Виктория Никитин

Неправильная ведьмочка, или Некромант на задании

-1-

– Спящие граждане слышали лязг металла, потусторонние завывания, пьяные возгласы и жуткий хохот.

– На нары их всех! Анархисты, сатанисты, сектанты! Инквизиции на них не хватает! – бомжеватого вида мужик тряс кулаком, выкрикивая ругательства, прикрытые цензурным Пи-пи-пи.

– Молодёжь совсем распоясались. – покачала головой старушка божий одуванчик, отчего её светло-фиолетовые кудряшки смешно покачивались – ничего святого не осталось. Не чтят Бога. Это же нужно было докатиться до такого!

– Разворовали всё, вот и получаем ТАКОЕ. Во всём власти виноваты. Ни охраны, ни воспитания должного в школах. Учителям копейки платят. Разве так можно жить? – сокрушался крупный детина вроде бы приличного вида, если бы не сломанный несколько раз нос.

– Жители города единодушны в своём мнении, вандалов нужно найти и наказать. Власти же отказываются от комментариев. С вами был специальный корреспондент Иван Авсений. Наш телеканал будет следить за развитием событий…

После этих эпических заверений экран телевизора погас и на несколько минут в кабинете воцарилось гнетущее молчание, призванное обдумать содеянное, осознать вину и раскаяться.

– Василиса Мирославовна, что вы можете сказать в своё оправдание? – густой бас Всеволода Владимировича был спокоен, слишком спокоен, что являлось признаком высшей степени гнева.

А что я? Я ничего. Откуда же мне было знать, что чары подействуют именно ТАК? В книге ничего не было сказано, что использование этого ритуала на кладбище может привести к ТАКИМ последствиям! «Пляска смерти». О силы мира, даже в страшном сне такое не привидится, а тут… Пятьсот лет кладбище тихо мирно пребывало в покое, трупики, скелетики покоились с миром, припорошённые землицей святой, а тут… Флуоресцентные кости, покрытые комьями грязи, одна за одной повыскакивали из своих усыпальниц и как давай плясать свои жуткие танцы, завывать сюрреалистическую музыку, разнося жуткие звуки по всей округе. Бррр… как вспомню эту какофонию, аж в дрожь бросает. И как они вообще разговаривают, голосовых связок то нет? Да там вообще ничего не было, только кости, грязь, раскуроченные могилы и треснувшие надгробные плиты.

– Василиса – позвал Всеволод Владимирович, вкрадчиво так позвал, отчего по позвоночнику непроизвольно прошлась липкая волна страха. Ух, умеет же он запугивать одним только голосом.

– Не виноватая я.… – мой голос вышел писклявым и как раз выказывал всю степень не только вины и раскаяния, но и стыда. – Я больше так не буду. – уже более уверенно протянула, но стыд всё равно скрыть не получилось.

– Не будешь?!!! – рявкнул подполковник Всеволод Владимирович Добрый на весь кабинет, да так рявкнул, что стёкла в стеклопакетах затряслись.

Невольно я съёжилась, приготавливаясь к буре. И она не заставила себя долго ждать.

Ох, как же он кричал, как кричал. И кладбище, разгромленное помянул, и угрозу раскрытия, и в красках расписал все меры, которые необходимо было предпринять по устранению «казуса». Не прибудь треклятущие журналисты так быстро, «казус» удалось бы скрыть от общественности. А так… Имеем то, что имеем. А дорогой начальник продолжал расходиться, пылко упомянув все мои прегрешения.

А я молчала. Ну а что можно было на это сказать? Стыдно? Да. Но виноватой я себя не чувствовала. Я ведьмочка, а не квалифицированный некромант. Кто же знал, что обычные чары пробудят к жизни целое кладбище? Правильно: никто. Вот и вины моей тут нет. Я всего лишь пыталась найти подозреваемого, ничего больше.

Тем временем Всеволод Владимирович, пройдясь крепким словечком по всем моей запутанной родословной, виноватой в моём появлении на свет, выдохся и умолк. Сейчас он сидел, покрасневший от выплеска эмоции и зло смотрел на меня. Я же, приняв максимально невинно-виноватое выражение лица, потупив взгляд, смотрела в пошарпанный паркет кабинета главы отдела по расследованию магических преступлений или ОРМП.

– Иди… – устало выдал он – и чтобы глаза мои тебя не видели до четырёх.

Не дожидаясь повторного приглашения, я быстро юркнула в приёмную, аккуратно прикрыв за собой дверь. Лишь тут, прислонившись к закрытой двери я наконец смогла вздохнуть с облегчением.

– Ну как? – прошептала Раиса, секретарша шефа.

– Ругался – выдохнула я.

– Ага… Его крики, наверное, всё отделение слышало. Сильно наказал?

– Ещё не знаю. Сказал прийти в четыре. – я чуть небрежно пожала плечами.

Наказания не избежать, да и разгром вчера был знатный, и еще эти журналисты, чтоб им пусто было.

– Ну ничего, вот увидишь, всё обойдётся. Шеф отходчивый. Поорёт, поорёт и до вечера простит. – Раиса участливо улыбнулась и на немолодом лице отразилось искреннее участие и доброта. Истинная светлая ведьмочка, и такое тепло от неё, аж мурашки удовольствия по коже. Вот и сейчас смотря в её ярко-голубые глаза я успокоилась и мир заиграл новыми красками.

– Спасибо, Раисочка – наполненная энергией, в порыве благодарности я обняла добрую женщину – Всё, я ушла, а то Шеф если увидит меня до четырёх, не простит.

– Иди милочка, это ты правильно, до назначенного времени ему на глаза лучше не попадаться.

Покинув приёмную Шефа, я направилась на выход из отделения, но по пути столкнулась с Петькой и Лёшей из группы зачистки. Парни угрюмо помахали мне рукой.

– Вась, а Вась, ну за что ты так с нами? – заунывным голосом заныл рыжий Лёшка.

– Вот скажи мне пожалуйста, ты это специально в нашу смену устроила? – поддержал друга блондин Петька.

– Ребяяяята… Я больше так не буду, оно…

– Само так получилось – хором закончили фразу оба оборотня, недобро зыркнув на меня.

– У тебя всегда само так получается – буркнул Петька, стряхивая отросшую чёлку.

– Ну… – снова состроив виноватую мордашку, я поковыряла носочком кроссовок линолеум.

