Дианина Нина

Две в одной [litres самиздат]

Глава 1

Аня бежала в офис. Она вышла из метро, нырнула в широкий подземный переход, и теперь быстро шла мимо высоких красивых старинных зданий, украшенных орнаментами, колоннами, барельефами, скульптурами на фронтонах и прочими архитектурными излишествами, на которые не скупились аристократы прошлого при украшении своих домов. Но сейчас на печальную красоту кариатид, поддерживающих крыши, никто не обращал внимания. Мимо Ани по тротуару в обе стороны мелькали прохожие, торопясь на работу и не поднимая голов от мокрой дороги, с брызгами проносились автомобили, начинался новый трудовой день большого города.

Слегка опаздывать на работу её шеф Сергей Петрович позволял, но, конечно же, не приветствовал. Приветствовались мягкие границы рабочего дня, которые часто сдвигались в пользу начальства. Аня предпочитала немного задержаться вечером, доделывая текущие дела, чтобы с утра избежать косых взглядов как начальства, так и соратников по труду.

Сергей Петрович, представительный импозантный мужчина среднего роста, слегка перешагнувший за сорок, сохранивший свою роскошную шевелюру, зачёсанную волнами назад, с круглым выпирающим из модного пиджака животиком, Аню, в общем, как начальник устраивал.

В меру добросердечен, в меру придирчив, в меру строг, в меру мягок и заботлив. В детали её рабочей деятельности не вдавался, в рабочие тонкости не вникал, предпочитая видеть уже результат выданных им заданий. Анина должность звучала гордо: «специалист по общественным связям», хотя, по мнению начальства, она означала «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Аня была секретарь, офис-менеджер, координатор, делопроизводитель, рекламист, машинистка, ответственный по разговорам с журналистами, изредка посещавшими их офис, контент-менеджер сайта фирмы и копирайтер в одном лице. Всего понемножку. Понемножку документы, телефонные звонки, письма, контроль за офисным порядком, помощь начальнику, включая варку кофе, если на месте отсутствует секретарша, организация рекламных дел и вообще всего, что должно быть организовано в этом направлении.

Вполне серьёзный жизненный опыт и очень полезные навыки, наработанные за пару десятков лет, позволяли Ане чувствовать себя уверенно в этой своей многогранной рабочей деятельности.

– Да, возраст не девушки, но уверенной в себе женщины – тридцать восемь. Не студентка, но и не пенсионерка. Почти сорок, но ещё не сорок. Средний рост, средний вес, не блондинка, не брюнетка, обыкновенное лицо, средняя фигура. Уже не юна, но ещё достаточно красива, если захочу, – женщина прекрасно отдавала себе отчёт во всех своих преимуществах и недостатках.

Правда, личной жизни никакой. Попытки найти любовь всей своей жизни уже оставлены, но сердце ещё просит искреннего внимания, любви и заботы.

Моросил мелкий дождь. Она торопилась и бежала, перепрыгивая через лужи, не вынимая зонта.

– Хорошо, что сейчас лето, – думала она, поднимаясь на третий этаж в офис. – Летом другое настроение, более лёгкое. Наверное, это оттого, что не нужно одевать много одежды. Ощущение лёгкости от развевающихся платьев, струящихся юбок, тонких ремешков босоножек, коротких рукавов и ярких зонтов.

Шеф уже был на месте, секретарша несла ему его благоухающую на весь офис чашечку кофе. Аня привычным движением включила компьютер, начала просматривать список дел на сегодня и постепенно полностью погрузилась в заботы о процветании фирмы Сергея Петровича.

Однако, ближе к вечеру конец спокойного рабочего дня вздрогнул, поплыл, исказился до неузнаваемости и превратился в свою модификацию – нервный конец рабочего дня: к шефу приехали гости из Москвы.

Да, Сергей Петрович, как начальник, Аню вполне устраивал. Однако ровно до тех пор, пока в офисе не появлялись Очень Важные Гости. Шеф начинал откровенно нервничать. Внешне это проявлялось в том, что он начинал по поводу и без повода отчитывать своего специалиста по общественным связям, то есть Аню, сидевшую тут рядом под рукой в шаговой доступности, на её шкуре демонстрируя Очень Важным Гостям, как он строг с подчинёнными и что у него весь персонал ходит по струнке. Увернуться от неприятностей в такие дни было невозможно, специалист по общественным связям был первым кандидатом для битья.

Сегодняшний приезд важных гостей не стал исключением, подчинённые получили свою долю незаслуженных пинков от начальства. За час до окончания рабочего дня Аня успела возненавидеть Сергея Петровича всей душой, мысленно написать несколько заявлений об увольнении, заработать себе синяк на ноге, ударившись об угол стола, разбить любимую пудреницу, ненароком уронив её на пол трясущимися от избытка не самых позитивных эмоций руками.

Казалось, этот мучительный час длился вечность. Но вот и он остался в прошлом, рабочий день закончился и теперь Аня со слезами, застилавшими ей глаза, летела вниз по лестнице к выходу.

– Черт, черт, черт! Как он достал своими придирками!

Тук-тук-тук – звук каблучков дробно частил в гулкой тишине лестницы. Женщина отпустила свои долго сдерживаемые чувства на свободу и практически плакала, хотя у неё ещё хватило силы воли вежливо, без слёз, попрощаться с шефом и московскими гостями и даже не хлопнуть дверью.

Неожиданно каблук зацепился за ступеньку, ступня подвернулась, и Аня со всего размаху приложилась головой об площадку между первым и вторым этажами.

Наступила полная тишина, нарушаемая лишь неясным шумом улицы из-за входной двери. Отчаяние от несправедливости происходящего, обида на Сергея Петровича, злость на себя за собственную неуклюжесть сплелись в огненный клубок эмоций, мешающий вздохнуть и готовый взорваться и испепелить её изнутри.

Аня попыталась приподняться. Ногу пронзила острая боль, огненный клубок у неё внутри взорвался, и она провалилась в темноту.

* * *

Медленно выплывало сознание. Темнота сна отступала, кружась остатками улетающих образов. Наконец, Аня проснулась, сладко потянулась, улыбаясь новому дню, который пытался заглянуть в её комнату яркими лучами, пробивающимися через тяжелые шторы на высоких окнах.

– Госпожа, вставайте, утро! – в спальню заглянула горничная Илли, высокая светловолосая улыбчивая девушка в тёмном платье и белом фартуке. – Я уже отнесла вам полотенце в туалетную комнату и принесла воды для ополаскивания.

Пора вставать, впереди долгий насыщенный день. Аня занималась перепиской графа Дирка, а перед балом количество писем всегда увеличивается в несколько раз. Наверное, ему сегодня понадобится её помощь. А если нет, и граф её отпустит, то она обязательно найдёт время проведать Ласточку.

Аня спрыгнула с высокой кровати, распахнула шторы, приоткрыла окно. Теплый ветерок пошевелил её распущенные волосы, сдул прядку со лба и принес в комнату запах цветущего розового куста, который рос внизу прямо под окнами её покоев.

После водных процедур в маленькой туалетной комнате, Аня подошла к большому во всю стену пузатому дубовому гардеробу, стоящему в углу спальни и открыла скрипучую дверцу.

– Так, так, какой у нас выбор? Светло-зелёное платье на сегодня ? Белая блузка с короткими рукавами и серая юбка? Нет, слишком легкомысленно. Так, надо что-то потемнее, тёмно-синее платье, вырез углом, рукава чуть длиннее локтя, пояс, легкая нижняя юбка.

Аня взяла вешалку с платьем, аккуратно закрыла дверцу гардероба и повернулась к большому зеркалу, висевшему напротив, приложив к себе платье, чтобы понять насколько оно будет подходящим для сегодняшнего дня.

И вздрогнула.

Нет, ничего ужасного, она узнавала эту молодую женщину, которая стояла перед ней в зеркале, прикладывая к себе тёмно-синее платье: средний рост, средняя фигура – ни толстая, ни худая, тёмные волнистые волосы ниже плеч, небольшой нос, слегка пухлые губы, карие глаза, тонкие запястья, гордая осанка.

Но всё равно – что-то было катастрофически не так, неправильно, что-то должно быть по-другому. Будто она находилась во сне, видела себя в зеркале в другом обличьи, но все ощущения говорили ей, что это был не сон! Она чувствовала мягкую ткань платья, прядь волос щекотала ей шею, а пальцы ног чувствовали мягкость ковра. Всё было так реально и знакомо, будто она жила здесь всю свою жизнь. Она проснулась, и это реальность? Или она ещё во сне? Сейчас она проснётся и пойдет на работу и сядет за компьютер?

– Илли! – крикнула Аня.

Горничная вошла в спальню.

– Я помогу сейчас вам одеться, госпожа, – сказала она, открывая ящик комода, наполненный дамским бельём.

– Какое бельё наденете? Какие туфли? – она открыла нижний ящик гардероба, где стоял ряд туфелек. Аня молча вынула показавшееся ей подходящим бельё и выбрала туфли. Илли помогла ей одеться, потом подошла к трюмо, взяла расческу:

– Сегодня прическу как всегда?

Аня кивнула, пытаясь осмыслить свои ощущения. Её было как бы две.

Одна, которая бежала по той проклятой лестнице, торопясь убежать от общества Сергея Петровича и его важных гостей.

А вот вторая жила здесь и звали её Аника Тервискай, урождённая баронесса Эргет. Это был её привычный мир, она здесь всё и всех знала, уже почти десять лет жила в этой комнате с розовым кустом под окном, и была тайно и безнадёжно влюблена в графа Дирка Варлота. Похоже, сам граф догадывался об этой тайне, однако не показывал вида, и внешне было всё благопристойно.

Это Аника десять лет назад по настоянию отца вышла замуж за богатого, но такого чужого и почти незнакомого мужчину, к которому она честно пыталась привыкнуть, но не смогла, как она себя не увещевала и не уговаривала. Брак был заключен по расчету. Выгоду получили муж, породнившийся с аристократами, и её отец, который заплаченными за титул деньгами мужа смог выплатить долги и удержать поместье, что в течение веков принадлежало их роду. Так как девушки был старший брат, наследник рода, продолжатель традиций, то за финансовое благосостояние семьи отец заплатил её, Аники, жизнью.

Сама же девушка получила призрачную надежду на спокойную безбедную жизнь в доме мужа.

Муж Аники не был молод, но и старым нельзя было назвать этого большого, шумного здоровяка, который любил охоту, собак, оружие, мужские забавы, пышных женщин, громко хохотал над непонятными молодой жене шутками. Верностью супруге он не страдал, о чем регулярно докладывала ей горничная. Когда в первую брачную ночь они вместе поднялись в спальню, от него пахло жареным мясом, луком и вином. Полчаса неприятных и болезненных ощущений, и Аника из невесты превратилась в жену. Консумация брака произошла.

Муж был незлым человеком и честно старался не испугать свою юную невинную жену во время первой брачной ночи. Не испугать ему удалось, однако разбудить страсть в юной женщине у него не получилось. Хотя, наверное, такой цели – разбудить в своей жене страсть он и не ставил. Целью были его титулованные наследники, которые должны были родиться в результате этого брачного соглашения. Так что супружеский долг для юной Аники остался лишь тяжёлой и неприятной обязанностью, от которой невозможно отказаться.

Худенькая девушка, которую брак по расчёту сделал госпожой Тервискай, была не в его вкусе, поэтому после первой брачной ночи муж появлялся в спальне жены приблизительно раз в месяц, надеясь, что даже при столь редких посещениях рано или поздно появится наследник. Этим планам не было суждено сбыться, через полгода после свадьбы господин Тервискай скоропостижно умер на охоте. Анике сказали, что муж разбился, упав с коня. Что было на самом деле, её никогда не интересовало.

После положенного периода ожидания возможной беременности новоявленной вдовы по брачному договору все деньги супруга остались его родственникам, потому что наследника не было.

Бездетной вдове было выделено небольшое содержание, за что Аника была благодарна своему отцу, который не забыл обговорить это в брачном соглашении.

Без дамоклова меча быть готовой к выполнению супружеского долга в любой момент Аника ощутила себя по настоящему свободной. Она и не подозревала, что это постоянное ожидание неприятного физического контакта так её угнетает. Без этого гнёта неприязнь к мужу ушла, после смерти господина Тервиская его образ в памяти юной вдовы наполнился куда более светлыми красками, чем это было при его жизни.

После его смерти встал вопрос, что делать дальше, как и где жить.

Вариантов у Аники было несколько.

Можно было вернуться в дом отца, можно было взять компаньонку и попытаться устроиться одной в городе, можно было даже остаться в доме мужа на правах родственницы. Но тут вмешался господин Керт Инсет, барон и двоюродный дядя Аники по материнской линии, который приехал сразу после похорон и предложил ей, как племяннице, поселиться вместе с ним в замке графа Дирка Варлота, где он служил магом.

Аника знала дядю Керта с детства, он часто приезжал к ним в дом ещё до смерти матери. Она не знала точно сколько ему лет, по её воспоминаниям он совершенно не изменился за последние десять лет: невысокий, худощавый, в своей вечной тёмно-фиолетовой мантии, говорящей об его принадлежности к Магическом Кругу, обществу дипломированных магов королевства.

За годы его визитов в родительское поместье, у дяди с племянницей сложились вполне добрые и доверительные отношения. У него самого не было ни семьи, ни детей, и ему явно нравились их беседы, её живой ум, любовь к книгам, спокойный характер.

Дядя Керт со своим предложением очень вовремя появился на пороге после похорон мужа. Она совершенно точно не хотела жить одна и не хотела возвращаться к под крыло к отцу, боясь, что очень быстро её опять «удачно» выдадут замуж. Однако ей, девятнадцатилетней вдове, неопытной в житейских делах и мало знакомой с хитросплетением светских интриг, нужен был защитник, покровитель, человек, обладающий жизненным опытом, который сможет предостеречь её от возможных ошибок. Предложение дяди Керта решало почти все проблемы одновременно.

Дядя не был женат, молодая женщина по приезду взяла его небольшое холостяцкое хозяйство в свои руки и под свой заботливый глаз.

Так получилось, что почти сразу граф Дирк привлёк Анику к заботе о его библиотеке, которую молодая женщина нашла в крайне запущенном состоянии. Причина была проста: в течении пары лет граф никак не мог найти подходящей кандидатуры на роль хранителя библиотеки. Последний библиотекарь, служивший в замке несколько десятилетий, умер от старости на своём посту. Это была слишком ответственная должность для случайного человека, поэтому граф долгое время не мог никого выбрать из и так не очень широкого круга претендентов. Каким-то кандидатам в библиотекари он не доверял по политическим соображениям, кому-то по интеллектуальному уровню, у кого-то не подходил характер, у кого-то рекомендации, а кого-то граф просто не хотел селить в своём замке на постоянное жительство.

Племянница личного мага, за которую сам маг ручался, показалась его светлости вполне подходящей кандидатурой для должности хранительницы его библиотеки. Граф около месяца присматривался к новой обитательнице замка, посоветовался с графиней, и пришёл к выводу, что лучше этой молодой женщины на это место он никого не найдёт, после чего ей была предложена эта важная должность со всеми правами, обязанностями, вознаграждением, отдельными покоями и личной служанкой, полагающимися ей по статусу. В обязанности хранительницы входило следить за порядком в самой библиотеке, отслеживать хождение книг по замку, вести у детей уроки истории, и обучать грамоте слуг, на которых укажут граф или графиня.

Так вот и вышло, что практически через месяц после отъезда из дома мужа Аника приобрела статус хранительницы библиотеки в замке графа Дирка Варлота.

Потекли спокойные годы для молодой женщины. Она много читала, училась, не видела ничего зазорного в дружеских отношениях с простыми не родовитыми обитателями замка, и, как результат, избежала мелкого саботажа, которым слуги наказывали зазнавшихся.

Когда Аника прибыла в замок, у графа был всего лишь годовалый сын, однако, когда юный граф подрос, начались уроки и раз в неделю, гувернёр приводил мальчика на занятия в библиотеку.

Статус вдовы берёг Анику от матримониальных планов мечтающих о хорошей партии матерей, видящих в невестах любимым сыновьям исключительно юных неопытных девушек.

Однако, с другой стороны, женщина всё так же оставалась молодой и привлекательной. Мужчины не оставляли попыток завести особые отношения с симпатичной хранительницей библиотеки, приближенной к самому графу, однако долгие годы никто так и не сумел тронуть сердца Аники. Никто кроме НЕГО, того, в кого влюбляться было категорически нельзя!

Как получилось, что на шестом году пребывания в замке она влюбилась, Аника и сама не знала. Шаг за шагом, день за днём погружаясь в любовь, не замечая этого до тех пор, пока назад дороги уже не было. Это была та самая запоздалая первая любовь, отчаянная, безответная, безнадёжная, никому не нужная, даже самой хозяйке. Становиться любовницей графа она не хотела, место графини было занято, других вариантов просто не было. Спокойная жизнь Аники закончилась. Пришлось каждый день, постоянно скрывая свои чувства, контролируя каждый взгляд, боясь неосторожным словом выдать себя, как прежде помогать графу в хозяйственных делах, вести деловую переписку, как раньше обсуждать книги, вежливо улыбаться и молча вытирать невидимые миру слёзы своего тоскующего сердца.

* * *

Все эти воспоминания хлынули в Анин разум большой океанской волной так, будто всё это происходило именно с ней. Память двух женщин слилась в одну общую за те несколько минут, пока Илли колдовала над её прической, закручивая пряди в привычную ракушку и скалывая их костяными шпильками. Теперь Аня могла вспомнить любую мелочь из жизни молодой баронессы.

В этой волне на поверхность выплыло воспоминание о том, как Аника умоляла дядю Керта перенести её в другой мир.

– Я в другом мире? Или, может, вот так и сходят с ума? – подумала Аня.

Илли аккуратно вколола в причёску последнюю шпильку и, любовалась на свою работу, глядя на свою хозяйку в зеркале.

– Госпожа, в гостиной вас ждёт господин маг, – сказала Илли.

– Давно ждёт? – созерцая себя в зеркало, спросила Аня.

– Он просил сообщить ему сразу, как вы проснётесь. Я послала лакея ему сказать. Он пришёл почти сразу и с тех пор дожидается в гостиной.

Аня глубоко вздохнула, как перед прыжком в холодную воду. Пора начать выяснения, пока она действительно не сошла с ума.

Женщина вышла в светлую гостиную. Бежевые шторы были раздвинуты, солнечные лучи освещали мебель из светлого дерева и золотистый узор стен. Дядя Керт внимательно глядел на неё, расположившись в кресле в углу гостиной. Она осторожно присела на стул недалеко от него.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая моя? – спросил он, поднимаясь, подходя к ней и беря её за руку. Он был в тёмно-зелёном без украшений камзоле, без своей вечной фиолетовой мантии, и выглядел просто заботливым родственником, пришедшим проведать свою племянницу.

– Он точно знает, что происходит, – пронеслась у ней мысль, а вслух она сказала:

– Хорошо, но как-то странно.

– Отошли, пожалуйста, горничную. Нам не нужны лишние уши, – тихо сказал мужчина, а громко произнёс:

– Я, дожидаясь твоего пробуждения, ещё не завтракал. Может быть, твоя горничная принесёт нам завтрак прямо сюда?

Аня кивнула.

– Илли? – она вопросительно посмотрела на горничную.

– Конечно, госпожа, сейчас принесу.

Когда дверь за Илли захлопнулась, маг резко наклонился к Аниному лицу и внезапно спросил, глядя ей прямо в глаза:

– Как тебя зовут?

Вопрос застал её врасплох.

– Анна, – ответила она автоматически.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать восемь, – снова ответила Аня, и страх накрыл её с головой. Она не знала как себя вести! Как Анна? Как Аника? Кто она на самом деле? И что хочет от неё этот человек? Скорее всего, для душевного спокойствия нужно забыть о своей предыдущей личности, той, что осталась в прошлом и жить в этой, иначе тебя первый же попавшийся собеседник объявит сумасшедшей.

– Но… я не понимаю, – пробормотала она.

Аня увидела в его глазах усмешку и явное удовлетворение.

– Тебя зовут Аника Тервискай, урождённая Эргет, запомни. Тебе, моя дорогая племянница, на данный момент двадцать девять. И я не враг тебе, а союзник, друг, а теперь и родственник по крови. Я расскажу всё, что произошло. Отвечу на все вопросы, на которые смогу ответить. Надеюсь, ты будешь благоразумна и не устроишь мне истерику с битьём посуды и попытками расцарапать мне лицо. Ты готова начать слушать?

Сердце Ани сжалось от ужаса, она судорожно сглотнула, сцепила пальцы, пытаясь унять нервную дрожь.

– Да, я слушаю, – смогла из себя выдавить она, задыхаясь от накатившего страха.

– Дело в том, что я перенёс тебя из другого мира. Вернее, перенёс твоё сознание. Перенести нечто материальное из другого мира мне не по силам. Но ничего не возникает из пустоты и не становится пустотой. Так что, если быть точным, я обменял твоё сознание на сознание моей племянницы. Но только сознание. Твоё тело осталось в вашем мире, тело Аники здесь, и оно передо мной.

– Но… но… я же всё помню, понимаю, знаю! Я понимаю то, что вы говорите. Я помню этот замок, вас, Илли, графа, могу вспомнить все события из жизни Аники! Как это может быть? Если я Анна, то что во мне от Аники?

– Да, всё верно. Просто память и сознание разные вещи, хотя и связаны между собой. А память связана с телом. Поэтому, имея тело Аники, ты получила её память. Понимаешь язык, на котором говорила она. Ты думаешь мысль, а её память выдаёт тебе слова, которыми описывается эта мысль на нашем языке – и ты говоришь. Мало того, ты ещё и читать и писать умеешь! Но одновременно с телом Аники ты имеешь и сознание Анны, сохранившее часть памяти, связанную с твоей второй предыдущей личностью. Свою жизнь до обмена ты будешь помнить, однако так, будто всё происходило с тобой в прошлой жизни, когда-то давно. Ты будешь помнить события вполне чётко, но так, как будто они тебе приснились.

Так что можешь считать себя Аникой, которой приснился увлекательный сон, как она была Анной, – улыбнулся маг.

– Но почему именно я? Почему этот обмен произошел именно со мной? Почему именно меня вырвало из моей жизни?

– Потому что вы с Аникой очень похожи. Структура личности остаётся прежней, поэтому обменяться могут только очень похожие личности, это базовое условие переноса. Не буду впадать в детали магической науки, расскажу только в общем. Аника имеет ту же структуру личности, что и ты. Или тот же характер – это как тебе будет удобнее для понимания. У вас даже имена похожи. Скорее всего и жизнь. У тебя остались там дети?

– Нет.

– Муж?

– Нет.

– У Аники тоже ни мужа, ни детей нет. Да ты сама можешь о ней всё вспомнить.

Открылась дверь, вошла Илли с подносом и стала расставлять чашки на столе.

Керт замолчал, глядя на Аню.

Потом он заговорил, как бы продолжая консультировать племянницу по поводу её здоровья.

– Но я всё-таки посоветовал бы тебе сегодня сказаться больной.

Эта фраза прозвучала естественно, потому что личный маг графа в замке автоматически исполнял обязанности Главного лекаря и вполне мог давать советы своей подопечной.

Илли вышла, Керт проследил, чтобы дверь плотно закрылась и продолжил.

– Нужно дать себе время, чтобы привыкнуть к новому образу жизни, к новому миру. Тем более, вполне возможно, что могут быть небольшие, я подчеркну, небольшие провалы в памяти. Всё-таки перенос сознания – непростая вещь и относится к малоизученным высшим разделам магии.

Он замолчал испытующе глядя на неё, потом как-то мягко и просительно улыбнулся, отчего Ане стало чуточку полегче.

– Я всё-таки позавтракаю с твоего разрешения, дорогая племянница?

– Да, конечно, дядя, – автоматически ответила Аня и сама удивилась своему ответу.

Казалось, что всё происходит не с ней, и стоит только найти и нажать какую-то кнопку, наступит темнота, после которой она окажется в своём привычном окружении в своей городской квартире с видом на шоссе, по которому днём и ночью куда-то несутся автомобили. Всё было слишком нереально, чтобы быть правдой и слишком реально, потому что всё можно было потрогать. Умопомрачительно пахло свежеиспеченными булочками и земляничным вареньем из вазочки, принесённой Илли.

От вопросов пухла голова, но их не удавалось четко сформулировать. В голове размытыми пятнами кружились «почему», «как», «каким образом».

– Но… перенос сознания, как это возможно? – пролепетала Аня. – Да ещё и точно ухватить похожее сознание! Вы ведь могли захватить сознание какого-нибудь осьминога из водного мира и получили бы совершенно отвратительный результат! Могли захватить сознание мужчины, в конце концов!

– Безусловно, ошибки и случайности возможны. Но я, смею тебя заверить, дорогая племянница, сильный маг, который умеет видеть и манипулировать узловыми точками вызываемого сознания. Миров много, но в из большого количества мне нужно было вызвать сознание человеческой женщины с определенной структурой личности с набором точно совпадающих узловых точек. Они как крючки, удерживающие определённый тип сознания. Ты удивишься – но даже имя является крючком на сознании. Вот они у вас и похожи. Ещё один крючок – концентрация на определенном образе. У моей племянницы был сильный крючок – образ графа Дирка. У тебя тоже кто-то, похожий на графа, кто серьёзно зацепил твои эмоции.

– Шеф, это он меня довёл до белого каления.

– Ну вот! У Аники был Дирк, у тебя незнакомый мне Шеф. И этот всплеск эмоций, пусть даже кратковременный, дал толчок к обмену с именно твоим сознанием. Аника была готова. Я почти месяц готовил её слои, её кокон и сознание к переносу. А тебя из твоего мира вырвал тот самый всплеск эмоций, направленный твоего Шефа. У Аники это была любовь, у тебя всё что угодно, хоть ненависть, но уровень эмоций должен быть не меньше, чем у Аники. Плюс к этому должен быть кратковременный выход сознания из тела. Ты ведь потеряла сознание перед тем как очнулась здесь?

– Да, – Аня утвердительно качнула головой.

– То есть можешь считать, что череда совпадений и случайностей привела к тому, что сознание Аники переместилось в твоё тело, а твоё сознание в её тело. Но ты оказалась в более выгодном положении.

– Почему это вы так считаете?

– Потому что здесь есть я, который поможет тебе справиться с проблемами. Аника же там одна. Хотя и с твоей памятью.

Аня задумалась. В памяти всплыла сцена, где она, как Аника умоляет дядюшку перенести её подальше от графа Дирка, потому что безнадёжная любовь к графу не имеет ни смысла, ни выхода и убивает её. Молодая женщина боялась, что она уже становится смешной, но справиться с собой не может, перестать любить выше её сил.

Керт положил салфетку, встал и направился к двери.

– Спасибо за завтрак, дорогая племянница. Мне кажется, тебе нужно подумать, немного освоиться и сформулировать вопросы. Приходи ко мне вечером в мои покои, мы побеседуем. Пока отдыхай. И настоятельно рекомендую сказаться больной. Срочных дел для тебя у графа вроде бы нет. Тебе надо оглядеться. Привыкнуть. Осознать, что твоя жизнь изменилась полностью. А вечером мы встретимся. Помни, только я знаю, кто ты теперь. Больше никто, ни одна живая душа. И поверь, если узнает кто-то ещё – тебе не поздоровится. И это не угроза, это просто предупреждение. Не говори никому, что я обменял ваши сознания, это опасно для нас обоих. Не стоит меня бояться, совсем не в моих интересах выдавать тебя. Опять же не забывай, несмотря на эту путаницу, ты ведь осталась моей племянницей. Мы на одной стороне и нужны друг другу.

– И пожалуйста, будь увереннее со слугами. Ты знаешь всё, что нужно знать для жизни здесь, – добавил он, после этого поклонился и вышел.

Аня медленно прошла в спальню. Спальня была знакома до последнего крючочка в гардеробе, но так, будто Аня когда-то смотрела фильм об этой спальне. Причем смотрела не один раз. Теперь фильм закончился и Аня попала прямо в этот фильм, который стал её реальностью. А её прошлая жизнь стала сном, который она будет иногда вспоминать.

В этой реальности её зовут Аника Тервискай, урожденная баронесса Эргет, вдова двадцати девяти лет.

– Ну, хоть лет тут поменьше, и то спасибо, – подумала Аня.

Она решила не спускаться к завтраку, хотя все правила жизни она прекрасно помнила. Память четко отвечала на все вопросы: куда идти, где её место, как себя вести, какого поведения от неё ждут. Но всё равно было страшно.

Она отослала Илли спросить графа, требуется ли ему сегодня присутствие госпожи Аники, и добавить, что госпожа Аника чувствует себя нездоровой и просит разрешения сегодня не заниматься делами.

Аня подошла к зеркалу, чтобы рассмотреть себя поподробнее без свидетелей. Не красавица, да, но и не дурнушка. Ей досталась внешность, которую украшают не большие глаза с поволокой, а гордо поднятая голова, улыбка, прячущаяся в уголках рта и ясный взгляд. Предстоит самой найти ту самую изюминку, которая так украшает женщину.

– Может, родинку над верхней губой нарисовать ради эксперимента? Нет, все эксперименты на потом, позже, когда разберусь кто, что, и для чего. А пока – всё будет так как вчера, а что было вчера – я прекрасно помню.

Вошла Илли и сообщила, что графу сегодня госпожа Аника не нужна, он передаёт ей пожелание быстрейшего выздоровления.

* * *

Керт Инсет медленно и почти неслышно шёл по коридору. Результат собственных магических действий по обмену сознаниями мага впечатлил. Никакого сбоя в процессе эксперимента не было, у новой племянницы были вполне адекватные реакции, ясное сознание и никакого помешательства, которого так боялся Керт. Одно сознание полностью ушло в чужой мир, а на смену ему из чужого мира в то же самое тело пришло другое, однако очень похожее, зацепившееся за те же крючки слоёв и кокона.

– Первый разговор с изменившейся племянницей можно считать вполне успешным, – думал он. – К вечеру она накопит вопросов, надо будет потратить время на подробные разъяснения, но результат стоит того. Бедная девочка. Тут уже две – бедные девочки, – вздохнул он.

Керт по-своему любил свою двоюродную племянницу. Он знал её с детства, знал о её браке по расчету, жалел её, потому что подозревал в ней живой ум, который её увальню мужу был совсем не нужен. Когда он узнал о смерти мужа Аники, что-то толкнуло его забрать племянницу и поселить здесь в замке рядом с собой. Возможно, ему просто не хватало семьи, а эта умная девочка полностью устраивала его по характеру. Она была любознательна, заботлива, спокойна, мягкая и уступчивая в мелочах, но твердая как скала в главном для неё. Как и Керт она любила книги и не гналась за развлечениями. Муж оставил ей небольшое содержание. Эта финансовая независимость от дяди делала их отношения искренними и лишенными какой-либо корысти с её стороны. Это, видимо, было именно то, в чём Керт и нуждался – теплота и искренность. Аника же, попав под покровительство дяди, вела себя вполне достойно и стала хорошей хранительницей библиотеки, а в последствии внимательной помощницей Дирку.

– Она вышла замуж за этого мужлана с деньгами в попытке помочь отцу, – думал Керт. – Её сердце было свободно в тот момент, она честно верила, что сможет полюбить своего мужа. Я помню её тогда, я был на свадьбе.

Маг приостановился, вспоминая юную тоненькую Анику в белом пышном платье, с длинной узорчатой фатой в храме рядом с её будущим мужем, упитанным здоровяком средних лет, которому явно был тесен парадный расшитый золотом черный камзол.

Его мысли перескочили к последним событиям. Керт вспомнил их последний серьёзный разговор, который и толкнул его на обмен.

Он вспомнил тот вечер. Аника плакала. За годы работы с графом она безответно влюбилась в него. Керт понимал истоки этой любви – на протяжении нескольких лет Аника каждый день видела властного красивого сильного внимательного и заботливого мужчину в расцвете лет, с которым интересно и который не даёт тебя в обиду. День за днём, месяц за месяцем эта неопытная в любовных переживаниях, далёкая от интриг искренняя молодая женщина, погружалась в чувства, которых жаждало её сердце. Слава Богу, что Аника понимала, что её чувства не взаимны.

Цели просто проникнуть в постель к графу у бедной девочки не было, даже напротив, она боялась стать его любовницей без взаимной любви, постельной игрушкой, которая ему быстро наскучит. Аника измучилась, не видя выхода из сложившейся ситуации. Не могла разлюбить его, каждый день часами находясь с ним, слушая его голос, тайно любуясь им, не могла оторваться от него и уехать. Да и куда уехать?

Дирк, наверное, догадывался о влюбленности молодой женщины, но всё же не любил её. Граф был счастливо женат, имел двух сыновей и маленькую дочку.

– Не хватало, чтобы ещё и Дирк мою племянницу полюбил, вот мы бы тут в замке и получили клубок страстных чувств и отношений, которые нельзя было бы распутать, а можно было бы только разрубить! – Керт поморщился.

В тот вечер пару месяцев назад, придя к себе в покои, он неожиданно обнаружил Анику, стоящую у окна в его гостиной. Она стояла спиной к нему. Её силуэт чётко выделялся на фоне темнеющего закатного неба.

– Я пришла просить вас о помощи. Мне больше некого попросить, вы знаете, – сказала она звенящим от напряжения голосом.

– О чём ты хотела меня попросить, дорогая моя? – он попытался интонацией смягчить напряжённость ситуации.

Аника повернулась. Тонкие белые руки мяли мокрый платок, глаза подозрительно блестели.

– Я знаю, вы сильный маг, владеете высшей магией. Это значит, что вы сможете менять сознания. Я помню, вы говорили что есть такая возможность ещё тогда, давно много лет назад, в библиотеке. Вы говорили, что в том старом манускрипте нашли трактат, где описан способ обмена сознаний. Я видела, вы работали все эти годы, расшифровывали этот трактат. Я знаю, вы всё расшифровали и смогли понять, что там написано.

– Да, – после долгого молчания произнёс Керт, – ты права, долгие годы я изучал эту древнюю книгу, и теперь могу менять сознания.

– Тогда вы можете поменять моё сознание на сознание другой похожей на меня женщины. Вы знаете, я не могу уехать, не могу прекратить своё существование, и не могу больше оставаться здесь, рядом с ним! – в её голосе зазвенели слёзы.

Она не хотела называть имени любимого, надеясь, что Керт поймёт, кто это, и одновременно боясь, что он поймёт. Если маг знает, что она любит графа, это значит, догадаться может любой в этом замке. Женщина боялась, что её несчастная любовь давно не новость для всех, включая графиню. Эта мысль просто убивала Анику.

Конечно, Керт знал, о ком говорит его племянница. Её любовь не была тайной для него, хотя она и пыталась её скрыть ото всех. Но маг был наблюдателен и очень хорошо знал свою девочку.

– Я прошу вас, – продолжала она, – я долго думала, и не вижу другого выхода. В соответствии базовым точкам структуры личности, обменяться могу с такой же как я, с похожим характером и линией жизни, с такой, которая тоже несчастлива в своих чувствах к такому же мужчине. Ведь совпадение базовых точек определяет многие аспекты жизни. Я обменяюсь с женщиной, у которой нет детей и которая не слишком близка со своей семьёй, такой как я. Возможно, поменяв жизнь, мы обе сможем найти своё счастье.

Керт молчал. Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он не хотел терять Анику, а с другой стороны он видел, что она просто гибнет от безысходности ситуации.

Была ещё одна и весьма весомая причина согласиться, в которой Керт не хотел себе признаваться, чтобы не чувствовать себя конченым эгоистом. Он был готов исполнить просьбу племянницы, потому что ему самому давно не терпелось испробовать способ перемещения сознания между подобными телами, который он нашёл в древнем манускрипте, много лет назад спрятанном кем-то в графской библиотеке. Граф и сам не знал каким сокровищем он обладает. Вернее, обладал, потому что сейчас этот манускрипт с написанным в нём трактатом находился в потайном месте комнаты Керта, и это сокровище маг не собирался выпускать из рук.

Он вспомнил ту случайность, которая позволила ему узнать, что за ценность хранится в графской библиотеке. Аника тогда лишь недавно приобрела статус библиотекаря, занималась систематизацией разделов, и именно она показала ему название этого трактата в старом каталоге, составленном предыдущим библиотекарем, советуясь, в какой раздел нового его отнести.

Керт не сразу смог прочесть название древнего трактата в каталоге, потому что оно было написано на древнем магическом языке, а когда смог, наконец, прочитать, пришёл в сильное возбуждение.

– Обмен личностями из разных миров, это же магия высшего порядка! – его тогда распирало от желания поделиться своей находкой. Поэтому он сам в эмоциональном порыве ещё тогда, почти десять лет назад и рассказал об этом хорошо забытом магическом знании Анике, которая в то время сидела вместе с ним в библиотеке, занимаясь своими делами. Потом, конечно, Керт жалел об этой эмоциональной вспышке, боясь, что Аника не сможет сохранить его открытие в тайне и поделится секретом с графом. Но время шло, племянница молчала, граф остался в неведении, и Керт успокоился.

О том, что в принципе возможен обмен между сознаниями, магической общественности было известно. В древних книгах встречались упоминания об этом. Но каким именно способом, с каким уровнем силы и какие действия должны быть? Знания об этом, как считалось, были давно утеряны и забыты.

Он тщательно перерыл все шкафы и полки библиотеки в поисках этой старинной книги, указанной в каталоге и в малодоступном углу самой верхней полки всё-таки нашёл её. В ней был тот самый трактат, который открывал ему новые горизонты для магических исследований.

Все последние десять лет Керт работал над пониманием этого трактата, осваивая тонкости и нюансы древнего языка, ища смысл в непонятных определениях и терминах, экспериментировал, ошибался, разочаровывался и снова шёл вперёд. Он провёл несколько опытов над животными, и похоже, они были удачными, однако действительно ли менялось сознание? Животные ведь не могут рассказать, что с ними произошло. Мага сжигало жгучее желание испробовать, наконец, этот способ и на человеке, но было непонятно в каких условиях и на ком. И вот теперь эта просьба…

Керт надеялся, что племянница забыла о его давнишнем эмоциональном всплеске и не связывает его занятия древним магическим языком с найденным тогда древним манускриптом. Как оказалось, ничего она не забыла и прекрасно помнит те слова, вырвавшиеся из него под действием бури эмоций. Мало того, оказывается, она уже давно думала об обмене. Неразделённая любовь и отчаяние привели её к этой неожиданной идее. Аника сама предложила такое кардинальное решение личных проблем, которое в случае благоприятного исхода устроило бы их обоих.

– Девочка моя, ты понимаешь, что обмен сознаниями возможен только с другим миром? Обмен с кем-то означает, что попадёшь в другой мир, в другом теле, где тебе никто не сможет помочь, в другие условия, тебе самой придётся разбираться с возникающими проблемами? Другие родственники, другое окружение, Конечно, память другой женщины будет с тобой, язык, навыки, знания, ты останешься человеком, женщиной, совсем беспомощной, конечно, ты не будешь. Но уйти совсем из этого мира?! Неужели ты не боишься попасть в худшие условия?

Она подняла припухшие глаза с мокрыми ресницами и посмотрела прямо ему в глаза.

– Другой выход – только повеситься или утопиться. Жить так я больше не могу. О чем мне мечтать? Что любовь графа, что нелюбовь – одинаково не подходят для того, чтобы о них мечтать. Становиться любовницей? Или каждый день видеть в его равнодушие?

Она подошла к нему близко, обняла обеими руками, вздохнула – полувсхлипнула, уткнувшись ему в грудь.

– Вы мой самый близкий родственник здесь, у меня ближе вас никого нет. Помогите мне, прошу вас.

Керт гладил её по пушистым волосам в надежде хоть немного успокоить. Хотя что тут можно сказать, чем утешить?

– Хорошо, я подумаю, – после долгого молчания наконец сказал он, – ты же понимаешь, что не всё так просто, не так скоро. Я подумаю.

Она отстранилась.

– Благодарю вас. Простите меня за мою несдержанность и слёзы. Надеюсь, вы пойдёте навстречу моей просьбе. Спокойной ночи, дорогой дядюшка.

Глава 2

Заказчик вышел на неё в столице два месяца назад через воровскую гильдию. К ней долго присматривались, она долго раздумывала. Заказ был обычным – вытащить ценную вещь из запертого помещения. Однако на этот раз помещение оказалось ещё и в хорошо охраняемом замке и под присмотром сильного мага. Деньги платили хорошие, можно было потом прикупить трактир в хорошем месте или лавку на проходной улице и начать организацию спокойной безбедной старости, поэтому Нисса согласилась. Украсть надо было книгу: толстый тяжёлый манускрипт с каким-то очень важным написанным в нём трактатом, и находился он в графском замке в провинции на западе от столицы. Где точно в замке, тоже было неизвестно, это тоже надо было узнать самой, за что и деньги большие платили. Зато не ограничивали во времени, можно было добывать заказ хоть месяц, хоть два.

Нисса постаралась вытянуть из заказчика максимум сведений о замке и его обитателях, ей могла пригодиться каждая мелочь. Она получила у заказчика листок с рисунком всех символов и знаков на обложке нужного манускрипта, чтобы избежать ошибки. Её предупредили, что у графа блок на иллюзии, дали точный план замка и прилегающих территорий, а также список всех самых важных обитателей замка и их слуг с коротким описанием основных черт внешности и характера.

Два дня на сборы и Нисса выехала из столицы, захватив вместе с планом ближайшего к замку городка Чиса и план графства с расположенными на нём имениями.

