким удивлением обернулась, но сказала:

– Спокойной ночи.

Серен вошла в комнату и вгляделась в полумрак, различая тёмные силуэты мебели. Она бросила свёрток на стол и забралась на кровать, очень высокую – и с пологом. Не умывшись и даже не сняв пальто, девочка мгновенно заснула.

Глубокой ночью во сне Серен вдруг показалось, что она слышит хрустальный сладкий звук колокольчика.

Но это, наверное, ей приснилось.

3

Молчащий дом

В тихом доме бродят тени,

Тайны чьих-то сновидений.

Утром её разбудил звонок к завтраку.

Серен лежала под одеялом, наслаждаясь теплом. Где-то посреди ночи она всё-таки сняла пальто, но платье невероятно измялось, а волосы спутались. Девочка немного понежилась в постели, вспоминая поезд и лютый холод, худого человека и путь в карете по холмам. Потом она соскользнула с кровати, подбежала к окну и раздвинула пыльные занавески.

Она увидела обширную заиндевевшую лужайку. За ней поднимался в свинцовое небо окружавший дом голый лес – замёрзшие деревья неподвижно застыли в сером утреннем пейзаже. В природе царило полное спокойствие, но вдруг над домом, шумно размахивая крыльями, пролетели несколько лебедей, и девочка вспомнила, что в чаще есть озеро.

На улице, по-видимому, стоял крепкий мороз.

Однако время завтрака, а Серен проголодалась!

Девочка достала из чемодана синее платье и переоделась, потом причесала гребнем волосы. Нужно хорошо выглядеть – ведь сейчас она познакомится с капитаном и леди Мэр. И с Томосом.

Маленькие часы у кровати показывали пять минут девятого. Значит, она уже опоздала.

Серен открыла дверь и выглянула в коридор. Пусто. Девочка дошла до извилистой лестницы и спустилась; накануне вечером она почти валилась с ног от усталости и не особенно озиралась по сторонам, но теперь с интересом рассматривала обстановку.

Ступени привели её в широкий коридор, уставленный шкафами с фарфоровой и хрустальной посудой; некоторые блюда и кувшины были такими большими, что в них искажённо отражалось её лицо. Половицы громко скрипели, но больше тишину ничто не нарушало. Так же как и вечером, в доме стоял запах затхлой сырости, словно его никогда не проветривали. Всюду было холодно, окна закрывали задёрнутые портьеры. Девочка уже начала думать, что будет блуждать здесь бесконечно, как вдруг вышла в просторный зал с накрытой белой тканью мебелью. Где же обитатели дома? Не к добру эта гробовая тишина. В замешательстве Серен шла мимо зеркал, пыльного обеденного стола, затянутых паутиной стульев, через голубую комнату, малиновый будуар, помещение с жёлтой шёлковой драпировкой, пока наконец не свернула в коридор, который вёл на кухню.

Услышав журчание голосов и стук посуды и ощутив запах поджаренного хлеба и тёплого молока, девочка побежала на звук и заглянула в дверь.

Там был кот! Белый кот!

Повернув голову, он посмотрел на девочку зелёными глазами, потом встал, потянулся и подошёл к ней, выгибая спину. Серен погладила его мягкую шёрстку.

Стоявшая у очага миссис Вильерс спросила:

– Ты не слышала колокольчика?

– Я заблудилась. Дом такой большой. – Серен засмеялась, увидев, как кот очаровательно перекатывается на каменных плитах пола. – Как его зовут?

– Разве я не просила называть меня «мэм»?

– Его зовут Сэм, – сказал Дензил. Он сидел за большим деревянным столом и чистил острым ножом лежащую перед ним гору картошки. Серен подошла и встала рядом с ним.

– Садись здесь. – Миссис Вильерс указала на стул. Она положила овсяную кашу из стоявшей на плите кастрюли в миску, поставила её на стол и принесла деревянную ложку и чашку чаю.

Серен села на детский, слишком низкий для неё стул и принялась быстро есть, оглядывая кухню.

Помещение уже не казалось таким пустым, как вчера. На крючках высоко под потолком висел ряд медных кастрюль и сковородок, от маленьких ковшиков до громадных котлов – в самом большом чане девочка легко могла бы спрятаться.

Каша была сладкой и вязкой, но лучше, чем в приюте. Проглотив её, Серен поинтересовалась:

– А где же все? Семья и слуги. Я бы очень хотела поздороваться с Томосом.

Повисла напряжённая тишина.

Миссис Вильерс села напротив. Она выглядела так, словно ждала этого вопроса. Соединив кулачки перед собой на столе, она твёрдо проговорила:

– Сейчас в доме только мы.

– Как это?

– И ещё кухарка Алис. Она приходит из деревни днём.

– И больше никого?

– Гвин, – пробормотал Дензил.

Миссис Вильерс сердито взглянула на него.

– Гвин – сын садовника. Он не служит в доме.

Дензил пожал плечами.

Изумлённая Серен облизала ложку и положила её в миску.

– Но… я думала, капитан Джонс…

– Капитана Джонса здесь нет. Полагаю, он в Лондоне.

– А леди Мэр?

– Леди Мэр тоже в Лондоне.

Девочка была смертельно разочарована.

– А они приедут на Рождество?

Воцарилась ещё более тяжёлая тишина, и Серен сразу поняла, что задала неуместный вопрос. Дензил на мгновение перестал скрести картошку, а потом с удвоенным усердием вернулся к своему занятию.

Миссис Вильерс встала, повернулась к девочке спиной и подцепила на вилку кусок хлеба.

– Нет, не приедут. Боюсь, Серен, жизнь в Плас-и-Фране сложится не так, как ты ожидала. Хозяева здесь не живут, а где они и что делают, тебя не касается. Тебе будет одиноко, потому что ты не сможешь встречаться с деревенскими детьми…

– Почему? Что с ними не так? – поинтересовалась Серен.

Дензил усмехнулся. Миссис Вильерс с раздражением взглянула на него.

– Ничего… Но ты теперь живёшь в доме и…

Серен почувствовала разочарование: она мечтала совсем о другом.

– Но в доме никого нет, – с досадой заметила она. – Даже не с кем поговорить и поиграть.

Миссис Вильерс выпрямилась и приняла суровый вид.

– Прошу не разговаривать со мной в таком нахальном тоне! Не знаю, как ты вела себя в приюте, но…

– Там, по крайней мере, были люди. И уроки. – Серен вдруг испугалась своих слов. – Я хочу сказать, я же буду заниматься? С учителем или в школе?

– Любишь учиться? – удивился Дензил.

– Да, конечно.

– Девочки обычно не любят.

– Чушь! – огрызнулась Серен.

Миссис Вильярс вытаращила глаза:

– Что ты сказала?!

– Извините, мэм, но это правда. Почему бы вдруг девочкам не любить учёбу? Кроме того, я собираюсь стать великой писательницей, поэтому мне нужно получить хорошее образование.

Дензил удивлённо поморгал и нарезал очередную картофелину.

– Как скажешь.

Некоторое время все молчали. Серен почесала нос и спросила:

– Итак, куда я могу отправиться?

Миссис Вильерс с ещё большим изумлением уставилась на неё:

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу изучить местность. Можно мне осматривать поместье, гулять по дому? – Она не сумела скрыть досаду, а потому вскочила и стала расхаживать по кухне туда-сюда. – Извините, но здесь всё так странно! Такой большой дом, а в нём никто не живёт, а я так надеялась… – Тут она остановилась: внезапно её мечты показались ей глупыми. Можно было догадаться, что никто не станет заботиться о ней.

– Если ты беспокоишься о том, что тут нечем заняться, то скучно не будет. – Дензил, словно рассердившись, воткнул нож в стол. – Наверху огромная библиотека, набитая книгами, а в детской полно…

Он вдруг замолчал: миссис Вильерс положила белую руку на его запястье и одними губами, чтобы не слышала Серен, прошептала:

– Замолчи. – Потом она повернулась к девочке: – Сядь.

Серен вызывающе сложила руки на груди, но села.

– Теперь послушай меня. Ты должна соблюдать правила. Можешь гулять где угодно в саду, там много дорожек и скамеек. Но нельзя выходить через чугунные ворота в лес и приближаться к озеру. Это понятно?

Серен, глядя исподлобья, кивнула. Как она могла предположить, что ей предоставят неограниченную свободу?

– Скажи это, пожалуйста, вслух.

– Да, миссис Вильерс.

– В доме можешь заходить в нижние комнаты, хотя большинство из них закрыты на зиму, и посещать библиотеку. Но ни в коем случае не поднимайся на чердак.

Вот тоска! Серен намотала прядь волос на палец и выпалила вопрос, который мучил её с тех пор, как она переступила порог этого дома:

– Миссис Вильерс, а где Томос?

На этот раз тишина установилась мёртвая, даже пугающая. Девочка взглянула на Дензила. Тот бессмысленно смотрел на свои пустые руки. Миссис Вильерс встала, подошла к очагу и холодным голосом проговорила:

– Его здесь нет.

– Он с мамой в Лондоне?

Миссис Вильямс с белым лицом обернулась к девочке:

– Где мастер Томос, тебя совершенно не касается. Ты дерзкая, невоспитанная девчонка!

Так нечестно, подумала Серен. Девочка покраснела, но, прежде чем она успела произнести что-либо ещё, миссис Вильерс подошла, схватила из-под носа у Серен пустую миску и кружку и понесла их в мойку. Там она с раздражением загремела посудой и стала плескать воду.

Серен взглянула на Дензила:

– Что я такого спросила?

Он нахмурился:

– Не расстраивайся, голубушка. Здесь всё очень сложно. Если бы мог, я бы тебе рассказал…

– О чём?

Но миссис Вильерс уже вернулась.

– У тебя разве нет работы, Дензил?

Он спрыгнул с высокого стула и, не глядя на Серен, вышел; кот побежал за ним следом.

– Теперь встань.

Серен повиновалась, и высокая женщина оглядела её.

– Это твоё единственное платье?

– Лучшее. У меня есть ещё одно.

– У тебя есть туфли, чтобы носить в доме?

– Нет, только эти ботинки.

Миссис Вильерс цокнула языком.

– Боже мой. До воскресенья нужно что-то сшить. Нельзя, чтобы деревенские жители видели такую оборванку в церкви. Когда ты в последний раз мыла голову?

Серен не помнила.

– Кажется, на прошлой неделе, – солгала она.

– Какие грязные лохмы! И вши наверняка есть.

– Нет!

– Тебе нужно принять ванну.

Серен рада была помыться, если только вода не ледяная.

Миссис Вильерс сказала:

– Я нагрею воду. А ты пока иди в свою комнату, распакуй чемодан и аккуратно сложи все вещи на кровать – я скоро приду посмотрю на них.

Через десять минут она с отвращением держала кончиками пальцев старую серую нижнюю юбку и ночную сорочку Серен.

– Боже милосердный! Всё это надо сжечь. Я немедленно напишу леди Мэр и объясню, что тебя нужно одеть с ног до головы. Теперь пойдём со мной.

К немалому изумлению Серен, ей предстояло мыться не в жестяном тазу, поставленном перед камином, а в настоящей белой ванне в настоящей ванной комнате, с большими кранами, откуда текла горячая вода и поднимались к мраморному потолку клубы пара. Поначалу девочка с восторгом смотрела на это чудо широко открытыми глазами.

– Мойся тщательно, – велела миссис Вильерс, но на пороге заколебалась: – Наверное, мне лучше остаться и проследить за этим. – Но, увидев ужас на лице девочки, передумала. – Ладно… Ты уже достаточно взрослая, чтобы мыться самостоятельно. Но после этого начисти до блеска ванну и протри пол насухо. Я проверю. Потом, если хочешь, можешь осмотреть дом. Но не забудь: нельзя подниматься на последний этаж – там ничего нет, кроме чердака, и расхаживать там ни к чему. Тебе ясно?

Серен вздохнула:

– Да, миссис Вильерс.

Но через несколько минут она вздыхала уже от удовольствия: вода была тёплой, а мыло душистым. Вот это совсем другое дело. Роскошь!

Девочка легла в воду, от которой поднимался пар, и стала думать о том, что узнала про семью капитана.

Что-то здесь не так. И это касается Томоса.

Надо непременно выяснить, что с ним случилось.

4

Яркий глаз

Когти, клюв, крыло и глаз,

Заведи меня сейчас.

Приняв ванну и надев старое платье, Серен села на подоконник в своей комнате и стала печально смотреть на белую лужайку.

Так, значит, в доме больше никого нет. Ни капитана Артура, ни леди Мэр, ни Томоса. Но почему миссис Вильерс так странно отозвалась на вопрос о Томосе? Чуть ли не в бешенство пришла. Здесь явно есть какая-то тайна, иначе Дензил не сказал бы своих загадочных слов. Всё это очень любопытно.

Итак, ей предстоит проводить долгие зимние дни в пустом жутковатом доме в компании двух скучных взрослых. И что это будет за Рождество?

От этих мыслей Серен так загрустила, что ей даже захотелось вернуться в приют с его холодной общей спальней и шумными воспитанницами, отвратительной едой и обшарпанными классами.

Впрочем, это глупо. Ведь в её распоряжении целый дом, словно она принцесса, живущая во дворце.

Оглядев комнату – удобную кровать, шкаф для одежды, полки, где были аккуратно расставлены её драгоценные книги, девочка приободрилась.

Но тут её взгляд упал на газетный свёрток, и Серен издала громкий стон.

Надо от него избавиться!

Серен спустилась по лестнице, обошла все комнаты и нашла библиотеку. Внутри было темно и холодно. Отодвинув высокую портьеру, чтобы впустить свет, девочка в восторге осмотрела сотни книг, стоявших на деревянных стеллажах. Дензил прав: тут определённо есть что почитать.

В одном из выдвижных ящиков Серен нашла карандаш и бумагу и написала письмо:

Уважаемый сэр!

Если высокий худой человек будет искать газетный свёрток с заводной игрушкой внутри, не могли бы Вы дать ему мой адрес и попросить приехать за ней? Приношу свои извинения, я взяла его по ошибке.

Искренне Ваша,

Серен Рис

Девочка нахмурилась: наверняка она допустила пару орфографических ошибок, но это неважно.

Она вложила письмо в конверт и надписала адрес:

Начальнику станции

Замок Холлоу

Уэльс

Вполне достаточно, чтобы письмо дошло по назначению. Серен запечатала его воском и отнесла вниз в холл – она уже начала ориентироваться в доме. Там девочка нашла Дензила: он стоял на четвереньках и скрёб плиточный пол. У него, без сомнения, было много работы. Чуть постояв над ним, девочка спросила:

– Как это отправить?

Раскрасневшийся Дензил, тяжело дыша, похлюпал водой.

– А что это?

– Письмо.

– Положи в коробку для почты вон там на столе. Я заберу его вместе с заказами с кухни сегодня днём. – Проводив её взглядом до столика, он спросил: – А кому ты пишешь, сиротка?

Она пожала плечами:

– Это личное.

Дензил улыбнулся и вернулся к мытью пола, исступлённо водя щёткой по плитке. Немного помолчав, Серен спросила:

– Вы делаете всю работу по дому?

– Кто-то должен этим заниматься.

– А где все слуги?

– Их уволили, – ответил он.

Поддержание чистоты в таком огромном доме требует много труда. Зачем же тогда уволили всех слуг? Серен сунула руки в карманы; она хотела задать ещё вопросы, но чувствовала, что Дензил уже сердится. Однако внезапно она вспомнила ещё кое-что.

– Дензил, поздно ночью били какие-нибудь часы?

– Часы на конюшне бьют каждый час.

– Нет, у них громкий бой. А это было похоже на хрустальный перезвон, словно бренчали льдинки. Мне почудилось, что звук раздавался в доме.

Рука Дензила, державшая щётку, остановилась. На мгновение он застыл, потом поднял голову. Серен показалось, что он напуган.

– Здесь нет часов с таким боем, – проговорил он. – Тебе приснилось.

– Может быть. – Она вышла из холла, но у поворота коридора обернулась и посмотрела назад.

Дензил стоял на коленях и рассеянно смотрел в воздух; забытая щётка лежала в луже воды.

Серен провела остаток дня, изучая огромный дом. Девочка потеряла счёт комнатам, но все они выглядели одинаково: тёмные и мрачные, с задёрнутыми портьерами и накрытой белой тканью мебелью. Она заглянула под некоторые покровы и увидела изящные столики и серванты красного дерева, которые наверняка выглядели бы замечательно, если стереть с них пыль и внести в комнату канделябры. Некоторое время Серен изучала портреты на лестнице – лица давно умерших мужчин и женщин, взиравшие на неё со стен. Большинство портретов были старинными, но имелись и два современных. Один изображал высокого мужчину со светлыми рыжеватыми волосами – в красной униформе с золотыми косичками на плечах он сидел на красивом чёрном коне. Надпись внизу гласила: «Капитан Артур Джонс».

Так это он! И у него правда усы!

На соседнем портрете сидела в зелёном бархатном платье с кружевами леди Мэр Джонс с маленькой собачкой на коленях. Это была красивая дама с длинными тёмными волосами и смеющимися глазами.

Хозяева дома выглядели приятными людьми, и Серен пожалела, что они не живут здесь.

Изображения Томоса не было.

Через час Серен обошла все комнаты. Остался только небольшой лестничный пролёт, ведущий на чердак. Девочка встала на площадке и посмотрела вверх. Миссис Вильерс выразилась довольно чётко: ходить на чердак запрещено. Она сказала это даже дважды, и потому Серен заподозрила, что от неё опять что-то скрывают.

Девочка насупилась и топнула ножкой. Настоящего сыщика, такого, как Шерлок Холмс, запрет не остановит.

Серен прислушалась. В доме стояла полная тишина. И тогда она стала осторожно подниматься по лестнице.

Наверху оказался белый коридор с низким потолком. Девочка на цыпочках пошла по нему, открывая каждую дверь, но все комнаты были совершенно пустыми. Последняя располагалась в самом конце коридора. Серен приблизилась и повернула дверную ручку.

Заперто.

Тогда девочка присела, заглянула в замочную скважину и ахнула от восторга.

Детская! Комната в жёлто-красных тонах, с игрушками – красивая лошадка-качалка с длинной гривой, оловянные солдатики, в углу кукольный театр.

Наверное, это комната Томоса. Как бы туда попасть?

Серен снова подёргала дверь, но крепкое полотно даже не шелохнулось. Почему эта комната, единственная во всём доме, заперта? Какие секреты хранятся там?

Вдруг изнутри что-то тёмное заслонило свет.

Серен отскочила от замочной скважины.

Неужели в комнате кто-то есть?

Несколько мгновений она не могла пошевелиться, потом очень осторожно снова присела и заглянула внутрь.

Был ли там кто-то, или просто птица пролетела мимо окна? Девочка опять увидела кукольный театр и лошадку. Но что это? Кажется, лошадь слегка покачивается, совсем чуть-чуть.

Серен очень испугалась, но всё же тихо позвала:

– Эй!

Ответа не было.

– Кто здесь? – И потом: – Томос, это ты?

Раздался тихий звук. Девочка изо всех сил вслушивалась. Такое впечатление, что с другой стороны двери кто-то дышит. Или это ветер свистит под крышей?

Далеко внизу ударили в гонг, приглашая на второй завтрак.

Серен чуть подождала и прошептала:

– На случай, если там кто-то есть: меня зовут Серен. Сейчас мне надо идти, но я вернусь.

И она побежала прочь.

Мчась вниз по ступеням, она чувствовала, как бешено колотится сердце. Кто там, внутри? Томос? Если да, то почему он заперт? Она обязательно должна попасть в ту комнату и проверить это. Шерлок Холмс поступил бы именно так.

Однако следовало проявлять осторожность, чтобы никто не догадался, что она напала на след тайны. Поэтому Серен поправила платье, сняла паутину с лица и с самым невинным и невозмутимым видом вошла в кухню.

Второй завтрак состоял из клёцек с подливой.

Кухарка Алис – маленькая полная женщина с блестящими, как у куклы, волосами – накрывала на стол. Она с любопытством посмотрела на Серен и сделала книксен.

– Bore da[1], мисс.

Серен удивилась:

– Здравствуйте. Это валлийский? Я не говорю на этом языке.