– Иди уже отсюда и советую тебе некоторое время не появляться в отделении, если тебя увидит наш Вальдемар Прекрасный, то из милой ведьмочки ты превратишься в не очень милое умертвие.

– Ой… Всё, убежала – пискнула я и ускорившись, выбежала из горячо любимого отделения.

Эх, головокружительный запах первых цветов укутал ароматом, яркое солнце припекало, а из высоких клёнов доносилось щебетание птиц. Весна, как же она прекрасна.

– Вась, как ты? Я даже тут всё слышала. Зря он так с тобой. – наш спец, грузный Михаил Евгеньевич вышел из-за куста, небрежно затушив сигарету в пепельнице.

– Ну… – я вновь небрежно пожала плечами – Оно…

– Да, да, да как всегда «само так получилось». Знаю, знаю – он отмахнулся от моих объяснений, а в янтарных глазах оборотня плескалось веселье – смотри мне, однажды оно само так НЕ получится и тогда…

– Секир башка, капут, морте, ну и всё в таком роде. Спасибо, дядя Миша.

– Спасибо, спасибо… а ты уж побереги себя.

– Обязательно – и вновь поддавшись какому-то порыву, я обняла нашего добродушного медведя дядю Мишу, даром что он один из самых опасных спецов. Это для преступников он опасен, а для нас он просто дядя Миша.

– Михаил Евгеньевич, я искал Вас. Не могли бы вы…

– Ой – пискнула я, рывком оторвавшись от дяди Миши – вы меня не видели. – прошептала я и бросилась к выходу с территории полицейского отделения.

– Василиса Мирославовна – крикнул мне в след Вальдемар Никифоров, наш штатный некромант. – Остановитесь!

Но я, прикинувшись глухим шлангом, лишь прибавила скорости. Встречаться сейчас с некромантом не хотелось. Вальдемар Прекрасный не Шеф, он не такой отходчивый и головомойки мне не избежать. Я хоть и понимала его и сочувствовала, это же ему пришлось ликвидировать главные последствия «пляски смерти», упокоить целое кладбище в кратчайшие сроки – это вам не хухры-мухры, а сила. Но выслушивать нотации откровенно не хотелось, сегодня с меня хватит и Шефа.

Миновав сквер и прошмыгнув мимо Толика, на ходу помахав охраннику у ворот, я пулей вылетела из горячо любимого отделения, и не сбавляя скорости, побежала подальше от дислокации возможных нотационных действий. С Вальдемара Прекрасного ещё станется погнаться за мной, кто их знает этих некромантов в гневе?

– Аааа…

– Твою ж мать! Какого!????

Приглушенный мат и мои вопли оглушили улицу одновременно. Горячий кофе обжёг кожу так неожиданно, что я даже опомниться не успела. Отскочив от внезапно возникшего препятствия, я еле-еле сдержалась, чтобы не снять горячюю футболку.

– Ну за что всё это? – запричитала я, пытаясь хоть как-то остудить болевшую поверхность кожи. Помимо футболки, досталось и рукам, кожу нещадно жгло, а тёплая погода мигом перестала приносить удовольствие.

– И куда ты так несёшься? – огрызнулся мужской голос, бывший именно тем препятствием, в которое я врезалась.

Продолжая обмахиваться, я наконец посмотрела на любителя обжигающе-горячего кофе. Высокий черноволосый мужчина, с короткими волосами, чёрной рубашкой с закатанными рукавами, чёрных штанах и перекошенным от злости лицом, глаз за тёмными чёрными очками видно не было, но почему-то казалось, что у этого любителя чёрного они также тёмные.

– Простите – выговорила я сквозь зубы.

Мужчина ничего не ответил, зло смерил меня взглядом, который чувствовался даже под зеркальными стёклами, смял бумажный стаканчик и отшвырнув его прямо на тротуар, обогнул мою пострадавшую фигурку и завернул за угол, скрывшись из виду.

– И что это было? – недоумённо проговорила я в пространство.

Бегать за нерадивым препятствием не было никакого желания, я извинилась и если у него больше нет никаких претензий, то и Бог с ним. Подняв неаккуратно отброшенный стаканчик с земли и выкинув его в урну, всё ещё продолжая остужать горячую ткань футболки, я направилась в любимое кафе. После всех потрясений последних суток мне был необходим кофе и хоть несколько минут отдыха.

-2-

За окном кафе город жил своей жизнью, кокосовый латте остывал в большой чашке, а мои мысли постепенно успокаивались от безумного утра и более безумной ночи. Кто же мог подумать, что простое заклинание по некромантии выльется в такое безобразие. Снова стихии вошли в конфликт и породили нечто несусветное. А всё потому, что ведьма и некромант в одном флаконе не совместимы не только по принципу действий, но и по структуре силы. Эх, как бы научиться – это контролировать? Но увы, специалистов в данной области не то что мало, а нет от слова совсем. Такой парадокс как у меня, в истории не встречался, а если и существовал, то все записи гласили лишь о выборе одной из сторон. А вот как это сделать, нигде не указано, да я и не хочу отрезать часть своей сущности лишь из-за того, что примененные вместе, они иногда шалят.

Рядом завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении:

Лиса: «Видела новости. Ну ты мать, даёшь! Шеф лютует?»

Вася: «А ты как думаешь?»

Лиса: «Ох, сочувствую, подруга. Если нужно будет политическое убежище, можешь на меня рассчитывать ;)».

Вася: «Ха-ха-ха!! Обязательно воспользуюсь. Спасибо за предложение!»

Лиса: «Мы своих не бросаем ;)».