Когда женщина, наконец, доехала до Чиса, то увидела достаточно большой город с площадью в центре, на которой стояло трёхэтажное здание управы. От площади разбегались опрятные все в зелени и цветах улочки, немного в стороне был рынок, а на краю города стояли казармы королевского военного гарнизона. Нисса нашла захудалую гостиницу и сняла недорогую комнатку под видом бедной молодой вдовы, ищущей работу. Стараясь не привлекать внимания, стала оглядываться и разрабатывать план действий. Задача казалась не такой уж и тяжёлой, если правильно подойти к её решению.

Незаметно проникнуть в замок, обладая магическими способностями, даже такими слабыми как у неё, удалось довольно быстро. Неделя слежки за воротами замка с дальнего холма с подзорной трубой – и Нисса знала, когда в замок едет тележка зеленщика, когда мясника, когда идет садовник, когда едет мельник, в общем, весь круговорот хозяйственной жизни замка предстал перед ней в своём упорядоченном движении. Мельнику помогал дюжий парень, и мешки у него были тяжёлыми, Ниссе это не подходило. С мясником Нисса не захотела связываться, остановилась на зеленщике, худом, не первой молодости мужчине, которому по утрам помогала только жена.

На следующий же день рано утром Нисса, как бы случайно оказалась рядом с его тележкой, куда он с женой грузил свои ящики и пакеты, магией сильно надавила на кокон жены зеленщика в районе сердца, и женщине сразу стало плохо. Конечно же, Нисса была тут как тут, с причитаниями и громким сочувствием внезапному недомоганию его жены, а также желанием помочь загрузить и отвезти зелень в замок за очень маленькую денежку. Экономный зеленщик вцепился в неожиданную почти бесплатную помощницу, они вместе полностью загрузили тележку, подъехали к замку, беспрепятственно вошли в ворота, добрались до кухни и там разгрузили привезённые ящики и пакеты. Для Ниссы это был риск. Её магический дар легко мог заметить тот самый личный маг графа и поднять тревогу обнаружив чужого мага на территории замка, но расчет был на то, что его утром у ворот не будет.

Расчет оказался верен, мага не было. Потом Нисса изобразила, что очень торопится и растворилась в коридорах замка. Зеленщик не стал задаваться вопросом куда подевалась его добровольная помощница, у него были другие заботы, а стражники не обратили внимания, что с тележкой он вышел один.

Второй раз этот фокус у Ниссы уже не прошёл бы, поэтому оказавшись внутри замковых стен, она стала искать убежище в глухом малолюдном уголке замка, чтобы остаться там на несколько дней. Теперь её задача была не попасться, довести дело до победного конца и выйти уже с заказом – с толстым манускриптом на руках.

Она постаралась смешаться со слугами, занятыми своими утренними заботами, и стала искать угол в замке, куда можно забиться, чтобы её никто там не заметил. Умение наводить иллюзию очень помогало. Нисса, была хоть и слабой магиней, но легко обманывала одного мимо идущего человека, Главным её врагом был личный маг его светлости, ему попадаться на глаза категорически не следовало, он сразу бы заметил неизвестную чужую магиню в замке и последствия для Ниссы были бы катастрофическими.

Довольно быстро она нашла подходящий чердак и чердачное окно, откуда открывался хороший обзор на двор и прилегающие постройки. Дверь на мало посещаемый обитателями замка чердак была закрыта всего лишь на засов.

* * *

Аня не стала сидеть в комнате, позавтракала и спустилась в парк. Ей не составило труда найти укромный уголок, она помнила там каждый кустик. Память Аники работала прекрасно, представив ей на выбор несколько скамеечек в дальних углах парка и пару незаметных с дорожек парка полянок в среди пышных кустов белой спиреи, куда мало кто заглядывал. Аня выбрала скамейку за беседкой, подальше от любопытных глаз, и занялась своим таким запутанным внутренним миром, Сравнение жизни Аники и своей прошлой жизни было сродни мысленному просмотру фильма про себя любимую в двух экранизациях.

Да, у них было много похожего с этой женщиной, именно это и определило захват Аниного сознания из другого мира. Она порадовалась, что у неё не было детей. Оставить их где-то в другом мире, без надежды увидеть когда-то ещё раз было бы слишком жестоким испытанием. Она углубилась в воспоминания молодой баронессы, рассматривая детали её жизни. Все маленькие тайны и привычки хранительницы библиотеки были ей открыты, теперь они были уже Аниными маленькими тайнами.

Она вспомнила как в первый раз увидела Дирка. Вот дядя представляет племянницу графу, вот они обсуждают её обязанности в библиотеке, вот она помогает графине писать приглашения на её ежегодный Осенний бал.

Вспомнился и разговор с дядей Кертом, пару месяцев назад, когда Аника просила мага обменять сознания, когда фактически решила свою судьбу за них обеих. Она помнила это сияющее закатное небо, свои слёзы и внимательный взгляд мага. И его прощальное:

– Я подумаю.

Он подумал и решил пойти навстречу своей страдающей племяннице. Случай захватил именно сознание Ани, одно из миллионов возможных, но так совпали базовые точки личности, так начертались параллельные линии жизни, так замкнулось мгновение соприкосновения именно их миров. Вероятность свернулась в один судьбоносный миг и сделала свой выбор. Среди многих претенденток баронессой Эргет стала именно она, Аня.

В воспоминаниях прошёл весь день и пора было идти к магу для обстоятельного разговора. Вопросов накопилось много, но будут ли правдивыми ответы?

– Итак, из памяти Аники я знаю, что наше королевство называется Элтия, находится на западе большого материка Аргон. Знаю, что на материке кроме нашего ещё четыре государства. Это королевства, там правят монархи, каждый со своими правилами наследования короны. Знаю, что в этом мире есть магия. У каждого короля есть свой личный маг. А вот какая магия? Об этом в памяти Аники до обидного очень мало, молодая баронесса не обращала внимания на этот аспект жизни, для неё магия была привычным, не стоящим особого внимания, явлением, тем более магическими способностями она не обладала. Или обладала и её просто не стали обучать?

Почему-то воспоминаний о каких-то магических эффектах и действиях в памяти Аники не обнаружилось, хотя дядя назывался личным магом графа. Зато обнаружились целые залежи бытовых воспоминаний, которыми наполнен каждый день любого человека. Как в открытой книге перед Аней читалась вся скрытая и явная жизнь молодой баронессы: кулинарные предпочтения, вкусы и антипатии, болячки и неприятности, гигиенические привычки, интимные тайны и потаённые мечты. Она вспомнила даже занозу на попе, которую посадила в десятилетнем возрасте, когда проехалась по только что отремонтированным перилам родительского дома.

Поток информации угрожал захлестнуть.

– Так, вспоминать буду по мере поступления задач. И первая задача понять, где и как здесь моются, как ухаживают за телом, и начать применять это на практике.

Память Аники сразу выдала сведения о замковых купальнях.

Купален в замке было две. Одна для господ, другая для прислуги и охраны, залы купален различались по размеру, отделке и удобству.

Фактически, это было два помещения, разделённых толстой каменной стеной, построенных на маленькой реке, текущей под замком. Каждая купальня представляла собой большой зал, где посередине в пол был встроен большой каменный бассейн с проточной речной водой именуемый большой чашей. Немного поодаль, примерно в паре шагов по окружности бассейна в полу были сделаны углубления поменьше, размером с большую ванну и в полметра глубиной, которые назывались малыми чашами. Стенки чаш и бассейнов были сделаны из камней и криспов – нагревательных кристаллов. В стенках господской купальни криспов было больше, вода была теплее. Малые чаши рядом с основным бассейном – большой чашей – предназначались для индивидуального мытья, там можно было мыть голову и мыться с мылом, не мешая остальным купальщикам.

Купальня для господ была с гладким узорчатым полом, роскошно отделана тёмно – зелёным камнем, с каменными скамеечками и диванчиками, украшенными резным орнаментом, с расписными ширмами, помогающими желающим уединиться, с большим окном выходящим в глухую часть сада и почти закрытым листвой садовых деревьев. Сверху окно открывали для удаления избытка влажности. При входе в зал господской купальни были расположены комнатки для слуг, ожидающих приказов своих купающихся господ, кладовая для для полотенец, мыла и прочих важных для купания принадлежностей.

Дамы приходили в купальню в специальных пеньюарах, которые снимались и одевались куда легче, чем платья. Чтобы скрыть легкомысленность пеньюара при перемещении по замку от собственных покоев до купальни, сверх пеньюара было принято надевать плащ с капюшоном, закрывающим тело и причёску. Мужчины приходили купаться в легком халате, брюках и мягких коротких сапогах.

В купальне для прислуги женские и мужские дни были строго разделены. У господ не было такого строгого разделения, но смешанное купание категорически не приветствовалось. Дамы присоединялись купаться к дамам, кавалеры к кавалерам. Во избежание недоразумений было принято посылать слугу узнать – не занята ли купальня. Самым популярным временем для посещений в купальне был день и вечер.

Пеньюаров у Аники в гардеробе было всего три, плащ был один. Молодая баронесса не любила присутствия любых женщин при своих гигиенических процедурах, предпочитала быть в купальне одна и старалась избегать нежелательного соседства кого бы то ни было. Часто она посещала купальню поздно вечером или ночью.

Аня решила придерживаться такого же поведения, тем более оно было созвучно и её характеру.

* * *

Она стояла на пороге хорошо знакомых ей комнат дяди Керта.

– Как ты провела сегодня день, дорогая моя? – дядя взял Аню за руку, подвёл к креслу и усадил рядом с собой.

– Так как вы и советовали, дядя, в размышлениях и воспоминаниях, – Аня улыбнулась.

– А ведь он знает, что я не Аника, а видит Анику, её улыбку, движения, голос. Интересно, испытывает ли он сожаление оттого, что поддался на её уговоры и получил чужого человека вместо любящей племянницы? Сам-то он, похоже, племянницу любил, – подумала Аня.

– Есть ли у тебя вопросы, или ты вспомнила всё, что хотела, дорогая моя? Завтра начнётся твоя обычная жизнь здесь. Можно опять сказаться больной, но это уже привлечёт излишнее внимание, а оно нежелательно.

– Вопросы есть. Расскажите мне, пожалуйста, о магии этого мира. В моих воспоминаниях про эту сторону вашей жизни ничего нет.

Керт удивился. Он ожидал многого, включая истерику и обвинений в насильственном переносе, ждал каких-то неожиданных каверзных вопросов, но только не вопроса о магии.

– Хорошо, я расскажу тебе общие принципы. Магия в нашем мире ментальная, мы действуем на мысли и сознание. Поэтому в простой бытовой жизни ее проявлений почти не встречается. Наверное, поэтому в памяти Аники ничего и нет. Она просто не касалась этой стороны жизни. Ментальная магия в основном лечебная, защитная, хотя её можно использовать, чтобы наносить повреждения. Существует отдельный раздел – магия иллюзий. В какой-то степени её можно отнести к боевой, потому что используется в нападениях. Она искажает восприятие противника.

Есть магические школы и академии, есть маги разных уровней, ступени магической подготовки и Большой и Малый Магические Круги. В нашем замке только один маг – это я. В Чисе есть несколько магов, они занимаются лечением, но они гораздо слабее меня.

У нас нет никаких бросков огнём, заморозки больших площадей и бытовых заклинаний, например, нагревающих печь или высушивающие одежду. Высушиваем одежду мы у печи, которую зажигаем обыкновенным способом, – он улыбнулся, – но в помощь у нас есть криспы, нагревательные кристаллы, которые нашли несколько тысяч лет назад. Это природные образования, на вид просто прозрачные розоватые минералы. Однако мастера, работающие с криспами, обрабатывают их особым образом и соединяют в цепь, или в пластину из слоев, которая может нагреваться из-за замкнутой на себя силы. С помощью этих кристаллов мы обогреваемся, греем воду и готовим пищу. Хотя это не отменяет печей, каминов и обогрева дровами. Можно собрать криспы в другую цепь – тогда они будут охлаждать, или светить неярким светом.

Мы не можем мгновенно перемещаться в пространстве. Но зато теперь я знаю как переместить сознание. Это знание было утрачено, я его нашёл и освоил.

– А магические способности выявляются при рождении?

– Да. У одних совсем крошечные, у других больше, но, безусловно, даже при больших способностях нужно учиться, без обучения маг не состоится. А в твоем мире есть магия?

– Нет.

– У вас тоже есть нагревательные кристаллы?

– Нет. У нас есть электричество, – это слово она сказала по-русски.

– А что такое электричество?

– Это… это… В каждом доме… – Аня откровенно растерялась. Какими словами она может объяснить что такое электричество и его роль в своей прошлой жизни?! Как объяснить откуда оно бралось? Из розетки? Электроны бегут по проводу? Откуда бегут, куда и почему?

Ну, электричество обладает электромагнитными свойствами, – промямлила она. – С его помощью мы освещаем дома, обогреваемся, качаем воду, – тут она вспомнила телевизоры, – развлекаемся.

Керт заметил её растерянность.

– Какое у вас освещение? Огонь, свечи, кристаллы?

– Нет, просто я подхожу к стене, нажимаю… хм… рычажок и свет начинает всё освещать, обычно с потолка.

– А как кухарка готовит еду? Как работает печь?

– Э-э-э… Кто готовит – нажимает такой рычажок – и плита раскаляется.

– А ты говорила о развлечениях – у вас тоже иллюзии? Как они работают?

Аня вспомнила о телевизоре.

– У нас есть такое.. хм.. окошко. Я нажимаю… рычажок и в нём появляются движущиеся картины. Могут быть люди, могут быть представления, могут быть пейзажи.

– И ты после этого говоришь, что у вас нет магии?! То есть вы просто нажимаете рычажок на каком-то артефакте и получаете полное обслуживание? И это не считается у вас магией?

– Нет. Это электричество. У нас есть люди, которые знают как оно работает.

– Пока выходит, что это просто другое название магии и больше ничего. Магия электричество, – Керт старательно повторил незнакомое слово. – и есть маги, которые знают как заставить эту магию работать. Выходит, что у вас есть бытовые маги, которые делают артефакты и обеспечивают их работу.

Аня мысленно схватилась за голову. С этой точки зрения она так вообще не рассматривала свою жизнь. Электричество изучали в школе и вложили в головы школьников мысль, что электричество – простое хорошо изученное явление, которое можно повсеместно использовать. Все бытовые удобства она принимала как должное, не вдумываясь, что и как работает. Максимум её умения как электрика – вкрутить лампочку в настольную лампу.

И только сейчас поняла, что она вообще не знает – что такое электричество, откуда берётся и куда исчезает. Какое-то нечто, которое при определённых условиях заставляет лампочки светиться, холодильники охлаждаться, а электромоторы крутиться. Замени слово электричество на слово магия – и вуаля! Получается мир, наполненный магией! А электрик дядя Вася из соседнего подъезда оказывается просто бытовой маг, который знает как заставить работать эту магию. А на заводе холодильников работают артефакторы, которые изготавливают артефакты для охлаждения продуктов. Ещё есть простой артефакт батарейка.

Ещё и интернет! Но это при условии, что маги высокого уровня намагичат этот самый интернет другими артефактами, называемыми серверами.

Аня ошеломлённо молчала.

– А ещё мы можем общаться друг с другом, находясь на разных концах планеты, и даже видеть при этом друг друга, – выдавила она, наконец, после долгого молчания и подняла глаза на Керта. – Только я не могу объяснить как это делается.

– Потому что ты не маг, – отмахнулся Керт. – И после того, что ты мне рассказала, ты хочешь сказать, что у вас нет магии? Она у вас есть! У вас есть магическое явление – электричество, которым вы во всю пользуетесь, просто называете по-другому. Наверняка у вас есть источники магической энергии.

– Есть. Называются электростанции.

– У вас есть маги, которые могут заставить вашу магию работать вам на пользу в разных направлениях. В лечебных есть?

– Да, – буркнула Аня, вспоминая медицинские приборы.

– В боевых?

– Да, конечно.

– В бытовых целях мы уже выяснили: освещаете, греете, качаете воду. Некромантия?

– Нет, вот этого нет! – Аня уверенно качнула головой, но почти сразу вспомнила про клиническую смерть, и что медики могут вытащить практически умерших людей обратно с помощью электрического дефибриллятора.

– Нет, это объяснять не буду, – подумала она.

– Расскажите мне лучше про то, что есть здесь, а не про то, что у меня было там, – Аня, наконец, смогла собрать свои мысли и вспомнить о цели своего прихода. – Чем занимаетесь в замке вы, дядя? Что может ваша магия здесь?

– Мы занимаемся слоями, в которые завёрнут каждый человек. Маги могут их видеть и воздействовать на них. Все слои составляют кокон человека. В замке я занимаюсь, в частности, лечением, потому что вижу кокон каждого человека послойно, вижу узлы, вихри и узоры на каждом слое, вижу как они взаимодействуют между собой, могу видеть действие лекарства и куда уходят жизненные силы человека.

Наши артефакты усиливают или ослабляют слои. Мы используем свойства кристаллов, потому что видим как кристаллы действуют на кокон человека. Например, кристалл кварца усиливает часть третьего слоя. А кристаллы соли создают слипшееся пятно на первом и втором слое. Артефакторы могут составлять кристаллы в строгую выверенную структуру, решая определённые задачи. Индивидуальные артефакты действуют намного сильнее, потому что настроены на конкретного человека.

Еще я слежу, чтобы по замку не ходили бесконтрольно чужие маги, потому что мы, маги, можем видеть друг друга по сиянию кокона. Защищаю графа и его семью на официальных мероприятиях магически, чтобы враги не могли навязать ему неправильных решений и поступков. Сам могу воздействовать на чужое сознание и навести иллюзию.

При этих словах Керт сделал плавное движение рукой перед собой и на его месте Аня увидела … Сергея Петровича! Он казался полностью реальным, именно таким как в последний день!

Потом Сергей Петрович как-то потускнел и растаял, а на его месте опять стоял дядя Керт.

– Тебе понравилась демонстрация моих возможностей, Аника? – спросил он, улыбаясь.

– Да! – Аня была под большим впечатлением. Она поняла суть местной магии. В её мире слои назывались полями, такие люди назывались экстрасенсами, а кокон аурой. Однако то, что продемонстрировал ей Керт, было куда более весомым, это было реальным воздействием. В этом мире экстрасенсорика превратилась в действующую силу, занявшую достойное место в жизни общества. Здешние маги реально могли видеть поля вокруг каждого человека, называли это магическим зрением и использовали во всех областях, где можно было его применить.

– А на что вы воздействовали, дядя?

– На эмоциональный слой твоего сознания. Поэтому тебе пришёл образ из твоей прошлой жизни. Кстати, я не знаю какой именно. Но подозреваю, что тот, что лежал на поверхности. Упомянутый тобой Шеф. У Аники это наверняка был бы граф Дирк.

Они еще немного поговорили, Аня попрощалась и ушла в свои покои, ей было что сопоставить и о чем поразмышлять.

Глава 3

Граф сидел за столом, разбирая бумаги. Вчера Аники очень не хватало, хотя Дирк и дал разрешение ей не появляться. Поток писем в преддверии Осеннего бала увеличился в несколько раз и грозил утопить получателя, коим граф и являлся. Молодая баронесса была прекрасной помощницей, внимательной, аккуратной, не болтливой и старательной. У неё был прекрасный почерк и письма, выходящие из-под её руки были образцом чистописания. Если же она сама составляла письма, они вдобавок становились образцом эпистолярного искусства. В шкафах с бумагами царил порядок, а писчие принадлежности заточены и лежали на своих местах, только руку протяни.

Первое время после того как Аника появилась в замке, граф вообще её не видел, она занималась делами дяди. Потом Дирк разглядел прекрасный потенциал волей судьбы попавшей к нему в замок племянницы мага и сделал её хранительницей библиотеки. Тогда секретарём Дирка ещё был Далин, второй сын барона Рохета. Постепенно Далин, с разрешения графа, стал привлекать к написанию писем аккуратную Анику. После пожара в замке Рохетов, когда погиб сам старый барон, а его старший сын получил сильные ожоги, Далину Рохету пришлось срочно уехать в родовое имение и взять все дела в баронстве в свои руки. Его старший брат находился на волосок от смерти, с того света его вытащил Керт, по просьбе графа помчавшийся к нему с Далином. С отъездом Далина на Анику навалились все обязанности секретаря его светлости. Кое-что всё-таки пришлось брать на себя барону Ингеру Ольвету, правой руке графа Дирка и главе замковой безопасности. Это были, в основном, те дела, которые приходилось решать вне замка. Присутствие женщины в свите графа вызывало вопросы. Население привыкло, что секретарём вельможе может быть только мужчина, а присутствие рядом симпатичной женщины вело к ненужным пересудам.

Ингер Ольвет, единственный внук старого барона Эсти Ольвета был знаком с графом с детства и пользовался абсолютным доверием. Ингер был моложе Дирка на четыре года, но некоторые события молодости перевели их отношения из детского товарищества по играм в крепкую мужскую дружбу.

После отъезда Далина Ингер вовсю использовал способности и умения безропотной молодой женщины и без стеснения перевесил на Анику всю свою переписку и часть бумажной рутины, тем более кабинеты графа и Ингера находились в одной башне недалеко друг от друга.

Как ни скрывала Аника свои чувства от лорда, Дирк всё равно догадывался, что его хранительница библиотеки к нему неравнодушна, однако пока её тщательно скрываемое чувство только помогало в его делах: он мог полностью рассчитывать на её верность, преданность и старательность. Хрупкое состояние невыясненных отношений вполне его устраивало. Если было бы можно, он без зазрения совести оставил бы такое положение дел навсегда. Однако, если бы дело дошло до выяснения отношений и возможного объяснения в любви, ситуация резко изменилась бы. Границы допустимого сдвинулись бы и непонятно, как бы это сказалось бы на делах. Скорее всего графу пришлось бы расставить все точки над «и» и объяснить молодой баронессе, что, конечно же, благодарен ей, однако тёплых чувств к ней не испытывает и использовать её чувства, чтобы сделать её любовницей на короткое время, совсем не желает.

Нет, безусловно, Дирк иногда позволял себе адюльтер, не отказывая дамам активно ищущим его внимания, и порой залезал под юбку очень понравившимся ему служанкам. Но его устраивала сложившаяся в замке ситуация, уважительные и доверительные отношения с графиней, которые ему не хотелось разрушать из-за случайной мимолётной прихоти. Все свои редкие похождения граф старался спрятать поглубже, а Ингер принимал все меры, чтобы задавить на корню любые слухи об изменах графа.

Возможные отношения с Аникой никак не подошли бы к категории кратковременной интрижки. Баронесса Эргет была искренней. На её лице можно будет прочитать всё стадии развития их любовной связи и графине, искушенной в интригах и чтении человеческих страстей по выражению лица, не составит труда это сделать.

Именно поэтому, наблюдая у молодой баронессы рост сердечных чувств к себе, Дирк был крайне осторожен, боясь перейти границу и получить дополнительные проблемы и от помощницы, и от графини. Опять же, где тогда брать нового хранителя библиотеки?

Но всё же вчера Аники откровенно в кабинете графа не хватало. Не хватало её умения задавать логичные вопросы, помогающие Дирку приходить к правильным решениям. На носу был Осенний бал, по традиции посвящённый именинам графини, возникли вопросы с арендаторами, не сходились цифры в налоговой отчётности, и далее по списку…

Дверь открылась, вошла Аника.

– Доброе утро, милорд!

– Доброе утро, Аника, как твоё здоровье? Можешь сегодня посвятить себя делам?

– Спасибо, милорд, я чувствую себя хорошо.

Она привычно поклонилась, тонкими руками придерживая светло-серое платье, слегка открывающее щиколотки. Серые расшитые туфельки, тёмные волосы заколоты в гладкую причёску, сворачивающую волосы в подобие ракушки, симпатичное лицо, чёткая линия бровей, лёгкая улыбка в уголке губ.

Молодая женщина привычно прошла за стол, оглядела новые бумаги, лежащие у неё на столе и подняла голову, глядя на Дирка.

– Есть ли что-то срочное, милорд? Есть что-то, что нужно сделать в первую очередь?

– Там с налогами у барона Штеркета какая-то путаница. Разберись, пожалуйста. Налоговая книга на столе, закладка на нужной странице.

Аника открыла книгу и погрузилась в цифры.

Графа успокоил её приход, это означало, что сегодняшнюю бумажную рутину можно будет закончить пораньше. Но какая-то неправильность происходящего замаячила на периферии сознания Дирка. Мысль требовала осмысления, но пока не поддавалась формулировке.

Без стука зашёл барон Ингер.

– Доброе утро, милорд. Простите, я не знал, что вы уже здесь.

Он сел в кресло и взглянул на Анику.

– Доброе утро, госпожа Аника. Надеюсь, вы поправились.

– Да, спасибо, господин Ингер.

Она с лёгкой улыбкой посмотрела на барона и опять углубилась в налоговую книгу.

Ингер обратился к графу.

– Дирк, ты опять не был на тренировке. Скоро последний мальчишка в замке сможет выбить у тебя меч. Оставляй госпожу баронессу за главную, пошли, нечего лентяйничать. Заодно и с Риком поговоришь, гвардию проверишь.

Граф кивнул. Он любил тренировки, движение, силу, ловкость намного больше разбора скучных бумаг. Хорошо, дела подождут, тем более Аника здесь и сделает максимум. Восторг от удачного проведённого приёма, смех и разговоры бойцов нравились Дирку наполняли его сердце радостью.

– Да, прямо сейчас и сходим, – сказал он, откладывая очередной счет и вставая.

В двери граф обернулся и увидел, что Аника проводила их долгим взглядом и опять принялась за изучение записей в книге.

Вроде всё было в порядке, но опять какое-то ощущение отклонения от привычного течения жизни царапнуло графа. Он постарался его уловить и сформулировать, но ожидание возбуждения тренировочного поединка заглушило все попытки понять откуда это ощущение диссонанса.

* * *

Аня осталась одна в кабинете.

– Это очень хорошо, что все ушли, – подумала она. – Одной без чужих глаз, легче собраться с мыслями Вернее, разобраться в умениях и навыках своего нового тела, увидеть всё своими глазами, а не вытащить из воспоминаний Аники.

Фактически, сегодня Аня в первый раз в жизни увидела графа Дирка и барона Ингера. Она знала о них только из памяти Аники. Они ей понравились. Граф – вылитый Сергей Петрович, только моложе, немного выше и шире в плечах, более подтянутый, мужественный и мускулистый, с чёткими и быстрыми движениями, совершенно не напоминающие медленные вальяжные движения Сергея Петровича.

Барон Ингер оказался более симпатичным, нежели в воспоминаниях баронессы. Ниже графа, среднего роста, с тёмными волосами забранными в хвост, серые глаза с тёмными ресницами, брови вразлёт, уверенный взгляд, чётко очерченные губы, красивый овал лица, стройная фигура. Аника почти не обращала на него внимания. Барон был для молодой баронессы всего лишь правой рукой её любимого графа, к которому у неё были куда более яркие чувства.

Но вот Аня к графу любви не чувствовала. Предпочтения и привычки тела остались теми же, но свои чувства сознание госпожи Эргет унесло с собой.

Ни Дирк, ни Ингер никогда не ухаживали за молодой баронессой. Она была просто хорошей помощницей со своими сердечными переживаниями, которые можно не замечать, пока они не мешают делам.

Просматривая столбцы цифр, Аня привычно мыслями потянулась к клавиатуре компьютера, но память Аники услужливо указала ей на счёты и напомнила, как нужно считать налоговый отчет барона.

– Компьютер и калькулятор перешли в область чудес из другого мира, – вздохнула Аня.

Воспоминания баронессы проявлялись всё чётче и чётче, окружающая действительность из яркого сна или фильма плавно превращалась реальность, а прежняя жизнь уходила в область снов.

– Надо будет пойти и посмотреть на всех своими глазами. Похоже, я даже могу увидеть что-то новое, чего нет в памяти Аники. Свежий взгляд на происходящее мне не помешает. Компьютер остался в прошлой жизни, телефон в позапрошлой, самолёт перешёл в область сказок, а интернет стал просто волшебством.

Аня взяла лист бумаги.

Как удачно, что никого рядом нет и можно поэкспериментировать с письмом. Руки сами привычным движением правильно взяли перо и зависли над бумагой. Аня попыталась вывести знакомые с детства буквы по памяти – писать не получилось, получилось их нарисовать как знакомые картинки. Старые навыки письма не работали, работала только память.

– Надо расслабиться и попробовать записать мысль. Так, Пушкин, как ты будешь выглядеть в этом мире?

Она расслабилась и, позволив руке писать то, что она хочет, вывела на чистом листе тонкие линии символов, которые цеплялись друг за друга, образовывая слова.

– Я к вам пишу – чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать, – прочитала она написанное, ощутила, что до неё доходит значение слов, записанных вязью символов и линий, написанных её рукой. Потом осознала, что звучат эти стихи здесь совсем по-другому, не в рифму, потому как не по-русски, но смысл фразы передан её рукой довольно точно.

Аня засмеялась:

– Замечательно. Пишу. Читаю. Пока не привыкну как следует писать буду медленнее, но главное навык писать, читать и считать остался. Смогу быть квалифицированным персоналом, если уж богатой аристократкой не вышло.

Аня покопалась в памяти.

– Мало того, я могу читать и писать на эндемском и баргосском! Надо будет потом попробовать. Домашнее образование в нашей семье было вполне достойным. Я уже называю семью баронессы Эргет нашей! – внезапно осознала она. – Пробовать пока нет времени, но в библиотеке нужно будет взять книги для чтения. Так, что там со счётом? Десятеричная система, здесь так же десять пальцев на руках, так что база для счета всё та же. Прощай, калькулятор, здравствуйте, счеты. Ого, Аника в столбик не умела считать, а я умею. Мало того, я и уравнения умею решать и даже логарифмические. Вряд ли мне пригодятся эти знания здесь, исключительно для кругозора или поддержания беседы, если вдруг к нам математик случайно с визитом приедет.

Аня улыбнулась своим мыслям.

– Как хорошо иметь общую память от двух личностей. Навыки, правда, только одного тела – этого, но для этой жизни достаточно, тем более тело моложе на десять лет. Надеюсь, я хорошо танцую и пою. Надо будет потом попробовать. Однако сейчас актуальнее попробовать заниматься текущими делами. – Аня со вздохом потянула к себе толстую налоговую книгу. – Что там с налогами у барона, где он напутал?

Навык ведения финансовых расчётов остался у Аники ещё с юности, когда ещё юной девушкой она помогала вести отцу хозяйственные дела после смерти матери. Надо было только вспомнить, как составляются налоговые книги и на что надо обратить внимание. Потихоньку к Анне пришла уверенность, что довольно быстро она во всём разберётся и всё встанет на свои места.

Аня разобрала все накопившиеся бумаги, нашла ошибку в налоговой книге. Графа всё ещё не было.

– Что ж, а не пора ли мне подкрепиться? – подумала Аня, вышла из кабинета и заперла дверь.

Остаток дня она решила провести в библиотеке.

* * *

Аня устроилась в библиотеке.

Она вытащила одну из тяжелых исторических хроник, которыми зачитывалась баронесса, положила на стол и углубилась в чтение. Сначала её сознание пыталось зацепиться за мысль, что, вообще-то, на русские буквы эти линии и крючочки не похожи, однако память выдавала ей правильное понимание читаемого текста и потихоньку Аня втянулась в чтение. Помогало то, что этот текст уже был знаком Анике, которая уже не раз читала его и рассматривала иллюстрации. Хроники велись и переписывались последние три тысячи лет.

Из хроник следовало, что около трёх-четырёх тысяч лет назад на планете была война магов.

По какой-то причине маги пустили в ход всё своё могущество друг против друга, уничтожив все мало – мальски большие города, исчерпав магические источники.

Предкам графа повезло, что война только слегка коснулась их материка, который тогда был окраиной мира. Это их и спасло. Весь основной удар пришелся на другие материки планеты, туда, где жили самые сильные маги.

То время в хрониках называлось Грозные Времена, о которых осталось мало сведений.

Маги, разделившись на две противоборствующие стороны своей магией просто уничтожили друг друга и большую часть человечества, стерев с лица планеты города. Были уничтожены богатейшие библиотеки и утеряны многие знания, а также почти все магические навыки и умения. Некоторые маги спаслись, но их были единицы, а при отсутствии магических источников их сила быстро подошла к концу, их знания стали не нужны, а как восстановить магические источники они не знали.

После Грозных Времён магии в мире не стало. Всё осталось прежним, всё так же светило солнце, текли реки и пели птицы, да только вместе с магическими источниками исчезла та древняя чрезвычайно могущественная магия. Человечество откатилось в развитии на многие тысячи лет назад, а потом сотни и сотни лет залечивало раны, с трудом восстанавливая порядок и более и менее комфортную жизнь, печалясь об утерянных возможностях и тоскуя об отсутствии бытовой магии, которая до Грозных Времён обеспечивала людям очень уютный быт.

Потом наступил период, называемый в хрониках Время Восстановления.

В начале того периода мастера нашли криспы и догадались как их использовать, что стало толчком для бурного развития ремёсел. Свойства криспов существенно облегчили человечеству жизнь.

По иллюстрациям хроник можно было наблюдать, как развивалось общество. Изображения первых королей Элтии и Высших священников были простыми рисунками, перерисованными с таких же простых изображений. Сыновья сменяли отцов на троне, время шло, их портреты становились всё сложнее и изысканнее. Художники, как и все остальные члены человеческого общества, осваивали новые приёмы и повышали уровень своего мастерства.

Некоторые королевские династии длились столетиями, а потом другая династия перехватывала власть. Иногда это было просто от бездетности короля, а иногда в результате сложных интриг и войн. Один и тот же период по разному описывался разными историками. Аня вспомнила, что баронессе было очень интересно сравнивать эти описания. Долгими вечерами она сидела в библиотеке вместе с дядей Кертом, читая хроники как детективные истории, выискивая противоречия и отслеживая совпадения.

Постепенно в ряду изображений королей и священников появились изображения Высших магов и Архимагов, магия снова заняла своё место в жизни общества, но она полностью поменялась, стала другой. Ничего не осталось от той силы, которая смела с лица планеты. Теперь магия базировалась на ментальных принципах, работе с мыслью, сознанием, коконами и слоями. Магия помогала лечить, защищала, могла обмануть, но уже не могла разрушать.

Каждая найденная крупица магических знаний ценилась и укладывалась в мозаику общей картины мира. Постепенно от манускриптов свитков, написанных от руки, человечество перешло к книгопечатанию. Большинство книг в графской библиотеке уже были напечатанными.

* * *

Аня подняла голову от книги. Солнце клонилось к закату.

Она подошла к приоткрытому окну. Библиотека находилась наверху на западной башне и представляла собой большое круглое светлое помещение со шкафами до потолка. Ветер приносил едва заметный запах цветов. Лучи предзакатного солнца пытались проникнуть сквозь колышущуюся прозрачную материю штор и разрисовывали пол библиотеки солнечными пятнами.

– Итак, я попала в очень похожий мир, но с совсем другой историей, – подумала она. – Моя жизнь полностью изменилась и похоже навсегда.

Прошлая жизнь показалась Ане ушедшей как сон вместе с уходом ночи. Возможно, если бы оставались в прошлом какие-то яркие чувства, любовь к мужу или детям, острое желание сделать карьеру или какие-то иные привязанности, она была бы в отчаянии. Но ничего не держало в том сне, которое раньше называлось её жизнью, даже родители. После смерти матери отец женился во второй раз и был доволен своей спокойной загородной жизнью. Вполне может быть, что он даже не заподозрит подмены дочери.

А у Ани открывались новые возможности, новые знакомства, новые впечатления, и даже, возможно, у ней сложится личная жизнь, достойный муж и даже будут дети. Мысль о собственных о детях у женщины была задвинута на самый край сознания, чтобы не царапала душу своей несбыточностью при приближении к сорока годам. Теперь же судьба прибавила ей целых десять лет и дала ещё один шанс, да ещё и сделала аристократкой в графском замке.

Двойной опыт жизни и свежий взгляд на местную жизнь даёт ей существенное преимущество во всём. Вот только интриганки из них с Аникой никудышные, характер не тот.

Аня улыбнулась своим мыслям.

– Да, возможности открываются широкие, и я постараюсь не упустить своего нового шанса.

Открылась дверь, в библиотеку вошёл Керт.

– Как ты сегодня, дорогая моя? Осваиваешься? Как прошёл твой день?

– Осваиваюсь как могу. Вы хотите со мной о чём-то поговорить?

– Нет, я просто пришёл посидеть в библиотеке. Мы с тобой прекрасно умеем проводить тут вечера, – он улыбнулся.

Аня прекрасно уловила это «мы», как бы связывающее её и Анику в одну единую женщину. Наверное,это было правильно. Надо становиться единой.

* * *

Эти последние годы Керт и Аника часто проводили вечера вместе в библиотеке. Сидя за любимым письменным столом Керт разбирал древний текст, рядом уютно устроившись на диванчике Аника изучала исторические хроники. Они мало разговаривали и думали каждый о своём.

Только пару лет назад Керт задумался как защитить своё сокровище, существование которого он хотел держать в тайне как можно дольше. Он понимал, что найденный им способ обмена сознаниями – страшная сила. Как только он станет известен магическому сообществу – мир изменится. Как только кто-то догадается, что это знание в его, барона Керта Инсета, руках – за ним начнётся охота. Граф не сможет защитить его, даже если захочет.

После долгих размышлений маг решил сделать точную копию манускрипта, полностью повторяющую оригинал внешне, и даже почти с таким же текстом, но исказить смысл трактата, сделать в нём незаметные, но принципиальные ошибки и заменить этой копией оригинал в библиотеке.

Размер, окладный переплёт на бордовом кожаном покрытии с чеканными металлическими пластинами со вставками из полудрагоценных камней, символы и рисунки на чеканке, застёжки, всё надо было повторить максимально близко к оригиналу, а главное, копию надо было так состарить, чтобы не было сомнений в его подлинности и сохранить всё в тайне.

Сделать достоверно похожую копию в тайне оказалось чрезвычайно трудной задачей, которую он решал больше года. Керт, иногда бывая в столице, привлёк к этой работе десятка два ремесленников, распланировал работу так, чтобы каждый решал лишь часть общей задачи и не мог догадаться о конечном виде манускрипта. Их молчание тоже было оплачено.

Мало того, Керт задумал сделать из трактата ловушку для того, кто так безрассудно решил похитить эту книгу у него, мага высшей ступени! Весь этот год он писал новый текст, почти повторявший оригинальный, однако убрал из него насколько ключевых страниц этим исказив его суть. В текст он вставил запрещённый, хорошо им исследованный и усовершенствованный, малоизвестный в магических кругах приём, называвшийся «совмещение несовместимого».

Он заключался в том, маг возбуждал и соединял на коконе человека узлы, совмещение которых действовало на человека крайне отрицательно. В череду других манипуляций по подготовке обмена сознанием в фальшивом трактате Керт прописал обязательное совмещение двух таких узлов. В следствие этого один из слоёв испытуемого входил в резонанс и вводил в резонанс такой же слой на коконе мага, после чего слои у обоих очень быстро разрушались, выгорали полностью. Ни о каком обмене сознания после этого не могло быть и речи.

Коконы обоих получали непоправимые повреждения, и тела не могли долго существовать с такими коконами. Смерть ждала обоих.

После долгих поисков маг нашёл мастера, изготавливающего поддельные старинные книги, и тот смог состарить новенький манускрипт на сотни лет. Маг водрузил копию в шкаф на место оригинала в библиотеке и немного успокоился. Даже Аника до сих пор была в полной уверенности, что эта большая толстая книга с таким красивым окладом всё так же находится в библиотеке под её присмотром.

* * *

Дирк дошёл до своего кабинета только к вечеру. Следом вошёл запылённый Ингер, весь вид которого говорил об утомительном жарком дне, проведённом за стенами замка, а на лице ясно читались мечты об освежающих водных процедурах. Целый день они провели в седле, разбираясь с проблемами большого поселения к югу от замка.

Граф устало прошёл к своему креслу, сел и расслабился. С этого места было видно окно, кусочек неба и стол Аники.

Ингер повернул задом наперёд стул для гостей и уселся недалеко от графа, устало облокотившись на спинку.

– Слушай, Ингер, ты не заметил сегодня ничего странного? – спросил граф друга. – Меня с утра здесь в кабинете посетило чувство какой-то неправильности.

– В связи с чем?

– Не знаю. Просто что-то не так было в кабинете. И ещё когда мы уходили тоже.

– Нет, я ничего не заметил. Вроде всё было как всегда. Аника вроде такая же.

– Да, Аника, как всегда…

И тут граф наконец смог сформулировать свои смутные ощущения неправильности! Он понял, что именно ему показалось необычным, выпадающим из плавной течения повседневности.

Аника! Она посмотрела им вслед. Это было обычно.

А вот то, как она посмотрела! Молодая женщина только мимоходом посмотрела на графа, а вот с любопытством и интересом на Ингера – вот это было очень необычно. Дирк привык к её молчаливым взглядам, посвященным только ему, привык, что только ему всецело принадлежит внимание этой женщины. Так было не всегда, но последние годы это было неизменно, но сегодня почему-то изменилось.

Ему стало неуютно. Чем бы ни было это вызвано – это не вызывало радости. Приятно, когда тебя любят и неприятно, когда неожиданно разлюбили. Граф некоторое время раздумывал рассказать об этом событии Ингеру или нет.