– Но отдельные слова ты точно знаешь, касатка! – Алис поднесла к накрытому скатертью столу горячее блюдо и осторожно сняла с него колпак. – Ведь у тебя валлийское имя.

– Правда?

– Ты не знала, что «серен» означает «звезда»? Как же так, милая?

Звезда! Серен это понравилось. Но ей некогда тратить время на болтовню. Девочка принялась быстро есть – такую привычку она приобрела в приюте, где старшие девочки отбирали еду у тех, кто не проглатывал сразу свою порцию.

Неудивительно, что она не знала, что означает её имя: в приюте Святой Девы Марии никто понятия не имел, где находится Уэльс.

Тщательно облизав вилку, Серен задумалась: никогда в жизни у неё не было дома. Может быть, её дом – Уэльс? Но не бывает дома без семьи, а все её родные умерли.

В эту минуту вошёл черноволосый мальчик в грубом сером пальто и заговорил с кухаркой. Та дала ему тарелку с едой и стакан эля, и парнишка удалился, оставив на полу комья грязи.

Миссис Вильерс раздражённо покачала головой и крикнула ему вслед:

– В следующий раз вытирай башмаки, иначе ничего не получишь.

Когда мальчик ушёл, экономка быстро и с любопытством взглянула на Серен.

Наверное, это сын садовника.

Гвин.

К трём часам Серен стало скучно и одиноко лежать в кровати. Поговорить было не с кем.

Ей не терпелось узнать побольше о запертой комнате, но миссис Вильерс велела девочке отдыхать в своей комнате. Вот только Серен совсем не нуждалась в отдыхе. Она пыталась читать, но даже любимая книга – рассказы о Шерлоке Холмсе – не могла удержать её внимания.

Вот если бы она была такой же напористой и гениальной, как великий сыщик! Она бы разгадала тайну чердака, все пришли бы в восторг и устроили празднование Рождества с настоящей ёлкой!

За окном уже сгущались сумерки. Только смутный силуэт луны висел над тёмным лесом.

Серен лежала на кровати и смотрела в потолок. Чем бы заняться? Порисовать? Сочинить рассказ? Пришить пуговицу на серую ночную сорочку?

Девочка повернулась на бок и взглянула на газетный свёрток, который словно ждал её на столике.

Глупо, конечно, но ей вдруг до ужаса захотелось собрать заводную ворону. Вреда от этого не будет, а если появится её владелец, можно снова её разобрать.

Серен слезла с кровати и подошла к столику. В подсвечнике торчал огарок. Девочка зажгла его от огня в камине – по стенам комнаты заплясали тени – и подтащила к столу стул. Луна теперь заглядывала в комнату, освещая лежавшую в свёртке записку. Серен снова прочла: «Ибо путешествие долгое, а дорога ведёт в темноту».

По спине у девочки побежали мурашки.

«Не глупи, – приказала она себе. – Это всего лишь игрушка».

И она развернула газету.

Серен не сразу догадалась, как собрать механизм, напоминавший головоломку-мозаику, зато это было увлекательно. Требовалось состыковать зубцы и впадины маленьких шестерёнок и привинтить крошечные колёсики, которые после установки на место прокручивались с мягкими щелчками. Девочка разложила все детали по порядку, от маленьких к большим, и по очереди подставляла к каждой пару. Прошло несколько часов, луна уже освещала всю комнату, свеча оплыла, и механизм наконец был собран.

Серен откинулась на спинку стула и стала рассматривать небольшой металлический скелет. Потом поместила его в покрытое перьями тело и застегнула несколько кнопок. Два крыла вошли в пазы по бокам. Две тонкие ноги из проволоки также были вставлены в соответствующие отверстия, а их когти тщательно расправлены. Потом девочка с некоторым усилием – резьба чуть поржавела – прикрутила голову птицы и прикрепила клюв, однако не смогла его выпрямить, и потому он остался чуть перекошенным.

На столе стояла ворона. Нужно только добавить глаза. Блестящие, как бриллианты, они озорно мерцали в свете огня.

Серен вставила в гнездо один глаз, затем второй.

Заводная ворона готова.

Серен с лёгким разочарованием откинулась назад. Она потратила несколько часов, но в итоге вышла неуклюжая, грубая поделка. Некоторые перья побила моль, другие уродливо топорщились. Ворона была похожа на старую потрёпанную игрушку и не представляла ни малейшей ценности.

Место ей на помойке.

В боку находилось маленькое квадратное отверстие для ключа. Можно завести механизм и проверить, работает ли он. Пошарив в свёртке, Серен нашла рыжий от ржавчины ключик и вставила его в отверстие.

В этот миг в дверь тихо постучали.

От неожиданности Серен чуть не подпрыгнула! Оправившись от испуга, она спросила:

– Кто там?

Ответа не было, но снаружи доносился какой-то мягкий шорох. Потом снова раздался тихий стук, словно кто-то царапался в дверь.

Ах, это кот!

Девочка отложила ключ, подбежала к двери и распахнула её.

– Заходи, я тебя слышу…

Но никакого кота у порога не было.

Серен удивилась, высунулась в коридор и оглядела его в обе стороны. Пусто. Лишь косой столб лунного света падал в окно в дальнем конце.

Странно. Она явно слышала стук.

И вдруг, чуть отступив, она заметила что-то мокрое и блестящее на полу возле ног. Девочка присела, коснулась пятна и в изумлении отдёрнула руку.

Это была лужица тающего льда.

5

Она задаёт вопросы

Где же мальчишка?

Где хозяйский сынишка?

– Какой ужас, что тебе не успели сшить новую одежду! – пробормотала миссис Вильерс, когда карета отъехала от дома. – Стыдно показывать тебя людям в этом пальто.

Серен нахмурилась.

– Вы ведь его почистили.

– А что толку? К тому же ты из него выросла. Завтра днём приедет портниха из деревни. Ты крёстная дочь капитана Джонсона и должна выглядеть прилично. – Она положила на колени сиреневые перчатки и крепко вцепилась в маленькую сумочку.

Серен пожала плечами и стала смотреть в окно на проплывающий мимо деревенский пейзаж. Хорош крёстный отец, которого крёстная дочь никогда не видела!

Но от новой одежды она бы не отказалась.

Они направлялись в церковь. Девочка уже видела на склоне холма маленькое серое здание с короткой башней, полускрытое деревьями, а позади него подёрнутые дымкой очертания гор с тучами в долинах.

Карета остановилась. Дензил открыл дверцу и опустил подножку.

– Надеюсь, я могу рассчитывать на твоё приличное поведение, Серен? – спросила миссис Вильерс.

– Я уже бывала в церкви, мэм, – ответила девочка.

Экономка взглянула на неё с неприязнью.

– Ты такая грубиянка!

«Неужели?» – думала Серен, пока они выходили из кареты и шли по дорожке между серыми покосившимися надгробиями. Она не замечала в своих словах никакой дерзости. Правда, её одолевала усталость: ночью девочка почти не спала. Дважды ей чудилось, будто она снова слышит тот осторожный стук, дважды она выскакивала из кровати, на цыпочках подходила к двери, открывала её и, замирая от страха, выглядывала в коридор.

Но там никого не было.

Что, если Томоса насильно держат на чердаке? Может, за него требуют выкуп? Или он сошёл с ума и стал буйным, а по ночам выходит из своей темницы и бродит по дому?

Серен пожалела, что её комната не запирается, а попросить у миссис Вильерс ключ у неё не хватало смелости. Экономка наверняка спросит, зачем ей это.

В маленькой церкви стоял такой же земляной запах, как в приютской часовне. Внутри было очень холодно. Деревянные скамьи уже заполнил народ. Когда миссис Вильерс шагала по проходу, держа Серен за руку, все повернулись к ним.

Поначалу Серен застеснялась и почувствовала себя маленькой, но потом высоко подняла голову и попыталась выглядеть гордой и важной. В конце концов, она теперь живёт в большом доме.

Под шарканье ног начался церковный гимн, потом молитвы, всё на валлийском языке. Серен всю службу витала в облаках: она изучила каждый угол, изгиб крыши и тусклые витражи, понаблюдала за тем, как смешно прыгает шляпка органистки, и заметила, как викарий споткнулся на ступеньке кафедры, наступив на подол своей сутаны.

С лица девочки не сходила загадочная улыбка.

Кроме прочего, в церкви находились гробницы. Со своего места Серен видела как минимум шесть из них, и все они принадлежали представителям семьи Джонсов. Одно древнее надгробие изображало лежащих мужчину и женщину в старинной одежде с гофрированными воротниками, а вокруг них на коленях стояли их многочисленные дети.

Девочка перенеслась мыслями к Томосу. Почему ей ничего о нём не рассказывают? Нужно заняться расследованием этого странного дела.

Решительно кивнув, Серен крепко сцепила пальцы. Она обязательно во всём разберётся.

– Вы знаете мой дедуктивный метод, Ватсон, – прошептала девочка, и миссис Вильерс неодобрительно покосилась на неё.

После службы викарий пожимал всем руки, а миссис Вильерс разговаривала с жителями деревни. Серен расхаживала около церковных ворот, чувствуя неловкость, поскольку женщины неприкрыто её рассматривали.

– Бедная сиротка, – сказала одна из них.

– Здравствуй, cariad[2], – поприветствовала девочку другая.

– Здравствуйте, – пробормотала Серен в ответ.

Миссис Вильерс жаловалась викарию:

– …Такая ответственность, и, конечно, от семьи никакой помощи. Хотя в данных обстоятельствах это и не удивительно.

Священник печально кивнул:

– Разумеется, при такой загадочной…

Миссис Вильерс поспешила его перебить:

– Да… в самом деле.

– Все сплетничают про тебя, – произнёс голос позади Серен.

Она обернулась, ожидая увидеть Дензила, но столкнулась нос к носу с мальчиком чуть выше её с копной тёмных волос. Это его она видела вчера в кухне.

Теперь он был одет в воскресный костюм, вымыт и причёсан, но на ухе всё-таки засохла какая-то грязь.

– Я Гвин.

– Привет. Я Серен.

– Нет, ты – мисс Серен.

Девочка удивилась.

– Да? Это значит, что мне не положено с тобой разговаривать?

Гвин натянуто засмеялся.

– Именно. Я всего лишь конюх. Дензил надерёт мне уши, если увидит нас вместе.

Серен пожала плечами:

– А мне нравится Дензил.

– Вообще-то он не злой. А что ты думаешь про миссис В.?

Серен закатила глаза.

– Даже не знаю. Похоже, что я её постоянно раздражаю. Самим своим присутствием.

Мальчик нахмурился.

– Ты к ней привыкнешь.

Они немного помолчали, глядя на беседующих среди могил людей. Было очень холодно, и, чтобы согреться, Серен всё время прыгала с невысокого бордюра.

Гвин посмотрел в небо.

– Приближается буря. Сегодня или завтра заметёт.

– Правда? Здорово!

– Для тебя – может быть, а мне надо выводить лошадей на прогулку.

Девочка перестала прыгать.

– Гвин, можно задать тебе вопрос?

– О чём?

– Ты не знаешь, где Томос?

Мальчик вдруг с внезапной тревогой уставился на неё, потом быстро попятился.

– Мне нельзя это обсуждать.

– Почему? Никто не хочет о нём говорить. Как будто это какая-то тайна…

– Он у них, у Семейства. Вот что я думаю.

У Серен от волнения сильно заколотилось сердце.

– Что ты имеешь в виду?

Гвин огляделся, словно хотел убедиться, что рядом никого нет, и прошептал:

– Я не могу тебе сказать. Это секрет. Но… думаю, Томоса держат в плену…

– Эй! Парень! Иди придержи лошадей, пока они не снесли стену! – раздался позади них сердитый голос, и к ним подошёл Дензил с красным от холода и гнева лицом.

Гвин дотронулся до картуза и убежал, бросив Серен предупреждающий взгляд.

Дензил проводил его взглядом.

– Тебе не следует водить дружбу с конюхом, голубушка. – Маленький человек одарил Серен неодобрительным взглядом. – Что за чепуху он тут болтал?

– Он ничего не болтал. А я буду разговаривать с кем захочу, – заявила она.

– Ты за словом в карман не лезешь, да? – грустно усмехнулся Дензил. На удивление, он совсем не злился. – Пойдём. Пора домой.

Дензил взял девочку под локоть и почти толкнул её в карету. Серен пришла в ярость. Надувшись, она уставилась в окно и до самого дома не проронила ни слова. Вернувшись в поместье, она взбежала в свою комнату, сняла капор и пальто и кучей бросила их на кровать.

Что этот Дензил себе позволяет! Почему они пытаются оградить её от всякого общения? Что вообще здесь происходит?

В комнате было по-прежнему холодно. Огонь в очаге потух. Воскресный обед будет готов ещё только через час. Девочка стащила с кровати одеяло, закуталась в него и постаралась успокоиться. Что имел в виду Гвин, говоря, что Томоса держат в плену? Кто похитил его и зачем? И где именно он находится?

Вдруг Серен услышала в коридоре скрип. Она ринулась к двери, открыла её и стала красться в конец коридора.

Миссис Вильерс поднималась по лестнице. В руках она несла поднос, кажется, с тарелкой еды и с кружкой.

Серен от удивления распахнула глаза – это ещё для кого? – и быстро нырнула за занавеску.

Миссис Вильерс поднялась и остановилась на площадке перед лестницей на чердак. Там она настороженно огляделась и стала взбираться по белым ступеням.

Серен спряталась в тени, потом прокралась на цыпочках к себе в комнату и бесшумно закрыла за собой дверь.

Миссис Вильерс носит еду на чердак! Значит, там точно кто-то есть. Кто это может быть, если не Томос?

От невероятного открытия у девочки перехватило дыхание, и она опёрлась на стол.

Как бы ей снова попасть на чердак? На сей раз она всё обследует, обшарит, осмотрит и разузнает. Может быть…

Вдруг девочка застыла в изумлении.

Заводная ворона лежала на боку.

Чертовщина какая-то: Серен совершенно точно помнила, что поставила её на тонкие проволочные ноги.

Один маленький яркий глаз смотрел прямо на неё.

Продолжая дело, от которого накануне её отвлек стук в дверь, девочка взяла ключик, вставила его в отверстие в боку птицы и завела игрушку.

Механизм, тугой и ржавый, заскрежетал. Ключ удалось прокрутить всего несколько раз. Раздалось громкое жужжание и стук. Голова вороны тут же поднялась, а крылья задёргались, подняв облачко пыли. Птица, шатаясь, сделала один шаг.

«И зачем я так долго возилась с этой штуковиной?» – подумала Серен.

Вдруг ворона взглянула на неё сверкающим глазом и открыла кривой клюв.

– Масла! – прохрипела она. – Мне нужно масло!

Серен заморгала, ошеломлённо глядя на игрушку:

– Ч-что? – переспросила она.

– Масла. Ты что, безмозглая?

Девочка не верила своим ушам. Разве игрушки умеют разговаривать?

Ворона со скрипом повернула голову и оглядела комнату.

– Что за хибара! Я определённо не во дворце. И почему так холодно?

Серен от изумления потеряла дар речи. Птица попыталась расправить крыло и похлопать им, но только ужасно заскрипела, как ржавая железяка.

– Я чувствую скованность во всём теле! Сколько я был в разобранном состоянии?

Серен не имела представления.

– Ты со мной говоришь? – ошеломлённо спросила она.

Ворона издала презрительное карканье.

– Вот ведь бестолочь! Да, я разговариваю с тобой. Что тебя удивляет? Кхе-кхе-кхе!

– Не нужно ехидничать.

– А кто ехидничает? Дай мне быстро масла, глупая девочка, иначе… – Яркие глаза блеснули гневом. – Нет! Ещё рано… погоди чуток… – Голос стал растягиваться, повышаться, понижаться и наконец замолк. – Дай… мне… ма…

Птица застыла с одним вытянутым крылом и неловко повёрнутой головой.

Серен дотронулась до неё – ворона была холодной и твёрдой. Внутри немного пожужжали и замолчали колёсики и шестерёнки.

– Это просто поразительно! – прошептала девочка.

Серен проглотила свой обед с такой скоростью, что миссис Вильерс дважды её отчитала.

– Что за ужасные манеры? Сними, пожалуйста, локти со стола и не запихивай горошек в рот, словно сто лет не ела. Сегодня утром в церкви ты совершенно очевидно не слушала проповедь. Ты и сейчас меня не слушаешь. Серен!

Девочка вздрогнула.

– Что? Простите.

– Нет, так не пойдёт. – Миссис Вильерс позвонила в колокольчик. Поскольку сегодня было воскресенье, все обедали в уютной, жарко натопленной комнате экономки. Лицо хозяйки раскраснелось от тепла. – Тебя нужно воспитывать. Я напишу леди Мэр, что тебе требуется гувернантка. Они не могут взвалить на меня ещё и эту обузу, у меня и так дел невпроворот.

Серен не нравилось даже само слово «гувернантка»! Если за ней будут всё время следить, это всё равно что вернуться в приют, а она уже начала наслаждаться свободой в Плас-и-Фране.

– Извините, – поспешно произнесла она. – Я буду стараться вести себя хорошо. Правда. Вот смотрите. – Она села прямо и аккуратно сложила руки вместе.

Вошла Алис и забрала тарелки.

– Простите, мэм, принесли почту. Вы разберёте её или…

– Я посмотрю. – Миссис Вильерс встала и вышла из комнаты, кухарка последовала за ней.

Серен тут же вскочила и подбежала к буфету, где было много коричневых ящичков с наклеенными старинными этикетками от упаковок ячменных леденцов, какао и шоколада, круп и желатина. Девочка стала быстро заглядывать в них. Внутри находились смеси специй с острым пряным запахом, но Серен искала совсем другое. Наконец она увидела на одной полке бутылочку с надписью «Гвоздичное масло».

Девочка схватила её, сунула в карман и к тому времени, когда миссис Вильерс, перебирая почту, вошла в комнату, уже снова сидела за столом.

– Да… Вот письмо от леди Мэр. Посмотрим, что она пишет. – Экономка раскрыла конверт и быстро прочитала послание, плотно сжав губы. – Она выражает надежду, что ты хорошо устроилась и чувствуешь себя здесь как дома.

– Более чем, – тихо проговорила Серен.

– И что ты не доставишь нам с Дензилом хлопот.

Серен пожевала губу.

– Я постараюсь.

Миссис Вильерс фыркнула.

– Хозяйка приложила чек, чтобы я купила тебе новую одежду. Надеюсь, ты понимаешь, Серен, как тебе повезло.

– Понимаю, миссис Вильерс, правда.

Экономка с сомнением взглянула на неё.

– Хорошо. Теперь иди в свою комнату и отдохни. Читай только Библию, не шуми и никуда не ходи. Это день Господень, и мы должны чтить его.

Серен с прямой спиной неторопливо прошла по коридору мимо Дензила, который с удивлением проводил её взглядом. Девочка степенно поднялась по лестнице, проследовала по коридорам и переходам, но как только удалилась в ту часть здания, где её не могли слышать, побежала по скрипучим половицам и, влетев в свою комнату, захлопнула дверь. Она даже подпёрла её стулом на случай, если кто-нибудь попытается войти.

Безжизненная ворона стояла на столе.

Серен достала масло.

– Я принесла! – прошептала она.

6

Заколдованный принц

Крылья, когти, клюв и глаз -

Я совсем не тот сейчас.

После долгой полировки маслом ключ засверкал и стал проворачиваться легче. Птица вдруг издала стон и чуть шевельнула крылом.

– Помираю! Поторопись, девочка!

Серен капнула маслом на шею вороне, на перья крыльев, на когти. Птица поводила частями тела и прошлась по столу, слегка стуча когтями.

– Так-то лучше! Ещё немного здесь… и вот тут. Наконец-то! – Она расправила оба крыла. Серен не успела ещё отступить назад, как ворона с резким наклоном взлетела и стала бешено носиться под потолком, чуть ли не врезаясь в зеркало.

Серен пригнулась.

– Эй! Поосторожнее!

Птица натолкнулась на оконное стекло и запуталась в занавесках. Сдавленным голосом она крикнула:

– Кто повесил сюда эту тряпку?

– Дай я тебе помогу.