Мда, новости разлетаются со скоростью света, а то и быстрее. Как Лиса прознала о случившемся, ума не приложить. Послав порцию смайликов подруге, которая вот уже три года проживала в Риге, я снова перевела взгляд на улицу за окном уютного кафе. Мне нравилось сидеть в этом маленьком кафе и наблюдать за проплывающей за окном жизнью. Даже несмотря на разгар рабочего дня, этот перекрёсток всегда был полон народу. Масса людей проплывала, спеша по своим делам, даже не подозревая, что рядом с ними существует ещё один неведомый им мир. Ведьмы и ведьмаки, маги и некроманты, экстрасенсы и просвещённые, оборотни, домовые, лешие, нимфы и даже русалки, всё это не просто вздор больного воображения, сказки, мифы и легенды, а настоящее, живое, реальное. Реальность, запрятанная под грифом “совершенно секретно”, но простая и обыденная для таких, как я. Для тех, кто с самого рождения – часть такой обыденности, как магия. Я ведьма, по роду и рождению и с самого детства привыкла сосуществовать в двойном пространстве стандартов нормальности. А работа в Следственном Комитете с маленькой припиской М, обозначающей Магический подтекст преступления? ещё больше приближала меня к различиям между «обыденность.» и «магическим», то бишь «наши» как многие маги себя называли, и «не наши». Но эти названия были лишь условны, так как в общей картине все обладатели силы абсолютно ювелирно интегрировались в обычную всем привычную реальность. Всё подчинялось огромной машине под названием государства, те же самые органы власти, те же ФСБ[1], МВД[2], СК[3], министры, лицензионные палаты и так далее, отличия лишь в маленькой приписке «М», делающей все отличие. Мы такие же обычные граждане стран, в которых проживаем и подчиняемся всем обычным законам, но с плюсом в свои собственные законы, специально разработанные под специфику сил, которыми обладаем. Были три вещи, которые строго наказывались: шарлатанство, практика без лицензии и злоупотребление силой. Если первое кидало тень на честных гадалок, экстрасенсов и ведьм, то второе было мерой контроля к пресечению первого. Есть сила, хочешь практиковать, так никто же не против, получи лицензию, плати налоги, соблюдай законы и милости прошу, взамен же получишь защиту от касты или клана и поддержку на все случаи жизни. Нарушение же грозило такими штрафами, что мама не горюй, вовек не расплатишься, а если ты ещё и потомок какого-то знаменитого рода, то и от позора не отмоешься среди своих. А вот злоупотребление силой было вопросом скользким и во многом непонятным. Меры и границы были весьма и весьма расплывчатыми и зачастую если похождения юных магов не попадали ни под один из кодексов РФ, то такие случаи рассматривались внутри каст или попадали под рассмотрение специального магического комитета по контролю силы.

Вот именно звонка из такого комитета я и опасалась, а ещё страшнее были ребята из ФСБм[4], занимающиеся секретностью магического мира. Вчера я конечно была на задании и при исполнении, но «пляска смерти» в рамках целого кладбища, да ещё и попавшая на обозрение СМИ, граничило с нарушением закона о секретности. Жители города и нерадивые журналисты, охотники за сенсацией конечно извернули всё в рамках обычных сказок и недомолвок, и ребята из группы зачистки всё урегулируют, но риск всё же существовал. Я уже не раз встречалась с дяденьками из спецслужбы, всё же такие выбросы силы были неконтролируемы и могли навредить не только секретности, но и людям, но пока тьфу-тьфу всё обходилось лишь попаданием в неловкие ситуации. Эх, хорошо бы пронесло и в этот раз.

Неуловимо латте заканчивался, заказанный для успокоения нервов чизкейк давно был съеден и время неумолимо приближалось к часу Х. Пора было возвращаться в отделение и надеяться, что Шеф успокоился и гроза миновала.

– Как он? – шёпотом спросила я у Раисочки.

– Ой не знаю, может, зря ты пришла. – запричитала светлая.

– Всё ещё лютует?

– Нет. – пушистые кудряшки заколыхались – Но не успела ты покинуть отделение, как к нему какой-то некромант пришёл с самого… – пухлый пальчик многозначительно указал вверх – ФСБм, однако. – многозначительно изрекла добрая светлая ведьма – ой Вася, Вася, хоть бы обошлось.

– А это точно по мою душу? – нарушение с «пляской смерти» хоть и было зафиксировано, но такие инциденты уж точно не по части ФСБм. Вот если бы явились дяди из службы по контролю, я бы забеспокоилась, а так… да и внутреннее чутьё, развитое у каждой инициированной ведьмы, молчало.

– Не знаю. Он как пришёл, они закрылись с Шефом и час что-то обсуждали. А пятнадцать минут назад к ним Вальдемар Прекрасный присоединился. Ой, чует моё сердце, не к добру это.

– Эх, моё сердечко ничего такого не чует – вздохнула я, деваться то всё равно было некуда. Где наша не пропадала. – Ладно, доложи Шефу, а то ещё влетит за опоздание.

Раиса Алефтиновна ещё раз участно посмотрела на меня, в последний раз вздохнула и доложила главному.

В кабинете Всеволода Владимировича было необычно сумрачно, даже не смотря на яркий свет из окна. Два некроманта и оборотень-волк в смурном настроении и не так могут влиять на окружающую обстановку. Перед эргономическим столом из стекла и металла сидели двое, наш штатный некромант Вальдемар Некифоров и неизвестный мужчина в чёрном.

– Ой… – пискнула я, не успев сдержать выкрик.

Второй некромант был тот самый мужчина, с которым мы столкнулись на улице и пятно от кофе явно вырисовывалось на его чёрной рубашке.

– Упс – смотря на пятно, я невольно залилась краской и выпалила, не подумав – я всё оплачу.

– И что подразумевает твоё всё? – он насмешливо приподнял одну бровь.

– Ну… – под строгим взглядом чёрных глаз я тут же подрастеряла всю свою уверенность и пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы вернуть равновесие и не скатиться вновь в смущение. Я ведьма или кто? – Можете прислать мне счёт из химчистки, я оплачу доставленные неудобства. – наконец выговорила я ровным голосом и тут же переключилась на Шефа – Всеволод Владимирович, вы хотели меня видеть?

Вторая бровь незнакомца присоединилась к сестре. Для не посвящённых такая скорая смена настроения была непривычна.

Всеволод Владимирович же какое-то время недоумённо переводил взгляд с меня на некроманта и обратно. У него на лбу было написано недовольство «Что ты успела выкинуть на этот раз?» Я же сохраняла спокойствие и старалась не обращать внимание на неподобающую мимику присутствующих.

– Кх, кх – прокашлялся Всеволод Владимирович, приходя в себя. – Это Василиса Ларина, ведьма о которой я Вам рассказывал. – представил её Шеф незнакомцу – Василиса познакомься, это Никита Черновский, капитан следственного отдела магических преступлений при ФСБ. С сегодняшнего дня ты переходишь в его ведомство на время расследования.