Молчание затянулось. Граф поднял голову. Барон вопросительно смотрел на него в ожидании затянувшегося ответа.

– Я понял, что мне показалось неправильным утром.

– Что?

– Аника. Она смотрела на меня не так как прежде. Кстати, и на тебя тоже.

– И как же?

– На тебя – с интересом, – Дирк внезапно развеселился. – Да, с интересом. Знаешь, так… оценивающе.

– А на тебя?

– А на меня – куда равнодушнее. Интересно, с чего вдруг такое непостоянство? – он улыбнулся своей шутке. – И вчера она сказалась больной. Так что мы имеем один маленький вопрос из области чувств, на который всё-таки хорошо бы найти ответ.

– Интересно, что она там наоценивала. Может, мне стоит зайти к ней вечером, поговорить, так сказать, посмотреть в глаза и увидеть всё самому? Как думаешь, Дирк?

– Нет, пока не стоит. Может, мне показалось. Тем более мы с тобой сегодня набегались, и тебе стоит отдохнуть. Да и поужинать спокойно не мешало бы.

– Да уж, – Ингер поднял руки и осмотрел рыжие разводы на манжетах своей бывшей ранее белой рубашки. Сапоги были не лучше.

В дверь постучали. Зашёл стражник, охранявший кабинет.

– Пришла горничная для уборки, милорд. Прикажете пустить?

– Пускай.

Зашла служанка с ведром и тряпкой.

– Просто подотри слегка пыль и грязь на полу, – приказал граф.

Горничная послушно зашуршала тряпкой по полу, махнула шваброй под столом и вымела оттуда белый лист бумаги.

Граф наклонился и поднял его. На листе было написано:

– Я к вам пишу – чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать. – Это было написано аккуратным почерком Аники, который граф прекрасно знал. На листе больше ничего не было.

Граф поморщился, скомкал лист и бросил его в ящик стола под вопросительным взглядом барона.

– Неужто это писалось мне? – тоскливо подумал он, – Нет, только не это. А ведь я только что расстраивался, что Аника меня разлюбила и с интересом смотрит на Ингера. Лучше Ингер, чем я! Дружище, спасай!

Но вслух ничего не сказал и посмотрел на друга.

– Жду тебя через полчаса к ужину.

Глава 4

– Доброе утро, милорд! Доброе утро, господин Ингер! – присела в поклоне Аня, войдя утром в кабинет графа.

Дирк с Ингером уже были в кабинете.

– Добрый день, Аника! Мне нужен список обитателей замка. Полный. С возможными приходящими, даже временными. Аника, займись, пожалуйста, это в первоочередных задачах.

– Дирк, слишком тяжёлая задача для Аники, где она возьмёт полную информацию? – вступился Ингер.

– Я распоряжусь, чтобы ей список своих людей передал Брант, ещё мажордом Дорей… кто ещё? Главная экономка, главный повар… Аника, давай ты подумаешь сама, от кого получить эти данные. Мне нужно понять, кто тут у меня в замке живёт и как давно. В каком режиме входит и выходит.

– Милорд, а можно мне узнать сверхзадачу, которая требует составления этих списков?

– Сверх … чего?

– Понять конечную цель. Для чего в конечном счете нужны эти списки.

Дирк и Ингер переглянулись.

Аника мысленно охнула, заметив их переглядывания.

– Осторожнее! – сказала она себе. – Не нужно возбуждать лишних подозрений, разговаривая непонятными словами.

– Понимаете, госпожа Аника, – вступил в беседу Ингер, – нам нужно найти кого-то, кто имеет возможность свободно перемещаться в окрестностях замка, входить и выходить. Вчера случилось событие, выходящее из рамок обычных, мы теперь пытаемся понять, что произошло и кто виновник.

– А что произошло, милорд?

– Вчера кто-то с какими-то непонятными целями вошёл в архив.

Он замолчал. Аня вопросительно посмотрела не него.

– Ты знаешь, архив находится на первом этаже замка, он с решётчатыми окнами, – граф решил всё-таки посвятить её в проблему, – но вход в него через подвал. Вход в подвал, естественно, охраняют. Дверь в архив всегда заперта на ключ. На входе в подвал всегда сидит один стражник. Вчера ближе к вечеру к стражнику на входе в архив подошла Линни, служанка графини, показала им записку с личной печатью графини, в которой была просьба пустить Линни в архив для того, чтобы взять старый план сада и построек.

После этого служанка в сопровождении стражника пошла в архив, он открыл замок, Линни вошла в комнату, открыла ближайший шкаф, заглянула в него, закрыла дверцу, потом подошла к стражнику и сказала, что сама тут план не найдёт, не стоит и пытаться. Вышла и ушла. Стражник доложил об этом Бранту, а Брант рассказал вечером мне. Вот такая занимательная история.

– А что тут такого странного?

– Странность в том, что графиня никаких записок с просьбой пустить Линни в архив не писала. Это я узнал поздним вечером в покоях графини, когда поинтересовался, что она собирается переделывать в саду. Вот и получается, что кто -то, но не графиня, попросил сходить Линни в архив. Или по замку ходит кто-то под личиной Линни и зачем-то ему или ей нужно было зайти в архив. Какие предположения? – оглядел Дирк своих верных соратников.

– Если дело касается магии, то необходимо привлечь дядю Керта.

– Привлекли сегодня с утра. Он, собственно, допрашивал Эла и заметил на его коконе метку недавнего использования иллюзии. Керт нам как раз объяснил, что иллюзия – это воздействие на воспринимающего. Маг влияет на человека и человек видит не то, что есть на самом деле. Чем больше сила мага, тем больше человек одновременно могут увидеть не то, что есть на самом деле.

– И сколько же человек одновременно может обмануть маг?

– Не так уж много. Сильный маг может одновременно держать иллюзию максимум на четырех в течении приблизительно десяти минут. Причем это при несложной иллюзии. Слабый маг удержит одного в течении пары минут. Кроме силы очень важно иллюзия кого именно создаётся. Если это человек, кого объект любит и ждёт, то иллюзия легче поддерживается, и даже слабый маг удержит её минут десять. Другими словами – объект легче увидит того, кого ему хочется видеть. Сил мага тратится меньше.

Важна и концентрация. Отвлеки сильного мага – и иллюзия исчезнет сразу.

– Получается, что по замку разгуливает маг, у которого хватает силы создать иллюзию на время, достаточное, чтобы зайти в архив.

– Да. Увы, дорогая Аника, мы тоже пришли к таким выводам, – с ноткой иронии произнёс Ингер.

– А где записка? Она же должна быть написана рукой миледи и с её печатью.

– Записка исчезла вместе с фальшивой Линни. Она тоже была иллюзией. Лже-Линни показала записку из своих рук.

– А может ли дядя Керт увидеть, что человек маг, пусть даже и слабый?

– Он сказал, что да. Если смотреть магическим зрением, то маг может другого мага увидеть, увидеть «сияние», как выразился Керт.

– Может, это кто-то из своих?

– Этого не может быть, Керт клянется, что магов, способных создать иллюзию на несколько минут у нас в замке кроме него нет, за долгое время он обязательно его бы заметил.

– Стражника зовут Эл?

– Да.

Она помолчала, вопросительно глядя на мужчин, ожидая продолжения размышлений.

– Предлагаю устроить мозговой штурм, – хотела сказать Аня, но вовремя прикусила язык. Она мысленно шлёпнула себя по губам. – Ещё пара таких непривычных графу фраз, и я окажусь первой подозреваемой.

Затем она вытащила чистый лист бумаги, и аккуратно на нём вывела:

1. Была использована личина, значит, в замке ходит маг.

2. Этот маг чужой.

3. Самая короткая иллюзия – две минуты.

Она подняла голову от написанного и спросила: – Как долго в минутах длилось это путешествие в архив?

Мужчины переглянулись.

– Мы не задавались этим вопросом, – ответил Ингер.

– Предлагаю это выяснить. А что говорит Линни?

– Линни ничего не говорит. Её нет в замке. Вчера вечером графиня отпустила её повидаться с родственниками в деревню. Она вернётся к завтрашнему утру. Но я думаю, она не при чем. Её обликом воспользовался этот чужак, потому что она служанка графини.

– Безусловно. Но…

Аня взглянула на лист и вывела ещё одну строчку:

4. Увеличение времени иллюзии.

Потом взглянула на Ингера и сказала, – Линни выбрана потому что она служанка графини и её облик с просьбой графини не вызовет подозрений. А вот Эл наверняка выбран потому, что питает к Линни тёплые чувства, которые делают легче и дольше создание иллюзии. Можно это как-то узнать?

– Можно, – ответил Ингер, – я спрошу у Бранта, он знает всё про своих стражников.

– Если Эл питает к Линни тёплые чувства, отсюда вывод…

– Что время воздействия на Эла было максимальным, – с усмешкой закончил за неё барон.

– Нет, это не вывод, а факт, – покосилась в сторону барона Аня. – Вывод другой. Что чужак знает это из наблюдений за двором замка. где-то у него есть удобное для наблюдений за двором место. Скажем, чердачное окошечко.

– Следующий вопрос: лже-Линни брала что-то из шкафа, или просто заглянула в первый же шкаф? – спросила Аня.

– Открыла дверцу, заглянула, закрыла и в другие заглядывать не стала.

– Отсюда вывод…

– Какой? – удивился граф.

– Что это и было целью этой лже-Линни. Зайти, посмотреть архив, посмотреть, что и как лежит в шкафу и уйти. Оценить, а не найти и забрать. По крайней мере не в этот раз.

Она наклонила голову и написала:

5. Что можно заметить в архиве за короткое время?

– А можно мне пойти в архив и самой всё посмотреть? Может, я пойму, что там увидела эта лже-Линни, – спросила Аня, заканчивая писать.

Мужчины переглянулись.

– Ингер, сходи, пожалуйста, с Аникой прямо сейчас.

– Подождите, остался ещё серьёзный вопрос.

– Какой?

– Где именно сейчас находится этот чужой маг. Где он прячется от дяди Керта? Один раз зашёл и прячется, или имеет возможность каким-то образом проходить и уходить, когда захочет?

– Это самый болезненный вопрос. Мы и сами его себе задавали. С завтрашнего дня начнём тщательные, но незаметные, чтобы не спугнуть чужака, поиски на территории замка, парка и сада. Но его умение одевать личину может свести наши попытки к полной бесполезности поисков. Маг сможет обмануть любого, кроме меня и Керта.

– А вы отправили стражу на поиски возможных щелей в ограде, господин барон? – спросила Аня, обращаясь к Ингеру.

– Госпожа Аника, вы меня обижаете! Уж до этого-то я додумался!

Аня покраснела.

– Идите, сходите в архив, – сказал граф.– А ты, Аника, список всех проживающих в моём замке всё-таки составь. Пусть будет.

* * *

Керт, сидел в библиотеке и обдумывал последние события.

Обязанностей в замке у него было много.

Во-первых, он являлся личным магом графа, что означало присутствие на всех официальных мероприятиях и людных местах для магической защиты его светлости.

Во-вторых, как маг, он являлся Главным Лекарем замка и имел под своим началом несколько лечебников, которые магами не были. Они занимались исключительно приготовлением лекарств и зелий, а также мелкой помощью простым обитателям замка, требующуюся непрерывно. То поварёнок обжёг палец, то гвардеец на тренировке вывихнул плечо, то ученик кузнеца уронил молот себе на ногу. Керта таких случаях не беспокоили. Он занимался лечением только членов графской и семьи и их ближайшего окружения.

В-третьих, он помогал графу в магической защите замка, то есть контролировал все магические проявления на территории замка.

А ещё у него, как выпускника магической академии и высшего мага, были обязанности перед Большим и Малым Магическими Кругами. Керт входил в Высший Совет Большого Круга, собирающийся в столице в Магической Академии каждый год. Последнее собрание состоялось две недели назад, Керт пропустил его, отписавшись заранее.

Собственно, его присутствие на Совете в этот раз было необязательно: не было спорных вопросов, требующих нечётного количества членов для решения. Конечно, очень неплохо было бы развеяться, повидаться с друзьями, послушать свежие сплетни, узнать новости из провинций, оценить успехи других магов. Но смог бы он в этот раз удержаться и не намекнуть хоть кому-нибудь о своих новых возможностях?

Керт бесконечно сожалел, что, уже заканчивая перевод трактата и будучи под впечатлением от грандиозности полученных знаний, он не удержался и несколько месяцев назад написал пространное письмо своему старинному другу Дергу, одному из пятерых Архимагов. Письмо на несколько листов, где он рассуждал о том, какие возможности открывает обмен сознанием, если будет заново открыт. Слава Богу, у Керта хватило выдержки не упоминать о найденном трактате. Даже сейчас, вспоминая тон письма, маг морщился, ругая собственную горячность и несдержанность. Дерг мог догадаться о том, что Керт что-то нашёл, хоть это и не было написано открытым текстом. Однако, если и догадался, то пока молчал или был уверен, что рано или поздно Керт решится на эксперимент, и дожидался его результатов.

На последний Высший Совет Большого Круга Керт не поехал из-за Аники, точнее, из-за подготовки её сознания к обмену. Почти месяц каждый вечер он приходил к ней в комнаты, и часами тщательно исследовал слои её кокона, искал на них узлы, создающие личность и удерживающие сознание, составляя их подробнейшую карту на слоях кокона племянницы. Эти узлы были как-бы переходными точками, общими для сознания и материи слоёв. Их было много. А на заключительном этапе эти многочисленные узлы надо было одновременно возбудить, разрывая связь кокона и сознания. Сделать это мог только очень сильный маг, концентрация требовалась нешуточная. Трактат утверждал, что именно в это мгновение общее поле сознания как бы втягивает в себя ту свою часть, которая была связана с этим телом и меняет на другое сознание, у которой рисунок узлов полностью совпадает с рисунком узлов кокона. Если мыслить символически, как бы вставляется новый ключ, форма которого должна полностью повторить предыдущий, иначе замок не откроется.

Керт вспомнил, как в последний вечер пришёл к племяннице. Она была бледна от волнения, но в глазах не было отчаяния, а была надежда.

Она сняла платье, оставаясь в одной тонкой ночной рубашке и легла на постель, как делала это каждый вечер в течение этих последних недель. Это было его условием, так как плотная одежда на женщине ему мешала для работы со слоями, но полная её нагота напротив могла вызывать ненужную излишнюю нервозность и напряженность у самой Аники.

Он подошёл и сел рядом. В тот момент Керт не сомневался в безошибочности тщательно составленной карты. Он знал, что затеял грандиозный эксперимент и его нужно завершить.

– Я готова, – сказала Аника, взяла его руку и легко, успокаивающе пожала. – Спасибо. Не сомневайтесь. Я верю, что всё будет хорошо.

Керт поглядел в на её блестящие непролитыми слезами глаза, прощаясь с ней, погладил по волосам, снял у неё возбуждение эмоционального слоя и углубился в магический процесс.

Было совсем поздно, когда он в тот вечер закончил успокаивать узлы кокона, уже схватившего новое сознание. Кто-то новый и неизвестный лежал перед ним в тонкой ночной сорочке Аники, ничем не проявляя себя в её теле.

Керт вспомнил, как смотрел на спящую племянницу, потом укрыл её одеялом. В тот вечер от усталости он с трудом дотащился до своих покоев, где не раздеваясь упал в беспамятстве на кровать. Короткий сон пошёл на пользу вымотанному организму. С рассветом маг пришёл в более и менее нормальное состояние, привёл себя в порядок и, весь в напряжении, направился в комнаты Аники, где узнал, что госпожа ещё спит и велел её служанке прислать за ним, когда госпожа проснётся.

И вот теперь, не прошло и недели после завершения этого грандиозного эксперимента по обмену сознаниями, как в замке появляется какой-то неизвестный маг, способный наложить иллюзию на несколько минут! Это был очень тревожный звонок. Кто-то серьёзно заинтересовался его делами. А ещё это может означать позорный факт, что он прохлопал мага у себя под носом, хотя постоянно сканирует магическим зрением всех перемещающихся по замку.

Судя по тому, что этот чужак заинтересовался архивом, ему нужен какой-то ценный документ. Это наводит на мысль, что он ищет именно трактат, начав с архива. А начинать надо было с библиотеки. Фальшивый манускрипт до сих пор ждёт своего вора в первом ряду на полке шкафа со старыми книгами, поставленный так, чтобы его можно было заметить, если знаешь, что ищешь.

– Моя непростительная несдержанность в письме! – не переставал он ругать себя. – Надо было мне, старому дураку, так расслабиться! Не оценил всей опасности добытого из трактата знания. Оно опасно, очень опасно. Опасно даже просто обладать этим манускриптом. Никто не сможет меня защитить, если станет известно, что я расшифровал этот древний трактат и овладел описанным там способом. Менять сознания на сознания людей из других миров и получать новые знания и умения из других миров, опережающих наш в развитии – какой лакомый кусок для королей и верховных магов! Боже мой, почему я об этом не подумал раньше!

И ведь теперь они не остановятся, если не отдать им манускрипт. Чужак пришёл именно за ним. А граф поставил себе целью обязательно выловить его и ведь выловит. Тогда пришлют следующего лазутчика, и следующего, и следующего, и будут слать до тех пор пока не заполучат это сокровище в руки. Сколько жертв может быть! Да и в своих поисках добраться могут до настоящего манускрипта.

Если же они заполучат заготовленную мной фальшивку, после неудачных опытов могут решить,что и у меня ничего не удалось.

Вывод один, надо всучить им фальшивку! Нужно позволить чужаку унести подделку и дальше смотреть, как пойдут события.

Однако для этого придётся идти к графу и всё рассказать. Но сказать, что подмену манускрипта я сделал исключительно в целях защиты от кражи. Конечно, не совсем, правдоподобно прозвучит, но выхода нет. Выбор у меня крайне ограничен. Между молчанием, обладанием манускрипта, который я уже изучил, и вечным преследованием с одной стороны, а с другой стороны у меня возвращение манускрипта, защита графа и надежда на то, что от меня отцепятся.

Керт вздохнул. Что ж, решение принято. Он расскажет графу всё. Вернее всё, что графу надо знать, чтобы они вместе смогли организовать защиту и избежать опасности.

Маг остановил ближайшего слугу и послал его узнать где граф.

* * *

Градоначальник Чиса, самого близкого к замку города, ждал графа днём ближе к вечеру для обсуждения текущих дел. Дирк и Ингер ехали рядом, несколько гвардейцев верхом следовали за ними в отдалении.

– Ну что, Ингер, что скажешь по поводу наших утренних обсуждений? Как тебе показалась Аника?

– Даже и не знаю, что сказать. Однозначно, она как-то внезапно сильно внутренне изменилась. Пропал её страх перед тобой. Не хмыкай, именно страх. Страх не угодить тебе, страх сказать не то, страх расстроить тебя, комплекс страхов, короче. Так вот, они внезапно куда-то пропали. Вместо страхов у ней проявилась хорошая логика. Она и раньше у неё была, но тут как-то даже приятно с ней стало общаться. Ясное мышление у собеседника всегда приятно.

– А чем закончился ваш поход в архив?

– Тебе озвучить её очередные выводы?

– Да, если можно.

– В архиве она, не заходя, на пороге сморщила носик и сказала, – Ингер смешно сморщил нос, и сказал писклявым голосом, изображая Анику:

– Ну и пылища!

Поглядела на пол и указала мне на почти незаметные следы на пыльном полу. Дирк, это были женские следы! Хорошо, что Аника не вошла, я бы потом решил, что это её следы. Так что она оказалась самая проницательная в нашей компании.

– Так что, получается маг – женщина?

– Да, выходит так. Как сказала Аника, – и Ингер снова, забавляясь, стал изображать писклявый женский голос:

– Можно было бы сделать такой вывод и раньше, исходя из выбора магом женской личины. Для женщины образ женщины проще держать, поэтому он будет держаться дольше. Был бы маг мужчина, выбрал бы, скажем образ Бранта. Или мой.

– Да, только вот особой любви к вам в страже никто не питает, – засмеялся граф. – Что ещё сказала эта наблюдательная молодая особа?

– Ещё она подошла к шкафу, кончиками пальцев приоткрыла дверцу, сунула туда нос, оглушительно чихнула, и сказала, что главное, что мог увидеть чужой маг, что здесь всё в пыли, давно никого нет, никто здесь не работает и давно не появлялся. И предположила, что маг ищет что-то, где кто-то работает с документами.

– Достойный внимания вывод! – улыбнулся Дирк. – А что говорят в замке? Что слышно в скворечнике?

– Они много чего говорят, но по поводу появления чужого мага с запиской пока ничего. Это не мудрено. Чужак быстро проходит мимо них с личиной обитателя замка, они даже внимания на него не обращают.

В прямом подчинении главы безопасности было трое молодых мужчин: Гер, Дис и Корин, для посторонних изображающих просто личных слуг барона. Барон годами приглядывался к каждому, прежде чем брал под своё крыло. От них требовалась сообразительность, хорошая память, ловкость и, конечно, безусловная верность и умение хранить баронские тайны даже после выхода со службы.

Год назад, во время очередного ремонта купальни для слуг, Ингер, которому для обеспечения безопасности замка жизненно была необходима информация, гуляющая среди слуг, с разрешения графа оборудовал над купальней прислуги подслушивающую комнатку и установил там дежурство. Комнатка была маленькой, низкой, находилась прямо над залом купальни, имела отдельный вход и незаметное купальщикам отверстие, через которое, лёжа на оборудованном около отверстия топчане, можно было подслушивать все разговоры, ведущиеся расслабляющимися в воде слугами. Ингер хотел было сделать отверстие так, чтоб можно было бы и подсматривать, но потом передумал, иначе молодые подчинённые вместо подслушивания занимались бы бесполезным подглядыванием за молоденькими служанками. Тем более все обитатели замка были знакомы его парням и по голосу. Острый на язык Корин обозвал комнатку «скворечником» и это название прилипло. Болтовню слуг, прослушиваемую в скворечнике, записывали и каждый день сдавали в форме короткого отчёта, который Ингер подшивал в особую папочку.

Барон хотел было сделать такую прослушивающую комнатку и над купальней господ, но граф категорически запретил, хотя идея ему явно понравилась.

После появления скворечника поток слухов и сплетен потёк к главе безопасности рекой и в начале чуть не утопил его. Постепенно дежурные слухачи освоились, научились отделять важное от второстепенного, и узнавали много интересного о всей округе и даже о столичных делах. Барон пользовался этим источником очень осторожно, нельзя было позволить, чтобы обитателям замка стало известно про подслушивание в купальне.

– А что слышно у агентуры от соседей, Ингер?

– Да ничего. Не наблюдается ничего кроме обычного интереса, ни в одну ни в другую сторону. От нас идёт обычная информация, выцеживаемая соседями из болтовни наших слуг. Ты знаешь, их наблюдателей мы вычислили уже давно, приглядываем за ними, подкидываем безобидные новости, чтоб не скучали.

Максимум необычности, что хоть как-то можно связать с магами, что Керт в этом году не ездил на Высший Совет Большого Магического Круга.

– А когда он у них?

– Один раз в году. Вот две недели назад и состоялся последний в отсутствии вашего личного мага, которого, кстати, прочат в Архимаги. Архимагов, между прочим, в нашем королевстве всего шесть, это Малый Магический Круг плюс Высший Маг, их верховный.

– И Керт не поехал?

– Нет.

– Интересно, как он обосновал отсутствие.

– Кому, Дирк? Мне он не отчитывается.

– Кому? Своим магическим друзьям, конечно. Мне в этом смысле он тоже не отчитывается. Я даже забыл об этом их ежегодном собрании. Интересно, какая настоящая причина его отсутствия на этом их Круге? У него же всё продумано и распланировано.

Они замолчали. Каждый задумался о своём.

Дирк думал о Керте и его возможностях. Наличие личного мага в свите защищало от чужого магического воздействия. Граф вспомнил, когда чужое магическое влияние чуть не поссорило его с королём. Тогда он ухаживал за своей будущей женой, и его вполне понятную ревность ко всем встречным мужчинам магически усилили почти до уровня безумия. Он тогда приревновал к королю и чуть не вытащил оружие против него. Только своевременное вмешательство Керта и его магическое искусство спасли Дирка от катастрофы. После этого Керт поставил ему на коконе магические блоки от подчинения, провёл несколько занятий по защите от ментальной магии и поставил защиту от иллюзий. Не от всех, однако от простых и слабых иллюзий она защищала. Молодой граф тогда получил хороший урок на тему как опасны чужие маги.

Ингер почему-то думал об Анике.

Как она смотрела на графа, а как на него, как рассуждала, как улыбалась, как покраснела, как хотела что-то сказать, но явно прикусила язычок и промолчала.

Совсем другая и при этом всё такая же. Всё та же причёска, знакомое Ингеру платье, знакомый жест ладонью, когда она хочет возразить, знакомая лёгкая улыбка уголком рта. Ингер даже не хотел вдумываться, что именно так раздражало его в Анике последние полгода, но сейчас не мог в это поверить. Неужто она его раздражала раньше? Этот её постоянный страх не оправдать ожидания графа, переплетённый с какой-то безразмерной признательностью, сгибающий эту аристократку в вечном поклоне перед Дирком. Она как бы ставила стену между собой и миром, становясь всё более унылой.

И вот сегодня всё изменилось, Аника вдруг открылась с другой стороны, будто сбросила тяжёлый груз, который сгибал её последнее время.

– Интересно, Керт в курсе? Может, это превращение из куколки в бабочку его рук дело? А может, Керт отказался поехать на свой Большой Магический Круг из-за Аники? Без сомнений, он буквально несколько дней назад смог снять её страхи, больше некому, а результат не замедлил проявиться в общении, – размышлял Ингер. – Вопрос, почему Керт не делал этого раньше? Что Керту мешало? Он не видел её проблем? Или видел, но они не казались ему существенными? А почему именно сейчас он решил заняться страхами Аники?

Ингер решил завтра просмотреть отчёты из скворечника за месяц ещё раз, на этот раз отбирая слухи об Анике.

– Ну и про Керта тоже, – добавил он себе мысленно.

* * *

Они вернулись, когда уже стемнело.

Граф бросил поводья конюшему, и усталой походкой направился к главной лестнице.

– Милорд, у меня к вам очень срочное дело, – маг вышел из темноты.

– Это дело не подождёт до утра?

– К сожалению, нет, милорд.

Дирк насторожился. Маг по пустякам его не беспокоил.

– Что-то с Синтой? С детьми? Какие -то плохие вести от отца, пока мы были в Чисе?

– Нет, с вашей семьёй всё хорошо. Дело касается нашего лазутчика. Может, стоит пройти в ваши покои, я думаю, за нами могут наблюдать. И, милорд, наверное, будет лучше, если при нашем разговоре будет присутствовать господин Ингер.

Такое начало разговора совсем не радовало.

Граф оглянулся. Ингер уже скрылся на боковой лестнице, по которой был самый близкий путь к его комнатам. Дирк кликнул слугу и велел позвать Ингера в свои покои, да побыстрее туда принести что-нибудь поесть.

Через десять минут они трое уже сидели в графской гостиной с подносом, уставленным холодными закусками и бутылкой сидра. Граф успел умыться и сменить запылённый камзол на мягкий халат. Ингер пришел усталый, немытый, грязный, недовольный тем, что не успел переменить даже потной рубашки. Слуга поймал его, когда он только к себе входил.

– Говорите, господин Керт, что вы хотели так срочно нам сообщить?

– Я знаю, что ищет чужой маг в нашем замке. Мало того, я уверен, что его нельзя останавливать и надо отдать ему найти и унести эту вещь.

– Вот как? – удивился граф. – И что же это?

– Это старый манускрипт из вашей библиотеки. Он имеет огромную ценность. Я бы даже сказал, он не имеет цены, милорд.

– И почему же это я должен отдать кому-то эту, как вы говорите, вещь, не имеющую цены?

– Потому что я уже заменил эту книгу на фальшивую. Нужно дать чужому магу украсть фальшивку. Я поэтому потревожил вас именно сегодня, потому что завтра утром вы могли бы своими активными действиями по поиску чужого мага в замке его спугнуть.

– А почему нет? Спугнули бы, а скорее всего поймали бы, ну и хорошо.

– Тогда пришлют следующего, потом следующего, и так до тех пор пока не унесут манускрипт. Бог весть сколько жертв и разрушений будет при этом.

– А не расскажете ли вы, господин маг, всё по подробнее и с самого начала? – вступил в беседу молчавший до этого мрачный Ингер.

И Керт начал с самого начала, с того момента, когда почти десять лет назад Аника показала ему старый каталог библиотеки с вопросом, к какому разделу отнести указанный в нём трактат, потому что название написано на древнем языке, которого она не понимала.

Он рассказал графу всё. Про найденный манускрипт, про то, как он понял, что манускрипт содержит трактат чрезвычайной ценности, что долгие годы расшифровывал его, что задумался о чужом интересе к этому трактату, как придумал защиту, какие трудности преодолел, создавая копию манускрипта с искажённым текстом и ловушкой, как написал неосторожное письмо, как интерес к архиву тайно проникшего в замок чужого мага открыл Керту глаза на опасность…

Он рассказал всё.

Всё, кроме истинного содержания манускрипта. Он умолчал о том, что именно написано в трактате, и что уже произвёл обмен сознания своей племянницы. Маг попросту обманул графа, сказав, что трактат содержит важные тайные сведения об увеличении магической силы за счёт жизненных сил человека.

Перед покаянным походом к графу Керт последние полдня просидел в библиотеке в поисках выхода из ситуации и осознал, что просто не может сказать графу всей правды. Если они с Ингером догадаются, что он решился ради эксперимента поменять сознание своей племянницы на сознание женщины из чужого мира, Аника сразу станет для них чуждым опасным существом, которое надо в лучшем случае заточить в темницу без малейших перспектив выйти на волю, а в худшем случае просто уничтожить. Керт же представал перед графом вором и безумным магом, который за спиной графа тайно проводит опасные опыты над благородными людьми.

И теперь, глядя на внимательно слушающих его друзей, с отчаянием думал:

– Молчать! Только молчать! Один раз я проговорился и теперь моя жизнь и жизнь Аники в опасности! Никто не вытащит теперь у меня ни слова о том, что действительно написано в трактате.

Он постарался спрятать свой страх и увести мысли графа в сторону от самого трактата и вернуть его на размышления как обхитрить лазутчика и дать ему уйти с фальшивым манускриптом.

Ингер подсознательно чувствовал, что маг где-то темнит, однако надеялся, что со временем сможет вытащить из господина Керта все его тайны. На данном же этапе им надо было объединиться и провести лазутчика и её заказчика.

– Лазутчицу, – исправил Ингер сам себя, но, видимо, сказал это вслух.

– Что, господин барон?

– Наш чужак с магическими способностями не лазутчик, а лазутчица. Судя по оставленным ею в архиве следам, это женщина. Итак, милорд, что мы решаем?

Граф молчал.

– Похоже, Керт вытащил меня на тропу войны с неизвестным сильным противником, – размышлял Дирк. – Любые шаги чреваты опасностью.

Отдать этот не особо мне нужный манускрипт сразу, не сопротивляясь, лишившись сильного мага, которому я несмотря ни на что доверяю? Но кому именно тогда отдавать так, чтобы самому не попасть под удар? Не бегать же по столице с криками, забирайте ваш ценный трактат, только не трогайте меня!

Дирка прямо скрутило от унижения. Вся его благородная кровь просто забурлила от от такой мысли.

– Или спрятать манускрипт в нашей тщательно охраняемой сокровищнице? Так Керт прав. Придут и будут приходить, пока не добьются своего, при этом можно ожидать, что будут жертвы и будут потери вплоть до нападения и разграбления самой сокровищницы и замка.

Отдать заготовленный Кертом фальшивый манускрипт, как следует спрятав настоящий? Керт утверждает, что копия хорошо сделана и может обмануть этого настырного желающего прочитать этот трактат. Тогда проблема решена или совсем, или на время. Пока противник не поймёт, что его обманули. Тогда мы опять возвращаемся к предыдущему варианту – войне с неизвестным на данном этапе противником. Но к тому времени мы постараемся получше подготовиться, воевать придётся по настоящему.

Этот умник ещё сотню раз пожалеет, что полез на мою территорию. Я вырву зубы у того, кто хочет меня укусить!

Граф поднял глаза на ожидающих его решения соратников и твердо произнёс:

– Отдадим копию манускрипта. Потом будем решать, что делать, если не поверят в её подлинность. Ингер, от тебя предложения, как отдать лазутчице фальшивку, чтобы она ничего не заподозрила. Мало того, я бы хотел на неё посмотреть, понять, где она окопалась в Чисе и попробовать навести о ней справки в столице, чтобы найти ниточку к тому, кто ей это заказал… Будем надеяться, что наш замысел удастся, но всё-таки будем искать заказчика кражи и готовиться к тому, что обман раскроется.

– Ночью в библиотеку за книгой она вряд ли придёт, только днём, потому что для поисков нужен свет. Оставить незапертой дверь библиотеки – это уж слишком приглашающе. Думаю, надо просто запереть библиотеку и держать её безлюдной, – сказал барон.

– Анику нужно куда-то услать, – вспомнил Дирк о хранительнице.

– Она и так занята составлением списка, который ты ей дал, ей будет не до библиотеки.

– Тем не менее надо запретить там ей появляться.

– Хорошо, я зайду сегодня по дороге и скажу, что ты приказал.

– Лучше я, – подал голос Керт. – Я сам сегодня схожу к племяннице.

Ингер согласно кивнул.

– Как мы сможем посмотреть на лазутчицу и проследить, что она нашла манускрипт и выходит с ним из замка? – опять обратился Дирк к барону.

– Спрятать кого-нибудь из моих ребят прямо в библиотеке. Там есть где спрятаться? – Ингер посмотрел на Керта. – Или придётся нести туда сундук с отверстием для подглядывания и прятать человека под крышкой?

– Есть одно место на шкафу, на самом верху. Оттуда видно всю библиотеку, но это место снизу не видно и там может уместиться человек.

– Даже боюсь предположить, откуда вы знаете это потайное местечко, – хмыкнул Ингер.

Маг промолчал. Барон попал прямо в точку – именно там Керт в своё время и нашёл этот злосчастный манускрипт. Он тогда перерыл всю библиотеку сверху донизу в поисках этой ценности после того, как прочёл название в старом каталоге умершего библиотекаря. Именно в этом тайном невидимом снизу месте Керт и нашёл этот манускрипт, забравшись даже выше самой верхней ступеньки – на ручку – самой высокой библиотечной стремянки. Книга лежала тёмным пыльным камнем, задвинутым глубоко за резные украшения на верхней кромке шкафа.

– Дирк, вроде всё определилось, – сказал Ингер графу, отвернувшись от мага, – План такой: мы идём сейчас с господином магом, и он показывает мне и эту чересчур ценную изготовленную им фальшивую книгу, и своё потайное местечко в библиотеке. Мы производим рекогносцировку на местности, потом я вызываю своих ребят, с утра кто-то из них укладывается на верхнюю полку и бдит до обеда в запертой библиотеке. Если никто в библиотеке не появляется, то мы осторожно его меняем на другого и ждём до темноты. А весь день очень осторожно приглядываем за коридором и лестницей в библиотеку, чтобы не спугнуть нашу гостью. Вечером проводим очередной совет, подводим результаты и намечаем планы на следующий день. Ах да, ещё господин маг должен сегодня же сказать своей племяннице, чтобы она не появлялась в библиотеке. По-моему, хороший план на данный непростой момент.

– По-моему, тоже, – отозвался граф, повернулся и, глядя магу в глаза, с лёгкой иронией сказал: – Надеюсь, господин Керт Инсет, вы как следует спрятали мой подлинный манускрипт и его никто не утащит за тот период пока мы носимся с этой фальшивкой.

* * *

Весь вечер, не выходя из своих покоев, Аня обдумывала как ей составлять этот единый список проживающих в замке. Проводить перепись – так она мысленно назвала это занятие. Обдумывала, кто может дать ей нужные сведения, к кому нужно подойти к первую очередь, к кому во вторую, а где можно обойтись домовыми записями. Например, гвардейцы стояли на довольствии и их точное количество было указано в расходных книгах. Зато на кухне список поварят явно никем не составлялся.

Безусловно в первую очередь надо будет пойти к госпоже графине Синте Варлот. Пора сделать очередной визит вежливости, проявить своё почтение, заодно получить порцию сплетен, слухов и домыслов, на которые была большая мастерица баронесса Чития Посет, входившая в близкий круг графини, её дальняя родственница, прибывшая в замок три месяца назад. Возможно, именно приезд этой дамы толкнул Анику на обмен сознаниями. В любой момент любопытная и глазастая Чития могла разгадать тщательно скрываемую тайну неразделённой любви молодой помощницы графа. Одна мысль, что Чития, ханжески вздыхая, будет обсуждать её чувства к Дирку, заставляла Анику покрываться холодным потом. Она откровенно боялась общества баронессы Посет.

– Но сейчас-то ситуация изменилась кардинально, – подумала Аня. – Бояться мне стало совершенно нечего. Если молчать не поднимая глаз, что, собственно, всегда старалась делать Аника в присутствии этой любопытной дамы, то я могу чувствовать себя в полной безопасности.

Иллюзия полной безопасности продержалась недолго. Её разрушил пришедший дядя Керт.

Сначала Аня услышала голос Илли:

– Да, госпожа здесь.

Потом в её гостиную вошёл дядя Керт.

– Как ты, моя дорогая?

– Всё хорошо, – улыбнулась она, – привыкаю, пытаюсь разобраться. Присаживайтесь.

Керт показался ей усталым и встревоженным.

– У меня к тебе очень важный разговор, – тихо сказал он, наклоняясь и целуя ей руку. – Очень важный. Отошли куда-нибудь Илли.

Когда за Илли захлопнулась дверь, маг потянул племянницу в сторону диванчика. Сначала Аня как-то насторожилась, а потом поняла, что он просто хочет, чтобы они сидели очень близко, чтобы никто их не подслушал.

– Мы в страшной опасности, – тихо, почти шёпотом сказал маг, когда они оказались близко друг от друга. – Я не хочу пугать тебя, дорогая, но твоя жизнь теперь зависит от того как хорошо ты умеешь молчать.

Аня похолодела: – Что произошло? Что вы имеете ввиду?

– Тем трактатом, с помощью которого я научился менять сознания, заинтересовались очень влиятельные персоны. Они прислали в замок шпионку, чтобы выкрасть тот манускрипт с трактатом.

– Ту самую лже-Линни, которая залезла в архив?

– Да. Пришлось признаться графу, что она залезла за манускриптом. Но я не сказал правды графу, о чём там трактат. Я солгал. Сказал, что он об увеличении магической силы. Если кто-либо из Магических кругов или влиятельных лиц узнает, что я могу обменивать сознания, то на меня начнётся охота, потому что это знание ведёт к власти и могуществу. А вот если узнают, что ты совсем не Аника, а кто-то чужой из другого мира, твоя судьба незавидна. Даже граф из предосторожности обеспечит тебе или пожизненную тюрьму, или плаху.

Аню пронзил ужас. Пожизненная тюрьма или казнь! А перед этим мучения, которым подвергнут её маги в попытках понять что она такое.

Картина была настолько яркой, что она побледнела, в висках застучало. Сквозь нарастающий в ушах шум она услышала:

– Аника, дорогая моя девочка, не бойся так, я не дам тебя в обиду!

Потом она ощутила себя лежащей на диванчике, маг сидел рядом на стуле и держал руки у неё на лбу и на затылке. Страх схлынул, осталось только безразличие.

– Ну не надо так нервничать, всё пока не так ужасно. Сесть можешь? Мне пришлось немножко тебя успокоить магически. Твой кокон просто волнами пошёл от ужаса. Никакое тело не выдержит.

Аня села.

– А выход из ситуации, в которой мы оказались, признаю, по моей вине, очень простой. Никогда никому ничего не говорить об обмене сознания. Ты всегда была Аника. Я тебя лечил и успокаивал магически и не более. Ничего. Никогда. Никому. Ни под какими обещаниями. Эта тайна должна быть запечатана в тебе навеки. За себя я тебе ручаюсь. В крайнем случае, если что-то просочится – только то, что это я изучил этот злополучный трактат, а ты только хранительница библиотеки, где он находился. Никто не догадается, если ты не выдашь себя сама.

Помни, я твой друг. Верь мне. Мы с тобой оказались в одной лодке, на одном пути, и я не оставлю тебя. Тем более для всех это будет неудивительно, ты моя любимая племянница.

Аня молчала. Ощущение нависшей опасности отступало. Если всё будет зависеть только от её молчания, то она будет молчать вечно. В самом деле, дядя Керт обладает опасным знанием, на него могут открыть охоту, но она – то не при чем.

Маг погладил её по голове:

– Ну и умница. И всегда ею была, Аника – Анна.

А теперь закончим наш тайный разговор и перейдём к тому, что мне велел сказать господин граф. Собственно, это формальный повод моего появления здесь.

Аня подняла удивлённо глаза.

– Он просил меня передать тебе, чтобы ты ни в коем случае не ходила завтра в библиотеку. Лучше всего, занималась списком в других помещениях замка.

– Почему?

– Потому что в библиотеку Ингер подложил этой лже-Линни копию манускрипта с неправильным текстом трактата и надеется, что завтра она туда залезет, эту копию возьмёт и унесёт заказчику. И тогда или заказчик поверит и не будет больше никого в замок засылать, или догадается. Но такая отсрочка даст нам время на подготовку к войне с этим пока неизвестным нам противником.

