Хорошилова Светлана

Призрак, осыпанный снегом [litres самиздат]

Часть 1 Побег

Супермаркет расположился в четырехстах метрах от автотрассы, возле дороги, уходящей к небольшим населённым пунктам. Из-за отдалённого местоположения покупателей в нём много никогда не бывало, тем более мрачным ноябрьским вечером во время дождя. При порывах влажного холодного ветра начинала массово лететь листва и биться о большие светящиеся окна магазина.

За кассой скучала единственная сотрудница, а трое покупателей: две женщины и один мужчина бродили по торговому залу. Одна из женщин, лет тридцати восьми, остановилась в ряду со специями и начала внимательно изучать составы на упаковках. На ней была утеплённая короткая куртка цвета хаки с рыжим мехом на капюшоне, из-под которой виднелась полоса светло-серого вязанного джемпера. Волосы, окрашенные в ореховый цвет, были собраны в короткий хвост необычной резинкой на африканский мотив, а на загорелом лице отсутствовала косметика. Её рост из-за низких каблуков казался чуть ниже среднего, а телосложение можно было назвать скорее худым.

Женщина слушала разговор находившейся в соседнем ряду пары. Подслушивать было не в её стиле, но только не в этот раз.

– Все эти восемь лет, что мы в разводе, я тяну сына одна! Его проблемы тоже решаю я одна! Хоть бы раз ты поучаствовал! Я старалась тебя не дёргать, раз ты так занят… Но сейчас речь идёт о его жизни, ведь это очень страшные люди!

Мужчина заговорил менее эмоционально, чем его бывшая жена:

– Не надо было ему работать на таких людей.

– Ах, не на-а-а-до? Да при чём тут это? Он же стал свидетелем убийства, это может случиться с кем угодно! Они объявили на него охоту. Ты хоть понимаешь?

– Надо его спрятать в надёжном месте.

– Да что ты заладил: надо, не надо! Я без тебя это знаю. Где мы его спрячем? Найдут везде! – женщина внезапно утихла. Мимо них проходила уборщица с совком. Они быстро сделали вид, что выбирают товары на полках. Уборщица ушла.

– А если его поселить на даче у Гены Трезвого? – неуверенно заговорил отец.

– А то они твоих друзей не вычислят… Алкашей!

– Ну почему сразу алкашей? – возразил мужчина и сразу об этом пожалел.

– Если человек каждый день выпивает бутылку водки, то он по-твоему кто? – возбуждённо воскликнула бывшая жена. Оба родителя притихли, размышляя над сложившейся ситуацией.

– Давай соберём ему консервов, – возобновила разговор женщина, – где-нибудь да придётся отсиживаться. Пока мы тут ходим, он уже задубел в машине. Оделся тонко, как будто лето…

Та, что слушала в соседнем ряду, взяла с полки пакеты со специями для мяса и лавровым листом, бросив дочитывать информацию на упаковке, и быстро пошла оплачивать к терминалу. Пока кассир, не торопясь, пробивала каждую позицию, она украдкой посматривала, как эти двое складывают в корзину жестяные банки.

Автоматические двери закрылись за спиной, и слушательница чужих разговоров, посмотрев по сторонам, села в единственный припаркованный возле магазина автомобиль – Ладу Ниву белого цвета. Нива развернулась и выехала с территории супермаркета. Повернув направо, женщина увидела стоящую на обочине, забрызганную грязью, иномарку с включенными габаритными огнями. Видимо оставив машину подальше, они хотели избежать освещённых мест и не попасть в объективы камер.

Нива остановилась перед иномаркой, и женщина вышла из машины. Она направилась к парню, сидящему на заднем сидении, и тот начал нервничать при приближении незнакомого человека. Подошедшая показала рукой, чтобы он опустил стекло. Парень нехотя выполнил её просьбу и приготовился слушать.

– Это ваши родители сейчас в магазине? – юноша медленно кивнул и весь напрягся. – Извините, что я вот так… Просто случайно подслушала разговор ваших родителей. Вам надо надёжно спрятаться? – парень снова кивнул. Было видно, что в последнее время он пребывал в стрессовом состоянии. – У меня есть такое место. Мы с вами не знакомы, никто не будет вас искать у меня.

Молодой человек растерялся от услышанного предложения, незнакомка смотрела на него в упор и ждала ответа.

– А что за место?

– Пустующий дом в деревне. Решайте! Чем быстрее, тем лучше для вас!

– Я согласен.

Дождь влил с новой силой. Женщина накинула капюшон с мокрым мехом, подбежала к своей машине и достала из бардачка блокнот с ручкой. Она вырвала лист и вернулась к парню.

– Пишите родителям записку!

– А если сказать им на словах? – юноша мялся и никуда не торопился.

– Зачем вообще кому-то говорить? Об этом будем знать только мы двое, а родителям вы напишите, что у вас появилась возможность поселиться в безопасном месте, чтобы не волновались. А мне вообще лучше не светиться.

– Хорошо! А что писать?

– Пишите: «Дорогие родители! Сожгите эту записку, когда прочтёте. Мне предложили помощь, и я залягу на дно, – женщина подумала пару секунд и добавила: – Как только всё утрясётся, я сам дам о себе знать». – Она подождала, пока он допишет, и предложила бросить записку на водительское сиденье.

– Телефон при себе? – спросила она.

– Да вы что? – округлил глаза сбежавший. – Я давно избавился от этого палева!

– Молодец! Поехали!

Парень пересел в её Ниву, и она тронулась с места, а иномарка так и осталась стоять с включенными габаритными фарами. У обоих по лицам стекали дождевые капли. Её куртка успела изрядно промокнуть, сменив цвет на тёмно-болотный. Женщина прибавила обогрев, и некоторое время они просто ехали молча.

– Меня зовут Инга. Можно сразу на «ты», если так будет удобнее.

– Кирилл.

Опять воцарилась угнетающая тишина. Юноша спохватился и добавил:

– Меня тоже зовите на «ты». Я хотел сказать – зови.

Инга удовлетворённо кивнула и решила немного разрядить напряжённую обстановку:

– Кирилл, да не нервничай ты так! Здесь нет никакого подвоха. Я выбирала товар, а они в соседнем ряду только и галдели, что ты стал свидетелем какого-то убийства. И что за тобой охотятся опасные люди. Хорошо, что я одна там стояла, а то весь магазин был бы в курсе. Болтуны твои родители, поэтому и не надо им ничего знать.

Она притормозила на крутом повороте и съехала на второстепенную дорогу, разбрызгивая во все стороны, скопившиеся на ней лужи. Кирилл продолжал сидеть, как вкопанный.

– Ещё километров девяносто. У меня там дом в глухой деревне, в нём давно никто не жил. Удобства во дворе, сразу говорю, печь дровяная, придётся топить.

Парень вышел из ступора и глухо пробурчал:

– Об интернете можно и не мечтать…

– Что?

– Да всё нормально, Ин. Не обращай на меня внимание, мне подойдут любые условия. Я даже хотел поселиться в лесу в палатке, да не успел за ней заехать.

Дворники на лобовом стекле работали беспрерывно. Это был не просто дождь, он превратился в настоящий ливень. Он колотил по крыше и капоту, словно гремящий водопад строительного щебня. Плохая видимость не давала прибавить скорость. Пока они ползли по просёлочным дорогам, им не встретилась ни одна машина. Чёрные тучи нависли над землёй и не было видно ни звёзд, ни луны. Они снова выехали на главную, оставив на асфальте следы от налипшей грязи.

– Ты, наверно, хочешь узнать, как я в это влип? – Инга на этот вопрос ничего не ответила. – Моего босса застрелили практически на моих глазах. Я вернулся не вовремя, забыл отдать ему ключи от нового помещения. Приехал назад и попал прямо в мясорубку. – Кирилл потёр пальцами лоб. – Я бежал оттуда, как ужаленный. Раньше я увлекался спортом. Не думал, что это спасёт мне жизнь. Эти «увесистые туши» преследовали меня, пока не выдохлись.

В глаза ударил «дальний» свет встречной машины и оба машинально прикрылись от него рукой, пока водитель не переключил его на «ближний».

– Как там теперь отец с матерью…? – парень с горечью в голосе откинулся на подголовник и уставился в окно на пробегающие мимо полысевшие посадки.

Они добирались почти полтора часа. Фары осветили последний указатель «Студёные выселки». После того, как они миновали неработающий магазин советского типа и стоящую неподалёку, покосившуюся остановку для принятия редкого общественного транспорта, асфальт сразу закончился. Машина съехала на грунтовую дорогу. Нива петляла по безлюдным улицам маленькой деревушки, подпрыгивая на каждой кочке и шелестя колёсами по фрагментам дорожной насыпи. Дома появлялись то справа, то слева, но не в каждом из них горел свет. Деревня действительно была глухой. Они проехали между огородами, где была полная темнота, и остановились возле первого дома с правой стороны.

– Мы на месте! – Инга заглушила двигатель, оставив светящимися фары.

Они вылезли из машины и направились к небольшому домику старой постройки. Приглушённый свет забрызганных фар освещал сплошные заросли вблизи дома и на соседних участках.

Инга приподняла обруч, сплетённый из потемневшей проволоки, и открыла деревянную калитку, звеня ключами в руках. Кирилл всё время следовал за ней. Пока она возилась с заедающим замком, им пришлось помокнуть. Юноша попытался предложить помощь, но Инга сразу её отклонила, объясняя это тем, что у этого замка есть свои особенности. Наконец дверь открылась, и хозяйка сразу нажала на чёрный выпуклый выключатель. Они оказались в сенях без окон. Там стояла старая рухлядь, на которую были навалены ненужные предметы утвари. Инга открыла обитую кожзаменителем потёртую дверь, и они вошли в кухню.

Теперь она увидела своего подопечного при нормальном освещении. На вид Кириллу было лет двадцать семь – двадцать восемь. Он был высокого роста и при худощавом телосложении, его плечи казались непропорционально широкими. Кирилл обладал вытянутым лицом, длинным носом с горбинкой и круглыми, глубоко посаженными, серыми глазами. Его узкие губы придавали ему детский наивный облик, который вызывал дружеское расположение у окружающих, а тёмно-русые волосы были подстрижены у первоклассного стилиста. Чёрная спортивная куртка с серыми надписями была тонковата для такой погоды, как и чёрные туфли, тоже в спортивном стиле.

– Печь никогда не топил? – Инга открыла зольник и посмотрела, что там внутри.

– Не приходилось.

– В сарае есть дрова и чурбачки. И топор. Ещё там есть уголь. Когда будет мороз, добавляй совок угля. Дрова прогорят, а он тепло ещё подержит. Но от одного угля в доме воздух будет тяжёлый. – Она потянулась вверх. – Вот эту заслонку будешь закрывать, когда прогорят дрова. Но главное не до конца. Ты понял?

– Понял.

– А когда будешь растапливать, ты её сразу открывай. – Заслонка издала пронзительный скрежет и из-под неё посыпались крошки. – Телевизора нет, зато есть плитка – будешь на ней готовить. Продуктов здесь тоже никаких нет. Могу предложить только лавровый лист…

– Спасибо! Я не настолько голоден.

Инга направилась к выходу и остановилась в дверях.

– Я завтра тебе что-нибудь привезу.

Кирилл скромно переминался на месте.

– Тебе далеко ехать?

– Километров тридцать.

– Будь осторожна! И спасибо тебе за всё!

Она вышла на улицу и произнесла последнее напутствие:

– Соседям лучше не показывайся. – После чего закрыла за собой калитку, обратно накинув обруч.

Инга хлопнула дверью машины и гул её мотора растворился в шуме дождя.

Оставшись один, Кирилл стал осматривать дом. Не считая сеней, он состоял из двух смежных комнат: кухни и спальни. В кухне у окна стоял обеденный стол с тремя крашенными табуретами, маленький холодильник, пустой и размороженный, и небольшая тумбочка. На стене висели шкафы с посудой.

В спальне с обеих сторон от окна расположились две железные кровати. На них была заправлена постель, а сверху накинуты простые узорчатые покрывала. У стены перед дверью возвышался громоздкий шкаф с зеркалом. Кирилл заглянул внутрь: в нём лежали полотенца и простыни, и висели старые вещи. Был ещё сервант, заставленный книгами, журналами и сувенирами. Возле кроватей стояли два деревянных стула с мягкой малиновой обивкой.

Окно, выходившее на дорогу, было завешано тонкими портьерами горчичного цвета. А второе, выходившее во двор, прикрывалось занавесками с голубым набивным рисунком, нанизанными на верёвку из марли. Посреди дома величественно располагалась русская печь. Кое-где на ней отваливалась штукатурка, обнажая красный кирпич.

Топить на ночь печь уже не было сил, несмотря на жуткий холод. Кирилл снял обувь, выключил свет и залез под ледяное одеяло прямо в одежде, накрывшись с головой. Под одеялом он свернулся в позу эмбриона и начал думать о произошедших событиях. Он решил, что ему повезло – лучше в таких условиях, чем в трёх других вариантах: в первом случае его давно могли поймать, во втором, он собирался навязаться к знакомым, где его всё равно рано или поздно бы вычислили, и в третьем, жить на улице в шалаше. Беспокойные мысли какое-то время поблуждали в голове беглеца, и усталость взяла своё – он медленно погрузился в глубокий сон.

На утро дождь закончился. Кирилл вытянулся на кровати и ощутил в ногах неприятный холод. В комнату пробивался дневной свет. Ему не хотелось вылезать из-под одеяла, но надо было бежать за дровами. Парень поверх своей куртки накинул изъеденный молью тулуп, висевший в шкафу, и отправился искать дрова. Ведущая во двор, задняя дверь закрывалась изнутри на щеколду. Она громко скрипнула, и Кирилл про себя отметил, что её надо будет чем-нибудь смазать.

Воздух на улице был безмерно влажным, земля мокрой, а на увядающей траве блестела роса. Отштукатуренные стены дома, покрытые выцветшей побелкой, вероятно в прошлом бирюзового цвета, и двускатная шиферная крыша, обрастающая мхом, тоже по вине ливня изрядно промокли и начали подсыхать кое-где пятнами. Ближний сарай был завален всяким хламом. Слева от двери у стены лежали наколотые дрова, а чурбаки валялись дальше.

Кирилл вернулся в дом с охапкой дров. Он выбрал самый бесполезный, на его взгляд, журнал, нарвал из него страниц и сложил их в топке. Сверху он пристроил горкой самые тонкие щепки. Теперь оставалось только разжечь. Парень пошёл искать спички и нашёл в ящике стола две спичечные коробки. Но, когда он открыл одну, сразу расстроился: коробка была набита канцелярскими кнопками. Он открыл вторую и издал радостный вопль. В ней лежала единственная спичка, на которую возлагалась вся надежда. Кирилл получше подготовился, добавил ещё бумаги и проверил, чтобы не было сквозняков. Он затаил дыхание и чиркнул спичкой – бумага мгновенно воспламенилась. Парень старательно подкладывал новые страницы, пока огонь не стал стабильным.

К двум часам дня, когда приехала Инга, в комнатах слегка натопилось. Она сразу принялась выкладывать содержимое пакетов: крупы, картошку, курицу, разделённую на части, несколько упаковок спичек, банки с домашней консервацией и лекарства. Из другого пакета она вытащила тёплую мужскую одежду и резиновые сапоги.

– Ин, я совершенно чужой тебе человек. Зачем ты для меня всё это делаешь? – Кирилл с удивлением наблюдал за её действиями.

Она обернулась, хотела что-то объяснить, но видимо передумала, а только сухо пробурчала: «ерунда!» и продолжила своё занятие. Потом она подключила холодильник, села в машину и уехала.

Первое время Кирилл не мог привыкнуть к однообразному времяпровождению и отсутствию цивилизации. Ему не хватало общения с людьми, неоновых вывесок, ночных клубов, красивых ухоженных девушек и других благ городской жизни. Но со временем он запьянел от головокружительно чистого воздуха и безмятежной тишины. Особенно, когда выпал снег и заискрился под лучами солнца. Любой клочок деревенского пейзажа напрашивался на холст. Кругом царили спокойствие и размеренность.

Соседей в непосредственной близости не проживало. Впереди всё было заброшено, а слева и сзади простирались одни огороды. Самый ближний дом, в котором по вечерам горел свет, находился через дорогу по диагонали вправо. За сараями, с той же правой стороны, был ещё один обжитой дом, но по всей видимости пользовались им только летом.

В январе выпало много снега. Огород весь покрылся белым сплошным покрывалом, а деревья прогнулись под его тяжестью до самого снежного покрова. С ветки на ветку прыгали птицы и склёвывали засохшие с осени ягоды черноплодной рябины и калины. Из красной кирпичной трубы валили клубы дыма, шла очередная растопка печи. Небритый Кирилл со знанием дела колол возле сарая дрова. Перетаскав наколотое в дом, он взял веник и собрал все ошмётки от просыпанной коры, потом наклонился к топке и подкинул ещё пару поленьев.

Один день был похож на другой. Кирилл перечитал большую часть книг и пересмотрел журналы по рукоделию и приусадебному хозяйству, прежде, чем сжёг их. Инга периодически подвозила ему самое необходимое и ссылаясь на занятость, быстро уезжала. Все городские передряги отошли на задний план, загородный воздух успокаивал и затягивал в сон даже среди дня. Да и по ночам Кирилл спал, как убитый, пока однажды не проснулся в пол второго ночи.

Внутри дома неожиданно раздался звук. Он резко вскочил на кровати, и его сердце забилось в бешенном ритме. Какое-то время он настороженно вслушивался, пытаясь понять – что же его разбудило? Но ничего не происходило. Глубокая ночь замерла в безграничной тишине. Кирилл собрался снова лечь, как вдруг услышал за огородами протяжный вой дворовой собаки. Её завывание походило на волчье, в нём чувствовалось какое-то предупреждение.

Парень встал и включил свет. На полу валялся кусок штукатурки, отвалившийся от тёплой печи. Кирилл попил на кухне воды, выключил свет и снова лёг. Он попытался уснуть, но его голову, как всегда, заселили посторонние мысли, мешающие нормальному засыпанию, и начались переворачивания с бока на бок. Оставшись лежать на спине, Кирилл заложил руки за голову и засмотрелся на отблески от лунного света. На потолке протянулись длинные светлые полосы отражения от окна, выходившего во двор. Глядя на них, наступало ощущение спокойствия и умиротворения. Он стал медленно проваливаться в сон…

Адреналин хлынул в кровь, как прорвавшаяся дамба, а сердце забилось так, что готово было выпрыгнуть из груди, дыхание остановилось от ужаса, когда он увидел в оконном проёме, как что-то быстро прошло в сторону сарая. Он осознавал, что не спит и понимал, что видел это явно и отчетливо.

Тихо подкравшись к окну в полусогнутом положении, он попытался подсмотреть, приоткрыв занавеску сбоку так, чтобы не засветиться самому. В раскрытом проёме был вид на пустой двор. Сарай отчетливо просматривался, благодаря белому снегу. Кирилл расширил обзор и осмотрел всю территорию – нигде не было намёков на чьё-то присутствие. Ему показалось парадоксальным то, что неизвестный слишком быстро исчез из поля зрения в тупиковой части двора, когда выйти отсюда, не издавая ни единого звука, казалось нереально.

Он просидел на полу около получаса, прислушиваясь к обстановке за стеной, а когда его это изнурило, так же украдкой вернулся в кровать. Ему удалось заснуть только под утро.

В одиннадцать часов дня Кирилла разбудил проезжающий по улице трактор. Парень вылез из постели, оделся и отправился на разведку. Дорожка к сараям была протоптана им самим, поэтому понять: ходил ли по ней кто-то ещё, не представлялось возможным. Подойдя к окну с уличной стороны, он просто остолбенел: верхняя граница голубых занавесок была значительно выше головы. И если учесть его рост: метр восемьдесят два, то проходившая ночью фигура должна иметь высоту более двух с половиной метров. «Кажется у меня начинается шизофрения», – подумал Кирилл.

Его внимание застыло на сарае: крючок, на который он запирался, болтался в свободном положении. Парень точно помнил, что закрыл его. Он всегда запирал на замок все двери, чтобы их не сорвал внезапно поднявшийся ветер.

Рука Кирилла медленно потянулась к топору и с силой выдернула его из пня. Он осторожно подкрался к сараю, постоял, послушал и, набравшись смелости, резко открыл дверь, замахнувшись топором. В сарае всё лежало так, как он оставил, ничего не пропало и не передвинулось с места. Парень подошёл к дальнему углу и сдёрнул замызганный рваный брезент, накрывающий склад хранившегося под ним барахла. Сделав облегчённый выдох, он отбросил брезент на пол и отправился к выходу, уловив незначительный запах животного, грубо говоря зверя. Но не стал заморачиваться по этому поводу: возможно здесь когда-то держали скотину.

После этого события прошло три дня. Снег валил, не переставая, и деревенские пейзажи приобрели просто сказочный вид. Белые шапки на деревьях и кустах увеличились вдвое, а на просторах снег сиял ослепительной чистотой.

Дрова почти прогорели, и последние древесные угольки, громыхая, осыпались сквозь колосник. На старом будильнике с красным циферблатом стрелки показывали одиннадцать вечера. Где-то вдалеке снова по-волчьи провыла собака, после чего всё утихло. В доме натопилось слишком жарко, и Кирилл решил выйти на улицу через заднюю дверь, чтобы подышать свежим воздухом. Он присел на пороге, разглядывая снежные силуэты. Деревья и кусты стояли словно покрытые белым мехом. Поднимая овчинный воротник, он замер в одном положении: один из снежных кустов слегка сдвинулся с места. Кирилл начал напряжённо всматриваться и понял, что не ошибся: стоящий в середине участка сугроб снова пошевелился. Парень вскочил с места и поскользнулся на пороге, отбив себе заднюю часть тела. Нагнетаемый собственным страхом, он перевернулся на четвереньки и влетел в дом с прытью зайца, за которым гонится свора.

Кирилл плотно запер двери, выключил свет в каждой комнате и подкрался к окну. Он приготовился понаблюдать, но на месте того сугроба ничего уже не было, лишь один ровный снег. «Всё-таки я болен, – подумал он. – Что за хрень со мной происходит?»

Юноша за всю ночь так и не сомкнул глаз. Сначала он сидел, не шевелясь, в темноте на кровати, потом лежал, вскакивая от каждого шороха и поглядывая на оконный проём. Он немного подремал, когда начало светать.

Умываясь холодной водой, Кирилл пытался представить, как он сообщит об этом Инге. Она, конечно, скажет: «Ты свихнулся?». И он будет выглядеть полным идиотом. «Нет, – решил Кирилл, – надо подходить к этому аккуратно. Вначале понаблюдать что к чему, а потом рассказывать».

Юноша осторожно открыл дверь во двор, огляделся по сторонам и полез в сугробы. Снег цеплялся к одежде и набивался в сапоги. Добравшись до того места, он завис в недоумении: таких следов он никогда не видел. Будто потопталась гигантская птица с очень странными лапами. Они уходили в конец огорода с огромным интервалом: метра полтора. Можно было представить, как что-то летело в воздухе, периодически опускаясь в снег. «Надо взять себя в руки и успокоиться, – подумал Кирилл, – какое-то животное шастает тут из леса, а я себя включил в список будущих пациентов психбольницы».

С того дня молодой человек начал жить, как раньше. Только приготовил во дворе большую палку на случай, если понадобится отогнать обнаглевшее животное.

В один из январских вечеров он установил возле горячей печи оцинкованное корыто, которое ещё в ноябре нашёл в сарае и отмыл. Воду из колонки, находящейся за поворотом на другой улице, он всегда таскал украдкой, во время вечернего сериала, чтобы не попадаться жителям деревни на глаза. В такой очередной банный день Кирилл нагрел воды с помощью кипятильника и погрузился в пену из шампуня с запахом лаванды. Часть воды выплеснулась на пол. Он сделал несколько глотков горячего чая с мятой, которую нашёл на верхней полке, и разомлел от блаженства. Рядом трещала печь с дубовыми дровами. О такой жизни можно было только мечтать.

Вода быстро начала остывать. Кирилл мокрыми руками взял с тарелки мыло, и оно тут же выскользнуло и отлетело в дверной проём. Он вылез нехотя из своего корыта, поднял мыло и подошёл к окну. На подоконнике стоял ковш с водой, и юноша принялся ополаскивать мыло от пыли и паутины. Между делом он слегка отодвинул занавеску одним пальцем и бросил взгляд на ночной огород. Откинув занавеску обратно, Кирилл направился к корыту, как вдруг с ним произошла запоздалая реакция.

Он нажал на выключатель и снова подошёл к окну. Вглядываясь в полумрак, он заметил, как со стороны леса что-то перемещается. Тёмный силуэт то приближался, то останавливался и замирал. «Жаль, что я мокрый, – подумал Кирилл, – а то вышел бы с дубиной и показал бы этой твари, где раки зимуют…»

Силуэт приблизился настолько, что стали видны его очертания. Первое, что смог различить Кирилл, это то, что зверь передвигался не на четырёх лапах: он шёл на двух ногах, или можно сказать: плыл, словно серое облако. У него была сутулая спина, а голова выдавалась вперёд. И когда морда зверя медленно повернулась к Кириллу, на неё упал свет восходящей луны. Юноша затаил дыхание: это была не морда, это было серое и страшное лицо.

Существо остановилось на старом месте, а застывший от ужаса, парень понял, что оно смотрит именно на него, в глубокую тьму окна. «Да никакое это не животное, – капли воды стекали по голому телу. – Это же призрак!»

Ему захотелось бежать, кричать и звать на помощь. Забиться среди людей, где много света, закрыть руками глаза и шептать любую молитву… Он отпрянул от окна и вспомнил про освещение, которое, как все считают, отпугивает призраков. Если включить его в обеих комнатах, то уже не так страшно. Щёлкнув выключателями, Кирилл быстро оделся, не вытираясь, и запер внутреннюю дверь на крючок. Прихватив кочергу, он забрался на кровать, в дальний угол. Ванна с остывшей водой стояла на полу, время тянулось мучительно долго, а Кирилл по-прежнему сидел до самого утра на кровати с кочергой в руках.

Взошло солнце. Деревня постепенно оживлялась. Мимо дома, с рёвом газуя и преодолевая снежные преграды, проехала старая легковушка. Кирилл еле разогнул свои онемевшие колени, слез с кровати и раздёрнул в разные стороны занавески. Зачерпнув воды из ведра, он залпом выпил полкружки, а оставшуюся воду вылил себе на голову. «Надо сказать Инге, чтобы отвезла меня обратно к магазину», – подумал Кирилл и вытер лицо старым вафельным полотенцем.

Днём он порылся в шифоньере и достал оттуда бесхозную цветастую занавеску. Он прикрепил её на окно скотчем, содранным с пустой коробки, тем самым плотно закрывшись от вида во двор. Потом заварил себе чай, сел за стол и начал наблюдать за однообразным видом из окна. Иногда по улице кто-нибудь проходил, но крайне редко. Вот и в этот раз мимо шла местная жительница, пристально разглядывая окна его дома. Пройдя подальше, она внезапно обернулась и снова посмотрела на окно.

«Полезное изобретение – тюлевая занавеска, – подумал Кирилл. – Сам прекрасно видишь, что делается на улице, а тебя не видно». Он перешёл в комнату и сел за чтение, но только для того, чтобы отвлечься, потому что на самом деле в данный момент ему было не до книг.

Через полчаса в дом зашла Инга.

– Какой-то ты хмурый сегодня? – Она, как обычно, занялась выкладыванием из пакетов привезённых продуктов.

– Нормальный.

– А то я не вижу…? Глаза красные… Не спал что ли?

Кирилл слез с кровати и с задумчивым видом начал прохаживаться по дому. Его уверенность в том, что ей не надо ничего рассказывать, стала ослабевать.

– Я тебя кое о чём хочу спросить… – наконец-то завёл он разговор.

– Ну давай!

Он сел за стол и сделал многозначительное лицо.

– В этом доме проводились какие-нибудь ритуалы? – Услышав этот вопрос, она начала медленно разворачиваться к нему. – Может вызывание духов… Кто здесь жил раньше? – Инга вытащила руку из сумки и у неё затряслись губы.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она вполголоса, будто боялась, что её могут услышать.

– Здесь творится что-то необъяснимое. Люди обходят этот дом стороной. За всё время моего пребывания ни разу никто не постучал и не спросил спичек, или соли… Что здесь происходило раньше?

Инга вышла из оцепенения и продолжила раскладывать припасы по шкафам.

– Если никому не потребовались спички, это не значит, что здесь занимались спиритизмом.

– Да не в этом главная проблема! – завёлся Кирилл. – Я кое-что здесь видел.

Она опять замерла на месте.

– Что ты видел?