Я даже не стала скрывать своего недоумения от услышанного. В голове звучал лишь один вопрос «Причём тут я?». Нет, изредка наших подключали к разного рода расследованиям в связи со спецификой силы или личных умений, но со мной такое случалось впервые. Да и кто в здравом уме станет привлекать пусть и сильную Ведьму, но с нестабильной силой? У них там в правительстве совсем мозги отсохли, что ли?

– Ну, ну, не строй такой мины, садись и выслушай.

Я послушно присела на любезно подвинутый стул и стала внимательно слушать новости об изменениях в моей жизни. А новости оказались мягко говоря «банальное гадство». Девять трупов, два из которых так и не опознаны, неизвестный ритуал, а разлёт по подозреваемым от нуля до бесконечности. Какой-то упырь-некромант, по-другому и не назовёшь, откопал какой-то ритуал и решил подкачаться дармовой силой. В главном штабе уже сформирована команда, все стоят на ушах и рыскают по всей округе, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Команда аналитиков проверяет по всем известным базам данных, пытаясь найти логику, целый штат перетряхивает все архивы в надежде понять, что за ритуал воссоздаёт горе-некромант, медэксперты в полном ахтунге, так как о таком никогда не слышали и что привело к мумификации тел, так и не смогли распознать. И во главе всей этой рати собственной персоной господин Никита Черновский, капитан следственного отдела магических преступлений при ФСБ. Мда, одним словом «Гадство».

– Причём тут я? – я всё же задала волнующий меня вопрос.

– При ритуале использовалась ведьмовская сила. Наши ведьмы и ведьмаки в истерике от соприкосновений с некромантией, некроманты ломают голову о светлые потоки, а ты единственная, кто смог бы пробиться через структуру ритуала. – несмотря на то, что вопрос я задала Всеволоду Владимировичу, ответил капитан Черновский, смотря прямо мне в глаза. От этого жёсткого взгляда стало не по себе.

– Но… это невозможно. Некромантия и ведьмачество, это две противоположные силы, они не совместимы по принципу.

– И всё же, это так. – твёрдый взгляд Черновского не оставлял сомнений о правдивости его заявления, и просить доказательств было бессмысленно.

Также, как и бессмысленно дальше настаивать на пояснениях. Сила ведьм и некромантия вместе на данный момент существуют лишь в одном живущем человеке, и это Я. А если эти две силы спокойно сосуществуют в живом человеке, то почему бы им не соединиться и в каком-то неизвестном ритуале. Мало ли безумных молодцов, не желающих мириться с текущим положением дел и возомнивших себя великими волшебниками и магистрами. У таких хватит не только сил, но и наглости пересмотреть прошлое и изобрести что-то концептуально новое. А такого нового за последние пятьдесят лет становится всё больше и больше. С глобализацией и открытием во всеобщий доступ сакральных знаний, многие древние ритуалы были пересмотрены и усовершенствованы смесью разных конфессий и учений.

«Ты единственная, кто смог бы…», и это не радовало. Дело гадкое и от него за версту смердит смертью… мучительной смертью, и моя ведьмовская суть, которая была на порядок сильнее некромантической, сейчас билась в истерике. Нас привлекали к делам разного рода, среди магической братии много специфических специалистов, но ведьмы очень и очень редко когда соглашались расследовать всё, что связано со смертью. Для нас насильственная смерть противоестественна, слишком много тёмного скрывалось за агонией. Это противоречило всем законам природы. Мы же, светлые по своей сути, близки к природе, она наше лоно матери и очаг нашей силы. Некромантия – противоположенная сила. Сила, которая правит сущностью за гранью, разделяющей жизнь и смерть. Несмотря на то, что я не отвергала некромантические ритуалы и вовсю их использовала, силе нужен выход, но я всегда была очень избирательна.

Ладно, где наша не пропадала?

– И в качестве кого я назначена на это дело?

– Вы переходите в моё полное подчинение – Черновский улыбнулся даже, не скрывая злорадства. Кажется, случайно пролитый кофе мне ещё аукнется.

-3-

Черновский молча вёл машину. В кожаном салоне играла какая-то ненавязчивая музыка, за окном проносился просёлочный пейзаж, а хорошая подвеска кроссовера мягко шуршала по нашим дорогам.

Пользуясь тишиной, я внимательно изучала папку с делом. Обычная белая папка из плотного картона с небольшой кипой распечатанных бумаг. Сведения об убитых с краткой биографией, отчёты экспертов, заключение патологоанатома, рапорты со следственных мероприятий и многое другое. Вот так на белых листах формата А4 уместилась вся жизнь нескольких людей. Родились, учились, работали, любили, умерли.

– Не все погибшие были магами? Тут нет точных обозначений. – с момента начала пути я впервые заговорила.

– Не знаем точно. Могут быть только догадки.

– Как это? – информация удивила, ведь любой некромант может точно определить был ли умерший магом при жизни или нет, это простенькое базовое чутьё.

– Тела пусты, полностью и абсолютно пусты. После смерти в течении достаточно долгого времени в теле остаются хоть какие-то отголоски энергии духа, питающей это тело до этого. Дух, душа, сознание, окружающая энергия, остаточное мозговое и мышечное электричество, да и много всего. Именно по этим потокам мы, некроманты и можем работать. Но эти… Ты видела снимки и заключения патологоанатома. – не вопрос, а утверждение, объясняющее всё.

Я снова раскрыла папку на необходимом разделе и бросила взгляд на фотографии тел, точнее на то, что от них осталось. Именно так выглядят мумии. Иссушенная кожа, сквозь которую проглядывают атрофированные остатки мышц, облепившие кости скелета. Зрелище не для слабонервных.

– Даже если все и были магами, чего мы не исключаем, то в большинстве своём незарегистрированными. – тем временем продолжил Черновский.

От этой новости я лишь поморщилась. Нелегалов не любили даже больше, чем шарлатанов. Последние хоть худо-бедно создавали завесу прикрытия и сохранности секрета, главное проверить их, чтобы ненароком не причиняли вреда людям. Нелегалы же подвергали опасности и себя и людей. И всё из-за пресловутой человеческой жадности. Казалось бы, что тут сложного, зарегистрируйся, получи лицензию, изредка плати налоги – как все обычные граждане страны, и практикуй в своё удовольствие. Нет же, нужно скрываться, потерять поддержку от своих же, и всё из-за чего: мнимый страх оказаться под контролем, как будто те, кто с лицензией не практикуют свои ритуалы, не продают условно запрещённые зелья из-под полы, или же не привораживают и творят чёрт знает что исключительно по своему усмотрению. Ко всей магической деятельности закон очень мягок, это раньше в средневековье, когда буйствовала инквизиция, за нарушение даже свои могли наказать, сейчас же чего бояться? Я так до конца этого не понимала. Я честно общалась с каждым нелегалом, которого лично арестовывала и штрафовала, но так до конца и не смогла понять их страхов.