Он помолчал.

– Фактически, началась война, которую, к моему великому сожалению, спровоцировал я, девочка моя, мы теперь на переднем крае. Граф Дирк и барон Ингер сражаются с неприятелем, который пытается залезть на их территорию. Они хорошие воины и могут победить. А с ними победим и мы, если будем молчать.

Так, сидящими рядом на диванчике, их и нашла Илли, пришедшая готовить свою хозяйку ко сну.

Глава 5

Нисса проснулась на рассвете. Радостный луч утреннего солнца пытался пробраться сквозь пыльное стекло чердачного окна. Отсюда она уже пятый день вела своё наблюдение за двором замка удобно устроившись на старом плюшевом кресле с выцветшей обивкой, найденном тут же рядом на чердаке среди сундуков со старыми вещами.

В первый же день Нисса нашла это место и обосновалась на нём. Здесь она спала, ела незаметно украденную с кухни еду, отсюда тайком от обитателей замка делала свои вылазки, осматривая замок.

По замку она перемещалась очень осторожно, надев позаимствованные из прачечной чьи-то форменные платье и фартук, использовала малолюдные коридоры, пользуясь личиной уже встреченных ранее служанок. С одной стороны легче перемещаться было в пустом ночном замке, а с другой стороны искать неизвестную книгу в неизвестном месте в темноте было невозможно, поэтому приходилось рисковать днём.

Позавчерашний день ознаменовался двумя неудачами. Она решила начать с архива и прогадала. Позавчера вечером, используя иллюзию, проникла в архив, увидела его пыль и запущенность и поняла, что это был холостой выстрел.

С самого первого дня, выбрав первой своей целью архив, через пыльное окошко чердака Нисса внимательно наблюдала за входом в подвал и снующую по двору челядь. Через подвальный коридор, судя по плану, полученному от заказчика, можно было проникнуть в архив.

Заметить тёплые чувства одного из стражников к яркой рыжеволосой служаночке, в которой Нисса по описанию узнала Линни, любимую служанку графини, было несложно. Если Линни проходила мимо, он поворачивался за ней как подсолнух за солнцем.

Получалось, что надо ловить момент, когда именно этот стражник будет охранять вход в подвал, тогда войти и зайти в архив в личине Линни будет куда как легче. Влюблённых проще обмануть, магических сил тратится меньше, иллюзия держится дольше. Главное, чтобы личный маг графа не находился в этот момент в архиве. Как раз позавчера этого влюблённого стражника и поставили у нужного входа.

Побывав в архиве и убедившись, что кроме пыли и шкафов со старыми бумагами там ничего нет и никто ни с какими ценными документами там не работает, Нисса, не теряя времени, тем же вечером прокралась в библиотеку.

Библиотека располагалась на верхнем этаже западной башни. Коридор и лестница к нему были мало посещаемы слугами за ненадобностью, не все из них вообще умели читать, так что Нисса никем не замеченная добралась до дверей библиотеки.

Уже совсем стемнело. Сквозь стеклянные двери ей было видно, что внутри горит свет. Очень осторожно Нисса подошла поближе и сквозь стекло увидела профиль личного мага милорда, сидящего в кресле с книгой. То, что это был именно маг Керт Инсет угадывалось сразу по сиянию его магической силы. Путь в графскую библиотеку в тот вечер был закрыт, но воровская интуиция говорила, что на этот раз выбрано правильное направление. Нисса тихо сделала шаг назад и растворилась в темноте коридора.

Вчера целый день она терпеливо сидела на своём наблюдательном посту на чердаке и выискивала следы деятельности по усилению защиты замка. Если бы они были, значит, её трюк с иллюзией раскусили и ищут проникшего на территорию замка лазутчика. Но всё было тихо, количество стражи не увеличилось, повышения её активности тоже. Утром начальник стражи Брант с той же скоростью и в том же количестве, что и всегда повёл смену ночной страже. Днём хранительница библиотеки с бароном Ольветом, мило беседуя, ненадолго зашли в подвальное помещение.

– Наверное, всё-таки в этот пыльный архив за какой-то книгой, – решила Нисса, потому что выйдя, хранительница с недовольным видом стала отряхивать от пыли платье. – Скорее всего, как и я вчера, она даже не стала соваться в шкафы.

– Значит, теперь библиотека и есть следующее место для поисков манускрипта, и эта дамочка его охраняет, – Нисса улыбнулась такой ненадёжной охране.

Вчера вечером она предприняла ещё одну попытку забраться в библиотеку, которая закончилась снова безрезультатно, там опять находился маг. Но ведь не живёт он там, рано или поздно уйдёт!

Сегодня Нисса планировала покинуть чердак и следить за лестницей в библиотеку. Нужно сделать ещё одну попытку проникнуть за стеклянную дверь и осмотреться. Может быть, удастся сразу найти заказ. Замок на двери там не сложный. Главное, попасть туда в то время, когда там нет мага.

Жаль, нет возможности искать книгу в библиотеке ночью – свечи не зажжёшь, их свет будет хорошо виден страже из окна библиотеки, а в темноте все книги одинаковы. Как бы выкурить мага из замка хотя бы на денёк? Задурить иллюзией голову хранительнице библиотеки и капнуть ей в чай сонного зелья не составит труда.

* * *

Рано утром Ингер, во избежание чужих глаз поставив у двери библиотеки Корина как охрану с указанием никого не пускать, пусть даже это будет сам милорд, сначала заставил Диса, чтобы ему не чихнуть в ответственный момент, вытереть как следует пыль в том укромном уголке наверху под потолком, который ночью показал им Керт, а потом уже залезть туда на верхнюю полку шкафа и затаиться.

Ни снизу, ни даже со стремянки Диса совсем не было видно. Он должен был сидеть, вернее, лежать там в засаде до полудня. За входом в коридор, ведущий на лестницу в библиотеку, должен был следить Корин, сидя на перилах за большой вазой с цветами.

В полдень в библиотеку должны были прийти Ингер с Кертом, якобы по какому-то делу, снять сверху Диса, который не мог слезть сам и заменить его на Гера. Вечером было время дежурства Корина. Ночью решили не дежурить, потому что темнота мешает для обеих сторон и вряд ли на этой территории будут продолжаться «военные действия».

* * *

Утро встретило Аню пением птиц из приоткрытого окна спальни и запахом свежей выпечки из гостиной. Баронесса не любила спускаться в столовую к общему завтраку, предпочитала завтракать в своих покоях. Илли знала эту нелюбовь госпожи к участию в общих господских завтраках, поэтому на подносе на столе гостиной хозяйку ждал лёгкий завтрак с фруктами и свежими булочками, небольшой кофейник и стоящая рядом с ним белая чашечка изящной формы. Аня закончила с утренними процедурами, позавтракала и подошла к гардеробу. Планируемый поход к графине и ожидаемая встреча со старой сплетницей Читией требовали тщательного подхода к выбору наряда.

– Так, причёска обычная, ракушка. Но платье нужно побогаче, посветлее.

Она выбрала светло-сиреневое платье, вырез которого был украшен шитьем и тонкой линией белых кружев, очень оживлявшей наряд. Это платье в прошлом году сшила модистка в Чисе, которая для этого платья заказала в столице шитьё и кружева, посоветовала фасон. Это был её маленький шедевр, поэтому она очень расстраивалась, что молодая баронесса почти не надевает это платье.

Аня выбрала из шкатулки нитку белого жемчуга и маленькие жемчужные серёжки капелькой.

Получилось вполне достойно, не мрачно, но и не вызывающе.

– Удачное платье. Надо будет заказать ей ещё.

Илли, расчёсывая и привычными движениями укладывая хозяйке ракушку из волос, как всегда по утрам, совмещала с этим занятием пересказ последних новостей замка с собственными комментариями.

– Илли, давай вытащим совсем небольшую прядку около уха, чтобы вид был чуть поживее, не такой приглаженный.

Или с явным удовлетворением на лице выполнила просьбу. Она всегда считала, что хозяйка выглядит слишком строго.

Анна оглядела себя в последний раз перед выходом в большом, в рост, зеркале напротив гардероба и пошла лично знакомиться с графиней и её окружением.

* * *

– Доброе утро, миледи! – Аня стояла в гостиной графини, присев в поклоне.

– О, дорогая баронесса, я рада вас видеть!

Графиня сидела на диване, рядом с которым стояла большая напольная ваза с цветами. Большие окна были занавешены полупрозрачными тонкими белыми шторами, спадавшими мягкими складками. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавеси, делая гостиную графини светлой и воздушной. Белая мебель с рисунком обивки пастельных оттенков в виде перевитых растений и вазы с живыми цветами, расставленные по всей гостиной, создавали ощущение домашнего сада.

– Присаживайтесь, дорогая, что-то давно я вас не видела. Вас, наверное, мой муж совсем замучил своими делами. Как вы замечательно выглядите, хотя, как говорили, вы недавно были нездоровы, это правда?

Графиня Синта Варлот как всегда была в курсе всех событий в замке. Аня подумала, что возможно Чития так хорошо прижилась в замке рядом с графиней, потому что леди Синте откровенно не хватало информации о происходящем вокруг, а Чития теперь приносит ей все сплетни, которые собирает по замку. Вот графу это наоборот не по нраву, кое-что он хотел бы скрыть от жены. Последние три месяца это сделать значительно труднее.

– Спасибо, миледи! Да, была немного, но ничего существенного, всего один день, да и дядя меня навестил и помог, – Аня присела на стул, стоящий недалеко от дивана хозяйки гостиной.

Кроме графини в гостиной были две её воспитанницы, юные девушки, почти девочки, из бедных, но родовитых семей, воспитанием и устройством судьбы которых решила заняться леди Синта. Недалеко от окна, с книгой в руках сидела госпожа Илиной, главный знаток этикета в замке, доставшаяся графине по наследству от родителей графа и, конечно, здесь же была баронесса Чития, немолодая, но ещё вполне внешне привлекательная дама.

– Что за список поручил составить вам мой муж? Уж не спрашиваю, зачем ему это нужно.

– Список тех, кто постоянно живёт в замке. Кто-то живёт постоянно, кто-то приходит каждый день. Кто-то уходит вечером к семье, а кто-то всей семьей живет тут, в помещениях для прислуги. Всё сведения есть, но они разрозненны.

– И вы пришли нас внести в этот список в первую очередь, милочка? – вступила Чития. – В этот список крестьян и простолюдинов?!

От Читии можно было ожидать всего. Она могла оскорбиться, как увидев своё имя среди простолюдинов, так и не увидев его там, и потом объявить, что её игнорируют. Надо было отвести от себя удар.

Аня опять поклонилась графине:

– Я как раз об этом и хотела посоветоваться с вашей светлостью. Что вы посоветуете, миледи?

Графиня чуть улыбнулась, оценив уловку. Леди Синта была красивой ухоженной женщиной на пару лет старше Аники. Белое платье, высокая причёска с прядями, выбивающимися в хорошо организованном беспорядке, изящный дорогой браслет на белой руке в форме серебряной веточки, листья которой были украшены эмалью. Графиня безусловно производила впечатление.

– Да уж, бедной баронессе Эргет на этом поле ничего не светило, – подумала Аня из-под опущенных ресниц разглядывая хозяйку гостиной. – Умная красивая женщина, которая не даст мужу сорваться с поводка. Хороший род, правильное воспитание, подходящий спокойный характер, эффектная внешность, граф угадал с женитьбой.

Когда Аника появилась в замке, граф уже был женат и только что родился их первенец. Быть может, Синта потом даже догадалась о влюблённости Аники, но, как умная женщина, держала свои наблюдения при себе, не делясь ни с кем.

– Теперь во избежание лишних подозрений хорошо бы скрыть, что эта влюблённость резко куда-то исчезла, – подумала Аня.

Разговор плавно поплыл дальше, обсуждение коснулось подготовки к Осеннему балу, обсуждению платьев, новых модных веяний и слухов из столицы.

– А вы, дорогая, будете ли на Осеннем балу в этот раз? В прошлом году вас не было. Кажется вам нездоровилось.

– Да, миледи, действительно, меня не было, – Аня вспомнила, что Аника в прошлом году решила не ходить на бал, несмотря на то, что было готово и платье, и туфли, и украшения. Ей показалось, что все заметят её взгляды и раскроют её тайну, поэтому лучше не появляться вообще. Возможно, она была права.

– Но в этом году я обязательно буду, миледи.

– Вы уже заказали себе платье?

– Я уже обговорила его с модисткой. Собралась заняться этим в ближайшее время.

Ну не говорить же графине, что намеревалась идти в слегка подправленном модными украшениями прошлогоднем.

– Как можно, дорогая Аника. Вы же просто можете не успеть! Все модистки уже сейчас загружены заказами.

– Да, вы правы, миледи. Я как-то задержалась, не рассчитала время.

В гостиную вошла Линни, горничная графини, симпатичная девушка с лукавыми глазами и ярко рыжими кудряшками, заколотыми гребнем.

– Там к вам господин Ольвет.

– Проси.

Графиня повернулась к двери. С поклоном вошёл Ингер.

– Доброе утро, миледи! Доброе утро, дамы!

Ингер поднял глаза, пробежал взглядом по сидящим в гостиной дамам и его взгляд остановился на Анике. Выражение некоторого удивления появилось на его лице.

– Добрый день, барон! Что привело вас в наше женское общество?

– Дела, миледи. Исключительно дела во благо графства. Хотя видит Бог, я хотел бы чаще наслаждаться вашим обществом безо всяких дел.

Ингер поклонился ещё раз.

– Повод у меня не самый интересный и даже скучный. Вашу служанку нужно расспросить в связи с событием, случившимся с одним из стражников.

– Ух ты, как уклончиво выразился, – подумала Аня.

– И конечно, господин маг будет присутствовать? – спросила графиня.

– Да, будет присутствовать. Вы проницательны, миледи. Вы же не против, если я заберу вашу Линни на короткое время? Мало того, миледи, но я хотел бы просить у вас разрешения забрать и госпожу Анику. Её присутствие сейчас было бы желательно в кабинете графа, – Ингер посмотрел на Анику с каким-то странным выражением.

– Ну, если желательно, то я её не буду её задерживать, – графиня обратилась к молодой баронессе:

– Приходите сегодня вечером в купальню, посоветуемся. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Спасибо, миледи, – присела в поклоне Аника, спрятав взгляд и надеясь, что скрип её зубов слышен только ей самой. Отвертеться от сегодняшних совместных дамских посиделок в купальне не получится. Приглашением самой хозяйки замка не манкируют.

– Да уж, они из меня сегодня вытянут всё, что я знаю и не знаю, – вздохнула Аня, склоняясь в прощальном поклоне графине.

– А Линни мне сейчас нужна, я пришлю её через полчаса, – сказала графиня, обращаясь к Ингеру.

– Вы обратили внимание на лицо Ингера? – сказала Чития, когда Ингер и Аника вышли.

– А что с ним сегодня было не так? – рассеянно улыбнулась Синта.

– Выражение у него сегодня было странное, когда он смотрел на Анику. Внимательно так смотрел. Будто чему-то удивлялся.

– Да, я заметила.

– Интересно, что бы это значило? Что в Анике сегодня такого, миледи, что удивило нашего главу безопасности,? Лично я ничего такого не заметила. Ну, кроме того, что она была сегодня чуть более нарядней, чем обычно.

– Я тоже ничего особенного не заметила. Жаль, Аника редко спускается в столовую к ужину. Мы могли бы понаблюдать. Может, стоит чаще приглашать её к ужину?

– Вы для наблюдений пригласили её в купальню?

Синта рассмеялась.

– Была бы возможность, я бы туда и Ингера пригласила. Наблюдения тогда были бы ещё интереснее.

* * *

– Возьмите меня, пожалуйста, под руку, – сказал Ингер, когда они вышли из покоев графини. Аня послушалась, и он, не торопясь, повёл её по коридору.

– Госпожа Аника, заходил ли к вам вчера ваш дядя, господин Керт Инсет? Он вас предупредил?

У ней перехватило дыхание, её обожгло отчаянием, и она с ужасом подумала: – Что, Ингер уже догадался и всё знает? Боже, что меня ждёт!

– О чём? – она надеялась, что голос прозвучит нейтрально, хотя сердце колотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди. Сил хватило, чтобы не сбиться с шага.

– Что вы не должны сегодня приближаться к библиотеке.

Волна ужаса схлынула, Аня немного помолчала, приходя в себя:

– Да, вчера заходил и сказал, что вы там будете ловить эту лже-Линни, потому что библиотека может быть её следующей целью.

– Тогда занимайтесь списком, который поручил вам милорд, и, пожалуйста, не приближайтесь даже к лестнице в библиотеку. Ни вас, ни вашей служанки там быть не должно категорически, – он остановился и поглядел ей в глаза. – Пользуясь случаем, хочу сказать, что вы сегодня прекрасно выглядите. Этот наряд вам к лицу. На этом, с вашего позволения, я вас покину, не буду вам мешать выполнять поручение графа, – он наклонился, галантно поцеловал ей руку на прощанье и ушёл, оставив Аню одну в малом белом зале, через который они в этот момент шли.

* * *

Ингер пошёл дальше, не оборачиваясь, оставив за спиной молодую женщину, глядящую ему вслед. Дел было невпроворот: Дис сидел в засаде на шкафу, по замку разгуливала чужая магиня с непонятными намерениями, текущих дел тоже никто не отменял. А барон думал о незнакомке, которую он только что увидел. В гостиной графини похожей на сад, с этой светлой мебелью с цветочной обивкой пастельных тонов, с полупрозрачными слегка колышущимися занавесями, на фоне расставленных повсюду ваз с искусно составленными букетами незнакомка в своём светло-сиреневом платье казалась в этом саду прекрасным цветком с жемчужной россыпью росы на лепестках. Она отстранённо смотрела чуть в сторону, Ингер видел её лицо в полупрофиль. У барона защемило сердце от давно забытых ощущений восторга от красоты.

– Кто это? – удивлённо подумал он, и в следующее мгновение уже узнал Анику.

И теперь, идя по коридору, Ингер снова и снова переживал это первое мгновение, этот давно забытый восторг и наслаждение от созерцания прекрасной картины, в центре которой находится изумительное творение природы – молодая женщина. Он спрятал и не выпускал на волю это чувство долгие годы, после того как Ринса обманула его. До её предательства он часами мог смотреть на любимую с этим щемящим восторгом, наблюдая как она улыбается, как поворачивает голову, как просто сидит и смотрит на него.

Ингер вспомнил, что после разрыва с Ринсой только через год с трудом выполз из отчаяния. Прийти в себя помогла начавшаяся тогда война с южанами, затеянная королём, на которую юный тогда барон согласно вассальной присяге отправился вместе с Дирком, вторым сыном старого графа. Пришлось срочно зажать рану на истекающем кровью от измены любимой сердце и хоть как-то в взять себя в руки. За год, проведённый рядом со смертью в военных сражениях, его и Дирка связали отношения куда большие, чем отношения вассала и сюзерена – именно тогда они стали настоящими друзьями.

Короли, наконец, договорились, война закончилась, было подписано перемирие, друзья вернулись к мирной жизни. Рана на сердце Ингера зарубцевалась, но шрам остался внушительный.

После войны сначала они с Дирком жили в столице, где нравы были попроще, а выбор красивых женщин при дворе весьма широк.

Однако предательство Ринсы надолго убило в нём способность воспринимать женщину как божественное создание. Он стал везде видеть лукавство и обман. Женщины превратились для него в лучшем случае в помощниц в мужских делах или приземлённых хлопотуний, занятых своим бытом, мужем и внешним видом, а в худшем – просто самки, тешащие свою похоть.

Барон легко заводил любовниц, но также легко расставался, никаких серьёзных чувств уже не выходило, казалось, шрам от былой несчастливой любви зашил сердце навсегда. Впервые за долгие годы сердце напомнило, что оно живо, и барон Ингер Ольвет не знал радоваться ли этому или огорчаться.

Глава 6

Первые результаты засады были получены уже до полудня.

В полдень, как и было условлено, Керт и Ингер не таясь прошли к коридору в библиотеку.

– Дис, она приходила? – сразу громко спросил Ингер с порога, как только закрыл за собой дверь.

– Да, – голова Диса показалась из-под потолка. – Сейчас расскажу.

Ингер подозвал Гера, караулившего на лестнице у дверей библиотеки, они вместе принесли стремянку и спустили Диса вниз.

– Приходила, я её видел сверху.

– Какая она? Запомнил?

– Говорю честно, господин барон – нет!

– Почему? Иллюзия?

– Нет. Просто место очень неудобное для разглядывания, сверху видно один чепчик. Зато я увидел её методы работы.

– Давай подробнее.

– Мне не пришлось долго ждать, всего где-то час, я услышал как что-то скребётся в замке. Я насторожился и смотрю. Потом дверь открылась и вошла женщина, одетая как служанка. Платье, фартук, чепец с оборками и ведро с тряпкой в руке. Мне сверху было видно только чепец и нос торчит. Даже цвет волос было не рассмотреть. Пришла, дверь закрыла, огляделась – и к шкафам! Открывает и все полки подробно просматривает и так снизу доверху весь шкаф. Но всё аккуратно, каждую книгу вынимает и обратно ставит. Некоторые шкафы открывает и почти не смотрит.

– Это, наверное, шкафы с дамскими журналами, романами и книгами для детей. – сказал Керт. – Добралась она до нашего шкафа?

– Нет, – сказал Дис, – не успела. Где-то через час в дверь вошёл слуга учителя сыновей лорда, знаете, Дорлей, пухленький такой, средних лет. Она в первый момент за угол шкафа заступила, спряталась. Постояла немножко, потом вышла, ведро на виду поставила, подошла и сказала, что госпожи Аники сейчас нет, если надо, приходите через час, она обещала, мол, быть. Отвернулась и пошла к ведру. А он говорит, спасибо, мол, Илли, господин какую-то книгу просит, приду через час. И ушёл. А она продолжила поиски, но недолго. Забрала ведро и ушла.

– Господин Керт, объясните мне, пожалуйста, как это может быть, ведь она ни на каплю не поменялась и совершенно не стала на Илли похожа, а он её за Илли принял, – обратился Дис к магу.

– Да потому что она воздействовала не на тебя, а на Дорлея. На одного у ней сил хватает, а тебя она просто не видела.

Подошедший Корин сказал, что видел служанку с ведром, идущего в коридор Дорлея, и видел как он выходил. Даже два раза.

– Ясно, – сказал Керт. – Она тебя заметила и заставила вместо себя видеть Дорлея.

И, обратившись к Ингеру, спросил:

– Продолжаем наблюдение?

– Продолжаем. Нам надо увидеть как она заберёт манускрипт. На лицо её, конечно, хотелось бы посмотреть, но так как задерживать мы её не собираемся, то это не обязательно. Тем более, скорее всего, внешность у неё донельзя средняя и не запоминающаяся. Надо как-то её успокоить и показать, что господин Керт тут не появится до вечера. Это можно как-то изобразить? – он поглядел на мага.

– Я могу собрать лечебников и пойти с ними по двору к лечебным комнатам. Вроде как мы там будем работать до вечера.

– Подходит. Думаю наша гостья будет поспокойнее. Диса с Корином надо посадить так, чтобы они видели всех, кто выходит из этого крыла с тяжелой поклажей. У входа в коридор, ведущий в библиотеку, где утром сидел Корин находиться больше нельзя. Она его заметила и если второй раз там будет кто-то болтаться, будет слишком подозрительно.

* * *

Нисса устроилась у своего наблюдательного пункта на чердаке и думала.

Она не сомневалась, что её тайного убежища, в котором она жила уже несколько дней, ещё никто не обнаружил. На подходе и на двери её чердака она всегда оставляла приклеенные волоски и сигналка ни разу не была нарушена.

Сегодня утром она проникла в библиотеку и неплохо там покопалась. Нужно будет сходить туда ещё раз, похоже, на сей раз она идёт в правильном направлении. На кругленького средних лет слугу, пришедшего в библиотеку за книгой она бросила иллюзию служанки хранительницы. А вот на парня за вазой в коридоре для перестраховки и чтоб сбить со следа кинула иллюзию этого кругленького.

Теперь надо понять, когда сделать набег на библиотеку ещё раз. Сегодня утром Нисса решилась туда зайти только из-за уверенности, что не встретит там мага, всех остальных легко можно было обмануть. По её наблюдениям личный маг графа рано вставать не любил и утром в библиотеке на появлялся, тем более в его окнах вчера очень поздно погас свет. Так что риск встретить его утром в библиотеке был очень мал.

Теперь нужно понять когда сделать повторный набег на библиотеку. Получается, надо идти или завтра утром, или, уже сегодня днём. Но только если маг точно будет днём чем-то занят и до библиотеки не дойдёт.

Нисса улыбнулась, ещё два-три часа поисков в библиотеке, на которую она возлагала большие надежды, и будет понятно, был этот выстрел снова холостым или она, наконец, попала в цель. Магиня устала торчать в этом замке, не доедая и не досыпая, в напряжении и с постоянным чувством опасности.

– Если с библиотекой ничего не выйдет, то нужно сделать небольшой перерыв и покинуть замок на несколько дней, – думала она. – Вернуться будет теперь просто. Облики служанок я знаю, пройти обратно в замок мимо стражника у садовой калитки в образе Илли совсем лёгкая задача.

Кроме того она, исполнившись надеждой на то, что заказ лежит и ждёт её в библиотеке, уже обдумывала отход. Днём на глазах у стражи выйти из открытых ворот замка с большущим манускриптом подмышкой и спокойно уйти в светлую даль за деньгами заказчика по дороге в Чис не представлялось возможным. Наоборот, представлялось совсем невозможным, поэтому надо было найти как просочиться с толстой книгой сквозь охрану замка, не привлекая внимания. Таким удобным для отхода местом Ниссе показалась садовая калитка, разделяющая парк и сад. Она присмотрела её ещё в столице, когда рассматривала план.

Замок вместе с небольшим садом был обнесён высокой каменной стеной, за стеной дальше сада был расположен парк с уже вполне проходимой изгородью. Нисса, прибыв в Чис, в числе прочих задач озадачилась и покупкой у коллег по ремеслу секрета как проникнуть на территорию графского парка. Секрет был прост и незаметен: в дальнем углу парка к одном месте расстояние между прутьями изгороди было немного шире. Невнимательному глазу это было незаметно, но ловкий человек средних размеров вполне мог проскользнуть в эту щель. Самое главное – преодолеть основную, хорошо охраняемую стену замка и калитка в ней была очень кстати.

В первый же день почти в сумерках Нисса пробралась к садовой калитке и из-за цветущего неподалёку куста смогла увидеть, как стражник, целый день дежуривший у выхода в парк, закрыл эту окованную железом небольшую дверцу на ночь на большой замок и повесил ключ на пояс. Если Нисса собиралась выходить ночью, надо было добыть ключ, это было дополнительной сложностью. Кроме того ночью в парк выпускали собак. Так что по всему выходило, что лучше идти днём, прикрывшись личиной садовника или кого-то из его помощников.

В один из проведённых здесь дней Нисса сходила и специально посмотрела на главного садовника и на его подручных, чтобы суметь создать их достоверную иллюзию, приглядела место, где можно взять тачку или тележку, чтобы вывезти украденную весьма тяжёлую ценность. Осталось подумать как как днём с большой книгой в этой тележке дойти до калитки по территории замка и не попасться в последний момент.

Вдруг Нисса насторожилась и даже отшатнулась от чердачного окна. По двору замка в окружении своих лечебников в направлении лечебной комнаты медленно шёл личный маг графа. Он им что-то недовольно выговаривал. Сзади слуга нёс несколько явно лёгких, но объёмных мешочков. Лечебники недовольно переглядывались.

– Мешки скорее всего с травами, – решила Нисса, – наверное, они там будут зельями заниматься. А потом будет обеденное время. Так что пара часов на посещение библиотеки у меня сейчас точно есть.

* * *

Ближе к вечеру Аня послала Илли разузнать, когда сегодня собирается посетить купальню леди Синта, чтобы заранее приготовиться и прийти вовремя. Можно было немного задержаться, но сильное опоздание будет расценено как неуважение и пренебрежение к личному приглашению графини.

– Раньше я боялась опоздать в офис к Сергею Петровичу, а теперь боюсь опоздать в купальню на посиделки с графиней, – усмехнулась Аня.

Илли вынула из гардероба её купальные пеньюары и разложила на стульях рядом, чтобы хозяйка смогла выбрать подходящий случаю. Аня осмотрела все три: синий с узором голубой спиралью закручивающимся вокруг подола, сиреневый без узоров, но красивого оттенка и голубой, составной, состоящий из шёлкового халата, отделанного кружевом и такого же оттенка нижней рубашки на бретельках. Вздохнув, она в который раз велела себе обязательно съездить в Чис за новым пеньюаром помоднее, и остановила свой выбор на синем. Пора было идти, по сведениям Илли графиня уже минут пятнадцать как в купальне.

– Приятного купания, миледи! Приятного купания, дамы! – громко сказала Аня, войдя в затемнённый зал купальни, где на дальнем от входа конце бассейна уже наслаждалась тёплой водой графиня в окружении дам своего двора. Анин голос гулко прозвучал под сводами большого полутёмного зала купальни, уже наполненной глухими звуками разговоров, плеска воды, падающих на мокрый пол капель, шелеста одежды и полотенец. Окно, выходящее в заросший угол сада и занимающее полстены, было не в состоянии осветить купальню полностью, поэтому в зале царил полумрак.

– О, дорогая баронесса, я очень рада видеть вас здесь с нами. Вы всё время так заняты и редко посещаете наше общество. Присоединяйтесь.

В этот раз графиня Синта взяла в купальню свою маленькую дочку Герику. Девочка под присмотром своей няни, сидевшей неподалёку, плескалась в малой чаше справа от бассейна и с радостным смехом шлёпала по воде ладошками.

Обнажённая графиня, ничуть не смущаясь своей наготы, лежала на первой очень широкой ступени большого бассейна, почти полностью погрузив своё роскошное тело в тёплую воду, над поверхностью оставались только её голова и плечи. Недалеко от неё в таких же расслабленных позах сидели и полулежали дамы. Ближе всех к миледи сидела, конечно, баронесса Чития. Юные воспитанницы графини как русалки плавали, играя и плескаясь, там где поглубже. Кроме Читии на сегодняшнем купальном приёме присутствовали две гостьи – баронессы, хорошо знакомые Анике по предыдущим визитам: мать Кера Слекет и её дочь Энта, с недавних пор замужняя дама.

– Я буду вишенкой на торте, – подумала Аня, склоняясь в поклоне графине, – все меня будут пытаться укусить.

Молодая женщина подошла к ширме, повесила на неё пеньюар, полностью обнажённая, по лесенке, спустилась в тёмную воду, подплыла к дальнему концу бассейна, где возлежала хозяйка замка и устроилась недалеко от неё на широкой ступени в такой же позе как и она.

– Да, – тут же поддакнула Чития, видимо, дожидавшаяся, когда Аня устроится поближе, – наверное, граф совсем загрузил вас работой, иначе вы бы нашли время для решения своей самой главной задачи, – она замолчала, явно ожидая вопроса.

– Какой же? – первой клюнула на закинутую удочку Кера.

– Конечно же, устройство замужества! Женщина должна иметь хорошего мужа. Чтобы найти достойного человека нужно приложить усилия.

– Ведь и не возразишь, – подумала Аня, – но вот слушать её советы совсем не хочется.

А вслух вежливо произнесла:

– Вы совершенно правы, госпожа баронесса, – и замолчала, надеясь, что Чития начнёт развивать свою мысль, увлечётся, втянет всех в разговор и оставит Аню в покое.

Чития действительно не собиралась останавливаться.

– Тем более скоро будет Осенний бал, обязательно нужно использовать все возможности, которые он предоставляет. Нужно обязательно показать себя с самой лучшей стороны. Я права, миледи?

Графиня лениво перевернулась в воде.

– Конечно, Чития, я как раз и позвала Анику чтобы расспросить, нужна ли помощь в заказе наряда. Я уверена, что она может произвести впечатление на многих. Кера, дорогая, как выдумаете, сможем мы на Осеннем балу найти жениха для Аники?

Кера, опытная в матримониальных интригах дама, которая полгода назад выдала замуж дочь и уже года три присматривала невесту для сына, не сомневалась, что выдать замуж можно было кого угодно. Другой вопрос за кого. Она кивнула и подхватила партию:

– Конечно! У нас в графстве много достойных одиноких мужчин, которым не хватает женской заботы.

– Кто, например? – рассеянно спросила графиня, улыбаясь дочери, которая тянула к ней ручки и забирая её из рук няни.

– Например, Рик Лансет, командир ваших гвардейцев. Он до сих пор не женат.

– Ну да, ну да, – подумала Аня, – может, Рик и прекрасный человек, но безземельный барон, у которого есть только опасная служба, покровительство графа и полное отсутствие интереса к семейной жизни. По уверениям Илли, у капитана во всех окрестных деревнях было по любимой селяночке.

– Или, например, барон Чисгет, – продолжала между тем Кера. – Баронство у него небольшое, но в хорошем состоянии. Выдал замуж трёх дочерей. Не молод, конечно, но, по слухам, вполне ещё в мужской силе. Так что, если женится, молодая жена вполне ещё может стать матерью наследника баронства.

– Ага, – подумала Аня, покопавшись в памяти Аники, – знаем, откуда эти слухи. Илли тоже рассказывала про этого барона, только другими словами. Что этот похотливый старикан любит служанкам юбки задирать, когда приезжает в замок к графу.

– Да-да! – поддакнула Чития.– Достойный человек, хороший хозяин. Я с ним давно знакома. В последний раз я его видела, когда ещё был жив мой дорогой муж. Барон Чисгет будет на Осеннем балу? – как бы равнодушно спросила она, но глаза блеснули.

– Ого, – подумала Аня, – в тихом омуте черти водятся. Если вдовствующая, скучающая по мужской ласке, Чития положит глаз на барона, ему не отвертеться.

– Должен быть, он приглашён милордом, – ответила ей Аня, вспомнив, что молодая баронесса от имени графа писала ему приглашение.

– Или, например, Далин Рохет, – перевела разговор Чития, срочно уводя её внимание от барона Чисгета. – Вы же, госпожа Аника, его хорошо знаете. Бедняжка, уже который год ведёт всё хозяйство при больном старшем брате и никогда не станет хозяином баронства. Но очень милый молодой человек и может быть очень заботливым мужем. Правда, жене придётся всю жизнь жить на вторых ролях в замке.

– Вы немного отстали от жизни, дорогая Чития, барон Далин Рохет полмесяца как женился, – спокойный голос леди Синты заставил госпожу Читию слегка помрачнеть. Она очень не любила «отставать от жизни».

Кера притворно вздохнула:

– Госпожа Аника вдова, к сожалению. Её статус и положение не позволяют ей надеяться на брак с лучшими женихами графства. Семьи этого не допустят. Но есть достойные молодые люди, семьи которых захотят породниться с родом Эргетов.

– Уж не говорите ли вы о несчастном Реуле?

– Да, дорогая, я как раз вспомнила о нём.

Реул был третьим сыном барона Трепта. А вот второй сын барона Трепта пару лет назад уехал в столицу служить в гвардию короля, но умудрился запятнать себя каким-то чрезвычайно неблаговидным поступком, тень от которого пала на всю семью барона. В результате количество благородных невест, желающих видеть своим женихом Реула Трепта совсем упало. Третьему сыну приходилось искать спутницу жизни или среди благородных вдов, или среди неблагородных дочек богатых торговцев и глав ремесленных гильдий, желающих обрести родовитость. Маменьки благородных девиц ему сочувствовали, потому что он был весьма хорош собой, но отдавать своих дочерей за него не торопились, тогда как юные дочери, которых он легко покорял, были готовы бежать за ним на край света. Аника была уверена, что рано или поздно Реул решит свои проблемы, обольстив какую-нибудь юную избалованную богатую наследницу, начитавшуюся романов. Он увезёт её из-под надзора и заключит с ней тайный брак, таким образом поставив родителей девицы в безвыходное положение.

– Аника, дорогая, вы в курсе, муж пригласил Трептов на Осенний бал? – вступила в разговор графиня. Она уже отдала наигравшуюся в воде дочь обратно няне, и та унесла её из купальни. – Я бы хотела Реула видеть на балу. Как танцор он просто великолепен.

– Да, миледи, им тоже выслано приглашение.

– Прекрасно. Значит, по крайней мере один прекрасный кавалер для танцев у нас на балу будет, правда, дорогая Энта? – графиня повернулась к дочери Керы. Энта покраснела так, что это было видно даже в полумраке купальни.

На позапрошлом Осеннем балу Энта танцевала с Реулом куда чаще, чем позволяли приличия. Маменька, схватившись за голову, приняла все меры, чтобы пресечь столь явную влюблённость дочери, и к следующему Осеннему балу Энта была уже обручена. По рассказам Илли, она танцевала уже только со своим женихом. Аня усмехнулась, наблюдая как Синта, будто кошка с мышкой, развлекается смущением молодой баронессы, задавая вроде бы невинные вопросы.

Графиня повернулась к её матери: – Дорогая Кера, а кто у нас сейчас лучшие женихи графства? Например, барон Ингер Ольвет входит в этот список?

Вопрос был непростым. Ингер был другом и правой рукой графа, бароном из хорошего рода, и при этом пока всего лишь наследником поместья Ольветов, принадлежащему его деду. Но все знали, что в любой момент граф за верную службу может добавить барону еще земель, да и дед не вечен.

У Керы сразу загорелись глаза:

– А что, барон Ингер собрался жениться?

Аня удивилась. Ни память Аники, ни собственные ещё недолгие наблюдения не говорили о брачных намерениях правой руки графа. Скорее даже наоборот, говорили об намерении барона как можно дольше цепляться за холостяцкую жизнь. Видимо, удивление слишком сильно отразилось на её лице, потому что встряла Чития:

– А чему вы так удивляетесь, дорогая Аника? Барон Ольвет – мужчина в расцвете, ему пора подумать о хорошей партии. Говорят, у него в столице были серьёзные отношения с дочерью графа Эшен, но она предпочла выйти за другого, когда узнала, что он возвращается к нам в провинцию. Возможно, он уже созрел для того, чтобы быть мужем и теперь приглядывает себе в жёны хорошую девушку.

Синта знала, что это абсолютное враньё. Чития сочиняла, чтобы расшевелить молчаливую Анику и посмотреть на её реакцию. Реакции не было.

Но неожиданно для графини её воспитанницы подплыли ближе и стали прислушиваться к разговору.

Хозяйка замка решила прервать инсинуации Читии и перевести тему в более нейтральное русло. Она подозвала Линни, с её помощью вышла из бассейна, погрузилась в расположенную рядом малую чашу полную пены, заботливо взбитой для неё служанкой, и оттуда спросила:

– Вы сегодня всё-таки успели заказать платье к балу, дорогая Аника?

– Да, спасибо, миледи. Я послала записку с указаниями для моей модистки в Чис. Она начнет шить.

Графиня знала, что это тоже враньё. Но было интересно как разрешит эту проблему с платьем эта молчаливая молодая дама, утверждавшая, что оно у неё точно будет. Неужели опять никуда не пойдёт?

– Мне будет интересно увидеть ваше новое платье. Ваша модистка, наверное, волшебница, раз успеет за такой короткий срок. Аника, дорогая, а кого вы выбрали своим кавалером на балу?

– Скорее всего, мне кавалером будет мой дядя Керт Инсет.

– Можно было бы догадаться, – эта фраза повисла в воздухе. Видимо, дамы подумали её все одновременно. На этом общая беседа закончилась.

Уход графини из общего бассейна в отдельную чашу был сигналом к окончанию купального приёма.

Дамы по примеру графини заняли другие малые чаши, служанки стали мыть и массировать своих хозяек. Аня не была исключением.

– Всё-таки должно быть хоть что-то приятное в сегодняшнем посещении купальни, – думала она, лёжа в пене, в то время как ловкие руки Илли ухаживали за её телом и волосами.

После ухода графини дамы, одна за другой, под купальными плащами, не скрывавшими только лица, разошлись по своим комнатам.

Купальный приём закончился.

* * *

Вечером Ингер сидел в покоях графа. Их тайная операция впечатляла результатами, Керт не ошибся – лже-Линни искала ту самую магическую книгу и нашла её. Маг на данный момент сидел в библиотеке, охранял фальшивый манускрипт, отпугивая своим присутствием лазутчицу, и ожидал окончательного решения графа.

Трактат лже-Линни нашла после обеда ближе к вечеру, когда под потолком на дежурстве лежал Гер.

По рассказам Гера, лазутчица действовала по той же схеме: отперла дверь, вошла, одетая служанкой, начала проверять шкафы и наткнулась на то, что ей было нужно через полтора часа поисков именно в том шкафу, который указал им вчера господин Керт. Потом эта женщина вытащила из шкафа на вид очень тяжёлую книгу, положила на пол и стала рассматривать, вытащив из-за пазухи какой-то листок и сверяясь с ним. Потом положила книгу обратно, закрыла шкаф, подошла к окну, посмотрела из него и ушла.

Гер рассказал это Ингеру, когда спустился, закончив дежурство.

– Керт был прав, – размышлял Ингер. – Судя по всему заказ был именно на эту книгу. Наша гостья нашла её и теперь будет решать как вынести эту тяжесть из замка и не попасться. Теперь, зная, где и в каком шкафу находится манускрипт, она может его унести из библиотеки и ночью. Но вот ворота ночью все закрыты и собаки по парку бегают.