Кирилл подошёл к окну и убрал в сторону голубую занавеску. Та, что была на скотче от прикосновения начала отваливаться.

– Вон там! Приходит какая-то хрень и сидит в снегу, на меня смотрит.

После этих слов Инга встала посреди кухни, как вкопанный столб, и даже не стала подходить к окну.

– И давно это с тобой?

– Со мной? – парень вопросительно уставился на неё. – Не хотел я тебе говорить, ведь знал, что не поверишь. – Кирилл недовольно отвернулся и насупился.

– На что эта хрень похожа?

Он обрадовался, услышав ноту поддержки, и стал описывать:

– Не знаю. Нечисть какая-то… Призрак или оборотень. Что-то такое серое…

Инга продолжала смотреть на Кирилла в упор.

– Мне кажется, ты здесь просто одичал в таких условиях. Всё время один, разыгралось воображение…

– Зря я тебе рассказал.

Юноша принялся старательно закреплять занавеску обратно. Скотч не держался, и ткань всё время сваливалась, но он поднимал её и настойчиво приделывал заново. Инга снисходительно следила за его движениями, а потом подошла и попыталась его успокоить:

– Раньше здесь жила моя двоюродная бабушка. После её смерти дом достался мне по наследству. Никто никакие ритуалы тут не устраивал. Здесь всегда жили хорошие люди.

– Ясно! Все хорошие, один я дурак!

Не найдя больше аргументов, Инга вернулась к столу и начала укладывать в свою сумку освободившуюся тару.

– Мне надо ехать. Меня там ждут реальные проблемы.

– Угу. – Кирилл едва сдерживал недовольство. Он даже не двинулся с места, чтобы проводить её.

Вечером перед сном затворник лёг дочитывать роман «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо. В этой книге он уловил сходство со своей историей: герой, превратившись в бородатого дикаря, жил в одиночестве, под рукой у него всегда был топорик, как и у Кирилла, за ним гонялись аборигены, а в кустах его подстерегал дикий зверь.

Захлопнув книгу, он встал, погасил свет и залез под одеяло. Поначалу всё было тихо. Кирилл почти задремал, как вдруг услышал осторожный скрип снега: кто-то подкрадывался к двери, ведущей во двор. Скрип утих. Юноша поднял голову, замер и насторожился. После непродолжительной паузы внезапно раздался удар об дверь и по ней словно проехались когтём. Снова удар и снова затянутый скрежет. Кирилл запаниковал. Он собрался бежать из дома в одних трусах и майке. Но, когда он быстро сообразил, что надо включить свет, то услышал, как кто-то убегает.

Парень сразу выглянул в окно – никого. Такую резвость сложно было представить. Обычный человек убегал бы по глубоким сугробам из поля зрения минут пятнадцать, и обычное животное пропало бы из вида не сразу. А этот просто взял и растворился, словно призрак. Только громыхал он не по призрачному, а как обычный вандал.

Кирилл подошёл к уличной двери, и набравшись решительности, осторожно её приоткрыл. Двор хорошо освещался на приличное расстояние. Оглядевшись вокруг с опаской, он наклонился и провёл рукой по двум глубоким царапинам – такое повреждение на деревянной поверхности могло бы появиться, например, от сильного надавливания крепким металлическим предметом. Он решил для себя, что показывать это Инге бессмысленно. Она скажет, что он сам испортил ей дверь. Юноша закрылся изнутри и опять полез под одеяло. Свет он больше не выключал.

На утро Кирилл снова отправился во двор, чтобы осмотреть следы и дать оценку происходящему. «А может и вправду дело во мне? – подумал он, – вначале у меня могли появиться зрительные, а потом слуховые галлюцинации, а потом опять зрительные. Может я встаю по ночам и хожу, как лунатик, царапаю двери? Может я потом половину не помню того, что вытворял?»

Он начал пробираться по снегу и увидел новые следы, точно такие же: поверхностные и необычные. Они уходили в дубовый лес, виднеющийся за огородами. «А не пройтись ли мне по окрестностям? Вон в тот лесок, к примеру…» – наконец-то у Кирилла появилось желание действовать, а не прятаться за падающую занавеску.

После обеда он одел самые тёплые вещи и отправился на разведку. Небо заволокло снеговыми тучами, и поднимался ледяной, обмораживающий кожу, ветер. Видимость была как во время сумерек. Улица казалась унылой, на ней не было ни людей, ни машин – никто из дома не высовывал носа в такую погоду.

Кирилл сразу направился влево и засеменил по дороге мимо огородов. Пройдя три заброшенных участка, он опять повернул влево, намереваясь таким образом попасть за пределы своего огорода. Дорогу, на которую он свернул, снегоуборочный трактор не расчищал на протяжении всей зимы и её засыпало толстым слоем снега. Но люди протоптали по ней тропинку – видимо она куда-то вела. Засунув околевшие руки в карманы, он поковылял по утоптанной дорожке. Ветер снова подул в лицо, и Кирилл отвернул горловину свитера, натягивая на подбородок.

Когда закончились, припорошенные снегом, заросли заброшенных участков, ему открылось пустое пространство, где торчал один бурьян. Лезть сквозь него к своему огороду не было смысла, и Кирилл направился дальше к тому самому лесу, видневшемуся из окна. Натоптанная тропинка продолжала вести дальше, значит, у жителей была необходимость ходить в эту сторону.

Он миновал лес и его взору предстал деревенский погост. Это была задняя сторона кладбища, так называемый «чёрный ход». А ворота, по всей вероятности, находились с противоположной стороны, где виднелись крыши домов.

Кирилл прошёл через разрыв в ограждении и начал, увязываясь в снегу, бродить по кладбищу. На него смотрели лица уже несуществующих людей. Некоторые портреты были полностью запорошены снегом. Одна из могил была расчищена и заставлена свежими венками. Возле креста стоял гранёный стакан, накрытый куском зачерствевшего хлеба. Кирилл подобрался к этой могиле и поднял стакан. Он снял сухарь и удивился, что водка была нетронутой. «Вот, что значит – деревня, – подумал он. – В городе от неё давно бы ничего не осталось». Крепость водки была видна невооружённым глазом: она совсем не замёрзла.

Парень произнёс вслух краткую речь: «Помянем!» и залпом опустошил стакан. Занюхав сухарём, он про себя отметил: «Видели бы сейчас меня мои друзья: обросший, небритый, хожу по кладбищу и пью водку с могил.»

Походив ещё немного, он начал ногами цеплять за оградки, засыпанные снегом, и заваливаться руками вперёд. Вначале снег набился в сапоги, после в рукава, а теперь Кирилл был в нём по уши.

Сумерки сгущались всё больше и больше. Ветер утих, и повалили снежные хлопья. Кирилл понял, что надо возвращаться назад: никакого толку от этого путешествия не было. Единственное, что он выяснил: существо приходит с кладбища.

Вернувшись в дом, парень развесил возле печи мокрую одежду. Он прилёг и сразу вырубился: на него подействовал ударивший в голову алкоголь.

Поздним вечером Кирилл встал, поужинал и снова лёг спать. В эту ночь оборотень не появлялся.

На следующий день приехала беспокоившаяся за него Инга. Кирилл её не ждал, потому что раньше она так рано не приезжала – через день. Обычно через неделю, или хотя бы дней через пять.

– Призрак не появлялся? – был её первый вопрос.

Кирилл развернулся на другой конец кровати и начал наблюдать за ней в дверной проём.

– Это вопрос с подковыркой?

– Ну зачем ты так…?

– Неужели ты спросила безо всякой иронии?

– Ты зря обижаешься. По-твоему, я виновата, что не очень верю в паранормальные истории?

Кирилл ухмыльнулся, отвернулся к стенке и недовольно забормотал: «не очень…» Потом резко привстал, опираясь рукой, и защищая свою правоту, продолжил:

– Оставайся, ночуй разок, сама всё увидишь!

Инга его расстроила:

– Не могу. У меня живность, её надо кормить.

Кирилл встал с кровати и подошёл поближе.

– А я, кажется, понял… Мне с самого начала всё показалось странным… Я – участник какого-то проекта?

– Чего-о-о?

– Это телешоу? Ну да. Точно! Сначала разыграли передо мной убийство шефа, потом, незнакомая женщина типа разглядела меня в темноте под дождём на заднем сидении автомобиля, объясняя, что мои родители громко кричат направо и налево, где меня искать, и сразу предложила мне помощь. Абсолютно чужому человеку… Вот так, с бухты-барахты! Да может я маньяк какой?! Может меня самого разыскивают за убийство?! – Кирилл прошёлся взад-вперёд, приговаривая: – Ну надо же… Как я сразу не догадался? Вот придурок! – Он остановился и театрально продолжил излагать свою версию: – А тем временем в машине были вмонтированы скрытые камеры… А теперь и в доме. И за мной, придурком, наблюдает вся аудитория – как я буду реагировать? – Кирилл поднял руки в звёздном приветствии и прошёлся по кругу, бегая глазами по сторонам. – Ну и как я вам? Удалась из меня правильная жертва? – Он перевёл взгляд на Ингу. – А этот…, что в огороде? Где вы его только взяли? Пригласили ростового цыплёнка с улицы? Переодели в костюм для Хеллоуина? – Кирилл снова демонстративно вскинул руки. – Парень, ты крут! Напугал не по-детски… Я бы с тобой сделал селфи; выложил бы потом в Инстаграмм…

Инга наблюдала за происходящим с состраданием и, когда он замолчал, произнесла:

– У тебя всё?

Кирилл на неё уставился с видом двоечника, который случайно спалил свою школу. Она полезла в карман и достала телефон.

– Хочешь селфи? Возьми. Оставлю тебе его на два дня. Постарайся запечатлеть этого «цыплёнка», и, если ты это сделаешь хотя бы издали, я поверю каждому твоему слову. – Кирилл пассивно принял телефон из её рук, и его глаза радостно засияли. – Только не вздумай никуда звонить и отвечать на звонки! Иначе твоё телешоу на этом закончится.

Инга ушла, хлопнув дверью, и оставила стоять своего квартиранта в застывшем виде, с телефоном в руке, как будто он только что выиграл приз.

Ближе к вечеру Кирилл побрился дешёвым одноразовым станком, который привезла сегодня Инга и сумел кое-как себя подстричь старыми ножницами из ящика. Он перед зеркалом протёр лицо остатками одеколона, стоящего в серванте, и сказал, обращаясь сам к себе: «теперь посмотрим кто за кем будет охотиться».

В этот день парень никого так и не дождался. Он дежурил у окна, даже выходил на улицу, но там стояла зловещая тишина, та, что была на Земле ещё до сотворения мира. Если так и дальше пойдёт, он ничего не сможет доказать Инге.

Днём он ходил и выискивал в снегу следы. Но после сильного снегопада, который прошёл позавчера, здесь никто не топтался.

Поздним вечером Кирилл с грохотом вылетел из-за стола, недопив чай, когда услышал, как с улицы донёсся протяжный вой собаки. Он выключил свет, подкрался к окну с телефоном в руках и начал выслеживать. Вдалеке за оградой виднелось тёмное пятно, только оно стояло на одном месте. Кирилл поснимал, приближая кадр, спустился на пол и проверил, что получилось. Фото не удалось: ничего не было видно. Он поймал себя на мысли, что у него притупилось чувство страха. Это был спортивный азарт. Юноша бормотал одну и ту же фразу: «да подойди ты поближе…»

Так он и простоял в одном положении минут сорок, пока тень не двинулась с места. Она передвигалась рывками, останавливаясь и замирая после каждого рывка. В результате она застыла в середине огорода на своём старом месте.

Парень бросился фокусировать и делать кадры. Благодаря снежной белизне, этот участок хорошо просматривался. В один момент, оторвавшись от экрана, он понял, что Призрак внезапно исчез. Кирилл отдёрнул занавеску, прильнул к стеклу и начал искать глазами по сторонам. Но оборотень просто испарился. Юноша перевёл дыхание, завесил окно и включил свет. Снимки получились так себе, но всё равно Инге есть, что показать.

В эту ночь он спал одетым, фуфайка лежала рядом на случай, если придётся оперативно собраться и бежать сломя голову. Куда – он пока не знал. Может спасаться от оборотня, а может, наоборот, гнаться за ним, чтобы запечатлеть его на камеру телефона.

Так он проспал до приезда Инги. Она вошла около одиннадцати часов, поняла, что Кирилл ещё не вставал, и стала крадущимися движениями заниматься своими делами.

– Даже не поинтересуешься про фотки? – Услышала она из комнаты невнятное бормотание, когда полезла в холодильник.

– Я думала – ты спишь…

– Поспишь тут… – заворочался парень.

Она вошла в комнату и взяла телефон, лежащий на прикроватном стуле.

– Ты прежде, чем смотреть, корвалола себе накапай! – Кирилл заговорил с довольным видом, будто ему доставляет удовольствие показывать людям омерзительные кадры.

Инга бросила на него критический взгляд и начала водить рукой по экрану. После длительного молчания, сопровождающего просмотр, она положила телефон в боковой карман спортивного жилета и стала обратно натягивать пуховик. Кирилл в это время сидел на кровати, провожая её удивлённым взглядом. Хлопнула входная дверь, и никто уже не слышал его последние слова:

– Я чё-то не понял…? Без комментариев что ли…?

Он не мог обосновать её реакцию: ни слова, ни полслова. Как будто её не интересовало, как он останется здесь дальше с этим явлением. С одной стороны, парень готов был уехать в любую секунду, с другой, возвращаться было опасно. В городе его ждали такие же «оборотни», некоторые из них с оружием.

Инга не приехала ни на следующий день, ни через неделю, ни через две. Кирилл сам бы ей позвонил и выяснил, что же случилось, но только она до сих пор не привезла ему хоть какой-нибудь завалявшийся старый кнопочный телефон. У неё не было лишних телевизоров, телефонов, хотя бы допотопного радиоприёмника с музыкой… Чего у неё было навалом, так это еды да одежды.

К концу третьей недели запасы подошли к концу. Остались только гречка и варенье. Ещё немного, и он начнёт умирать здесь голодной смертью.

В заднее окно Кирилл выглядывал редко, таким образом, он решил абстрагироваться от происходящего. Да и никто за этот период его не беспокоил, как ни странно…

Поздним февральским вечером он услышал, как наконец возле дома остановилась машина. Обрадованный парень рванул к двери, но сразу насторожился: дверца машины хлопнула второй раз, а потом и третий. Инга никогда не приезжала в такое позднее время.

Замешкавшись на секунду перед дверью, он растерялся в выборе действий: стремительно бежать через двор или узнать – кого это принесло на ночь глядя? Дверь резко распахнулась, и в разные стороны разлетелись детали выломанного замка. В сени в живом темпе вломились два амбала в застёгнутых наспех тёмных пуховиках. Один из них сразу прихватил Кирилла за шкирку и поволок в комнату. Второй с наглым выражением лица начал носиться по дому и всё оглядывать, нервно пиная при этом попадающиеся ему под ноги предметы.

Следом за ними в дом прошёл, заботливо прикрывая выломанную дверь, высокий, хорошо одетый мужчина лет тридцати.

Кирилл решил, что ему настал конец, и вся его жизнь за секунду пролетела перед глазами.

– Неплохо ты тут устроился! – произнёс своим «обезьяньим» ртом амбал, который обшаривал дом. – И сколько ты собирался тут отсиживаться? Думал – не найдём?

Хорошо одетый мужчина с руками в карманах лениво прислонился плечом к дверному косяку и пристально уставился на бессмысленно трепыхающуюся жертву. Кирилл шевелил в голове – где он его мог видеть? И вспомнил, что, кажется, это племянник того самого Подзорова, по приказанию которого был убит шеф Кирилла. Даже если не племянник, то точно какой-то родственник. Первый амбал уверенно выполнял свою работу, не говоря ни слова. Этих двоих здоровяков парень тоже видел среди гоняющихся за ним в тот злополучный день.

За огородами по-волчьи завыла собака. Кирилл машинально дёрнулся, кинув взгляд на окно, собрался с мыслями и попытался импровизировать. В нём заработал инстинкт самосохранения.

– У меня есть ценные бумаги моего босса!

– Чё ты там забормотал? – пискляво искажая голос, заинтересовался «Обезьяний рот», при этом демонстративно выставив вперёд растопыренное ухо с ладонью.

– Подожди! – приостановил его главный, вынимая руки из карманов. – О каких бумагах ты говоришь?

– Босс попросил меня их хорошо припрятать. Там на кого-то компромат.

Все трое начали переглядываться и быстро соображать.

– Они у меня здесь, – настойчиво продолжал Кирилл, – если я отдам, вы меня отпустите? – он почувствовал жжение в горле, слова перешли в сдавленные хрипы.

Лицо «Хорошо одетого» смягчилось в лживой улыбке.

– Ну конечно…

«Молчаливый», повинуясь, слегка ослабил захват ворота, и Кирилл облегчённо перевёл дыхание, немного покашливая.

– Они там, в саду. Я их упаковал и спрятал в огороде, под досками. Пойдёмте, покажу! – парень держался за горло.

Троица напряглась и снова переглянулась.

– Ну смотри! Если что не так…, – начал главный, но тут в разговор стихийно влетел «Обезьяний рот»:

– Если что, да мы тебя…!

– Не вздумай выкинуть какой-нибудь номер! – перебил в свою очередь главный.

Амбалы позволили Кириллу свободно передвигаться, и он, демонстрируя фальшивую уверенность, направился к выходу во двор. Влажный снег проминался под ногами. Он шёл впереди всех в одном свитере, за ним по-медвежьи пробирались два крупных парня, а завершал процессию тот, за которым было последнее слово.

Исподлобья Кирилл уже заметил серое пятно у ограды и повёл их прямо к нему. В данный момент он чувствовал себя между молотом и наковальней. Остальные не сводили с него глаз и не замечали ничего вокруг. Они и представить себе не могли, что здесь кто-то может быть, в забытой богом глуши, да ещё и на её задворках.

Чем меньше становилось расстояние до оборотня, тем лучше Кирилл мог его разглядеть. И чем ближе, тем сильнее билось его сердце.

– Только дёрнись бежать! – услышал он за спиной голос одного из бандитов, который посчитал необходимым напомнить о себе.

– Да куда он убежит по такому снегу…?

Кириллу было уже не до них. Все его мысли заняло сидящее впереди нечеловеческое существо. Когда до него оставалось метров семь, сзади раздался ожидаемый вскрик:

– Что за…?!

Оборотень, находившийся в позе грифа, в таком виде имел высоту около метра двадцати. Но когда он внезапно разогнулся, его рост увеличился почти до трёх метров. Существо было не просто исхудавшим, а неестественно тощим. Из-за выраженной худобы выпирал каждый сустав его скелета, а серая сморщенная кожа просвечивалась через очень редкий шерстяной покров. Длинные руки свисали к земле. На человече-зверином лице был короткий, практически отсутствующий нос. Выраженные надбровные дуги нависали на узкие длинные глаза, острыми углами выступала вперёд обе скулы. Пальцы на ногах были скрючены во все стороны. Его ноги даже не проваливались в снег, удерживаясь на тонкой корке, как это бывает у птиц, а на груди криво торчали многочисленные рёбра. Это была смесь величия и уродства.

Кирилл резко отшагнул в сторону. Когда все трое опомнились и ринулись бежать, монстр настиг их в один момент, единственным прыжком, неграциозно продемонстрировав полёт ягуара.

Парень больше ничего не видел. Он побежал под яблони, увязываясь в непролазном снегу, а за спиной он слышал человеческие вопли, которые в скором времени стихли.

Изрядно выдохнувшись, он пешком прошёл вдоль боковой стены своего дома, по-прежнему не решаясь оглянуться, и сразу вышел к стоящему посреди дороги внедорожнику «Тойота». Парень запрыгнул на водительское сиденье, когда увидел через боковое окно оставленные в машине ключи. Видимо банда не собиралась с ним церемониться, намереваясь управиться быстро. Он завёл двигатель и вдавил педаль газа. Мокрый снег налетел на лобовое стекло, и Кирилл смахнул его дворниками.

Тойота с рёвом понеслась в неизвестном направлении. По сторонам мелькали белые однообразные квадраты полей, а над головой повисло зимнее мрачное небо, монотонно уходящее к горизонту. Через несколько километров машину занесло на обледенелой дороге, припорошенной обманчивым снегом, и как бы не пытался Кирилл в последние секунды выровнять, непривычный в управлении, чужой внедорожник, его снесло с дороги фарами в сугроб.

«Ну вот и всё… Докатался…» – парень обхватил руками руль и прислонился лбом к холодному пластику. Так он сидел, пока не успокоился, после чего вяло опустил руку и заглушил двигатель.

Он выбрался из машины через узкое пространство полуоткрытой двери и полез наверх по снежному склону. В багажнике лежала большая спортивная сумка, в которой были аккуратно сложены зимнее чёрное шерстяное пальто и тёплая, такая же чёрная, толстовка с капюшоном. В отдельном пакете лежали зимние ботинки хорошего качества.

На дне сумки он нащупал прямоугольный свёрток. В этом мешке он обнаружил несколько пачек пятитысячных и тысячных купюр. Кирилл убрал их обратно и закрыл багажник.

Выехать на такой крутой подъём было невозможно. Он походил кругами по дороге и начал замерзать. Помощи ждать было неоткуда. Тогда юноша снова открыл багажник и утеплился в чужие вещи.

Ноги казались онемевшими после изматывающей беготни. Парень расположился на заднем сидении так, чтобы не скатываться вперёд. Эта ночь казалась относительно тёплой, с небольшим минусом. Кирилл натянул на лицо капюшон и свернулся калачиком.

В четыре утра он проснулся, съёжившись от холода, и удивился: как вообще мог уснуть? Видимо, это была защитная реакция нервной системы. Окна покрылись инеем, а изо рта валил пар. Перебравшись на водительское сидение, он включил обогрев на максимальную мощность. Тёплый воздух из жалюзи подул на околевшие руки, и парень понемногу начал согреваться.

Приборы показывали пять утра, когда издали послышалось тарахтение трактора. Кирилл вылез из машины и забрался на дорогу. Снегоуборщик, приблизившись, остановился, из его кабины свесилась голова тракториста в серой меховой шапке.

– Чем круче джип, тем дальше идти за трактором? – засмеялся он, спрыгивая с подножки. Пройдясь по месту крушения, работяга подбоченился и подытожил: – Ну что, помочь?

Тракторист достал потрёпанный трос, после чего закрепил его на технике. Через несколько минут резвый трактор выволок на дорогу обездвиженную Тойоту, а довольный Кирилл полез в сумку за деньгами. Он протянул своему спасителю тысячную купюру, тот глянул на неё, но брать не спешил.

– О-о-о… С такой у меня сдачи нету.

– Берите! Без сдачи!

Водитель бережно сложил купюру, засунул в карман своей спецовки и благополучно двинулся в том же направлении.

Кирилл проводил его взглядом через зеркало заднего вида, но так и не двинулся с места, пытаясь решить – куда ему теперь ехать? Возвращаться домой было опасно, он вчера в этом убедился лично. Вовлекать в свои проблемы ещё кого-то? Инга в них уже поучаствовала, а теперь пропала с концами.

В результате он развернулся на узкой дороге и поехал назад, в деревню «Студёные выселки». В некоторых окнах уже горел свет, сельские жители встают рано. Кирилл поставил внедорожник на место, которое он расчистил для Нивы, и вылез из машины, прихватив ключи.

Парень подошёл к дому и прикоснулся к полураскрытой выломанной двери, озираясь по сторонам. В сени налетел снег. Тихо прокрадываясь по охладившемуся помещению, он то и дело прислушивался. В доме было тихо. Кирилл не стал включать свет. Неостывшая печь ещё сохраняла тепло, и он погрел об неё руки.

Подойдя к окну, он настороженно приподнял занавеску, ожидая увидеть разбросанные мёртвые тела. Но, несмотря на утренний полумрак, было видно, что там никто не валялся.

Кирилл осмелился выйти во двор. Он приблизился к тому месту и убедился, что, кроме натоптанных следов, оставленных группой из четырёх человек, на снегу не было никаких пятен: ни разбросанных вещей, ни крови, ни хоть какого-нибудь утерянного предмета…Будто вообще ничего не происходило на этой поляне. Как в бермудском треугольнике. Мистика!

Вернувшись в дом, он всё-таки зажёг свет и намешал себе горячей воды с вареньем, вместо чая, после чего начал рассматривать документы, которые нашёл в бардачке. На водительских правах красовался «Хорошо одетый». Но только сейчас Кирилл заметил, что они с ним похожи, как две капли воды. Он подошёл к зеркалу и снова взглянул на права: та же толстовка, что сейчас на Кирилле и такая же небритая недельная щетина.

Он решил воспользоваться этим совпадением и покататься на его машине. Если остановят, уверенно покажет чужие права, вместо того, чтобы хлопать глазами и разводить руками. Вдруг прокатит?

К открытию продовольственных магазинов он выехал из «Студёных выселок» и отправился искать близлежащий районный центр, где есть большие гипермаркеты. По дороге он притормозил возле идущей пожилой женщины, и та объяснила, как доехать. Кирилл миновал несколько деревень, свернул по указателю села «Никольское» и увидел сразу на въезде крупный супермаркет, где он и припарковал внедорожник. Щёлкнув сигнализацией, он направился к стеклянным дверям магазина.

Тележка на колёсах быстро наполнялась, не взирая на ценники. В неё были закинуты замороженные кальмары, банка с красной икрой, сыр с голубой плесенью, буженина, фрукты, орехи, а также коробка с кукурузными хлопьями. В отделе бытовой химии он взял с полки пену для бритья, бальзам и хороший бритвенный станок со сменными кассетами. Сверху на всё это Кирилл водрузил самый дорогой, облитый шоколадом, торт и направился к кассам. На подходе он остановился возле стеклянной витрины с элитным алкоголем, и тележка утяжелилась на литр виски и две бутылки коньяка.

Всё вылилось в приличную сумму. Кассир долго пробивала бесконечно длинную ленту, а Кирилл складывал покупки в два больших пакета, после чего расплатился и направился к выходу. Стеклянные двери закрылись за его спиной, он поднял глаза и чуть не налетел на приближающуюся к дверям Ингу.

Первые несколько секунд была немая сцена. Вечно грустная Ингочка окинула взглядом парня с головы до ног и посмотрела на его огромные пакеты. После чего она заговорила первой:

– Это я рассказала, где тебя найти. – Парень продолжал молчать. – Они следили за мной две недели. Потом пришли и обещали спалить мой дом. Мой и соседние в придачу. Я им сказала куда ехать. Прости!

– И правильно сделала! – заулыбался Кирилл. – Всё, что ни делается – к лучшему!

– Это они послали тебя в магазин? – Инга заметила бутылку коньяка, выглядывающую из пакета. – За выпивкой?

– Нет. Я сам приехал.

– А где эти трое?

– Где и должны быть.

– Не поняла…? – Инга по-прежнему смотрела на него изумлённым взглядом.

– Я отправил их в ад!

Она пыталась понять, что сейчас могла пропустить.

– А если появиться вторая партия, – продолжал Кирилл, – их тоже отправляй ко мне!

– Я ничего не понимаю… Откуда у тебя эти вещи? – она поплелась за ним, и увидев, на какую машину он направил брелок от сигнализации, поразилась вдвойне.

Парень с невозмутимым видом укладывал пакеты, гремя бутылками.

– Ты что, убил их?

Кирилл резко захлопнул багажник и уставился на неё в упор.

– Я никого не убивал! Это сделал цербер.

– Кто-о?!

– Тот, что в огороде. Он забрал их в свой мир, в другое измерение.

Ингу поразило, с каким спокойствием он ей об этом говорит. У неё задрожали губы, то ли от холода, то ли от услышанного. Парень остановился возле водительской двери.

– Может тебе купить что-нибудь? У меня деньги есть.

– Нет, Кирилл.

– Тогда поехали, отметим!

Она полезла в карман за ключами.

– Нет, я не могу. Мне надо…

– Живность… – понимающе закивал Кирилл.

– Да! – женщина быстро направилась к своей Ниве, так и не посетив магазин.

Парень понаблюдал в какую сторону она поехала и у него возникло ощущение, что она чего-то не договаривает.

Приехав в своё логово, Кирилл разложил продукты по полкам в холодильник и покидал пачки и коробки в навесные шкафы. За время обратной дороги, он обдумал своё положение, и решил остаться здесь. Он имел всё, что необходимо для жизни. А что касается Призрака, то ему предстоит ещё разобраться.

В этот раз обед у Кирилла был просто царский. Часть он успел съесть, пока кромсал толстыми ломтями и раскладывал по тарелкам. Забив в рот последний отрезанный кусок торта, он завалился на кровать, как насытившаяся анаконда. Ему даже показалось, что кровать под ним прогнулась.