– Нет! – Из ткани появилась голова вороны, потом туловище, и она опять поднялась в воздух и стала сновать зигзагами от платяного шкафа к кровати, от туалетного столика к сиденью на подоконнике. Птица носилась с невероятной скоростью и выглядела совершенно сумасшедшей – Серен даже опасалась, что ворона разобьёт окно, но потом она принялась кружить по комнате, издавая скрипучий ликующий крик, похожий на смех.

Серен заулыбалась, села на кровати по-турецки и стала наблюдать диковинное представление.

Наконец ворона грохнулась на стол, проехала по полированной деревянной поверхности и шлёпнулась в корзину для угля, стоявшую около камина.

Выругавшись, она выбралась, снова взлетела на стол и прошлась по нему, оставляя следы сажи.

– Вот чего мне не хватало, – сказала она.

– Всё хорошо? – поинтересовалась девочка.

Ворона удивлённо глянула на неё.

– А почему должно быть плохо? Просто у меня давно не было возможности практиковаться. Ладно. Кто ты такая и что это за дыра?

«Вот грубиянка!» – подумала Серен, но ответила:

– Меня зовут Серен Рис. Мы в поместье Плас-и-Фран, в Уэльсе.

– Уэльс? Как я сюда попал?

– Я привезла тебя. Вообще-то это получилось случайно. В газетном свёртке лежали части туловища, и крылья, и…

Ворону передёрнуло.

– В газетном свёртке! Какое унижение! Да как ты посмела завернуть меня в грязную старую газету!

– Я тут ни при чём.

– Но ты же сказала…

– Это сделала не я, а…

Ворона вытянула вперёд крыло.

– Забудь. Ты явно растерянна. Так, значит, ты принцесса?

Серен рассмеялась:

– Нет!

– Герцогиня? – Птица в замешательстве склонила голову набок. – Маркиза? Графиня? Или хотя бы баронесса?

Серен покачала головой.

– Нет. Я сирота. Я только что приехала сюда, наверное, потому, что хозяева этого дома пожалели меня. Правда, я никогда их не видела.

Ворона в изумлении раскрыла клюв. Слова девочки, казалось, потрясли её.

– Сирота! Да они издеваются! И кто, интересно, меня расколдует в такой глуши? – Потом ей в голову, видимо, пришла какая-то мысль, она подпрыгнула поближе к девочке и внимательно посмотрела на неё. – Наверное, ты на самом деле принцесса. Тебя пустили в колыбели по реке, или злая мачеха бросила тебя в лесу.

– Такое бывает только в сказках. – Серен встала на кровати на колени и подобралась к птице. – А ты… настоящая?

– Не меньше, чем ты, – рявкнула ворона.

– Я имею в виду, живая?

– А разве мертвецы разговаривают? – возмутилась ворона. Она посмотрела сверкающими глазами на луну за окном. – Так всегда. Завод кончается, и никто меня не заводит снова. Надоело. Проходят столетия, а я понятия не имею, что делается в мире. Потом просыпаюсь в какой-то хибаре и вижу ребёнка. – И она лукаво повернула голову в сторону. – Так если это не ты, то кто засунул меня в газету?

– Худой человек. Он прямо дрожал от страха!

– Очень высокий?

– Да! Ты его знаешь?

– Возможно… Чего он боялся?

– Их.

Ворона задумчиво взглянула на девочку.

– Кого?

– Так он сказал: «Это Они». Он ушёл и не вернулся, и потому я привезла свёрток… то есть тебя… сюда и собрала детали… то есть тебя… воедино. – Вспомнив волшебные сказки, которые читала, девочка спросила: – Тебя заколдовали?

Ворона с язвительной усмешкой кивнула:

– Какая ты умная! Сама догадалась?

– Ты принцесса?

Ворона с возмущением заморгала.

– Вот ещё! Я принц! Принц Сибири, Трапезунда и стеклянного острова Авалона.

Серен никогда не слышала обо всех этих местах и сомневалась, что они существуют, но всё же решила, что не переломится, если слезет с кровати и сделает реверанс. Птице это понравилось.

– Спасибо, – проговорила она. – Кхе-кхе-кхе.

– Так, значит, ты не ворона, а ворон?

– Ворон – это другая птица, невежда. Впрочем, звучит более солидно. Так и быть, можешь звать меня Вороном.

– Приятно познакомиться, Ворон. А ты умеешь творить чудеса? – поинтересовалась девочка.

Птица самодовольно взглянула на неё.

– Да так, несколько пустяковых чародейств.

– А можешь открыть запертую комнату?

Ворон посмотрел на девочку с презрением.

– Раз плюнуть.

Серен хотела прямо сейчас бежать на чердак, но её ждал воскресный ужин.

– Послушай, мне надо ненадолго спуститься на первый этаж. Обещаю, я скоро вернусь. Ты не будешь скучать? Принести тебе что-нибудь поесть?

– Поесть! – воскликнул Ворон. – Эти глупые чары лишили меня возможности есть и пить. Уже сто лет я мечтаю о сыре и шоколаде, трюфелях и тостах… – Он с тоской заглянул в очаг, а затем перевёл на девочку свои блестящие глаза. – Погоди! Я не разрешал тебе уходить.

– Я не твоя рабыня, – фыркнула Серен.

– Это ты так думаешь, – хмуро произнесла птица. – Ну ладно, на этот раз позволяю тебе удалиться. Только не говори обо мне никому.

– Как будто мне есть с кем говорить!

Ворон перелетел к окну и уныло уставился на улицу.

– И не задерживайся! Я не люблю скучать.

Ужин был накрыт на кухне. Все мысли Серен занимала загадочная ворона, и она машинально глотала пищу, даже не чувствуя вкуса. Заколдованный принц! С ума сойти! И что это значит – чародейства? На что способна эта птица?

Алис пригласили сесть вместе с остальными за стол, и, когда миссис Вильерс отвернулась, чтобы разлить чай, кухарка шепнула девочке:

– Ты витаешь в облаках, касатка.

– Просто задумалась. – Серен намазала на тост повидло и спросила: – Это вы готовите еду, Алис?

– А кто же ещё? Пеку пироги, варю пиво, готовлю молочные продукты. Мне теперь приходится делать всё в одиночку! До прошлого года в доме было двадцать слуг, а в саду ещё больше. Всё было так хорошо, пока… – Она остановилась.

Серен проглотила кусок тоста.

– Пока что?

Алис вздохнула и украдкой посмотрела на миссис Вильерс.

– Я не могу сказать, милая.

– Это имеет отношение к Томосу?

Кухарка так крепко стиснула чашку, что стали видны красные костяшки пальцев.

– Почему ты так думаешь?

– Я знаю это, – тихо произнесла Серен. – С ним связана какая-то тайна.

Алис удивлённо уставилась на неё.

– Откуда ты знаешь?

– Мне известно больше, чем вы думаете.

Кухарка смотрела на неё широко раскрытыми испуганными глазами, но миссис Вильерс уже вернулась к столу, браня вертевшегося под ногами кота, а потому больше Алис и Серен не разговаривали.

После ужина миссис Вильерс зажгла свечу для Серен от одной из стоявших на каминной полке.

– Пора спать, – сказала она.

Ветер стучал в окна и раскачивал двери, словно кто-то ломился в дом.

– Святые угодники! – ахнула Алис. Она казалась встревоженной. – Не люблю бурю по вечерам.

– А где Дензил? – полюбопытствовала Серен.

Миссис Вильерс метнула в неё сердитый взгляд.

– По воскресеньям он навещает свою старую мать. Вернётся к полуночи.

Серен пришло в голову, что женщины наверняка боятся находиться одни в пустом доме, – у неё возникло отчётливое ощущение, что экономка и кухарка обе напряжённо прислушиваются к происходящему за окном, словно вой ветра в лесу и над озером представлял опасность.

Миссис Вильерс резко обернулась и приказала:

– В кровать. Немедленно.

Серен поспешила выйти из кухни, прошла по пустым коридорам и поднялась по огромной лестнице. Пламя свечи отбрасывало высокие извилистые тени. Сквозняки просачивались по краям занавесок и крутили на полу маленькие клубки пыли.

В этом доме жила какая-то тайная грусть, словно все его обитатели чего-то страшились.

Вернувшись в комнату, Серен поначалу не увидела ворону и приуныла: неужели она улетела?

– Где ты? – прошептала девочка.

– Здесь. – Птица соскочила с платяного шкафа и, слегка поскрипывая, перелетела на карниз. – Я думал, это горничная.

– У нас нет горничных.

– Какой ужас! – Ворон недоверчиво покачал головой.

– Ну, они были, но… – Серен села за стол и рассказала вороне про отъезд капитана Артура и леди Мэр и про всеобщее загадочное молчание относительно Томоса. – Никто про него не рассказывает. Но я почти уверена, что на чердаке кто-то заперт. А кто ещё это может быть?

Ворон почесал голову.

– Это ту дверь ты просила меня открыть?

– Да. Все уже легли спать, поэтому, пожалуйста, сделай это прямо сейчас.

– Зачем кому-то его запирать? Глупости!

Девочка пожала плечами.

– Понятия не имею!

– Ты начиталась всякой ерунды. – Ворон со скрипом махнул крылом. – Я тут посмотрел твои книги. Шерлок Холмс! Нужно читать серьёзные издания: учебники по французскому, математике, химии, историю римлян и кельтов. Изучать Библию, само собой… О чём только думает твоя гувернантка?

Серен насупилась, но попыталась держать себя в руках. Дерзкая птица раздражала, но без её помощи не обойтись.

– У меня нет гувернантки, – сказала она. – И я сомневаюсь, что ты сможешь это сделать.

– Что? – удивился Ворон.

– Открыть дверь.

– Конечно, смогу!

Серен встала.

– Тогда докажи это. Идём скорее, пока не вернулся Дензил.

Серен взяла свечу и стала подниматься по лестнице, прикрывая пламя ладонью: сквозняк то и дело норовил задуть его. Ворон летел у девочки над головой тёмной тенью. Один раз птица чуть не врезалась в потолочную балку, но успела вовремя увернуться.

– Осторожнее! – прошептала Серен.

– Я же говорю, давно не практиковался. – В ярости Ворон сел на полку и стряхнул с перьев пыль. – Ну и грязища! Могла бы привезти меня в более приятное место.

– Я не собиралась везти тебя сюда!

– Тогда надо было меня оставить. Зал ожидания на железнодорожной станции и то лучше.

Серен разозлилась.

– Неблагодарный! И ты говоришь мне это после того, как я тебя собрала и смазала маслом!

Ворон фыркнул.

– Да ты даже масло не то принесла – я весь провонял аптекой!

Девочка боялась выйти из себя и устроить шум, а потому промолчала и зашагала по коридору. Дойдя до конца, она остановилась около запертой двери.

– Здесь.

Ворон подлетел и с важным видом уселся на ручку. Потом наклонил голову к замочной скважине.

– Я ничего не слышу.

Серен тоже обратила внимание, что за дверью была тишина.

– Но в прошлый раз я отчётливо слышала, как там кто-то дышал.

– Чушь какая-то!

Серен пропустила мимо ушей это замечание и легонько постучала в белую дверь.

– Есть кто-нибудь? Томос! Это я, Серен!

Ворон фыркнул:

– Никого там нет.

– Есть.

– А я говорю, нет.

– Открой дверь, и всё.

– Тут никакого волшебства не требуется. – Птица вдруг взлетела, взяла что-то с притолоки и уронила к ногам девочки. – Воспользуйся вот этим.

Серен чуть не подпрыгнула от неожиданности: на пол с громким стуком упал большой ключ.

– Ты с ума сошёл! Перебудишь весь дом!

– Не мои проблемы. – Птица высокомерно глянула на девочку. – Ну, если ты такая храбрая, открывай.

Чувствуя, как быстро заколотилось сердце, Серен наклонилась и взяла ключ.

Тихо и осторожно она вставила его в замочную скважину, открыла слегка скрипнувшую дверь и заглянула в комнату.

7

Стекло и снежинки

В ночи, полной волшебства,

Ждут загадочные существа.

Она действительно попала в детскую.

Это стало ясно сразу, несмотря на темень. Пламя свечи мерцало в зеркалах и каких-то стёклах. Войдя на цыпочках внутрь, Серен увидела своё отражение повсюду.

– Привет, – прошептала она. – Томос!

– Какая же ты всё-таки упрямая! – Ворон впорхнул в комнату следом за девочкой и уселся на игрушечную крепостную стену, построенную из кирпичиков конструктора. – Кроме нас, тут никого нет, глупышка. Похоже, сюда сто лет никто не заглядывал.

Серен пришлось с ним согласиться. На стол и стулья были накинуты белые простыни. Пол покрывал густой слой пыли, поэтому на нём оставались следы. Когда девочка прикоснулась к деревянной лошадке, та качнулась с лёгким скрипом, словно не один год стояла неподвижно.

– А это, видимо, дыхание, которое ты слышала, – ядовито заметил Ворон. – Просто скрипучая старая игрушка.

– Такая же, как ты, – угрюмо ответила Серен. Она ужасно расстроилась: ей так хотелось, чтобы Томос был здесь, чтобы в этом унылом доме у неё появился друг. Серен закрыла дверь и прижалась к ней спиной. На всех столах и полках блестели загадочные маленькие предметы. Что это?

– Зажги лампу, – скомандовал Ворон.

На столе стояла лампа, на дне которой сохранилось немного масла. Серен повернула фитиль и зажгла его от свечи, затем поставила колпак. Когда загорелся жёлтый свет, девочка огляделась вокруг и ахнула.

Комната была заполнена стеклянными шарами.

Они составляли целую коллекцию, занимавшую все полки. Серен взяла в руки ближайший шар – он оказался тяжёлым. Внутри находилась фигурка Санта-Клауса, сидевшего в своих санях около дома, похожего на Плас-и-Фран, с озером из серебряной бумаги перед ним и деревьями из проволоки.

– Снежные шары!

Девочка поставила шар назад и взяла другой – бумажные снежинки закружились вихрем вокруг маленькой церкви с окнами из фольги.

– Только посмотри! – воскликнула она. Одни шары были размером с аквариум, другие – совсем крошечные. Серен стала встряхивать все по очереди, и комната наполнилась маленькими вихрями. Девочка засмеялась от восторга.

Потом она увидела самый миниатюрный шар, стоявший на тумбочке у кровати.

Он отличался от остальных – стекло было толще и зеленее, а сценка внутри казалась почти реальной. Серен поднесла его к глазам и рассмотрела белый дворец с готическими башенками, а когда она встряхнула шар, внутри закружился настоящий снег, от чего девочка на мгновение похолодела.

Ворон расхаживал среди шаров, разглядывая своё отражение. Его клюв и блестящие глаза сверкали в каждом стекле.

– Странное увлечение. Зачем коллекционировать эти безделушки? То ли дело бриллианты или сапфиры, которые стоят денег.

– Может, Томосу нравились шары, – предположила Серен. – Мало ли какие причуды бывают у мальчишек!

Ворон грубо каркнул:

– Расскажи мне про мальчишек! Да я всё про них знаю! Нет, не скажи, это очень странно.

Серен тоже была заинтригована. Мальчики собирают марки, или монеты, или спичечные коробки… Коллекционера снежных шаров встретишь нечасто. Но в комнате находились и другие игрушки: форт с маленькими пушками, вокруг которого выстроились солдатики, лук и стрелы, куча кубиков рядом с недостроенным замком. Ещё было много книг. Набор акварельных красок был оставлен открытым, в банке из-под джема стояла засохшая кисточка. Юная сыщица взяла в руки раскрытый альбом и увидела нарисованный лес, где на ветвях серебряных и золотых деревьев висели фонарики. Загадочный и очень искусный рисунок. Подпись гласила: «Томос Джонс».

Серен покачала головой.

– Такое впечатление, что он просто всё бросил – вышел и не вернулся. Ничего не понимаю.

– Может, он уехал с матерью, – небрежно предположил Ворон. Он был очень увлечён попытками достать блестящую серебряную монету из жестяной банки.

– Нет. Если он в Лондоне, то почему здесь все его игрушки, одежда в шкафу, ботинки под кроватью? Почему комната заперта и находится на чердаке? Почему…

Ворон вдруг резко вскинул голову:

– Ш-ш-ш!

– Хватит мной командовать!

– Тише, тебе говорят! – с тревогой каркнула птица. – Кто-то идёт!

Серен застыла и прислушалась. Снизу доносился звук мягких шагов!

– Бежим! Скорее! – Серен рванулась было к двери, но быстро обернулась и затушила лампу. В комнате повис запах сгоревшего фитиля.

– Они это учуют, – заметил Ворон.

– Ничего не поделаешь. Скорее!

– Боишься? – раздражающе спокойно спросила птица. – А что тебе будет, если тебя застукают?

– Я не хочу, чтобы меня застукали! Тебя, например, могут снова разобрать и сложить по частям в газетку.

Спокойствие Ворона мгновенно сменилось ужасом.

– Бежим!

Ринувшись к двери, Серен уронила маленький снежный шар, который держала в руках, и он закатился под кровать.

– Оставь это! – прошипел Ворон.

Однако эта вещица странным образом манила девочку, и потому она поспешно полезла за ней под кровать. Там было темно и пыльно; пришлось искать шар на ощупь, и её рука наткнулась на какой-то небольшой квадратный предмет, напоминавший маленькую книжку.

– Ну же! – поторопил Серен Ворон.

Девочка вытащила книжку, схватила снежный шар и, чихая от пыли, выбралась из-под кровати. Книжка была лилового цвета, и на её обложке чья-то рука аккуратно вывела: «Дневник», а вокруг нарисовала маленькие снежинки.

– Смотри, что я нашла! – показала Серен свой трофей птице.

– Ни за что! Я сматываюсь! – И Ворон, как тень, вылетел из тёмной комнаты.

Серен выскользнула следом, заперла дверь и стала впопыхах искать глазами какой-нибудь предмет, чтобы встать на него, дотянуться до притолоки и положить туда ключ. Но в коридоре ничего не было, а шаги уже поднимались по лестнице.

– Ворон!

Ответа не было.

Заскрипев зубами, Серен бросила ключ на пол и побежала.

Она едва успела спрятаться в отгороженной портьерами нише, как в коридор свернул Дензил. Вжавшись в стену, девочка затаила дыхание. Дензил прошаркал мимо. В руке он держал лампу и осматривал все окна; его тень двигалась следом за ним по потолку.

Портьеры были пыльными, и у Серен снова зачесалось в носу. Она зажала его обеими руками и беззвучно чихнула. Когда она осмелилась выглянуть из своего укрытия, Дензил подошёл к двери детской и подёргал ручку.

Он уже собирался уходить, как вдруг остановился, свет лампы опустился ниже, и девочка поняла, что он увидел ключ и наклонился поднять его.

Серен приникла к крошечной щёлке между портьерами.

Маленький человек посмотрел на ключ и окинул острым взглядом пустой коридор. Девочка замерла, опасаясь, что её заметят.

Дензил сунул ключ в карман и двинулся назад; на этот раз он прошёл так близко, что задел рукавом портьеру, за которой пряталась юная сыщица.

Свет стал удаляться.

Дензил тихо спустился по ступеням, и наступила темнота.

Серен подождала не меньше пяти минут, пока в доме не воцарилась полная тишина, и лишь тогда решилась выйти из своего укрытия. Её свеча осталась в детской, поэтому ей пришлось на ощупь прокладывать себе путь вниз по лестнице. Наконец она коснулась гладкого деревянного шара в конце перил.

Через щели в ставнях в коридор со скрипучими половицами проникал косой лунный свет.

Серен тихо проскользнула к своей комнате, открыла дверь и юркнула внутрь. От картинной рамы сразу же отделилась тень и подлетела к ней.

Девочка, едва дыша, опустилась на пол.

– Чуть не попалась!

– Он догадался, что ты там была? – спросил Ворон.

– Он поднял с пола ключ, но внутрь не входил. – Серен видела только глаза птицы, блестящие в лунном свете. – Если войдёт, то увидит свечу и всё поймёт.

– Разумеется. И так тебе и надо. Нужно быть осторожнее.

– Думаешь, меня они тоже запрут?

Ворон презрительно усмехнулся:

– Кхе-кхе-кхе. Никого не запирали. Ведь мальчишки там не было. Ты всё сочинила. Так, – сказал он, – я совершенно выбился из сил и собираюсь с чувством выполненного долга отдохнуть. Не буди меня. – Птица взлетела на шкаф, сунула голову под крыло и умолкла.