А из окна по верёвке ночью не получится – высоковато из библиотеки, всё-таки наверху башни находится. Не зря она, голубушка, в окно смотрела, оценивала возможный отход. Получается, уходить будет всё равно в светлое время, когда ворота и калитка будут открыты. На ворота её магической силы не хватит, чтобы пройти с манускриптом незаметно и обдурить стражу, а вот на садовую калитку хватит. Там только один стражник сидит. Вот там я наблюдателей и посажу. Надеюсь, надолго засиживаться в замке она не собирается и уже завтра постарается выйти.

– Пусть Керт уходит из библиотеки, дадим ей возможность унести манускрипт ночью, – объявил своё окончательное решение граф. – Мы ничего не теряем. Ингер, посади своих на выходе проследить. Тем более Керт полил эту книгу каким-то зельем с особым запахом, люди его не чувствуют, а собаки очень даже хорошо, и мы всегда можем пустить собаку по следу, если наша гостья сможет запутать след и будет выходить из замка другим путём.

Глава 7

Всё получилось как и предвидел Ингер. На рассвете Керт, у которого были ключи, сходил в библиотеку и убедился, что копия манускрипта исчезла из шкафа. лже-Линни заглотила крючок. Осталось ждать, когда сработает ловушка.

Вместе со стражником, идущим открывать садовую калитку, зевая, рано утром отправился Корин, который залез на дерево и спрятался в листве, имея прекрасный обзор всех прилегающих тропинок сада, выходящих к калитке. Утро плавно превращалось в день. Удобно сидевший на дереве Корин заметил служанку, которая шла по тропинке сада в направлении калитки и катила перед собой пустую садовую тачку. Корин чуть не свалился с ветки, пытаясь рассмотреть её лицо. За самым близким к стражнику поворотом тропинки, невидимая им за кустами, она остановилась, оглянулась, залезла в куст, вытащила оттуда что-то тяжёлое, завёрнутое в тёмную ткань, положила в тачку и, не скрываясь, повезла её прямо к калитке, где беспрепятственно прошла, перекинувшись парой слов со стражником. Углубившись в парк, она повернула сразу же на первом повороте аллеи и скрылась из глаз.

Корин, кубарем скатившись с дерева, подбежал к стражнику и спросил, – Кто у тебя тут прошёл только что?

– Брен, помощник садовника, землю вёз для посадок. Цветы они что ли там сажают.

Корин не стал ни объяснять ничего, ни бежать за исчезнувшей за поворотом женщиной. У него был чёткий приказ господина барона: проследить за выносом манускрипта из замка и доложить. Догонять и хватать приказа не было. Поэтому он поправил выправившуюся от лазания по деревьям рубашку и отправился искать барона, чтобы доложить ему о выполненном задании.

* * *

Нисса беспрепятственно пересекла парк, не встретив никого по пути, подошла к тому месту в ограде парка, где она могла пролезть сквозь прутья, и вытащила из кармана фартука платок, оставшийся ещё с того времени, когда изображала помощницу зеленщика. Она сняла фартук и чепец, надела платок и сразу стала похожа на простую небогатую горожанку. Потом она засунула чепец и фартук в мешок, который и был той тёмной тканью, который Корин увидел с дерева, закатила тачку поглубже в кусты, пролезла в щель между прутьями, сначала перекинув туда мешок с манускриптом. Задание было почти выполнено, осталось только добраться до Чиса, где она оставила вещи и уже оттуда можно было незаметно, притворяясь направляющейся в столицу к родственникам провинциальной дамой с сумками и сундуками, уехать на хорошо охраняемой многоместной общественной карете, на которой перемещались между городами мещане и небогатое низшее дворянство.

Добраться до Чиса не было проблемой. Ещё покупая у коллеги по ремеслу секрет ограды графского парка, Нисса договорилась, что через четыре дня в течение недели он с двумя лошадьми будет ждать её в условленном месте в лесу недалеко от парка. Теперь надо только дойти до этого места.

Нисса взвалила мешок на плечи, пересекла дорогу, огибающую ограду парка и углубилась в заросли, растущие вдоль дороги. Через час под большой сосной она увидела лошадей и ждущего её человека в простой одежде. Но расслабляться было нельзя. Добыть – это была только часть задачи. Теперь надо было сохранить добытый манускрипт. Коллеги по ремеслу не упустили бы свой шанс, если бы она потеряла бдительность.

* * *

Корин отыскал своего начальника в кабинете милорда. Там же был и баронет Дорт Вансет, светловолосый сухопарый молодой мужчина со спокойным взглядом синих глаз. Он выполнял обязанности адъютанта при милорде, а к этому ещё и массу других иногда очень щекотливых поручений. Его можно было назвать левой рукой графа. Правая рука графа барон Ингер тоже доверял Дорту целиком и полностью. Они с Дирком встретили тогда ещё совсем юного баронета Дорта Вансета более десяти лет назад, возвращаясь из столицы. Он помог им в стычке с грабителями, и в благодарность Дирк позвал его на работу к себе в замок. Дорт, третий сын небогатого баронета сразу согласился, так как особого выбора сияющих перспектив у него не было. К тому же юный Дорт сразу проникся симпатией и доверием к этим благородным господам. Господа несколько лет приглядывались к юноше, давая различные иногда очень непростые поручения. Постепенно обязанности Дорта выросли вместе со статусом, доверие стало полным, а граф уже много раз в душе поблагодарил напавших на него тогда грабителей.

Пять дней назад Дорт уехал с поручением к старому графу в поместье и пропустил все последние события, связанные с лже-Линни.

А теперь они втроём сидели в креслах у окна, на столике рядом стоял поднос с наполовину уничтоженным завтраком. Ингер рассказывал, Дорт задавал уточняющие вопросы, а Дирк молча слушал, задумчиво глядя в окно.

Когда в кабинет вошёл Корин, они одновременно повернули головы и молча смотрели на него, ожидая новых сведений.

– Ушла она, милорд. Я сам видел. С тачкой. В садовую калитку и потом в парк. Стражник увидел её как помощника садовника Брена. Книгу вытащила из кустов, куда ночью припрятала. Я следить за ней не стал, чтобы не спугнуть. Всё как приказал господин барон.

Мужчины переглянулись.

– Итак, первая часть игры закончена, – сказал граф. – Остались мелочи, однако их обязательно нужно доделать.

– Что именно ты имеешь ввиду? – спросил Ингер.

– Ну хотя бы то, что нужно забрать оригинал манускрипта у господина мага, который он явно хотел прибрать его к рукам. Но не удалось. – улыбнулся граф. – Надо тайно перенести оригинал в сокровищницу и там запереть в отдельный сундук.

– Ты доверяешь магу после этих событий?

– Да, всё так же. Даже больше.

– Почему?

– Потому что я всегда знал, что изучение магии для него является страстью. Да, он не удержался и утащил этот ценный манускрипт, который случайно нашёл в моей библиотеке. Для меня это была просто книга, для него кладезь знаний. Если бы он сказал мне, какой ценностью владею, я просто засунул бы книгу поглубже в сокровищницу и запер. Керт именно этого боялся, а не желал украсть манускрипт чтобы продать и обогатиться.

Когда появилась эта лже-Линни – он наступил на горло собственной песне и предупредил меня, откуда можно ожидать опасность, зная, что теряет свою репутацию в моих глазах. А ведь он мог промолчать. Мы просто поймали бы эту незадачливую воровку, но проблемы продолжились бы.

– Я сам займусь переносом оригинала манускрипта в надёжное место, – добавил граф. – Это моя забота. А вот проследить за воровкой в Чисе будет ваша. Дорт, поручаю тебе. Да дайте ей уйти сначала подальше чтоб не заподозрила, что мы за ней следим. Манускрипт пахнет, возьми собаку, проследи путь, где остановилась, как уехала. Ну, в общем, всё проследить и очень осторожно, чтоб не спугнуть её. Может, она в Чисе задержится на несколько дней. Подумай, кого можно послать в столицу вслед за ней.

Граф повернулся к Ингеру:

– Ингер, а тебе надо съездить к своему деду, навестишь, заодно посоветуешься насчёт нашего внезапно возникшего любителя чужих манускриптов.

– Дирк, как я могу сейчас тебя оставить?! До нашего поместья день пути в один конец.

– Так и оставишь, всего на два дня. Завтра с утра и выезжай. Послезавтра вечером вернёшься. Совет от опытного человека в таком деле важен. Я и с отцом потом съезжу посоветуюсь. Но у меня Осенний бал на носу, мне не уехать никак! К нему дорога ещё дольше – два дня в один конец. Пока только письмо напишу, да пошлю гонца. Ну и подумать о дополнительной защите замка нужно.

– Что вы имеете ввиду, милорд? – спросил Дорт.

– Слишком свободно эта чужая магиня перемещалась по замку. Нужно как-то усилить у стражи невосприимчивость к иллюзиям. Артефакты нужны. Сами знаете, именные артефакты намного лучше работают, чем общие.

Ингер, – обратился к барону Дирк, – нужно с Кертом поговорить на эту тему. Он теперь мне здорово должен. Пусть думает как артефактами усилить магическую защиту замка.

* * *

Глава безопасности замка сидел в своём кабинете и просматривал вести из скворечника за последнюю неделю, пытаясь задним числом проверить, можно ли было только по слухам, гуляющим по замку, просто вычислить наличие в замке чужого человека, однако пока выходило, что нельзя. Кроме жалоб кухарки на то, что кто-то нагло украл с подноса пирог, ничего соотнести с присутствием чужака было нельзя. То есть, здесь скворечник был бесполезен. Если бы лазутчица случайно не засветилась в архиве, они бы никогда не узнали об её существовании.

– Дирк как всегда прав, – думал Ингер, – надо ехать советоваться с дедом. Неизвестный магический противник – дело слишком серьёзное, а то, что заинтересоваться манускриптом, в котором написан трактат по усилению магической силы мог только очень сильный маг – сомнений не было. Если ловушка Керта, спрятанная им в тексте трактата, сработает – это будет просто исполнение мечты! А если не сработает? Если этот маг сможет обойти эту ловушку? Или вообще догадается, что ему подсунули фальшивый манускрипт?

Барон вспомнил своё намерение посмотреть нет ли чего про Анику и Керта, пролистал последние отчёты из скворечника за месяц и наткнулся на отчёт Гера двухнедельной давности.

Гер писал, что Илли в разговоре с подругами рассказывала, что вот уже неделю как каждый вечер господин Керт приходит к госпоже Анике перед сном, садится у её кровати и часами рассказывает ей сказки. Причём самих этих сказок Илли не слышала, потому что её отсылали, как только Керт усаживался у кровати с приготовленной ко сну Аникой и возвращалась, когда госпожа уже спала.

Ингер задумался:

– Сказки – не сказки, Керт не абы кто, а сильный ментальный маг. Видимо, так он племянницу и лечил от её страхов. И у него получилось, если судить по изменившейся Анике и тому, что больше по вечерам Керт к ней не приходит.

– По вечерам у него теперь другое увлекательное занятие – он теперь ловит чужих магинь, – усмехнулся Ингер. – Надо выполнить указание Дирка и зайти к нему как-нибудь. Повод прекрасный и весьма актуальный: посоветоваться по поводу повышения магической защиты замка. Слабовата она у нас, как выяснилось.

* * *

Второй день Аника, активно перемещаясь по замку, выполняла прямое указание графа: составляла список, не приближаясь к библиотеке. Вчера она наведалась к мажордому Дорею, уверенной рукой управляющим всей прислугой, к главной экономке, ведающей всеми прачками, гладильщицами и прочими работницами, к главному повару, который ничтоже сумняшеся просто велел пересчитать всех по головам и вспомнить, кто отсутствует.

Сегодня навестила с утра помощница графа навестила Рика – командира гвардии замка и Бранта, начальника стражи. Никого им пересчитывать по головам не надо было, у них все давно были сосчитаны и пересчитаны, поэтому Аня просто переписала их списки и в отдельную графу записала откуда они прибыли.

Аня уже побывала у главного садовника и теперь собиралась на псарню к егерям. Закончить сегодняшний трудовой день Аня хотела разговором с главным конюшим, чтобы потом остаться на конюшне и повидаться со своей Ласточкой, встречи с которой она ждала со страхом и с надеждой.

Узнает ли она в ней Анику? Захочет ли признать?

С этой суматохой и тревогами последних дней Ане никак не удавалось выбрать время, чтобы спокойно зайти в конюшню и встретиться с Ласточкой, молодой ласковой кобылой, принадлежащей Анике. Воспоминания об этой лошади Аня вытащила из памяти баронессы, как и то, что она время от времени выезжала на прогулку по окрестностям замка.

– Как много у нас общего с Аникой в характере, – в очередной раз поразилась Аня, – мы как два отражения одной личности в двух мирах. У меня ведь тоже были попытки в юности ходить в конную секцию, да обстоятельства не позволили.

Помощница графа не задержалась долго в каморке у главного конюшего, быстро дополнила список, переписав имена его работников. Выйдя из каморки, она пошла в дальний угол конюшни, где находилось стойло её Ласточки.

Аника всегда очень любила лошадей. Когда её муж, будучи ещё женихом, подарил ей красивую молодую соловую кобылу, она была счастлива и расценила этот подарок как хороший признак к грядущему замужеству, как доказательство того, что будущий муж внимателен к ней и постарался узнать её вкусы и привычки, чтобы угодить невесте. Правда, позже Аника узнала, что всё гораздо проще, что это её отец просто посоветовал господину Тервискаю в качестве свадебного подарка вместо дорогого колье подарить ей лошадь. Отец очень хорошо знал свою дочь.

Когда молодая женщина переехала в графский замок, она не забыла захватить и свою кобылу, которую ещё перед свадьбой назвала Ласточкой. С разрешения графа баронесса держала её в графской конюшне, выплачивая некоторую сумму за содержание лошади.

Аня, волнуясь, медленно подошла к стойлу. Ласточка, почуяв её шаги и запах повернулась и поглядела на неё своим светло-карим глазом. Аня улыбнулась ей, негромко позвала:

– Ласточка, ты меня узнаёшь? – потом протянула руку и медленно погладила по светлой морде. Ласточка понюхала её руку, всхрапнула и потянулась к карману на платье. Аня вытащила из кармана заготовленную морковку и протянула лошади. Шершавые губы коснулись Аниной ладони, забирая лакомство. Светло-карий глаз опять внимательно поглядел на хозяйку. Аня осторожно стала гладить лошадь по шее и провела рукой по светлым волосам гривы. Кобыла обнюхала её лицо, фыркнула и переступила ногами.

С каждой минутой у Ани крепла уверенность, что Ласточка её признала и увидела в ней ту самую основную личность, распавшуюся на два отражения в разных мирах и по сути лошади всё равно какое именно отражение пришло сегодня к ней в конюшню. Это наполняло Аню восторгом. Молодая баронесса щедро поделилась с ней своей жизнью и подарила Ласточку.

Аня не была одета для длительной конной прогулки, всего лишь повседневные блузка, юбка и туфли, не было шарфа, обычно надеваемого на голову чтобы закрыть и укрепить причёску. Однако немножко прогуляться верхом очень хотелось, поэтому она вывела лошадь из конюшни и попросила Дила, сына главного конюшего, весёлого шестнадцатилетнего кудрявого паренька с лукавой улыбкой и пушистыми ресницами, работавшего неподалёку, оседлать Ласточку дамским седлом. Аня помнила, что у баронессы и сына главного конюшего были замечательные дружеские отношения, несмотря на то, что он был простолюдин, а она аристократка. Они познакомились ещё много лет назад, когда Дил, тогда ещё десятилетний мальчик, только начал помогать отцу в конюшне. Их объединила любовь к лошадям. То, что ему сейчас было шестнадцать, а ей почти тридцать не мешало дружбе, а наоборот помогало, потому что переводило их отношения из плоскости мужчина – женщина в область младший брат и старшая сестра. Когда Аника была свободна и хотела прогуляться верхом, то просила себе в сопровождающие Дила и главный конюший шёл ей навстречу. Иногда она ездила с парнишкой недалеко на реку, где он чистил и мыл графских лошадей, а она, помыв и почистив Ласточку, помогала ему, и это был их секрет, потому что не следует госпоже помощнице самого графа заниматься грязной работой. На прогулках они болтали о всякой всячине, брызгались и хохотали, купая в речке лошадей. Она учила его грамоте, рисуя буквы на песчаном берегу, а он рассказывал ей о лошадях и их повадках. С Дилом Аника чувствовала себя свободной быть кем пожелает: и старшей взрослой сестрой, и семнадцатилетней девчонкой, у которой всё впереди. Эта существовавшая только на время прогулок свобода ей очень нравилась. Это была отдушина, которая помогала Анике жить. В этот короткий период не существовало ни душного этикета, ни угнетающей её любви к графу, ни прошлого, ни будущего. Были просто прогулки, ветер в лицо, стук копыт, её красавица Ласточка и никаких других забот.

Аня одна, без сопровождения Дила, не спеша выехала за ворота замка, вспоминая умение ездить верхом и привыкая к этому одновременно. Тело помнило, руки сами правильно держали повод, а память баронессы указывала привычную дорогу вокруг парка. Сегодняшняя прогулка укладывались уже в Анину копилку воспоминаний, это была уже её собственная прогулка, её Ласточка. Баронесса Эргет ушла в другой мир и оставила ей потрясающее наследство – свою жизнь.

Аня уже почти совсем подскакала к конюшне, когда ветру удалось окончательно растрепать ей волосы, пара шпилек выпала и строгая причёска начала рассыпаться. Аня немного не доехала до ворот и остановилась. Подскочивший Дил бросил на землю седло и сбрую, которые в этот момент тащил в конюшню, и помог ей спуститься с лошади. Женщина как могла заколола себе волосы и, взяв Ласточку под уздцы, ещё разгорячённая прогулкой, пошла рядом с пареньком, который сразу стал ей рассказывать что-то смешное.

Завернув за угол, она сразу не заметила Ингера, выходящего из конюшни им навстречу.

* * *

Это было не дежавю. Это было явление ещё не получившее своего имени – повторное явление незнакомки. Барон опять в первый момент не узнал Анику в этой милой разрумянившейся женщине в блузке с расстёгнутой верхней пуговицей, с небрежно заколотыми волнами волос, из которых на тонкую шею выбивался мягкий завиток. Женщина шла навстречу Ингеру, выходящему из ворот конюшни, вела под уздцы светлого окраса кобылу с белой гривой и счастливо улыбалась мальчишке – конюшему, который рядом с ней нёс седло и упряжь. Она повернула голову, увидела барона и погасила свою улыбку. В тот же момент Ингер узнал Анику, и ему отчаянно захотелось повернуть время вспять и снова пережить это мгновение неузнавания, увидеть эту незнакомку, чтобы она так же счастливо улыбнулась ещё раз, но только на этот раз ему, Ингеру.

– Да что со мной? Я перестал узнавать женщину, которую знаю уже десять лет, – подумал он. – Хотя… Теперь кажется, что я и не знал эту женщину. Вернее, знал и не видел. Или видел, но не знал. Но я не помню, чтобы видел раньше, чтобы Аника так счастливо улыбалась. И как меняет женщин причёска!

Аника наклонила голову, приветствуя барона:

– Добрый день господин барон! – она вынула из кармана сухарик, угостила с ладони Ласточку, отдала повод Дилу, не забыв погладить и похлопать свою лошадь на прощанье. Конюший повёл кобылу внутрь конюшни.

– Не могли бы вы меня просветить чем закончились ваши поиски одной известной нам обоим дамы? – Аника повернулась и пошла рядом с Ингером по направлению к замку.

– Добрый день, госпожа Аника! – барон был сама вежливость. – Поиски закончились успешно. Мы посмотрели на эту лже-Линни и дали ей уйти с награбленным. Ваш дядя убедил нас, что это будет самым лучшим выходом для всех. По крайней мере, на данный момент.

Он шёл, искоса на неё поглядывая, и заметил, как она быстрым движением застегнула верхнюю пуговицу блузки, как на ходу пытается затянуть волосы потуже, как гасит во взоре радостный свет и быстро превращается в ту баронессу Анику Эргет, которую он почти каждый день встречал в кабинете графа последние годы.

– Можно ли мне возвращаться в библиотеку? Я по ней соскучилась, – Аня тоже незаметно разглядывала барона. Уж слишком внимательно он на неё смотрит, хотя взгляд какой -то удивлённый.

– Да, теперь уже можно, эта особа ушла из замка, все засады убраны. Так что можете теперь спокойно сидеть в библиотеке, не опасаясь, что вам в чай подольют какого-либо усыпляющего зелья, чтобы без помех обыскать шкафы.

Аня даже остановилась, представив себе эту картину.

– Ну, не стоит так пугаться, уже нет никакой опасности! – Барон успокаивающе взял её под локоть и повёл дальше. – Вы теперь можете заниматься чем хотите и когда хотите. Например, поехать на конную прогулку. Вы, я смотрю, сегодня уже покатались?

Безусловно глава безопасности замка знал всё про привычки обитателей замка. Он знал, что помощница графа привезла с собой кобылу и иногда, в сопровождении сына главного конюшего совершает прогулки по окрестностям. Из скворечника доходили сведения, что она даже иногда сама моет лошадей. Время от времени устраивалась Большая охота, на которую прибывала вся знать и тогда Ингер видел Анику на её красивой белогривой соловой кобыле в толпе дам, окружающих леди Синту. Молодая баронесса как и все была в костюме для верховой езды и своим строгим и отстранённым видом ничем не отличалась от той Аники, которую он почти каждое утро встречал в кабинете Дирка.

А вот эта новая баронесса была для Ингера откровением. Он попытался незаметно перевести тему в эмоциональную плоскость, чтобы немножко приоткрыть ту раковину, в которую опять спряталась эта незнакомая ему женщина.

– Вашу лошадь зовут Ласточка? Очень красивая лошадь. Я сразу обратил на неё внимание, ещё на первой Большой охоте, когда вы только приехали в замок.

Барон это только что выдумал, чтобы разговорить спутницу. По его опыту стоило только поинтересоваться любимцем собеседника и будто бы открывались какие-то шлюзы: из собеседника изливался поток эмоций, несущих нужные и ненужные сведения.

– Правда? Она действительно, очень красивая. Когда я увидела её в первый раз…

И разговор о любимых лошадях плавно покатился дальше. Аня увлеклась, опять немного разрумянилась. Ингер стал рассказывать ей смешную историю, стараясь вызвать ту самую сияющую улыбку, которая его поразила.

Они медленно шли по дорожке парка к садовой калитке. Аня отметила, что барон так и не отпустил её локоть и даже немного прижал её к себе. Она чувствовала тепло его тела, ей понравился его слегка уловимый запах, какой-то очень мужской, без цветочных нот, запах повседневных мужских забот, с долей какого-то терпкого незнакомого аромата.

Ей было приятно вот так потихоньку, не торопясь, идти рядом с симпатичным мужчиной, который шутил и откровенно пытался её развеселить.

– Замечательное продолжение конной прогулки, – думала Аня во время разговора. – Жаль только совсем расслабиться нельзя, чтобы не ляпнуть что-нибудь подозрительное. Вон как Ингер вопросами аккуратно рулит. Надо бы перехватить управление.

– Вы совсем сдавили мне руку, господин барон! – она остановилась. Ингер как-то растерянно поднял на неё глаза, выпуская её локоть из захвата своей ладони.

– Можно, я сама обопрусь на вас? – и, не дожидаясь ответа, подхватила его под руку. – Скажите, а вы взяли вашего Малыша ещё жеребёнком?

И Аня стала расспрашивать барона о его вороном жеребце Малыше. Ингер попался на удочку, поток его вопросов резко иссяк и превратился в поток ответов.

Он увлечённо что-то рассказывал, пока внезапно не обнаружил себя в стоящим уже внутри замка, в центре большого холла перед парадной лестницей. Аника уже убрала свою руку с его локтя, а теперь молча стояла напротив, глядя на него снизу вверх и улыбалась уголком губ. Ингер прервал себя на полуслове, поклонился и церемонно сказал:

– Я совсем заговорил вас. Спасибо за прогулку, дорогая баронесса. Простите, вынужден откланяться. Надеюсь, это не последняя наша прогулка.

Ему захотелось, чтобы она, прощаясь, протянула ему руку для поцелуя. Она сделал какое-то движение рукой, но опустила руку на платье и присела в полупоклоне.

– Я тоже надеюсь, господин барон, – она повернулась и пошла к лестнице, ведущей к коридору, где находились её покои.

Он поклонился в ответ и с трудом заставил себя отвернуться, чтобы не смотреть ей вслед.

Глава 8

С рассветом Ингер в сопровождении своего камердинера Нила выехал в родовое поместье к деду. Поместье Ольветов находилось на юге от земель графа в дне езды от замка. Дорога была длинная и за долгие годы Ингером хорошо изученная. Под однообразный стук копыт мимо барона проносились знакомые деревни и много раз виденные пейзажи, с этой дорогой была связана вся его жизнь. По ней он ездил с родителями навестить деда Эсти Ольвета, долгие годы служившему главой безопасности в замке у графа Терта Варлота и, конечно же, заодно засвидетельствовать своё почтение самому хозяину замка. По этой дороге он ехал, чтобы в замке присоединиться к Дирку, второму сыну графа, чтобы вместе отправиться в расположение королевских войск во время войны с южанами. По ней же ехал обратно уже после войны, чтобы навестить могилы родителей, которых унесла болезнь за время его отсутствия. Потом он долго не появлялся в поместье.

Несколько лет Ингер вёл светскую жизнь в столице рядом с Дирком, набираясь опыта дворцовых интриг, совершенствуясь в плетении своих и расплетая чужие. Наблюдательность, острый ум и умение делать правильные выводы ему, видимо, передались по наследству от деда.

Столичная жизнь закончилась, когда в графском замке случилось несчастье – по нелепой случайности погиб старший брат Дирка, которого старый граф с детства воспитывал как наследника.

Смерть наследника была для графа Терта Варлота сильным ударом. Он уже собирался передать все дела в руки старшего сына, уйти на покой и доживать свои дни в небольшом поместье в паре дней езды от родового замка. Пришлось начинать всё сначала и готовить наследника из младшего совсем юного сына. Лорд Терт Варлот срочно вызвал из столицы Дирка, которому тогда было двадцать восемь, и начал обучать хитростям ведения большого графского хозяйства.

Ингер мог бы остаться в столице, но выбрал уехать в графство вместе с другом, тем более его дед, бывший тогда главой безопасности и правой рукой Терта намекнул, что собирается на покой одновременно со старым графом и скоро должность главы безопасности замка будет вакантна. Так что, если Ингеру действительно хочется помочь другу, лучше бы, если эту очень ответственную должность занял он, Ингер.

В результате, друзья вернулись вместе, по дороге прихватив юного Дорта, который помог им в схватке с какими-то проходимцами.

Несколько лет Дирк входил в курс дел под строгим надзором отца. Когда граф Терт почувствовал, что сын овладел наукой быть графом, то подобрал ему хорошую во всех отношениях партию, женил его, год наблюдал за проживанием молодой пары, а потом объявил, что уходит на покой. Отдал управление графством в руки сына и уехал в заранее приготовленное для себя поместье, оставив Дирку в наследство вместе с замком и несколько старых умудрённых жизнью советников. С годами эти советники, такие как Эсти, дед Ингера, тоже разъехались по своим поместьям, подготовив себе надёжных преемников в помощь молодому графу и переложив на них свои обязанности. В замке из старой гвардии советников теперь оставались только старый барон Голсет, ведающий всеми хозяйственными расчётами и, соответственно, хранитель всех амбарных книг и налоговых ведомостей, а также госпожа Илиной, главный знаток моды, этикета и церемоний в графстве. У барона Силла Голсета на данный момент было несколько помощников, один из которых уже взял почти всю нагрузку советника на свои плечи. Ингер ожидал, что в скором времени и Голсет объявит о своём уходе на покой. Госпожа Керта Илиной, сухонькая бодрая пожилая старушка, напротив, никуда на покой не собиралась, она очень хорошо прижилась рядом с молодой графиней, в мягкой форме и с обтекаемыми формулировками выдавая дамам свои ценные советы, и уверенной рукой рулила организацией праздников, строго следя за благопристойностью и выполнением всех правил этикета. Иногда она отправлялась к своей замужней дочери в столицу, привозила массу сплетен, модных веяний и нововведений в правила для знати, после чего жизнь в замке окрашивалась в новые оттенки.

Ингер улыбнулся, вспомнив, как в прошлый раз, когда Керта привезла из столицы новую моду – вплетённый в причёску цветок, целые букеты стали красоваться в волосах у дам, почтивших своим присутствием Осенний бал.

Воспоминание о приближающемся празднике заставило и без того уже усталого от непрерывной скачки Ингера помрачнеть ещё больше:

– Осенний бал! Осталось всего несколько дней! Как хорошо, что мой предусмотрительный Нил заранее заказал камзол, я бы точно забыл, не до этого как-то было в последнее время. Опять съедется толпа разношёрстного народа, каждый со своими тайнами, интересами, и попытками решить свои задачи за чужой счет. Будут сплетничать, интриговать и совать свой нос в каждый угол замка. Вернусь, надо будет собрать всю прислугу и в очередной раз напомнить им правила поведения во время праздников, а в свете последних событий нужно обдумать и добавить несколько новых правил, защищающих от проникновения слабых магов.

* * *

Дорт выждал сутки с исчезновения манускрипта. По уверениям мага запах зелья, которым он полил манускрипт не только на обложке, но и кое-где на разворотах, продержится не менее недели, а то и две, если манускрипт будут везти в плотно закрытом ящике.

Сначала Дорт взял егеря, лучшую ищейку на псарне и пошёл по следу, который начинался от шкафа в библиотеке. Дорт надеялся, что собака заодно укажет, где именно в замке было убежище лазутчицы, но собака сразу побежала в сад.

– Ничего, – подумал Дорт, – потом прочешем все закоулки и чердаки в замке, найдём её лежку.

Они без особых затруднений прошли до ограды, нашли брошенную тачку, обнаружили лаз, через который смог протиснуться только сам Дорт. Широкоплечий и коренастый егерь, который вёл собаку, в щель между прутьями категорически не пролезал. В результате пришлось идти в обход. Собака опять взяла след и через полчаса они были у сосны, где егерь, осмотрев место сказал, что тут паслись две лошади, и долгое время провёл человек. Похоже, её ждали не один день.

Следы вели к дороге на Чис.

Дорт отыскал графа в кабинете и выложил ему свои размышления и выводы.

– Получается, что эта особа сутки назад уехала в Чис, – развивал свою мысль Дорт. – Там у неё, скорее всего тоже есть какое-то убежище. Вряд ли родственники, или она сняла целый дом. Кто-то ведь должен был ухаживать за ним в её отсутствие. И как-то правдоподобно надо было объяснить то, что приехала и сразу исчезла. Так что, скорее всего постоялый двор или гостиница.

– Согласен, – кивнул Дирк. – Продолжай.

– Скажем, она сняла комнату, не появлялась там эти дни, теперь вернулась. Вряд ли выедет в этот же день. Надо отоспаться перед дорогой и приготовиться, путь неблизкий.

– Вполне вероятно, – согласился граф, – хотя есть небольшой шанс, что всё-таки умчалась сразу же, в первый же день.

– Итак, – продолжил Дорт, – спрашивается, как она собирается ехать в столицу? Может, у неё свой конь в конюшне на постоялом дворе стоит её дожидается? Нет, это вряд ли, потому что кроме коня ей нужна охрана. Одной ехать опасно, а охрана – это лишние люди. Если только с ней не прислали проверенных надёжных людей.

– И это вряд ли, – продолжил рассуждения Дирк. – Проверенные надёжные люди много времени в ожидании не проводят, они для действий. Эта лже-Линни могла здесь в поисках книги задержаться надолго, а вот если бы мы её поймали, то и вообще на годы застряла бы в наших подвалах.

– Я тоже так подумал. Так что получается, что она здесь одна и самое большее, что у неё есть – помощник из местных, который знает окрестности и показал ей щель в ограде. И следовательно, если она едет в столицу, то поедет она скорее всего в общественной карете с открытым лицом и с большим сундуком, да таким, чтобы там уместилась та большая тяжёлая книга, которую она стащила в библиотеке.

– Получается, – с улыбкой добавил довольный своим помощником Дирк, – что сейчас нужно ехать в Чис, походить по гостиницам, поспрашивать, может быть, собака унюхает в какой именно гостинице лежит теперь наша ценная книга. Тогда можно задействовать городского мага в Чисе, осторожно показать ему эту особу, если мы её найдём, чтобы он подтвердил, что она магиня. Я напишу главе города записку.

Через пару часов Дорт со своим маленьким отрядом уже был в Чисе, где методично начал обходить гостиницы и постоялые дворы. Отряд состоял из всё тех же егеря с ищейкой и Ирги, сообразительного молодого парня из замковой обслуги, которого Дорт взял, потому что он был местный, из Чиса. План действий был прост. Ирги заходил, тайно показывал хозяину охранный знак графа и спрашивал, не проживает ли в его гостинице женщина, которая сняла комнату, потом исчезла на неделю, а потом появилась. Мол, муж её ищет. В шестой по счёту гостинице хозяин утвердительно кивнул.

Ирги позвал Дорта.

– Да только ушла она куда-то, – сказал хозяин, толстяк с круглым лицом и венчиком пушистых волос на макушке.

Собака, немного покрутившись в сомнении по первому этажу гостиницы, подошла к лестнице и там уже уверенно потянула на второй этаж.

– Там, – кивнул хозяин. – Там её комната.

– Мы будем сидеть здесь, – Дорт указал хозяину на стол, стоящий недалеко от входа в мало освещенном углу за лестницей, но с весьма хорошим обзором обширной харчевни, которая и занимала весь первый этаж гостиницы.

– Принеси нам поесть. Когда она придёт, незаметно покажешь её. Например, почешешь себе шею, когда будешь с ней разговаривать, этот жест издалека видно. Сам понимаешь, никому ни слова. Даже слугам. Если она узнает, что её ищут и сбежит, то только из -за твоего длинного языка. И тогда хуже будет только тебе.

Когда хозяин отошёл, Дорт разлохматил себе волосы, забрал у егеря его шапку, нахлобучил на самые глаза. Его, конечно, не было в замке, когда эта особа наблюдала за жителями замка, и она вряд ли его узнает, но лучше подстраховаться. Тёмный угол, где они сидят, им в помощь.

Хозяин принёс миску для собаки, поднос с едой и бутылкой местного пива, Дорт расплатился, чем расположил к себе этого сразу заулыбавшегося толстяка. Видимо, он даже и не надеялся, что ему заплатят за обед.

Довольно долго они просидели в этой гостиничной харчевне. Егерь оказался хорошим рассказчиком и травил охотничьи байки, Ирги искренне хохотал, собака дремала под столом. Дорт тоже принимал участие в веселье, но он сидел лицом к двери и ни на минуту не забывал об основной цели их присутствия здесь. Через два часа его напряжённое ожидание закончилось. Хлопнула дверь, вошла ничем не примечательная женщина в простой одежде, и хозяин почесал шею, покосившись на их стол в углу. За ней шёл грузчик, тащивший на плечах большой новый сундук.

Дорт толкнул в бок Ирги, чтобы он тоже запомнил её в лицо. Похоже, что описать эту особу кому – либо для опознания у них не получится, лицо женщины было самое обыкновенное и никаких особых примет не наблюдалось.

– Что и следовало ожидать, – подумал Дорт.

Когда женщина поднялась на второй этаж и скрылась из вида, Дорт встал, потянув за собой всю свою компанию, и все они, махнув на прощание хозяину, вышли из гостиницы.

– Половина дела сделана. Теперь нужно отследить когда и куда она поедет со своим сундуком, а там её встретят и проводят.

Они пошли к тому постоялому двору в Чисе, от которого отправлялись общественные кареты на восток в направлении столицы и в близлежащие городки, где им сообщили, что раньше завтрашнего утра ничего никуда не отправляется. А вот завтра утром отправится карета на Кордень, два дня пути, а вот в Кордени уже ходят общественные кареты прямо до столицы. Почти каждый день.

Дорт понял, что на сегодня их работа закончена и пора возвращаться замок, обсудить всё с милордом и понять, что делать дальше.

* * *

Дирк внимательно выслушал Дорта, приказал выдернуть на время из скворечника опытного в слежке Корина и велел ему с самого утра ехать в Чис вместе с Ирги, который, если не считать Дорта, единственный видел лже-Линни в лицо, и только он мог показать её Корину. Их задача была проста, не привлекая внимания, сидеть недалеко у общественных карет, и отследить когда и куда уедет со своим большим сундуком эта пронырливая особа. После этого сразу птицей лететь в замок и доложить ему.

Если она поедет в Кордень, то, значит, едет она в столицу и по тому, когда она выедет из Чиса, можно будет рассчитать когда приблизительно она доедет до столицы.

Но если она всё-таки едет в столицу со скоростью общественной кареты, то её легко можно будет обогнать и уже там приготовить тёплый приём.

* * *

Уже совсем стемнело. Из глубины фиолетового неба через окно в комнату заглядывала луна, создавая на полу и расположенной рядом с окном мебели причудливые узоры из теней. Отражаясь в пузатой бутылке, на столе стояла свеча в подсвечнике, своим светом превращая бокал с вином, стоящий рядом, в большую сияющую рубиновую каплю на искрящейся хрустальной ножке.

Бароны Ольветы, дед и внук, сидели в креслах перед камином, в котором красными всполохами по чёрным обугленным углям бегали язычки пламени. Эсти посмотрел на внука, силуэт которого проявлялся в темноте, когда пламя в камине находило себе в углях новую пищу и вспыхивало ярче, начиная усиленно грызть её. Ингер примчался к нему неожиданно сегодня вечером. Старый барон, находящийся в доме, только услышал как в ворота въехал всадник, зазвучали голоса, а потом послышалось торопливое шлёпанье босых ног, в комнату влетел мальчишка – конюший и закричал: – Молодой господин приехали!

Почти сразу вслед за ним в кабинет вошёл усталый запылённый, но улыбающийся Ингер.

Эсти не любил гостей, приезжающих неожиданно, потому что обычно эти гости привозили неприятности, но по усталой улыбке внука сразу стало понятно, что пока всё в порядке.

Дед не стал ничего спрашивать во время ужина. Ингер тоже не торопился рассказать о цели своего приезда. Они перебрасывались за столом общими фразами, замковыми сплетнями и слухами.

И только когда они устроились у горящего камина с бутылкой вина из собственного винного погреба, Ингер рассказал деду обо всех недавних событиях в замке. Эсти внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Они долго обсуждали и строили предположения, кто именно стоит за этим заказом, какие ниточки в столице можно потянуть, чтобы прояснить этот вопрос, кого из высоких сановников можно привлечь, чтобы держать ситуацию под контролем, как отследить, когда ловушка сработает.

Теперь они сидели у слегка освещающего их огня в камине и молчали. Эсти был очень рад, что приехал внук. Он давно хотел с ним поговорить на довольно щекотливую тему и пытался найти слова, чтобы внук понял его правильно и проникся тем, что его беспокоит.

Эсти сказал медленно, подбирая слова:

– Мальчик мой, у меня есть одна просьба.

Ингер поднял голову и посмотрел в сторону кресла. В темноте комнаты он не видел лица деда, только слышал его глухой тихий голос.

– Что ты хотел, дед?

– Ингер, моя просьба состоит в том, что я прошу тебя подумать о том, что нас Ольветов осталось только двое, и я скоро уйду, а ты останешься один и только от тебя зависит, прервётся род Ольветов или будет продолжаться. Больше я ничего не прошу, только подумай об этом, я не тороплю тебя. Хотя согласись, моё желание увидеть молодую баронессу Ольвет, вполне оправдано. А если мне посчастливится подержать на руках твоего наследника или наследницу, то я могу рассматривать это как достойное завершение моего жизненного пути.

Ингер молчал. Дед не поднимал этой темы, но разговор назревал давно.

После долгого молчания Эсти пошевелился, от чего кресло скрипнуло, и спросил:

– Аника – это кто?

Ингер вздрогнул от неожиданного вопроса. Дед всегда отличался особой проницательностью.

– Это помощница Дирка, вдова Аника Тервискай, урожденная баронесса Эргет. А ты почему про неё спросил?

– Ах да, это та самая молоденькая девочка, хранительница библиотеки? Конечно, я её знаю, она в замке уже десять лет. А спросил, потому что ты в разговоре упомянул про неё несколько раз. Раньше ты вообще никогда о ней не упоминал. Почему?

Ингер помолчал.

– Не знаю, дед. Просто в последнее время мы постоянно пересекаемся.

После длинной паузы Эсти всё-таки спросил:

– Мальчик мой, может быть, из неё выйдет хорошая баронесса Ольвет?

Старый барон больше не стал ничего говорить, он позвал слугу и, тяжело поднявшись с кресла, пожелал внуку спокойной ночи и ушёл в свою комнату, оставив его один на один со своими мыслями.

Утром Ингер тепло попрощался с дедом и отправился обратно. К вечеру они с Нилом уже снова были в замке.

* * *

Уже стоял поздний вечер, практически ночь. Луна уже поднялась над горизонтом и светила в окна, когда Ингер вернулся в замок и дошёл, наконец, до своих покоев. Он был чертовски вымотан, два дня находясь в дороге. Ему настолько хотелось быстрее смыть с себя эту усталость вместе с грязью, что он не стал посылать Нила, чтобы узнать свободна ли купальня, а пошёл сам, чтобы, если купальня всё-таки свободна, сразу нырнуть в столь желанные свежесть и чистоту.