Вечером того же дня он стоял у калитки и наблюдал из-за кустов, как сосед из дома справа по диагонали расчищает территорию перед забором. Мужчина монотонно отбрасывал снег в кучи по сторонам, которые выросли до человеческого роста.

Юноша закончил наблюдение со словами «была, не была!» и вернулся в дом. Он собрал в одну руку батон, сыр, банку с икрой, во вторую взял бутылку коньяка и вышел на улицу. Подойдя поближе к соседнему дому, он увидел крепкого полноватого мужчину пенсионного возраста с седыми «моржовыми» усами в старой зимней куртке и меховой шапке. Пожилой мужчина искоса заметил приближающегося незнакомца, но делал вид, что очень занят своим делом.

– Я не помешал? – Пенсионер, услышав, что к нему обратились, перестал махать лопатой и заинтересованно посмотрел на парня, бросив взгляд на содержимое его рук. – Я ваш сосед. Живу вон в том доме. Меня Кирилл зовут!

Мужчина снял рукавицу и протянул руку.

– Иван Иванович!

– Я здесь живу один, – сходу пожаловался парень, – просто умираю со скуки… Не составите компанию? А то и поговорить-то не с кем…

Мужчина снова бросил взгляд на пятизвёздочный коньяк с закуской, и его лицо слегка засветилось.

– Составлю. Почему ж не составить… Проходи в дом. – Он приставил лопату за угол, смёл веником снег со своих войлочных сапог и открыл входную дверь. Кириллу сметать с обуви было нечего, и он шагнул в террасу. Они прошли в кухню, где было тепло и уютно, и бесшумно работал газовый котёл, а на верёвках сушилась одежда.

– Присаживайся! – Иван Иванович засуетился, убирая всё лишнее со стола. Он достал вилки, тарелки и две стопки. – А хочешь бочковых огурчиков? Я сам солил.

– Не откажусь!

Из комнаты раздался старушечий голос:

– Ваня, кто там?

Иван Иванович заговорил громче:

– Сосед зашёл! Мы посидим на кухне! – Он повернулся к Кириллу и пояснил: – мать моя, старая совсем стала, почти не встаёт.

Он порезал огурцы вдоль на четыре части и наложил в глубокую миску квашеной капусты. Потом вспомнил про грибы и принёс из погреба ароматных рыжиков холодного посола. В них он покрошил пару зубчиков чеснока. В это время Кирилл распечатывал свои закуски.

– И что тебя к нам привело в такую глушь?

Молодой человек был готов к этому вопросу и уже придумал целую легенду:

– Да я решил отдохнуть от городской жизни, «сгорел», так сказать, на работе, устал от суеты… Живу на свежем воздухе, колю дрова, прихожу в себя, одним словом.

– Где же ты работал, что так «сгорел»?

– Айтишником.

– Ай – кем? – Иван Иванович округлил глаза.

– Ну-у… Компьютеры… – Кирилл развёл руками, изображая огромный предмет, который мог означать разве что глобальную сеть, но никак не габариты монитора.

– А-а-а… Компью-ю-ютеры… Вот эти компьютеры и доводят людей, что они в лес убегают.

Кирилл, конечно, не стал рассказывать незнакомому человеку, как он в свои двадцать восемь уже работал заместителем директора в коммерческой фирме, занимающейся сомнительными сделками. И то, что он знал про махинации босса, но молчал за «красивую» зарплату. И не стал рассказывать про криминал, который опутал их компанию, словно паутина, и во что всё это вылилось.

Посиделки с Иваном Ивановичем протекали душевным образом. Они поговорили о разных отраслях, и наконец Кирилл приступил к своему главному вопросу. Он решил расспросить о месте своего обитания, но так, чтобы не вызвать никаких подозрений:

– А вот скажите, Иван Иваныч, кто раньше жил в этом доме?

Старик хмыкнул себе в усы и начал интенсивно напрягать память.

– Раньше Аглая Степанна жила. Потом дом перешёл по наследству к внукам.

– А эта Аглая Степанна… она случайно не занималась каким-нибудь сатанинством? Не колдунья она была?

– Кто?! Аглая Степанна? Да божий одуванчик… Хорошая была женщина, ничего не могу сказать плохого.

– А после неё?

Иван Иванович подцепил вилкой лист квашеной капусты и захрустел.

– Поначалу приезжал всякий народ, на отдых, на рыбалку… Здесь, знаешь, сколько прудов в округе…? А кто и поохотиться… разные люди… Мы старались их не беспокоить. Они там по-своему, мы по-своему.

– А ничего странного не замечали в этом доме?

Старик напряг память:

– Странного? Да ничего странного в этом доме не было. Всё как у всех.

– Я подумываю прикупить этот дом, поэтому расспрашиваю.

– А-а-а… Ну так покупай! Хороший дом, земли соток восемьдесят, газ можно подвести… Да и ремонт недавно делался.

В этот момент Кирилл перестал контролировать нижнюю челюсть, огурец завис у него на вилке.

– Какой ремонт?

– Ну для вас городских может это уже и не ремонт… Лет так шесть или семь прошло.

У Кирилла начали всплывать в глазах картинки: крашеный пол, которому «лет двести», облупившаяся на стенах штукатурка и деревянные пожелтевшие окна с пластилиновой замазкой.

– И вы сами видели этот ремонт?

– Ну видеть не видел, а материалу много навозили. И пластиковые панели, и плитку, и цемента мешков так… много мешков.

– И вы слышали, как его делали?

– Стучали, конечно… Перфоратор жужжал, не переставая. Я как-то подошёл поинтересоваться, когда разгружали, а он посмотрел на меня так недружелюбно… Отшил, мягко говоря. Я больше и не подходил туда.

– Он – это кто?

– Да главный их, в очках! Я его потом видел несколько раз. Он проезжал мимо на Ниве, ну той, которая около тебя иногда стоит.

У Кирилла пробежали по спине мурашки. Этот пазл никак не хотел складываться: причём тут Нива и какой к чёрту ремонт?

Досидев до конца бутылки, Кирилл пьяный поплёлся домой, неся в руках разносолы, которые ему насобирал Иван Иванович. Он зашёл в дом, разулся, снял верхнюю одежду и подошёл к заднему окну. Там никого не было видно.

Кирилл запел себе под нос разные фрагменты из попсы и плавно перешёл к душераздирающим воплям на английском языке. При этом он сначала набивал ритм о спинку кровати двумя поленьями, потом отбросил их в сторону, и начал скакать по дому и размахивать руками. После чего побесился на одном месте в ритме своего пения и разбрасывая в стороны руки. А когда импровизированная дискотека дошла до финала, он рухнул на кровать и забылся глубоким сном.

Утром Кирилл проснулся и посмотрел на себя в зеркало: вид у него был невзрачный, да и на лбу красовался синяк с запёкшейся царапиной. Он огляделся вокруг и увидел валяющееся полено со следами собственной крови. Видно, хорошо вчера погулял. Парень сделал себе два огромных бутерброда и приготовил кофе. Во время завтрака он пытался восстановить в памяти вчерашний разговор с соседом. Ему казалось, что старик в силу своего возраста что-то перепутал.

В течении первой половины дня этот разговор не давал ему покоя. Откуда такое подробное описание: чего они там разгружали? Старик вроде в нормальном рассудке, если что и спутал, но не до такой же степени…

По окончании обеда, неудовлетворённый ответами на эти сомнения, парень допил чай, поднялся со стула и стал выискивать в интерьере хоть какой-нибудь намёк на ремонт. Здесь ничего не делалось лет сорок, по крайней мере внутри. Он походил по дому, потрогал стены и подоконники, постучал по полу…

Тут его внимание привлёк кусок линолеума, расстеленный под обеденным столом. Похожий линолеум лежал у них в новом офисе, а значит он появился здесь сравнительно недавно. «Интересно, зачем его сюда положили? – подумал Кирилл, – может здесь пол прогнил?» Он отодвинул в сторону стол и убрал табуреты. Когда он приподнял линолеум, его взору предстала едва заметная дверь в полу, с металлическим кольцом сбоку, за которое можно подцепить, чтобы её открыть. «Вот уж не думал, что в этом доме есть подвал. Почему мне Инка про него ничего не сказала? Я мог бы хранить в нём овощи.»

Парень поддел кольцо с помощью ножа и приподнял дверцу. Он запрокинул её наружу и нащупал выключатель. Внизу осветилась маленькая комната с современной железной лестницей, обитая панелями «под дерево». Он осторожно спустился по лестнице с замиранием сердца и очутился прямо перед металлической дверью серого цвета, которая оказалась незапертой.

Кирилл с волнением надавил одной рукой на выключатель, находящийся возле двери, а второй медленно потянул за ручку. Он округлил глаза, когда увидел отделанное помещение примерно двенадцать квадратных метров, заставленное столами, стеллажами и ящиками, из которых торчали книги и стопки бумаг. На одном из столов громоздился старый монитор. На стеллажах находилось множество разных предметов: непонятные приборы, огарки толстых свечей, металлические сосуды и многое другое. Пол в помещении был отделан недорогой коричневой плиткой из керамогранита, а стены и потолок светло-бежевым пластиком. На стене были вмонтированы регулятор тёплого пола и выключатель принудительной вентиляции.

– Да это лаборатория! – вырвалось вслух у Кирилла, и он с удивлением шагнул через порог.

«Что она делает в этой дыре? Такой кабинет всегда можно отделать и в городе с меньшими усилиями. Зачем она понадобилась именно в этом месте?» Ответ напрашивался сам: это секретная лаборатория.

Осматривая документацию на стеллажах, Кирилл обратил внимание, что большая часть информации связана с параллельными мирами, а литература, сложенная в ящики, содержала в себе древние учения об астрологии, пирамидах, магических ритуалах и многое другое. В больших журналах были рисунки во весь лист, на которых изображались странные нереальные существа. Возле каждого стоял графический знак с сокращённым названием.

Особенно впечатлило «древо эволюции», на вершине которого было изображено человекообразное существо крупных размеров с сильно выдающимися клыками и массивными челюстями, от которого разветвлялись его потомки, изменившиеся в процессе эволюции. Одна ветвь видоизменялась и приводила к современным приматам, другая, скрещивалась с объектом со стороны, обозначенным только знаком без рисунка, и заканчивалась современным человеком. Но была и такая ветвь, которая отделялась чертой от остальных, и состояла, можно сказать, из сказочных персонажей. Как будто её предок подвергся какому-то воздействию сотни тысяч лет назад, и она претерпела множественные мутации. Здесь были и рыбьи хвосты, и мохнатые карлики… Среди них Кирилл нашёл Призрака. Он обозначался двумя буквами Н.

Оторвавшись от тетрадей, парень заметил лежащие на полке фотографии. На них везде был запечатлён незнакомый мужчина лет тридцати в больших очках в чёрной оправе. На одних фотографиях ему вручали дипломы и награды. На других он стоял вместе с китайцами или африканцами, видимо коллегами. По всей вероятности, эти фото принадлежали молодому учёному, возможно археологу… Но вдруг Кирилла словно ударило молнией, когда он перелистнул следующую фотографию – очкарик на ней, улыбаясь, обнимал Ингу. Она была в лёгком платье и соломенной шляпе, совсем ещё юная и жизнерадостная. Пара позировала на фоне аллеи из высоких пальм, а на обороте значилась надпись: «Аккра 1999».

– Он никому не разрешал сюда входить! – услышав эти слова, Кирилл вздрогнул от неожиданности и обронил на стол несколько фотографий. За спиной стояла Инга. Из-за звукоизоляции этого подвала он не заметил, как она подъехала к дому и спустилась вниз по лестнице. Кирилл положил снимки на место. Возникло неловкое молчание.

– Мы с Владом поженились, когда я была на третьем курсе, а он уже занимался научной работой и проводил исследования. Он говорил, что нашёл связь с параллельным миром, и всё своё время он посвящал изучению возможности в его проникновение. Я не очень-то верила в его существование, но никогда не мешала и всегда шла ему на встречу. Даже согласилась на переезд за город, где бы он мог работать, не отвлекаясь. – Инга стряхнула пыль с руки, взяла с полки фотографии и продолжила свой рассказ, перебирая их одну за другой. – Потом он заявил, что ему необходимо более тихое место и стал приезжать в этот пустующий дом, где он мог работать в полном уединении. Для этого Влад обустроил себе соответствующую всем его требованиям кабинет, – она окинула помещение взглядом. Кирилл не смел её перебивать. – Но с каждым днём он становился сам не свой. Домой приезжал всё реже и реже, перестал делиться со мной своими достижениями. Он постепенно превращался в угрюмого и замкнутого затворника, – Инга сделала паузу, засмотревшись на развёрнутую страницу с «древом эволюции». – Однажды он перестал выходить на связь, и я не могла ему дозвониться. Я забеспокоилась не сразу – телефон мог не ловить в этом подвале. Ещё я предполагала, что он потерял свою зарядку. Но через две недели его отсутствия и молчания, я приехала сама. – Она прошлась по кабинету. – Я обыскала всё вокруг, но не смогла его найти. Машина стояла возле дома, и все вещи лежали на местах, только самого Влада не было нигде! Причём на улице было минус пятнадцать! Куда он мог деться без верхней одежды? Я искала, звала… Но всё бесполезно.

Когда молчание затянулось, Кирилл вставил свой вопрос:

– Ты заявляла о пропаже?

– Да. Я написала заявление. Только мне пришлось молчать про эту его лабораторию. Влад запретил мне о ней рассказывать. Он говорил, что если его исследования попадут не в те руки, то миру может настать конец. Его поискали месяца три, а потом спустили дело на тормоза. Мне сказали, что мой муж сбежал в другую семью. – Инга прислонилась спиной к стене и уставилась в пол.

– И сколько его уже нет?

– Три года и один месяц.

– Если бы ты рассказала, как было на самом деле, сюда бы приехала поисковая группа.

– Да не могла я! Нельзя никому говорить про это место!

Кирилл недоверчиво взглянул на неё.

– А меня ты сюда зачем привезла? Не опасалась, что я влезу в этот подвал?

– Тогда я не думала об этом. Но сейчас я поняла зачем: мне нужна была причина здесь бывать. Я не успокоюсь, пока не найду его.

– А ты разве не догадываешься…? – Кирилл заговорил осипшим голосом (ночёвка в машине, покрытой инеем, не прошла бесследно): – Да ведь это он и есть – Призрак! – У Инги по щеке покатилась слеза, глаза заблестели и задрожали руки. – Твой Влад доэксперементировался! Он превратился неизвестно в кого, и его самого теперь надо изучать!

– Зачем ты так говоришь? – она была на грани истерики.

– Я понимаю каково это слышать… Но надо с этим что-то делать!

Инга стояла выпрямившись, едва дыша, и не сводила с парня глаз.

– Я знаю, что можно попробовать! – выпалил Кирилл вновь прорезавшимся голосом. Он схватил со стола тетрадь с рисунками людей и чудовищ, покрутился вокруг и вложил в неё одну из фотографий, на которой сидели счастливые Влад и Инга. – Теперь дождёмся его появления. – Кирилл направился к выходу.

– И что ты будешь с этим делать?

– Верну хозяину! – Парень побежал по лестнице наверх, а Инга крикнула ему из подвала:

– Ты пойдёшь туда к нему?

– Мы пойдём!

Она прикрыла железную дверь, поднялась в комнату и подошла к суетящемуся юноше:

– Нет, Кирилл, я не могу пойти.

Тот бросил тетрадь на кровать и распсиховался:

– Ин, я понимаю насколько непросто увидеть близкого тебе человека в таком обличье. Но именно это может сработать! Вдруг он увидит тебя и пойдёт на контакт?

Она приложила ладони к лицу и ходила кругами по кухне, отрицательно качая головой. Но после убедительных уговоров она всё-таки согласилась дождаться вечера и даже отложила кормление своей скотины. А предложенный Кириллом вариант: позвонить и попросить об этом соседей, она восприняла в штыки.

Каждый час ожидания им показался вечностью. И эти ожидания могли оказаться напрасными. Вполне вероятно, что именно сегодня оборотень мог не появиться. Инга провела это время, как на иголках, а вот Кирилл вёл себя совершенно спокойно. В этот день он узнал много разгадок и ему от этого уже стало легче.

Так они просидели до полуночи, выпив по несколько кружек кофе. Инга была немногословна, она только тяжело вздыхала и поглядывала на часы. Время от времени они поочерёдно выглядывали в окно. Когда провыла собака, обрадовавшийся Кирилл подбежал к окну и просидел около него минут двадцать. Он уже начал разочаровываться в связи между собакой и восхождением Призрака, как вдруг со стороны яблонь показалось движение.

– Погаси свет на кухне! – крикнул он Инге.

Призрак миновал ограждение где-то в другом месте и выполз на четвереньках из-за кустов. Он сложился в компактную позу и тоже замер в ожидании чего-то.

– Пора идти! Он на месте! – молодой человек схватил Ингу за руку и потащил за собой, в другой руке он сжимал тетрадь бесследно пропавшего учёного.

Они начали пробираться по глубокому мокрому снегу. Женщина застревала в нём и тормозила всё движение. Кирилл вдруг подумал, что можно было бы заблаговременно расчистить дорогу к Призраку. На подходе Инга резко выдернула руку и остановилась. Парень не стал дожидаться, пока в нём пропадёт запас смелости и быстро направился к оборотню. Он выложил тетрадь прямо перед ним со словами:

– Кажется это твоё!

Монстр сидел в своей обычной позе грифа и исподлобья наблюдал за поведением напуганных людишек. Его передние лапы спокойно лежали на коленях и слегка обнимали их длинными кривыми пальцами. Плечевые суставы, обтянутые кожей, торчали вверх, как у Кощея Бессмертного, выше опущенной головы. От него исходил едва заметный запах зверя.

Как только Кирилл выполнил задуманное, он ринулся бежать обратно, прихватив зазевавшуюся Ингу. От монстра можно было ожидать чего угодно, он мог напасть на них в любой момент. Заскочив внутрь, они сразу заперлись, а выломанную дверь Кирилл подбежал и припёр заранее подготовленной доской. Парень выглянул в окно, но там никого уже не было.

– Ты думаешь, он сможет это прочитать? – обескуражила вопросом Инга.

– Пусть хотя бы взглянет на картинки. Может хоть что-то шевельнётся в его сознании…

Они досидели до глубокой ночи, и последнее, что помнил Кирилл, как он начал проваливаться в сон.

Проснувшись утром, он поднялся с кровати, прошёлся по дому и увидел на столе записку от Инги: «Вечером приеду». Парень накинул куртку, вышел на улицу, и приминая снег, отправился на поиски тетради. То место было пустым. Его идея сработала – Призрак утащил тетрадь. Теперь остаётся ждать, как он поступит с ней дальше. Может этот план был абсурдным, а может и правильным. В скором времени это выяснится.

Кирилл убрал линолеум и снова спустился в подвал, чтобы просмотреть другие записи и поискать что-нибудь интересное. Но к его удивлению, Инга заперла дверь на ключ и проникнуть туда не было возможности.

Вечером она не приехала. Юноша всю ночь не сомкнул глаз, предполагая, что с ней могло что-нибудь случиться по его вине. Он волновался вплоть до следующего вечера, пока не увидел в окно, как Инга вылезает из машины. Она вошла в кухню и заметила, что Кирилл сидит за столом, изображая недовольство.

– При всём желании не смогла вчера! – начала она оправдываться, не дав ему высказаться. – У меня машина сломалась.

Парень подвинул к ней знакомую тетрадь.

– На! Почитай!

Инга застыла на месте.

– Где ты её взял? – Она будто боялась к ней прикасаться.

– Нашёл на пороге. Здесь целая исповедь. – Кирилл пролистал до нужного места и развернул перед ней. В самом конце, где заканчивались рисунки, начинался текст. Он был написан куском угля, крупно и неаккуратно.

Инга ушла в чтение письма, адресованного именно ей. По щекам катились слёзы. Она неторопливо переворачивала страницы и продолжала читать:

«Мой самый близкий человек! Дорогая моя, милая Ингочка!

Если бы ты знала, как я тоскую по тебе. Я обошёлся с тобой несправедливо, отведя роль всего лишь прислуги для выжившего из ума учёного. Если бы меня спросили, чего я сейчас хочу больше всего, так только того, чтобы быть с тобою рядом. Вернуться и посвятить свою жизнь тебе, а не этой сомнительной работе, которая лишила меня самого ценного. Я всего лишь хотел открыть для людей иные миры, сделать нашу жизнь разнообразнее и интереснее. Но и представить себе не мог, что тот мир окажется миром адского существования. Когда я смог в него спуститься, я не узнал своих рук, я парил по коридору, держась за каменные стены, а подо мной кишела огненная лава. Страшные существа ползали по стенам и не замечали друг друга.

Это был билет в один конец. Я никогда уже не стану прежним, и ты должна прервать связь между человеческим миром и этим адом. Не допусти, чтобы мои исследования стали добычей опасных людей. Тебе придётся всё уничтожить. Во втором от дома сарае ты найдёшь скважину, заваленную досками. Это выход, который надо закрыть раз и навсегда, но не камнями, а изменить его энергетическое поле. В этом тебе помогут кристаллы сахара. Всыпь туда целый мешок, после чего сожги записи. Сделай всё, как я прошу. Реши сама в какой день ты будешь это делать, главное, чтоб в два часа ночи.

Что касается твоего гостя, он может спокойно возвращаться домой. Не спрашивай, откуда это я знаю, но ему больше ничего не угрожает.

Прощай! Постарайся начать новую жизнь.

Вечно твой Владислав».

Инга отложила тетрадь в сторону и уставилась в окно. Они сидели молча, и каждый был погружён в свои мысли. Первым нарушил молчание Кирилл:

– Может съездить за сахаром?

Она оторвалась от окна.

– Не надо, у меня есть.

– И когда мы это проделаем?

– Я приеду завтра с мешком.

Кирилл широко раскрыл глаза и привстал.

– Завтра? А почему не сегодня? В прошлый раз ты тоже…

– Я же тебе объяснила – у меня была поломка, – перебила Инга.

– Ладно. Извини. – Парень взял посуду, подошёл к тумбочке, на которой стоял таз с водой, и начал нервно мыть кружки.

– Ты заходил во второй сарай? – женщина направила разговор в другое русло.

– Да!

– Там есть эта скважина?

– Есть. Я даже покричал в неё.

– И тебе кто-нибудь ответил?

Кирилл прервал своё мытьё.

– Это такой юмор? Да?

Инга встала и начала собираться.

– Извини, я вся на нервах. Ты-ы…, если хочешь, возвращайся домой.

– Выгоняешь?

– Я и сама могла бы справиться. Ты не хочешь домой?

Кирилл закончил убирать со стола.

– Я не могу допустить, чтобы женщина одна волокла по темноте здоровенный мешок.

– Ладно! Тогда до завтра! – Разговор был исчерпан, и она уехала домой.

Кириллу предстояло провести в этом доме ещё одну ночь. Перед сном он снова изучил послание несчастного узника непознанного мира, и ему стало не по себе. Он попытался представить – что же это за мир? Может быть и другие люди, которые пропадают при странных обстоятельствах, оказываются в нём? Как только он об этом подумал, ему послышалось, что скрипнула дверь сарая.

Парень прильнул к стеклу. Свет из дома отражался от снега и освещал весь двор. Дверь второго сарая, которую он закрыл особенно тщательно и подпёр, была приоткрыта. Снова раздался скрип, и дверь захлопнулась. Дрожь пробежала по всему телу. Есть ли кто-то внутри, или ему только кажется? Не давала покоя скважина, оставленная в открытом виде.

Дверь распахнулась снова, и Кирилл вздрогнул от неожиданности. В глубине проёма стоял сплошной мрак, но не было видно никаких движений. Парень кинулся выключать свет: в освещённом окне он стоял, как на витрине. Подхватив кочергу, Кирилл вернулся к окну и застыл в наблюдательной позиции. Дверь по-прежнему была открыта. Он стал всматриваться в темноту и ему удалось разглядеть, что в глубине сарая белеет лицо. Зрение парня сфокусировалось именно на этом месте, и он начал угадывать очертания обычного человека. Так, как сейчас, Кирилла никогда не трясло от страха, у него напряглись все мускулы его тела в ожидании неизвестного, а на лице проступили капли холодного пота.

Силуэт человека подался вперёд, к выходу. Кирилл узнал «Главного» из бандитской тройки. Его глаза были закрыты, руки и ноги свободно свисали. Он не шёл, он плыл по воздуху – мёртвый или без сознания. Следом за ним выплыли ещё два обмякших тела, головы их болтались, руки свисали вдоль туловищ. Они передвигались на высоте одного метра над землёй друг за другом, как по конвейеру в химчистке. Все трое прошествовали по воздуху через двор и повернули влево, в сторону огорода, и этот «караван», постепенно удаляясь, исчез на фоне дубового леса.

Завороженный Кирилл ещё долго смотрел им вслед с отвисшей челюстью. А когда опомнился, первое, что стукнуло в голову – это желание «рвать отсюда когти». Он бросился собирать вещи, быстро оделся в своё, нашёл чистый клочок бумаги и написал на нём только одну фразу: «я уехал домой». Этот листок он положил на видном месте, поставил сумку у выхода, быстро обулся и начал одевать пальто, но остановился… Кирилл подумал о том, что цел до сих пор только благодаря Инге и Призраку. А теперь он бежит, как крыса с корабля. Так он и остался стоять в одном рукаве.

Сняв пальто, Кирилл швырнул его с силой на пол, разулся и лёг на кровать с включенным светом и сложив руки на груди.

Ночью ему приснился сон: будто бы он ходит по пустому коридору заброшенного огромного строения, по обеим сторонам которого расположены ряды маленьких окон без рам и стёкол. За каждым окном светится человеческая душа, Кирилл заглядывает в окно и проникает в глубины чьей-то души. Там он видит её от рождения и до конца за доли секунды. Так он блуждает по коридорам, погружаясь в чужие судьбы, страдания или радостные переживания, и каждая жизнь пролетает одна за другой через мысли того, кто заглянул. В самом конце коридора перед ним предстаёт чей-то силуэт, который смирно сидит, обнимая свои колени длинными кривыми пальцами. Кирилл подходит всё ближе и ближе и видит, как скрюченная фигура Призрака протягивает к нему свои дистрофические руки.

В эту секунду юноша вскочил с кровати и спустил ноги на холодный пол. В реальные оконные проёмы пробивались яркие лучи февральского солнца. Было десять часов утра. Кирилл выключил горевшую лампочку и начал новый день пребывания в деревенском отеле.

Перед тем, как ехать в Студёные выселки, Инга весь день пролежала на диване лицом к стене в состоянии депрессии. Она почти ничего не ела, не могла себя заставить встать и заняться делами… Все мысли были только о Владе. Она лежала и вспоминала, как они вместе проводили время в путешествиях, их многочисленные экскурсии, где Влад часто бывал её индивидуальным гидом.

Незадолго до выезда к Кириллу, она понуро сидела у дома на скамейке и смотрела на приготовленный двадцатикилограммовый мешок. На нём крупными буквами было написано: «Сахар». Но Инга знала, что это мешок песка, верх у которого был завязан белым синтетическим шнуром, какие продаются в хозяйственных магазинах. Инга застегнула оставшиеся кнопки пуховика и потащила песок к машине.

Тем временем Кирилл то и дело поглядывал на старый будильник, тикающий в серванте. До запланированного ритуала оставалось четыре часа, когда за окнами мелькнули отблески фар. Парень выскочил на улицу и увидел, как Инга открывает багажник. Он подбежал и стал рьяно тянуть за мешок.

– Осторожно! – Она закрыла машину и поплелась вслед за Кириллом вокруг дома. Тот опёр мешок о стену сарая, приговаривая:

– Пусть пока постоит. А раньше двух часов никак нельзя? – юноша был нетерпелив.

Женщина молча, не торопясь, пошла в дом. Зайдя следом за ней, Кирилл увидел, как она стоит и читает его записку. Он вынул листок из её рук, скомкал его и бросил в печь.

– Хотел свалить? Что же помешало? – кисло произнесла Инга.

– Да, хотел! – Кирилл снова распсиховался: – А ты бы не хотела, если бы мимо тебя проплыли три трупа?

– Чего-о?

– Те трое! Выплыли из сарая, как одежда на вешалках, и поплыли туда, – он размашисто махнул рукой, – в голубые дали…

Инга подошла к окну, пытаясь представить произошедшее.

– Ты хочешь сказать, что люди просто летели по воздуху?

– Да! Просто летели по воздуху!

– Куда?

Кирилл вылупил удивлённые глаза.

– А я знаю?!

Инга обеими руками оперлась о подоконник и посмотрела вглубь огорода. Юноша не унимался:

– А может погуляют и вернутся обратно? Как раз к двум часам. Столпимся в сарае всей толпой с этим мешком…

Она отошла от окна с серьёзным видом и прошлась по дому, сунув руки в карманы своего жилета. Потом повернулась и задала вопрос:

– У тебя есть документы этой троицы?