Серен разделась и легла в кровать, но долго не могла заснуть. Снаружи в комнату заглядывала луна, а сердце девочки всё ещё бешено колотилось от испуга.

Где Томос?

Почему его комната заброшена?

И что написано в дневнике, который она аккуратно сунула под подушку?

В темноте Серен гладила его бархатистую обложку. Он, наверное, хранит так много секретов. Скорее бы его прочитать.

Девочка села в кровати и прислушалась. Снаружи раздавался тихий шелест. Серен на цыпочках подошла к окну, отодвинула край занавески и задохнулась от восторга.

На улице шёл снег!

Белые хлопья кружились в тихом танце, совсем как в снежном шаре. Словно это Серен потрясла шары и вызвала снегопад. Как по волшебству!

К утру вернулось бледное солнце, но лужайки и деревья были белыми и пушистыми. За завтраком все находились в приподнятом настроении. Дензил принёс дрова и пробормотал:

– На улице просто сказка!

На его ботинки налипла слякоть.

– Для нас только грязи больше, – поморщилась миссис Вильерс.

Серен подняла голову:

– Можно мне выйти во двор? Пожалуйста!

Немного помолчав, миссис Вильерс ответила:

– Можешь выйти на короткую прогулку.

Серен выскочила из-за стола.

– Правда?!

– Но не дальше чугунных ворот!

– Но…

Экономка пронзила девочку суровым взглядом:

– Собираешься спорить со мной?

– Нет, конечно, нет, – сказала Серен и попятилась к двери.

– И оденься потеплее.

Но Серен уже мчалась вверх по лестнице. Вбежав в свою комнату, она в восторге воскликнула:

– Я иду на улицу!

На Ворона, который нахохлившись сидел у маленького камина, это сообщение не произвело никакого впечатления.

Девочка сунула руки в пальто и схватила перчатки.

– Охраняй дневник и снежный шар. – Она вдруг остановилась, поражённая догадкой. – Погоди-ка! А если они хотят услать меня из дома, чтобы обыскать мою комнату?

Ворон сердито пробормотал:

– Нужна ты им очень!

– Ну ладно, тогда не пускай сюда никого.

Птица бросила ей испепеляющий взгляд.

Как хорошо было на свежем воздухе! Серен пробежала мимо кухни, нашла служебную дверь и вырвалась в белый серебрящийся простор с морозным воздухом и широким нежно-голубым небом. Тонкий слой снега лежал на крышах и подоконниках, покрывал, подобно кружеву, мощённый булыжником двор. Девочка начала изучать окрестности дома.

Многочисленные служебные постройки – конюшни и каретные сараи, молочни и прачечные – не использовались. Больше всего девочка хотела найти сад и наконец вошла в него через арку в старой кирпичной стене. Клумбы стояли пустые и замёрзшие, деревья голые. Но снегопад застелил всё вокруг белой пеленой; каждую травинку и сухой лист обрамляла пушистая кайма из кристаллов. Серен сняла перчатки и провела рукой по земле, пробежала по траве и с хрустом оставила следы. Ворота были открыты, словно замёрзли в таком положении, всюду пели птицы, как будто спешили начирикаться всласть, пока не закончился короткий зимний день.

Да здравствует свобода! Здесь не было ни миссис Вильерс, зорко следящей за каждым шагом девочки, ни Дензила, крадущегося по тёмной лестнице. Выйдя из дома, где царило гнетущее молчание, Серен ожила. Она до изнеможения носилась по укрытому снегом саду, потом ходила, поддерживая равновесие вытянутыми в стороны руками, по низким стенам ограды, кидала снежки в стволы деревьев, собирала мёртвые листья, каштаны и орехи, полые стебли и ягоды падуба.

Как было бы хорошо набрать такую охапку и сделать украшения к Рождеству. По стенам вился плющ, а высоко на дереве росла омела. Но в Плас-и-Фране, видимо, никто не собирался готовиться к празднику.

В конце сада росла живая изгородь, а за ней поднималась высокая стена. Серен пробежала вдоль стены, проводя пальцами по заиндевелому кирпичу, пока не добралась до запертых чугунных ворот. Они, вероятно, вели в парк. Серен, подобно узнице, вцепилась в железные прутья и стала смотреть наружу.

Широкое поле спускалось к озеру. Мрачная гладь тёмной воды выглядела зловеще на фоне белого окружения. Как ни странно, ни лебедей, ни даже уток девочка не увидела. Интересно, какая там глубина? Ах, если бы можно было подбежать к берегу!

Неохотно оторвав взгляд от озера, Серен обернулась на дом. Окна её комнаты располагались с другой стороны, но, насколько она понимала, сюда выходило одно из окон детской на чердаке. Девочка попыталась вычислить, какое именно.

Наверное, вон то маленькое окошко под небольшим щипцом.

И вдруг у девочки перехватило дыхание: за занавесками комнаты кто-то стоял! Тёмная фигура, плохо различимая в тени. Кто это? Томос? Дензил?

Серен помахала неизвестному.

– Эй! – изо всех сил закричала она. – Здравствуйте!

Но человек, вероятно, отошёл от окна или задёрнул занавеску.

Потому что теперь в окне никого не было.

8

Зов

Будь осторожен на ступенях,

Повсюду притаились тени.

– Стой спокойно, иначе я тебя уколю.

– Вы уже меня всю искололи! – воскликнула Серен, поскольку очередная булавка вонзилась ей в ногу. – Ой! Нельзя ли поосторожнее?

Когда девочка, замёрзшая и озадаченная, вернулась с прогулки, миссис Вильерс бросилась к ней и сразу же отвела её в свою комнату. В камине теплился огонь, и после улицы Серен показалось, что здесь очень жарко. Экономка велела девочке раздеться.

Теперь Серен стояла на столе в кухне в новом платье из бледно-голубого батиста и шерсти скучного серого цвета, а швея миссис Робертс, маленькая опрятная женщина, которая, казалось, до ужаса боялась миссис Вильерс, подгибала подол.

– Оно мне велико, – запротестовала Серен.

– Разумеется, – ответила миссис Вильерс. – Платье на вырост.

– Мне цвет не нравится. И материал кусачий.

Миссис Вильерс прямо и неподвижно стояла у огня, плотно сжав губы.

– Вот неблагодарная девчонка!

– Ничего подобного! – возразила Серен. – Мне носить это платье, и наверняка леди Мэр не захотела бы…

– Не смей говорить мне, что захотела бы леди Мэр! – воскликнула экономка в таком внезапном гневе, что миссис Робертс вздрогнула, а Серен широко распахнула глаза. – Леди Мэр – добрейшая дама, и ты не имеешь ни малейшего представления, что она пережила! Огромное горе, настоящее мучение! Ни одна другая семья не согласилась бы взять сироту после того, что случилось с… – Она вдруг замолчала.

В кухне повисла тяжёлая тишина. Миссис Робертс в ужасе застыла с булавками во рту.

Миссис Вильерс повернулась и стремительно вышла, чуть не сбив по пути Гвина, который принёс из кладовки ящик яблок.

Серен в изумлении посмотрела экономке вслед. С чего это она так взорвалась? Девочка не хотела капризничать. И что это заблестело в уголках острых серых глаз миссис Вильерс – неужели слёзы?

Гвин молча поставил ящик на стол и открыл его.

Миссис Робертс осторожно вынула изо рта булавки и прошептала:

– Лучше сними платье, дорогая. Я его подошью.

Серен слезла со стола.

– Что я такого сказала? Я не имела в виду ничего…

Швея покачала головой и поспешила собрать свои вещи.

Серен взглянула на Гвина. Нахмурившись, он подошёл ближе к девочке и прошептал:

– Ты тут ни при чём. Она считает себя виноватой.

Серен сморщила лоб:

– В чём?

Но тут вернулась миссис Вильерс с белым как полотно лицом; от слёз в её глазах не осталось и следа. Ледяным голосом она проговорила:

– Отправляйся в свою комнату и сними это платье.

– В чём винит себя миссис Вильерс? – произнесла Серен, усаживаясь на подоконник. – Не понимаю. И если Томоса нет на чердаке, то где же он? И почему все здесь так напуганы?

Ворон, изучая проеденную молью дырку в крыле, сказал:

– Не спрашивай меня. Весь дом тёмный и холодный. К тому же посмотри: я разваливаюсь на части. Вот если бы мне удалось вернуться в свой дворец… Передо мной поставили бы разносолы на золотых и серебряных тарелках, музыканты услаждали бы мой слух, а танцоры развлекали балетом. И я бы… э-э-э… занимался другими делами, достойными принца. Если бы снова стал человеком.

Серен нахмурилась.

– А как снять заклятие?

– Я даже не знаю, возможно ли это.

– Разумеется, возможно! – Серен слезла с подоконника и подошла к птице. – Во всех книгах, которые я читала…

– Это не твои глупые книги, а жизнь! – Ворон разозлился почти так же сильно, как миссис Вильерс.

Серен вздохнула и как можно вежливее проговорила:

– Ты мне так и не объяснил, как это произошло.

– Я не хочу об этом говорить.

– Ну как знаешь. – Девочка отвернулась, но Ворон поспешил добавить:

– Конечно, если ты настаиваешь, я расскажу. История не длинная. Однажды я поехал… э-э-э… на охоту. Да, на охоту. Принцы ведь всё время охотятся, да? Я ехал по тёмному лесу и встретил ведьму.

– Неужели?

– Ну, наверное, это была ведьма. По крайней мере, она была на неё похожа: в такой высокой шляпе с изогнутой тульей и с метлой, сидела у родника. Старуха указала на меня костлявым пальцем и сказала: «Отдай мне драгоценности, коня и корону». Я, конечно, не собирался выполнять её требование и ответил: «Вот ещё! Уйди с моего пути». Я пытался быть вежливым, но напрасно: ведьма встала, произнесла заклинание, и я почувствовал… ну, это трудно описать – как будто съёживаюсь и распадаюсь на части. Сердце стало колёсиком, кости шестерёнками, а мышцы пружинами. Я упал с коня; попытался пошевелить руками, но они превратились в два проволочных крыла; попытался говорить, но только закаркал. Тогда ведьма сказала: «Пока ты не откажешься от того, что ценишь больше всего, быть тебе чёрной вороной».

Серен удивлённо слушала.

Ворон с весьма самодовольным видом принялся чистить пёрышки.

– И что же ты ценишь больше всего?

– Понятия не имею.

У Серен вытянулось лицо.

– Очень странная история. Только потому, что ты…

– Хочешь сказать, что я всё выдумал?! – возмутился Ворон.

– Нет…

– Ты нанесла мне оскорбление! – Птица повернулась к девочке спиной. – Ни слова больше не скажу, пока ты не извинишься. И это после всего, что я для тебя сделал!

Серен вздохнула.

– Ты ничего для меня не сделал. – Ей надоело, что все на неё злятся. Так и не извинившись, она спустилась в кухню и за ланчем не проронила ни слова, из-за чего Дензил всё время с подозрением посматривал на неё своими зоркими глазами.

Вернувшись в комнату, девочка не обращала никакого внимания на Ворона, который разглядывал себя в зеркало. Серен достала из-под подушки дневник, легла на кровати на живот и начала читать.

Разобраться в дневнике Томоса было не так-то просто. Все страницы без всякой системы испещряли неаккуратные каракули, рисунки и схемы. Мальчик, видимо, интересовался птицами и животными, кроме того, среди записей имелось много изображений битв и солдат и несколько страниц с заметками о паровозах. Серен с разочарованием листала страницы. Она надеялась прочесть какие-нибудь секреты, странные просьбы о помощи, но тетрадь отражала обыкновенные мальчишечьи забавы.

Потом её внимание привлекла запись, сделанная год назад:

Ночью снова звенел колокольчик.

Серен села.

– А вот это интересно!

– Что? – брякнул Ворон, который чистил пёрышки.

– Слушай! – И девочка начала читать вслух.

Он зазвенел в полночь и разбудил меня. Зажжённая свеча уже стояла у моей постели, и я тут же вышел в коридор.

Луна ярко светила в окна.

Мне удалось вычислить, откуда раздаётся звон – его источник находился глубоко под домом. Поэтому я сбежал вниз по лестнице. Чем ниже я спускался, тем отчётливее различал переливчатый отзвук колокольчика.

Местами стены блестели, словно под влиянием этого звука.

Никто меня не слышал. Мама и папа спали, все слуги, наверное, тоже, но в конюшне, где ночует Дензил, горела лампа. Ухнула сова – та самая, коричневая, которая живёт в часовой башне.

Ворон хрипло и неприятно засмеялся.

– Совы! Они такие надменные!

– Тихо! – Серен перевернула страницу. – Дальше он пишет, что спустился в подвал, и потом вот что:

…Обычно в подвале темно и пыльно, но сегодня всё было совсем по-другому – из стен выходили золотые ступени и вели вниз, туда, где мерцал серебряный свет. Меня так и тянуло спуститься по ним.

Но я знал, что это опасно, поскольку Они там.

Семейство.

Вдруг я услышал откуда-то из-под земли очень тихую нежную музыку.

Я знал, что Они зовут меня, что там, внизу, есть целый мир, чудесный, светящийся и полный волшебства. Я приложил руки к ушам и побежал назад, потому что иначе Они лишили бы меня воли. Но слишком поздно. Я не могу избавиться от музыки, она засела в моей голове. Такая приятная мелодия. Я лёг спать полностью одетый и тяжело дыша.

Я никогда не был так напуган.

Вскоре я заснул. Но самое странное, что когда на следующий день я спустился в подвал, то уже знал, что найду там.

Никаких золотых ступеней. В подвале, как всегда, было темно и пыльно.

Серен подняла голову от страницы.

– Как любопытно! Что это за Семейство?

Ворон потоптался на перекладине в изножье кровати и скосил на девочку свой яркий глаз.

– Разве ты не знаешь? Волшебное семейство. С ним лучше не шутить.

– Но я тоже слышала звон колокольчика! В первую ночь, когда только приехала. – А потом? Нет, больше Серен его не слышала. – Так, может, Томоса заперли на чердаке, чтобы он больше не спускался в подвал? Или…

В дверь громко постучали. От испуга Серен вздрогнула и даже уронила дневник. Ворон тут же застыл как мёртвый в неловкой позе, дверь распахнулась, и в комнату решительно вошла миссис Вильерс.

– С кем ты тут разговариваешь? – сурово вопросила она.

Серен встала, держа руки за спиной.

– Ни с кем, мэм.

– Я же слышала.

– Я просто читала вслух.

Миссис Вильерс испытующе посмотрела на неё, затем оглядела пустую комнату. Открыла шкаф, пробежала глазами по одежде и с угрожающим молчанием закрыла дверцы.

– Нужно лучше убирать в комнате, Серен. Не забывай, что слуг у нас нет. Ты должна сама стирать пыль и… – Она осеклась. – Боже милосердный! Что это за побитое молью чудовище?

Она заметила ворону и направилась к ней.

Серен стала лихорадочно искать объяснение.

– Это игрушка из газетного свёртка.

– Страх и ужас! – Миссис Вильерс обошла ворону, сложив на груди руки и сморщив от отвращения нос.

Ворон сидел неподвижно, уставившись в воздух блестящим глазом, но девочка всё равно замечала, что он немного пошатывается.

– Никогда не видела более уродливой игрушки. – Миссис Вильерс протянула к птице руку. – Её нужно немедленно отправить на помойку.

– Нет! – Серена бросилась вперёд. – Вы не можете забрать её! Это моя собственность!

Надо было срочно что-то предпринять, а то Ворон может потерять терпение и каркнуть что-нибудь непочтительное или даже клюнуть экономку.

Миссис Вильерс была в ярости.

– Ты самая бессовестная и нахальная девчонка на свете! Этому хламу в доме не место. Уйди с дороги!

Серен не двинулась с места.

– Ни за что! Это моя игрушка, и я хочу её сохранить. Вы не имеете права забирать мои вещи!

– Тебя надо отшлёпать.

– Вы не посмеете!

– Ещё как посмею.

Они стояли лицом к лицу, злобно взирая друг на друга.

– Я пожалуюсь леди Мэр, – прошипела Серен.

На мгновение воцарилась пугающая тишина; затем миссис Вильерс со вздохом отступила и ледяным тоном заговорила:

– Нет, не пожалуешься. Я сама напишу ей и посоветую отослать тебя обратно в приют. Совершенно очевидно, что тебе здесь не место.

Серен, в сильном волнении, выпалила:

– Почему? Вы боитесь, что я узнаю о ваших делишках?

– О каких делишках?

– Что вы держите его под замком?

Миссис Вильерс подалась к ней и схватила за руку.

– О чём это ты болтаешь?

Серен резко вырвалась.

– О Томосе. Я знаю, что вы прячете его на чердаке. И если вы немедленно не удалитесь из моей комнаты, я пойду в полицию и всё расскажу.

Миссис Вильерс побледнела как полотно. Вдруг чей-то голос произнёс:

– Вам не кажется, что пора ей всё рассказать?

В дверях стоял Дензил. Дыхание у него сбилось – видимо, он услышал крики и поспешил сюда.

9

Прошлогодний сочельник

Следов цепочка на снегу.

Найти дорогу не могу.

Они спустились в кухню, где кот, свернувшийся у очага, удивлённо поднял на них голову.

Серен ровно села на табуретке посередине комнаты. В душе у неё всё ещё клокотал гнев. Ну и пусть отправляют её в приют! Всё лучше, чем жить в этом холодном мрачном доме.

Миссис Вильерс со злобой пронеслась мимо девочки и яростно стала подбрасывать поленья в огонь. Первым заговорил Дензил. Он встал перед Серен, скрестив руки на груди, и, глядя ей прямо в глаза, спросил:

– Так что это за безумная мысль по поводу Томоса засела в твоей голове?

– Ничуть не безумная. Я видела, как вы носите ему еду.

Дензил удивлённо расширил глаза:

– Наверх?

– В детскую. В его комнату.

– Ты была там?

Серен дерзко ответила, не отводя глаз:

– Да, была!

– Уму непостижимо! – Миссис Вильерс так резко уперла руки в бока, что пальцы побелели. – Ты взломала…

– Я не ломала замок, а нашла ключ. Я ничего не украла и не считаю, что мне надо извиняться, потому что я просто искала Томоса. Мне показалось, что я видела его в окне…

– Значит, ты видела, что комната пуста, – сказал Дензил.

Серен опустила глаза.

– Да, – неохотно признала она.

Маленький человек стал расхаживать взад-вперёд, а затем заговорил тихим и полным страдания голосом:

– Ты всё неправильно поняла, голубушка. Миссис Вильерс носила еду кровельщику, который чинил протечку на крыше. Разве ты не заметила, что около твоей комнаты капает с потолка? Что касается мастера Томоса, то его уже год как нет в этом доме. Да, его одежда здесь, и игрушки ждут его, но он больше не играет с ними. Не пьёт молоко с хлебом и не развлекает нас своими забавными сказками. Мастер Томос… потерян для нас.

Серен поразило, насколько несчастным выглядел Дензил. И вдруг она всё поняла: чёрная одежда, закрытые ставнями окна, отсутствующие хозяева, грустный, молчаливый дом.

– Ах! – воскликнула она, приложив руки ко рту. – О, Дензил, простите меня! Он умер, да? Мне очень, очень жаль…

– Успокойся, Серен, – резко, но по-доброму оборвал её Дензил и повернулся к миссис Вильерс. – Объясните же ей!

Экономка обернулась. Лицо у неё было белым.

– Мне приказано…

– Девочка должна всё знать. Она будет здесь жить, люди болтливы, и она всё равно скоро всё узнает. Расскажите ей сейчас. – Он взял своё пальто и направился к двери. – Я вас оставлю.

Дензил вышел, и кот побежал следом за ним. Миссис Вильерс в явной растерянности стояла у очага.

Она медленно приблизилась к Серен и села с прямой как стрела спиной.

– Как это случилось? – Серен не хотела задавать этот вопрос, но у неё разыгралось воображение, и слова вылетели сами собой. – Это был тиф? В приюте у нас заболела одна девочка, и нас пришлось…

– Это был не тиф.

– Он утонул? В озере? Кажется, оно глубокое…

– Серен! – Миссис Вильерс выставила вперёд ладонь. – Достаточно. – Она сложила руки на коленях и плотно переплела пальцы. Она будто мучилась от неловкости и проклинала Дензила за это тягостное поручение. – Томос не умер. По крайней мере, мы надеемся и молимся, чтобы он был жив.