Ингер забыл взять свечу, но возвращаться не стал и теперь тенью шёл по пустынному полутёмному коридору в купальню, неслышно ступая мягкими сапогами.

Барон зашёл в предбанник купальни и заглянул в комнату для слуг. Никого не было. Никто никого не дожидался, стояла тишина, значит, купальня была свободна от кого бы то ни было.

Ингер обрадовался. На ходу развязывая пояс и снимая халат, неслышными на каменном полу большими шагами он вошёл в зал. В купальне уже было совсем темно. Ингер прошёл несколько шагов по направлению к вожделенному бассейну и только после этого заметил справа в темноте кусочек освещённого пространства.

Он повернул голову.

У правой чаши стояла обнажённая Аника, которая только что сбросила на пол рубашку пеньюара, перешагнула её и теперь одним своим краем теряющийся в темноте шёлковый круг мягкими складками лежал позади неё. Чуть ближе, боком к Ингеру, стояла перекрывающая собой свет горящих свечей ширма, с повешенными на неё халатом пеньюара и плащом. Эта ширма и не дала мужчине увидеть обнажённую женщину сразу от входа.

Аника, не двигаясь, стояла перед малой чашей, спиной к Ингеру, не заметив его. Лунный свет, падающий из окна и два подсвечника со свечами, стоящие на полу, не могли полностью разогнать темноту и освещали всего лишь небольшое пространство перед чашей. Ингер, затаив дыхание, смотрел на какую-то нереальную в таком освещении фигуру, на тонкую линию шеи, на изгиб талии, переходящей в округлые бёдра, на контур стройных ног, на высоко поднятую руку, которая придерживала пушистые волосы, в свете свечей ореолом окружавшие голову, на профиль нежного лица.

Наверное, он пошевелился или непроизвольно издал какой-то звук, потому что она почувствовала его присутствие, вздрогнула, испуганно вскрикнула, обернулась всем телом и протянула в защитном жесте руку, которой она только что придерживала волосы.

Ингер сначала решил, что женщина испугалась именно его, но через мгновение понял, что скорее всего она не видит, кто стоит в темноте купальни и боится кого-то незнакомого и от этого ещё более ужасного. Поэтому мужчина поспешно сделал к ней несколько шагов, остановился, и, не подходя ближе, сказал:

– Не бойтесь, это я, Ингер.

Она опустила руки и стояла перед ним, нагая, всматриваясь в темноту. Ингер понял, что Аника узнала его по голосу.

Потом мужчина медленно сделал ещё несколько шагов и вошёл в круг света, который давали свечи. Язычки пламени осветили его мускулистую обнажённую до пояса фигуру.

Мужчина подошёл совсем близко, протянул руку, коснулся её плеча и глухим голосом сказал: – Не бойся.

Она уже не боялась. Аня испугалась только в первую секунду, когда почувствовала чужое присутствие в полутёмной купальне. Теперь же, когда она увидела рядом Ингера и ощутила, как от его вида, от его мерцающих глаз, от звука этого хриплого от желания голоса её охватило возбуждение, хорошо знакомое по предыдущей жизни, Аня отдала себе отчёт, что хочет этого привлекательного мужчину прямо здесь и сейчас, и не нашла никаких причин себе отказывать. Она была свободна, он тоже, и мораль не довлела над ними.

Женщина протянула к нему руку, лёгким касанием провела по его щеке, потом положила обе руки ему на плечи, скользящим движением обняла за шею и губами прикоснулась к его губам. Ингер сразу же со стоном ответил на поцелуй, его руки с силой обхватили её, прижимая все крепче и крепче.

Поцелуй получился долгим и ошеломляюще страстным. Несколько минут они не могли оторваться друг от друга.

Через некоторое время Аня сделала небольшой шаг назад и потянулась из объятий. Ингер почувствовал и отпустил её, нехотя освобождая из кольца своих рук. Он до умопомрачения боялся резким движением вновь испугать её, и одновременно умирал от мысли, что она сейчас уйдёт, закончив всё этим одним поцелуем.

Она сделала ещё шаг назад, повернулась к мужчине спиной, присела, зачерпнула в ладони воды и потушила все свечи на одном подсвечнике, потом обошла чашу и также потушила все свечи и на другом. Наступила темнота, и только в падающем из окна сквозь листву лунном свете, проступали их силуэты.

Аня подошла к мужчине, опустила ему руки на пояс брюк, расстегнула пуговицу, и сделала шаг назад.

Ингер понял. Он быстро снял брюки и сапоги и полностью голый выпрямился перед ней, обмирая от желания.

Она протянула руку, кончиками пальцев пробежалась от его груди до низа живота, приведя этим лёгким нежным касанием мужчину в дрожь, повернулась и шагнула к тёмной воде бассейна, по поверхности которой бегали блики отражённого лунного света. Потом присела на край бассейна и соскользнула в воду, разбив лунную дорожку на тысячи осколков.

– Иди ко мне, – позвал его тихий голос.

Он скользнул к ней в воду, обнял и застонал от пытающегося его затопить наслаждения. Сдерживаться больше не было сил. Страсть огненным вихрем захлестнула обоих, сжигая в своём пламени, заставляя двигаться тела в едином ритме. Лунный свет на поверхности воды разбегался узорами, превращая воду в волшебное постоянно меняющееся зеркало, делая происходящее нереальным.

Общий стон на пике блаженства раздался одновременно.

Потом они долго плавали в темноте, молча целуясь, обнимая и лаская друг друга. Слова были не нужны. Её пальчики бегали по его голому телу, нежно поглаживая, ощупывая, слегка щекоча, и эта нехитрая ласка безумно ему нравилась. Он обнимал её, гладя в ответ, чувствуя под своими ладонями нежную кожу и целовал, целовал.

Вдруг Аня прошептала:

– Я совсем забыла про Илли, она скоро придёт за мной.

Почти сразу, будто услышав хозяйку, в тёмную купальню вошла Илли со свечой.

– Ой, госпожа, почему у вас так темно – то? У вас же были аж два подсвечника.

– Я уронила их в воду, – спокойным голосом ответила Аня. Невидимая в темноте служанкой, нашла его руку в воде, подняла её к губам, беззвучно поцеловала в центр ладони, потом отстранилась и подплыла к лестнице из бассейна.

– Илли, принеси мне из кладовки полотенце, я выхожу.

Аня выбралась из бассейна и пошла в направлении ширмы, где остался её пеньюар. Илли принесла ей из кладовки полотенце, вытерла хозяйку, нашла рубашку, помогла одеться.

Ингер, незамеченный горничной баронессы, смотрел на всё это из тёмного угла бассейна и заметил, что Аника встала так, чтобы при скудном свете свечи Илли не заметила разбросанной на полу мужской одежды.

Уже одетая, баронесса повесила полотенце на ширму, сама взяла в руки свечу, вручила мокрые подсвечники своей горничной, и они обе исчезли в темноте.

– Итак, что это было? – уже потом, лёжа в постели, спрашивала себя Аня. – Ну и как мне теперь с ним себя вести? Считать постоянным любовником? Или это вроде как случайная связь, не требующая продолжения? Как я ему в глаза завтра смотреть буду? Интересно, как он будет мне в глаза смотреть, – улыбнулась она самой себе. Бабочки опять запорхали у неё в животе, быстро увеличиваясь в размерах. Тело хотело повторения праздника изголодавшихся гормонов.

– Завтра разберусь, – уже засыпая подумала Аня. – Слава Богу, я не влюблена до умопомрачения, как Аника. Всё зависит от поведения Ингера. Будет он вести себя как будто ничего не произошло, ну и я тогда тоже. Хотя… хочется повторения банкета. Он такой нежный. С ним было замечательно.

* * *

Ингер постепенно приходил в себя.

– И что это было? И как мне с ней теперь себя вести? Я теперь имею на неё права как постоянный любовник? Или это стечение обстоятельств и просто случай, а завтра она не захочет меня видеть? – он впервые за много лет снова почувствовал себя неуверенным подростком.

– И какая выдержка! Какая потрясающая женщина! Где раньше были мои глаза! – ошеломлённо вспоминал он этот внезапный сумасшедший вихрь страсти. Мужчина выбрался из бассейна в полной темноте, нашёл полотенце на ширме, которое оставила ему Аника, и вытерся мокрым полотенцем. Оно совсем неуловимо пахло женщиной. Ингер повесил полотенце обратно на ширму, на ощупь, чертыхаясь, отыскал свои разбросанные по полу вещи, оделся, и, ничего не замечая вокруг себя от переполнявших его мыслей, эмоций и чувств, отправился в свои покои и даже чуть было не заблудился, пропустив нужный поворот на лестницу.

Упав на кровать, он сразу заснул.

Глава 9

Утро встретило его чудесным эротическим сном, где в главной роли выступала Аника. Тело зазвенело от сладкого томления, и барон проснулся.

Его личный камердинер Нил, которому глава замковой безопасности доверял полностью и даже больше, удивлённо приподнял бровь, меняя барону постельное бельё.

Ингер разозлился. Разозлился на себя, на ситуацию, на свою внезапную зависимость от Аники. Он привык себя держать под контролем, а вот контроль куда-то и делся. Волны противоречивых эмоций накатывали на главу безопасности замка, в то время как он большими злыми шагами шагал по коридорам замка в сторону своего кабинета. Надо было решить с графом некоторые вопросы, но в его кабинете наверняка окажется Аника, и как себя вести теперь?

– Тьфу, – одёрнул себя мысленно Ингер, – я, кажется, теперь просто боюсь зайти в кабинет Дирка!

И, стараясь не потерять уверенности, направился к знакомой двери.

Аники там не оказалось. На Ингера накатило неожиданное разочарование. Без неё кабинет оказался совершенно пустым, хотя Дирк был уже тут. Хотелось выйти, закрыть дверь, войти, но чтобы на этот раз она сидела здесь за своим столом.

Однако её не было. Зато был граф, который, не замечая состояния друга, начал обсуждать с ним вчерашние метания Дорта по Чису в поисках следов лже-Линни.

Ингер постарался взять себя в руки и ни тоном, ни взглядом не показать другу своего напряжения. Постепенно он втянулся в обсуждение текущих вопросов и пересказал Дирку советы и комментарии деда. Они обсудили какие шаги можно предпринять в столице при поисках заказчика кражи манускрипта.

В столице у графа был особняк, где, изображая прислугу, находилось несколько доверенных людей Ингера. Граф хотел послать в столицу Корина, чтобы он передал им пузырёк с запахом зелья и указал на эту особу прямо по прибытию общественной кареты. Возможно, с помощью собаки им удастся проследить по каким адресам будет путешествовать сундук до тех пор пока запах не выветрится окончательно. По крайней мере они проследят за этой лже-Линни и, возможно, зацепятся за ниточку, которая от неё тянется к заказчику. Слабая, конечно, надежда, но всё же…

Постепенно за обсуждениями злость и раздражение Ингера на всех и вся отступили, заботы о безопасности замка навалились привычной кучей и заставили барона забыть об эмоциональной волне, которая захлестнула его рано утром.

– Доброе утро, милорд! – раздался у него за спиной знакомый голос. Барон, который в этот момент стоял у окна, оглянулся и увидел Анику, склонившуюся в приветствии графу. Потом она выпрямилась, повернулась к нему и, глядя прямо в глаза, сказала:

– Доброе утро, господин Ингер! – задержала взгляд чуть дольше обычного и улыбнулась уголками губ.

Казалось, в ней ничего не изменилось с того момента, когда он видел её последний раз в этом кабинете. Знакомая светлая блузка, нитка жемчуга, гладко уложенные волосы. Но Ингер теперь совершенно иначе видел её лицо, смотрел на шею, на подключичную ямку, наполовину скрытую под кружевами блузки. Ладони сразу вспомнили шелковистость её кожи, губы заныли, желая прикоснуться к её губам.

У барона сладко ёкнуло в животе, и стало трудно дышать. Он растерялся и молчал. Потом разозлился на себя за эту растерянность и затянувшуюся паузу, покраснел и отвёл глаза в сторону. Поглядел на неё снова и с ужасом увидел, что его долгое молчание и взгляд в сторону были катастрофой. Улыбка исчезла и вместо ожидания в её глазах появилась холодная вежливость.

– Нет, – хотел крикнуть он, – ты всё не так поняла! Я не стыжусь наших отношений! – но сумел только выдавить из себя почти нормальным голосом:

– Доброе утро, госпожа Эргет!

Ситуацию невольно разрядил Дирк. Не замечая произошедшего между ними обмена взглядами и последовавшей безмолвной катастрофы, он встал, потянулся и, обратившись к баронессе, сказал:

– Аника, мы тут с утра уже почти всё обсудили. Нас ждёт Рик на тренировке, так что мы убегаем. Ты доделай, что планировала на сегодня, а потом можешь быть свободна. Судя по окружению Синты, подготовка к Осеннему балу для женщин дело не одного дня и требует массу времени. Если ты понадобишься, я за тобой пошлю. Ингер, мы опаздываем! – и он слегка подтолкнул замершего друга к выходу.

* * *

– Ну и что мне теперь делать? Как исправить ситуацию? Прислать букет цветов или украшение, как я раньше посылал своим любовницам при размолвке? Так она мне не любовница! И что будет тогда говорить этот букет? Вернись ко мне? Или, спасибо, извини, до свидания? – барон возмущённо фыркнул, сделал быстрое движение и от этого сильного удара у деревянного противника отлетела голова.

– А чего я хотел? Чтобы она бросилась мне на шею? Наверное, я хотел, чтобы она просто мне улыбнулась. И тогда я понял бы, что ей не безразличен. Но она тоже, наверное, ждала, что я проявлю своё отношение. И я проявил, отвернувшись, как последний идиот! – Ингер с яростью махал мечом, уничтожая ни в чем неповинный манекен, не замечая, что друзья перестали тренироваться и собрались кружком у него за спиной, переговариваясь.

Сверкал клинок, движения были чёткими и сильными, разгорячённое мускулистое тело Ингера было мокрым от пота, рубашку он давно сбросил.

– Нет, я с ним в паре с мечом сегодня тренироваться не буду, – сказал Брант Рику, – покалечит и не заметит.

Заместитель Рика, высокий плечистый молодой мужчина, согласно покивал головой.

– Может, остановить это избиение манекенов? – спросил Дорт, до этого молча смотревший на это яростное мелькание меча и на щепки, летевшие в разные стороны от много раз раненого и убитого чучела. – Ингер в таком настроении и себя покалечить может.

– Что случилось-то? – вся собравшаяся на тренировочной площадке группа мужчин: Брант, Рик, его заместители, несколько парней из стражи, Дорт – все вопросительно уставились на Дирка. Граф пожал плечами:

– А я знаю? С утра ещё был нормальный, обсудили с ним твою, Дорт, поездку в Чис, потом пришли на тренировку. А тут он как с цепи сорвался. Вчера он в поместье ездил, к деду, старому барону Ольвету. Может, там что случилось, да он не рассказывает. Он с кем ездил?

– С камердинером своим, с Нилом, – ответил кто-то из стражников.

– После тренировки позовите-ка, мне Нила в кабинет, да Ингеру говорить об этом не нужно. А пока продолжаем тренировку, но к Ингеру близко не подходим.

Мужчины разошлись по парам, снова зазвенели мечи, стали слышны звуки боя да голос Рика, указывающий на ошибки своих учеников.

Ингер спустил пар, искромсав несколько манекенов, немного успокоился и нашёл глазами Рика. Тот стоял немного в сторонке и жестом подозвал друга.

– Ингер, что-то ты сегодня слишком… хм… напряжён. В пару с тобой никого я поставить с мечом не могу, хотелось бы обойтись без травм на тренировке. Если хочешь, можем с тобой потренироваться в рукопашном бою с кинжалами, но лучше без. Однако, мне кажется, ты уже отработал сегодня, – Рик махнул рукой ученику за спину. Барон оглянулся и увидел несколько куч из торчавших в разные стороны палок ранее бывших манекенами.

– Да, ты прав, я пойду, – он тяжело вздохнул, ничего не объясняя, повернулся и пошёл с тренировочной площадки, на ходу подняв рубашку.

Дирк задумчиво смотрел ему вслед. Ингер подошёл к навесу рядом с площадкой, вылил на себя приготовленное слугами ведро воды, вытерся полотенцем, одел сухую рубашку и камзол и, не оборачиваясь, по дорожке пошёл к замку.

– Жаль, нельзя подслушать его мысли, – подумал Дирк, не зная, что подслушивание мыслей у друга в этот момент не принесло бы никакой пользы. Ингер вымотал своё тело, и, наконец, смог заглушить этот захлестнувший его с утра поток неконтролируемых эмоций и вопросов, на которые он не знал ответа. Он бездумно шёл по дорожке, чувствуя как ноют расслабляясь наработавшиеся мускулы и пытался вернуть себя вчерашнего, такого спокойного, уверенного, которого беспокоил всего лишь Осенний бал с его гостями.

* * *

Аня доделала все дела, просмотрела всю накопившуюся переписку разложила письма по важности и по направлениям, взяла свою «перепись населения» и пошла в ведомство счетоводов. Пора было сверить её список с данными главного счетовода и делопроизводителя, строго следящего за доходами и расходами графства, советника графа по финансовым вопросам старого барона Голсета.

Утренний обмен взглядами, не замеченный графом, сначала немного расстроил её, а потом она переосмыслила произошедшее и успокоилась.

Она шла по лестнице в крыло, где размещались кабинеты с большими до потолка шкафами, набитыми счетами, отчётами, записками и расписками. Там обитал барон Голсет со своими подчинёнными, у которых пальцы вечно были в чернилах.

– А чего я хотела? – думала Аня по дороге. – Чтобы он пришёл с букетом цветов на потеху всему замку? Чтобы поцеловал меня прямо в кабинете на глазах у графа?

Конечно, если бы я была безумно, как Аника влюблена, наверное, плакала сейчас в своей комнате от разочарования. Но я-то не очарована. Да, мне нравится Ингер, – при этом признании самой себе волна тёплого чувства омыла её от макушки до пяток, и в животе опять замахали крылышками бабочки, намереваясь взлететь. – Ну хорошо, хорошо, теперь мне очень нравится Ингер. Но серьёзные мужчины, они такие, им необходимо сначала разобраться в себе. Поэтому он покраснел и отвёл взгляд. Не знал как реагировать.

Ну да, я чуть-чуть обозначила свою симпатию к нему. Так, слегка, на грани. Если бы строго на него посмотрела, это было бы демонстрацией сожаления об происшедшем. А я не сожалею.

Аня улыбнулась, вспоминая ошеломлённое выражение его лица в полумраке, жадный блеск глаз, в которых мерцало пламя свечей, ну и ещё некоторые детали этого «происшедшего».

– Но откровенно помогать в выборе, радостно улыбаясь и вешаясь ему на шею, я не собираюсь. И да, правильно, что я сама его слегка отодвинула. Если буду нужна – добьётся, он упорный. А если не буду нужна, всё останется как прежде, – она почувствовала, что при этой мысли у неё сжалось сердце, – буду с ним такой же какая и была эти последние годы – спокойной, равнодушной. Моя гордость не пострадает, останется при мне нерастоптанной.

Она недолго пробыла в ведомстве старого барона, который просто велел оставить ему список и завтра зайти, забрать его с дополнениями или без, чтобы скорректированный отдать графу.

– Мои мальчики посмотрят и разберутся, – сказал советник. Потом посмотрел на Аню и неожиданно спросил:

– А вы собираетесь посетить Осенний бал, госпожа Аника?

Его мальчики заинтересованно подняли свои умные головы от изучения счетов и расписок.

– Да, конечно, я не могу пропустить этот праздник леди Синты.

Неожиданно для Ани из-за соседнего большого письменного стола, на углу которого лежала стопка толстых потёртых папок, почти скрывающая хозяина стола, встал один из помощников барона Голсета, Эхи Леннет, высокий, немного нескладный молодой мужчина с добрым лицом и кудрявыми светлыми волосами. Он слегка поклонился и торжественно произнёс:

– Если у вас не все ещё танцы на балу расписаны, возможно, вы подарите мне хотя бы один танец.

Аня немного растерялась, но вспомнила, что Эхи, третий сын барона Леннета из соседнего графства, постоянный её поклонник, а точнее, конечно, поклонник Аники. Он пытается за ней ухаживать уже несколько последних лет, оказывая знаки внимания при их редких случайных встречах, несмотря на то, что у них нет ни общих дел, ни общих интересов, одни только рабочие. Баронессе он нравился. Иногда он приходил в библиотеку, брал книгу и усаживался в кресло неподалёку от неё и просто читал, молча, не пытаясь развлечь её пустой светской болтовнёй. В Эхи она чувствовала ум, твёрдый характер, упорство и одновременно от него исходила волна искренней молчаливой нежности к ней, Анике. Наверное, молодая женщина могла бы со временем оценить его по достоинству и даже полюбить, но он немного опоздал со своими ухаживаниями, Дирк первый расположился в её сердце, и Эхи был не в силах занять графское место.

– Да, конечно, господин Эхи, один танец будет ваш, – ответила Аня. Эхи с благодарностью поклонился ещё раз, и Аня вышла из кабинета, оставив его стоять у стола советника и смотреть ей вслед. Похоже, старый советник своим вопросом об Осеннем бале просто решил помочь Эхи в его сердечных делах.

– Танец я подарю, конечно, и не один, и не только Эхи, но сначала нужно разобраться, умею ли я вообще теперь танцевать. По крайней мере потренироваться точно нужно. Ну и с кем? Не с Эхи же.

Кандидаты в партнёры на танцевальную тренировку были, а вот тот, кто не будет задавать вопросов по поводу её внезапной неуклюжести, был только один – дядя Керт. Так что предстояло срочно его найти.

* * *

После выматывающей тренировки Ингеру полегчало. Он успокоился настолько, что смог немного поработать в кабинете, а после обеда совсем пришёл в себя.

– А что, собственно, случилось? – говорил он сам себе. – Мне отдалась красивая женщина, у меня было замечательное любовное переживание, про которое никто ничего не знает, поэтому не будут утюжить меня сплетнями и косыми взглядами. Мало того, мы с ней не поссорились и, если я не буду таким идиотом, то у нас могут сложиться очень неплохие любовные отношения.

Он понимал, что в чём-то врёт сам себе, но всеми силами пытался вернуть жизнь в знакомое накатанное русло понятных необязательных лёгких отношений. Да, он не был монахом. По его просьбе время от времени Нил тайно приводил к нему сговорчивых симпатичных обитательниц замка, которых вполне удовлетворяли товарно-денежные отношения в постели. Наличие в замке Керта с его лечебниками давало гарантию, что девушки здоровы. У Ингера даже были какие-то постельные фаворитки, которым он отдавал предпочтение, но и не особо расстраивался, получив другую служаночку или кухарочку на ночь.

* * *

Аня находилась в комнате Керта и, немного волнуясь, стояла напротив него самого. Да, теоретически всё было понятно: тело Аники помнит все поклоны, жесты и повороты каждого танца, и будет двигаться привычными движениями, под музыку, которую хранит память Аники. Главное, не мешать своему телу двигаться вслед за музыкой. Но это только теория, а что будет на практике?

Когда Аня пришла со своей просьбой, старый камердинер по приказу Керта очистил центр его гостиной от мебели, отодвинув в углы столик, два кресла и стулья, а самого камердинера маг отослал из своих покоев с указанием не заходить без крайней нужды, чтобы не мешать: госпожа баронесса будет учить господина Керта новым танцам, потому что она хочет взять его в сопровождающие на Осенний бал.

Опытный камердинер мага, насмотревшийся на своём веку всяких странностей, ничем не показал своего удивления, а просто вышел, сказав, что будет поблизости и господину стоит его только позвать.

Керт смотрел на племянницу с лёгкой улыбкой. Она была очень мила, немного разрумянившись в своём волнении. Ей очень шло это простое светлое платье из лёгкой материи с рукавами чуть ниже локтя, которые открывали тонкие запястья, украшенные браслетами. С линии рта ушла эта страдальческая складка, улыбка теперь постоянно трогала уголки губ. В магическом зрении он видел, что кокон теперь окрашен несколько по-другому, ярче, пятна, вытягивающие жизненную силу из тела исчезли. Новое сознание переделывало кокон под себя, не меняя структуру и не затрагивая базовых точек личности.

Керт ободряюще улыбнулся Ане:

– Начинаем! Как договорились, подпевай, пожалуйста, чтобы мне было легче, – и создал у неё иллюзию звука, а точнее, иллюзию мелодии старого, хорошо известного Керту танца.

Магия Керта подействовала на Анин слух так, что она стала слышать эту мелодию, будто в углу гостиной кто-то невидимый заиграл на невидимом струнном инструменте с красивым глубоким тембром звучания. Аня постаралась отключить свои постоянно анализирующие мозги и разрешить своему телу двигаться так как оно захочет. Она послушно начала подпевать, двигаясь в такт звучащей только в её голове мелодии, кружась и поворачиваясь где нужно.

Керт, по пению племянницы поняв какая именно фигура танца сейчас исполняется, уловил ритм, подхватил её руку и взял на себя роль партнёра, они стали танцевать вместе, улыбаясь друг другу и радуясь, что всё идёт как надо.

Она закончила напевать этот танец, они раскланялись, и Керт создал иллюзию следующего, а потом и ещё одного. С каждой мелодией молодая баронесса становилась всё увереннее и увереннее. В первом танце её движения были хотя и правильными, но скованными. Третью иллюзию она просто танцевала, следуя за красотой музыки, звучавшей в её голове и не мешая своему телу двигаться как оно хочет. Ане просто было хорошо, и тело своими грациозными движениями старалось передать это настроение хозяйки.

* * *

Ближе к вечеру Ингер, как давно и собирался, решил наведаться к Керту поговорить об магической защите. Подойдя к покоям мага, он увидел сидящего на стуле у двери старого камердинера.

– Господин Инсет у себя?

– Господин Инсет просил его не беспокоить, он занят с госпожой Аникой.

Ингера, пришедшего с относительное душевное спокойствие, это сообщение почти не тронуло, с чем он себя мысленно и поздравил.

– Доложи, – сухо сказал он.

Камердинер недовольно покосился на настырного посетителя, но перечить правой руке хозяина замка не стал. Он постучал, потом зашёл и с порога объявил:

– К вам барон Ольвет!

Через открытую дверь Ингер увидел раскрасневшуюся улыбающуюся Анику, стоящую рядом с Кертом, который с нежностью смотрел на неё. Неожиданно для барона эта картина его чем-то царапнула, но он постарался взять себя в руки.

– Добрый вечер, господин барон, как вы вовремя! Нам с Аникой как раз нужна помощь.

Ингер удивлённо поднял брови.

– Госпожа Аника попросила меня сопровождать её на Осеннем балу и уговорила станцевать. Она тут как раз пыталась оживить мои хорошо забытые навыки. Но как танцор я уже устал, а вот как маг ещё нет. А племянница моя ещё не натанцевалась. Может быть, вы согласитесь побыть её партнёром один танец? Иллюзию мелодии на двоих я ещё один танец удержу. Как ты, не против, девочка моя?

Девочка была не против. Аня поняла, что затеял дядя: безупречный танец с Ингером означал, что она полностью готова к балу. Если же танец пойдёт вкривь и вкось, можно будет сослаться на неудобство танцевать при помощи музыкальной иллюзии, а завтра продолжить уроки танцев снова с дядей Кертом.

Аня посмотрела на Ингера. Он был спокоен и ждал её согласия.

– Да, господин Ингер, – сказала она, – это было бы очень любезно с вашей стороны.

Она сделала к нему шаг, ожидая его решения, и слегка приподняла руку в его направлении, и от этого небольшого шага и этого жеста вся плотина, целый день аккуратно возводимая бароном в своём сознании рухнула, и по телу волной прошло желание сделать шаг навстречу, обнять, прижать к себе и почувствовать её сквозь все слои ткани разделяющей их одежды.

– Я не могу отказать вам, госпожа Аника.

Это прозвучало так двусмысленно между ними двумя, что она немного нахмурилась, и он поспешил исправиться:

– Я счастлив танцевать с вами, – и протянул ей руку.

Керт отошёл в угол, сел на кресло и создал музыкальную иллюзию для них двоих. Только в их головах звучала одна и та же тихая торжественная мелодия танца зергинса, которую только им наигрывал невидимый иллюзорный музыкант.

Это было необычное, удивительное зрелище: красивые мужчина и женщина в полной тишине, нарушаемой лишь шорохом шагов, кружились, подходили к друг к другу и расходились, грациозными движениями выполняя фигуры неслышимого танца, глядя друг на друга, не отрываясь.

Танец закончился. Музыка стихла, так и не зазвучав для чужих ушей.

Керт молчал, и, не вставая из кресла, озадаченно рассматривал пару, остановившуюся в центре его гостиной.

– Эк полыхнуло у обоих в коконах, сразу несколько слоёв прошило и у обоих в одних областях, – потрясенно подумал он. – Какой неожиданный и безусловно удачный поворот событий при наших проблемах. Хороший род, достойный человек и не женат. Лишь бы не запутались в отношениях и не наплодили обид.

Молчание затянулось. Аника опомнилась первой. Она присела в поклоне, благодаря партнёра за танец.

– Господин барон, – подал голос маг из кресла в углу, – у вас было ко мне какое-то дело?

Ингер помолчал, судорожно вспоминая, что это было за дело и пытаясь привести мысли в порядок:

– Ах да, я хотел поговорить с Кертом об усилении магической защиты замка, – вспомнил он, а вслух как-то неуверенно сказал:

– Да, у меня к вам важное дело.

– Господин Ингер, нельзя ли перенести ваше дело на завтра, сегодня я слишком устал? – Керт развеселился, глядя на потуги барона вернуть себя в конструктивное русло.

– Да, наверное, лучше завтра, – Ингер не сопротивлялся, понимая, что опять выбит из нормального состояния.

– Тогда не проводите ли вы мою племянницу до её покоев, сам я сейчас немного не в состоянии? – усталым голосом добавил довольный собой старый интриган.

Ингер заметил, что племянница удивлённо взглянула на дядюшку.

– Да, если госпожа Аника не будет против.

– Нет, я буду только рада.

Они распрощались с Кертом, вышли и чинно, не касаясь друг друга, прошли мимо старого камердинера, терпеливо сидящего на стуле у двери, и пошли по коридору в сторону покоев баронессы.

В полном молчании они дошли до дверей её гостиной Когда она повернулась к нему, чтобы попрощаться, то увидела в его взгляде тоскливое недоумение. Он опять ничего не понимал, явно злился, и ей стало его жалко.

Аня поглядела ему в глаза, чуть-чуть улыбнулась, протянула к нему руку и, слегка коснувшись его щеки пальцами, сказала:

– Не обижайся, я тоже ничего не понимаю. Всё так неожиданно.

И эта улыбка, это лёгкое нежное прикосновение, это её обращение на «ты» и признание, что для неё всё происходящее между ними тоже непонятно и неожиданно, как-то сразу успокоило Ингера. Схлынуло напряжение, скручивающее его весь этот долгий день, между ними стало всё хорошо и правильно.

Он обрадованно посмотрел не неё, поймал её руку и, глядя в глаза, медленно и благодарно поцеловал тонкие пальцы. Слова опять были не нужны.

Она улыбнулась, мягко забрала свою руку и ушла, оставив его одного в коридоре.

Это тёплое ощущение вновь обретённого душевного спокойствия не оставляло его всё время, пока Ингер шёл к себе и уже, подходя к двери своих комнат, он внезапно подумал:

– Может быть, дед прав?

* * *

Уже совсем поздним вечером Дирк сидел на диванчике в уютной спальне Синты. Тонкие узоры на светлом фоне стен и лепнина потолка перекликались с вязью узоров на ковре и покрывале большой кровати, стоявшей почти посередине спальни. Мягкий свет крисповых светильников, свеча, отражающаяся в зеркале туалетного столика, создавали особую расслабленную домашнюю атмосферу, которую так любил Дирк. Создать такой же уют у себя в покоях у него не получалось, а Синта, смеясь, отказывалась заняться уютом в его покоях, говоря, что не будет своей рукой уничтожать лишний повод прийти и навестить жену в её спальне.

Она отослала свою горничную и сейчас сидела перед зеркалом в кружевном пеньюаре, заплетая волосы в косу.

Они уже обсудили весь прошедший день: непослушание учителю старшего сына, синяк на коленке младшего, забавные новые словечки маленькой Герики и отсутствие старого графа на предстоящем Осеннем балу, когда Дирк вспомнил о странном поведении Ингера на тренировочной площадке.

– Ах да, забыл тебе рассказать. Сегодня Ингер на тренировке всех удивил своей агрессивностью. Молча покрошил мечом почти все манекены, потом оделся и ни на кого не глядя ушёл. Я до сих пор не понимаю, что с ним было. Сначала я думал, что-то случилось с его дедом. Три дня назад я сам послал его к старому Эсти Ольвету посоветоваться, когда закончилась эта эпопея с лазутчицей в замке. После тренировки вызвал его камердинера Нила, поспрашивал, не случилось ли чего у Ольветов. Нил сказал, что ничего не заметил, всё было хорошо, Ингер уехал, тепло распрощавшись с дедом.

– Может, у него личные неприятности, – улыбнулась Синта, глядя на Дирка через отражение в зеркале.

– Какие личные неприятности? – удивился граф.

– Ну, поссорился с любимой женщиной, например.

– С какой такой любимой женщиной? – протянул граф, для которого Ингер давно стал примером закоренелого холостяка. Он удивился настолько, что даже встал с диванчика, подошёл со спины к сидящей жене, положил ей руки на плечи, и с ошарашенным выражением лица глядел на её отражающееся в зеркале лицо.

– Не знаю, – усмехнулась Синта, которая не собиралась рассказывать мужу о странном поведении Ингера в присутствии Аники и пересказывать комментарии Читии, наблюдавшей из окна замка за прогулкой этой пары по парку от конюшни, – но разве только у тебя может быть любимая женщина? – сказала она, вставая и задувая свечу на на туалетном столике. Она повернулась к мужу, обвила его шею руками и прекратила все разговоры простым и проверенным способом.

Глава 10

Камердинер знал, что дни, предшествующие Осеннему балу барон ненавидел. Каждый год с самого утра в эти дни в силу возложенных на него обязанностей Ингер повсюду сопровождал графа, одновременно следя за безопасностью замка, что в условиях большого количества прибывающих гостей было очень трудно. Глава безопасности с трудом выносил эти толпы почти неизвестных ему людей, вынужденный вежливо улыбаться, и скрипел зубами от мысли, что целых пять дней эти люди будут перемещаться по замку и кто знает, чего от них ждать. Стража была усилена, прислуга ещё раз проинструктирована. Скворечник в таких условиях был почти бесполезен, большое количество купальщиков в купальне для прислуги превращало все разговоры в один сплошной гул, хотя Ингер всё-таки оставил в нём дежурство.

Маховик, который начала раскручивать леди Синта месяц назад, начав рассылать приглашения, уже набрал обороты, и всё графство теперь неумолимо неслось, к самому важному событию осени – к ежегодному Осеннему балу в замке графов Варлотов, на котором, как известно, мечтает побывать каждый дворянин графства.

Осенью, собравшись на бал дающийся в честь именин графини, благородные господа вновь осматривали свои ряды, изменившиеся за год, пересматривали свои дружеские связи, укрепляли старые, заводили новые, плели и расплетали политические, матримониальные и ещё Бог весть какие интриги, решали хозяйственные вопросы, выводили в свет своих подросших детей и заключали альянсы, и всё это под внимательным взором графской четы.

На балу можно было своими глазами посмотреть на тех, о ком по графству весь год ходили слухи и убедиться, всё ли так, как рассказывают, а может быть еще интереснее и пикантнее. Бал мог возвеличить или унизить, приблизить или отдалить, мог признать достойным уважения или изгоем. Простолюдины оставались за порогом. В бальном зале по поведению и умению танцевать почтенная публика определяла характер и делала далеко идущие выводы, поэтому в каждой благородной семье детей с малых лет обучали танцам, как одному из самых важных и востребованных занятий в жизни.

Эхо Осеннего бала потом звучало весь год до следующей осени.

Конечно, в графстве были другие праздники. Например, Большая Зимняя охота, Большая Летняя охота, но Осенний бал пользовался особым расположением благородных господ.

С самого рассвета замок вовсю начинал готовиться к предстоящему событию, вовлекая в этот процесс всё больше и больше людей. Вереница дополнительных возов с продовольствием каждое утро тянулись в замок, а модистки вообще покидали замок только на ночь.

Нил осторожно разбудил барона на рассвете, ожидая раздражённого злобного взгляда и очень удивился, увидев улыбающегося господина.

Ингер и сам был удивлён. То душевное спокойствие, которое охватило его вчера вечером осталось с ним до сегодняшнего утра.

– Впереди очень хлопотные дни, но утро началось совершенно замечательно, – подумал Ингер, выпрыгивая из-под одеяла под задумчивым взглядом своего личного камердинера.

* * *

Аня велела Илли разложить на кровати бальное платье, не востребованное и не выгулянное на прошлом Осеннем балу, и теперь прикидывала как и чем можно сделать его соответствующим сегодняшним модным веяниям. О том, что оно подходит по размеру, Аня убедилась ещё неделю назад, когда Илли вынула ею же самой в прошлом году аккуратно упакованное платье и повесила отдельно в шкафу для проветривания и разглаживания.

Ане, оглядевшей прошлогоднее платье баронессы своим свежим взглядом, очень понравилось это платье из тёмно-вишнёвой ткани с тонкими, почти незаметными, узорами цвета на несколько тонов темнее основного фона. Аника не была девицей на выданье и могла себе позволить прийти на бал в платье тёмных оттенков.

Этот наряд оставлял шею открытой, однако декольте было неглубоким и по вырезу струились изящного плетения кружева, на тон светлее платья, что добавляло платью нарядности. Короткие рукава оставляли руки открытыми, талия была подчёркнута широким поясом. Длина платья была по щиколотку, открывала туфельки и краешек нижней юбки – всё так как диктовала сегодняшняя мода для дам. Подол должен был слегка струиться, и, чуть-чуть открывая стройные щиколотки, разлетаться при танцах, но никак не расталкивать кавалеров, пугая своей жёсткой пышностью.

Цвет нижней юбки модой не регламентировался, но было принято делать нижние юбки белыми или светлых оттенков в тон платья, пуская по краю кружево такого же цвета. Аника в прошлом году решила сделать нижнюю юбку не светлой, а в цвет платья: точно такого же тёмно-вишнёвого оттенка и попросила модистку пустить по низу нижней юбки те же кружева, какими был украшен вырез платья – на тон светлее.

Неделю назад, примеряя платье, Аня покружилась в нём у себя перед большим зеркалом и нашла, что сделать нижнюю юбку в цвет платья было весьма удачным решением. Платье получилось каким-то завершённым, и, если покружиться, напоминало раскрывающийся бутон цветка.

Молодая баронесса совершенно не хотела прикалывать к платью модные бантики или букетики, на чём очень настаивала Илли, уверяя, что, мол, это теперь в моде и у всех дам такое украшение будет, а мы чем хуже.

– Да ничем мы не хуже, – засмеялась Аня. – Мы даже местами ещё и лучше. Но портить платье этими пошлыми бантиками мы не будем.

Она открыла свою небольшую шкатулку с драгоценностями. Украшения для платья можно было долго не выбирать, потому что драгоценностей у молодой баронессы было мало, не успела она нажить много украшений за полгода замужней жизни. Аня вынула из шкатулки редко надеваемую Аникой парюру – ювелирную пару, выполненную в едином стиле: изящное ажурное золотое колье с рубинами и лёгкие, такие же ажурные, висячие золотые серьги с маленькими капельками рубина у мочки уха. Фамильное украшение, мамино наследство, которое отец отдал дочери после свадьбы. Эта золотая пара с рубинами была великолепна, однако и очень требовательна. К ней должен быть особый наряд, её к чему попало не оденешь, поэтому и вынималась она из шкатулки крайне редко.

Аня вспомнила, что Аника одела эту парюру после свадьбы на первое торжество в доме мужа, устроенное в честь их бракосочетания. Однако мужнина родня не оценила красоты и изящества этих украшений и признала их слишком маленькими и дешёвыми из-за небольшого количества золота. Об этом ей потом сказал сам муж, пообещав на рождение наследника подарить «настоящее колье». Наверное, подарил бы, но не успел.

Но вот сейчас, вынутые из шкатулки и аккуратно выложенные на платье, лежащее на кровати, эти рубиновые капли в золотой оправе просто просились украсить хозяйку в дополнение к этому замечательному тёмно-вишнёвому наряду.

– Всё, – сказала Илли, ещё раз оглядев наряд и туфельки. – Мы вроде всё приготовили, вечером я приду и платье ещё раз проглажу, просмотрю, чтоб было в идеальном состоянии, все кружева. Причёску будем делать завтра, перед балом.

Аня улыбнулась этим командным ноткам в голосе горничной. Послезавтра после бала вся прислуга будет обсуждать, чья хозяйка была самая красивая и отсвет триумфа хозяйки падёт и на саму горничную.

Хлопоты по приготовлению к балу только платьем не заканчивались. Из столицы и со всех концов графства начинали прибывать гости, и все обитатели замка участвовали в их приёме и расселении. Кто-то, кто жил поближе останавливался в своём доме в Чисе, кто-то в лучшей гостинице города, родственники и близкие друзья были приглашены расположиться на время Осеннего бала в замке.