– А как же! Права!

– Дай я на них посмотрю.

– Вот, смотри… – Парень торопливо начал вытаскивать документы из кармана пальто. – Только я тебе их не отдам!

– Я только посмотрю. – Инга сфотографировала их на камеру телефона.

– Хочешь навести о нём справки? Хорошая мысль! – Он спрятал документы в сумку и присел возле печи, чтобы покопаться в ней кочергой.

Всё оставшееся время они пили кофе. Кирилл снова попытался расспросить об экспериментах Влада, но Инга сразу отмахнулась от этой темы. Парню показалось, что она слишком стойко себя ведёт, понимая, что пребыванию Влада в этом мире скоро придёт конец. Она посматривала на часы, как будто поторапливала время.

В час пятьдесят девять Кирилл молча встал и начал одеваться. Они направились в сарай, прихватив мешок, стоявший во дворе.

– Посвети. – Он протянул Инге фонарь, который накануне принёс из Тойоты, а сам начал развязывать верёвку.

Женщина стала щёлкать выключателем, но фонарь почему-то перестал гореть. Она постучала им по ладони, потом стала пытаться раскрутить отсек с батарейками.

– Хрен с ним! – отмахнулся парень. – Лучше придержи мешок за низ!

Они стояли в темноте и молча слушали, как песок сыпется внутрь трубы. Кирилл дотряс остатки и отшвырнул пустой мешок в угол, а затем машинально перекрестился.

– Всё! Пошли отсюда! – Юноша хотел быстрее покинуть это место, он на полном серьёзе пытался представить, как трио сюда возвращается в том же порядке. Кирилл заходил в дом с чувством выполненного долга, но Инга выглядела вялой.

– Я очень устала. Поехали по домам? – Она подошла к мусорному ведру и начала завязывать пакет.

Парень снял фуфайку, одел на толстовку свою лёгкую куртку, в которой приехал из города в ноябре, и взял в руки пальто.

– А бумаги в подвале… Что с ними делать? – он представил, что Инга сейчас откроет дверь в лабораторию и они вместе начнут в них копаться и уничтожать.

– Я завтра приеду и сожгу всё в печи.

– Опять это «завтра»?

– Ключей нет. Они остались у меня дома.

– А зачем ты его заперла?

– Чтобы никто не читал. Это опасно.

Кирилл наклонил голову вперёд и посмотрел исподлобья.

– Опасно для кого?

– Для людей всего мира! И так далеко зашло.

Ему казалось, что она говорит какими-то головоломками. Он сделал продолжительный выдох и начал одевать пальто поверх куртки.

– Ладно, надеюсь ты завтра справишься. – Парень перекинул сумку через плечо и замялся: – Я-я-я… хотел бы сказать тебе слова благодарности… – Инга прервала сборы, держа в руках мешок с мусором, и направила на него всё своё внимание. – Ты очень многое для меня сделала… в трудную минуту… – Он провёл рукой по своей голове, словно гребнем и взбудоражил волосы. – Эта случайная встреча спасла мне жизнь.

– Кирилл, я не сделала ничего особенного… Я только надеюсь, что всё произошедшее здесь останется в тайне?

– Да, конечно, можешь не сомневаться! – Кирилл усмехнулся. – Расскажешь кому такое…

Они вышли на улицу, оставляя позади тёмное и одинокое пристанище.

– А из розеток ты всё выключил?

– Холодильник не выключил, там же продукты…

– Ладно, я завтра разберусь.

Кирилл закинул сумку на заднее сиденье трофейного авто.

– Тогда я поехал? – Он обратил внимание, что из-под сумки выскочила тетрадь с посланием от Влада, которую парень прихватил незаметно от Инги. Кирилл быстро захлопнул дверцу с тонированным стеклом, пока та её не увидела.

Юноша сел за руль, пару минут погрел двигатель и начал выезжать на дорогу. Инга печально помахала ему рукой, и Кирилл махнул ей в ответ. Проехав несколько метров, он оглянулся на дом в последний раз: Инга так и стояла у калитки с мешком в руках и смотрела вслед.

Улица замерла в ночном полумраке. Лишь на другом конце села горели фонарные столбы и хором лаяли собаки на все проезжающие машины. Кирилл прибавил скорость, когда ехал уже по возвышенной дороге мимо белых полей и склоняющихся от ветра посадок. Февральский снег успел просесть и загрязниться остатками прошлогодней листвы и хвои. На дороге заледенело грязное месиво, оно превратилось в ребристые застывшие ухабы.

«Что-то было не так, – крутилось в голове Кирилла, – не так… А что не так? Что показалось странным? Не знаю, не могу понять…» Мимо мелькали чёрные оголившиеся деревья. Он ехал не по той замудрёной дороге, по которой его привезла Инга, а мимо посёлка с магазином, где он закупал продукты. Там совсем недалеко был выезд на трассу.

«А я так и не узнал, где она живёт, и телефон забыл спросить. Совсем отвык от этих телефонов. Чёрт! Мог бы потом позвонить и поинтересоваться: всё ли получилось? Может вернуться?» Но машина уверенно покидала эти места, оставляя позади воспоминания о старом пустующем доме, и вся эта чертовщина оставалась позади. Вместе с Ингой…

Часть 2 Тайны прошлого

Город замер, погрузившись в глубокий сон. Жёлтым светом мигали светофоры, а на пустых улицах не было ни единого пешехода. Серые дома, грязные дороги и горы утрамбованного лопатами спецтехники февральского снега. Изредка встречались забрызганные одинокие легковушки, с рёвом проносившиеся по улице, и опять всё стихало.

Кирилл подыскивал место, где бы он мог оставить внедорожник, чтобы избавиться от него, а заодно от вещей и документов. Только от денег избавляться он не собирался. Он считал это компенсацией за потерянное рабочее место и вынужденный трёхмесячный отпуск в экстремальных условиях.

Заехав в мрачный безлюдный двор возле металлических гаражей, Кирилл заглушил двигатель, протёр влажными салфетками для автостёкол всё, чего он касался, как это делали герои фильмов, а потом накинул капюшон от толстовки, вытянув его из-под ворота, и пошёл в сторону своего района задворками. Пешком до дома идти было не близко, но Кирилла это не волновало: городской воздух пьянил по-своему, в нём стоял запах жизни.

В одном из тёмных дворов парень переобулся в свои туфли и снял пальто. Он сложил вещи в заранее приготовленные чёрные мешки и разбросал их по мусорным контейнерам. Оставшееся расстояние он прошёл по освещённым улицам вдоль рядов из бутиков с неоновыми вывесками.

Поднявшись по лестнице на четвёртый этаж, Кирилл остановился у своей квартиры, прислушался, достал из кармана ключи и открыл дверь. Не успел он за собой её запереть, как в прихожей появилась испуганная мать в одной ночной рубашке. Она начала плакать и обнимать сына, что в дальнейшем переросло в истерику. Парню пришлось искать в ящике с лекарствами успокоительные капли.

Женщина запила их стаканом холодной воды и начала приходить в себя. Они рассказывали друг другу о том, что произошло за это время и не заметили, как на улице стало светать. Екатерина Алексеевна опомнилась, что ей давно пора на работу. Не желая снова расставаться с сыном, она стала придумывать по какой причине могла бы на сегодня отпроситься, и в результате решила обрадовать начальство самой важной причиной, что у неё вернулся сын. Но Кирилл убедил её этого не делать:

– Ма, я не из армии вернулся. Я скрывался.

– Ну и что? Ты не виноват.

– Давай не будем посвящать твоё начальство, кто виноват, кто нет. Пусть сегодня будет обычный день. Я приму душ и завалюсь спать. Как будто ничего не произошло, и я никуда не пропадал.

– А ведь после того, как убили вашего директора никто не вышел на работу, все побоялись, – продолжала рассказывать мать. – Следователь ходил, всё выспрашивал, а я ему так и сказала, что ты боишься за свою жизнь. А когда и этого застрелили… – она говорила о том самом Подзорове, от которого Кирилл прятался в Студёных выселках. После этого убийства до Кирилла никому уже не было дела, каждый тащил себе всё, что мог, и «Империя Подзорова» начала разваливаться.

– Когда, ты говоришь, его грохнули?

Екатерина Алексеевна назвала дату, парень сопоставил и понял, что это произошло именно в тот день и в то время, когда он «познакомил» тех троих подзоровских ребят с Призраком. Поэтому их до сих пор никто не искал в Студёных выселках – куда они отправились мог знать только их мёртвый хозяин.

Мать с опозданием побежала на работу, а парень вырубился, так и не сходив в душ. Это было завершение опасного периода, после которого начались размеренные трудовые будни.

Друзья Кириллу помогли устроиться на новую работу, и он вошёл в привычное русло. Несмотря на это, старый дом постоянно снился по ночам и не давали покоя вещи, от которых он избавился. Поэтому примерно раз в неделю он проезжал на своей машине мимо того двора, где бросил чужой автомобиль, описывая круги по району. Но внедорожник по-прежнему маячил на том же месте, а месяца через два внезапно исчез, оставив после себя сухой прямоугольник среди мокрого асфальта.

Так же Кирилл подолгу зависал в интернете в поисках информации о без вести пропавших, только никого, хотя бы отдалённо похожего на Владислава, среди них не было.

Он перечитал множество версий об оборотнях и нечистой силе, но ни одна из них не имела научного подтверждения. Кириллу хотелось кричать на каждом углу: «я видел своими глазами!», и всё же разум не позволил ему рассказывать даже близким людям. Для матери и друзей он просто «тупо отсиделся в пустующем доме».

Только по прошествии семи месяцев дело приняло новый оборот, когда во дворе стояло сухое бабье лето, мягко светило осеннее солнце, а дворники сметали с тротуара опавшую листву. В один из таких дней Кирилл снова вспомнил о случившемся с ним в той деревне и достал из ящика стола злополучную тетрадь. Он уже не в первый раз рассматривал графические изображения, которые не давали целостности всей картины, это были всего лишь рисунки. Информация о перемещении из одного мира в другой оставалась у Инги.

Кирилл десятки раз перечитывал последнее письмо от Влада и глядя на единственное фото пытался представить его в новой жизни. Внимательное изучение этой фотографии привело молодого человека к оцепенению.

Парень встал из-за стола, походил по квартире, умылся холодной водой и снова взялся за изучение своих находок. Нет, он не ошибся. На обороте фотографии, на которой пара сидела за столиком уличного кафе, была подпись. Поначалу юноша не придал ей особого значения: «Владиславу в память о прекрасном вечере от Инги». В ней не было ничего особенного, но только письмо от монстра и подпись на фото были написаны одной и той же рукой.

Почему он раньше этого не заметил? То, что Влад сам себе подписал фото было маловероятно. И чем дольше Кирилл изучал каждую букву, тем больше убеждался, что это один и тот же почерк. Вот, что было странным в поведении Инги, она же и написала это письмо. Причём так убедительно описала в нём про переживания и любовь к самой себе…

«Вот сука! – подумал Кирилл, предполагая, что пока он спал, она могла сходить за тетрадью, нацарапать этот текст, а потом незаметно её подбросить на видное место. – Сахар, пишет, засыпь… Купился, как последний дебил! Сыпал в трубу этот сахар, чуть ли не заклинания приговаривал, а она стояла за спиной и умирала со смеху. Машина, говорит, у неё сломалась. В этот день она тайком приехала и подбросила, а потом ей было лень приезжать второй раз подряд, вот и придумала про поломку. И как я мог поверить, что это чудовище могло чего-то написать своими кривыми пальцами…?»

Весь вечер Кирилл пытался собрать всё воедино. То, что Влад не писал писем из адского мира, было понятно и реалистично. Тогда кто такой Призрак? «Я должен это узнать, – крутилось в голове у Кирилла, – хотя зачем мне в это лезть? Как-будто у меня своих дел мало… Даже если этот монстр по-прежнему сидит на старом месте, всё равно он от меня далеко. Вот поселит Ингочка нового жильца, пусть он и разбирается».

В это время в соседней комнате мать Кирилла делала уроки с сыном своей сестры. Она что-то пыталась объяснить своему племяннику, чрезмерно упитанному Данилке, до которого всё доходило с большим трудом. Кирилл прислушался к их разговору.

– Теперь ты понял, чем отличаются альтруист и эгоист? – спрашивала Екатерина Алексеевна.

– А они бывают у зверей?

– С философской точки зрения их можно найти и среди животных. Вот кто по-твоему кукушка – альтруист или эгоист?

– Альтруист.

– Дань! Ну какая кукушка – альтруист? Скорее она – эгоист. Разве ты не слышал, как она подбрасывает яйца в чужие гнёзда?

– А зачем?

– Ну чтобы её птенцов воспитывали другие родители.

– Поня-ятно… А что такое «тщедушный»? – мальчик с толстыми щеками еле выговорил это слово.

– Дань! Тщедушный, значит – слабый, вялый.

Кирилл остановился перед зеркалом в прихожей, постоял, пристально посмотрел на своё отражение и вполголоса произнёс:

– Я – тще-душ-ный эго-ист!

После бессонной ночи, сопровождающейся переворачиваниями с бока на бок, парень принял решение: на выходных съездить в Студёные выселки.

В субботнее утро Екатерина Алексеевна, недоумевая, наблюдала, как её сын носится по квартире и собирает вещи. Он сложил в сумку термос, бутерброды, а заодно приготовил палатку и спальный мешок.

– Не понимаю, на какую рыбалку ты собираешься? Ни разу за тридцать лет не видела, чтоб ты рыбачил!

– А теперь начал!

Мать ухмыльнулась и перекинула полотенце через плечо.

– И где же удочки?

– У друзей возьму.

После этих сборов она наблюдала в окно с четвёртого этажа, как сын ругается с соседом, перегородившим своей машиной выезд. Когда сосед отъехал, Кирилл на своей Хонде быстро покинул двор.

«Посмотрю какую рыбу ты привезёшь…» – подумала Екатерина Алексеевна и задёрнула тюль.

Красота осеннего леса никак не вязалась с оборотнями, кладбищами и пропавшими без вести. Она была наполнена запахами грибов, сухой листвы и ароматом костра, который улавливался во время проезда через сёла. Все поля были убраны. Кое-где на дорогах лежала утерянная грузовиками свёкла.

Наконец показалась табличка с надписью: «Студёные выселки». Кирилл медленно прокатился мимо своего старого жилища, присматриваясь к обстановке. На двери висел новый замок, а обильная поросль сорной травы говорила о том, что здесь давно никто не появлялся.

Он подъехал к дому Ивана Ивановича и остановился у его забора. Старик привычно копошился во дворе, на звуки подъехавшей машины он никак не отреагировал, тем самым показывая отсутствие любопытства.

– Здрасте, Иван Иваныч! – крикнул Кирилл через палисадник. – Вы помните меня?

Пенсионер не спеша повернулся.

– А-а-а…Кири-илл… Помню, как же…

Пока тот так же не спеша выходил из двора, парень просочился через калитку и закрыл её за собой.

– Какие дела, Кирилл?

– Вот приехал, опять интересуюсь купить или не купить этот дом. Вышел на работу, всё сейчас нормально.

– Ну заходи, посидим, поговорим…

– Я сейчас! У меня в машине гостинцы!

Парень быстро сгонял к Хонде и принёс пакет, из которого достал дыню, ветчину и сыр. Старик пригласил его за стол и как всегда начал суетиться, расхваливая свою вишнёвую наливку. Так же, как в прошлый раз, из комнаты раздалось: «Ваня, кто там?» и Иван Иванович отозвался теми же словами: «Сосед зашёл, мы тут посидим».

«Дежа-вю» – подумал Кирилл и начал разглядывать обстановку, которая вызывала у него умиротворение, как в детстве у дедушки на каникулах. В углу всё было заставлено ящиками с яблоками, на клеёнке, разложенной у котла, сушились ягоды шиповника, а вдоль стены на гвоздях висели собранные в пучки лекарственные травы.

– Я тебе в тот раз советовал покупать, только теперь хочу забрать свои советы обратно, – слова старика сразу убрали с лица Кирилла блаженную улыбку.

– А почему так?

Иван Иванович расставил стаканы и встрепенулся:

– А ведь ты ж за рулём! Чего это я тебе выставляю?

– Я с ночёвкой остаюсь. Наливайте!

– Ну тогда ладно.

– Вы сказали, что теперь не советуете…

– Я сейчас тебе вот что расскажу. Тут какая-то чертовщина начала твориться. В доме напротив меня, – Иван Иванович показал рукой в сторону окна, – летом живёт Егорыч с семьёй. И к ним в июне приезжала внучка, сразу после выпускного бала. Устала, экзамены, приехала отдохнуть. – Гость с открытым ртом слушал и настораживался, о чём сейчас пойдёт речь. – Так вот, она поздно вечером увидела в окне дьявола!

У Кирилла побежали мурашки по телу, он начал запивать и заедать, стараясь скрыть свои эмоции. Старик ещё ничего не сказал, а только начал, а для Кирилла было сказано достаточно.

– Девка так закричала, что я её здесь услышал, прибежал, она стоит, вся побелела, как вот эта наволочка… Мы с Егорычем вооружились подручными средствами и обошли вокруг дома. Походили за огородами, но никого не нашли. – Старик остановился, перекусил, и не дожидаясь вопросов опять продолжил: – Её родители решили, что она просто переволновалась и теперь ей мерещится всякое, увезли её в город, говорят, врачам показывали. Но если бы ты видел её лицо, она вся тряслась и рассказывала, какой он страшный, глаза, говорит, такие узенькие…

Кирилл мог бы продолжить это описание, но он пытался скрыть своё участие за бесполезными вопросами:

– А может правда ей померещилось?

– Так я тебе не всё рассказал.

Кирилл выпрямил спину и застыл, как изваяние.

– Позавчера, когда сумерки начались, я пока отделался, культиватор починил, яблоки собрал и иду с той стороны, не помню откуда, как раз мимо твоего дома. Слышу – внутри какие-то звуки… Остановился, стою и сам не пойму: свет не горит, замок висит… Сначала я подумал, что там собаку заперли, как будто скребётся кто-то. А может и рычание мне послышалось? – старик провёл по лбу тыльной стороной руки, было видно, что он разволновался. – Поравнявшись с домом, я опять остановился, смотрю на дверь – тишина. И вдруг как кто-то с той стороны по двери шандарахнет! – Иван Иванович поднял кулак и с размаху ударил им по столу, да так, что вся сервировка подпрыгнула со звоном. – Громко так! – продолжал нагнетать обстановку дед, – вот если бы мебелью, стулом к примеру… Я быстрей к Егорычу, рассказал, что услышал, мы подошли к этому дому, походили, послушали, но больше ничего.

Старик замолчал. Кирилл склонился над столом и нервно игрался вилкой. Рассказанная история разожгла интерес к этому делу ещё сильнее.

– Мы с Егорычем решили не говорить всем подряд, людей преждевременно не запугивать.

– А хозяйка за это время хоть появлялась? – изображая незначительный интерес, поинтересовался гость.

– Ни разу не видел. Я хотел ей позвонить, рассказать, но не стал бестолковиться.

– У вас есть её номер?

– Есть на всякий случай. Как говориться – на всякий пожарный.

– Иван Иваныч, дайте я его запишу, а то я потерял.

Пенсионер полез в ящик стола за записной книжкой. После того, как он продиктовал номер и положил её обратно, то вспомнил ещё один момент:

– Я пару недель назад ездил в строительный магазин и встретил того мужика, который тогда ремонт делал. Ну помнишь, я тебе рассказывал, они разгружали, я подошёл поинтересоваться, а он меня отшил?

Кирилл побоялся поднять глаза, копаясь в телефоне. Показать, насколько он опешил, когда старик заговорил о встрече с Владом, было выше его сил. Но Иван Иванович молчал и ждал ответа.

– А-а, – спохватился Кирилл, – вспомнил! Это тот, что в очках!

– Не-е… В этот раз он был без очков, погода стояла пасмурная.

Гость убрал телефон в карман.

– Вы тогда имели ввиду солнечные очки?

– Ну да!

Кирилл снова почувствовал себя идиотом.

– Иван Иваныч, опишите его! Такой высокий худощавый?

– Да нет! Он невысокий, круглолицый такой, с пивным животом. Руки у него здоровенные… Трудяга, одним словом. – Старик разлил вино по стаканам.

– Почему же он ездил на Ингиной машине?

– У него тоже такая Нива, только номера другие.

Кирилл обхватил голову руками.

– Ты чего?

– Иван Иваныч, я сейчас принесу из машины фото, а вы мне скажите: видели вы когда-нибудь этого человека? – Не дожидаясь ответа, он метнулся к машине и принёс фотографию, указывая пальцем на Влада. Пенсионер неторопливо одел очки, внимательно изучил фотографию и огласил результат:

– В первый раз вижу!

– Ни разу, ни разу его здесь не видели? – настаивал Кирилл. Иван Иванович поднял голову так, что на его очках сверкнули блики и, глядя в глаза, с уверенностью подтвердил:

– Никогда!

Гость словами благодарности и извинениями дал понять, что ему пора уходить. Старика это расстроило: было видно, что он полюбил парня.

– Иван Иваныч, можно моя машина пока постоит возле вашего дома? Какой смысл перегонять её на несколько метров?

– Конечно можно! А куда перегонять? – старик изменился в лице.

– Я собираюсь здесь заночевать.

– Да ты с ума сошёл! В доме с чертями? Оставайся лучше у меня!

– Спасибо, конечно… Но я думаю, всё не так страшно. И мне надо встретиться с хозяйкой.

Захлопнув багажник, Кирилл пошёл в сторону злополучного дома, перекинув сумку через плечо. Дед издалека обеспокоенно смотрел ему вслед, пока парень не исчез из поля зрения за колючими кустарниками.

Кирилл подёргал навесной замок и пошёл вокруг дома. С щеколдой на задней двери можно было справиться без особого труда с помощью любого подручного инструмента. Достаточно только поддеть её и приподнять кверху, и дверь легко открывалась внутрь. Парень шагнул в сени. Его действия можно было квалифицировать как взлом, но он это делал с уверенностью, что Инга на него никуда не пожалуется, потому что против неё были более крупные козыри.

В сенях стоял знакомый запах старья. Кирилл зажёг свет. Первое, что ему бросилось в глаза – это расколотый табурет возле другой входной двери. На её деревянном полотнище была отколота краска и торчали щепки. Ему стало не по себе. В эту минуту он пожалел, что сюда приехал, идя на поводу у своего ненасытного любопытства. Погоня за адреналином могла привести к опасным последствиям.

В комнатах ничего не изменилось. Кровати были аккуратно заправлены, стулья ровно расставлены по местам, всё, как делал Кирилл, живя здесь, даже сложенная возле печи стопка дров в форме призмы лежала в точности, как он сам её оставил. Здесь никто не жил, не топил печь и ничего не готовил с момента его отъезда.

Он крался по дому, держа в руке металлическую трубу и с осторожностью обходил каждый угол. Кирилл опустился на колени и, приподнимая покрывало, заглянул под кровать. Потом он повернулся к шифоньеру и, замахнувшись трубой, резко открыл зеркальную створку. Парень отодвинул одежду, висящую на вешалках, убрал в сторону вещи, пока не убедился, что в шкафу никого нет. Закрывая дверцу, он испугался движущегося отражения предметов в зеркале. Когда он понял, что это всего лишь зеркало, то облегчённо перевёл дыхание.

Неисследованным оставался один подвал. Линолеум по-прежнему ровно лежал на полу, прижатый ножками стола и стульев. Было нелепым искать там кого-то. Но Кирилл для себя решил, что не ляжет здесь спать, пока не проверит каждый метр. Ему вспомнилась история друга, программиста Стаса, который засиживался за компьютером все ночи напролёт. В одну из таких ночей он, работая в одиночестве в своей квартире, увидел в дверном проёме белый женский силуэт. Стаса будто парализовало. Силуэт проплыл мимо него, сквозь стену, за которой находился лестничный пролёт, надолго оставив абсолютно трезвого и ничего такого не употребляющего Стаса в шоковом состоянии. Этот случай стал поводом для насмешек со стороны Кирилла, после чего Стас долго с ним не разговаривал.

Кирилл убрал линолеум, дёрнул за кольцо и открыл люк. Внизу царил полный мрак. Страшно было опускать туда руку, чтобы добраться до выключателя. Когда загорелся свет, парень неторопливо спустился вниз по лестнице. Железная дверь была заперта. Он понял, что ключи находятся у Инги, и он туда никак не попадёт. Дверь была крепкая, а замок надёжный. Юноша положил линолеум на место и отправился к сараям. Выходя на улицу, он споткнулся о свою сумку, которую оставил на пороге.

В ближнем сарае не было ничего интересного. Кирилл открыл дверь второго сарая и шагнул в пыльное загромождённое помещение, осветившееся лучами осеннего солнца. Лучи заиграли на дрожащей от сквозняка старой паутине. Парень подошёл к той самой трубе. Её край был присыпан песком, он провёл по нему пальцами и отряхнул руки. Кирилл подобрал валяющийся в углу пустой мешок с надписью «Сахар», вывернул его наизнанку и увидел, что на его стенках так же были налипшие остатки песка. «Бар-ран! – оценил он вслух свой интеллект и со злостью швырнул мешок на пол. – Ну ладно, Ингочка, ты мне всё это объяснишь».

Выйдя из сарая, он направился в заросший сорной травой огород. Под ногами хрустела сухая крапива и цеплялся колючий репейник. Когда он пробрался к заднему ограждению из тонких сучковатых брёвен, то удивился: как трёхметровый монстр через него пролазил? Ограждение было настолько старым и хрупким, что достаточно было перебраться хотя бы один раз, и оно бы рухнуло.

Вернувшись в дом, Кирилл решил затопить печь, ночевать в нём было холодновато. Он выбрал несколько самых тонких поленьев и разместил их в топке вместе со скомканными страницами. Огонь затрещал, наполняя дом запахом прогорающей бумаги.

Парень заглянул в навесные шкафы и обнаружил в них оставшиеся после прошлого раза припасы. Там лежали рыбные консервы, тушёнка, крупы и чай. У Кирилла разыгралась ностальгия по тому времени, всё-таки в нём изначально обитал дух отшельника. А теперь у него был с собой ноутбук и телефон с безлимитным интернетом, что делало его времяпровождение более разнообразным.

Ближе к вечеру резко похолодало. На смену солнцу взошла красная однобокая луна. В доме тоже всё ещё царил холод, юноша заварил себе горячего чаю с мятой и распаковал бутерброды. Он уничтожил их с большим аппетитом, после чего вышел во двор. На улице в отсутствии снега стояла кромешная слепота, даже на расстоянии вытянутой руки. Только падающий от завешанного окна слабый свет обозначал небольшой участок двора. Парень вернулся в дом и запустил фильм на ноутбуке.

К полуночи в комнате потеплело. Кирилл закрыл ноутбук, погасил свет и залез прямо в одежде под одеяло. В темноте ему стало жутковато. Он начал вспоминать прошлогодние эпизоды, которые приводили его к полнейшему ужасу и снова поймал себя на мысли о своей полной «безбашенности» по отношению к подобному риску.

Вдруг под полом что-то скрипнуло. Юноша приподнялся на локте и напряг слух. Тишина. «Наверно померещилось», – подумал он и опять завалился на подушку. Из головы не выходил разбитый табурет, кто-то же находился внутри, когда это произошло. Вдруг снова что-то заскрипело, будто под полом передвигали мебель. Кирилл весь напрягся. До этого момента громко стреляли и взрывали в боевике, который он смотрел, поэтому возня в подвале могла начаться уже давно. «Что это? Крысы?» – парень пытался дать этим звукам логическое объяснение, так как он лично убедился, что подвал надёжно заперт. Он потянулся к ноутбуку и случайно толкнул лежащую рядом на стуле сумку. Она перевернулась и с грохотом свалилась на пол, из неё посыпалось всё содержимое.

Звуки внизу сразу стихли и больше не повторялись. Так он проспал до раннего утра. Его разбудил петух Ивана Ивановича своими пронзительными криками. Он привёл свой выводок прямо под окна Кирилла, и не выспавшийся парень пробормотал вслух: «пристрелил бы…».

Печь давно остыла. Кирилл почистил зубы холодной водой, после чего вскипятил на плите чайник. Сахар закончился, парень добавил в чай оставшееся с зимы клубничное варенье. Он стоял возле стола, размешивая его ложкой и любуясь пейзажем через дорогу. Сентябрьская листва молодого дуба, клёна и берёз ярко контрастировала между собой. Он перестал греметь ложкой и сразу услышал отчётливый лязг за спиной. Кирилла обдало холодным потом, он почувствовал, что за ним кто-то стоит. Ему понадобились большие усилия, чтобы обернуться. Но в ярко освещённой кухне кроме него никого не было. Допив чай, Кирилл решил, что пора звонить Инге.