Серен удивлённо вытаращила глаза:

– Надеетесь? Значит, вы точно не знаете?

– Нет. Потому что Томос пропал.

– Просто исчез?

– Боюсь, что так. – Экономка закрыла глаза и мгновенно состарилась на несколько лет. – Дензил прав: лучше, если ты будешь знать. Поскольку у тебя очень длинный нос, который ты суёшь в чужие дела.

Обвинение было несправедливо, но Серен промолчала. Она хотела услышать всю историю.

– Дело было так: однажды утром после завтрака Томос вышел из дома на прогулку и не вернулся.

Серен распахнула глаза:

– Когда это случилось?

– В прошлом году, в сочельник. – Миссис Вильерс бессмысленно смотрела в пространство. – Никогда не забуду тот день. Шёл снег, и Томос донимал всех просьбами пойти на улицу лепить снеговика, но мы были заняты подготовкой к празднику: Дензил украшал зал к Рождеству, капитан Джонс работал в своём кабинете наверху, а леди Мэр писала в гостиной письма. Я сама сказала Томосу, чтобы он перестал надоедать нам и шёл гулять один. – Она стиснула руки так, что костяшки пальцев побелели. – Как я теперь жалею об этом! – В глазах её отразилось страдание. – Он, вероятно, надел пальто – потому что оно исчезло из гардероба – и выскочил на улицу. Тогда здесь были другие слуги и собаки капитана – это был многолюдный, счастливый дом, но никто не видел, как Томос ушёл. Если бы только… – Миссис Вильерс покачала головой. – Если бы кто-нибудь сопровождал его! Но разве могли мы предположить, что такое случится?

– А что именно случилось? – затаив дыхание, спросила Серен.

– К ланчу он не вернулся. Его мать сердилась, но никто не подозревал худшего. За мальчиком отправили Дензила. Он пошёл по следам в снегу: через сад к чугунным воротам, а оттуда к озеру. Там стоял наполовину слепленный снеговик – значит, Томос играл на берегу. А потом…

– Что?

– Потом следы тянулись по заснеженному склону к озеру. Там есть глубокая впадина вроде скалистого грота. Следы вели туда, между кустов ежевики, и вдруг обрывались…

– Как это?!

– Просто исчезли.

– Но это невозможно, – Серен покачала головой. – Он, наверное, куда-то ушёл.

– Следы прекращались посередине снежного поля, словно в том месте Томос стал невидимым, или какое-то летающее существо схватило его и подняло в воздух, или земля разверзлась и поглотила его. – Миссис Вильерс улыбнулась, и на этот раз Серен ясно увидела в её глазах слёзы. – Конечно, это всё глупые выдумки. Наверное, следы замело. Мальчика нигде не смогли найти. Дензил, бедняга, вернулся весь разбитый, и леди Мэр зарыдала.

Серен представила, как дом гудит, словно осиное гнездо, все бегают, слуги в панике, хозяева непрестанно отдают приказы. Словно сцена из книги.

– Мы искали Томоса два дня с собаками, но они так и не взяли след. Местные жители из деревни помогали нам даже в такой густой снегопад. Ходили слухи про бродяг из города, которые похищают детей ради выкупа. За несколько дней до исчезновения люди видели в этих краях чужака. Леди Мэр слегла от горя. Мне пришлось попросить врача дать ей успокоительные, иначе она не могла заснуть. Вызвали полицию из двух графств. Но…

– Ничего не выяснили?

– Ничего. Томос как в воду канул.

Вернулся кот и сел, глядя на людей. Миссис Вильерс собрала ему объедки, и он накинулся на угощение, ловко работая розовым язычком.

Серен задумалась. Вот так история! Неудивительно, что в доме уныло, как на кладбище. Страшно представить, что перенесли леди Мэр и капитан Джонс! Может быть, Томос провалился в расщелину под землёй и умер там от холода? Или его всё-таки похитили?

– И никто не присылал письмо с требованием выкупа?

– Нет, – хриплым голосом ответила миссис Вильерс. Она встала, и её лицо, хотя и по-прежнему бледное, снова стало строгим, словно она вспомнила, что Серен была здесь чужим человеком. – Никто больше не слышал о мастере Томосе. Его родители были убиты горем. Они больше не могли находиться в этом доме и распустили слуг, остались только мы с Дензилом. Теперь ты знаешь, что произошло.

– Да, но…

– Больше ни слова на эту тему. – Миссис Вильерс отвернулась. – Надеюсь, я больше не услышу глупостей о людях, запертых на чердаке. Лучше тебе не ходить в детскую. И ещё, Серен… – Она поколебалась. – Я, наверное, дала волю гневу, но это дом скорби, и нам не нужны новые неприятности. Поэтому предупреждаю: если ты ещё раз пересечёшь черту, мне придётся отправить тебя в приют. Ты меня поняла?

Девочка кивнула.

Она вышла из кухни и направилась в свою комнату; кот увязался за ней. Все мысли Серен поглотила только что услышанная удивительная история. Какое загадочное исчезновение!

Не мог же мальчик просто испариться.

Она вспомнила о золотых ступенях, описанных Томосом в дневнике, о приятной манящей музыке, которую он слышал. И вдруг она поняла, у кого обо всём этом спросить.

Весь следующий день девочка слонялась по дому, стараясь не попадаться на глаза миссис Вильерс. Она вышла в сад и заглянула во все служебные постройки, но только ближе к вечеру нашла Гвина на дворе конюшни – он укладывал сено в копну.

Небо над поросшим лесом холмом уже темнело.

Гвин услышал приближение девочки и повернулся к ней.

– Я всё знаю про Томоса, – сразу выпалила Серен.

Гвин прекратил свою работу и опёрся на вилы.

– Правда? Тебе легче – а я хотел бы знать больше.

– Я имею в виду, что знаю о его исчезновении. Ты говорил, что его забрало Семейство. Кто это?

Гвин пожал плечами.

– Тилвит-тег. Всем известно, что они похищают детей.

Задрожав, Серен села на тюк сена.

– О них нельзя говорить. – Гвин показал скрещённые пальцы. – Не спрашивай меня больше – они могут услышать. – И мальчик с тревогой огляделся по сторонам. – Особенно когда становится темно. Они наблюдают и слушают. Никогда не знаешь, где Они притаились.

Серен одолевало такое любопытство, что она забыла про страх.

– Я не понимаю, это люди?

– Нет. Это таинственные волшебные существа. Они никогда не стареют. Некоторые из них сказочно красивы, а другие чудовищно уродливы. Они живут под землёй или в озере. Тысячи лет назад, до прихода сюда людей, здесь были их земли. Я думаю, потому Они и вредят нам. Джонсы забрали их владения, поэтому Они забрали их сына. Моя nain[3] говорит, что такое уже случалось много раз – Они забирают детей туда, где те никогда не повзрослеют.

Зловещий шёпот ветра заставил Глина замолчать, и он снова стал поспешно смётывать сено.

– Только не говори Дензилу, что я тебе рассказал. Он всё знает, и миссис В. тоже наверняка догадывается, просто не хочет это признать.

Серен покачала головой. Вся эта история про волшебный народ звучала безумно, но девочка поверила в неё.

– Томоса можно вернуть? – с надеждой спросила она.

– Нам это не под силу, – ответил Гвин. – Тут замешана магия. Нужны заклинания и прочие хитроумные приёмы. А ты ведь ими не владеешь, правда?

– Правда, – согласилась Серен и вдруг загадочно улыбнулась: – Но я знаю того, кто владеет.

Гвин изумлённо уставился на неё.

Но девочка вскочила и побежала к дому.

– Волшебное семейство! – Ворон так сильно затряс головой, что вокруг него поднялось облако пыли. – Ни за что! Ни за какие коврижки! Даже слышать об этом не желаю. Мне не нужен такой опасный и коварный враг. С ума сойти! Эти существа в миллион раз страшнее ведьм. Раз они забрали Томоса, попрощайся с ним навсегда. По крайней мере…

– Что?

Ворон сидел на раме зеркала.

– Неважно. Меня интересует другое: ты достала чернила? – Птица подняла крыло и, наклонившись, критически осмотрела перья в зеркало. – Противная экономка была права. Меня основательно погрызла моль. Возмутительно, что за мной так долго никто не ухаживал.

Серен вздохнула и окунула перо в чернила.

– Сиди спокойно.

– Они не синие? – насторожился Ворон.

– Нет, чёрные.

Девочка тщательно закрасила чернилами проеденное молью пятно на крыле птицы. Ворон захихикал:

– Щекотно!

Серен тихо спросила:

– Как же мне спасти Томоса?

Ворон вздохнул.

– Ну, есть один способ. Через год и один день после похищения снова зазвенит колокольчик, и появятся золотые ступени. Это твой единственный шанс.

– Год и один день будет как раз на Рождество. Через три дня!

– Немного левее. – Ворон повернулся, чтобы показать ещё одну залысину. – Но я с тобой не пойду. Волшебное семейство очень опасно, к тому же Они хотят меня забрать.

Рука девочки зависла в воздухе:

– Да?

Птица горделиво выпятила грудь.

– А почему, по-твоему, мужчина на станции так испугался? Он знал, что Они пришли за мной. Они хотят посадить меня в ледяную клетку и заставить вечно творить для них чудеса, чтобы развлекать их короля и королеву и весь ужасный двор. Но тогда я навечно останусь вороной. Так что если решишься спуститься в подвал, то пойдёшь одна.

Серен насупилась:

– Я спасла тебя, а в ответ никакой благодарности! – Она отложила перо. – Надо тебя разобрать и снова засунуть в газету.

Ворон взлетел к потолку и сел на карниз балдахина.

– Нет! Только попробуй! Я улечу в окно, и ты меня больше никогда не увидишь.

– В самом деле? – Серен подскочила к окну, захлопнула его и заперла. Вдруг она замерла, глядя на улицу:

– Кто это?

– Где?

– За полем, в лесу. Там кто-то стоит и смотрит на дом.

Заинтересовавшись, Ворон стал бочком придвигаться ближе, но внезапно остановился.

– Никого там нет! – заявил он. – Ты просто хочешь заманить меня вниз. Меня не проведёшь. – И он с недовольным видом отвернулся.

– Да нет, там действительно кто-то стоит. Это мужчина. – Наледь с внешней стороны окна мешала рассмотреть пришельца, и девочка приложила глаз к холодному стеклу. Вскрикнув, она отшатнулась.

– Это он!

– Я тебе не верю. Никого там нет.

– Есть! Это худой мужчина со станции!

Ворон повернул голову. Он не мог побороть любопытство, а потому слетел с карниза и сел девочке на плечо, вонзив проволочные когти ей в кожу.

– Ой! – вскрикнула Серен.

– Помолчи. Ну и где он? Ах да, вижу.

Худой мужчина прятался в тени деревьев. Он был всё в том же чёрном как ночь пальто и ещё ниже надвинутой на глаза шляпе. Серен показалось, что он дрожит от холода. Человек внимательно разглядывал окна дома. Потом он вышел из-под покрова деревьев и быстро направился к усадьбе.

Ворон тревожно каркнул и взлетел.

– Закрой шторы!

– Что?

– Быстро закрой шторы! – Птица принялась в смятении носиться кругами под потолком.

Серен торопливо задёрнула пыльную красную ткань, и комната погрузилась в полумрак.

– Запри дверь! – крикнул Ворон.

– Не могу! Что с тобой? Ты узнал этого человека?

Ворон сел на кровать, лёг на бок и подлез под одеяло, только хвост остался торчать снаружи. Раздался сдавленный голос:

– Да, я узнал его, глупая девочка. Он… э-э-э… мой враг!

– Враг? – удивилась Серен.

– Само собой! Он ведь разобрал меня на части и завернул в газету. – Из-под одеяла выглянул лукавый блестящий глаз. – Я не хочу ехать с ним! Не позволяй ему забрать меня!

Серен совершенно растерялась: она не знала, действительно ли Ворон испугался или только притворяется?

– Ладно, – сказала она, нахмурившись. – Но за это ты спустишься со мной в подвал искать Томоса.

Одеяло задрожало:

– Ни за что!

Серен обернулась к двери.

– Ну, тогда я пойду вниз и сообщу тому человеку, где ты.

– Ты этого не сделаешь, – проскрипел Ворон. – А если и сделаешь, то я стану невидимкой, или превращусь в муравья, или… – Он замолчал.

Внизу раздался стук дверного молотка во входную дверь. Три тяжёлых удара эхом разнеслись по пустому дому.

Серен ласково улыбнулась:

– Итак…

Ворон неподвижно лежал под одеялом.

– Ладно, – прошептал он наконец. – Договорились.

10

Метель

Дала в подарок странный шар

И скрылась, листьями шурша.

Серен сидела на верхней ступеньке лестницы, прислушиваясь к разговору внизу: высокий спокойный голос миссис Вильерс и возбуждённое бормотание незнакомца.

Девочка волновалась: ей придётся солгать, и экономка, узнав об этом, отошлёт её в приют Святой Девы Марии.

Миссис Вильерс подошла к лестнице, взглянула наверх и увидела девочку, освещённую лунным светом.

– Спускайся! – рявкнула экономка. – Немедленно.

Серен побежала вниз.

Незнакомец стоял у камина в голубой гостиной. Вот только в камине не было огня, а мебель покрывали белые простыни. Увидев Серен, худой человек с радостью бросился к ней.

– Слава богу! Это вы! Я получил ваше письмо… Не могу вам сказать, как я испугался, когда вернулся на станцию…

Серен удивлённо распахнула глаза:

– Какое письмо?

Человек был напуган не меньше, чем прежде.

– Которое вы написали. Потому я и приехал – за вороной.

Серен сделала глубокий вдох и быстро произнесла:

– Простите, тут, наверное, какая-то ошибка. У меня нет никакой вороны.

Губы миссис Вильерс округлились буквой «О».

– Лжёшь, нечестивая девчонка! Я сама видела у тебя эту отвратительную ворону.

Серен смутилась. Лгать было очень стыдно, к тому же она жалела худого человека с несчастным лицом, но приходилось продолжать притворство ради поисков Томоса.

– Я хотела сказать, что у меня больше нет вороны. Я её завела, и она улетела в окно.

– Ой, да перестань! – Миссис Вильерс решительно направилась к двери. – Я точно знаю, где она, и сейчас её вам принесу, мистер… – И она вышла.

Серен выбежала за ней и с тревогой стала ждать внизу около лестницы. Она слышала, как гость нервно расхаживает по комнате. Когда миссис Вильерс начала спускаться, Серен быстро вернулась в гостиную.

Мужчина тут же бросился ей навстречу. Он снял шляпу, и девочка увидела его белое лицо с настороженными голубыми глазами.

– Что случилось, когда вы её завели? – Он испытующим взглядом смотрел на Серен.

– Говорю же: она улетела в окно. Я ужасно испугалась!

Гость помолчал, затем прошептал:

– Может, произошло ещё что-нибудь? Она… говорила?

Серен ответила ему невинным взглядом:

– Как же заводная игрушка может говорить?

Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, и девочка поняла, что незнакомец распознал её ложь, но он не успел ничего сказать – в комнату ворвалась раскрасневшаяся и злая миссис Вильерс.

– Серен! – воскликнула она. – Я обыскала твою комнату – и кровать, и гардероб, – но птицы там нет. Как тебе не стыдно! Нельзя брать чужие вещи, это называется воровством. Где она?

– Не знаю, – весьма убедительно проговорила девочка. Ей и самой было интересно, куда подевался Ворон.

– Знаешь!

– Нет.

Миссис Вильерс разгневалась не на шутку:

– Немедленно скажи мне!

– Не могу, – тихим, но твёрдым голосом произнесла Серен.

– Ну всё! Моё терпение лопнуло. Завтра же отправлю тебя в приют.

– Но…

– Молчать! – Экономка повернулась к худому мужчине. – Приношу свои извинения, мистер… за поведение негодной девчонки. Предоставьте это мне, я докопаюсь до правды. Приходите завтра в это же время, и, уверяю вас, я найду ваш… свёрток.

Худой человек, казалось, не слушал её – он долго не отрывал голубых глаз от Серен, затем печально проговорил:

– Думаю, я понимаю, что происходит. Пожалуйста, не наказывайте девочку, она не виновата. Я знаю, кто зачинщик. Он не выносит, когда его долго держат в разобранном виде, и он так…

– Я разберусь! – Миссис Вильерс с холодным презрением улыбнулась. – Приходите завтра. До свидания. – И она выпроводила гостя.

Серен бросила взгляд на его встревоженное и растерянное лицо, и он ушёл; голоса постепенно растаяли в дали коридора.

Девочка стала ждать. Она была сильно напугана.

Когда миссис Вильерс вернулась в тёмную унылую гостиную, они взглянули друг другу в глаза.

– Я не потерплю воровку в доме, – тихо произнесла высокая женщина. – Последний раз спрашиваю: где игрушка?

– Не знаю.

– Ясно. – Экономка, сдерживая гнев, сцепила руки. – В таком случае поднимайся в свою комнату, ужина тебе сегодня не видать, и собирай вещи. Завтра Дензил отвезёт тебя на станцию.

– Завтра?! – в ужасе воскликнула Серен.

Миссис Вильерс кивнула с мрачным видом.

– Тебе купят билет до приюта, а я напишу леди Мэр, что она пыталась облагодетельствовать воровку и лгунью. Ты не заслуживаешь этого, порочная девчонка!

Серен готова была разрыдаться. Внезапно ей захотелось рассказать, что она делает это ради Томоса, что экономка к ней несправедлива. И всё же она промолчала.

Миссис Вильерс позвонила в колокольчик, и мгновенно появился Дензил – он явно подслушивал под дверью.

– Отведи её наверх, – велела экономка. – И не давай ей ужина.

Серен вышла из комнаты вслед за маленьким человеком. На пороге она обернулась: миссис Вильерс стояла, скрестив руки на груди и глядя в пустой камин.

Дензил и Серен молча прошли по освещённым луной коридорам, где на полу лежали прямоугольники и ромбы серебряного света.

Наконец маленький человек повернулся и спросил:

– Ты сильно расстроилась, девочка?

– Ничуть.

– Хотел бы я знать, что ты задумала.

– Ничего, – прошептала Серен.

– Верится с трудом. – У двери её комнаты он остановился. – Закрой окна и плотно затвори дверь. В доме сегодня ледяной холод и мёртвая тишина. Я чувствую недоброе.

– Вы имеете в виду Семейство?

В тусклом свете свечи лицо Дензила было торжественно-мрачным. Он сказал:

– Не упоминай Их. Все знают, что Они забрали мальчика, и никакие заклинания не вернут его. Нам стоило рассказать тебе это с самого начала, но мы избегаем упоминать Их. – Голос его звучал хрипло и уныло. На мгновение Серен показалось, что он забыл о её присутствии. – Милый Томос. Где он теперь, в каких мрачных краях? Я скучаю по мальчику. С ним в доме было так весело, особенно в Рождество.

Серен кивнула и проговорила:

– Спокойной ночи, Дензил.

– Nos da, Seren bach[4]. По тебе я тоже буду скучать. Я уже привык к тебе.

Серен нравилось, что её имя означает «Звезда». Только она никуда не поедет.

В комнате она обыскала каждый угол, но не нашла никаких признаков Ворона, пока какой-то стук не заставил её в испуге поднять голову.

К обледенелому стеклу снаружи прижимался блестящий глаз. Девочка подбежала и открыла окно.

Полузамёрзшая птица ввалилась внутрь.

– Я не чувствую ног! – пожаловался Ворон.

Серен выглянула на улицу, но худого человека и след простыл; вероятно, он скрылся среди длинных синих теней, которые отбрасывали деревья в лунном свете.

Лужайка была призрачно-белой, в небе сияли звёзды. Холодная ночь, казалось, затаила дыхание.

Девочка забралась в постель. Дрожащий Ворон уселся перед очагом, маленькие капли стекали с него и оставляли на коврике влажные пятна.

– Меня выгоняют, – вздохнула Серен.

– Ч-ч-чего и с-с-следовало ожид-д-дать, – стуча клювом, проговорила птица.

– Что мне делать? Как заставить их передумать?