– Девять тел, и лишь сейчас вы зашевелились и смогли связать всё воедино?

– Ты видела карту мест преступлений. – Черновский не торопился объяснять путь расследования, предоставляя возможность догадываться обо всем самостоятельно.

Карта объясняла многое. Места убийств находились в разных местах, городах, даже лесах, от болот и заброшенных зданий, до подсобок и подвалов. Разные места, разные типы умерщвлений, разные ведомства и никакой логики в таком поведении. Карта также явно показывала, что в последовательности выбора мест преступлений не было никакой нормальной логики. Обычно для некромантии использовались пентаграммы, позволяющие заключить пять стихий воедино, но тут… Но так или иначе – карта не отвечала на мой вопрос, а Черновский уже откровенно достал своим молчанием.

Захлопнув папку, я посмотрела на водителя. Что уж таиться, посмотреть было на что. Высокий, поджарый, с модной стрижкой чёрных волос, прямым носом, тонкими чертами лица и на удивление волевым подбородком. Никита Черновский определённо был привлекателен, а чёрная рубашка и вязь тонких кожаных браслетов лишь придавали его аристократическому образу нотку брутальности. Но… вот это, но меня и выводило из себя. Его отчуждённость ввергала в недоумение. Неужели всё ещё не может простить пролитый кофе?

– Вы уверены, что это всё? Может, тел гораздо больше?

– Этого факта никто не исключает. Мы проверили все зарегистрированные смерти за последние три месяца и вычленили подходящие.

– Три месяца? Но… – я вновь открыла папку просматривая дату первого убийства: два с половиной месяца тому назад.

– Места преступлений до сих пор сохраняют след. Особенная сила, там что-то… что-то такое, что даже я до сих пор не могу объяснить, но след держится до сих пор.

– Чем нам грозит провал и завершение ритуала?

– Ничем хорошим. Даже одна ритуальная смерть даёт невероятное количество силы и не каждый может справиться с тем, кто вкусил смерть, боюсь даже представить, что дадут уже девять смертей. Остаётся лишь надеяться, что он копит силу для завершающего этапа и мы успеем.

Мда, новости не радовали. Из-за разных данных вообще чудо, что смогли связать все убийства вместе. В этом деле всё было необычным, разные способы умерщвления, что само по себе странно, так как было совсем мало чёрных ритуалов, где способ не имел значения. Разные географические точки, что лишь запутало полицию, да и хаотичность мест не давали возможности нашим найти именно тот ритуал и предугадать дальнейшие шаги преступника, а то, что тел уже девять, ввергало в маленькую панику. Правильно заметил Черновский, ничего хорошего во всём этом не было.

– Вы смогли определить, как во всём этом замешана ведьма? Мне до сих пор не верится в это.

– Сама увидишь. – коротко бросил он.

Черновский бросил на меня быстрый, чуть смешливый взгляд. От его тёмных глаз не укрылась моя кислая мина и поджатые губы, выдающие крайнюю степень неодобрения. Этот вопрос стал камнем преткновения ещё во время обсуждений в кабинете Шефа. Но ни Черновский, ни наш Вальдемар Прекрасный так и не смогли толком объяснить, как кто-то смог связать некромантию и ведьмачество.

За поворотом показались первые дома посёлка. Три улицы приземистых, не первой свежести домиков с небольшой претензией на площадь и сельмагом в центре. Стандартный набор для стандартной Российской деревушки Нижние Закутки. Отличался посёлок разрушенным комплексом строений, расположенным на окраине. Именно у него Черновский притормозил и скомандовал выбираться наружу.

Несколько зданий, которые в прошлом служили каменными ангарами для хранения зерна и продовольствия, сейчас пребывали в печальном состоянии. Покосившаяся крыша местами прохудилась и опадала внутрь, штыри заржавевшей арматуры торчали сквозь разрушенные стены, облицовка давным-давно облупилась и лишь кое-где видневшиеся остатки напоминали об истинном цвете здания. Бурьян пророс не только вокруг развалин, но и внутри, вовсю атакуя стены и балки.

– Удивительно, как местные не разобрали всё это до последнего камня.

– Место считается проклятым – пояснил Черновский – до революции на этом месте был храм, во время советов его снесли и построили ангары. После перестройки, колхоз закрыли, ангары забросили, а вновь обрётшие веру сельчане ударились в суеверия.

Я недоумённо посмотрела на некроманта. Таких познаний в исторической географии я уж точно от него не ожидала.

– Мы наводили справки о всех местах преступления. – его уголки губ дрогнули, а в глазах заиграли смешинки.

Ну да, стоило самой догадаться. Место проведения ритуала так же важно, как и все остальные ингредиенты. Никто не отменял действие энергии места.

– Храм? значит… Освящённая земля и осквернённое место – идеальное сочетание для трёх дюжин некромантических ритуалов.

– Минимум – поддержал Черновский. – Пошли.

Он двинулся вперёд, указывая дорогу через буерак, мне же оставалось лишь следовать и радоваться, что утром я надела любимые кроссовки, и молиться, чтобы молодая трава не оставила слишком много следов на белой коже. Во что превратятся лощеные брюки и дорогие туфли некроманта, я даже не стала гадать. Уже большой мальчик, и прекрасно знал куда направляется. За испорченную рубашку он всё же пообещал прислать счёт за химчистку.

– Тут нашли первую жертву. – Черновский указал на расчищенную площадку в центре развалин.

– Первая жертва… – задумчиво повторила я, вспоминая информацию из файла.

Егор Кротов – жертва номер один. Простой тридцатишестилетний мужчина, родом из Твери, работающий рихтовщиком на разборке, не женат, детей нет, любовницы также, из близких друзей собутыльники и коллеги по работе. В каких-либо необычных паранормальных, экстрасенсорных делах замешан не был. Единственное, на чём можно было строить хоть какие-то предположения, это его резко негативное отношение ко всему сверхъестественному. Согласно показаниям коллег и собутыльников, любое упоминание о ведьмах и колдунах поднимало в нём необузданную волну гнева и ненависти. Не раз он грозился перестрелять «антихристов» и в подпитии частенько брался за ружьё с преступным намерением. Может, он как раз и насолил какому-то магу, и тот так изощрённо отомстил? Пока неизвестно, и аналитики прочёсывают все полицейские сводки, которые только нашли на Кротова, а их оказалось ох как много, начиная от пьяного дебоша и заканчивая драками. Тот ещё перец был этот Кротов.