Он попытался представить себя на её месте, как зазвонил телефон, а из трубки послышалось: «Привет, это Кирилл! Я решил приехать в Выселки, взломал замок и поселился в твоём доме. Мне здесь не чем заняться, так что приезжай и объясни, что это за спектакль ты устроила в прошлый раз?» На месте Инги он ответил бы сам себе: «Кирилл, а не пошёл бы ты… Ну сам знаешь куда!»

Проработав в голове план, он направился к дому Ивана Ивановича. Дед на этот раз громыхал вёдрами в своём хозблоке, в котором у него находился погреб. С улицы было слышно, как он ссыпает в мешки картофель. Кирилл прошёл прямо к нему и стал помогать поддерживать мешки.

– Смотри, испачкаешься! – старик поднял очередное ведро и засыпал в мешок, взбудоражив пыль.

– Послушайте, Иван Иваныч! Надо, чтоб вы позвонили Инке и сказали, что у неё здесь пожар. – Пустое ведро зависло в руках удивлённого старика. – На самом деле нет никакого пожара. Но мне надо, чтобы она сразу приехала.

– А по нормальному если позвонить, не приедет? – дед наклонился и начал набирать в ведро новую порцию картофеля.

– Может и не приехать. А я не могу долго ждать, мне на работу надо.

– И как я ей потом объясню?

– А вам не придётся объяснять. Я сам. Вы только скажите, что у неё трава горит возле дома, а вы тушите. Ну в этом роде…

Иван Иванович поставил ведро на бетонный пол, отобрал у Кирилла мешок и полез в карман за стареньким телефоном, при этом тяжко вздыхая.

– У тебя номер далеко? Или мне идти за книжкой?

– А? Щас! – парень быстро вытащил из кармана смартфон и продиктовал номер Инги.

Взяли сразу. Пенсионер переминался на месте, растягивая с приветствием, объясняя кто он и откуда. В это время Кирилл старался не издавать ни единого звука, будто может таким образом выдать своё присутствие. Иван Иванович, закончив разговор, нажал кнопку отключения со словами: «бросила трубку».

– Как бросила?

– Сказала «еду» и бросила.

Кирилл удовлетворился результатом и поспешил к себе. Дед всё равно остался в недоумении, но больше ничего не сказал, а только озадаченно посмотрел ему вслед.

Заходя в дом, парень радостно потирал руками:

– Вот теперь-то мы и поговорим… Тридцать километров? Значит полчаса, если не раньше. Пожар всё-таки…

Через двадцать пять минут к дому подъехала машина и замолк двигатель. Быстро хлопнула калитка, потоптались возле дома, зазвенели ключи и в «парадной» двери открыли замок. Дверь распахнулась, после чего сразу возникла пауза… Видимо Инга уставилась на разбитый табурет, который Кирилл нарочно не стал убирать. Через полминуты она осторожно прошла в кухню. Кирилл, вальяжно развалившись, сидел около стола с руками в карманах. Его лицо расплылось в злорадной улыбке.

Инга была в новой куртке персикового цвета и лёгком шейном платке с молочно-бежевым рисунком. Волосы у неё были распущены, глаза накрашены – из чего было видно, что выдернул он её из какого-то интересного места. Только выражение её лица было по-прежнему грустно-недовольным.

– Что ты здесь делаешь? – это был вопрос самого большого процента вероятности, который мог ожидать Кирилл.

– Тушу пожар.

Инга огляделась по сторонам.

– Я не вижу никакого пожара.

– Так я его затушил.

– Может хватит устраивать этот детский сад?

– Ин, – перебил её Кирилл, – прости, что я тебя потревожил… Я действительно рад тебя видеть! – Инга немного расслабилась. – И вообще я тебе благодарен за всё, что ты для меня сделала. Но у меня есть вопросы. Давай ты присядешь, и мы поговорим.

Она замялась и как всегда решила перевести разговор в другое русло:

– Зачем ты табуретку разломал?

– Вот об этом и поговорим, потому что разбил её не я-я-я…

– А кто?

– Кто-то запертый внутри. Соседи всё слышали, и даже кое-что видели. – После этих слов Кирилл услышал, как кто-то входит в дом. По коридору зазвучали чёткие шаги и медленно отворилась дверь. В кухню вошёл высокий светловолосый мужчина лет сорока – сорока пяти в чёрной кожаной куртке и начищенных ботинках, в руке у него болтался брелок от «Опель». Незнакомый мужчина начал пялиться поочерёдно то на Ингу, то на Кирилла. Парень тоже, в свою очередь, застыл в изумлении. Не удивлялась только Инга.

– Зай, а это кто? – в замешательстве спросил незнакомец.

– Костя, познакомься, это приехал мой троюродный брат Кирилл насчёт наследования дома. У нас по этому вопросу споры.

Кирилл сразу смекнул что к чему, протянул блондину руку и бодро представился. Он сообразил, что Костя – видимо новый Ингин хахаль, которого она явно не собирается посвящать в историю, связанную с событиями этого дома. А враньё для Инги – вообще не проблема.

После рукопожатия Кирилл показал себя очень коммуникабельным разговорчивым молодым человеком:

– Вы извините за этот номер с пожаром. Я Инге звонил, звонил, а она не берёт. А мне уезжать скоро, вот и попросил соседей. – Рот у него просто не закрывался: – Мы наследники, но у нас земля неправильно оформлена. То мне некогда, то Ингу никак не допрошусь… А по зиме здесь кадастровый инженер лазил, – Кирилл направил руку в сторону огорода.

– Ладно, ладно… – засуетилась Инга, – разберёмся! Я отвечу на твои вопросы. Костя! – повернулась она к мужчине, – подожди меня в машине, я скоро…

Константин направился к выходу со словами: «приятно было познакомиться», а Инга тут же закрыла за ним дверь.

– Ну что ты хочешь узнать? – раздражённо спросила она.

– Во-первых, зачем ты устроила это шоу с сахаром? Я проверил мешок, там был песок.

Инга изменилась в лице и увела глаза в сторону.

– Попробуй меня понять, я не смогла уничтожить единственную связь с Владом. Может есть какой-нибудь шанс? А если засыпать сахар – это конец, мой муж исчезнет навсегда. Не могу я так…

Она начала подтирать под глазами, села за стол и прислонила руку к лицу, отвернувшись к окну. «Какая актриса пропадает…» – мысленно подметил парень.

– Ин, я бы сейчас с удовольствием посочувствовал, – Кирилл, разоблачая её, наклонил голову на бок, – только я в курсе, что послание от этого призрака-монстра писала ты сама.

Инга резко обернулась и опустила руки.

– С чего ты взял?

Кириллу пришлось сознаться, что он присвоил тетрадь с фотографией. Только он не стал объяснять про одинаковые буквы, зная, что она сейчас начнёт выкручиваться и втирать ему, будто у них похожий почерк, а решил слукавить, не оставляя ей никаких шансов:

– Я отдавал на подчерковедческую экспертизу. – Она открыла рот от удивления. – Может всё-таки объяснишь, или мне вернуть Константина и вместе объясним?

Слабое место было найдено. Инга переменилась и заговорила по-другому:

– Мой Влад никуда не исчезал, – она промокнула слёзы шейным платком, – это был несчастный случай, там…в подвале, – её голос стал более тихим, она начала рассказывать без эмоций: – Мы с ним сильно поругались. Он как всегда был пьян, в последнее время он часто напивался, когда всё больше углублялся в свою работу, в эти дурацкие исследования. Я не могла до него дозвониться, забеспокоилась и приехала сама. Увидев меня, он сильно разозлился и начал выгонять из своей лаборатории. Ударил меня по лицу, я его оттолкнула… а он… – Инга заплакала, слёзы потекли прямо на платок, – он ударился головой об угол стола. Я выбежала… А, когда вернулась посмотреть – что с ним, он уже не дышал.

Кирилл не был готов к такому повороту дела. Он начал ходить по кухне из угла в угол, не вынимая рук из карманов.

– Я долго думала, что мне дальше делать… Если бы я официально заявила, то всё бы раскрылось: эта лаборатория, его исследования… А он мне всегда твердил, что нельзя никому рассказывать, иначе начнётся хаос. – Она сделала глубокий вдох. – Я закопала его там, за огородом… Мне стоило огромного труда, чтобы перетащить его наверх. Пол ночи я копала эту яму.

Кирилл нарушил воцарившееся после её рассказа молчание:

– А этот монстр – тогда кто?

Инга подняла глаза на озадаченного Кирилла, думая, что ему ответить.

– Он появился ещё до гибели Влада. Когда Влад напивался, то рассказывал мне, что общается с какими-то демоническими мирами, и что он вызвал нечто из такого мира. Оно бродит здесь по ночам.

– Так зачем ты меня сюда привезла, зная, что тут творится?

– Здесь давно ничего не происходило, я думала, что всё закончилось. А когда я услышала, как страдает твоя мать, как я могла пройти мимо? А потом ты мне показал снимки в моём телефоне, и я поняла, что он опять появился. Я решила оградить тебя от всего этого и сочинила тот дурацкий текст, чтобы ты думал, что это всё исчезло.

– И написала в том письме, чтобы я валил обратно, на верную смерть?

– Нет, Кирилл… Я была в курсе продолжения твоего дела. Для меня навели справки.

– А мне ни разу про моё дело ничего не рассказала?

– Я не могу выдавать свой источник. Ты вернулся и у тебя всё в порядке.

Кирилл немного остыл.

– А этот кто такой – Константин?

– Да так… – женщина опустила глаза, – месяц назад познакомились в соцсетях. Ничего серьёзного…

– Про несчастный случай и дальше будешь молчать? – гость уставился на неё с укоризной.

– А как бы ты сделал на моём месте? – возразила Инга. – Меня же посадят. Кто будет разбираться – упал, не упал… И что будет с этим домом? Понаедут какие-нибудь эксперты, всё засекретят и сделают из нас подопытных…

– Ладно. Допустим мы будем молчать. Но ты хоть в курсе, что этот твой протеже, – Кирилл кивнул в сторону огорода, – ходит по соседям, в окна заглядывает?

У Инги вылезли глаза на лоб. А Кирилл с уверенностью продолжал:

– Его надо как-то обуздать. И не сахаром, не мёдом. Что ты знаешь про эти исследования?

– Я поняла. Теперь займусь этим. – Инга подошла к большому зеркалу и начала подтирать под глазами. – Оставь свой номер, будем на связи. Мой, как я понимаю, у тебя есть. Только звони сам, без всяких пожаров, я приеду, куда скажешь.

– Ладно, – сухо согласился парень.

Она подошла к двери, поправляя на шее платок.

– Тогда по домам? Пока так поступим?

Кирилл выдернул вилку из розетки и отправился за ней на улицу. Жених из соцсетей мирно покуривал возле тёмно-синего опеля. Увидев Ингу, он выбросил окурок и проявляя заботу поинтересовался – почему у неё заплаканные глаза? Женщина ответила, что узнала от брата подробности предсмертной болезни бабушки, и поэтому она расстроилась.

«Ну и лгунья, – подумал Кирилл, направляясь к своей машине. – Хотя… Как иначе? Если выложить этому «чижу» всю историю о нечистой силе, созданной человеческим интеллектом, он сразу сдуется и перестанет отвечать на звонки. Я вообще-то в данный момент тоже нахожусь на рыбалке».

Машины разъехались в разные стороны. По дороге Кирилл обдумывал рассказанную Ингой историю и её обещание всё исправить. Но внутренний голос ему подсказывал, что она опять чего-то не договаривает. Ему надоели эти её «пока так» и «будет видно, созвонимся». А ещё за ней закрепилось любимое слово – «завтра». В итоге он решил нанять компетентного человека, который осторожно соберёт информацию об Инге с Владом.

За стеклом мелькали жёлтые берёзовые посадки и поднимался шквалистый ветер. Вдалеке показались чёрные грозовые тучи, на город надвигались ливневые дожди.

Приехав домой, Кирилл сразу же завалился спать. Он даже не слышал, как вернулась мать, и его разбудил звон посуды, когда она начала готовить.

– Рыба где? – первым делом спросила она, увидев, как сын прошёл в ванную.

– В машине забыл! – крикнул Кирилл, открывая вентель. Парень подготовился и на обратном пути заехал на рынок за свежей речной рыбой.

– Ну кто оставляет продукты в машине? – возмутилась Екатерина Алексеевна, пытаясь перекричать шум воды. – Она же протухнет!

Мать не стала ждать, услышав, что сын начал мыться в душе, и сама взяла с полки ключи от машины. Кирилл вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем и споткнулся о ноги матери, сидящей в прихожей на полу. Она смотрела в пустоту испуганными глазами.

– Ты чего, ма?

Екатерина Алексеевна, с трудом дыша и не в состоянии вымолвить ни слова, показывала пальцем в сторону двери.

– Там… в машине… рука…

– Какая рука?

– Не знаю… чёрная… в багажнике…

– Погоди! Ты открыла багажник. Так?

– Да.

– А там что?

– Рука чёрная…

– Ты ничего не перепутала? Я одного сома покупал, в смысле поймал, он чёрный, ма…

– Она шевельнулась…

– Значит сом ещё живой. – Кирилл помог ей встать и, приобняв, повёл к дивану.

– Какой сом, сынок? Это была чёрная костлявая рука, торчала из-под вещей…

Кирилл уже сам не верил в свои объяснения: мать чётко описывала руку Призрака.

– Ты рыбу забрала?

– Ничего я не забрала! Я захлопнула багажник и убежала.

– Я сам за ней схожу!

– Сынок!

Юноша схватил ключи и побежал вниз по лестнице, на ходу одевая куртку. На улице накрапывал дождь. Кирилл обошёл машину со всех сторон, поочерёдно заглядывая в окна. Там было пусто. Он огляделся по сторонам, и не заметив никого вокруг, дважды нажал на брелок, медленно приоткрывая багажник. Внутри были сложены палатка, спальный мешок, большая сумка и автопринадлежности. Парень начал осторожно перекладывать вещи. Никакой руки он не обнаружил. Тут он вспомнил, что Екатерина Алексеевна наверняка наблюдает за ним из окна, поднял голову и, изображая натянутую улыбку, махнул ей рукой.

«Опять мать своих сериалов насмотрелась, – подумал Кирилл и засомневался в её словах. – До чего докатился… Ведь чуть было не поверил, что в машине вместе с палаткой разместился в несколько раз сложенный Призрак». Он уже собрался уходить, как в голове прозвучало: «Стоп! А где рыба?»

Кирилл снова обыскал машину, открывая и закрывая двери, но так ничего и не нашёл. Когда он вернулся домой, то сразу уставился на мать:

– Ты рыбу точно не приносила?

– Нет. Я ничего не приносила. Что-то не так?

– Похоже ты не закрыла машину и её украли.

– Как украли?

– Кто-то увидел, залез и свистнул!

– А почему остальное не взяли?

– Да кому нужна старая палатка? – нервно выпалил Кирилл, уже не в силах продолжать эту тему.

По стеклу громко забарабанил дождь. Екатерина Алексеевна пришла в себя и начала забывать о случившемся, ссылаясь на свою рассеянность. Кирилл сел за свой компьютер, изображая занятость, а сам весь вечер переваривал произошедшие события. Он думал о том, что после поездки проблем стало ещё больше. Теперь он будет каждый раз дёргаться, залезая в свою машину.

В понедельник он положил перед собой визитку, на которой было написано: «Корнеев Алексей Романович частный детектив» и набрал номер. Они договорились встретиться на следующий день в пол восьмого утра в сквере возле бизнес-центра, где работал Кирилл.

В назначенное время парень дожидался сыщика, сидя на кованой скамейке и поглядывая на часы. Корнеев появился без опозданий. Он расположился рядом, положил на колени сумку-папку для документов и приготовился слушать.

На вид детективу было лет сорок пять – сорок шесть. Он был среднего роста, плотного телосложения с круглым лицом и двойным подбородком, и коротко состриженными светло-русыми волосами. Одет он был в плащ оливкового цвета, чёрные классические брюки и чёрные туфли.

Кирилл принёс ксерокопию единственной фотографии Влада с Ингой, заранее приписал имена, номер машины и всё, что знал об этой семейной паре. Он отметил, что мужчина несколько лет числится пропавшим без вести, только о событиях в Студёных Выселках юноша умолчал.

Алексей Романович убрал листок со снимком в свою папку, назвал цену и приблизительное время, за которое он соберёт о них информацию. Кирилл, бегло глянув на часы, помчался в свой офис, где его ждал разъярённый начальник. В последнее время тот был недоволен работой своего лучшего менеджера, он постоянно отчитывал его за несобранность, «летание в облаках» и игнорирование вопросов.

После встречи с детективом Кириллу стало ещё труднее сосредоточиваться на работе. Руководитель перестал обращать на него внимание, переключившись на другие дела, а юноша, пользуясь этим, часто зависал в интернете, задавая в поисковике термины, связанные с той тетрадью.

В один прекрасный день парень увидел входящий вызов от Корнеева, и они договорились встретиться в восемнадцать тридцать на том же месте.

В парке моросил дождь. Кирилл и Алексей Романович пришли на встречу с зонтами. Небо заволокло тучами, и дождь постепенно усиливался. Они решили вернуться на парковку и расположиться в машине Кирилла, чтобы не промокли листы бумаги и фотографии, которые принёс детектив.

– Я, честно говоря, был очень удивлён тому, что вы мне сказали, – начал разговор Алексей Романович.

– Что вы имеете ввиду?

– То, что вы назвали их семейной парой, – детектив расположил свою папку на передней панели. – Дело в том, что изображённый на вашей фотографии Князев Владислав Ефимович мужем этой особы никогда не являлся. Более того, он никуда не пропадал. А проживает по-прежнему в городе Воронеже со своей семьёй – женой и тремя детьми, и работает преподавателем истории в университете.

Кирилл потерял дар речи от услышанного. Корнеев протянул ему недавно сделанные снимки, на которых красовался всё тот же Влад, только прибавивший пару десятков лет, в своих чёрных квадратных очках и с поседевшими висками, идущий по улице с портфелем в руках. На других снимках он стоял с тремя детьми подросткового возраста. Кирилл застыл в удивлении, разглядывая фото:

– Вы хотите сказать, что они и знакомы-то не были?

– Были, – ответил детектив. – Инга Борисова проучилась до четвёртого курса в университете, изучая историю Древнего мира, где Князев в это время учился в аспирантуре, и между ними завязался бурный роман. Со слов однокурсников, даже слишком бурный. – Алексей Романович сделал акцент на слове «слишком» и вытянул из папки ещё несколько копий. – Все считали Ингу очень странной. Будто бы она постоянно твердила о существовании параллельных миров и говорила, что находиться на грани сближения с ними.

Шокированный от услышанного Кирилл, занервничал и стукнул лбом о сложенные на руле кулаки.

– Я могу продолжать? – забеспокоился Корнеев.

– Да, конечно… Извините.

– Инга описывала своим друзьям – сокурсникам какие виды существ населяют эти миры и как с ними связаться. Слухи о её безумстве быстро распространились по факультету и за его пределы. Все только и говорили о её невменяемости. Друзья и подруги отстранились от неё. Один раз кто-то вызвал психиатрическую бригаду и её увезли в стационар. Князев поддерживал Ингу до последнего, а потом и он разорвал с ней отношения, и сразу женился на другой. Для неё это оказалось большим ударом. Её мать, проживающая в селе Никольское, после этого слегла. Инга отчислилась из университета и вернулась к матери, где и проживает до настоящего времени, унаследовав дом после её смерти. С тех пор она живёт одна, занимается сельским хозяйством и подрабатывает репетиторством. Одно время работала библиотекарем в местной школе. Здесь есть её адрес, – Корнеев протянул очередную ксерокопию. – Друзья по университету, по имеющейся у меня информации, больше с ней не общались. Иногда организовывались вечера встреч выпускников, но Ингу ни разу не приглашали.

Алексей Романович передал Кириллу весь материал по этому делу и спрятал во внутренний карман бумажник, получив свой гонорар. Дождь барабанил по частично запотевающим стёклам. Юноша подавленно наблюдал сквозь стекающую завесу, как Корнеев быстрым шагом удаляется к своей машине. Молодой человек отрешённо держал в руках стопку фотографий, перебирая их при тусклом свете дорожных фонарей.

«Значит вот как всё было на самом деле, – думал Кирилл, остановившись на фотографии Инги, сидящей с серьёзным лицом в компании улыбающихся сокурсников. – Ни до кого не смогла достучаться, никто не поверил в её призраков. Под давлением этой травли она закрылась одна в своём крошечном, и в то же время уходящем с размахом в глубины веков, мире, одним словом – сломалась».

Вернувшись домой, Кирилл зашвырнул конверт со снимками в ящик стола. Мать в этот день ушла на работу в ночную смену, и он не спал до четырёх часов утра, пребывая в полной тишине. Он сидел за компьютером или просто лежал, уставившись в потолок. В итоге под утро он принял решение: ехать в субботу в Никольское, теперь у него был адрес.

Наступившие выходные снова «порадовали» дождём, он зарядил в субботу с самого утра. Когда юноша спустился к своей Хонде, то заметил, что был единственным, кто осмелился выйти на улицу в такую погоду. Пока он добежал от подъезда и проверил багажник, то успел изрядно промокнуть.

Фары осветили соседние автомобили в дневном полумраке, и Кирилл отправился той же дорогой в соседнюю область. Встречные фуры обдавали волной грязной воды, она размывалась по асфальту и стекала к обочине. Навигатор привёл его к указателю «Никольское». В этом месте Кирилл побывал один раз, в магазине, в котором они неожиданно столкнулись с Ингой. Парень проводил взглядом тускло светящиеся за пеленой дождя окна супермаркета, высматривая на парковке белую Ниву, и поехал дальше, ориентируясь по навигатору. Дом номер сорок шесть был последним по правой стороне улицы Сосновая, за ним сразу начинался густой лес из старых высоких сосен.

Он припарковался возле полутораметрового забора из коричневого профилированного листа. В окнах, которые торчали над забором только наполовину, горел свет. Возле калитки, отделанной кованным орнаментом, был встроен звонок. Кирилл нажал на кнопку. Во дворе громко залаяла собака. Он нажал ещё раз. Раздался протяжный скрип входной двери и по тротуарной плитке зашлёпали чьи-то ноги.

– Кто там? – Он узнал голос Инги.

– Это Кирилл.

Она вначале притихла, но потом начала отпирать замок.

– Опять ты? Почему не позвонил? – Инга стояла в проёме и смотрела на незваного гостя удивлённым взглядом. На ней был чёрный спортивный костюм и короткие резиновые сапоги.

– Нам надо поговорить.

– Мы поговорили в прошлый раз.

– Я не виноват, что ты постоянно рассказываешь мне байки. А ничего, что я промок?

Инга раскрыла дверь шире и отошла в сторону:

– Заходи.

Она загромыхала замком, а Кирилл направился по дорожке к дому мимо Нивы, стоящей под навесом из переплетающихся между собой, лиан дикого винограда.

В доме их встретила пятнистая кошка. В её сопровождении они вошли в тёплую и уютную гостиную с диваном, столом и кухонным гарнитуром. Везде была видна женская рука, в отличие от дома Ивана Ивановича.

Инга пригласила Кирилла к столу и предложила горячего чаю. В это время она пристраивала его парку возле радиатора, идущего от газового котла, чтобы та подсохла. Он молча наблюдал, как она разливает в красивые чашки для гостей ароматный жасминовый чай. Сделав первый глоток, парень достал фото семьи Князевых и положил на стол перед Ингой.

– Тебе не кажется, что он выглядит слишком румяным для закопанной мумии?

Увидев фотографию, Инга резко побледнела, она нерешительно взяла её в руки и долго на неё смотрела, не произнося ни слова. Потом отбросила в сторону и отвернулась.

– Для меня он умер.

Юноша отодвинул фото от неё подальше.

– Ин, – начал он со вздохом, – я в курсе того, что творилось в университете. Только я-то тебе всегда верил, а ты, наоборот, обвиняла меня в домыслах и фантазиях. Разве это справедливо – подвергать меня той же участи, через которую прошла ты? Это – участь одинокого свидетеля, которому не верит никто! – Она сидела с руками на коленях и теребила край скатерти. – Этого Влада ты сделала главным открывателем непонятно за какие заслуги… Зачем? – Кирилл сделал паузу, не отводя пристального взгляда. – У тебя такое альтер-эго: фермер-домохозяйка и мужик-учёный? Не слишком ли вас много собралось в одном человеке?

– Да нет никакого альтер-эго, – наконец-то заговорила Инга. Приступив к чаю, она начала помешивать, наблюдая в окно за стекающими по стеклу каплями. – Моё разыгравшееся воображение часто рисовало картинки нашего с ним, так и несостоявшегося, быта, – Инга с грустью перевела взгляд на свои руки, – так и не проведённой совместной работы… Я всегда представляла, как он возьмётся за моё открытие и доведёт его до ума. Ведь он умнее меня, у него бы лучше получилось. Знаешь, как далеко бы мы зашли, если б работали над этим вместе? – Она слегка отпила чай. – В тот раз я случайно забыла закрыть лабораторию, когда ты её обнаружил. До сих пор не могу понять, как ты в ней очутился?

Услышав это, Кирилл растерялся – стоит ли рассказывать предысторию, почему он полез в подвальное помещение? Но она не стала дожидаться ответа, а продолжала ровным голосом:

– Я испугалась, увидев тебя там, и сразу свалила всё на Влада. Будто мне ничего не известно. Но тут воображение разыгралось у тебя, и ты придумал свою версию событий. Ты сказал, что Влад сидит за окном в облике чудовища. Я решила, что с этим пора заканчивать и спровадила тебя домой. Думала, ты уедешь и обо всём забудешь. Но ты вернулся и снова начал задавать вопросы. Тогда я сказала, что он умер. – Инга сменила тон. – Не хочу больше иметь его в своей жизни! Ни в каком облике! Убери вообще эту фотографию! Порви её!

Кирилл схватил фото, сложил его в несколько раз и воткнул в карман своей подсыхающей парки.

– Успокойся, всё хорошо… Тебе когда-нибудь говорили, что ты гений? – выразил своё мнение юноша. – Зачем они тебе, эти самовлюблённые люди из прошлого? У тебя есть настоящее.

Инга стала понемногу успокаиваться, Кирилл всегда влиял на неё положительно.

– Никто из них мне не верил, – удручённо произнесла она, глядя в пол. – На меня смотрели, как на сумасшедшую, и никто не хотел в этом участвовать. Влад, поначалу восхищался мной, а потом и он начал говорить, что мне надо лечиться, и даже вызвал скорую, когда мы все собрались на студенческой вечеринке. Вот тогда я впервые отреклась от своих слов, поэтому ничем не смогла заинтересовать психиатров. Вернувшись из больницы, я сразу уехала в Никольское на месяц, чтобы помочь маме собрать урожай. А когда вернулась в общагу, узнала, что Влад на днях женился. Сразу за этой новостью последовала другая: маму увезли в больницу. Я забрала документы, так и недоучившись, и вернулась домой.

Несмотря на то, что Кирилл уже знал эту историю от детектива, он всё равно слушал её заново с большим интересом. И всё же ему не терпелось – когда Инга дойдёт до основной части своего рассказа: как появился Призрак и что он такое?

– Мама умерла, и я с головой погрузилась в работу. В нашем мире постоянно одно перерождается в другое. Гусеница в бабочку, лёд превращается в воду, вода в пар. Но для любого превращения требуется воздействие извне. Например, изменение температуры. Так вода при нагревании становится паром… Или наоборот, в районах севера толстой и ненасытной гусенице может потребоваться двенадцать лет, чтобы стать лёгкой полупрозрачной бабочкой. Ты его называешь – Призрак? – При этом слове Кирилл сразу поднял глаза. Она монотонно крутила в руках чайную ложку, её лицо посветлело и перестало быть напряжённым. – В нём действительно есть что-то призрачное, он такой же полупрозрачный, как та бабочка и не весит больше пяти килограмм при его-то росте. Энергия ушедших из жизни людей никуда не испаряется, она переходит в другое состояние и ею можно воспользоваться. Поэтому для данного эксперимента мне понадобилось кладбище, где есть скопление такой энергии, но в Никольском оно находится на другом конце села, да и работать здесь не представлялось возможным: не было забора, то и дело шастали соседи… И тут я вспомнила про дом, который достался мне в наследство от бабушки по отцовской линии: кладбище там расположено как нельзя лучше, прямо за огородом. Мы приезжали в этот дом по молодости с друзьями. И я решила оборудовать в нём лабораторию для своих экспериментов. Под домом была подвальная яма. Я наняла людей, чтобы они сделали в ней то, что мне нужно.