Глянув на девочку через плечо, Ворон взлетел на стол, где лежал дневник Томоса, и кончиком крыла пролистал страницы.

– Я прочитал это. У мальчишки отвратительный почерк, и его следовало бы отходить палкой за неряшество, но в его записках содержится кое-что интересное. Слушай. – И Ворон начал читать своим каркающим голосом:

Сегодня в аллее я встретил странную женщину – сгорбленную, как старуха, и с корзинкой на руке.

«Купи у меня что-нибудь, молодой хозяин», – сказала она.

Я ответил, что у меня нет денег. Это было правдой.

«Тогда прими от меня подарок», – проговорила женщина и протянула мне чудесный снежный шар из толстого зелёного стекла с ледяным дворцом внутри. Откуда она знала, что я их собираю?

Я не смог устоять и взял его, хотя не следовало.

Серен указала на шар, который принесла из детской.

– Вот он!

– Ясное дело. – Ворон коснулся крылом клюва, словно поправляя невидимые очки, и продолжил читать:

– Приходи и будь там принцем, – произнесла женщина.

Тут я испугался, торопливо пробормотал «Diolch»[5] и убежал. Обернувшись, я увидел, что женщина уходит в лес. Мне показалось, что под плащом у неё длинные белые волосы и серебряное платье.

Ворон поднял глаза от дневника, и они вместе с девочкой уставились на снежный шар.

– Любопытно. – Птица закрыла книгу и наклонила голову набок. – Наверное, этим волшебным предметом Они заманили мальчика.

– На днях, – медленно произнесла Серен, – я слегка потрясла этот шар…

– И пошёл снег, – перебил её Ворон. – И чтобы тебя не отправили назад, нужно…

– Вызвать снегопад! Метель!

Серен взяла с тумбочки у кровати шар и, глядя в тёмное окно, сильно потрясла его.

В крошечном мире внутри шара закружились вокруг ледового дворца снежинки.

И тотчас же за окном посыпались снежные хлопья, всё гуще и гуще, завиваясь белым вихрем, и ветер загудел на крыше. Через несколько мгновений оконную раму занесло снегом. Серен стянула с кровати одеяло и, закутавшись в него, подошла к окну.

На улице бушевала безудержная метель. В беспросветной белизне пропали звёзды и лес.

Девочка снова забралась на кровать и легла, глядя на снегопад.

– Пусть теперь попробуют куда-нибудь меня увезти, – довольно проговорила она.

11

Вниз по золотой лестнице

В стране, где потерялось время,

Часы от пыли посерели.

Снег шёл всю ночь и весь день. В доме стало ещё холоднее. На окнах расцвели красивые узоры, и маленькие птички прилетели на подоконники поклевать крошки, которые насыпал им Дензил. Снег завалил двери, отяготил ветви деревьев, и сплошную белизну нарушали лишь красные ягоды падуба.

Серен, закутавшись в шаль, сидела у окна своей комнаты и смотрела на улицу. Никто не повёз её на станцию. Никто не мог даже выйти на улицу, пока к вечеру метель наконец не утихла и девочка не услышала шарканье лопат – Гвин и Дензил расчищали дорожку.

Ворон съёжился у небольшого огня, который миссис Вильерс разрешила Серен разжечь.

Выглядела птица жалко.

– Мне никогда не было так холодно, – дрожа, сетовал Ворон.

– Зато худой человек до тебя не доберётся, – удовлетворённо проговорила Серен.

Снежный шар, мерцая зелёными отблесками, стоял на столе. Девочка не решалась снова встряхнуть его.

Наконец, когда стемнело и свет от уличной лампы заиграл в синих тенях на снегу, Дензил принёс на подносе ужин.

– Мы расчистили дорогу, – сообщил он.

Серен знала, что это значит: завтра заложат карету, чтобы отвезти её на станцию. Но девочка только улыбнулась маленькому человеку.

Серен пыталась унять волнение. Сегодня ночью зазвенит колокольчик и позовёт её так же, как когда-то Томоса.

Усидеть на месте было сложно. Девочка бесцельно бродила туда-сюда по комнате, пока Ворон не проворчал:

– У меня уже голова идёт кругом! Сядь спокойно!

Но Серен надела старое платье, рассовала по карманам принесённые Дензилом хлеб и сыр и закуталась в шаль.

Когда часы пробили десять, она достала из тумбочки бумагу и карандаш и написала:

Дорогая миссис Вильерс!

Я ушла на поиски Томоса. Пожалуйста, не волнуйтесь, я вернусь, как только смогу.

Искренне Ваша,

Серен

Она положила письмо в конверт, надписала его: «Миссис Вильерс» – и поставила у подушки. Потом забралась на кровать и легла.

– Теперь надо ждать, – сказала девочка. – Слушай внимательно.

Ворон недовольно фыркнул.

Звук колокольчика разбудил её, и Серен тут же вскочила. Казалось бы, пронзительный переливчатый звон должны были слышать все в доме, но никто, кроме девочки, не откликнулся на этот призыв.

Комната совсем выстудилась, за окном кружил снегопад. Ворон храпел во сне. Серен слезла с кровати и потрясла птицу, но, как только та хотела открыть клюв, девочка стиснула его рукой.

– Тихо! Колокольчик! Я иду вниз. – Она перевела дыхание. – Ты ведь не боишься? – И Серен осторожно убрала руку.

Ворон поводил клювом, выплюнул воображаемую ворсинку и высокомерно взглянул на девочку

– Я принц и ничего не боюсь!

Серен улыбнулась.

– Тогда пойдём. – Она схватила пальто, с трудом надела его и сунула в карман дневник Томоса. Подумав, в другой карман она опустила снежный шар и выскользнула из комнаты.

Ворон, подобно парящей тени, летел следом за ней.

Они поспешили вниз по лестнице. Дом выглядел страннее обычного. На потолке лежали отблески снега, углы отражали белизну за окнами; часы громко тикали, и глаза изображённых на портретах людей словно следили за девочкой и птицей. Книги, мебель, зеркала казались живыми и заинтересованными. Двери открывались легко, половицы не скрипели, словно дом хотел, чтобы она бесшумно погрузилась в его тайны и отыскала Томоса.

Серен на цыпочках прошла мимо кухни. Огонь в очаге уже погас, и пепел осел. В воздухе ещё стоял запах табака, который курил Дензил.

Кот, спавший на табурете, поднял голову и проводил девочку взглядом, но не двинулся с места.

Серен подошла к лестнице, ведущей в подвал, и начала спускаться по скользким и холодным ступеням, выдыхая в сырой воздух облачка пара. Было страшно, но мысль о том, как Томос шлёпал вниз в своих тапочках, придавала смелости – ведь только она одна и могла найти его теперь. А когда они вернутся, леди Мэр заплачет от радости!

Спустившись, Серен подняла высоко свечу и осмотрелась.

Она увидела вокруг золотое мерцающее сияние, исходившее из соседнего подвального помещения.

– Видишь? – прошептала она птице.

– Это очень странно, – ответил Ворон, пролетая под аркой. Девочка последовала за ним.

В маленьком сводчатом подвале свет сиял так ярко, что свеча была уже не нужна, и Серен поставила подсвечник на пол.

Звон колокольчика заполнил всё вокруг, и внезапно под ногами девочки возникли золотые ступени.

Они казались сотканными из тумана, почти призрачными, но были вполне реальными и, выходя из стены, вели вниз, под пол. Видные сквозь них кирпичи и каменные плиты таяли на глазах.

Серен подошла к верхней ступени и посмотрела вниз.

Лестница терялась в золотистой мгле, и девочка не смогла разглядеть, куда она ведёт.

– Что ты об этом думаешь? – спросила она Ворона.

Тот уселся на перила и склонил голову набок.

– Я думаю, что ты боишься.

Серен кивнула и облизнула сухие губы.

– Это правда, – сказала она, – но страх меня не остановит. – И она начала спускаться.

Какое странное ощущение – шагать по ступеням, которых как будто и нет! Золотой свет окутывал девочку, но не грел. Чем ниже она спускалась, тем больше холодело сердце и мёрзли пальцы.

– Ты здесь? – прошептала она.

– Прямо рядом с тобой вообще-то…

Серен почувствовала, как ворона неловко села ей на плечо.

– Так-то лучше, – сказала девочка.

Она спускалась по невидимой спиральной лестнице, и постепенно золотое сияние начало тускнеть, превращаясь в мерцающий свет, а воздух становился всё холоднее и холоднее, и наконец Серен увидела влажные каменные стены, блестящие углём и кварцем.

– Это пещера…

– Ш-ш-ш! – прошипел Ворон прямо ей в ухо. – Слушай!

Откуда-то издалека зазвучала едва различимая дивная музыка, от чего Серен захотелось одновременно заплакать и засмеяться. Она закрыла уши руками.

– Я всё равно её слышу!

– Вот, возьми, – поспешно сказал Ворон, выдернул из хвоста перо и протянул девочке.

Серен взяла его и тут же испытала огромное разочарование – музыка смолкла.

– Не бросай перо, и ты её больше не услышишь.

– Но я хочу её слышать.

– Конечно, глупая девочка, именно так они и овладевают твоей волей. – Ворон фыркнул и посмотрел, как Серен затыкает перо за пояс. – Куда дальше?

Они дошли до самого низа. Туннель перед ними разделялся на три коридора. В правом были золотые стены из камня, в среднем – серебряные изо льда, а в левом – бронзовые из металла.

Серен нахмурилась:

– Откуда мне знать, куда идти?

– Думаю, это неважно. – Ворон с любопытством заглянул в туннели. – Они сами приведут тебя туда, куда им хочется.

– Тогда пойдём налево. – В сказках правильным всегда оказывался тот путь, который не сулил ни золота, ни серебра. С громко стучащим сердцем Серен ступила в бронзовый коридор.

В прямом туннеле шаги девочки отзывались звонким цоканьем, словно на каблуках её ботинок были подковы. Серен сравнивала себя с героиней книжки про Алису: она спускалась всё ниже и ниже, и всё вокруг становилось всё более и более странным. Особенно когда они подошли к колодцу.

Он возник на пути внезапно: туннель заканчивался тупиком, а в земле зияла чёрная дыра. Вниз вела лестница из бронзовых перекладин.

– Лети вперёд и посмотри, что там, – прошептала Серен механической птице.

– Ни за что! – отрезал Ворон. Он уселся на верхнюю ступеньку и заглянул внутрь. – Тут, кажется, глубоко.

Серен пожала плечами, завязала подол юбки повыше и ступила на лестницу.

Она спускалась и спускалась, пока не оказалась в беспросветной темноте. Девочка задыхалась от усилий, натёртые ладони ныли, руки совсем ослабели.

Она остановилась, переводя дух и крепче хватаясь за перекладину.

– Шахта становится у́же, – проговорила она.

Ворон ответил:

– Стой на месте. – Он пролетел мимо девочки и скрылся в темноте глубоко внизу.

Серен ждала, но птица не возвращалась. Девочка больше не могла висеть на перекладине и потому продолжила спуск, и через некоторое время Ворон пролетел мимо неё наверх.

– Осталось немного, – прошептала птица. – А потом тебя ждёт сюрприз.

Серен кивнула. Она так озябла, что не могла говорить.

Но в это мгновение её нога коснулась чего-то мягкого – она достигла дна.

К её изумлению, внизу лежал густой травянистый ковёр, в котором она утонула по щиколотку. Повсюду росли мелкие белые цветы с умопомрачительным ароматом.

Серен огляделась. Она стояла на лугу, который простирался до самого горизонта. В голубом небе не было ни солнца, ни луны, только бледный свет, который не давал тени и никогда не менялся.

Серен сдула со лба волосы и развязала подол юбки.

– Наверное, надо было выбрать другой коридор, – сказала она. – Куда теперь?

Ворон сел на землю и присмотрелся к цветам.

– Как странно, – проговорил он. – Ни насекомых, ни бабочек, а лепестки похожи на кристаллы.

– От тебя не много пользы, – заметила Серен и пошла наугад.

Ворон прыгал позади неё.

– Я кое-что учуял, – произнёс он.

– Я ничего не чувствую, – ответила девочка. – Чем, по-твоему, пахнет?

Ворон остановился и задумался. Наконец он сказал:

– Опасностью.

Неизвестно, сколько они шли через луг, – времени здесь не существовало. Серен даже не устала. Через некоторое время она вдруг осознала, что идёт уже по лесу. Где она? Девочка была словно во сне, лес пугал её. Чёрные деревья с искривлёнными стволами переплетались друг с другом, и чем дальше Серен углублялась в чащу, тем больше они сплетались, как будто посмеиваясь над ней.

Поначалу Серен подумала, что здесь никто не живёт, но потом увидела лису. Животное сидело под деревом и настороженно смотрело на неё жёлтыми хитрыми глазами, а затем быстро скрылось среди деревьев.

– Ой-ой-ой! – нервно пробормотал Ворон. – Думаю, Они заметили нас.

Чуть позже высоко на вершине дерева показалась сова. Серен остановилась. Сова смотрела на неё и не улетала.

– Я только хочу найти Томоса и отвести его домой, – тихо объяснила ей Серен. – Вот и всё.

Сова моргнула и исчезла, на её месте в листве дерева осталась только брешь в форме совы. Девочка поёжилась от страха.

– Бесполезно с Ними разговаривать, – заглянул Ворон ей через плечо. – Они тебе не ответят. Посмотри вон туда!

Серен обернулась и громко вскрикнула от неожиданности.

За лесом на заснеженном холме высился дворец. Он был в точности такой же, как в сказках: белый, сверкающий, с тонкими башнями, высокими стенами и блестящей серебряной крышей. На щипцах развевались флаги с изображением разных птиц – сов, орлов, ястребов.

– Только нашего брата нет, – ворчливо буркнул Ворон. – Снобы!

Обиженный, он полетел прямо ко дворцу, но вдруг раздался громкий упругий звук, и птица отскочила назад и упала в траву.

Серен подбежала к Ворону.

– Что с тобой?

Оглушённый Ворон лежал на боку. Некоторое время он бессмысленно смотрел на девочку, потом два раза моргнул и сел. Клюв был искривлён ещё больше, чем раньше, и птица пришла в ярость.

– Как же я этого не предвидел!

– Чего? – не поняла Серен.

– Протяни руку! – велел Ворон. – Я мог свернуть себе шею!

Серен осторожно вытянула вперёд руку и коснулась невидимой твёрдой и гладкой стены, тянувшейся во все стороны. Она прошла вправо, влево, встала на цыпочки и подняла руку как можно выше, но конца незримому препятствию не было.

– Дворец окружён огромным куполом, – раздражённо объяснил Ворон. – И пройти сквозь него нельзя.

Внутри купола шёл снег, в небе блестели звёзды. В одном окне в башне дворца горел свет. Может быть, Томос сидит там взаперти. Но как до него добраться?

Серен приложила к невидимому стеклу руки, прижалась к нему лицом и стала смотреть внутрь.

– Это гигантский снежный шар! – прошептала она.

12

Ледяной дворец

В лабиринте из вечного льда

Ты будешь скитаться всегда.

– Войти невозможно. – Серен пришлось остановиться, чтобы перевести дух, и она с отчаянием посмотрела вперёд. – Входа нигде нет!

Она, казалось, уже много часов бродила вокруг невидимого купола, Ворон летел над головой, но ничего не менялось. Дворец внутри стекла, высокий и блистающий, был всё так же далёк, мягкий бесшумный снег так и падал, а снаружи на чёрное бархатное небо высыпали, как бриллиантовая крошка, звёзды.

Девочка не устала, но этот бег по кругу ей уже порядком надоел.

– Они в своём репертуаре. – Из-за новой вмятины на клюве голос Ворона, и без того раздражённый, звучал ещё и гнусаво. После того как он ударился о купол, Серен пыталась выпрямить клюв, но птица клюнула её в руку и каркнула: «Не трогай! Я переживу!»

Теперь Ворон сел в траву под ногами девочки.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Серен.

– Они над нами смеются. Мы напрасно теряем время.

– А я думала, время здесь течёт по-другому.

– Ты меня прекрасно поняла! – Ворон покачал головой. – Если вход и есть, то, расхаживая кругами вокруг купола, мы его не найдём.

– Но ведь должна же быть какая-то дверь…

– Нет, если только мы сами её не сделаем.

– А почему ты не сказал об этом раньше?

– Даже принцы ошибаются.

– Но ты всегда ведёшь себя так, словно знаешь всё на свете, – съязвила Серен.

– Одно могу сказать точно: я знаю побольше глупой девчонки.

Хотя в душе Серен закипела от досады, она выдавила улыбку. Надо польстить вздорной птице.

– Только ты сможешь найти способ попасть внутрь этого купола, – сказала девочка. – Ты ведь заколдованный принц, который владеет волшебством. Если ты как следует всё обдумаешь, то никто не сможет тебя остановить…

Удивившись, Ворон почистил пёрышки и с глупым самодовольством проговорил:

– Я рад, что ты начинаешь ценить мои таланты. Но это будет стоить мне ещё одного пера, и я не уверен…

Серен напустила на себя смиренный вид.

– Ты невероятно щедрый.

– Да… я такой.

– И очень умный. Так как ты проведёшь нас внутрь?

– Что ж… – Ворон уставился на снежный пейзаж под невидимым куполом. – Дай подумать. – Он попрыгал на одной ноге, потом на другой, быстро произнёс «кхе-кхе» и вдруг выпалил: – Есть один способ, но он мудрёный. Мне нужна одна капля крови и одна слеза.

– Что?! – воскликнула Серен, не веря своим ушам.

– И ты мне их предоставишь. Ты ведь сумеешь?

– А если это не поможет?

Ворон подёрнул крылом:

– А что ты теряешь? Всего одну каплю крови.

Серен сердито нахмурилась:

– Это не от тебя требуются жертвы. – Но она отстегнула брошь с воротника пальто, сняла перчатку и, сделав глубокий вдох, уколола кончик пальца и сжала его. Показалась крошечная капля крови. От боли на глазах выступили слёзы.

– Хорошо, – быстро проговорил Ворон. – Теперь капай сюда, на траву.

Серен подошла поближе к невидимой стене и тряхнула рукой. Капелька крови упала на землю и потекла по травинке.

– Теперь роняй слезу. – Ворон указал крылом: – Вот сюда, пожалуйста.

Серен положила под веко палец, поймала слезу и осторожно перенесла её на траву.

Палец пульсировал от боли, и девочка сунула руку в карман.

Вдруг она с удивлением увидела, что кровь превратилась в красную полоску, которая зашипела, как кислота, и совершила невероятное: поползла вверх по стене, потом параллельно земле, затем вниз, очерчивая узенькую дверцу.

Слеза же обернулась маленькой блестящей замочной скважиной.

Ворон заметил изумление девочки.

– Впечатляет? – хвастливо спросил он.

– Да! Но…

– Дверь из крови и слёз. – И птица важно выпятила грудь. – Я и сам знаю, что я гений. Я прочитал об этом колдовском приёме в одной книге заклинаний, но ещё никогда его не использовал. В той книге было много интересного. Например, чтобы превратить змею в реку, надо…

– А что насчёт ключа? – прервала Серен чванливую болтовню. Ворон и так уже чуть не лопался от самодовольства.

– Предоставь это мне. – Птица неохотно выдернула из хвоста маленькое пёрышко и что-то каркнула. Перо захрустело, словно его покрыла чёрная изморозь, и на землю упал чёрный ключик.

Серен схватила его – он был холодный как лёд – и вставила в замочную скважину из слезы. Ключ подошёл идеально, и девочка с большим усилием провернула его. Раздался странный звук – хруст с лязгом.

Сначала стекло треснуло по краям, где кровавая лента проела бороздку. Затем дверца задрожала, разбилась и осыпалась осколками льда. Изнутри дунул ледяной ветер, подняв волосы девочки и взъерошив оперение вороны. Чувствуя, как ветер обжигает лицо, Серен нырнула в узкую щель в стеклянном шаре. И тут же потонула в снегу!

Влажный холодный снег был ей по колено, и Серен пришлось задрать подол юбки.

– Что теперь?

– Теперь иди ко дворцу.