Илли помогала другим горничным обихаживать прибывающих господ и их слуг, распаковывать, чистить одежду, помогать дамам с причёсками, стелить постели, в общем, пытаться упорядочить замковый быт в условиях постоянного притока новых лиц.

Аня готовила библиотеку к наплыву скучающих гостей, которые каждый год по приезду расползались по всему замку, включая библиотеку, которую рассматривали как одну из вполне удобных гостиных для светских разговоров. Она расставила там дополнительные стулья и столы, заперла все шкафы во избежание порчи графского имущества и прочих неприятностей. Три года назад, например, одна юная девица, попытавшись вытащить приглянувшийся ей дамский роман из недальновидно незапертого Аникой шкафа, вывалила на себя почти всю полку. Упрёки, посыпавшиеся на хранительницу библиотеки от матери шустрого подростка укреплению нервной системы не способствовали, хотя рассерженная дама жаловаться графине всё-таки не решилась.

В обоих купальнях и для господ, и для прислуги теперь был особый режим, потому что замок был полон людьми обоих полов и всех сословий, желающих искупаться с дороги. Два часа, начиная с рассвета, купались женщины, потом было два часа для мужчин и потом цикл повторялся.

В столовой было почти то же самое, хотя некоторый порядок в череду бесконечных трапез вносила графская семья. Все визитёры и прибывшие гости старались столоваться с большом обеденном зале вместе с графом и графиней, поэтому обеды и ужины были торжественными и многолюдными. Аня была совершенно счастлива оттого, что ей можно было на этом ужине не присутствовать. Зато Ингер обязан был и присутствовать, и быть любезным и внимательным.

В этой суматохе они почти не встречались. Ингер с Кертом везде сопровождали графа, а вот хранительница библиотеки, следуя особому праздничному распорядку в замке, перешла в подчинение к леди и выполняла её поручения, которые в большинстве своём были распутыванием мелких недоразумений возникающими между гостями, там где вмешательство самой хозяйки замка было излишним.

В первый же вечер Аня нашла на полу своей гостиной просунутый в щель под дверью запечатанный конверт, и осторожно открыла его.

В конверте лежала записка без подписи, в которой знакомым Анике почерком Ингера было написано «Я очень хотел бы прислать тебе букет цветов, но не могу, чтобы не привлечь внимания. И я пока не могу прийти. Ты простишь меня?».

Аня улыбнулась. Этот мужчина нравился ей больше и больше. Ингер разобрался в себе и не откладывая делает шаг навстречу, протягивая ей руку, чтобы начать этот новый захватывающий танец. Теперь пора ей самой разобраться в себе и понять, что она сама хочет от Ингера. Однако, без всяких сомнений, на вопрос, заданный в записке Аня могла ответить только да.

Да, конечно, она простит его за сегодняшнее отсутствие букета и его самого, она сама хочет избегать чужих глаз как можно дольше, по крайней мере до того пока они сами не разберутся в своих отношениях.

Баронесса подумала, что в переполненном людьми замке у неё нет никакой возможности даже просто передать записку, не привлекая внимания. Только глава безопасности замка обладает такими сверх возможностями, что может просунуть записку ей под дверь не вызывая волну слухов и перемигиваний.

– Хорошо, – решила молодая женщина, – подождём бала, там всё станет более понятным.

Глава 11

Наконец наступило утро Осеннего бала.

Дирк, который уже задыхался в собственном замке от избытка родственников и свойственников, с радостью принял идею Синты в день бала с утра выехать на конную прогулку только мужским коллективом, оставив своих дам в замке готовиться к балу.

Вечером за ужином он пригласил всех мужчин принять участие в этом совместном выезде, и с утра конюшня была похожа на сборы войска, собирающегося в поход: сами господа, конюшие, егеря, гвардейцы, а к этому ещё и одна повозка с едой для всей компании, а другая с прислугой, которая будет ухаживать за господами. И все они исключительного мужского пола. Женщин к этому празднику жизни не допустили, и в этом был особая изюминка этой прогулки.

Не прошло и часа толкотни и сборов у конюшни как длинная кавалькада выехала из замка.

Дирк ехал немного впереди с кем-то из влиятельных баронов. Ингер ехал вслед, один, не участвуя в беседе, и это его очень устраивало.

Впервые за все годы Ингер с нетерпением ждал бала. И сейчас, плавно покачиваясь в седле, оставшись, наконец, в покое первый раз за эти последние три дня, он это понял и вдруг осознал, что всего за две недели его жизнь каким-то образом полностью поменяла направление и ориентиры. Он почувствовал, что скучает по Анике, что ждёт этого бала с таким нетерпением, потому что только там может поговорить с молодой баронессой хотя бы во время танца, не вызывая своим поведением поток слухов и домыслов. Приличия позволяли танцевать три танца с одним кавалером, что ж, значит у него будет по крайней мере время трёх танцев.

– А возможно, удастся даже и просто поговорить, не привлекая особого внимания, и посидеть на каком-либо диванчике.

Когда он поймал сам себя на этой мысли, то просто замер от удивления.

– О чём я думаю! Я, взрослый мужчина, как подросток мечтаю о трёх танцах и посидеть на диванчике с любимой девушкой, но ещё и так, чтобы никто не заметил! Боже, в какого идиота я превратился. Наверное, стоит по-другому посмотреть на ситуацию. Что мне нужно сделать, чтобы сидеть на диване с женщиной, которая мне очень нравится, не скрываясь, сколько я хочу и когда хочу?

– Не только на диване, и не только сидеть, – добавил насмешливый голос в его голове, и эта последняя маленькая щекочущая мысль будто повернула ключ и открыла давно запертую в его сознании дверь, из темноты которой выплыл простой ответ:

– Жениться.

Эта мысль была такой простой, ясной и логичной, что мгновенно собрала в единую картину все кусочки мозаики, на которую почему то разбилась его жизнь за последние две недели, и эта представшая перед его мысленным взором картина ему очень понравилась. Им не надо будет скрываться от слухов, а наоборот, он объявит всем о своём праве на неё и, конечно же, они поедут к деду, который будет просто счастлив их приезду. Мысленно он увидел уютные украшенные её руками покои, пришёл в восторг от ощущения своего полного права на то, что каждый вечер и ночь в этих покоях его будет ждать Аника, которая потом станет матерью его детей и буквально ощутил как маленькая ладошка его ребёнка доверчиво легла ему в руку.

– А потом у меня будут внуки, – улыбнулся своим мыслям Ингер.

Мир вокруг него перестал кружиться и снова надёжно встал на положенное ему место, только на этот раз опорой для мира барона Ингера была эта милая женщина, которую звали Аника.

* * *

Мужчины нагулялись и ехали домой. За это время у них были и скачки наперегонки, и скачки с препятствием, и попытки догнать случайно встретившихся по дороге диких животных. Под конец уже на привале молодые сыновья баронов устроили конный бал, где, под нестройное завывание окружавших их хохочущих друзей, изображавших музыкальное сопровождение, пытались изобразить танцевальные па друг с другом, сидя на лошадях.

Еда была съедена, напитки выпиты, лошади выгуляны. Осталось только вечером на балу вытанцевать своих женщин и жизнь можно на сегодня считать удавшейся.

Несколько часов, проведённых на свежем воздухе, расслабили и сплотили всадников. Не только граф задыхался в замкнутом пространстве замка, гости тоже, видимо, устали слоняться в чужих стенах, поэтому под умиротворяющим действием прогулки благородные господа прониклись благодушным настроением.

Всадники ехали компаниями, уже никто не соблюдал порядка в следовании, поэтому граф ехал где-то в середине кавалькады, сопровождаемый только Ингером, ехавшим рядом.

– Дирк, у меня к тебе есть разговор.

– О чем? Может, отложим после бала?

– Да это совсем короткий вопрос. Мне скоро понадобятся бОльшие покои.

Граф вопросительно посмотрел на друга.

– Я хочу жениться, поэтому обдумываю, где жить. Если ты не сможешь мне выделить покои побольше, то буду как-то по-другому устраивать свою семейную жизнь.

Уже после первых слов граф напряг всю свою выдержку, чтобы не измениться в лице и не дать повода для сплетен.

– Выделю, конечно. А ты что, не мог подождать с этим разговором? Решил вывалить это на меня сейчас, когда мне и так мыслей хватает? Да и кто она?

– Да разговор, собственно, на этом пока и заканчивается. Мне нужен был только твой принципиальный ответ до бала, поэтому не мог я подождать, прости, Дирк! Я только сегодня это решил и даже предложения ещё не сделал. Кто она, я не скажу, чтоб заранее не позориться, вдруг откажет.

– Это из-за неё ты был такой нервный последние дни?

– Да. Нет. Наверное… Возможно… И, я тебя прошу, не говори пока ничего Синте. Совсем ничего, пожалуйста.

Ингер замолчал, задумчиво глядя вдаль поверх голов едущих впереди всадников.

Граф усмехнулся наивности друга.

– Моя умница жена, похоже, уже сама обо всём догадалась, – подумал Дирк.

Если бы они были одни, он вытряс бы из друга все его тайны, но вокруг было много глаз, поэтому он ограничился только одной фразой:

– После бала ты от меня общими словами не отделаешься!

Ингер улыбнулся. Он и сам надеялся, что после бала время общих фраз закончится. Его радовало, что время сомнений и метаний для него уже закончилось, что он совершенно чётко понимает, что ему нужно делать и к чему стремиться, чтобы обрести в постоянное пользование то самое душевное равновесие, которое наступило у него после того вечера, когда он на прощание поцеловал пальчики баронессы Эргет у дверей её гостиной.

* * *

Барон Керт Инсет и баронесса Аника Эргет! – объявил их приход церемониймейстер. По правилам наследования Аника всегда оставалась баронессой и передавала титул своим детям, несмотря на отсутствие титула у мужа. Собственно, этому правилу она и была обязана своим замужеством с богатым, но безродным господином Тервискаем.

Она с дядей Кертом вошла в бальный зал, уже наполненный гулом разговоров, многоцветием нарядов и сверканием драгоценностей.

Графа с графиней не было, бал ещё не начался. Керт с Аней медленно прогуливались по украшенному цветами и гирляндами залу. Маг искоса рассматривал племянницу: она выглядела ошеломляюще. Керт не ожидал, что чужое сознание, подаренное телу Аники мирозданием через осуществлённый им же самим обмен, за две недели сделает из молодой баронессы красавицу. Красота женщины, как оказалось, находилась не в размере глаз, цвете волос или форме губ, а жила в сияющем взгляде, в чуть лукавой улыбке, в этих спокойных уверенных движениях, в горделиво поднятой головке, в законченности всего образа, в котором всё, от шпилек причёски до каблучка туфелек было гармоничным. Несчастная любовь первой Аники убила эту гармонию в образе, опустила уголки рта, внесла штрихи отчаяния и уныния, неуверенность в себе превратила красавицу в обычную и ничем не примечательную женщину.

Они раскланивались со знакомыми, коих было на удивление много. Память Аники исправно выдавала информацию, которую накопила за годы проживания молодой баронессы в замке. Аня переживала удивительный процесс – становиться хорошо знакомой с незнакомыми ранее людьми, узнавать их как только на них падал её взгляд.

Нарядный Рик Лансет, в парадном гвардейском мундире, стоял рядом с двумя дамами, они смеялись его шуткам, кокетливо хлопая по его руке маленькими модными веерами. Они встретили Далина Рохета, который тогда десять лет назад привлёк её помогать графу, а потом был вынужден уехать из замка. Сияющий Далин представил им свою краснеющую от смущения спутницу, которая оказалась его молодой женой, у них даже еще не закончился медовый месяц.

Нарядная толпа шумела и бурлила, изливалась потоками меж колонн большого бального зала, образовывала вихри вокруг влиятельных персон или признанных красавиц и растекалась по небольшим гостиным, где слуги расставляли столы с угощениями.

– Граф Дирк Варлот и графиня Синта Варлот! – через некоторое время раздался громкий голос церемониймейстера, и в бальный зал вошла долгожданная графская чета.

Бал начался.

Церемониймейстер объявил первый танец, который по правилам бального этикета Элтии должны были открывать хозяева бала.

Дирк торжественно поклонился своей великолепной, сверкающей украшениями жене, протянул ей руку и они вдвоём вышли в ещё полностью свободный от пар центр бального зала. Заиграла нежная мелодия и графская чета медленно закружилась в танце. К ним одна за другой стали присоединяться другие танцующие и скоро весь бальный зал был заполнен плавно кружащимися парами, которые в свою очередь сами образовывали большой круг, который ритмично колыхаясь двигался по залу.

Ингер зашёл в бальный зал вместе с Дирком и Синтой, держась немного сзади. Барон почти не вспоминал об Анике эти дни перед балом, настолько был загружен. Он сопровождал графа, присутствовал на всех торжественных обедах и ужинах, ему приходилось вести светские куртуазные беседы с дамами и куда менее куртуазные беседы с мужчинами о лошадях и собаках и следить, следить за всем и всеми. Он наблюдал за интригами, которые гости плели на его глазах и ни на минуту не забывал про безопасность замка и графской четы, поэтому перед сном он ещё и проглядывал доклады своих людей, чтобы удостовериться, что всё в порядке и среди гостей нет врага, способного нанести вред Дирку и его семье. Об Анике он вспоминал только, когда случайно видел её головку в толпе других дам, и у него сразу улучшалось настроение.

Но зато перед сном, когда он вытягивался на кровати всеми своими набегавшимися за день членами, память сразу услужливо рисовала её образ, возвращая ему спокойствие, утерянное в суете дня. Он снова видел её с пером в руке, рассуждающую о поведении чужого мага, или ту, которую увидел в гостиной графини, или ту, силуэт которой сливался с темнотой купальни. Он снова чувствовал гладкость её кожи, слышал её голос, говоривший «Всё так неожиданно» и соглашался, да, неожиданно, потому так и запутано, и она уводила его в сны, в которых он был счастлив, хотя проснувшись, совершенно не помнил, что ему снилось. От снов оставалось только ощущение радости.

Нил, привыкший видеть по утрам перед каждым Осенним балом озлобленного барона, только диву давался его утреннему хорошему настроению, надеясь со временем разгадать истоки такого необычного поведения хорошо изученного им господина.

* * *

Ингер стоял у колонны бального зала, разглядывая танцующих и сначала заметил Керта. Маг медленно кружил рядом с какой-то очень молоденькой замужней дамой. Недалеко от них он увидел знакомую фигуру Далина Рохета, который танцевал в паре со смутно знакомой женщиной в тёмно-вишнёвом платье, которая грациозно выступала рядом с ним. В этот момент барон не видел её лица, потому что она повернулась к Далину, который смотрел на неё с широкой улыбкой. Её головка, была убрана в украшенную цветком затейливую высокую причёску, из которой на шею спускалось несколько тёмных локонов.

Ингер пробежался глазами по всему залу, Аники нигде не было.

– Неужели опять не пришла? – заволновался он, настроение покачнулось и начало портиться, но ещё была надежда её увидеть, возможно, она просто опоздала.

Он скользнул глазами по кружащимся парам, по Керту, по Далину, и в этот момент дама, танцующая с Далином, кружась, повернулась к барону лицом и улыбнулась ему сияющей улыбкой. Он узнал эту улыбку, узнал саму Анику, ожидание отступило, и на него волной нахлынуло радостное предвкушение.

Барон как-то сразу успокоился. Она тут, свои три танца он не упустит и сможет переговорить с этой прелестной женщиной, которую в своих мыслях уже видел невестой.

Первый общий торжественный танец закончился, и толпа рассыпалась на маленькие и крупные компании. Любители карт потянулись к карточным столам, любители поесть к столикам с едой, маменьки заняли стратегически удобные позиции.

Графская чета села в креслах на возвышении, вокруг них собрались самые сиятельные и почтенные гости. Опять зазвучала музыка, кавалеры начали приглашать дам, бал закружился во всём своём великолепии.

После первого танца Керт вынужден был оставить Анику вместе с Далином и его женой, потому что на многолюдных собраниях его место было рядом с графом. Магическая защита замка и его обитателей лежала на нём, гостям привозить своих магов в замок запрещалось. Так что бал для Керта был не только развлечением, но и местом работы.

Ингер стоял немного сзади и справа от графа и, якобы рассеянным взглядом, скользил по бальному залу.

Он видел как Керт, сел в кресло за большой напольной вазой с цветами неподалёку от графа, и оттуда наблюдает за залом. Маг оставил Анику с Далином и той молоденькой дамой, с которой он танцевал. К этому их небольшому кружку подошёл старый барон Голсет, сопровождаемый своим помощником Эхи Леннетом и молодая баронесса очень живо о чём-то стала с ними разговаривать.

Аника пропустила быстрый и весёлый танец, предложенный церемониймейстером застоявшейся, жаждавшей веселья, публике. Но вот следующий танец молодая баронесса пошла танцевать с Эхи, и Ингер, стоя на возвышении, видел, как к их кружку, к месту, куда Эхи после танца приведёт молодую баронесса, потихоньку начинают подтягиваться заинтересовавшиеся внезапно расцветшей баронессой кавалеры.

Следующий танец достался быстро сориентировавшемуся известному красавцу и сердцееду Реулу Трепту. Они оказались очень красивой парой и привлекли к себе всеобщее внимание, тем более их наряды очень гармонировали между собой. Высокий широкоплечий красавец Реул в светло-сером камзоле расшитом тёмно-вишнёвой вышивкой, совпадающей по оттенку с платьем баронессы, с кошачьей грацией двигался по залу ритмичным танцевальным шагом, а вокруг него кружилась Аника с развевающимися юбками, похожими на раскрывающиеся лепестки цветка.

Ингер решил, что пора вмешаться. Пора напомнить о своём существовании, пока другие ушлые танцоры полностью не вытеснили его из списка танцев молодой баронессы Эргет.

Аня уже немного подустала и хотела немного отдохнуть. Реул, конечно, был очень красив и любезен, но его льющиеся непрерывным потоком затёртые до дыр комплименты, многозначительные взгляды и попытки произвести убойное впечатление, чрезвычайно утомляли. Наверное, если бы ей было семнадцать или восемнадцать лет, Реул показался бы ей эталоном мужчины. Но свой солидный женский опыт общения с записными сердцеедами она принесла с собой из прошлой жизни и поэтому видела этого заливающегося трелями соловья насквозь. Аня куда охотнее предпочла бы остаться в компании молчаливого Эхи.

– Или Ингера, – пришла ей в голову неожиданная мысль. – В присутствии Ингера Реул вёл бы себя куда как спокойнее.

Но в этом круговороте бала Аня видела барона Ингера Ольвета только издали и не очень понимала, почему он не танцует: то ли ему не дают обязанности, то ли он просто не хочет. В том, что он прекрасно танцует, Аня не сомневалась. Она до сих пор была под впечатлением их почти синхронных движений во время того, как они в полной тишине танцевали зергинс в гостиной Керта.

– Господин Эхи, не проводите ли вы меня к окну, немного подышать свежим воздухом? – обратилась она к помощнику барона Голсета, дождавшись паузы в сладких речах Реула. Совсем было приунывший Эхи улыбнулся и предложил ей свою руку.

Но тут заиграли зергинс, и Аня приостановилась.

Мужчины вдруг расступились, и она увидела Ингера, мягкой походкой приближавшегося к ней.

– Могу ли я пригласить вас на танец, дорогая баронесса?

– Но госпожа Аника хотела отдохнуть, – Эхи отчаянно бросился на защиту своей дамы от явно превосходящего его по силам противника.

Аня успокаивающе посмотрела ему в глаза и сказала:

– Мы подышим свежим воздухом попозже, – и дала руку Ингеру.

Они с Ингером опять танцевали зергинс, повторяя все те же па, которые наблюдал Керт в своей гостиной. Только на этот раз музыка звучала вне их воображения, вокруг было многолюдно и десятки глаз их ревниво оценивали.

Аня улыбнулась и, вовремя очередного движения, когда они приблизились в танце сказала:

– Да.

После этого мелодия развела их на длину вытянутых рук и соприкасались только пальцы.

– Что да? – удивлённо поинтересовался Ингер, когда они снова сблизились, выполняя очередное па.

– Ну, ты же спросил меня в записке, прощу ли я тебя? А с тех пор мы не разговаривали. Мой ответ – да.

Ингер вздохнул. Его сегодняшнее решение сделать ей предложение руки и сердца отодвинуло в далёкое прошлое ту его записку и вопрос в ней. Уже были не важны ни цветы, ни букеты, теперь на кону стояли их судьбы и судьбы их ещё не родившихся детей. На кону стояло родятся ли они вообще. Барон почувствовал, что от этой мысли у него начинается портиться настроение. Её «да» было очень важным, но вопрос должен прозвучать совсем другой, куда более весомый, да и не тут на балу под этими вездесущими любопытными взглядами. Он со своими мыслями и планами уже убежал далеко в будущее, упустив из виду, что Аника еще здесь, в настоящем и за ним не успевает.

Аня увидела, как Ингер слегка помрачнел и удивилась, но он тут же ей улыбнулся и сказал:

– Ну раз ты меня простила, значит, я могу сделать следующий шаг и пригласить тебя на конную прогулку, скажем, через три дня когда основные гости разъедутся.

Тут уж задумалась Аня, не понимая чего именно хочет добиться барон этой прогулкой. Он уже считает её своей любовницей и, выехав на прогулку, просто хочет продолжить любовные игры на свежем воздухе, вдали от любопытных глаз? Так эти же любопытные глаза и отследят, что поедут они вдвоём, а пытливые умы додумают всё что было и не было в меру своей испорченности.

– Я могу подумать?

– Только до следующего танца со мной.

– Тогда у меня ещё есть время.

Музыка стихла, и барон галантно привёл Аню к месту, где её терпеливо дожидался Эхи.

– Не забудьте, баронесса, вы обещали мне ещё один танец! – Ингер поклонился и отошёл сразу с кем-то раскланиваясь. Через некоторое время баронесса увидела, как он приглашает другую даму, и она, гордая, что на неё обратил внимание такой кавалер, идёт вместе с ним в центр бального зала.

Аня под руку с Эхи пошла к окну немного подышать и остудиться, как и собиралась. Барон Леннет оказался исключительно подходящим для её настроения собеседником: он молчал.

Молодая женщина, стоя с ним рядом и задумчиво глядя на прекрасный вид, открывающийся им из окна, размышляла над предлагаемой конной прогулкой.

– Непонятно, что Ингер хочет, но всё-таки интересно что именно, – думала она. – Он всё-таки не Реул, который заманивал бы меня в лес, чтобы, до умопомрачения заговорив меня своими любовными речами, просто задрать мне юбку. Но, может быть, я чего-то в этом мире не понимаю? Аника была слишком неопытна на любовном фронте и её память мне ничего не может подсказать.

– Есть простой способ. Чтобы понять, что делать нужно честно себе ответить на возникающие вопросы, – сказала сама себе Аня. – Итак, госпожа баронесса, ты хочешь ехать на прогулку с Ингером?

– Да, – честно ответила она сама себе.

– А если цель прогулки просто заняться с тобой сексом?

– Тогда нет.

– А если цель просто с тобой прогуляться?

– Да.

– Тогда нужно придумать такие условия, чтобы можно было с тобой только гулять. И чтобы никто ничего не мог эдакого порочащего твою честь придумать.

– Получается, надо взять кого-нибудь с собой, – решила Аня. – Дамы отпадают. Будет всё слишком церемонно и всё равно не обойдется без сплетен, домыслов и фантазий. Против мужчин будет сам барон.

Решение выплыло само собой. Нужно взять Дила. Юный конюший как никто подходил на роль дуэньи. С ним она чувствовала себя легко и уверенно, он даст им с Ингером побеседовать, да и барон, скорее всего, будет не против. Шестнадцатилетний Дил в его глазах ещё мальчик.

Она посмотрела на Эхи, улыбнулась ему с благодарностью за его такое очень своевременное молчание и сказала:

– А почему бы вам, господин Леннет, не пригласить меня еще на один танец.

Господин Леннет улыбнулся и всё так же молча подал ей свою руку.

И она снова танцевала, и не только с Эхи. Даже милорд пригласил её на один танец, где Аня поняла, что у неопытной в сердечных делах Аники не было никаких шансов устоять перед обаянием лорда Дирка. Он был просто великолепен. Высокий, статный, в своём бледно-голубом расшитом золотом наряде, он с грацией пантеры уверенно вёл в танце раскрасневшуюся партнёршу, глядя на неё чуть насмешливым внимательным взглядом из под тёмных ресниц.

Для второго танца Ингер выбрал медленный неторопливый танец.

– Я жду ответа, – сказал он, медленно кружа её вокруг себя.

– Я согласна, но только с условием.

– С каким же? – Ингер был заинтригован.

– Мы возьмём на прогулку Дила, сына главного конюшего.

Ингер откровенно удивился.

– Зачем?

– Если подумаешь, поймёшь. Моё условие принимается?

– Хорошо. Принимается.

Ингер понял, чем вызваны её колебания и откуда возникло это странное условие. Свой третий танец они посвятили теме конспирации, увлеченно обсуждая как выехать из замка на прогулку так, чтобы не вызвать досужих сплетен и ненужных разговоров, чем привлекли к себе внимание Синты прямо сразу же тут на балу.

Их третий последний танец закончился. Ингер видел, что она натанцевалась досыта и уже устала.

– А не пойти ли нам с вами поужинать и выпить по бокалу вина? – громко и чинно сказал он, предлагая ей свою руку для похода в столовую.

Аня наклонила голову, соглашаясь, что это будет очень достойным продолжением бала, и, взяв его под руку, под взглядами раздосадованных её выбором кавалеров, отправилась ужинать.

А после ужина опять были танцы.

* * *

Аня от усталости буквально приползла с бала в свои покои, села перед туалетным столиком трюмо и посмотрела на себя в зеркало. Из зеркала на неё смотрела разрумянившаяся прелестная темноволосая женщина с мерцающими в свете свечей глазами и с очаровательной слегка шальной улыбкой, блуждающей на её губах. Некоторая растрёпанность и несколько выпадающих из прически локонов не мешали ей быть весьма и весьма привлекательной и даже наоборот, такой легкомысленной она себе откровенно нравилась. Уверенность в собственной неотразимости, сверкавшая во взгляде, придавала её улыбке оттенок горделивости.

Аня улыбнулась счастливой Анике, глядевшей на неё из зеркала с её собственным знакомым выражением лица и сказала ей:

– Главное, что красит женщину – это счастье, тогда она из обычной непримечательной тётки превращается в очаровательную красавицу.

Она позвала Илли, которая помогла ей раздеться, без сил упала в кровать и провалилась в сон.

Глава 12

Осенний бал, главное осеннее событие графства, закончился.

От него, как от камня, брошенного в воду, теперь долго будут разбегаться волны событий, слухов и надежд, достигая самых дальних уголков графства. Будут обсуждать наряды и украшения, присутствие и отсутствие, взгляды и намёки и, конечно, начнут готовиться к следующему Осеннему балу, ведь год так быстро пробежит.

Господа начали разъезжаться. Замок постепенно пустел, приходя в себя после суматохи, царившей в его коридорах. Все гости, согласно этикету, в течение месяца обязательно приедут ещё раз с визитом к хозяевам замка и будут вести светские беседы вроде бы ни о чем, но главным в этих разговорах будут отнюдь не темы. Эти беседы будут наполненными до краёв оттенками и нюансами, намёками и недомолвками, взглядами и жестами, то есть той эфемерной составляющей, которая и сплетает это прелестное кружево светской жизни.

– Вот ты и до свидания дожила, – сказала себе Аня, собираясь на конную прогулку с бароном. Со дня бала прошло три дня, количество обязанностей обитателей замка резко пошло на убыль, с небес на них, наконец, спустилось благословенное свободное время, на которое и рассчитывал Ингер, приглашая молодую баронессу на прогулку именно на третий день после бала.

Аня оделась в костюм для конных прогулок. Он у неё был необычным, с секретом. На вид это было приличное песочного цвета прогулочное платье с юбкой, а по сути это была разбирающаяся на части конструкция: очень широкая юбка с запахом, позволяющим скрывать ноги при езде на лошади, плотная бежевая нижняя юбка-солнце, тонкий корсет, защищающий живот и грудь, рубашка и сверху жакет. Вся эта конструкция была хорошо продумана и воплощена в жизнь для того, чтобы молодая баронесса могла в приличном виде выезжать из замка на прогулку и в приличном же виде возвращаться, не возбуждая сплетен. А вот уже вне замка, когда её никто кроме Дила не видел, Аника снимала жакет и верхнюю юбку, аккуратно укладывала их в специальный мешок, чтобы не помять и не испачкать, и оставалась только в тонком корсете, рубашке, и широкой плотной нижней юбке, которые не мешали Анике чувствовать себя свободно, скакать так как душа пожелает или купать свою Ласточку подоткнув нижнюю юбку без опаски испортить свою верхнюю приличную. Когда она, нагулявшаяся, возвращалась в замок, то загодя вынимала из мешка верхнюю юбку и жакет, убирала под шарф растрепавшиеся волосы и у неё опять был приличный и строгий вид. Юный конюший, с детства наблюдавший такие происходившие на прогулке метаморфозы с платьем, не удивлялся, но интуитивно понимал, что если он хочет продолжать сопровождать молодую баронессу на речку и дальше, то рассказывать о таком костюме никому не стоит, даже отцу.

Как всегда, Аня попросила в сопровождающие Дила, и они выехали из конюшни, ведя на привязи еще три лошади для прогулки и купания в речке. Когда замок скрылся из глаз, молодая женщина привычно сняла юбку и жакет и аккуратно спрятала их в мешок, притороченный к седлу Ласточки.

На опушке леса, как и было обговорено заранее, их встретил Ингер, который пришёл в некоторое ошеломление от легкомысленного наряда Аники, хотя и постарался не показать вида. Юный сопровождающий, увидев неожиданно подъезжающего на своём вороном Малыше барона Ингера, с доверчивостью юности принял эту удивительную встречу как счастливое совпадение, и дальше они втроём уже ехали вместе.

Дил, вырвавшись на волю из стен конюшни, где он с утра до позднего вечера занимался уборкой, кормлением, и ещё тысячей рутинных дел, с гиканьем, кругами и спиралями скакал вокруг Аники, гонял взлетающих из под копыт его лошади птиц и не давал себе труда следить за соблюдением приличий ни у себя, ни у рядом ехавших господ, которые, как ему казалось, вели ненужные, скучные и неинтересные беседы.

Поначалу господа чувствовали себя скованно, но постепенно юный конюший заразил их своим весельем, и Ингер с Аней пустили своих застоявшихся в конюшне любимцев вслед за ним, радуясь быстрой скачке, ощущению полёта и несущемуся в лицо ветру. У баронессы растрепалась прическа, она на ходу вытащила шпильки, распустила волосы и, пригнувшись к шее своей Ласточки, полетела вперёд, на корпус опережая Ингера и оглядываясь на него с дразнящей улыбкой.

Барон наслаждался каждым мгновением. Он летел вслед за ней и знал, что ему обязательно надо было догнать её, что это было жизненно необходимо во всех смыслах, все его чувства просто кричали об этом.

Конечно, он догнал её, и ещё некоторое время они скакали бок о бок, радостно улыбаясь и глядя друг на друга сияющими глазами. Впереди на солнце сверкнула река, всадники придержали лошадей и медленным шагом подъехали к длинной песчаной косе, где Дил уже занимался своими подопечными. Ингер, по примеру Аники откинув все условности, снял сапоги, закатал брюки, взял щетку, вошёл в воду и долго чистил своего вороного Малыша, получая от этого ни с чем не сравнимое удовольствие, а потом лёг на берегу, на тёплый от солнца песок и стал смотреть на небо, на облака, на спокойное течение реки и на баронессу, которая стоя по колено в воде с подоткнутой повыше, чтоб не замочить, нижней юбкой, ещё чистила щёткой свою Ласточку, что-то ей приговаривая, и ему захотелось, чтоб она и его так же мыла, гладила и что-то ласково говорила, заглядывая в глаза.

Конечно, по слухам из скворечника Ингер знал, что молодая баронесса выезжает на прогулки с сыном главного конюшего и иногда, о ужас! даже сама купает свою лошадь, но не представлял, как, оказывается, это было восхитительно на самом деле.

Дил уплыл на середину реки, Аня вышла из воды, оправила юбку, подошла и села на песке рядом с бароном. Для неё, бывшей жительницы мира с куда более свободными нравами, сегодняшнее поведение было простым и естественным. Но это для неё! Что подумает про её поведение Ингер, воспитанный в куда более строгих правилах и рамках этикета, оставалось только догадываться.

Аня искоса смотрела на безмятежного Ингера. По его лицу было невозможно догадаться, что за мысли сейчас бродят в его голове.

– Может, он лежит сейчас и ужасается: – Боже мой, с кем я связался! – подумала она.

А он ничего и не думал. Он чувствовал. Чувствовал, что наступил тот самый момент, ради которого он и затеял эту прогулку. Ингер сел, вытащил откуда-то из-за пазухи маленькую синюю бархатную коробочку, протянул ей и, глядя в глаза, торжественно сказал:

– Я прошу тебя стать моей женой.

Сначала она подумала, что ослышалась. Потом поняла, что он не шутит. И только потом пришло ясное осознание того, что непонятные отношения с Ингером, которые она так и эдак примеряла на себя в своих мечтах в темноте спальни и не могла понять, чего же она от Ингера хочет, способны превратиться во вполне понятные отношения: муж и жена. Не надо будет ни скрываться, ни обманывать, ни придумывать уловки, чтобы избежать слухов, можно будет открыто любить этого умного и симпатичного мужчину, помогать ему жить, а он будет помогать жить ей. Да, всё, может быть, будет совсем не просто, зато честно, и их отношения будут длиться долго и не оборвутся от случайной ссоры, потому что для этого будет очень весомая причина: у них будут общие дети, а потом и внуки.

Мысль об Ингере в роли мужа как-то раньше не приходила ей в голову. Может быть, просто не успела прийти, уж слишком быстро развивались их отношения. Ане необходимо было время, чтобы рассмотреть эту новую мысль со всех сторон, привыкнуть к ней, обдумать, уложить в свою картину мироздания. Но сейчас ответа у неё не было.

Она посмотрела на бархатную коробочку с кольцом, и, с некоторой опаской отодвинула от себя протянутую к ней руку Ингера с этим символом брака и сказала:

– Я подумаю.

А потом, испугавшись, что он не так поймет её неуверенность, сказала, от торжественности момента перейдя на вы, – Дайте мне немного времени, барон, это всё так неожиданно. Мне нужно подумать.

Ингер не возражал.

Вернулся Дил, они собрались, и, как будто бы ничего особенного не произошло, болтая и смеясь, медленно поехали в сторону замка. Когда шпили замка показались вдали, барон стал прощаться. Им нельзя было вместе возвращаться с прогулки.

Держа Аню за руку, он сказал:

– Завтра мы с Дирком уезжаем в поместье старого барона. Вернуться должны примерно через десять дней, дорога не близкая.

Когда я вернусь… Дорогая баронесса, могу я надеяться… хотя бы на новую прогулку? – и нежно поцеловал её пальчики, и на его лице появилось просительное выражение.

– Я буду тебя ждать, – чувствуя его неуверенность, улыбнулась, Аня. – Береги себя.

Ингер молча улыбнулся, поклонился, и ускакал в сторону главных ворот замка.

Глава 13

Следующим утром Дирк уехал к отцу в поместье, захватив с собой старшего сына, чтобы он повидался с дедом, Ингера, и несколько гвардейцев. Официальным поводом было отсутствие старого графа на Осеннем балу. А фактическим – желание молодого графа съездить проведать отца до периода осенних дождей и посоветоваться насчет событий в связи с кражей фальшивого манускрипта. Два дня дороги в поместье, два дня дороги обратно и несколько дней самого визита как раз и составляли эти десять дней отсутствия, который наметил для путешествия Дирк. Хоть безопасностью замка на время отсутствия Ингера занимался Дорт, храбрости, уму и проницательности которого граф полностью доверял, оставлять Синту одну надолго он не хотел.

Ане хватило трех дней отсутствия Ингера, чтобы осознать, что она готова сказать то самое сакраментальное «да».

Хотя бы просто по тому, что она поняла, что теперь, после этой объединившей их прогулки, скучает по Ингеру, по его глазам, рукам, голосу, шуткам, смеху… ну и всему остальному. Мысль о том, что он будет каждый вечер приходить к ней… Куда именно приходить, баронесса никак не могла себе представить, не в её же покои мужчина будет приходить! Себя в его покоях она тоже не представляла. Поэтому в мыслях она перескакивала это спорное место и делала акцент только на том, что приходить он будет «к ней», и она будет видеть его каждый вечер и каждую ночь. После их конной прогулки, где ей было так хорошо с Ингером, Ане казалось, что у них будет масса тем для разговоров и на многое будут совпадать взгляды, а там, где не будут совпадать, они обязательно найдут компромисс.

– Да и без разговоров с ним тоже хорошо, – думала Аня, вспоминая блаженную улыбку безмолвного барона, лежавшего на песке рядом с ней на берегу реки.

За эти три дня баронесса нашла время, чтобы дойти до кабинета графа и, наконец, заняться накопившейся за эту неделю почтой. В почте были, в основном, благодарственные письма, но встречались и приглашения, прошения, письма сожаления, которые с грустью сообщали о невозможности прибыть на Осенний бал. Всё это нужно было пересмотреть и показать графине. В толстой пачке писем пришедших за неделю, попадались и деловые, связанные с хозяйством, которые надо было отнести барону Голсету. Бал балом, а осенние заботы никто не отменял.

Перебирая письма, которые были лишь бумажным отображением множества волн, которые шли от Осеннего бала, Аня вдруг подумала, что уже много лет каждый праздник в честь именин леди Синты затрагивает и меняет судьбы многих и многих людей в этом графстве и лишь Аника, живя в центре всех этих изменений, застыла в своей судьбе как мотылёк в янтаре. Десять лет одних и тех же занятий, неизменная застывшая любовь, связавшая её еще больше, годы одинокой жизни по основному маршруту библиотека, её собственные покои и обратно. Полная стагнация и застой. Наверное, это кардинальное решение уйти из этого мира была попыткой мотылька исчезнуть из этого красивого куска янтаря, потому что разбить эту прекрасную гробницу у него не хватало сил.

– Теперь в эту смолу попала я и пора выбираться, пока она не окаменела, – подумала Аня, – еще несколько лет такой жизни и я превращусь в памятник самой себе, сидящий в этом кабинете.

– Или в библиотеке, – добавила она сама себе. – А выбираться из этой окаменелости с помощью Ингера будет куда как легче и веселее.

Разобравшись с письмами, и взяв пачку тех, которые могут заинтересовать хозяйку замка, баронесса отправилась к леди Синте, которая теперь почти целыми днями принимала визитёров после бала. В отсутствии Дирка графиня стала привлекать к приёмам и Аню тоже, сделав вид, что не замечает попыток баронессы избежать этих светских посиделок.

О том, что Ингер собрался жениться, Дирк сообщил жене на следующий же день после бала, подавая это как сногсшибательную новость. Она подыграла мужу, округлив глаза в притворном удивлении, однако в отличие от мужа, который уехал в надежде выпытать у барона имя невесты по дороге, уже точно знала на ком собрался жениться друг её мужа, ещё раз подтвердив себе эту догадку наблюдая за Ингером на бале. Ей хотелось присмотреться к столь внезапно возникшей невесте. Несколько раз Синта прямо приглашала госпожу Эргет к себе в гостиную и на общий ужин.

Аня связывала это внимание хозяйки замка со своим успехом на бале, старалась уклониться от приглашений, но графиня была настойчива, поэтому, несмотря на все попытки молодой баронессы избежать этого скучнейшего занятия, ей приходилось участвовать в светских беседах. Её наблюдательность, эрудированность и точные замечания Синта быстро оценила по достоинству.

Графиня уже подобрала покои, которые показались ей подходящими для Ингера с женой, и теперь по её распоряжению слуги мыли и чистили эти комнаты, вытаскивали старую мебель. Умудрённая опытом Синта не собиралась опережать события, поэтому молодой баронессе эти покои не показывала и привлекать её к обсуждению отделки пока не собиралась.

* * *

Керт тоже остался в замке. Аня давно уже воспринимала Керта как настоящего родного дядю. Обмен сознанием произошёл, но всё та же родная кровь продолжала течь по их жилам. Общий скелет в шкафу превратил эти родственные узы в стальные канаты. Ответ на вопрос – кто скрывается в теле баронессы Аники Эргет, стал самой настоящей страшной семейной тайной, которую следовало держать за семью печатями и семью замками, а лучше ещё подальше.

Где-то на пятый день отсутствия Ингера, вечером, сидя в библиотеке, Аня почувствовала на себе особо внимательный взгляд Керта. Он как раз вошёл в библиотеку и направлялся к своему любимому креслу у письменного стола.

Она вопросительно посмотрела на дядю, тот улыбнулся в ответ, отвернулся, дошёл до стола, сел в кресло и уткнулся в книгу, лежащую перед ним.

На следующий день баронесса поехала с Дилом на прогулку. Осень потихоньку вступала в свои права, дни были ещё тёплыми, но Аня знала, что скоро похолодает и выезжать для купания лошадей уже будет нельзя. Прогулка получилась замечательная, но Аня поймала себя на мысли, что вместо того, чтобы как всегда полностью расслабиться, раствориться в ощущении свободного полёта и наслаждаться этой прогулкой, она на краю сознания ждёт следующую, на которую поедет с Ингером, когда он вернётся.