– Как же ты им объяснила, для чего тебе нужна эта комната в глухой деревне? – прервал Кирилл.

– Я сказала бригаде, что мне нужен такой подвал. Они его и сделали. А тёплый пол я укладывала сама, по инструкции. И плитку положила сама, мне это делать не впервой.

– Да, ты сильная, – закивал Кирилл. – Я это понял ещё тогда, когда ты помогала мне скрыться, не побоявшись преследователей.

– Мне нечего боятся, когда рядом со мной это существо.

– Так откуда он взялся? – Кирилл замер в ожидании.

– Я провела уникальный ритуал, который позаимствовала у древнего народа йоруба, и в семнадцатый день опыта мне это удалось. Когда я принесла его в лабораторию, он три месяца сидел в углу, ни на что не реагировал, не ел, не пил, и только потом Нунэ начал постепенно изучать окружающий мир.

– Как ты сказала?

– Я назвала его Нунэ, это были единственные звуки, которые он издавал – «ну» и «нэ». Со временем он начал больше передвигаться, и стал появляться за пределами дома. Помнишь трубу, в которую мы сыпали песок? Он вылезал через неё, она уходит в лабораторию. Я потом этот песок сметала и выносила.

Кирилл вспомнил про бесполезный ритуал.

– Ты сама устраиваешь себе трудности, – он с досадой развёл в стороны руки ладонями вверх. – Могла бы написать: закиньте туда какой-нибудь… акулий глаз, например. Были моменты, когда у меня в этом доме заканчивался сахар, а я терпеть не могу пить чай без сахара. Но ведь кто-то разбрасывается целыми мешками…

– Я писала спонтанно, не задумываясь о трудностях, – защищая свои действия, возразила Инга. – Итак, со временем, я узнала, что стены тоже не были для него преградой. Он стал увязываться за мной сюда, в Никольское. Я приезжала, открывала багажник, а он там. Поначалу я возвращала этого беглеца обратно, но потом заметила, как он старается показать своё хорошее поведение и перестала отвозить его в старый дом. Обычно он демонстрировал по отношению ко мне собачью преданность, но иногда пытался брать надо мной контроль. Если он не хотел, чтобы я куда-то шла, воровал все мои сапоги, да так, что их невозможно было отыскать, а потом выставлял их, когда идти было уже поздно. Он проявлял себя, как мой защитник. Однажды я возвращалась по темноте со дня рождения и ко мне привязался пьяный мужик. Внезапно откуда-то появился Нунэ и извалял мужика в грязи. – После этих слов Инга с довольным видом сделала глоток остывшего чая и продолжала: – В последние годы Нунэ обосновался здесь, а дом в Студёных выселках начал пустовать. Потом я поселила тебя, и вдруг ты начал мне описывать, что он там появлялся. Я очень разозлилась на его поведение, приехала, дождалась его дома и отругала. Но впоследствии до меня дошло, что он пытается охранять тебя. Когда ко мне приехали те бандиты, я заметила, как за их спинами проскользнул Нунэ и начал по-человечески подавать мне знаки, чтобы я говорила, чего они хотят, а сам тем временем залез к ним в багажник. Он уже не в первый раз просчитывал все ходы наперёд.

– Так что же он с ними сделал?

– Их обнаружили в разных местах, кого на вокзале, а кого на свалке… Они не помнили, как там очутились, и кто они такие, поэтому их отправили на лечение.

– Вот видишь, что он делает с людьми! – Юноша вспомнил проплывающие у него перед носом вялые, будто от ветра покачивающиеся, тела.

– Кирилл, они хотели убить тебя. – Гость сразу притих. – Нунэ очень хороший. Иногда он притаскивает мне что-нибудь полезное. Недавно приволок мне какую-то рыбу. Где он её только поймал?

Кирилл, сморщив лоб, поднял кверху брови.

– Случайно не в тот день, когда я намахал вас с пожаром?

– Кажется в тот… – женщина замерла в ожидании.

– Да он у меня её спёр! – яростно выпалил парень. Инга испуганно на него уставилась, не веря своим ушам. – Моя мать полезла в машину и нарвалась на чёрную костлявую руку, по её словам. Как я её только не успокаивал… Когда полез сам, руки там уже не было, и рыба испарилась вместе с ней.

– Он и в город выезжает… – задумалась Инга.

Кириллу стало смешно от этой фразы:

– Как плохо ты его знаешь! Вот где он сейчас?

Она начала водить глазами по сторонам.

– Вчера сидел в сарае с индейками…

– А твой Константин на него не нарывался?

Инга опустила глаза и заговорила вполголоса:

– Видишь ли… Мне пришлось завязать с Костей. Из-за Нунэ. На него никто ещё не нарывался. Но, когда мне начинали предлагать совместное проживание… Как ты себе это представляешь? Я должна сказать: «Познакомься, это Нунэ! Он будет жить с нами. Точнее во дворе, где он может сидеть целыми сутками, даже в мороз. А, когда его присыпет снегом, ты его и не заметишь». Я же не могу это сделать? – она начала убирать со стола посуду. – Поэтому я и вынуждена избегать серьёзных отношений.

– Нунэ на первом месте? – юноша смотрел неодобрительно.

– На первом месте мои исследования, – отстаивала Инга, – а он в них входит. Быть может, я войду в историю, пока не знаю в качестве кого… Может человеком, сделавшим прорыв в изучении мира, а может наоборот…я этот мир только ухудшила. Давай я тебя покормлю?

Она подошла к плите и зажгла газовую конфорку. Дождь за окном начал утихать. Звуки барабанящего грохота превратились в ритмичное покапывание. Кирилл прошёлся по гостиной и увидел через открытую дверь соседнюю комнату, в которой находился стол с компьютером и шкафы, заставленные книгами.

– Значит, здесь ты работаешь?

Инга бросила взгляд через плечо.

– Да!

– Что будем с ним делать?

Она вдруг что-то уронила.

– В каком смысле?

– Ты представляешь, если скоро он начнёт показываться всем подряд, что будет твориться? Ты как-то сама сказала – хаос! – Он безнадёжно ждал от неё действий по освобождению мира от вездесущих призраков.

– Кирилл, я не знаю, как его можно отправить обратно. Это практически невозможно, так же, как вернуть в утробу родившегося человека…

– Но он же не человек.

– Ты предлагаешь его замочить? – она смотрела на парня в упор. В это время в кастрюле что-то бурно кипело.

– Нет, я не предлагаю никого убивать. Могу спокойно уехать домой и забыть про это. Но ты уверена, что хочешь одна в этом вариться? Ты настолько разочаровалась в людях, что не хочешь иметь человека, с которым могла бы поговорить о проблемах Нунэ?

– Извини, я веду себя, как ребёнок. – Инга выключила плиту, и начала нарезать хлеб. – Конечно, мне нужен такой человек. Я готова обсуждать с тобой эту тему. – Она прервала своё занятие. – Только, пожалуйста, не навреди Нунэ.

– Я и не собирался вредить, – парень насупился, будто его хотят уличить в преступлении века, и подсел к тарелке с обжигающим супом. В этот момент она подошла к окну рабочего кабинета и обернулась к Кириллу, впервые улыбаясь:

– Иди посмотри!

Гость подошёл и выглянул в окно. Дождь совсем закончился и небо немного посветлело. Из окна вид выходил на задний двор, где располагались, построенные для домашней скотины, вольеры. Под навесом одного из вольеров в углу, ссутулившись, сидел Призрак. При дневном свете он напоминал гигантскую летучую мышь со сморщенной кожей блекло-серого цвета. В его костлявой руке была зажата банка из-под ананасов, другой рукой он доставал из неё тремя длинными кривыми пальцами горсть зерна и вальяжно подбрасывал гуляющим по вольеру курам. Те с удовольствием налетали, и всё склевав, ждали новую порцию. Призрак доставал очередную горсть и куриный праздник продолжался.

Через стенку под отдельным навесом лежала большая бело-рыжая лохматая собака смешанной породы. Её голова удобно устроилась на грязных передних лапах, а на морду стекали капли с карниза. Собака томно наблюдала, периодически встряхивая головой, за движениями Призрака и птичьей вознёй.

«Вот она истина, – подумал Кирилл. – Люди – это такие существа, которые при виде чего-то нового, не похожего на них, впадают в катастрофическую панику, пытаются первым делом изгнать чужака, быстрее от него избавиться, отправить туда, откуда он пришёл. А в животном мире всё по-другому. – Призрак перевернул банку и вытряхивал остатки зерна. Куры его просто облепили. -Животные совсем другие. В их мире он всегда был свой».

На сельских дорогах, хотя и редко, но начали появляться машины. Обозначились на улицах люди, куда-то торопившиеся по своим делам. Кирилл круто вывернул руль, выезжая на главную трассу.

«У Инки вкусная лапша, – думал он, водя глазами по зеркалам. – И когда она всё успевает? Наверно Призрак помогает по хозяйству. Себе что ли завести такого в квартире?» – Тут он опомнился и остановил машину на обочине с включенной аварийкой. Парень подождал, пока мимо промчится грузовик и метнулся к багажнику.

«Вроде никого, – облегчённо выдохнул Кирилл, – можно ехать дальше».

Часть 3 Напарник

В квартире на пятом этаже раздались истеричные крики: соседи как всегда бурно выясняли отношения, разбрасываясь забористыми матерными выражениями. Кирилл вслепую поводил рукой и нащупал лежащий на компьютерном столе телефон. С трудом открыв полусонные глаза, он взглянул на экранное время, оно показывало 8:00 30 декабря.

– Ну что за люди…? Не дадут отоспаться, – недовольно пробурчал парень, поднимаясь с кровати. Он, не торопясь, поплёлся в ванную, умылся и посмотрел на себя в зеркало. Лицо у него было опухшим: вчера весь коллектив с его работы отмечал корпоративную вечеринку в преддверии новогодних праздников.

Кирилл флегматично слонялся по квартире, закатывая глаза к потолку. Соседская пара из квартиры сверху теперь разбиралась кто мог украсть тысячу рублей из семейного бюджета, они оскорбляли друг друга, не стесняясь в выражениях. Их ругань внезапно заглушил громкий рингтон из телефона Кирилла. Юноша неторопливо направился в свою комнату и взял со стола смартфон. Когда он увидел кто высветился, то сразу напрягся. Инга сама звонила впервые, Кирилл пару раз набирал её номер и, прослушав монотонное: «всё в порядке, пока никаких сдвигов», переключался на свои дела.

Затаив дыхание, он ответил на звонок. Её голос был еле слышен, но не из-за проблем со связью, она говорила подавленно, с трудом ворочая языком:

– Кирилл, это Инга. Не хотела тебя беспокоить, лежала и думала – набрать или не набрать… – Парень молча её слушал. – Я звоню из больницы, забрали под утро на скорой с температурой и болями в животе. Я надеялась, что назначат лечение и отпустят домой, ты же знаешь, что мне нельзя оставлять своё хозяйство надолго. А врач сказал, что меня надо срочно оперировать. У меня аппендицит. Я бы могла попросить соседей, но ты же помнишь, кто там сидит? Теперь моё хозяйство без присмотра, и кормить его некому. Получается, что кроме тебя никому не доверишь. Ты, наверное, готовишься к Новому году, а тут я…?

– Ин, – наконец остановил её Кирилл, – ну что за долгое предисловие? Сказала бы в двух словах: я в больнице, подмени. Какой Новый год? В прошлый раз я встречал его один в Выселках, даже без телевизора и, как видишь, не умер. – Юноша, немного нервничая, расхаживал по всей квартире из угла в угол. – Раз тебя будут оперировать, значит я должен тебя заменить на неделю, другую?

– Ты, наверно, всё спланировал…

– Что спланировал? – опять перебил Кирилл. – Ну напросился я к своим семейным друзьям, которые собирались встречать двумя парами? Думаю, они не расстроятся, если встретят без меня. К тому же я с сегодняшнего дня в отпуске. Ты лучше скажи, что я должен делать? Надо приехать? Я приеду. Покормить? Я покормлю, только скажи, чем именно и где это взять.

– Мне даже полегчало, когда я всё это услышала. Значит я могу быть спокойна.

– Не волнуйся! Всё будет в порядке!

Соседи снова раскричались, и парень в одних трусах вышел на ледяной балкон, где их не было слышно.

– Я бросила в снег возле калитки связку ключей, – продолжала Инга – туда, где петли. Разберёшься с ключами? Все замки легко открываются.

– С ключами я как-нибудь разберусь. Что мне делать с чудовищем?

– Ничего не делай. Веди себя спокойно и старайся не обращать на него внимание, где бы ты его не увидел. – Инга отвлеклась, разговаривая с медперсоналом. После чего она вновь вернулась к разговору с Кириллом, который за это время успел подмёрзнуть и вернуться в комнату. – Сейчас повезут на операцию. Я лучше тебе напишу, что и как делать, чтобы ты не забыл.

– Ладно, держись! Я прямо сейчас соберусь и поеду в Никольское.

– Кирилл!

– Да, я тут!

– Можешь ночевать у меня все эти дни, если у тебя нет других дел. В нижней антресоли лежит постель и шерстяное одеяло, застели себе на диване. Ещё я приготовила к празднику конфеты, мандарины, в холодильнике есть еда. И ещё. Там в террасе лежат две упакованные индейки, за ними должны заехать во второй половине дня. Ты их отдай и забери деньги. Положи их в вазу коричневую в серванте. Если тебе понадобятся деньги, то можешь взять их оттуда.

– Ин, у меня с деньгами всё в порядке. Ты не беспокойся, я всё сделаю.

Закончив разговор, Кирилл сразу позвонил другу, оглушив его неожиданным решением, что ему придётся куда-то уехать, и новогоднюю ночь он проведёт далеко от города. Его лучший друг остался в состоянии полной неразберихи, потому, что знал Кирилла, как свои пять пальцев, и был в курсе того, что у Кирилла нет таких мест. Теперь осталось объяснить матери куда ему нужно исчезнуть на такое, возможно длительное время. Он не рискнул ей звонить, а просто оставил записку, написав в ней, что его пригласили к себе соседи, с которыми он познакомился в Выселках. А сам наспех собрал вещи и поехал в дом, где обитал Призрак.

Когда парень садился в машину, от Инги пришло смс с инструкцией по содержанию животных. Он решил, что всё под контролем, и выехал в Никольское с относительно спокойной душой.

Поля, покрытые снегом, напомнили о прошлогодней зиме, полной мистических событий. В этот раз не было ветра, бьющегося о стёкла снега, декабрь казался мягким и вялым, словно он был продолжением осени, в которую случайно выпал одноразовый снег.

Кирилл подъехал к коричневому забору и вылез из машины. Он пошарил рукой в горке из снега, набросанного при чистке дороги к воротам, и нашёл ключи. Ему стало ясно, что к этой калитке подойдёт только длинный жёлтый ключ, и он вставил его в замочную скважину. После двух оборотов ключа калитка открылась. Парень увидел, что за стоящей во дворе Нивой хватит места ещё на одну машину и откинул запоры ворот. Его Хонда въехала ровно позади, Кирилл заглушил двигатель. Он замкнул калитку, забрал из машины свои вещи и пошёл открывать двери дома.

В глубине подсознания щекотал маленький страх, демоническая сущность обитала в пределах этого участка и не было известно, где он на неё нарвётся. Круглый ключ-палка подошёл к главной двери дома. Кирилл бросил вещи на пол и первым делом покормил по инструкции трущуюся об ноги голодную кошку. Он заглянул в другие комнаты: визуально там никого не было. Дальше следовало самое страшное испытание: он должен пройтись по сараям и засыпать в кормушки зерно, там скорее всего и произойдёт историческая встреча.

Кирилл переоделся в просторную рабочую куртку, висящую в прихожей и пошёл кормить кур, индеек и свиней. Он обошёл все сараи, но кроме нормальных обитателей Земли так никого не увидел.

На обед он разогрел борщ и котлеты и сел обедать под увлекательную программу, которая шла в этот день по телевизору. Парень прошёлся по дому, разглядывая предметы быта. Вход начинался с пристройки, состоящей из прохладной террасы и санузла. После неё шла гостиная, одновременно выполняющая роль кухни, в которой по правой стороне располагались холодильник и плоский телевизор, висящий на кронштейне, а прямо вдоль стены стоял мягкий коричневый диван с накинутым на него узорчатым бежевым пледом. Между ними находился прямоугольный обеденный стол.

Слева от входной двери была дверь, ведущая в санузел, отделанный плиткой, и дверь, ведущая в кабинет, в котором стояли шкафы и компьютерный стол. На полках было множество книг и сувениров, привезённых из африканских стран. Перед входом в гостиную была другая дверь, за которой находились две смежные спальни. В первой из них за стеклом небольшого серванта были выставлены почётные грамоты Инги, а на статуэтке висела школьная золотая медаль. В дальней спальне в углу стояла старинная ножная швейная машина, накрытая таким же старинным кружевом, связанным крючком, вероятно она когда-то принадлежала матери Инги, а также множество декоративных безделушек, которые украшали комнату покойной.

Кирилл вошёл в кабинет и зачитался, лежащими на рабочем столе, описаниями древних ритуалов, которые изучала Инга. Он наткнулся на отксеренную им самим фотографию Владислава Князева и его семьи и понял, куда она потерялась. Инга попросту вытащила её из куртки Кирилла, видимо, когда тот отвлёкся. Парень кинул её на подоконник возле кухонного стола. «Всё-таки она не перестаёт о нём вспоминать, – подумал он, – иначе не стала бы красть».

Часа через два раздался звонок в дверь. Юноша пошёл открывать и увидел стоящих на улице мужчину и женщину, которые сообщили, что заехали забрать индеек. Они посочувствовали Инге, расплатились, поблагодарили и уехали.

Поздно вечером Инга позвонила сама и узнала – всё ли в порядке, а заодно поделилась подробностями проведённой операции. В конце разговора Кирилл вернулся к теме о Призраке, но она предположила, что в данный момент чудище может находиться где угодно, даже на чердаке и посоветовала Кириллу забыть о нём. «Надо будет, сам появиться», – были её заключительные слова.

Юноша застелил постель и допоздна смотрел телевизор, поглаживая кошку. Ночь прошла без эксцессов, он хорошо выспался, не раздражаясь от звуков соседних квартир, сигналов с улицы и звона посуды со стороны своей кухни.

Утром он опять прошёлся с кормом по птичникам и обратил внимание, что собака стала воспринимать его спокойнее, всё-таки на данный момент он являлся единственным её кормильцем.

После вечернего кормления Кирилл копался в холодильнике, и вдруг боковым зрением заметил, как кто-то прошмыгнул из спальни в кабинет. Его сердце забилось от неожиданности, он осторожно закрыл холодильник, пытаясь решить: стоит ли ему заглядывать в кабинет или, как настаивала Инга, забыть о Призраке и не обращать на него внимание.

Кирилл бесшумно подошёл к своему дивану и присел, как изваяние, понимая, что в обзор его бокового зрения уже попала тёмная, отсутствовавшая ранее, тень. Он медленно повернул голову в сторону кабинета, трясясь от волнения. Между столом, шкафом и подоконником на полу сидело безобразное существо, обхватив тощими руками свои костлявые колени. Оно смотрело в упор на Кирилла из полумрака комнаты, где не горел свет, и не проявляло никаких эмоций. От этого пристального, холодящего кровь, взгляда становилось не по себе, он просверливал насквозь, вызывая паническую дрожь. Парень не знал, как на него реагировать – можно ли закрыть между ними дверь, или Призрак разозлится на непонравившееся ему движение?

Кирилла хватило только на то, чтобы дотянуться до пульта от телевизора и нажать на кнопку. Он встал только, когда его припёрло в туалет. Призрак по-прежнему сидел на месте. Ближе к полуночи Кирилл расставил на столе праздничные закуски и распечатал привезённое им из города шампанское. Во время курантов он осторожно его вскрывал, обмотав полотенцем и поглядывая на Призрака. Ему казалось, что хлопок может привести к неожиданной реакции. Не издавая лишних звуков, он выпил шампанское, навалил себе тарелку еды и сел смотреть новогоднюю программу. Призрак по-прежнему не шевелился, уставившись на Кирилла, как тому теперь казалось, с недовольно-надутым настроем.

Развлекательная программа была уже не в радость. Счастливые лица звёзд омрачал боковой «кадр», не дававший расслабиться ни на минуту. Время было поздним, чтобы звонить Инге и спрашивать, что с этим делать. Подвыпивший Кирилл всё-таки не выдержал и громко высказался:

– Ну чего ты на меня всё-время пялишься, будто я тебе денег должен?

Призрак молча сидел и беспардонно таращился как ни в чём не бывало. Его узкие, поднимающиеся к вискам, глаза отражали падающий свет, как у семейства кошачьих. Парню это надоело, он подошёл и с грохотом захлопнул перед его носом дверь, осмелившись близко к нему приблизится.

В два часа ночи Кирилл выключил телевизор и уснул. Ему приснился кошмар, будто бы он лежит в темноте, а к нему медленно тянется костлявая рука и хватает его за ногу. Он сразу проснулся и включил над головой бра, не вставая с дивана. Гостиная осветилась тусклым зеленоватым светом. В комнате не было никого, и Кирилл понял, что это всего лишь сон. Юноша потянулся к маленькому выключателю на проводе, свисающему от бра, и его взгляд остановился на одеяле: оно было сильно замято на левой ноге так, если бы его схватили за ногу.

Кирилл не стал гасить свет, он уставился в потолок и попытался уснуть. Раньше ему удавалось это с большим трудом, потому, что он не знал, чем является то неизвестное, таящееся под мрачным покровом ночи. А теперь он думал: «ну урод…, ну живёт со мной в одном доме, это всего лишь продукт эксперимента. Инга как-то с ним уживалась всё это время…»

Первого января Кирилл кормил скотину и смотрел телевизор, по которому бесконечно шли интересные передачи. Дверь в кабинет была по-прежнему закрыта, и присутствие в доме Призрака не обозначалось ни единым звуком.

Вечером ему пришло в голову разложить на полу перед диваном аллюминевую фольгу, которую он приметил в кухонном выдвижном ящике. Кирилл расстелил две полосы этой фольги, выключил телевизор и отвернулся к стене. Он уже спал глубоким сном, когда его внезапно разбудил пронзительный хруст. Парень вскочил и включил свет: возле фольги стояла растерявшаяся кошка. Кирилл подобрал её с пола и уложил рядом с собой, поглаживая по мягкой короткой шёрстке. Животное приятно заурчало, и они постепенно заснули.

Посреди ночи хруст раздался снова. Кирилл проснулся, ощущая, что кошка по-прежнему лежит у него под рукой. Он включил бра и увидел, что над ним нависло костлявое двух с половиной метровое тело, оно склонилось, опустив руки к полу, и смотрело ему в глаза. Всё произошло за доли секунды и так же быстро исчезло.

Парень огляделся по сторонам – в комнате никого не было. Он снова упал на подушку и задумался. Это испытание, выпавшее на его долю, казалось непосильным. Призрак не проявлял никакой агрессии, но одно его только присутствие рядом было невыносимо.

Всё утро Кирилл ходил по дому с удручённым видом. Он рассказал Инге по телефону о том, что произошло ночью. Но она сказала, что Нунэ и к ней подходил по ночам, а потом пугался и исчезал. Инга объяснила это тем, что он никогда не спит и страдает от безделья. После она начала извиняться и предлагать Кириллу вернуться домой, если он не может там находиться, говорила о какой-то расписке, подписав которую она возьмёт всю ответственность на себя за своё здоровье, и уедет из больницы, если некому будет следить за хозяйством. Парень уговорил её долечиться и пообещал, что постарается привыкнуть к выходкам Нунэ.

В пять часов вечера в дверь кто-то позвонил. Кирилл не двинулся с места, но, когда позвонили ещё раз, он решил, что глупо игнорировать, когда с улицы видны светящиеся окна. Накинув куртку, он пошёл посмотреть: кого это принесло?

Кирилл не стал спрашивать «кто там?», стараясь не показывать робость. Он, громыхая, повернул ключ в замке и распахнул калитку. Если бы за ней стояла английская королева, то он бы меньше удивился, чем сейчас. Перед ним предстал Владислав Князев. На нём были всё такие же большие квадратные очки в чёрной оправе, твидовое кофейное с серым пальто и зимняя шапка с длинным меховым ворсом. В руке он держал тёмно-коричневый кожаный портфель.

Парень открыл рот и не мог произнести ни единого слова, он просто стоял и молчал, уставившись на историка широко открытыми глазами. Лицо Князева, в свою очередь, выражало смятение, сомнение и нерешительность. Незваный гость заговорил первым:

– Простите, что побеспокоил вас, – он обладал довольно-таки высоким мужским голосом, немного походившим на женский. – В этом доме когда-то проживала моя хорошая знакомая – Борисова Инга. Вы, случайно, не знаете, где я могу её найти?

– Она и сейчас здесь проживает, – вышел из ступора Кирилл.

– Я могу её увидеть?

Юноша сделал продолжительный выдох и, опустив глаза на снег, соображал, что ему сейчас говорить.

– В данный момент она находится в больнице.

– Какое несчастье… Надеюсь с ней всё в порядке? – Князев выглядел обеспокоенным.

– Да, теперь в порядке.

– Простите, я не представился. Меня зовут Владислав Ефимович Князев, мы вместе учились в одном университете.

«Уж я-то знаю, кто ты есть», – подумал парень, а вслух произнёс:

– Кирилл. Троюродный брат.

Они пожали руки. Князев не спешил уходить, и молодого человека распирало любопытство – зачем он сюда приехал, не поленившись пересечь такое расстояние?

– Проходите, пожалуйста! – Кирилл посторонился и пригласил его в дом. Историк как будто ждал этого приглашения. Он с удовольствием прошёл в дом и начал оглядываться по сторонам.

– Хотите чаю? – спросил Кирилл. Тот сначала отказался, дав понять, что он только разузнает какие дела у его знакомой и уйдёт. Но потом согласился, поставил портфель на пол, снял пальто, оставшись в сером костюме и галстуке, и присел к столу. Юноша заварил чай, подвинув к гостю вазу с конфетами.

Кирилл в упор разглядывал: что же за человек сейчас сидит прямо перед ним, из-за которого у Инги пошатнулась жизнь? Он заметил какие у него белые холёные руки, аристократические манеры, но в то же время ему казалось, что в нём нет силы духа, что он не способен самостоятельно принимать решения.

Князев рассказал, как он встретил Новый год здесь, в Никольском. Его пригласил давний коллега, профессор, который купил в этом посёлке хороший двухэтажный коттедж, чтобы провести здесь остаток жизни. Князев был приглашён вместе с женой, но накануне они крепко поругались, и она отказалась с ним ехать. Он решил воспользоваться случаем и навестить Ингу, о которой ничего не слышал со времён университета. Историк попытался расспросить: не замужем ли она, где теперь работает и есть ли дети?

Общаясь с ним, Кирилл всё время ощущал обиду, как свою собственную, и отвечая на эти вопросы, он тем временем готовился, что скоро будет задавать их сам. Юноша предложил выпить по рюмке коньяка. Тот охотно согласился, было видно, как его что-то гложет.

Кирилл разлил коньяк в широкие стаканы с толстым дном и выставил тарелку, на которой лежали нарезки из сыра и балыка и тонко порезанный лимон. Когда они выпили по второй, Князев разоткровенничался, пользуясь встречей с незнакомым человеком, о чём бы он не стал говорить со знакомыми ему людьми. Он пожаловался на жизнь, рассказал, как плохо ему живётся с женой:

– У неё папа большой начальник. А я приходил к ним и занимался с ней историей, когда она готовилась к поступлению. Девочка втюрилась в меня и забеременела. Ну тут я сглупил, сознаюсь, виноват. У её родителей я вызывал симпатию, и они меня сразу припёрли к стенке – женись, девочке семнадцать. Она всегда получала, что хотела. Родители предоставляли ей любую забаву, в том числе и меня. – Князев наклонился и погладил кошку, трущуюся возле его ног. – А потом родился ребёнок, за ним сразу двойня… Я всю жизнь у них, как мебель. Против папы не попрёшь, да и мы с женой никогда друг друга не понимали. Я был нужен ей, как антураж. До меня у неё были богатенькие двоечники, у которых одни гулянки на уме, а тут – аспирант! – Он произнёс это слово с особым акцентом, больше похожим на французский.

Кирилл его внимательно слушал, облокотив подбородок на ладонь.