Легко сказать! Каждый шаг давался с трудом. Ворон летел у неё над головой – единственное чёрное пятно в белоснежном окружающем пространстве. Серен с усилием поднимала ноги и, шатаясь, продвигалась по мягким сугробам. Снег был коварен: блестящая обледенелая поверхность выглядела твёрдой, но девочка глубоко утопала в, казалось бы, неглубоких заносах. Серен не имела представления, что находится под белым покровом; с каждым шагом она могла провалиться в невидимые ущелья или озёра. Снег не прекращался, жёг щёки и оседал на ресницах, приходилось часто моргать. Дважды девочка упала, и широко распластавшееся тело оставило в сугробах глубокие отпечатки.

Она смертельно устала, хотя не дошла ещё даже до середины снежного поля. Дворец с единственным освещённым окном в башне высился над ней. Серен хотелось остановиться, сесть и позволить снегу накрыть её белым одеялом.

Наконец она легла и свернулась калачиком.

– Что ты делаешь?! – с тревогой запорхал над ней Ворон.

– Отдыхаю.

– Вставай, глупая девчонка! Скорее!

– Оставь меня в покое. – На удивление, в сугробе было тепло, и Серен потянуло в сон. Ей показалось, что она в мягкой постели и чьи-то невидимые руки подтыкают вокруг неё одеяло, а нежные голоса в ветре тихо напевают колыбельную.

Девочка закрыла глаза.

Но едва она стала засыпать, как почувствовала, что из подкладки пальто её ткнуло что-то острое. В полусне Серен догадалась, что это уголок дневника Томоса. Стоило ей подумать о мальчике, как к ней тут же вернулись силы, появились внезапная бодрость и бдительность, и девочка резко распахнула глаза и сказала:

– Нет! Я не засну!

Злясь на себя, она встала на ноги.

Ворон с облегчением вздохнул, но, фыркнув, проговорил:

– Они почти одолели тебя.

– Ничего подобного, – грубо ответила Серен. Но она и сама знала, что Ворон был прав.

Однако, как ни странно, кое-что переменилось. Дворец оказался ближе, чем представлялось, потому что всего через несколько шагов девочка подошла к крыльцу и с трудом поднялась по ступеням. Они привели к огромной деревянной двери, заваленной снегом, с большой круглой железной ручкой, на которую уселся, нахохлившись, Ворон. Его голову припорошило снегом.

– Давай скорее! – недовольно поторопил он. – Пока я окончательно не закоченел.

Серен повернула дверную ручку.

Дверь со скрежетом отворилась, и замёрзшие путешественники вошли внутрь.

Приятно было спрятаться внутри от метели. Серен стряхнула с пальто и волос снег на гладкий белый пол и подняла голову.

Поначалу она ахнула от восторга: перед ней лежал огромный зал со множеством колонн, изящно обвитых изморозью. Потолок облепило белое кружево. За высокими стрельчатыми окнами падал снег. Пол был из массивных глыб льда.

В воздухе висела тонкая дымка.

Серен почувствовала себя очень маленькой. Во дворце стояла тишина, и когда девочка пошла по блестящему гладкому полу, её шаги гулко отдавались под потолком.

– Какой удивительный ледовый дворец! – Вместе со словами изо рта Серен вырвались облачка пара.

– Ледяная пещера, – проворчал Ворон. – У меня другие представления о комфорте.

Здесь были столы в виде айсбергов и стулья из перекрученных сосулек. Проходя мимо них на цыпочках, Серен не могла отделаться от впечатления, что они напоминают накрытую белыми простынями мебель в Плас-и-Фране. На стенах здесь тоже висели портреты в узких рамах, но на них были изображены не люди, а существа с очень красивыми и очень необычными серебристыми лицами. Их глаза с холодным любопытством наблюдали, как гостья проходит мимо.

Ворон сказал:

– Окно, в котором горел свет, находится в башне, поэтому придётся подниматься по лестнице. Вон там. – Он сделал круг и сел Серен на плечо, крепко ухватившись за него неровными когтями. – Слушай меня внимательно, девочка, это очень важно. Они попытаются помешать нам добраться до Томоса. Что бы ни случилось, иди всё время вперёд, не останавливайся и ни в коем случае не оглядывайся. Даже если обвалится потолок. Ты поняла меня?

Серен кивнула. Она ещё никогда не слышала, чтобы птица говорила таким беспокойным голосом.

– А как же ты?

Ворон презрительно каркнул.

– Обо мне не волнуйся. Я же принц. Ладно, теперь поспешим.

Они начали подниматься по лестнице. Ступени были широкие и роскошные, но на каждом повороте Серен приходилось перешагивать через какие-то предметы: лежащую на боку замёрзшую лошадь-качалку, форт с солдатиками, выстроившимися в шеренги, направив на гостей свои крошечные ружья.

– Это игрушки Томоса! – воскликнула Серен.

– Что? – Ворон поморгал блестящим глазом и глянул назад.

– Как они здесь оказались?

– Не задавай глупых вопросов, девочка. Иди дальше!

Серен запыхалась, почти бегом поднимаясь мимо разбросанной одежды, ботинка, раскрытой книги. Она пыталась поднять кое-какие предметы, но они вмёрзли в лёд и были тяжёлыми, как камни.

Наверх вёл след из кусочков головоломки, словно выпавших из чьего-то кармана. Наконец ступени стали сужаться, и лестница сделалась похожей на ту, которая в Плас-и-Фране вела на чердак.

Потом Серен увидела кукольный домик.

Он ждал её на следующей площадке. У девочки закололо в боку, и потому она нагнулась, чтобы перевести дух, и увидела, что все окна в домике освещены, из труб идёт дым, а во дворе стоит маленькая запряжённая карета.

– Не останавливайся! – пролетая мимо, напомнил Ворон.

Но Серен не могла противиться желанию рассматривать домик. Она присела рядом и заглянула внутрь.

– Как настоящий! – прошептала она. – Это Плас-и-Фран!

Она заглянула в окно и увидела голубую гостиную: в камине горел огонь, за столом сидела миссис Вильерс и плакала, утираясь платком, а какая-то молодая дама в мехах и шляпе её утешала. Серен с восторгом догадалась, что это леди Мэр – такая, какой она изображена на портрете, только с бледным и тревожным лицом! А это, вероятно, капитан Джонсон входит в комнату вместе с Дензилом, а позади них полицейские и слуги, и даже кот Сэм сидит на коврике. Все о чём-то разговаривали, но слов было не слышно.

– Как такое возможно? – задумчиво произнесла Серен. – Когда они все успели приехать? Мы всего несколько часов назад покинули дом.

– Кто знает, сколько времени мы провели здесь, – каркнул Ворон, нетерпеливо кружа над головой у девочки. – Время здесь течёт по-другому. Тут проходят часы, а там дни. Пойдём скорее! – Птица в тревоге повернула голову. – Я слышу их.

Серен тоже прислушалась.

В тишине ледового дворца шелестел низкий шёпот, ропот голосов, словно большая толпа невидимых людей надвигалась откуда-то издалека, оживлённо и сердито разговаривая, а потом донеслись шаги и непонятный скрежет, шарканье и звук семенящих ног.

– Беги! – каркнул Ворон.

Они бросились наверх. Ступени теперь стали крутыми и скользкими. Шум сзади приближался, но, помня предостережение птицы, Серен заставила себя не оглядываться. Однако краем глаза она видела протянутые к ней белые как снег пальцы, устремлённые на неё серебряные глаза. Задыхаясь, девочка взбиралась по ступеням всё выше и выше.

Но где Ворон?

– Я не вижу тебя! – крикнула девочка, не оборачиваясь.

– Не останавливайся! – необычно хриплым голосом ответила птица. – Не обращай на меня внимания! Доберись… до… Томоса! – прозвучал откуда-то издалека её голос.

И тут Серен с ужасом поняла, что у Ворона заканчивается завод!

Девочка остановилась.

Тут же чьи-то руки схватили её за волосы и за юбку. Она вырвалась и крикнула:

– Я возвращаюсь!

– Нет! – сипло каркнул Ворон. – Найди… Томоса…

Послышалось жужжание механизма, затем медленное невнятное заикание:

– Сер… рр… рр… ен.

Потом тишина.

– Ворон! – прошептала девочка.

Ответа не было. Серен застыла на месте. Ворон впервые произнес её имя. Птица попала в беду. Девочке очень хотелось повернуть назад, но Серен чувствовала, что Они окружают её, что их руки дотягиваются до её спины, их пальцы перебирают её волосы, а тихий шёпот проникает в уши. Если она обернётся, то увидит их, и Они возьмут её за руки и уведут, потому что их магия уже проникла в её сердце и её неудержимо влекло к ним.

Серен сделала глубокий вдох и рванулась вперёд.

До самого верха она добралась за четыре шага и оказалась в коридоре с ледяными стенами, по которому дошла до детской, открыла дверь и перешагнула через порог.

В комнате находилось бесчисленное множество стеклянных шаров, и во всех безостановочно падал косой снег.

На столе стояли блюда с едой и кубки с напитками, всё выглядело свежим и пахло так вкусно, что Серен вспомнила о голоде.

В середине комнаты была огромная кровать под балдахином с белыми занавесками, а на ней лежал, глядя в потолок широко раскрытыми голубыми глазами, мальчик.

Он повернул голову на скрип двери, сел и изумлённо уставился на девочку.

– Ты кто?

Серен с восторгом воскликнула:

– Я Серен! А ты Томос!

13

Чудовища вокруг неё

Не слушай их шёпот, смири свою спесь,

Иначе навечно останешься здесь.

Серен ждало разочарование: Томос ей вовсе не обрадовался.

– Не знаю никакой Серен, – нахмурившись, произнёс он.

Девочка вошла и захлопнула за собой дверь. Кто-то стал царапаться и стучать в дверь снаружи.

– Да, мы никогда не виделись. Но я пришла, чтобы спасти тебя. Мы должны выбраться отсюда!

– В том-то и дело, – задумчиво проговорил мальчик. – Я даже не знаю, где я. Вот уже несколько минут я лежу на кровати, пытаясь выяснить это. Всё здесь очень похоже на мой дом, но я знаю, что не дома. Как будто Они состряпали очень плохую копию.

Он был так спокоен! Серен с досадой покачала головой.

– Ты вообще представляешь, чего мне стоило тебя найти? Какие трудности я преодолела? А ты просто сидишь тут и рассуждаешь!

Томос был в тёмном костюме и ботинках, лицо его выдавало несомненный ум. Он внимательно посмотрел на нежданную гостью и сказал:

– Откуда мне знать, что ты настоящая, а не очередная их уловка?

– Что ты имеешь в виду?

– Сейчас ты предложишь мне поесть их пищи – именно этого Они и добиваются. – Томос указал на громоздящиеся на столе тарелки. – Посмотри, там все мои любимые лакомства: корзиночки с заварным кремом, трубочки, взбитые сливки. Но я не притронусь к угощению, потому что, как только я его съем, Они овладеют моей душой, и я останусь здесь навеки.

Серен с приятным удивлением признала разумность его предположений:

– Правильно… по крайней мере, так написано в книгах. Но я настоящая, я человек!

– Докажи!

Девочка подошла к Томосу и взяла его за руку.

– Чувствуешь тепло?

– Да. – Мальчик посмотрел на её грязные пальцы. – Хорошо, но…

– И у меня ещё есть это. – Она достала из кармана дневник.

Томос удивлённо взглянул на него, затем выхватил из её рук и стал листать страницы.

– Это мои записи! Откуда они у тебя?

– Нашла в твоей комнате.

Он поднял на девочку глаза:

– Когда?

– Несколько дней назад. По крайней мере… – Она покачала головой. – Я так думаю… Не знаю, сколько я провела здесь.

Томос сердито сунул дневник под пиджак.

– Ты читала его?

– Местами.

– Это писалось не для тебя.

– Но я должна была найти тебя! Ты пропал год назад…

Томос засмеялся, и Серен даже вздрогнула.

– Не говори ерунды! Сегодня утром я пошёл гулять по снегу, добежал до впадины у озера, и потом… не знаю как, но я оказался здесь. – Он насупился. – Не помню, что случилось, но это было около часа назад.

Серен покачала головой, схватила мальчика за руку и стащила его с кровати. Он был одного с ней роста.

– Нет! Послушай меня! Ты пропал год назад. Целый год! Твоя мама и все домочадцы не имеют представления, куда ты делся, некоторые даже думают, что ты умер.

В голубых глазах Томоса выразились изумление и гнев.

– Год?!

– И один день.

– Нет, это невозможно.

– Дензил говорит, что Они на всё способны.

– Бедная мама…

Серен увидела, что теперь он ей верит, и тихо произнесла:

– Твоя мама уехала в Лондон и не выходит из дома. Она очень страдает.

Девочка крепко держала Томоса за руку. Он выдернул её.

– Как ты сюда попала?

– Спустилась по золотой лестнице, о которой ты писал. И… один друг пришёл со мной, но он потерялся. Думаю, Они схватили его, Они давно за ним охотились.

Томос её не слушал. Он уже подскочил к двери и открыл её.

– Я немедленно возвращаюсь домой! – И он выбежал из комнаты.

Серен последовала за ним и вдруг в изумлении остановилась.

– Всё переменилось!

Снаружи больше не было ни коридора, ни лестницы, только тёмный туннель в обе стороны и тишина.

– Здесь ничему нельзя верить. Они создают иллюзии, – пробормотал Томос, глядя направо и налево. – Куда идти?

– Я пришла оттуда, но…

Он побежал налево.

– Не могу поверить, бедная мама! – бормотал он. – Она этого не перенесёт.

Серен молча бежала за ним следом. Он думает, что находится здесь всего час. Сколько же она здесь? Неужели на земле прошёл ещё один год? Или сотня лет? Какой ужас!

Они мчались по туннелю. Издалека доносились холодные голоса и смех.

Впереди засиял голубоватый свет. Томос устремился туда, Серен не отставала и лихорадочно соображала. Где Ворон? Нельзя бросить его здесь, но как найти птицу в этом изменчивом пространстве?

Туннель стал сужаться, голубой свет замерцал. Серен обрадовалась: неужели они добежали до конца? Но тут над головой вместо каменного потолка образовались ледяные глыбы, а сквозь них засияло солнце – настоящее солнце!

– Скорее, – обернулся к девочке Томос. – Давай я тебя подсажу. Может, мы сможем прорваться!

Он сел на корточки, Серен быстро забралась ему на плечи, и он медленно встал. Он держал её за колени, а она потянулась наверх, ударила кулаками в льдину и упёрлась в неё ладонями. Но сломать толстую глыбу ей было не под силу! Отсюда был виден искажённый льдом кусочек внешнего мира – падающий снег и смутные силуэты деревьев.

– Ну что там? – спросил Томос.

– Мы подо льдом на озере, – прошептала Серен.

Мальчик больше не смог её держать, Серен соскользнула вниз, и они оба упали на землю. Девочка взглянула наверх и представила, как её руки выглядели снаружи, бесшумно стучащие и толкающие изнутри ледяную массу. Местность, наверное, прочёсывает поисковая группа. Если бы только Дензил увидел их!

– Надо найти что-то, чтобы разбить лёд. – Томос стал лихорадочно оглядываться, ища подходящий предмет.

– Может, это сгодится? – Серен схватила камень, лежавший у её ног, но вдруг вспомнила о Вороне, и камень выпал у неё из руки. – Подожди. Я не могу бросить здесь Ворона.

– Какого ворона?

– Долго рассказывать. Но без него я бы не добралась сюда. Он мой друг и умеет творить чудеса. Мы должны найти его. Нужно вернуться. – И она грустно пошла туда, откуда они пришли.

– Постой! – окликнул её Томос.

– Не могу. А ты, если хочешь, спасайся.

Воцарилась тишина. Потом Серен услышала позади шаги и голос Томоса:

– Не грусти, Серен. Конечно же, я пойду с тобой.

Она обрадовалась и улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.

– Я не боюсь, – сказал Томос. – А ты?

– Я тоже, – тихо произнесла она.

Они долго брели по тёмному туннелю и вышли через пещеру в лес из высоких деревьев под звёздным безлунным небом. Семейства дети не видели, но за каждым деревом Серен замечала тени и чувствовала, как за ними наблюдают.

Далеко впереди между стволами вспыхнул яркий красный огонёк.

Томос остановился.

– Что там?

– Не знаю, – пробормотала Серен, – давай выясним. Только будь осторожен.

И они поспешили к огоньку, пробираясь через заснеженный подлесок и колючие кусты ежевики, пока не подошли близко к загадочному источнику света.

Огонь!

Странный костёр бесшумно горел, а вокруг него лежали в глубоком сне самые разные животные: куницы и лисы, горностаи и мыши, барсук и много птиц. А над ними на ветке дуба висела серебряная клетка.

Сердце Серен забилось быстрее: в клетке был Ворон.

Он сидел нахохлившись, с жалким видом засунув голову под крыло, и торчащий из бока ключ говорил, что его хорошо завели. Серен подбежала и схватилась за прутья клетки, та сильно закачалась, но Ворон не пошевелился.

– Что с тобой? Это я, Серен! Проснись!

– Я не сплю! Просто мне всё это надоело! – приглушённым голосом ответила птица.

Серен поразилась.

– Смотри, я нашла Томоса!

Мальчик с любопытством приблизился и встал рядом.

– Эта птица действительно живая?

– Уходи, – уже чётко произнес Ворон. – Ищи выход сама. Мне с тобой больше не по пути.

Серен рассердилась:

– Ах ты неблагодарный…

– Что Они сделали с тобой? – перебил её Томос.

Ворон молчал. Потом он вытащил голову из-под крыла и окинул обоих недобрым взглядом.

– Так это ты знаменитый Томос? – обратился он к мальчику. – Это ты во всём виноват! Из-за тебя меня подвергли мучениям. Мои крылья сломаны, клюв искривлён, туловище изуродовано. К тому же теперь я сижу в клетке, из которой мне никогда не вырваться…

Серен возразила:

– Но ведь ты владеешь волшебством.

– Тебе не удастся уговорить меня! – Глаза Ворона гневно сверкнули синим цветом. – Я уже испробовал всё, что умею, но Они всё равно заперли меня в клетке. А если я ничего не могу сделать, то девчонка-сирота и глупый мальчишка и подавно мне не помогут.

– Не сдавайся! – воскликнула Серен. – Должен быть выход…

Но Ворон тревожно оглянулся и сказал:

– Оставьте меня и бегите! Они возвращаются.

– Но…

– Слышишь их?

Серен, конечно, слышала. Приближающийся гомон голосов, хруст шагов по снегу. Томос схватил Серен за руку:

– Бежим!

– Я не уйду без Ворона! Да и куда нам бежать? Они повсюду. – Её пальцы впились мальчику в руку. И тут, несмотря на все предупреждения и опасность, она повернула голову и увидела их.

Они стояли широким кругом и ждали. Тьма высоких существ с узкими лицами и серебряными глазами, красивых и диковинных. Волосы и одежда цвета снега с голубым и лиловым отливом. Голоса грубоватые, как кошачий крик или язык чаек. Они окликали девочку, и она их понимала, потому что снова и снова слышала своё имя.

«Серен. Яркая звезда. Останься с нами. Пойдём с нами».

Девочка попятилась.

Огонь мерцал, отражаясь в глазах Ворона и в волосах Томоса, который мгновенно напрягся.

«Серен! – звали Они. – Зачем тебе возвращаться? Ты никому не нужна. Никто о тебе не заботится».

Девочка зажала уши руками.

«Ты никогда не будешь грустить, Серен, никогда не умрёшь. Будешь жить здесь с нами вечно. Станешь нашей принцессой, Серен. Нашей королевой».

– Не слушай их! – воскликнул Томос. – Это всё ложь!

Но она уже слушала. Всё правильно. По Томосу стосковались родители. Но никто не скучал по ней. Никто не заплачет, если она не вернётся. Бледные существа приятно улыбались; кое-кто из них стал осторожно подбираться к ней, протягивая руки.

«Пойдём с нами. Пойдём с нами, милая девочка. Пойдём, серебряная звёздочка».

И Серен захотелось уступить их просьбам. Она желала этого больше всего на свете. Но она видела, что Томос весь дрожит от страха, и понимала, что спящие животные – это предупреждение. И она отступила, прижавшись к клетке.

И вдруг Ворон просунул голову между прутьями, блестящий глаз оказался прямо у лица Серен, и птица прошептала ей прямо в ухо:

– Я-то думал, ты довольно умна и не станешь их слушать.