Аня считала дни до возвращения Ингера, надеясь, что маленький отряд графа не задержится в дороге, и на девятый день, совсем потеряв терпение, с самого утра она перешла на счет часов. До вечера их оставалось всего лишь двенадцать и их надо было пережить. По наблюдениям нетерпеливой баронессы, часы в замке идти вообще перестали, а стали очень медленно тянуться. Аня никак не могла найти занятие, которое смогло бы отвлечь её настолько, чтобы стрелки на часах перестали казаться приклеенными. Книги не читались, письма не писались, смысл светских бесед с благородными визитёрами ускользал даже не появившись. Нет, в благородном обществе она не зевала, хорошее воспитание разве позволит, однако поддерживать разговор о том, какой цвет вышивки на подушках моден в этом сезоне, была не в состоянии.

До конца вечера девятого дня оставалось всего четыре часа, когда к ней в покои пришёл дядя Керт. Она вышла к нему из спальни. Дядя Керт сидел в кресле в углу гостиной, глядя на неё внимательно и изучающе, точно так же, как он смотрел на неё в их первую встречу утром первого дня.

Баронессу накрыло дежавю .Она осторожно присела на стул.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая моя? – спросил маг, поднимаясь, подходя к ней и беря её за руку. Дежавю усилилось и стало просто невыносимым, будто время повернулось вспять и помчалось обратно. Ане вдруг показалось, что она снова вернулась в свой первый день в этом мире, но сейчас дядя Керт не будет спрашивать как тогда её имени, а подойдет и скажет:

– Я заставил время течь в своём обратном направлении, тебя через несколько минут унесёт в твоё прошлое, в мир Сергея Петровича. Прощай, дорогая моя вторая племянница.

Страх навсегда потерять Ингера сжал сердце Ани ледяной рукой.

– Что случилось? – громко и растерянно спросила она, звук её собственного голоса заставил схлынуть это наваждение и дежавю пропало. В её сознании за это короткое мгновение вселенная сделала кульбит, разбившись на тысячу осколков, повернулась на сто восемьдесят градусов, опять собралась воедино и время снова устремилось вперёд, направляясь в будущее.

Аня ошеломлённо смотрела на мага, державшего её руку.

– Что случилось? – повторила она уже слегка придя в себя от пережитого страшного мгновения.

Керт обнял её за плечи и усадил на диванчик, сел рядом и опять спросил:

– Ты как себя чувствуешь, девочка моя?

– Хорошо. А почему вы спрашиваете, дядя?

Он вздохнул и ответил:

– Потому что я беспокоюсь о тебе. Ты, наверное, ещё не поняла, а я это вижу…

Он помолчал и добавил:

– Ты беременна, девочка моя. Я не хочу вмешиваться в твою жизнь, но ты сама понимаешь, что не можешь родить ребёнка не будучи замужем.

Он опять помолчал.

– Я уже три дня думаю об этом. Один из вариантов выхода из этой ситуации – наша свадьба. Я могу на тебе жениться. Фиктивно, конечно. Хоть я тебе и родственник, но дальний, право имею. Не волнуйся, наш ребёнок не будет незаконнорожденным.

Она закрыла лицо руками и молчала. Новость пока не укладывалась в её голове. Свою задержку в месячных она списывала на реакцию организма на магический эксперимент по обмену сознанием.

Неправильно истолковав её молчание, маг опять обнял её за плечи и медленно проговорил:

– Если ты не захочешь этого фиктивного брака… Тогда я… Хотя это против всех моих принципов, противоречит всем моим убеждениям и противно всему моему естеству но я чувствую себя виноватым, и если ты захочешь… – он помолчал, а потом с трудом выдавил из себя, – я могу избавить тебя от ребёнка.

Баронесса убрала руки от лица и удивлённо подняла голову. Эта мысль даже не приходила ей в голову. Нет, нет и нет! Долгожданный ребёнок, да ещё и ребёнок Ингера, решивший родиться после такого страстного любовного свидания! Он обязательно должен появиться на свет.

Аня посмотрела на Керта, успокаивающе улыбнулась ему и сказала:

– Против принципов мы не пойдём. На то они и принципы. Против естества с убеждениями тоже. Я уже люблю этого ребёнка и хочу, чтобы он родился. Я только не знаю как сказать об этом Ингеру. Он ведь сделал мне предложение, дядя, а я сказала, что подумаю. Но если я сейчас скажу ему о ребёнке, получится так, что он женится на мне просто потому, что обязан жениться как честный человек. Но мне не хочется, чтобы кто-то на мне обязан был жениться.

– Я просто не знаю, как сказать ему, чтобы не повлиять на него своей беременностью, – помолчав, тихо добавила она.

У Керта просветлело лицо, он улыбнулся и погладил её по голове:

– Мне кажется, ты всё усложняешь. Но, думаю, всё в любом случае будет хорошо. Я тоже уже люблю этого ребёнка.

Он встал, поцеловал её в лоб:

– Теперь ты должна особенно беречь себя и оставить эти конные прогулки.

Он повернулся и увидел Илли, стоявшую в дверях гостиной с очень заинтересованным выражением лица.

– Что ж, будем надеяться, что по последней фразе Илли не поймёт о чём речь, -подумал он. – Хотя поймёт она или нет уже не имеет совсем никакого значения.

* * *

– Девчонки, я вам такое скажу, вы сейчас просто ошалеете, – громко возвестила Илли которая с двумя подружками с кухни плескалась в купальне.

Дис, который в это время дежурил в скворечнике, насторожился.

– Ой, что там у тебя может быть? Твоя чопорная хозяйка завела кошку.

– Она не чопорная!

– Ну просто какая-то замороженная. Всё время молчит, на обеды со всеми почти не ходит, сидит, да в библиотеке книжки читает. Ну с дядей своим там разговаривает.

– Вы ничего не понимаете, она добрая! И красивая. И весёлая. Просто молчаливая и не хочет всем своих чувств показывать. Оделась красиво на бал, как на неё смотрели! Даже милорд с ней танцевал.

Илли плеснула водой:

– Вот ничего не скажу!

– Да не выдержишь, вон как тебя распирает!

– Ладно, только никому. Ни-ни. Ни звука, ни намёка, тем более на кухне вряд ли это будет интересно.

Дис затаил дыхание.

– Моя госпожа, кажется, беременна.

– Вот это да! – выдохнули подружки. – Не может быть! От кого? У неё же, ты говорила, любовников не бывает! Как ты узнала?

– Не знаю я от кого! Она всё время ночует у себя! А узнала я, потому что внимательная. Я же убираюсь, за бельём слежу и за её гигиеническими потребностями. У неё месячные вовремя не пришли. Я сначала не обратила внимания, мало ли что. А потом подхожу к двери комнаты, господин Керт с ней разговаривает, меня не видит и говорит:

– Теперь ты должна особенно беречь себя и оставить эти конные прогулки.

Потом обернулся, увидел меня и замолчал. А я сделала вид, что вроде и не слышала ничего.

Только молчите ради Бога! Это я вам по секрету. Всё равно через несколько месяцев все будут знать.

Подружки загалдели,что, мол, никому, да ни за что.

– Ха-ха, как же, как же, прям никому, – ухмыльнулся опытный Дис, – теперь растреплете по всему замку. А у меня теперь будет, что написать в сегодняшнем отчёте господину барону.

И отчет Диса за этот день лёг в папку, помеченную грифом «Скворечник», сверху на другие подобные отчеты, накопившиеся за время отсутствия главы безопасности замка.

* * *

Граф со своим маленьким отрядом вернулся на десятый день поздно ночью. С ним вернулся и барон, который с завистью посмотрел на друга, широким шагом идущего к покоям Синты. Дирк имел право увидеть любимую жену сразу после разлуки. Ингер такое право видеть свою женщину в любое время суток ещё не приобрёл.

Конечно, буквально в первый же день их путешествия, ещё по дороге в отцовское поместье, Дирк вытряс из друга имя женщины, которую барон хотел сделать своей женой. Ингер кратко изложил ему логику своих мыслей, рисуя общую линию своих размышлений, приведших его к столь быстрому решению жениться. Барон постарался не погружаться в подробный пересказ всех событий этой недели и умолчал о тех, которые могли бросить тень на честь баронессы Эргет, к коим барон отнёс и совместное купание лошадей.

Конечно же, хозяин замка давно заметил изменившееся к нему отношение Аники, её влюблённые взгляды исчезли, но Осенний бал помешал ему заметить на кого именно обратила взор эта его ранее такая постоянная безмолвная поклонница теперь отвернувшаяся от него.

– Наверное, я просто старею, – грустно думал Дирк.

Глава 14

Стояло утро. Ингер сидел в кабинете графа и вместе с Дирком просматривал кучу накопившихся за их отсутствие бумаг: прошений, отчётов, донесений и записок. Отчет Диса лежал сверху в папке со слухами из скворечника. Сначала Ингер просто пробежал его глазами.

В первый момент его разум просто отказался понимать, что пишет в отчёте Дис. Потом он понял, перечитал ещё раз, побледнел как полотно, прикрыл глаза и непроизвольно тихо страдальчески застонал.

Дирк поднял глаза на этот странный звук от очередного прошения. Ингер сидел, прикрыв глаза и сжав зубы, с бледным лицом, а перед ним на столе лежал исписанный лист бумаги, который, видимо, он только что прочитал.

Дирк испугался.

– Ингер, что случилось?

Барон ничего не слышал, погрузившись в себя.

– Скажи, что случилось?

Ингер некоторое время сидел молча с застывшим лицом, потом внезапно резко встал, и, ничего не говоря, быстрыми шагами направился к выходу из кабинета.

– Ингер, стой!

Было поздно, друг уже вышел из кабинета.

Дирк метнулся за ним и увидел его спину в конце коридора. Времени что-то выяснять не было, и он быстрым шагом пошёл за бароном.

Граф осознал куда именно направляется большими злыми шагами его друг, только когда они свернули на лестницу, ведущую в покои Аники.

Он уже почти догнал Ингера, когда тот без стука распахнул дверь в её гостиную и шагнул внутрь. Дирк остался на пороге.

Аника была в гостиной одна. В этот момент она стояла спиной к двери, глядя в окно. Худенькая фигурка в тёмно-синем платье на фоне светлого окна.

Она повернулась на звук, улыбнулась, увидев Ингера, сделала несколько шагов по направлению к нему, потом взглянула на его застывшее выражение лица и встревоженно спросила:

– Что случилось?

Ингер буквально прыгнул к ней, схватил за плечи и прорычал, глядя ей в глаза:

– Кто?

– Что кто? – она не понимала.

– Кто. Отец. Ребёнка. – зло чеканя каждое слово произнёс он.

Граф у двери приглушённо охнул.

Аника нахмурила брови, словно не понимала вопроса и судорожно пыталась понять, о чём её спрашивают.

Однако потом лицо её прояснилось. Она поняла.

Аня смотрела в лицо этого мужчины, который ворвавшись к ней со своими подозрениями, уничтожил всё тёплое чувство, которое выросло в ней за это месяц. Он умудрился несколькими злыми словами растоптать всю её надежду на счастливую жизнь вместе с ним и на то, что у её ребёнка будет любящий отец. Всё светлое будущее, которое она очень осторожно рисовала в мечтах, рухнуло в одно мгновение. Волна обиды захлестнула её, превращаясь в океан неприязни к этому человеку, посмевшему оскорбить грязными инсинуациями.

Она вырвалась из его рук, сделав шаг назад, размахнулась, дала ему звонкую пощёчину, вложив в неё свою обиду и крикнула ему в лицо:

– Вам ли не знать, чей это ребёнок, господин барон!

Потом с ненавистью поглядела ему прямо в глаза и, видимо, не в силах произнести ни слова, натянутая как струна, указала ему на дверь.

Ингер остолбенел, вся его ярость мгновенно схлынула. Боль, которая скрутила его в тот момент, когда он осознал, о чём написано в отчёте, исчезла без следа, однако ей на смену пришло жгучее чувство вины. Он не понимал, что за безумие притащило его сюда и заставило выплюнуть этот оскорбительный в его устах вопрос.

Ингер стоял и, не шевелясь, глядел на Анику. Граф, статуей застывший в дверях, невольный свидетель этой сцены, не знал что делать, переводя взгляд с одного на другого.

Между тем, видимо, немного придя в себя, Аня перевела взгляд на графа и сказала, обращаясь к нему звенящим от напряжения голосом:

– Милорд, прошу прощения, но не могли бы вы увести господина барона из моей гостиной?

Дирк подошёл к другу, мягко обнял барона за плечи, развернул его к двери как безвольную куклу и вывел в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь.

Когда они ушли, Аня осела на пол там где стояла.

Она сидела на полу, обхватив себя руками, и немного раскачивалась от выгрызающей ей душу боли. Всё рухнуло, как жить дальше молодая женщина просто не знала.

* * *

Ингер вышел, и, не в силах идти, прислонился к стене, недалеко от двери гостиной Аники, закрыв ладонями лицо. Он уже пришёл в себя и не понимал как он вообще мог подозревать в двуличии эту гордую искреннюю женщину, доверившуюся ему однажды.

– Не бойся, – так он ей тогда сказал.

Дирк стоял рядом и с состраданием смотрел на его мучения. После долгого молчания он произнёс:

– Ну и наломал ты дров, дружище!

Ингер застонал, не открывая глаз. Потом он открыл глаза и с мольбой уставился на друга.

– Что мне теперь делать, Дирк? Я вёл себя как дурак, потому что люблю её. Я сейчас пойду к ней, встану на колени и буду умолять, чтобы она меня простила.

– Не поможет, друг мой, это не поможет, она тебя сейчас и слушать не станет. А меня, может быть, послушает. Давай так, ты идёшь к себе, а я пойду к ней и попытаюсь объяснить, что ты такой дурак только из-за Ринсы.

Ингер опять застонал. Потом отлепился от стены и с надеждой посмотрел на друга.

– Я тут подожду.

– Ну жди, – Дирк вздохнул и пошёл к закрытой двери. Звука запирающейся двери не было, значит, дверь до сих пор открыта.

Он зашёл внутрь гостиной.

Аника сидела на полу, там где стояла. Видимо, когда они вышли, она там же и осела без сил.

Дирк подошёл к ней, наклонился. Она подняла к нему залитое слезами лицо.

– Как больно, – тихо сказала она. – Я его так ждала.

Он поставил её, обняв за плечи, а потом поднял на руки, отнёс в спальню и положил на кровать. Затем принёс стул, поставил его у изголовья и поглаживая её по волосам, сказал:

– Аника, милая, прости, пожалуйста, Ингера.

Аня молчала, сил говорить не было. Ни говорить, ни жить, ни просто существовать.

Дирк продолжал:

– Ты про него ещё мало знаешь, он тебе не рассказывал, но в юности он пережил предательство любимой женщины. Она клялась в любви ему, а беременна оказалась от другого. И за другого вышла потом замуж. Её звали Ринса, и он очень любил её. Оказалось, что она обманывала его несколько месяцев, отправляясь из его объятий в постель к другому. С тех пор у него ничего серьёзного не было. Ты первая, кого он полюбил после того, как она растоптала его веру в любовь и женщин. Теперь он дует на воду, обжёгшись на молоке.

Дирк вздохнул.

– Прости его, Аника, милая, я уверен, ты знаешь, что такое любовь, и как больно может ранить человек, которого ты любишь. Много лет назад Ингер был ранен в самое сердце, и только страх пережить эту невыносимую боль ещё раз заставил его так ошибиться в тебе. Страх вообще плохой советчик.

Он тебя любит, Аника, прости его, пожалуйста.

Аня пошевелилась. Дирк своей защитной речью смог нащупать и потянуть ту самую живительную ниточку, которая медленно, но верно, потянула её из того глухого бескрайнего моря отчаяния, в котором она тонула. Ингер не подозревал её, Аню, в предательстве. Он просто смертельно испугался того, что она просто вторая Ринса, которая опять воспользовалась его чувствами.

Аня села. Боль уходила. Мир из обломков очень медленно и осторожно, словно боясь в это поверить, собирался в прежний вполне привлекательный вид, со светлым будущим впереди.

– Где он? Что с ним? – спросила она Дирка усталым голосом.

Граф понял, что раз она сейчас спрашивает об Ингере, то кризис миновал.

– Он тут, стоит у твоей двери, боится зайти, надеется, что ты его простишь за его безумие.

Она сидела на кровати и просто молчала. Отчаяние уходило, уступая место опустошению, сил ни на что уже не было. Ни чтоб звать Ингера, ни чтобы прогнать его.

Дирк всё решил за них сам.

Он встал, вышел в коридор и сказал, сидевшему у дверей Ингеру:

– Иди, я рассказал ей о Ринсе и она, кажется, поняла, что за сила притащила тебя сюда и заставила накинуться с этими дурацкими обвинениями. Её нельзя сейчас одну оставлять, вообразит себе невесть что, не разгребёшь потом. Это я тебе как опытный муж со десятком лет брака за спиной говорю. Иди к ней, теперь всё зависит от тебя. Она там в спальне сидит.

Ингер вошёл и остановился на пороге спальни.

На кровати прямо с ногами, на которые она натянула подол платья, сидела Аника: маленькая, съёжившаяся, несчастная, с распухшими от слёз глазами, с растрёпанной причёской и безучастным выражением лица.

У Ингера защемило в груди от раскаяния и нежности. Он подошёл, сел на кровать, посадил её к себе на колени и прижал к груди, надёжно спрятав в кольце своих рук. Она не сопротивлялась, а наоборот доверчиво к нему прижалась и глубоко-глубоко, как-то облегчённо вздохнула. Он гладил её по волосам и тихонько укачивал как маленького обиженного ребёнка. Слова опять были не нужны. Всё было понятно им обоим, его страх чуть было не сломал их общую судьбу.

Ингер не знал, как долго они так просидели. Аника заснула от слёз и переживаний, он чувствовал её сонное дыхание.

Хлопнула дверь. На пороге спальни появилась Илли, которая от картины сидящего на кровати грозного барона Ольвета с её хозяйкой, спящей у него на руках, просто остолбенела и вытаращила глаза.

Ингер осторожно положил спящую Анику на кровать, вышел в гостиную, поманил туда Илли и тихо сказал ещё не пришедшей в себя горничной:

– Я всё знаю. Никому ни словечка. Ни даже полсловечка. Я вечером зайду.

Илли растерянно кивнула, и он ушёл искать Керта, с которым ему давно было пора побеседовать.

* * *

После этого события помчались вскачь, пришпоренные самим Ингером.

Сначала барон остановил первого же попавшегося слугу и приказал срочно идти в цветник, взять там самый лучший букет и отнести в гостиную госпожи Аники. Стучаться очень тихо, чтобы её не разбудить.

Потом Ингер отправился к Керту, где поставил его в известность о своём твёрдом решении как можно скорее жениться на его племяннице. Керт понимающе улыбнулся и задал только один вопрос:

– Когда?

– Сразу как только она согласится.

– Прекрасная дата, – ответил Керт, и они расстались почти друзьями.

Дирка Ингер нашёл в конюшне, где он давал указания конюшим.

Граф увидел идущего из парка уверенной быстрой походкой барона, сразу же оставил работников конюшни в покое и пошёл к нему навстречу.

– Ну, как она?

– Она уснула, – и, помолчав, смущённо добавил: – Дирк, ты меня спас.

Ингер с благодарностью посмотрел на друга, который ухмыльнулся и сказал:

– Когда вы собираетесь сообщить о помолвке?

– Дирк, после сегодняшнего я собираюсь сразу жениться.

– Когда?

– Сразу как она согласится.

– И когда ты собрался её спросить об этом?

– Сейчас и пойду. Я уже один раз её спрашивал, тогда она сказала, что подумает. Она, скорее всего, тогда ещё не знала о ребёнке. Надеюсь, что сейчас мой сын её уговорит, – Ингер и сам внезапно растерялся от этой, пока ещё непривычной мысли, что у него уже где-то есть сын, помолчал и добавил: – или дочка.

– А у тебя кольца есть? Женщина, знаешь ли, может отказать из-за отсутствия достойного по её мнению кольца.

– Есть. К меня фамильные кольца с гравировкой, от родителей остались.

– А что на такой скоропалительный брак скажет твой дед?

– Не поверишь, но дед всё предвидел. Ну, Дирк, пожелай мне удачи.

– Удачи тебе, друг мой! – шутовски провыл Дирк и добавил уже нормальным голосом: – Да к садовнику зайти не забудь, за цветами.

* * *

Графине уже доложили об этой суматохе и безумной беготне её мужа за своей правой рукой по коридорам замка в сторону комнат Аники. Ей не доставило особого труда сопоставить это событие со сногсшибательной новостью о беременности хранительницы библиотеки, которую сегодня утром принесла на хвосте Чития.

– Значит, Ингер ничего не знал. Она ему не сказала или не успела сказать. Интересно, кто же отец ребёнка? Ну, это мы сегодня же узнаем из поведения самого барона. Да и Дирк наверняка уже знает точно, – размышляла Синта. – А пока стоит прогуляться по замку, да и сад стоит навестить, оранжерею. Там недалеко от большой клумбы стоит удобная беседка с весьма выгодным расположением.

Интуиция графиню не подвела. Через некоторое время из беседки она услышала как к садовнику примчался слуга с приказом от господина Ингера собрать самый красивый букет для госпожи Аники.

– Значит, ребёнок Ингера. И как я могла не заметить их любовной связи? Вот тебе и тихоня, оторвала одного из лучших женихов графства, – подумала Синта.

Через час к беседке улыбаясь уверенной походкой подошёл сам барон.

– Добрый день, миледи! Добрый день, дамы!

– Добрый день, дорогой барон, что привело вас к нам, такого чрезвычайно занятого человека? – пропела Чития в предвкушении каких-то сумасшедших известий.

Ингер не обманул её ожиданий.

– Только забота о вас и вашем времени, дорогие дамы. Мне не хотелось бы, чтобы вы тратили своё драгоценное время на слухи, поэтому я пришёл сообщить миледи, что начинаю официально ухаживать за баронессой Аникой Эргет. Надеюсь, вы разрешите мне взять букет для моей, я надеюсь, будущей невесты? – и он галантно поклонился Синте.

– Да, конечно, скажите садовнику.

Ошарашенное лицо Читии явно развеселило барона, он улыбнулся графине:

– С вашего разрешения, я вас покину, миледи.

Синта кивнула

Чития пришла в себя, когда он уже скрылся.

– Он хоть знает, что его будущая невеста беременна?

– Безусловно, Чития. Он так веселится, потому что узнал, что она беременна и знает точно, что от него. Что-то мне подсказывает, что буквально через пару дней в нарушение всех приличий окажется, что они уже женаты.

– Правила приличия намного мягче для выходящих замуж вдов, – вступила в разговор советница по этикету госпожа Илиной. – Лично я собираюсь вечером в своём гардеробе подобрать платье для завтрашнего бракосочетания. Сшить новое я уже не успею.

– А с чего вы решили что завтрашнего? – продолжала удивляться Чития.

– Да у барона это было на лице написано, милая. Как только баронесса скажет ему да, он сразу поведёт её в часовню к отцу Глену. Или вы думаете, она скажет нет? – лукаво улыбнулась умудрённая жизненным опытом старая советница и морщинки лучиками собрались у её глаз. – Он внук Эсти Ольвета, этим всё сказано. Поверьте мне, если Эсти что-то решал, то уж времени на пустые разговоры больше не терял.

Она немного подумала и добавила:

– А, может, даже и сегодняшнего бракосочетания. Мне кажется, миледи, пора идти, если мы не хотим пропустить это интересное событие.

* * *

Аня проснулась полностью одетая на своей кровати. Рядом с кроватью сидела Илли с испуганными глазами и смотрела на хозяйку.

Аня села на кровати, сонная и лохматая.

Недалеко между трюмо и кроватью стояла ваза с прекрасным бело-розовым букетом. Наверное, прислал Ингер. Значит, он всё решил для себя.

Илли как-то робко сказала:

– Может, я причешу вас, госпожа, а то скоро господин барон Ольвет придут.

– Откуда ты знаешь?

– А он так и сказал, мол, я вечером зайду.

Илли помогла ей умыться и переодеться в любимое светлого оттенка сиреневое платье, одела нитку жемчуга на шею и серёжки с жемчужными капельками.

– Ракушку?

– Нет, просто подними волосы и заколи на макушке помягче, – Аня села перед зеркалом, наблюдая в отражении как ловко Илли делает из лохматой тётки вполне приличную даму.

Она постепенно приходила в себя, хотя мысли всё еще текли медленно и устало. Эта ссора с Ингером была как полный ужаса прыжок в пропасть, где в конце падения судьба сжалилась и аккуратно, только немного помяв, опустила её на белый тёплый песок, на который снова стали накатывать волны светлого будущего. Аня осознала, что Ингер угадал единственно верное действие, которое смогло вернуть ей душевное равновесие – взять её на руки и укачать как ребёнка. В тот момент она и была несчастным несправедливо обиженным ребёнком, которого он защищал от всего мира и от себя в том числе.

– Я долго думала как помягче ему сказать о ребёнке, не хотела, чтобы моя беременность влияла на его решение, – Аня усмехнулась. – Теперь эта проблема отпала, он знает, и беременность на него всё равно влияет, только теперь это не имеет никакого значения. И я всё так же хочу за него замуж, даже несмотря на то, что у меня в память навсегда врезался этот его бешеный взгляд. Хотя я по-прежнему не представляю как мы будем жить и где.

– Интересно, кто у нас будет мальчик или девочка? – неожиданно подумала она и только в этот момент поняла, что время сомнений для неё закончилось. Будущее стало чётким, ясным и определённым. Мальчик или девочка будут «у нас». «Мы» – Аня покатала внутри себя это ощущение пары. Да, она свяжет судьбу с этим мужчиной, родит ему детей столько, сколько он захочет и постарается быть ему опорой в горе и радости, потому что уверена в нём и его желании защитить её и их детей от всех возможных невзгод. А это и есть основа того союза, который люди называют брачным.

Раздался стук в дверь.

– Барон Ингер, госпожа, – Илли зашла в спальню с вопросом в глазах.

Баронесса встала и вышла в гостиную.

Там в центре стола как маленький костёр лежала огненная хризантема. Её лепестки были словно пламя свечей – красно оранжевые в центре и жёлтые по краям. Рядом со столом стоял Ингер и молча смотрел на Аню.

Она подошла к нему, протянула руку и пальцами очень осторожно повела по щеке.

Он перехватил своей рукой её ладонь, поднёс к губам и поцеловал, а потом вытащил из-за пазухи знакомую синюю бархатную коробочку, протянул, чуть наклонился и, умоляюще глядя ей в глаза, спросил:

– Ты всё-таки выйдешь за меня замуж?

– Да, – без капли сомнения ответила она.

– Когда?

– Хоть сейчас.

Ане было совершенно всё равно когда именно пройдёт эта церемония. По сути для них она уже была формальной и ничего уже не решала, всего лишь ставила в известность окружающих о свершившимся факте. Между ними всё уже было решено.

Однако лицо Ингера вдруг осветилось сияющей улыбкой, какую она видела, наверное, только один раз, когда они скакали бок о бок на прогулке. Он открыл коробочку и сам, осторожно держа её ладонь в своей, одел кольцо ей на палец. Вид её изящной руки с его фамильным кольцом на пальчике, видимо, окончательно убедил его, что она действительно приняла его предложение и никаких препятствий к свадьбе больше нет.

Он радостно подхватил слегка растерянную от такой скорости событий баронессу на руки, закружил по центру гостиной, а потом поставил на ноги и уверенно объявил:

– Тогда прямо сейчас.

Он взял со стола и подал ей эту пылающую хризантему, взял под руку ошеломлённую и пока ещё ничего не понимающую Аню и потащил к выходу:

– Сейчас так сейчас. Всё как ты хочешь, дорогая.

Взволнованная Илли побежала за ними.

* * *

Вот так быстро всё и случилось. Ингер повёл Аню по залам и коридорам в замковую часовню и, о чудо! в одном из залов, мимо которого в часовню было никак не пройти, на диванчике, сидела графиня со своими дамами. Увидев Ингера, целеустремлённо ведущего за собой в часовню немного растерянную баронессу, леди Синта встала, и с благодарностью кивнула советнице:

– Спасибо, госпожа Керта, за ваши ценные советы.

Заметив графиню, Ингер явно обрадовался и, светясь от переполняющего его счастья, со всем пиететом пригласил её и всех присутствующих здесь благородных дам на свадебный обряд.

Дружная стайка нарядных дам, во главе которой всё той же стремительной походкой шёл барон Ольвет, ведущий за собой с трудом успевающую за его размашистым шагом Анику, влилась в часовню. Отец Глен весьма удивился настойчивому желанию господина Ингера бракосочетаться прямо сейчас, но никаких причин отказать у него не было, только условия, чтобы было не менее четырёх свидетелей, кольца и желание брачующихся.

В этот важный судьбоносный момент в свадебный процесс вмешалась леди Синта, которая перехватила всё управление этой предсвадебной суматохой в свои маленькие нежные, но весьма крепкие ручки.

Тоном, не терпящим возражений, она велела Ингеру найти и пригласить на торжество Дирка. Потом с трудом освободила баронессу от вцепившегося в неё жениха, надавив на его совесть укоризненным взглядом и простым вопросом:

– Вы друзья с Дирком или нет?

Синта смогла слегка успокоить барона своим клятвенным обещанием, что они вместе с будущей госпожой Ольвет будут терпеливо, никуда не уходя, да, никуда, никуда не уходя! ждать его в часовне.

Она напомнила, что нужно обязательно послать за Кертом и не забыть про обручальные кольца.

– Не уходи никуда, пожалуйста, – шепнул невесте Ингер, виновато взглянул в её глаза и умчался искать Дирка, оставив будущую жену на попечение Синте, которая как главнокомандующий войсками уже раздавала приказы прислуге налево и направо.

Графине принесли большой белый лёгкий похожий на узорчатый туман шарф. Она подошла ближе к смущённой Ане, покрывая её волосы, плечи и шею этим волшебным шарфом, превращающим её простое сиреневое платье в сказочный наряд и сказала:

– Дорогая баронесса, белый наряд вам уже не положен, но невеста барона Ингера должна быть самой красивой на своём даже таком внезапном и необычном бракосочетании.

Потом наклонилась, слегка обняла её и сказала на ухо:

–Надеюсь, мы подружимся.

Вскоре появился счастливый жених, за которым торопливо вышагивал Дирк, а за ними с трудом успевал Дорт.

Последним из почётных гостей явился Керт, который даже успел немного принарядиться.

Новость об этом потрясающем событии мгновенно распространилась по всему замку, и все, кто не был занят, прибежали в часовню. Отец Глен мог быть доволен, свидетелей набралось куда больше четырёх. Ими был забиты и сама часовня, и весь коридор, ведущий к ней.

Церемония началась. Керт передал слегка ошалевшую от такого множества событий за один день невесту в руки откровенно счастливого жениха. Отец Глен прочитал над ними все положенные молитвы, выяснил, согласны ли они, на глазах вот этой толпы свидетелей, вступить в законный брак, затем велел обменяться кольцами и объявил их мужем и женой.

От той нескрываемой нежности, с которой Ингер поцеловал свою теперь уже жену у женской части свидетелей, собравшихся в часовне, выступили слёзы умиления.

А потом граф объявил праздничный ужин для всего замка.

Неопытная в организации больших праздников молодая баронесса в этот момент поняла, что за приказы в таком количестве раздавала хозяйка замка еще до свадебного обряда.

Сама свадьба была больше похожа на весёлый семейный праздник только для обитателей замка. Присутствовали только свои, все очень хорошо знакомые новоиспечённой супружеской паре Ольветов, те люди, с кем новобрачные жили в одном замке много лет.

Господа устроили праздник в большой столовой, а прислуга веселилась на замковом дворе, куда по такому случаю выставили столы с угощением и выкатили бочку вина.

Молодая баронесса, в роскошном белом шарфе, подаренном ей графиней, выглядела как настоящая невеста. Они с Ингером сидела за отдельным столом, за которым им полагалось находиться на своей свадьбе, и тихо радовалась, что по свадебным обычаям этого мира новобрачных никто не дёргает ни вопросами, ни пожеланиями и не вынуждает целоваться. К ним вообще никто не обращается. Сидят себе молча за отдельным столом, украшают своим присутствием свадьбу и никому не мешают веселиться. Остальные дамы и господа веселились напротив них за общим длинным столом и очень шумно, со смехом, с шутками, песнями и танцами отмечали это неожиданное событие.

Аня глядела на это веселье и потихоньку приходила в себя после этого длинного полного событиями дня. Сегодняшняя скоропалительная свадьба была ещё одним плюсом в копилку достоинств её теперь мужа барона Ингера Ольвета. Решительные действия всегда украшают мужчину, даже если они сначала кажутся безрассудными. Она наклонилась к его уху и тихонько спросила:

– А где мы будем сегодня ночевать? У тебя, у меня или ещё где?

– Намекаешь на купальню? – усмехнулся новоиспечённый муж, сверкнув на неё глазами. – Я не против.

– Нет, а всё-таки?

– Понимаешь, – как-то смутился суженый, – я ещё две недели назад сказал Дирку, что женюсь и мне нужны покои побольше. Он выделил нам покои: две спальни и гостиная. Там успели всё помыть, но успели приготовить только одну спальню – мою, и то не до конца. Там посередине стоит кровать и из мебели пока больше ничего нет. Нет даже штор. Прости, всё так быстро случилось, я не успел…

– Он ещё и чувствует себя виноватым. Я даже начинаю себе завидовать, – подумала Аня. А вслух сказала, – Потом пойдём и разберёмся на месте. Может, не так уж всё там и плохо?

Потом они пошли и разобрались. Оказалось всё так, как Ингер и описал: большие пустые чистые гулкие покои без штор и занавесей, с хорошо промытыми окнами, через которые в комнаты заглядывали звёзды и золотой серп месяца, плывущий в облаках по чёрному бархату ночного неба. И никакой мебели, только лишь посередине одной из комнат стояли застланная свежим бельём большая новая кровать и рядом маленький столик, на котором стоял поднос с фруктами и напитками.

Как и надеялась Аня, всё оказалось не так уж плохо. А точнее, – признала она, просто восхитительно. В окна их покоев, улыбаясь, смотрела волшебная ночь и слова опять были не нужны.

И только Ингер, перед тем как поцеловать Аню в первый раз в их первую брачную ночь, тихо и как-то застенчиво шепнул ей прямо в ухо:

– Я очень тебя люблю. А ты меня?

– Я тоже тебя очень люблю. И никогда не предам. – также тихо прошептала Аня, и посмотрела в его мерцающие в темноте глаза. Он поцеловал её, и счастье взаимной любви накрыло их своим сияющим пологом.

Глава 15 заключительная

Прошло два месяца. Осень начинала сдавать позиции приближающей зиме, листва пожелтела, покраснела, побагровела и кое-где даже осыпалась. Теперь иногда по утрам на пожухлой траве сверкал иней, а садовники торопливо заканчивали укутывать на зиму цветы и прибирать постепенно засыпающий на зиму парк.

Казалось, в замке ничего не изменилось, кроме того, что теперь Ингер с Аникой жили в одних покоях, отделкой которых после свадьбы занялась сама новобрачная, не стесняясь обращаться к опытной графине за советом при затруднениях.

Ингер продолжал следить за безопасностью замка, окрестностей и графства в целом, лазутчики в замок больше не проникали, в скворечнике сидел дежурный, а Керт по прежнему учил своих лечебников варить зелья и гонял за нерадивость. Всё так же баронесса помогала графу с перепиской и наблюдала за порядком в библиотеке. Даже наряды у новоиспечённой госпожи Ольвет оставались прежними, хотя, по слухам, она уже заказала модистке несколько новых платьев. Старая сплетница Чития начинала подумывать не обманула ли эта тихоня барона с беременностью, чтобы женить на себе.

Ингер получил то, что хотел и был абсолютно этим доволен: каждый вечер в их покоях его ждала любимая женщина, и теперь он обладал полным правом увидеть её в любое время суток.

Его дед, барон Эсти Ольвет, которого они посетили почти сразу после этой скоропалительной свадьбы, просто помолодел от радости и развил у себя в поместье бурную деятельность.

– Для потомков, – так он сказал Ингеру.

Как и раньше Керт с Аникой сидели с книгами в библиотеке, как любили сидеть и год назад, и два, и пять. Она на любимом диванчике, а Керт сидя у письменного стола. Они всё так же читали, склоняясь над своими книгами, делали себе записи, зарисовки с иллюстраций, всё также часами не разговаривали, размышляя о своём, и лишь иногда обменивались взглядами и улыбками.

Аня давно ощущала себя Аникой, словно выросла в цветок из корня, которым была эта женщина, убежавшая в другой мир от мучительной любви.

– Аника, дорогая, я хочу показать тебе одну старую книгу с иллюстрациями, она меня очень заинтересовала, – в тишине библиотеки раздался голос Керта. – Если помнишь, она внесена в каталог под названием «Манускрипт с изображением древних предметов».

– И чем же заинтересовала?

– Она интересна не только тем, что она древняя и написана на древнем магическом языке, а тем, что там есть зарисовки ещё более древней книги, с надписями на таком языке, который вообще никто не понимает. И рисунки очень и очень странные. Я подозреваю, что в этой книге были описаны артефакты, которые были в употреблении до войны магов и до Грозных времён. Но вряд ли там полное описание, нет никакой надежды, что мы сможем не только изготовить что-то самостоятельно по рисункам, а вообще понять о чем речь. Не хочешь посмотреть?

Аня поднялась со своего удобного с цветочной обивкой диванчика и подошла к стоящему у окна массивному тёмного дерева письменному столу, за которым в тяжёлом уже потёртом кожаном кресле сидел дядя Керт. Стол наполовину был завален книгами и бумагами. Красивая стеклянная чернильница в виде раковины с крышкой была сдвинута на край стола. Посередине стола лежал открытый манускрипт с потемневшими от времени страницами.

Аня подошла поближе и наклонилась над разворотом книги.

На левой части шёл текст на древнем магическом языке, символы которого Аня раньше видела и не понимала. А вот на правой был рисунок, нарисованный художником, который явно только копировал какое-то непонятное ему изображение, просто перерисовывая в том же порядке палочки, кружки и штрихи, которые были в оригинале, без понимания смысла. Подпись под рисунком тоже была такой же зарисовкой, а не рядом букв. Эти линии были попыткой неизвестного художника точно скопировать символы, скорее всего, являющихся буквами в какой-то книге.

Керт внимательно смотрел на племянницу.

Аня сделала вид, что разглядывает рисунок и наклонилась на книгой, чтобы маг не увидел выражения её лица. Ей стоило огромного усилия воли, чтобы не выдать себя ни вздохом, ни невольным восклицанием, ни округлёнными в удивлении глазами в тот момент, когда в голове у Ани что-то перещёлкнуло, и она поняла, что надпись сделана по-русски.

Ей хватило несколько секунд, чтобы понять, что на странице манускрипта красовался графический рисунок розетки со всеми деталями и схемой подключения. Сверху вполне узнаваемо красивой вязью изображавшей русские буквы было нарисовано «Розетка с заземлением».

– Просто повезло, – подумала Аня, наклонилась пониже и слегка отвернула от мага лицо, делая вид, что поглощена разглядыванием деталей рисунка. – Просто повезло, что дядя Керт отвлёкся и в первый момент на меня не смотрел, иначе он бы понял, что я могу прочитать написанное. Но я ему не скажу, ни к чему мне больше неприятности. Хватит. Только-только всё утряслось и начинает входить в нормальную колею. Я буду молчать, как рыба. Ещё и неясно выбрались ли мы из неприятностей, связанных с предыдущим расшифрованным дядей манускриптом!

Керт тоже наклонился над книгой, пытаясь скрыть ухмылку и загоревшиеся глаза.

– Моя наивная доверчивая девочка, думает, что я не заметил как полыхнул у неё кокон в области узнавания, – мысленно засмеялся он. – Получается, не из другого мира она пришла, а из нашего. Она из Догрозного времени! Боже мой, какие перспективы для изучения мира! Даже дух захватывает.

А первая Аника как раз туда и ушла. Но теперь я буду молчать. Не допущу ни слова, ни жеста о раскрывающихся возможностях. Никому. Даже ей самой.

По крайней мере пока. Пусть пока поживёт спокойно, успокоится, мальчика своего народит. Вон как разволновалась, дорогая моя, эмоции так и плещутся в коконе. Потом вместе с ней и разберёмся, что с этим знанием делать.

– Красивый рисунок, – как можно равнодушнее сказала Аня и вернулась на свой диванчик, со стоящим перед ним небольшим изящным столиком, где лежал один из томов исторических хроник, который Аня перечитывала до того, как подойти к магу.

Теперь она знала, что пришла из Догрозных времён и читать хроники стало ещё интереснее, в них можно было услышать эхо эпохи магии электричества, когда люди были уверены, что магии в их мире нет.

Спустя полчаса Аня встала:

– Я что-то спать хочу, дядя Керт. Я пойду к себе. Вы закроете библиотеку сами? Спокойной ночи!

– Иди, милая, иди, конечно, закрою. Спокойной ночи, – ответил Керт, подняв глаза на уходящую племянницу, а сам подумал:

– Иди, дорогая моя, никуда ты от меня не денешься, у нас впереди ещё очень много открытий.

Content

Дианина Нина Две в одной [litres самиздат]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15 заключительная