– Вернусь домой, и снова об меня начнут вытирать ноги. – Историк обречённо опустил заблестевшие глаза, а потом, спохватившись, вскинул руку и посмотрел на часы, после чего добавил: – Опоздал на автобус! Ладно, поеду со следующим. Жена забрала машину и уехала на ней к родителям. Она сказала, что большую часть денег за наш автомобиль вносил её папа, поэтому на эту машину у неё больше прав, чем у меня. Да я бы мог купить машину и на собственные деньги, только какую попроще, но жена сказала, что будет ездить только на дорогой иномарке.

– А вы не пробовали развестись? – вставил своё слово Кирилл.

– О-о-о… Да что-о вы… Представляете, что тогда начнётся? У моего тестя, хоть он и вышел на пенсию, во многих кругах остались связи, и в администрации и департаменте образования. Он сделает так, что меня сразу уволят и больше нигде не примут. Персона нон грата! – Князев вновь произнёс на французский манер. – Настроят против меня детей… Они никогда не оставят меня в покое.

Кирилл развернулся и прислонил напрягшуюся спину к стене, продолжая выслушивать откровения историка.

– Я виноват перед Ингочкой. – Парень резко повернул голову, услышав эти слова. – Я поступил по отношению к ней несправедливо и предательски, – продолжал размышлять Князев, – вы не знаете она когда-нибудь говорит обо мне? Хоть изредка вспоминает?

– Нет, она никогда про вас не упоминает, – заёрзал Кирилл, пытаясь мстить от имени Инги, вспомнив, что для неё он умер.

Историк с горечью опустил глаза к тарелке. Видимо, он был не стоек к воздействию алкоголя, и его развозило прямо на глазах:

– А-а-а… Вот видите… И она меня не любит… Никто не любит.

В обзор Кирилла попала дверная ручка закрытого кабинета: она медленно поворачивалась. Парень, ошарашенный появлением Князева, совсем забыл про Призрака. Он сразу замер, уставившись на ручку, а гость продолжал сетовать, не замечая его реакции.

Мысли Кирилла растерялись от неопределённости – что он должен сейчас делать? Князев внезапно затих. Когда парень наконец повернул к нему голову, он увидел, что тот внимательно изучает лист, взятый с подоконника, на котором историк стоял возле открытой двери автомобиля, сажая в него жену и всех троих детей – подростков: двух мальчиков и девочку.

Кирилл испугался: как он мог забыть про этот снимок? И зачем он его оставил на этом подоконнике? Сложенный вдвое полуоткрытый листок рано или поздно попал бы в поле зрения Князева.

– Молодой человек, – заговорил тот серьёзным тоном, – потрудитесь-ка объяснить, что всё это значит? – Он перевернул фото лицевой стороной к Кириллу. Парень не шевелился, застигнутый врасплох. – Инга следила за моей семьёй? Она снимала нас? Может из-за неё у меня в семье не ладилось?

Ещё недавно разомлевший от приятной беседы, улыбающийся блаженной улыбкой гость в миг превратился в строгого учителя, принимающего экзамен у готового на вылет студента. Кирилл сделал глубокий вдох и решил, что постоянное, наслаивающееся одно на другое, враньё, ни к чему хорошему не приведёт.

– Это не она снимала. – Кирилл повернулся к столу. У Князева над очками поднялись удивлённые брови. – Это снимал человек из детективного агентства по моей просьбе. Он снимал не только вас, но и всех, кто когда-либо тесно общался с Ингой.

– Зачем? – историк посмотрел исподлобья всё с теми же приподнятыми бровями.

– Видите ли… Я не являюсь троюродным братом Инки, и даже двоюродным… Никаким родственником вообще не являюсь.

– А-а-а… Тогда понятно… – Князев закивал, сменив строгий тон. – Инга решила завести молодого любовника…?

– И молодым любовником я тоже не являюсь. Это больше по вашей части, – съязвил Кирилл, продолжая загонять собеседника в тупик.

– Я ничего не понимаю…

– Нас с ней объединяет один общий интерес.

– Позвольте узнать, какой?

– Параллельный мир.

– О не-е-ет… – Пьяный историк вскочил с места. – И вы туда же?

Кирилл начал пытаться что-то вставить, но Князева было уже не остановить:

– Вы действительно поверили в эту ересь? – он начал ходить по гостиной, размахивая руками, и теперь экзаменатор превратился в закоренелого диспутанта. – Теперь и вы попали под влияние её россказней? – На секунду он застыл перед воображаемой трибуной. – Молодой человек! Я, как учёный, как реалист, могу сказать, что этот мир состоит из физических природных явлений! Но встречаются такие люди, которым недостаточно разнообразия в нашем мире, они пытаются приплести каких-то новых обитателей, везде им мерещатся демоны, оборотни, духи…драконы… Можно бесконечно продолжать весь этот список!

– Только Инга… – пытался вставить реплику Кирилл, но Князев не давал ему это сделать:

– Вы понимаете, что всему есть предел? Иначе, – произнося это слово он всегда ставил ударение на «и», – иначе мы давно бы погрязли в этой бесовщине!

Парень приложил к лицу руку с растопыренными пальцами и наблюдал за оратором сквозь щели между них. Он думал о том, как же повезло Инге, что Князев её бросил. Если бы она знала, как ей повезло… Владислав Ефимович ходил по комнате, задрав вверх указательный палец.

– Сколько сейчас развелось этих псевдоучёных! – продолжал он кричать. – Сколько этих охотников за привидениями! Если всё это собрать, то получится не поиск мировых открытий, а каламбур!

Кирилл продолжал думать: «И она ещё хотела, чтобы он занимался её исследованиями? Ну какой из него исследователь? Его так и хочется шарахнуть головой об стол и закопать в огороде».

– Я вижу вы, молодой человек, любитель фантастики? – презренно летело из уст учёного. – В инопланетян тоже верите? Может вы умеете вступать с ними в контакт?

Парень сидел и чувствовал себя перед ним недавно родившемся сосунком. Наконец, ему это надоело, он встал, подошёл к кабинету и широко распахнул дверь. Свет из гостиной развеялся по комнате, и Кирилл увидел, что Призрак залез с ногами в офисное кресло Инги, как всегда обхватив колени, и вполне комфортно в нём себя чувствовал.

– Подойдите, пожалуйста, сюда! – предложил парень гостю.

– Ну что там у вас?! – Князев, не останавливаясь, нервно приблизился широким шагом. Он быстрым движением заглянул за стенку, кровь отлила от его лица, и он внезапно грохнулся на пол, потеряв сознание. Кирилл сразу заволновался и бросился к учёному. Первым делом он снял очки и развязал на шее галстук, освобождая дыхание.

– Владислав Ефимович! – кричал парень и хлопал его по щекам. Он подбежал к водопроводному крану и налил полстакана холодной воды. После того, как на лицо Князева брызнул водяной плеск, он начал приходить в себя. Кирилл закрыл дверь в кабинет и попробовал усадить учёного на диван. Князев вялыми губами бормотал что-то бессвязное. Его слова постепенно становились понятнее:

– Я что-то плохо себя почувствовал… Извините… Воздуха как-то не хватает… – Он лез рукой к шее и пытался сильнее освободиться от воротника рубашки.

– Пойдёмте на воздух, Владислав Ефимович. – Кирилл, поддерживая, вывел его во двор. Они постояли возле кирпичной стены дома, дыша свежим зимним воздухом, у обоих изо рта шёл пар. Князев стоял с взъерошенными волосами и немного щурился без очков.

– Я там у вас кого-то увидел… Что это было?

– Это сущность из другого мира. – Парень не знал, правильно ли делает, что говорит об этом, или за этим может последовать очередной обморок. Историк оказался некрепким в восприятии информации, разрушающей его догмы.

– Ха-а-а… – заулыбался Князев, – это муляж? Вы меня разыграли?

– Нет, Владислав Ефимович, можете вернуться и проверить сами.

– Я хочу проверить и убедиться. Где мои очки?

Кирилл завёл его в дом и подал очки. На этот раз историк подходил к двери кабинета неторопливо, с замиранием сердца. Юноша снова открыл дверь. Нунэ сидел в кресле с безучастным видом, ему было всё равно, что происходит за дверью.

Князев стоял и пристально смотрел на тёмно-серое создание с выпирающими костями. Он, улыбаясь, повернулся к Кириллу:

– Ну я же говорю – муляж. Он вообще не шевелится.

– А вы посмотрите, как у него моргают веки.

Учёный снова уставился на Призрака, присматриваясь к глазам.

– Должен вам сказать, что у кукол тоже глаза моргают. Могу я его потрогать?

– Я понятия не имею какая на это будет реакция. Инга его трогала, я – нет. Может чем-нибудь…? – Кирилл осмотрелся по сторонам и нашёл стоящую в углу бамбуковую палку, к которой подвязываются растения. Он протянул палку Князеву. Тот взял её за толстый конец и потянулся другим концом к страшному существу. Палка упёрлась в плечо Призрака, тот лениво на неё покосился, а потом внезапно схватил за неё и отбросил в сторону. Мужчины от неожиданности отскочили назад. Они затаились, возникшее молчание нарушал только в ползвука работающий телевизор. Отдышавшись, Кирилл спросил:

– Ваши куклы так умеют?

Князев стоял потрясённый, не понимая, что происходит. Он отошёл в сторону, сел на диван и обхватил взъерошенную голову руками.

– Скажите мне, что это не мутация от воздействия радиации? – глухо промямлил Владислав Ефимович, наклонившись, куда-то в пол.

– Вы ещё не видели, как он проходит сквозь стены. И с какой скоростью перемещается. А ещё он может передвигать людей по воздуху.

Историк поднял голову, жалостливо посмотрел на Кирилла и снова обхватил её, поставив локти на колени.

– А знаете, что самое страшное? – спросил его парень. – Если Инка узнает, что я распивал с вами коньяк, и ещё страшнее, если она узнает, что я показал вам это чудо.

Князев ухмыльнулся:

– Значит, не простила.

– А как вы хотели? Человек – это не игрушка, захотел – приласкал, захотел – бросил. Захотел – поверил, не поверил – отправил в психушку.

– Вы и это знаете? – Князев снова поднял голову.

– Я любознательный. И много чего знаю. Одно время даже убить за это хотели.

– И как же вы уцелели?

– А вон он сидит, в соседней комнате… Он и спас меня.

Гость не переставал удивляться ни на минуту.

– Я, конечно, извиняюсь, мне так хочется сказать, что вы несёте ересь. Но после того, что я сегодня увидел, пожалуй, воздержусь… – Князев перешёл за стол, молча налил себе коньяк и залпом опрокинул стакан. Он, сморщившись, зажевал долькой кислого лимона и взял в руки листок с фотографией. – А я помню этот день. Мы всей семьёй поехали к моей матери поздравлять её с юбилеем – семьдесят лет! У нас в сумках лежат подарки и сладости. Это был один из счастливых дней в моей жизни.

– Хотите её взять? Будет напоминать вам об этом дне.

– Я возьму её с радостью. Она будет напоминать мне о сегодняшнем дне, чтобы я завтра не подумал, что мне всё это приснилось, пока я ехал в автобусе. – Князев встал и снял пальто с вешалки. Застегнув его, он криво напялил меховую шапку, взял в руки портфель и повернулся к Кириллу. – Я, пожалуй, поеду. – Парень слегка кивнул, глядя на него с обеспокоенным выражением лица. – Оставлю вам свою визитку. Звоните, если что… – Историк открыл дверь и поплёлся на улицу. Пройдя через двор, он снова остановился.

– Этот день стал для меня переворотным, – задумчиво произнёс он. – Я должен пересмотреть всю свою жизнь и принять важные, для меня и моих близких, решения.

Кирилл постоял у калитки, наблюдая, как Владислав Ефимович удаляется, пошатываясь, на соседнюю улицу, по которой проходит общественный транспорт. Он не мог понять, что он сейчас испытывает: торжество или сочувствие?

На следующий день Кирилл встал пораньше и отправился в хозблок за кормом. Первое, что он увидел, зайдя во двор, сидящего в вольере сгорбившегося Нунэ. Парень остановился, уставившись на него. Шерстяной покров Призрака блестел от инея, возможно он просидел здесь всю ночь. Кирилл осторожно прокрался мимо, чудовище на него никак не отреагировало.

Он открыл хозблок и начал черпать зерно из металлических бочек, засыпая его в вёдра. Взяв два ведра в обе руки, Кирилл направился к сараям. Обычно первыми он кормил кур, которые жили в том же месте, где сидел Призрак, но в этот раз он начал с других сараев. Когда остались одни куры, парень осторожно открыл сетчатую калитку и прошёл прямо перед его носом. Призрак по-прежнему сидел в той же позе, его костлявые руки лежали сверху на коленях, а на руках пристроился подбородок. Острые локти свисали вниз.

Сделав своё дело, Кирилл прикрыл дверь сарая, опять прошёл мимо опасного места, и закрыл за собой вольер. На мгновенье он подумал, глядя на монстра: «а он, случайно, не сдох?»

Когда парень покончил с завтраком, он пошёл взглянуть на Призрака через окно кабинета. Ничего не изменилось, Кирилл посмотрел на его костлявый выпирающий позвоночник, поправил тюль и повернулся, чтобы уйти, но тут… Юноша замер, остановив свой взгляд на компьютерном столе. Раньше на нём всё было убрано по местам, а сейчас в хаотичном порядке лежали бумаги с текстами, отксеренными Ингой. Стало понятно, что разбросал их Нунэ, когда сидел за этим столом.

Кирилл подошёл, чтобы их собрать, и увидел, что один из листов лежит отдельно, вместе с карандашом. Он взял его в руки и заметил, что в тексте есть подчёркнутые слова. Складывалось впечатление, что Призрак взял из органайзера простой карандаш и подчеркнул им несколько, отдельно разбросанных в тексте, слов: «не», «здесь», «один», «я». Юношу обдало холодным потом, когда он собрал эти слова в фразу: Я ЗДЕСЬ НЕ ОДИН.

Если бы он прочитал эти слова при других обстоятельствах, то не придал бы им особого значения, но только не в этом доме.

Кирилл так же, как тогда в Выселках, пошёл обследовать все помещения. Опускаясь на четвереньки, он заглянул под кровати, проверил, что находится в шкафах, и за висящей одеждой в том числе, потом начал искать вход на чердак. Он оделся, вышел на улицу и, обойдя дом, увидел дверцу во фронтоне, с противоположной стороны от пристройки. Парень нашёл под окнами, выходящими в задний двор, большую лестницу, которая лежала на боку вдоль цоколя.

Напрягая все мышцы своего тела, он с трудом подтащил её к фронтону. На дверце висел небольшой замок, и Кирилл вернулся в дом, чтобы поискать ключ. Всё это время он несколько раз проходил мимо Призрака, и когда шёл назад с ключом, то заметил, что Призрак не сдох, а, повернув голову, смотрит прямо на него.

Кирилл с недовольным видом прошёл мимо и полез вверх по лестнице. На последней ступеньке открывался обширный обзор. Были видны дворы соседей, дальние улицы, простирающийся за ними сосновый лес, стоящий до сих пор без снега. Парень открыл замок и положил его в карман. Он потянул за дверцу и залез в тёмное чердачное помещение.

Юноша достал телефон, включил на нём фонарь и пошёл вперёд, освещая собранный здесь ненужный хлам, среди которых были стопки книг, старое радио, вешалка и большая люстра с частично разбитыми белыми плафонами. Парень поводил вокруг фонарём и понял, что объекту крупнее кошки здесь даже негде спрятаться. Он вылез из чердака, закрыл замок, осторожно спустился вниз, побаиваясь высоты. После этого он так же с трудом уложил лестницу на место.

Кирилл пошёл по двору и остановился возле Призрака.

– Вот чего ты от меня хочешь? – он уставился на монстра с претензией. – Чего ты мне устраиваешь свои шарады? Тебе нечем заняться? – Нунэ молча смотрел на парня сквозь сетку. – Что значит: «я здесь не один»? Что ты этим хочешь сказать? Кто тут ещё, кроме нас? Всё пытаешься извести меня? Я это ещё тогда заметил, в том доме, что ты ко мне неровно дышишь… – Призрак отвернулся и сел в прежнюю позицию. Это Кирилла выбесило окончательно:

– Ну и сиди дальше!

Парень повернулся и ушёл в дом. Он прилёг на диван и, вспоминая, как Инга подкинула ему письмо от Призрака, начал представлять – не могла ли она приехать ночью, когда он спал, открыть двери запасными ключами и подбросить этот листок на компьютерный стол? Может она и не больна вовсе? А как же версия с телевизионным проектом? Шоу продолжается?

«Нет, Инга, конечно, не причём, – думал Кирилл. – Я уже многократно убедился, что Призрак настоящий, а не актёр, переодетый в костюм для Хеллоуина. К тому же я отчётливо слышал, как с Ингой разговаривали медсёстры на заднем плане об операции. Всё слишком сложно – открывать такие громкие замки, чтоб я не услышал… Теперь я просыпаюсь от каждого шороха».

Его мысли прервал звонок от Инги. Кирилл решил пока не рассказывать ей о визите Князева и о выходках Нунэ, ей нельзя было волноваться после операции, чтобы процесс заживления проходил без осложнений. Они поговорили о кормлении живности, слегка затронули тему о чудовище, и на этом их беседа закончилась.

Ночью Кирилл всё время ворочался и не мог уснуть. После полуночи он услышал, как заскрипела дверь дальней спальни и громко захлопнулась.

«Ветра вроде нет, всё закрыто» – подумал парень. Вдруг он услышал, что скрипнула дверца шкафа в ближней спальне, он узнал этот скрип после того, как сам в него лазил. Кирилл включил бра. Кошка сидела на полу посреди комнаты и смотрела на дверь, отделяющую спальни от гостиной большими глазами.

– Вот мерзавец! – произнёс парень вслух и машинально подошёл к окну через открытую дверь кабинета, выглядывая во двор. Кирилл замер на месте: Призрак сидел в вольере в той же позе, и на него успел насыпался, начавшийся в ночь, снегопад.

Юноша настороженно подкрался к двери спальни и прислушался. Звуков не было слышно, но кошка сидела с более вздыбленной шерстью и такими же глазами. Кирилл включил общий свет. Он медленно повернул ручку, открыл дверь и нажал на выключатель. В комнате никого не было, но шкаф был приоткрыт. Парень тихо подошёл к нему и заглянул внутрь: там были только вещи. Он отодвинул их в сторону, взглянул на обувные коробки и закрыл створку. После юноша наклонился и заглянул под кровать: сквозь пустое пространство всё хорошо просматривалось. Он поднял голову и увидел кошку. Теперь она сидела в дверном проёме и смотрела на дверь второй спальни, глаза её по-прежнему были напуганными.

В этот момент Кириллу стало по-настоящему страшно. Он тихо подошёл к этой двери и медленно её приоткрыл, одновременно включая свет. Собака внезапно залаяла, её поддержали соседские псы. Парень прошёлся по спальне, так никого и не обнаружив. Когда он выходил из комнаты, ему бросилось в глаза, что швейная машинка стоит без кружевного покрывала. Он огляделся по комнате и не смог понять – куда оно могло подеваться? Нервы накалились до предела. В это время кошка была спокойна.

Кирилл не стал выключать свет ни в одной из комнат и снова подошёл к окну во двор. Призрак сидел, выпрямившись и куда-то смотрел. Снег с него почти весь свалился, он привстал и за чем-то наблюдал, его лицо было обращено к углу дома, куда Кирилл подтаскивал лестницу. Дворняга тоже стояла наготове с натянутой цепью. Через минуту Призрак опустился на место, а собака ушла в конуру.

Кирилл поставил на огонь чайник. Про сон можно было забыть, после всего, что творилось. Он накидал сушёной мяты в кружку и залил её кипятком. Уснул он при ярком свете часа через полтора.

Утром парень кормил животных, искоса поглядывая на Призрака. Тот сидел на старом месте, но не безучастно, как раньше, а наблюдая за движениями Кирилла. На его голову снова навалило шапку снега и вид у него стал забавный.

– Еще не передумал? Будешь сотрудничать? – бросил ему Кирилл пару фраз, проходя мимо.

Нунэ сидел и смотрел в сторону того угла дома, где было окно дальней спальни. Парень начал приглядываться: на что он там смотрит? И когда что-то заметил, поставил ведро на снег и двинулся в том направлении.

Его чуть не парализовало, когда он увидел, что возле угла валяется то самое белое кружевное покрывало, слегка присыпанное снегом. Кирилл поднял голову на окно и стал ломать голову: как оно сюда попало? Все окна в доме были пластиковыми, и пока он здесь жил, ни разу их не открывал. Парень вернулся в дом и повесил покрывало в ванной возле змеевика, чтобы оно просохло.

Он не выдержал и позвонил Инге, та как раз вернулась с процедур.

– Ин, даже сейчас, когда я почти привык к твоему обитателю, так опять что-то не даёт покоя. Будет когда-нибудь в твоих домах порядок?

– Ты можешь поподробнее объяснить, о чём речь?

– Здесь тоже происходит какая-то хрень. – Судя по голосу, его нервы были на взводе.

– Я тебе уже говорила, не обращай внимание на его выходки.

– Твой Нунэ тут не причём. Он сидит в вольере и никого не трогает.

Женщина притихла. Кирилл заговорил полушёпотом:

– Этой ночью в спальне ощущалось чьё-то присутствие. Открывался шкаф, закрывалась дверь… Кошка встала на дыбы и не сводила с двери глаз. Кружева, которые висели на швейной машине исчезли.

– Куда исчезли?

– Я их потом нашёл, и знаешь где? – Парень продолжал говорить, не дожидаясь ответа: – На улице! Валялись в снегу.

– Ну может всё-таки Нунэ…

– Нунэ?! – Полушёпот превратился в возмущённое недовольство. – Он между прочим на твоём столе все бумаги разворошил и подчеркнул слова карандашом. Какие – знаешь? –Дальше Кирилл произнёс с расстановкой: – Я. Здесь. Не. Один.

Инга молчала.

– Ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь!

– Мне надо подумать. Если ещё что-нибудь произойдёт, будем думать…

– Великолепный ответ! – воскликнул Кирилл. – Надо подумать… будем думать…

Инга пыталась что-то произнести, но у неё не получалось.

– Ладно, – спокойным голосом заговорил парень, – ты там сильно не нервничай. Давай сегодня понаблюдаю, а завтра позвоню в дневное время… Может и вправду этот чёрт уволок твои кружева, а двери болтаются на петлях… Я чего-то завёл тебя раньше времени…

– Всё в порядке, Кирилл. Ты докладывай мне про всё, что там у вас происходит, это правильно.

На том и порешали. Весь день юноша пытался занять себя какими-нибудь делами. Он нашёл машинное масло и смазал петли шкафов и дверей, расчистил снег, прибил болтающуюся ручку на двери сарая.

Вечером после шести он опять ходил и раздавал корм, не обращая внимания на сидящего в вольере сгорбившегося Призрака. Закрыв за собой сетчатую калитку, он пошёл относить вёдра в хозблок. До него он не дошёл. Этот момент, от которого похолодели все его органы, Кирилл не забудет никогда.

Юноша приподнял голову и взглянул на окно смежной спальни, у которой с боковой стороны дома было ещё одно окно, и, если смотреть наискосок, окна вместе образовывали просвет. Кирилл заметил, что этот просвет наполовину закрылся, и начал вспоминать, что же стоит в этой комнате и загораживает оконный проём? Пока он смотрел и вспоминал, что это может быть, предмет сдвинулся в сторону, и проём снова открылся. Парень машинально оглянулся на Призрака – тот сидел к нему спиной, как ни в чём не бывало.

Кирилл вначале, бросив вёдра, кинулся к главной двери дома, но перед дверью застыл, не решаясь войти. Он отошёл на расстояние с лицевой стороны дома, заглядывая в светящиеся окна гостиной. В его обзоре была дверь, ведущая в спальни, но продолжительное изучение этой двери ничего не давало. Она по-прежнему оставалась закрытой. Парень пытался предположить: может, пока он кормил животных, Ингу выписали из больницы, или она ушла под расписку и сейчас переодевается в спальне? До него вдруг дошло, что свет не горел ни в одной из спален. Вряд ли она столько времени могла копаться в кромешной тьме…

Заходить в дом было жутковато, он стал казаться холодным и мрачным. Ему пришла в голову идея: уехать домой и приезжать сюда только на кормление. Но ключи от машины и телефон лежали в гостиной. Он начал замерзать, пора было принимать решение. Кирилл надумал пройтись вдоль строения и заглянуть в окна; в любом случае на улице казалось безопаснее, если что, он перелезет через забор и выпрыгнет на дорогу, где ходят люди.

Он подошёл к окну первой спальни, забрался на выступ цоколя, придерживаясь за отлив, и заглянул в него. Внутри было темно и разглядеть ничего не удавалось. Кирилл понял, что это бессмысленная затея, всё равно он там ничего не увидит. Он пошёл вокруг дома к следующим окнам. В другом окне, всё той же комнаты, был такой же нулевой результат. Юноша подкрался к окну дальней спальни. В одну секунду в нём всё окаменело: в просвечивающемся проёме окон чётко виднелся тёмный женский силуэт – это была не фигура Инги, это была высокая и очень худая женщина с забранными вверх волосами. Она приподняла плечи и повыше накинула шаль. Кирилл начал думать, что это нормальная живая женщина, которая пришла в дом и зачем-то спряталась в спальне. Может родственница Инги?

Так он полагал до того момента, пока женщина не повернулась боком. Ужас охватил и без того напуганного парня: на фоне светлого второго окна стало видно, что у неё сильно открыт рот и туловище в профиль было нереально тонким.

Кирилл свалился с цоколя и помчался назад. Он приблизился к своей машине и опёрся о неё обеими руками. Ещё секунда и он перелезет через забор и попросит кого-нибудь о помощи. Юноша засомневался, что его кто-то может впустить в дом, и рассказы о призраках вряд ли кого-то убедят.

Тут он почувствовал какое-то движение: что-то подошло к входной двери. Это был Призрак, который стоял и как будто ожидал его у входа. Кирилл постоял и подумал, после чего, смирившись с безысходностью, подошёл и открыл дверь. Нунэ, наклонившись, проковылял вперёд, а парень отправился вслед за ним в неизвестность. Они вошли в гостиную, и Призрак сразу расположился на полу перед входом в спальню, облокотившись своими остроугольными костями на дверь.

Парень просто растерялся, оставшись стоять посреди комнаты. Он больше не испытывал мандраж, находясь рядом с этим чудовищем. Кирилл присел не диване, после чего включил телевизор. На протяжение часа они просто молча сидели. Парень услышал, как на улице мяукает кошка. Он вышел и впустил её в дом. Она подбежала к пустой миске, и Кирилл полез в холодильник, чтобы её покормить. В такой компании он почувствовал себя более расслабленным.

Минут через двадцать парень жарил яичницу из свежих домашних яиц. После ужина он выключил телевизор и общий свет, оставив только бра, и завалился спать.

Проснувшись утром, Кирилл поднялся с дивана и нашёл своего охранника на том же месте. В голове у парня возник вопрос: а что именно охраняет Призрак, чтобы некая сущность оттуда не вышла или наоборот, чтобы человек туда не зашёл? При утреннем солнечном свете у парня появилась смелость, и он решил проверить свои версии. Он подошёл к Нунэ и начал протискиваться мимо него к двери, ведущей в спальню. Монстр на это никак не отреагировал, и Кирилл беспрепятственно пролез, открывая дверь.

В первой комнате было светло, он не нашёл там ничего необычного. Он открыл вторую дверь, оборачиваясь к Призраку, который по-прежнему сидел на проходе и особо не следил за действиями человека, зашёл внутрь и начал всё оглядывать. Разумеется, никакую женщину он там не обнаружил. Но не всё было так просто. Кирилл всмотрелся в фотографию, стоящую в рамке на кофейном столике: худая женщина с седыми поднятыми вверх волосами с шалью на плечах была не кто иная, как мать Инги. Кирилл взял фотографию в руки. На фото они позировали вместе возле автобуса. На плече у Инги висели сумки, а рядом стоял чемодан. Судя по её возрасту, скорее всего она уезжала в город учиться. Мать, грустно улыбаясь, смотрела в объектив, а Инга куда-то в сторону. Разглядывая эту женщину, Кириллу было не по себе, чем больше он её изучал, тем больше угадывал сходство с той безобразной фигурой, которую он увидел вчера в этой комнате. Парень покинул обе спальни и тщательно закрыл за собой двери. Он понял одно: костлявое чудовище было на его стороне.

Покормив животных, он до обеда просидел на диване с включенным телевизором, не фокусируя внимание на экран, а ломая голову, как преподнести эту информацию Инге. Но тут она позвонила сама. Он ровным голосом спросил: как проходит лечение? Инга рассказала про беседу с врачом, который объяснил, что выписываться ей сейчас нельзя ни в коем случае. Её перевели в двухместную палату, где она пока одна. Потом она перешла к теме: что происходило в доме за прошедшие сутки? Кирилл не знал, с чего начать. Женщина напряглась на том конце связи.