– Чувствуешь? –шёпотом спросил Черновский отвлекая от воспоминаний.

Внутри с виду не было ничего необычного, развалины как развалины. Типичные пережитки перестройки и заброшенного сельского хозяйства, каких немало по всей стране. Но это лишь с первого взгляда, на тонком плане всё обстояло совсем иначе. Пустота и смерть – этими двумя словами можно было описать окружающее пространство. Ни капли энергии вокруг, даже от чахлой травы, не говоря уже о земле, воздухе и другой живности, которая должна быть тут. Вокруг было пусто от слова совсем. Не ощущалось даже захудалого таракана.

– Ага – также шёпотом ответила я. – Как такое вообще возможно?

– Высшая некромантия. Поглощение жизни в радиусе десяти метров вокруг.

– Никогда о таком не слышала.

– Просканируй пространство.

Бросив быстрый взгляд на Черновского, открыто говорящий: «Да что тут сканировать?!», я всё же заткнула свою язвительность и сосредоточилась на внутренних ощущениях.

Мы ведьмы, отличаемся от магов сверхчувствительностью к окружающему пространству. Будучи по своей сущности проводниками энергии каждая ведьма идеальный преобразователь внешнего во внутреннее. Сейчас стоило проделать аналогичное, но у нас это называлось не сканирование, а «слушание». Закрыв глаза, я вслушивалась в мир вокруг себя. Какое-то время ожидаемо вокруг была лишь тёмная тишина. Смерть она и есть смерть, что с неё взять? Но именно тут пригодилась некромантия, там, где обычная ведьма чует лишь смерть, я могу пробиться сквозь эту завесу и пройти намного дальше.

«Бум, бум, бум» – ворвавшийся звук в оглушающей тишине оказался неожиданным и на миг я даже чуть не потеряла концентрацию, но балансируя на грани внимания, я всё же устояла. «Бум, бум, бум…» – маленькое сердечко жизни, в мареве смерти. Внутренним ощущением я потянулась к этому комочку, чувствуя еле ощутимое тепло. «Бум, бум, бум…» – ближе и ближе, настроиться на одном ощущении. Потянуться, дотянуться, зацепиться. «Бум, бум, бум…» – ментальный прыжок и бац… Ухватилась за тонкую энергетическую ниточку.

Открыв глаза и вновь оказавшись в пространстве развалин, ведомая внутренним ощущением, я уверенно шагнула навстречу.

– Куда?

– Шшшш…

Спасибо, Черновский заткнулся и не стал останавливать. Связывающая ниточка была столько тонкой, что вот-вот могла исчезнуть от малейшей помехи. Переступая через обвалившиеся куски стен, камни, арматуру и груды всякого заросшего мусора, я старалась не думать, во что превратятся мои кроссовки в этой грязи. Пока не упёрлась в глухую стену. Нить вела прямо к ней. Справа стена, слева тоже преграда, не пройти.

– Может за зданием?

Я покачала головой, что-то живое было тут. Наплевав на чистоту одежды, всё же работа следователя – это не дефиле на подиуме и иногда приходилось извазюкаться в грязи. Пришлось нехило потрудиться и поплакать об испорченном маникюре, но оно того стоило. Под кладкой, среди мусора и комьев грязи был спрятан небольшой, с два кулака величиной, кожаный мешочек.

– Что это?

– Ведьмовской оберег типа Хранитель.

На первый взгляд мешочек выглядел именно так. Чёрная мягкая замша, руническая вышивка красными заговорёнными нитями и белые тесёмки, стандартный набор. Но что-то тут было не так, у оберега совсем другие ощущения. Я подняла мешочек на уровне глаз, разглядывая вязь вышитых рунических символов. Необычный набор свойств, но такие обереги каждая ведьма делает исключительно для себя, найти два одинаковых Хранителя от двух разных ведьм невозможно.

Что же, единственный способ узнать, что ни так с этим оберегом, открыть его и заглянуть, что же намешала там ведьма кудесница. Я аккуратно потянула за тесёмки.

– Стой! – крикнул Черновский, но было уже поздно.

Чёрная мгла заволокла сознание. Каждая клеточка в теле отозвалась адской болью, а грудь пронзил огонь. Огненный цветок фейерверком боли расцвёл в центре груди, сбивая дыхание. Сиплый кашель, сдавленный стон и шёпот на грани сознания «За что?», а душа разрывалась от осознания предательства. Жгучая боль поглощала тело, эмоции, сознание. «Доверился и предали. Один шаг и пропасть. За что? Ради чего?». И ответ на грани слышимости «Плата за жизнь: смерть».

Это была последняя осознанная мысль перед тем, как тьма полностью окутала разум, оставляя лишь нестерпимую боль в груди. Я тонула в этой тьме, растворялась секунда за секундой, частица за частицей.

Яркая вспышка света и чьи-то острые когти хватают и вытягивают на свет, в груди всё ещё пульсирует боль, но уже другая не убивающая, а дарующая жизнь.

– Василиса… – чей-то шёпот притягивает, манит и я медленно поддаюсь этому зову. – Да отзовись ты наконец, дрянная девчонка! – злой рык помогает осознать происходящее.

Сознание пробивается сквозь марево тьмы и чужой призрачной боли. Ведьмовской мешочек, Хранитель, белые тесёмки… Хватая ртом воздух будто после глубокого погружения, я резко открыла глаза, столкнувшись взглядом с обеспокоенными глазами Черновского.

– Пришла в себя? – задаёт он вопрос, с интересом вглядываясь в мои глаза.

Что он ожидает там увидить? Ответить нет сил, поэтому просто киваю.

– Хвала силе – в последний раз проверив что-то в моих глазах, он наконец отпустил моё лицо и оттолкнулся, вставая и отряхивая запачканные штаны. – Вставай! – приказывает эта язва надменным голосом.

Проглотив шпильку насчёт его тона, хватаюсь за протянутую руку и кое как поднимаю своё бренное тельце с грязных обломков.