– Да, я умна. Но тебя это не касается.

– Вообще-то касается. Потому что ты вернулась за мной.

Серен удивлённо взглянула на него, и Ворон нетерпеливо потряс головой.

– Ну да, я знаю, я своенравное и вспыльчивое существо, всё поеденное молью и покрытое плесенью. Но что интересно: пока не появилась ты, до меня никому не было дела. Никто не пожелал спасти меня. Только ты.

От этих слов девочка грустно улыбнулась.

– А я и не знала, что принцев волнуют сироты.

– Ах да. – Ворон неловко заморгал. – Знаешь, насчёт принца… – Он оглядел собирающиеся вокруг тени и прошептал Серен в самое ухо: – Боюсь, я не рассказал тебе всю правду. Понимаешь… – и от ужасного смущения он поводил кривым клювом. – Вообще-то я никакой не принц.

Серен ничего не ответила.

– Я когда-то… был…

– Школьным учителем, – продолжила за него Серен. – Я знаю.

Растерянное изумление Ворона заставило её рассмеяться.

– Откуда? – каркнула птица.

– Догадалась. В основном по тому, как ты всегда меня отчитываешь.

Томос тревожно оглянулся.

– Серен! Они уже близко! – Призрачные люди подобрались на расстояние вытянутой руки. Белые, на вид хрупкие, но сильные пальцы схватили девочку за одежду и за волосы. Серен извивалась и пыталась вырваться, но их было слишком много, и она не могла спастись от их рук.

Они схватили и Томоса и потащили его в толпу.

– Серен! – закричал он.

Девочка попыталась заглянуть в лица, которые окружали её.

– Я не могу остаться с вами! – воскликнула она. – Мне нужно вернуться!

Их улыбки стали ледяными, от их прикосновений немело тело, они тянули её за волосы и, крепко держа, тащили за Томосом.

Но одна рука у Серен оказалась свободной; девочка изловчилась, опустила её в карман и достала предмет, который носила с собой всё это время и бережно хранила, потому что он обладал невероятной волшебной силой…

Снежный шар.

Когда она подняла его над головой, Томос ахнул от удивления:

– Это мой шар! Мне подарила его женщина в серебряном платье!

Серен кивнула.

– Он принадлежит не тебе, а им, – сказала она.

Все призрачные существа подняли к шару глаза и с истошным рёвом стали хватать его. Но было поздно.

С воинственным воплем Серен бросила шар на каменистую землю, и он разлетелся на тысячи осколков.

14

Теперь ты нам как дочь

На рассвете перед Рождеством

Звезда обретает свой дом.

Небо было чёрным.

Поначалу Серен видела только его и знала, что лежит на земле, словно в кровати под мягким белым одеялом, потому что ей было тепло и уютно. Высоко в небе сияли звёзды и светил месяц.

Но вдруг раздался голос, заставивший её вздрогнуть.

– И долго ты собираешься здесь лежать? – раздражённо каркнул Ворон.

Серен села. Она находилась в глубоком сугробе. Рядом лицом вниз распластался Томос, а вокруг них просыпались и удирали в лес животные – лисы с радостным тявканьем, куницы вприпрыжку.

А неподалёку стоял Плас-и-Фран с ярко освещёнными окнами! Из дома выбежали и помчались по заснеженной лужайке мужчина и женщина, за ними поспевал Дензил, а на крыльце стояла изумлённая миссис Вильерс.

Серен узнала леди Мэр. Она промчалась мимо девочки и заключила Томоса в объятия. Упав на колени, она рыдала и всё время выкрикивала его имя. Капитан подбежал и обнял обоих. Глядя на трогательную сцену семейного единения, Серен и сама чуть не заплакала, а потому отвернулась и тут же в смятении встала: вокруг неё валялись части тела заводной вороны.

Крылья лежали на снегу, один глаз выглядывал из сугроба неподалёку, а две ноги пришлось долго искать. Девочка поспешно собрала разбросанные винтики и шестерёнки. Клюв прохрипел: «Ключ…», и голос сразу угас, а колёсики в механизме со скрипом остановились.

Серен стала торопливо разыскивать ключ и, отыскав его под ногами, сунула в карман. Обернувшись, она увидела, что все на неё смотрят.

Томос обнял девочку одной рукой и привлёк к себе.

– Это Серен, моя спасительница. Без неё я бы никогда не вернулся.

По лицу леди Мэр текли слёзы, но она, казалось, этого не замечала. Женщина взяла Серен за руки.

– Дорогая! – часто дыша, проговорила она. – Мы перед тобой в вечном долгу!

Серен вдохнула её свежий запах и почувствовала тепло её кожи.

– Я только хотела помочь, – сказала она.

– Ты спасла нас всех, – прошептала леди Мэр. – Я никогда этого не забуду.

Их отвлекли восторженные крики: Дензил и Томос, обнявшись, как безумцы плясали в снегу.

– Серен. – Капитан Джонс взглянул на девочку сверху вниз. Глаза его были влажными, и он выглядел совершенно потрясённым. – Теперь ты нам как дочь. Обещаю, что мы будем заботиться о тебе.

Эти слова так ошеломили Серен, что она не могла говорить. От радости девочка даже испугалась – разве можно поверить в такое счастье?

Голос позади неё спросил:

– Ты правда попала туда, где живёт Семейство?

Это был запыхавшийся Гвин.

Серен кивнула, глядя на заснеженную лужайку, замёрзшее голубое озеро, перелетавших с ветки на ветку птиц.

– Похоже, что да, – прошептала она. – Но я даже не знаю, где это.

К ним подбежала миссис Вильерс. Часто дыша, с растрёпанными волосами, она упала в снег на колени перед Серен и крепко обняла её, затем немного отстранила девочку и взглянула ей в глаза.

– Я так рада, Серен! Извини, что я сердилась на тебя!

Серен улыбнулась:

– И вы меня извините.

Оказалось, Серен не было целый день и целую ночь. Как только миссис Вильерс нашла письмо у подушки, в доме поднялась кутерьма. Дензил поскакал на станцию давать телеграмму, и через несколько часов прибыли леди Мэр и капитан Джонс.

Они обыскали весь дом, усадьбу и окрестности, но не нашли даже следов девочки. Все были в отчаянии.

– Это было так ужасно! – рассказывала леди Мэр позже, жаря на огне тосты. – Ты исчезла прямо как Томос, и никто из нас не знал, куда ты делась. А потом… Потом мы услышали странные звуки! Сначала как будто зазвенел колокольчик, потом взрыв, словно разбился стеклянный шар. Мы выбежали во двор и увидели, что вы оба лежите там, в снегу!

Обитатели дома собрались в кухне. Томос набивал рот горячими тостами, словно век не ел. Миссис Вильерс разливала чай, а Дензил просто сидел рядом с котом на коленях. Все не отрывали глаз от Томоса, не могли наглядеться и нарадоваться.

В кухню вошёл капитан Джонс и встал у очага. Он выглядел спокойным, но всё же было заметно, что его что-то мучает.

– Но вот чего я не понимаю… – начал он.

Жена бросила на него тревожный взгляд:

– Давай отложим расспросы на потом.

Он положил руку на плечо жены и сказал:

– Конечно. А сегодня будем просто праздновать.

– Мне жаль, что твоя игрушка сломалась, – прошептал Дензил на ухо Серен. – Если хочешь, я попробую её починить.

– Я сама, – ответила девочка. Глаза её расширились. – Но… какой сегодня день, Дензил?

Он восторженно улыбнулся:

– В том-то и дело, Серен. Сегодня Рождество. Ну и праздник мы закатим!

Уже почти на рассвете Серен через закрытую дверь слышала, как Томос и его мать тихо разговаривают, поднимаясь по лестнице. Что он рассказывал ей? Поверит ли она, что он находился под действием чар целый год и один день и даже не заметил этого?

Серен тряхнула головой. Она была счастлива, но чувствовала упадок сил. Ей хотелось поскорее забраться в кровать и заснуть.

Но сначала нужно было закончить дела.

Чтобы собрать ворону заново, потребовалось больше времени, чем в прошлый раз. Некоторые винтики изогнулись, а клюв покривился ещё больше, видимо, во время взрыва.

Наконец девочка собрала птицу, завела механизм и села, ожидая, когда Ворон очнётся.

Птица простонала:

– О, моя голова! – Она поводила одним крылом, потом другим. – Что за мучение – сидеть в этой ужасной клетке! У меня всё болит, ломит и ноет! – Ворон вспорхнул, сел на балдахин кровати и сверху посмотрел на Серен. – Кхе-кхе. Ну что, тебе удалось спасти мальчишку?

– Нам удалось. Но ещё не всё закончилось. – Девочка грустно улыбнулась. – Ты остался вороной, и я понятия не имею, как тебя расколдовать.

Ворон вздохнул и поводил клювом.

– Нельзя преуспеть во всём сразу, Серен.

Девочка кивнула, сонно забралась в постель и задула свечу. Через щель в занавесках она видела, что снова пошёл снег – не огромные хлопья с колдовским блеском, а обычный тихий снегопад. Серен успокоилась и, засыпая, слышала вдалеке за озером переливчатый звон бубенцов.

Утром она нашла в изножье кровати бумажный свёрток.

Серен вылезла из-под одеяла, открыла его и восхищённо ахнула.

Внутри оказались невероятно красивое платье из тёмно-сиреневого ситца с крошечными жемчужинами на воротнике и лифе и шаль из тёплой шерсти с бахромой. Девочка накинула её на плечи и прошлась туда-сюда по комнате.

– Посмотри, какая красота! – с восторгом произнесла она.

Яркий глаз Ворона искоса глянул вниз.

– Там ещё что-то есть.

Серен заглянула в свёрток. Среди блестящей папиросной бумаги лежала коробочка и в ней записка:

Дорогая Серен!

Эта вещь принадлежала моей матери. Теперь я хочу подарить её тебе.

Счастливого Рождества!

Леди Мэр

Серен открыла коробочку, но тут же отложила её и, прижав руки к щекам, воскликнула:

– Боже мой!

Ворон подпрыгнул ближе и повернул голову набок.

– Очень мило, – с завистью проговорил он.

На бумаге лежало серебряное ожерелье с крошечными снежинками, которые блестели и переливались, словно покрытые инеем. Серен не решалась поверить, что теперь оно принадлежит ей.

– Может, раньше ты и была сиротой, – сказал Ворон, – но теперь ты принцесса.

Какой это был замечательный день! Серен нарядилась в новое платье, и вся семья поехала в карете в церковь. Прихожане с изумлением озирались на Томоса и непрестанно шептались. Гимны исполнялись громче обычного, а после службы леди Мэр объявила:

– Сегодня вечером в Плас-и-Фране, как всегда, придут христославы исполнять рождественские песни, и я приглашаю всех к нам в гости!

К удивлению Серен, лошадью правил Гвин. Ни Дензил, ни миссис Вильерс в церковь не поехали. Вернувшись в усадьбу, девочка догадалась почему.

Дом совершенно преобразился: все окна сияли, в каждой комнате горел камин, а белые простыни, укрывавшие мебель, исчезли. Всюду сновали слуги. Из кухни распространялись запахи пирогов, жареного мяса и корицы. Войдя в холл, Томос и Серен вскрикнули от радости: там стояла настоящая, принесённая из леса огромная ель, украшенная зажжёнными свечами, на ветвях висели игрушки и сласти, а на вершине восседали ангелы и сияли звёзды.

Ель была намного прекраснее той, которую Серен рассматривала в витрине лондонского магазина. Такой красоты девочка ещё не видела.

Семья отужинала под люстрой со множеством свечей, а затем пришли певцы, и дом огласился рождественскими гимнами. Серен сидела на крыльце и со счастливой улыбкой слушала песнопения.

Вдруг в толпе она заметила знакомое лицо.

Худой высокий мужчина со станции пробрался к ней и снял чёрную шляпу. Лицо его было очень усталым. Он тихо произнёс:

– Где мой брат?

– Так это ваш брат?! – изумлённо воскликнула Серен.

Человек грустно кивнул.

Девочка быстро повела его вдоль фасада дома и остановилась под своим окном. Они посмотрели наверх. Ворон сидел на подоконнике и тоже слушал певцов. Серен подумала, что, увидев худого человека, птица быстро спрячется в комнате, но она расправила побитые молью крылья, слетела вниз и села подруге на плечо.

Мужчина взволнованно воскликнул:

– Я так волновался! Поедем со мной. Я найду того, кто тебя расколдует.

Ворон издал раздражённое «кхе-кхе».

– Я только начал привыкать к этому дому.

Тут вмешалась Серен:

– Но ты не можешь провести всю жизнь в образе вороны. Нужно найти способ вернуться в человеческий облик. Расскажи мне, что произошло. Только не детскую сказку про ведьму, а правду.

– Это случилось, – чопорно произнёс Ворон, – потому что мне, глупому старику, вздумалось стать волшебником. Нашёл книгу заклинаний и произнёс одно из них – я хотел научиться летать. Что ж, моё желание осуществилось! Но я не знаю, как снять заклятие. Прошло много лет, книга затерялась…

Худой человек протянул к птице руку, но Ворон только мрачно взглянул на него.

– Это Энох, мой младший брат. От его искренней помощи мне только хуже. Я больше не позволю, чтобы меня разобрали на части и завернули в газету.

Энох вздохнул:

– Этого больше не случится.

– Обещаешь?

– Обещаю, только, пожалуйста, поехали со мной. Через полчаса отходит поезд. Я нашёл в Йорке одного чародея. Поторопимся, пока не пришли Они.

Ворон со смехом каркнул.

– Они получили по заслугам и больше не будут за мной охотиться.

Птица взглянула на девочку. И вдруг – то ли из-за магии волшебной ночи, то ли из-за того, что у Серен разыгралось воображение, – но на мгновение она увидела в оконном стекле отражение мужчины с крючковатым носом, лукавой улыбкой и блестящими глазами.

В следующее мгновение в окне снова отразилась заводная ворона.

– До свидания, – прошептала Серен. – Я буду очень скучать.

Ворон пожал плечами, выдернул одно перо и положил девочке на ладонь.

– Послушай, куколка. Если ты когда-нибудь попадёшь в беду, напиши мне письмо этим пером. Я, скорее всего, приду на помощь… если буду свободен.

Серен заулыбалась и быстро чмокнула ворону в макушку.

– Какие глупости! – шутливо каркнула птица.

Серен с улыбкой проводила взглядом Эноха, пробирающегося по снегу; над головой у него, как чёрная тень, летела ворона.

Над верхушками деревьев висела луна. На краю леса Энох остановился и помахал рукой. Ворон сделал прощальный круг, и издалека донёсся его голос:

– Веди себя хорошо, Серен Рис.

– Обязательно, – прошептала девочка.

С крыльца дома её окликнули:

– Серен!

Девочка обернулась.

Томос в островерхой шляпе стоял на верхней ступеньке.

– Пойдём! Мы собираемся играть в прятки.

Серен чуть не задохнулась от счастья.

– Подождите! Не начинайте без меня!

И она побежала домой.

От переводчика

Действие трилогии Кэтрин Фишер «Заводная ворона», «Бархатная лисица» и «Полуночный лебедь» происходит в Уэльсе. Это одна из четырёх основных частей современной Великобритании (наряду с Англией, Шотландией и Северной Ирландией), расположенная на западе страны.

В начале первого тысячелетия нашей эры Британские острова населяли кельты. С V века германские племена стали завоёвывать территорию современной Англии, и кельты были постепенно вытеснены на периферию, в том числе в Уэльс. С давних времён жители Уэльса – валлийцы – многократно отражали попытки соседей подчинить себе эти земли. В конце XIII века английский король Эдуард I окончательно покорил Уэльс и стал строить там замки, заселяя их англичанами. (Вот почему хозяева Плас-и-Франа англичане, а слуги в основном валлийцы. За много веков две культуры перемешались, и у Серен и Томоса уже валлийские имена.)

Но борьба народа за независимость продолжалась ещё долго, до середины XVI века. Легендами овеяны личности таких национальных героев, как Лливелин ап Грифид, последний независимый правитель Уэльса (1223–1282), и Оуайн Глендур (1359–1418), руководивший в самом начале XV века многолетним восстанием против англичан. Согласно преданию, Глендур спит под горой, и однажды, в тяжелую для родины пору, снова проснётся и будет защищать свой народ.

Несмотря на установление на их землях английских законов и введение английского языка как государственного, валлийцы сохранили свой язык и культуру, в частности богатый фольклор.

Автора этой книги особенно вдохновили предания о Волшебном семействе (Тилвит-тег) – сказочном народе, похожем на фей, но не умеющем летать. Это существа с белыми волосами и очень бледной кожей. Они не имеют собственных отпрысков, а потому похищают детей, оставляя на их месте подменышей, которые сначала выглядят так же, как украденный ребёнок, а потом становятся уродливыми и буйными. Поскольку Волшебный народ боится железа, то некрещёных младенцев защищали от похитителей, подвесив над колыбелью кочергу.

Валлийцы верили, что этих духов, имеющих внешность человека, дано видеть не каждому, и они могут появляться и исчезать по собственной воле. Некоторые из Тилвит-тег живут под землёй или под водой, другие населяют рощи и долины, питаются мухоморами и носят колокольчики наперстянки как перчатки. Существа, обитающие в пещерах и шахтах, напоминают гномов, а те, что иногда встречаются в горах, – дряхлых старушек. Среди представителей Волшебного семейства есть даже домашние духи. Тилвит-тег любят танцевать и водить хороводы, в которые часто заманивают детей, с увлечением играют на музыкальных инструментах, иногда устраивают конные процессии.

Считалось, что ругать Волшебное семейство и жаловаться на него нельзя, иначе существа разгневаются, зато их можно задобрить похвалой. Вообще же мифы описывают их по-разному. В одних легендах они представляются безвредными существами, которые лишь изредка шалят, например, воруют молоко. Того, кто им нравится, они могут оделить богатством, порой дарят серебро трудолюбивым девушкам, которые содержат дом в чистоте, но дары исчезают, если говорить о них вслух. Однако бывает, что и сами эти девушки вдруг пропадают или сходят с ума. Другие легенды гласят, что волшебный народ крадёт скот, сбивает с дороги путников, насылает болезни.

Чаще всего валлийцы верили, что эти существа представляют собой серьёзную и постоянную опасность, и учили детей их остерегаться. Многие сельские жители утверждали, что видели Тилвит-тег в поле или на своём дворе, но те быстро исчезали, когда люди подходили к ним ближе. Фермеры рассказывали, будто бы слышали, как феи проникают ночью на мельницу и танцуют, наигрывая на скрипках приятную мелодию.

Народные сказания волнуют воображение и будят фантазию. Вот и Кэтрин Фишер не пересказывает легенды о Волшебном семействе, а создаёт на их основе причудливый мир, полный загадочных, пугающих событий и чудесных превращений. Границы между реальным и фантастическим пространством здесь размыты, и прямо из дома капитана Джонса можно попасть внутрь стеклянного шара с занесённой снегом копией усадьбы, а выйдя за ворота, оказаться в таинственном лесу или в подземном туннеле, где не действуют привычные законы природы. В этом сказочном мире враждебные человеку мифические существа упорно добиваются своей цели, а бесстрашная девочка смело противостоит им, несмотря на все препятствия.

Каких ещё коварных происков ждать от обитателей подземного царства? С какими трудностями придётся столкнуться Серен, чтобы навсегда избавить Плас-и-Фран от вторжений Тилвит-тег, вернуть Ворону человеческий облик и наконец обрести настоящую семью? Читайте об этом в следующих книгах о Волшебном семействе.

Елизавета Рыбакова

Примечания

1

Доброе утро (вал.).

2

Дорогая (вал.).

3

Бабушка (вал.).

4

Спокойной ночи, милая звёздочка (вал.).

5

Благодарю (вал.).

Content

Кэтрин Фишер
Заводная ворона

1 Серен Рис мёрзнет

2 Газетный свёрток

3 Молчащий дом

4 Яркий глаз

5 Она задаёт вопросы

6 Заколдованный принц

7 Стекло и снежинки

8 Зов

9 Прошлогодний сочельник

10 Метель

11 Вниз по золотой лестнице

12 Ледяной дворец

13 Чудовища вокруг неё

14 Теперь ты нам как дочь

От переводчика

Примечания