– Я её видел. – Инга ждала продолжения. – Она стояла у окна, – юноша говорил спокойно, – я увидел её с улицы, это был просто силуэт. Я обошёл дом и заглянул с другой стороны, в окно маленькой спальни, она стояла там, твоя мать…

Кирилл услышал в телефоне лёгкий вскрик.

– Рассказывай дальше! – Инга взяла себя в руки.

– Я заглянул в окно: она стояла во весь рост, как живая. А потом она стала боком… Это был не человек, это было что-то ужасное, похожее на привидение, узкое и уродливое… Я боялся зайти в дом. Но тут подошёл твой Нунэ, и мы зашли с ним вместе. Он загородил собой дверь в комнаты и до сих пор там сидит. – Собеседник заговорил удручённо: – Ин, я больше этого не вынесу. Я в отпуске две недели плюс праздники; мне не сложно подменять тебя сколько понадобиться, к тому же я с удовольствием отдыхаю от людей таким образом, даже стал уживаться вот с этим экзотическим существом, которое сидит рядом со мной. Но то, что я видел вчера… – У парня сковало горло, и он продолжал более глухо: – Нунэ пусть и не красавец, он просто как волк, или Кинг-конг… ну дикий зверь со своими странностями. А то, что я увидел вчера, было настоящим злом, какое и в кошмаре не приснится.

– Ты прав. Это была не моя мать.

Юноша умолк, пытаясь собраться с мыслями, и задал главный вопрос:

– Ты знаешь кто это был?

– Ну хорошо! Мне придётся тебе всё рассказать.

Инга пристроила подушку так, чтобы могла говорить полусидя, и начала рассказывать:

– Я не прекращала работать над своим открытием. Изучала возможности перемещения Нунэ. В первое время у меня не получалось отправить его обратно, а в последствии это удалось, но частично. Он живёт сейчас в двух мирах, когда внезапно исчезает, он пересекает другой мир, когда появляется – возвращается в наш. Только мне приходится проводить эти опыты на другом виде существ. Мы же сначала в нашем мире проводим эксперименты на крысах, а потом уже на людях. Так вот, Нунэ – это сложный вид, он осязаемый. А та сущность, на которой я вынуждена проводить опыты, в народе называется «полтергейст». Это злобное бестелесное явление. Нунэ во многом ведёт себя как человек, он понимает, анализирует, а эти существа…, я назвала их -«Недумающие», они стараются принять облик неживого тела, от которого взяли остатки энергии. Они хватают предметы, принадлежащие ранее хозяину этого тела, совершают бездумные движения, пугая этим людей.

Инга глотнула минеральной воды из бутылки. Закручивая крышку, она продолжала говорить, придерживая телефон плечом:

– Недумающие не знают, чего хотят, они бестелесны, но способны двигать предметы. Я вытаскивала их из параллельного мира не один раз и успешно отправляла обратно. Ты думаешь, это Нунэ разбил табуретку в Студёных выселках? – Она замолчала, как полагается после вопроса, и тут же продолжила: – Я приезжала туда в июне и за день до твоей истории с пожаром. В июньский эксперимент я, как всегда перед рассветом, получила новый вариант такого существа. Это был спокойный полтергейст, правда очень страшный на лицо. Я оставила его в доме и уехала в Никольское, чтобы поработать над этим в своём кабинете ещё пару дней. Мне нежелательно забирать этих тварей с собой, и в старом доме не могу оставаться надолго. В Никольском есть нормальный кабинет с компьютером, плюс кормление…

– Послушай! – перебил её Кирилл. – Так это он заглядывал в окна к соседям?

– А ты думал Нунэ? Он всё лето просидел в Никольском под яблоней за сараем. Я не сразу поняла, что эти Недумающие способны выбираться из дома. В сентябре я провела очередной опыт. Мне не давало покоя: от чего зависит их внешний облик? У этого нового была большая борода и отсутствовали обе ноги, он метался по лаборатории, двигал мебель и не хотел отправляться обратно в сосуд.

– Что за сосуд?

– У меня есть ёмкость из латуни, в которой они появляются, и в ней же я потом их уничтожаю. Ты думаешь сказка про Джина – вымысел? Человек не способен ничего придумать из ничего. Все сказки и легенды основаны на том, что кто-то когда-то что-то видел или слышал. И не зря в сказке Джин просидел в лампе тысячу лет. Они действительно очень старые, эти существа, им даже не тысяча, им сотни тысяч лет. Так вернёмся. В тот день меня осенил новый способ, но для этого надо было приехать назад в Никольское. Я заперла этого деда в лаборатории и уехала, думая, что ненадолго.

– Ну подожди, – прервал её Кирилл, – мне показалось, что в доме давно никто не появлялся?

– Ты так решил, потому, что я ничем не пользовалась, мне было не до этого. Я приезжала перед рассветом, открывала лабораторию, ходила на кладбище, чтобы собрать материал в ёмкость. А потом приносила его, оценивала поведение и через час уезжала. Вернувшись в Никольское, я сделала всё, что мне было необходимо, потом позвонил Костя, а потом сосед сообщил про пожар. Я вначале перепугалась, думала, это полтергейст что-то поджёг. А когда увидела тебя, то больше разозлилась не на то, что ты приехал, а на то, что ты оказался в доме наедине с полтергейстом, который, как ты убедился, швыряется мебелью.

– Да, он и ночью её передвигал.

– Так ты ещё и ночева-ал с ним? – Инга чуть с ума не сошла после слов Кирилла. Парень начал объяснять, что ничего такого не произошло, просто кто-то в подвале пару раз передвинул мебель. Женщина высказала собеседнику своё негодование по этому поводу и снова продолжила излагать события прошедшей осени:

– Когда я отделалась от вас с Костей, то вернулась и покончила с безногим дедом. Я избавилась от него без особого труда, используя новые внедрения. После этого я начала ломать голову над их внешним обликом и решилась на страшную вещь… – Инга собралась с духом, прежде, чем произнести следующее: – собрать полтергейст с могилы моей матери.

Они оба притихли. Женщина сосредоточилась: ей сейчас придётся поведать о том, чего она не собиралась рассказывать никому:

– Перед рассветом я провела ритуал на Никольском кладбище. Это было за два дня до больницы. У меня ничего не вышло. Такое бывало, если объект очень сложный. С первого раза не всегда могло получиться. К примеру, Нунэ появился в семнадцатый раз. Я запланировала повтор, и тут эта болезнь… Всё пошло наперекосяк, я думала, что опыт не завершился… Но после того, что ты мне рассказал, я испытала одновременно и шок, и ликование. Всё-таки внешний вид полтергейста зависит от того, кто стал его донором. Ты уверен, что он выглядел, как моя мать?

– Я узнал её на снимке, где ты стоишь с чемоданами. Один в один.

Инга замерла, не в состоянии что-то вымолвить.

– Это бабушка, – вдруг произнесла она в оцепенении. – На той фотографии я стою со своей бабушкой. Она жила в маленькой спальне, там полно её вещей, она вязала эту кружевную накидку. – Слова становились бессвязными: – Я её очень любила…

– Кирилл, – в нетерпении завелась она, – зайди в эту спальню, посмотри, там на комоде стоят фотографии моей матери…

Парень сразу встал и опять, протиснувшись через Призрака, зашёл в маленькую комнату. На комоде, в самом дальнем углу стояло несколько фотографий, он поочерёдно брал их в руку, свободную от телефона, и изучал другую женщину с невысоким ростом, как у Инги, полноватую и с короткой стрижкой.

– Даже близко не похожа! Она была высокая, худая, с копной на голове и с платком на плечах. Вот та, что на той фотографии.

– Бабушка, – уверенно повторила Инга.

– А что с ней случилось? – спросил Кирилл, возвращаясь в гостиную.

– Она умерла через полгода как я уехала, её могила рядом с маминой.

– Так что мы будем делать? Мне попробовать ночевать в машине?

– Дело в том, Кирилл, что от такого полтергейста надо срочно избавляться. Это уже не моя бабушка, это – зло. Если ты уедешь, обезопасишь только себя. А для соседей он будет представлять большую угрозу. Может быть он уже успел их навестить? Вот если бы я могла… Но меня не отпускают, у меня вчера началось осложнение, мне колют антибиотики несколько раз в день.

– А я смогу его изгнать?

Инга задумалась.

– Я сомневаюсь, Кирилл. Вот кто смог бы, так это Влад. Он присутствовал на моих первых опытах, когда у меня ничего ещё не получалось, читал мои записи, доставал, когда мне что-то было надо. Я думала, он со мной, а как оказалось, что он с самого начала не верил, а помогал лишь потому, как он выразился: «чем бы дитя не тешилось…» Но я ни за что не пошла бы к нему кланяться. Да и он никогда не согласится…

– Ин! – перебил Кирилл, – не хотел я тебе говорить по телефону, думал, потом расскажу…

Тут связь оборвалась. Парень понял, что у Инги закончились деньги на телефоне и набрал сам. Он снова услышал её голос:

– Прервалось. Деньги закончились.

– Так вот, – продолжал Кирилл, – второго января твой Владислав Ефимович навестил нас.

Воцарившаяся тишина стала самой фундаментальной за весь разговор.

– Ин! Ты меня слышишь?

– Да, я слушаю.

– Я предложил ему чаю, человек всё-таки издалека. Он пожаловался на жизнь, как им с женой хреново живётся. И что, когда он женился, у него не было выбора, – далее Кирилл пересказал весь разговор, что касается личной жизни Князева. Инга отпустила несколько нелицеприятных реплик о своём бывшем.

– И всё равно он не будет с этим связываться, – вставила она, – он же закоренелый атеист!

– Это не всё! Он случайно увидел листок с фотографией своей семьи, который ты у меня спёрла.

– Я спёрла?! – возражению Инги не было предела. – Да ты сам его уронил, когда садился в машину! Я видела, как ты запихивал его в мизерный карман! Ты уехал, а он валялся. Посмотри, какой он грязный с одной стороны!

– Ну, всё, всё, я понял… Извини!

Инга прекратила возмущаться. А юноша возобновил свой рассказ:

– Он увидел это фото и обрушился, что против него идёт заговор, что его снимают из-за кустов. И мне пришлось признаться, что это сделал я, и пришлось рассказать, что нас с тобой связывает.

– И?

– И тут Князева понесло. Я выслушал всё, что он думает о таких, как мы, про ересь… Он стоял и унижал меня, как ему хотелось.

– Вот видишь? Я же говорила!

– Тогда я подвёл его прямо к монстру, который тем временем удобно устроился за твоим компьютером. – Инга слушала в ожидании. – Твой великий гуру просто потерял сознание! – Кирилл услышал, как она фыркнула, выражая своё презрение.

– Когда он пришёл в себя, – продолжал радовать больную женщину парень, – то получше рассмотрел Призрака своими стеклянными глазами и признал, что был не прав.

– Господи! – воскликнула Инга, – ну почему меня рядом не было во время самого глобального момента, который доставил бы мне неслыханное удовольствие?

– Ин, я же тебе говорил, что всё, что ни делается – к лучшему! Этот аппендикс воспалился неспроста! Если бы дверь открыла ты, то даже не пустила бы его на порог.

– Ты прав! – согласилась она. – Захлопнула бы сразу перед носом.

– Так что давай я ему позвоню? Пускай он поможет?

Инга немного подумала и ответила:

– Ну хорошо! Зайди в мой кабинет.

Дальше она рассказала где и что находиться, и Кирилл собрал всё на столе. К концу разговора он задал последние вопросы:

– Ты ещё мне вот что скажи – зачем Нунэ уехал со мной в багажнике?

– Зная его, он ничего не делает просто так. Скорее всего хотел узнать где ты живёшь, он взял тебя под свою опеку.

– А рыбу зачем унёс?

– Он мог таким образом пытаться проучить тебя. Например, за враньё.

Кирилл задумался, вспоминая, как он купленную рыбу хотел выдать за пойманную. Но если это правда, то тогда Инга должна страдать от методов воспитательной работы Призрака ежеминутно. Они отключились. Не успело его ухо остыть от нагретого телефона, как позвонила мать:

– Целый час не могу до тебя дозвониться!

– Мам, что случилось?

– Ты домой когда собираешься?

– Пока не собираюсь. Я в гостях, здесь воздух, баня, рыбалка… лес, грибы…

– Ну что ты мне врёшь?! Что ты всё время врёшь?!

Кирилл обернулся на монстра – тот смотрел с упрёком.

– Хочешь знать правду? – спросил он у матери.

– Конечно, хочу!

– Я слежу за поросятами и индейками, кормлю их два раза в день. И со мной в одном доме живут: одна кошка, один призрак и один полтергейст.

– Какой дурак! – воскликнула Екатерина Алексеевна, – здоровенный лоб, а ума не прибавляется! – И бросила трубку.

– Ты же сам этого хотел! – обратился он к чудовищу.

Кирилл встал и взял со столешницы визитку Князева. Телефону остыть пока не удастся, осталось сделать ещё один важный звонок.

Для начала он вышел на улицу, чтобы обдумать всё происходящее. Солнце растапливало снег на карнизе, и с него стекали капли, издавая звуки, как при весеннем таянии. В палисаднике стояли многочисленные, завёрнутые в тканный материал, кусты роз, они напоминали Кириллу камни Стоунхенджа. Он подвигал ногой засыпанную снегом перевёрнутую кастрюлю, вынул из карманов руки с телефоном и набрал номер Князева. Ответили не сразу, голос у историка был запыхавшимся.

– Здравствуйте, Владислав Ефимович! Это Кирилл из Никольского.

– А-а-а! Здравствуйте, молодой человек! Вот уж не ожидал, что вы мне наберёте…

– Я вам звоню по очень важному делу, не знаю, как вы к этому отнесётесь…

Снова послышалось пыхтение, как будто Князев поставил что-то тяжёлое.

– А я вот, Кирилл, перевожу свои вещи, поживу пока у родителей.

– Вы уходите от жены?

– Да, Кирилл, я, наконец, прозрел и осмелел. Так, что за важное дело?

Парень не знал с чего начать.

– Как вы знаете, Инга в больнице… И у неё началось осложнение.

– Нужен хороший врач?

– Нет, дело не в этом. Она срочно нужна здесь, и только вы можете её заменить.

– Заменить в чём?

Кирилл сделал паузу, обдумывая как лучше выразиться.

– В изгнании духов. – Парень приготовился к очередной полемике.

– А вы уверены, что я буду компетентен в этом вопросе? – спокойно спросил учёный.

– Кроме вас больше некому.

Князев тяжело дышал в трубку.

– Хорошо, когда приезжать?

– Инга дала инструкции и сказала, что лучше всего это делать перед рассветом.

– Та-ак… Я сегодня закончу с переездом, коллега дал мне на время машину. Тогда завтра… Во сколько мне быть? Надо, конечно, подготовиться…

– Я не знаю, Владислав Ефимович… Чем раньше, тем лучше.

– А давайте я приеду часа в четыре утра? Как раз без пробок, и будет время на подготовку. Светает где-то в половине девятого?

Кирилл не хотел показывать свою робость. На самом деле он даже не представлял, как проведёт сегодняшний вечер при таких обстоятельствах. Но срывать учёному переезд было неучтиво.

– Приезжайте в четыре!

Юноша кинул денег на телефон Инги и осведомил её о положительном ответе Князева. Ключи от машины и всех дверей, а также телефон, он теперь постоянно носил с собой. В пять часов вечера он покормил животных, вернулся в дом и сел за ужин. Несмотря на внешнее спокойствие, парня потряхивал мандраж.

Призрак сидел на том же месте и Кирилла это устраивало. В тёмное время суток юноша перестал заходить в спальные комнаты. Он досидел до одиннадцати вечера и выключил телевизор, готовясь ко сну. Проходя по гостиной к дивану, он случайно кинул взгляд на окно во двор, которое хорошо проглядывалось через настежь распахнутую дверь кабинета.

Кирилл за всю свою жизнь не видел ничего страшнее и безобразнее головы старухи с седыми волосами и донельзя широко открытым ртом. Она стояла прямо за стеклом, освещённая светом из дома, на фоне белого снега и светлого кирпича сарая, как будто высматривала кого-то внутри. Кожа её лица была бледная, покрытая серым налётом.

Увидев её, Кирилл сразу отскочил и залез с ногами на диван рядом с оборотнем. Он спрятался от неё за выступом стены, возле которой находился газовый котёл. Со стороны угла дивана, где лежала подушка старуху было бы видно.

– Она там! – бил себя руками по коленям Кирилл и искал защиты у Призрака. – Ну что ты сидишь? Прогони её!

Нунэ никак не реагировал. Он уставился в пол, будто происходившее вокруг было в порядке вещей. Юноша просидел в таком положении не менее получаса, пока наконец решился взглянуть на окно. Он осторожно привстал и вытянул шею. Увидев фрагмент головы старухи, он снова отпрянул назад. Его дыхание опять участилось, а сердце сильно забилось. Кирилл шептал, обращаясь к Призраку:

– Сделай же что-нибудь! Отгони её!

Просидев так до часу ночи, парень почувствовал, как у него затекли ноги. О сне не было и речи. Кирилл увидел за окнами блики фар и тут же вздрогнул от телефонного звонка. Смартфон лежал на короткой стороне углового дивана, рядом с подушкой. Парень набрался смелости и быстро пролез по дивану на четвереньках. Он схватил телефон и вернулся на место. На экране высветился номер Князева.

– Я уже подъехал, – сообщил историк.

– Мне страшно выходить…

– Что с вашим голосом? – учёный насторожился.

– Подождите, я открою!

Кирилл вытащил из кармана джинсов ключи, которые всё время кололи в бедро, и резво побежал к выходу, обуваясь на ходу. Он не стал смотреть в сторону окна, потому что понимал: если он снова увидит лицо старухи, то вообще никуда не выйдет.

Выскочив из дома, парень большими шагами промчался по дорожке и начал нервозно копаться ключом в замке на калитке, то и дело оглядываясь по сторонам. Ему казалось, что сейчас он вместо того, чтобы запустить Князева, выбежит сам и будет умолять отвезти его подальше, но увидев знакомое лицо, Кирилл немного успокоился и посторонился.

– Я не смог заснуть, – говорил на ходу Владислав Ефимович, – и решил приехать незамедлительно. У вас был такой голос… Я понял: случилось что-то серьёзное.

Парень, слушая его, всё время бегал глазами по сторонам и старался идти быстрее. Князев, пристально поглядывая на него, понял, что не ошибся. Они вошли в гостиную. Историк первым делом начал расстёгивать пальто, а Кирилл встал у стены кабинета и произнёс:

– Нам сейчас понадобиться нашатырь. – Князев на эти слова уставился на него вопросительным взглядом. – Держитесь, Владислав Ефимович!

– Он там? – спросил гость, показывая пальцем на стену кабинета.

Кирилл крутанулся вокруг себя, он только сейчас заметил, что Призрака нигде нет. Парень снова повернулся к историку и, глядя ему в глаза, начал полушёпотом разъяснять:

– Этот оборотень меня сейчас не интересует. Там нечто более ужасное.

– И кто там у вас? – Князев замер в ожидании ответа.

– Бабушка Инги!

– Кто?!

Кирилл взял учёного за плечо и вкрадчиво продолжал:

– Там покойница, Инка говорит – полтергейст, она стоит за окном и смотрит в дом. Вы только не падайте… Мы будем её изгонять.

Владислав Ефимович слушал с безвольно обмякшим ртом и широко открытыми глазами. Он осторожно двинулся к двери кабинета, оставив парня позади себя. Кирилл внимательно следил за его движениями и в любую секунду готов был подхватить его. Но на лице Князева испуг так и не появился, он повернулся к парню с выраженным удивлением. Кирилл выгнул шею и заглянул в дверной проём – в окне уже никого не было. Учёный подошёл поближе к окну и выглянул во двор, высматривая по сторонам.

– Что это с собакой? – спросил он.

Парень подошёл и заметил мечущегося на цепи пса, который при этом поскуливал.

– Обычно он так себя не ведёт. Вы мне не верите, что она здесь была? Она стояла прямо перед окном с распахнутым ртом.

– Раньше не поверил бы, но после того, что вы мне в прошлый раз показали… – Князев начал оглядывать предметы, лежащие на столе. – Я помню этот сосуд. Мы привезли его из Африки, купили у старого колдуна с дредами на голове.

Кирилл скатал на диване постель и усадил историка. Он рассказал ему о разговоре с Ингой, о том, что видел и слышал здесь и в старом доме, и о том, что ему в прошлый раз поведал Иван Иванович. Парень показал ему папку с записями, где было описание их действий и объяснил, что изгонять они будут только старуху. Историк поинтересовался про Призрака, и Кирилл объяснил, что этим Инга займётся сама, а потом дал понять, что за время пребывания здесь он прикипел к Нунэ.

Князев сел за компьютерный стол и начал изучать записи со своим подходом. Он понимал всё, что здесь было написано. Ему были знакомы термины, свойства используемых элементов, он с лёгкостью расшифровывал схематические изображения. В теоретической части для него всё казалось логичным, только он до этого не верил в положительный результат в силу своего скептицизма.

Учёный одну за другой перелистывал страницы и, поглядывая исподлобья на предметы, лежащие на столе, представлял, как он будет их использовать. В это время Кирилл сидел, как на иголках, расположившись на стуле возле компьютерного стола. Он следил за руками Князева и не произносил ни единого звука.

Владислав Ефимович начал собирать устройство, состоящее из пирамиды без верха, внутри которой устанавливалась толстая свеча, нагревающая латунный сосуд. В него засыпался порошок графитового цвета из маленькой металлической коробки и заливалось что-то похожее на масло из стеклянного тёмно-коричневого флакона. Парень поинтересовался, из чего изготовлены масло и порошок.

– Я лучше поберегу вашу нервную систему, молодой человек, и воздержусь от ответа на ваш вопрос, – сухо ответил Князев, покручивая в руках компас. Он сосредоточенно делал пометки на отдельном листе. Кирилл, наблюдая за ним, увидел в нём глубокомыслящего человека, обладающего особой притягательной силой, и начал понимать, почему Инга до сих пор не могла его забыть.

К пяти часам утра у них было всё готово. Владислав Ефимович достал из кармана платок и, протирая очки, заметил, что Кирилл застыл, уставившись в окно.

– Она!

Князев подался чуть правее, чтобы видеть, куда он смотрит: за хозяйственными постройками напротив окна дальней комнаты стояла женская фигура. Её лица почти не было видно на таком расстоянии, это был тёмный неясный силуэт, и при других обстоятельствах можно было бы подумать, что это живой человек, проникший каким-то образом на их территорию.

Кирилл достал телефон и отправил сообщение Инге.

– Я написал: «можем ли мы приступать прямо сейчас?» Летом в это время уже светает.

– Она же спит, ведь сейчас… – Князева оборвал звук ответного смс. – Что там написано?

Кирилл поднял голову и произнёс:

– «Можете выполнять!»

Мужчины взяли предметы культа и направились в дальнюю комнату согласно инструкции Инги. Они включили свет, не задёргивая занавесок. Силуэт по-прежнему стоял на том же месте, только из-за отражения на стекле внутренней обстановки, его стало почти не видно.

Князев установил пирамиду на специальном листе со знаками, используя компас, и зажёг свечу. Привидение не двигалось.

– Почему ничего не происходит? – озадаченно спросил Кирилл.

– Рано! Сначала огонь должен нагреть содержимое.

После того, как из сосуда повалил дым и отвратительно завоняло, силуэт резко взлетел на высоту одного метра, после чего он начал приближаться. Он просочился сквозь окно и плыл прямо к ним. Руки, ноги и голова старухи свободно болтались, рот был открыт, как и прежде. Владислав Ефимович посторонился, а Кирилл отбежал в соседнюю комнату. В его обзоре были одновременно: фотография живой бабушки и её исковерканный облик, висящий в воздухе. Если бы Инга сама совершала это изгнание, она могла быть сбита с толку осознанием того, что она уничтожает любимого родственника. В случившейся болезни был ещё один плюс.

Старуху засосало прямо в ёмкость, перед этим её ломало и складывало. Князев наблюдал за всем в состоянии шока, его устоявшиеся понятия о мире рушились с каждой минутой. Наконец, он закрыл сосуд.

Всё стихло. Люди стояли, не шевелясь, перестала трещать лампочка в люстре, не поскуливала дворовая собака и больше не громыхала цепью – всё замерло вместе с пока ещё ночным затишьем.

– Теперь я могу ехать со спокойной душой? – нарушил молчание Князев.

– Вы же всю ночь не спали, Владислав Ефимович, я вас за руль не отпущу! Поспите перед дорогой, я дам вам плед. – Кирилл смотрел на него всё тем же обеспокоенным взглядом.

Историк вышел из дальней спальни и начал водить глазами по сторонам.

– Ну что ж… Предлагаете поспать? Откровенно говоря, я действительно выбился из сил.

– Прилягте вот на Ингиной кровати, или хотите на диване? – парень не желал его отпускать. Когда он был не один, то чувствовал себя увереннее.

– Прилягу на кровати, – начал устраиваться учёный, – с удовольствием посплю на Ингочкиной подушке.

Кирилл накрыл его пледом, хотел оставить свет, но Владислав Ефимович попросил его выключить, считая, что света из гостиной ему будет достаточно. Парень завалился на диван и как всегда уставился в потолок.

– А что теперь будет с этим сосудом? – поинтересовался он.

– Инга их как-то вычищает, – заворочался за стенкой Князев, – я не углублялся, когда читал про этот момент. Помолчав, он спросил в свою очередь:

– А где же сейчас ваш серьёзный парень, что сидел в прошлый раз за компьютером?

– Хрен его знает, где его носит… – пробурчал Кирилл, – если найду его утром, то покажу вам. – Слова становились бессвязными, и каждый проваливался в сон.

Утром юноша просто подпрыгнул от телефонного звонка.

– Ну что у вас там? Я глаз не сомкнула, – ворвался голос Инги.

– Блин! Совсем забыл сообщить тебе результат. – Кирилл сонным голосом рассказал, как всё происходило. Инга выслушала и успокоилась. Она сообщила, что дня через три её должны выписать. Парень заодно расспросил у неё, где поискать Нунэ. Женщина перечислила те же места, про какие Кирилл был в курсе, и добавила, что, когда в дом приходят чужие, любит залезать под её кровать.

Кирилл откинул телефон в сторону, опустился на пол и прополз на четвереньках, заглядывая в дверной проём. Его взору предстала картина: на кровати утомлённо спал историк, а под ней в той же позиции отдыхал Нунэ.

Перед тем, как уехать, Князев за чаепитием много рассказывал о поездках в разные страны, вспоминал о времени, проведённом с Ингой. Он сожалел, что так и не смог с ней повидаться и принести извинения за свои непростительные ошибки, а в конце разговора снова вернулся к теме о Призраке:

– Может мне всё-таки посчастливиться его ещё раз увидеть? А то я толком его так и не разглядел.

– Без проблем, Владислав Ефимович! Он всю ночь провалялся под кроватью, на которой вы спали.

Князев закатил вверх удивлённые брови. Осознав, что Кирилл не шутит, он поднялся со стула и, не приближаясь близко к кровати, наклонился и заглянул под неё. У него отвисла челюсть, когда он снова увидел это нереальное существо, к тому же находившееся всю ночь прямо под ним.

– Я могу снять его на телефон?

– Попробуйте!

Князев сделал несколько снимков и сел на место, показывая, что получилось. Фото были затенённые, казалось, что под кроватью лежит шуба. И только при тщательном рассмотрении можно было бы заметить черты его страшного лица.

– Нам-то, в принципе, понятно, – пояснил Кирилл, прожёвывая бутерброд, – но остальные скажут – фейк. Никто не поверит!

– Да-а… Теперь я понимаю, что чувствовала Ингочка… Вы считаете, кому-либо доказывать бесполезно?

– Вне всяких сомнений! Упекут в психушку!

Князев уезжал в растерянном состоянии, он понимал, что открывшаяся ему тайна, останется в стенах этого дома. Даже если он привезёт с собой группу учёных, они попросту могут никого не найти.

Парень смотрел, как он садится в машину и думал, что теперь участие Князева в этом деле полностью зависит от Инги. Он провожал его взглядом и размышлял: впустит ли она этого учёного, который когда-то сделал ей больно, в свой потусторонний мир?

Кирилл закрыл замок на два оборота и вернулся в дом. Проходя мимо сидящего на полу возле дивана Призрака, он, презрительно усмехнувшись, произнёс: «Ну ты и жучара!», и начал одевать куртку, предназначенную для кормления кур.

Content

Хорошилова Светлана Призрак, осыпанный снегом [litres самиздат]

Часть 1 Побег

Часть 2 Тайны прошлого

Часть 3 Напарник