– Тебя не учили, что вскрывать чужие обереги чревато проблемами? Это хорошо, что я рядом оказался, ты чуть не умерла.

Тело ломило, а в висках целый оркестр отбивал кадриль. Зыркнув на него недобрым типичным ведьмовским прищуром, в этот момент я еле-еле сдержалась от рвавшегося наружу проклятия. Голова и так раскалывается, а тут ещё этот умник со своими нравоучениями. Прикусив язык для надёжности, не стесняясь показала ему средний палец, выражение его лица стоило затраченных усилий, полное негодование и даже обида были мне наградой. С чувством полного удовлетворения я развернулась и поковыряла к выходу из этого гиблого места.

Черновский догнал уже у выхода, снизил скорость и больше ни говоря ни слова шагал рядом по направлению к машине. Открыл дверь, галантно помог взобраться в салон и лишь после того, как отъехал на приличное расстояние от места проведения заговорил:

– Как ты?

Я подняла на него глаза и встретившись с участливым взглядом, в котором читалось искреннее беспокойство. Ладно, кажется, не такой уж он и язва. Мораль вроде бы больше не собирался читать. И меня отпустило, ощетинившийся ёжик, возникающий на любое проявление нотаций, спрятал свои иглы, и я наконец расслабилась в автокресле.

– Жить буду. Сейчас мне нужен горячий чай, горячая ванна и постель.

– Тоже горячая? – с лёгкой насмешкой уточнил он.

А может, всё же слишком рано я подала на мировую.

– Не смотри так, словно нахохлившийся воробей. Твой поступок в корне безрассуден, но по тому, что я слышал о тебе, такой исход был закономерен. Мне нужно было быть внимательнее и не спускать с тебя глаз.

– Что?!!!

– Так что это был за мешочек? – всё также спокойным тоном спросил он, совершенно игнорируя мой возглас возмущения.

Глубоко вздохнув и утихомирив поднимающееся негодование, я придала своему лицу максимально возможное выражение отрешённости. Доктор на больных не обижается. Что с тебя, убогого взять? Да и его забота всё ещё не была забыта. Вот же чёрт, даром что весь в чёрном, полез же за мной, ухватил своей когтистой лапой некроманта и поволок обратно к свету. Интересно говорить ему, что все его старания были лишними? Транс прошёл бы сам по себе, как только видение закончилось, всё бы схлынуло естественным путём. Или промолчать и позволить парню сохранить статус героя? Ладно, куда уж тут, лучше промолчать, а то знаем мы эту мужскую гордость, ещё ненароком заденем.

– Позже расскажу. – промямлила я.

На удивление не из чувства внутреннего противоречия, а просто из-за усталости. Глаза щипало нещадно и клонило в сон, что неудивительно, исходя из того, сколько энергии было потрачено. – Отвези меня, пожалуйста, домой. Остальное подождёт до завтра.

Черновский какое-то время молчал, пристально смотря через лобовое стекло, и в конечном итоге сдался.

– Диктуй адрес.

Продиктовав адрес сразу в навигатор, я постаралась отбросить все мысли и очень быстро уснула, свернувшись комочком на сиденье.

– Василиса, мы приехали – незнакомый голос вырвал из сладких объятий сна.

Голова всё ещё гудела, и я с трудом открыла глаза.

– Так быстро… – прошептала я, вглядываясь в знакомую пятиэтажку.

Открылась дверь с водительской стороны и закрылась обратно. Потом открылась дверь с пассажирской стороны, и я подняла взгляд на тёмную фигуру Черновского. Глубоко вздохнув, я отстегнула ремень безопасности и попыталась выбраться наружу. Именно, что попыталась, так как ноги тут же подкосились и если бы не заботливые руки капитана, то целоваться мне с асфальтом до второго пришествия санитаров.

– Ох, ну что же ты … – Черновский, спасибо ему, поддержал и помог принять вертикальное положение и опереться на его плечо. – Идти сможешь?

– Вроде бы… Постараюсь.

Я сделала один неуверенный шаг и мир вокруг тут же закружился в ритме вальса.

– Ох ты ж… Да что это такое?

– Последствия путешествия за Грань. Иди сюда – Черновский бесцеремонно подхватил меня на руки. – Какая квартира?

– Что ты делаешь? Отпусти, я тяжёлая, ещё уронишь ненароком. – моё возмущение было столь неожиданным, что даже пробилось сквозь патоку сознания.

– Вася, квартира? – рявкнул капитан ФСБ, да так рявкнул, что я тут же притихла.

– 35, третий этаж.

Захлопнув дверь задним местом, Черновский заблокировал машину и подхватив меня поудобнее, направился к подъезду. Код ввела я, извернувшись в его цепких объятиях. Со мной на руках, Черновский смело шагнул в сумрак постсоветского жилого пространства, со всеми вытекающими: надписи на стенах, чахлые цветочки с претензией на прекрасное, даже красный коврик был, правда истоптанный до цвета я серый, но очень хочу быть красным, хоть без лишних запахов обошлись. Он уверенно шагнул на лестницу, начиная нелёгкий подъём. От потрясения такого поведения весь сон как рукой сняло, а я притихла, наблюдая, чем всё это закончиться. Я хоть низенькая, по сравнению с ним, но энное количество лишних килограмм не делало меня лёгкой ношей, и было до жути интересно, с каким лицом он одолеет всё это расстояние.

Оказалось, шоу не предвиделось. С таким же бесстрастным лицом, с каким он начал свой подъём, с таким же его и закончил, по моим вялым указаниям остановившись у чёрной металлической двери с красивым флуоресцентным черепом в правом углу.

– Ключи? – спросил Черновский, не спеша отпускать меня.

– В кармане – ответила я, ожидая, что он всё же отпустит.

Но Черновский никуда не спешил, посмотрел на меня вопросительным взглядом, как бы намекая. Ну намёк был понят, не дурак, был бы дурак не понял. Извернувшись так, чтобы не создавать бравому герою-спасителю неудобства, я вытащила ключи из заднего кармана джинс и отпёрла замок. Черновский перешагнул порог квартиры с чинным видом, держа меня на вытянутых руках. Казалось, что вот-вот со словами «Забирайте это недоразумение» он разомкнёт руки и свалит меня на коврик прихожей словно куль с картошкой. Подавшись какому-то внутреннему порыву, я вцепилась в Черновского, крепко обняв его за шею.

– Душить будешь? – спокойно вопросил он, не спеша избавляться от меня.

– Нет – пискнула я и скрыла покрасневшее лицо на его груди.

– Спальня где? – и снова слишком спокойный голос.

– Спа..альня – от неожиданности я даже подняла голову, посмотрев на него, но дрожащий голос и пылающие щёки выдали меня с потрохами.

А этот гад улыбался и не собирался скрывать своего наслаждения от происходящего.

– Спальня, спальня, будем укладывать спать непослушных девочек.

Мои глаза точно сейчас напоминали два блюдца от удивления.

– Не по-слу-шных девочек?!! – не скрывая негодования вырвалось у меня – Да ты… знаешь кто ты…? – не стесняясь, я пнула его в грудь и попыталась вырваться, но не тут то было, Черновский сжал объятия и не собирался меня отпускать – Отпусти!

– В начале спальня и чай горячий, без ванной так уж и быть обойдёмся. – этот откровенно насмехался надо мной.

– Да ты… Ты…

– Василиса, спальня – потребовал он вкрадчиво.

– Там – махнула я в направлении комнаты, всё ещё продолжая злиться на этого… этого… слов нет, чтобы его обозвать.

Черновский в несколько шагов пересёк мою квартиру и достигнув спальни, очень нежно и аккуратно, но всё же уронил меня на кровать.

– Ау…

– Лежи, кухню найду сам. – Черновский развернулся и вышел из комнаты.

Оставшись одна в комнате, я в полной растерянности уставилась в потолок пытаясь переварить всё случившейся за сегодня, в особенности новый пока ещё непонятный элемент в лице Никиты Черновского. Глаза слипались, и последняя вспышка активности стремительно спадала на нет. Мысли путались, и в голове появился какой-то шум. Я пыталась сфокусировать внимание, как-то удержаться в реальности, но сознание медленно уплывало. Сквозь марево в голове, я расслышала какой-то шум в коридоре, кажется кто-то ругался, но слов я не смогла разобрать. Нужно было встать и объяснить всё Боре и Феде, а то может выйти скандал. Но со мной происходило что-то непонятное, силы буквально утекали, и разум помутнел. Звук открывающейся двери и возглас Никиты:

– Вася!

«Всё в порядке, это просто слабость» – хотела было сказать я, но язык не желал слушаться, и из горла вырвался лишь какой-то сип.

Кажется, Черновский что-то говорил, кажется даже схватил меня за плечи, кажется где-то совсем рядом раздался громкий «Мяу» моего фамилиара Бори, и обеспокоенный голос домового Феди. Но всё происходящее было будто в тумане. Где-то там, а здесь со мной была блаженная тьма, которая всё сильнее и сильнее засасывала в свои объятия.

-4-

Утро наступило плавно. Неяркий свет сквозь зашторенные окна мягко проникал в комнату, окрашивая бежево-голубые стены в тёплое огненное мерцание. Голова была лёгкой, в теле поселилась приятная нега. Вставать категорически не хотелось, хотелось вот так полежать часик другой и просто наслаждаться моментом. Перевернувшись на бок в попытке улечься поудобнее, я тут же подскочила с кровати от громогласного «Мяв!».

– Ой! Боря, прости бога ради!

Большой чёрный кот обиженно посмотрел на меня, массируя отдавленный хвост.

– Вот так, заботишься, греешь своим теплом, энергию восстанавливаешь, а тебе за это хвост придавили. Ни тебе любви, ни тебе благодарности, ничего… И вот за что мне всё это? Эх, жизнь моя жестянка – Боря приложил пухленькую лапку ко лбу и картинно закатил глаза, играя великую скорбь и печаль.

– Ути, пуси… Бедненький фамилиарчик, никто его не любит, никто его не ценит… И что ему делать с такой жизнью? – подхватила я игру.

– Да, да, что делать?

– А остаётся только одно… Тюдымс… – я указала куда-то за пределы окна.

– Тюдымс? Это кудымсь? – изумрудные кошачий глазки с любопытством уставились на окно, выискивая загадочное тьюдымсь.

– На кладбище мой дорогой, только тюдымсь.

– Фу мяу… Опять про смерть. Как будто твоего приблудного некроманта не хватает, и ты туда же. – котяра по-настоящему фыркнул, поводив белой мордочкой с длинными чёрными усами.

– Приблудного некроманта? – удивилась я – Это ты о ком?

– Как это о ком? О твоём некроманте, который на руках тебя носит, чайчик готовит, укладывает в постельку, укрывает одеялком и ведёт умные беседы с почтенным Федоилом.

– Хм… оказывается Черновский вчера успел познакомиться и с нашим домовым Федоилом. Что же, маги чувствуют и видят нечисть также, как и ведьмы. А ты бы стёр с мордочки хитрую улыбку, он мой новый временный начальник и мы вчера ездили смотреть место преступления. Там такое было…

– Знаем мы уже. Твой «новый начальник», а на деле «приблудный некромант», успел вчера многое разболтать. Ты же меня знаешь, не отцепился от него, пока не рассказал, кто это мою хозяйку обидел.

О да, Боря может. Представляю себе картину: Хмурый Черновский пытается уйти, а на его чёрной испачканной в грязи штанине повис большой, толстый, чёрный кот с угрожающим «Мяв!», требуя рассказать «что случилось с его хозяйкой».

– Ох, защитник ты мой. Мне даже жалко Черновского. Иди ко мне.

Упитанный Борис вскочил ко мне на кровать и подставил брюшко под ласку. Боря был типичным ведьмовским фамилиаром, прямо сошедшим со страниц Пушкинских сказок и мифических сказаний. Наглый чёрный кот, с белой мордочкой, белыми носочками на лапках и белой кисточкой на кончике пушистого хвоста. Он сам меня нашёл, почувствовал мою энергию, и пришёл, в один прекрасный день оказавшись на пороге моего дома. А с момента проведения ритуала привязки, он стал моим незаменимым помощником и близким другом. Сколько раз он спасал меня от истощения, когда некромантия и ведьмачество выходили из-под контроля и сталкивались, порождая причудливые заклинания с неожиданными эффектами. А то, как он мурлыкал, когда разговаривал, каждый раз вводило меня в состояние ми-ми-мишности, так и хотелось посюсюкаться и потискаться.

– Да что тут жалеть этого приблудного. Чёрт он. Рассказать рассказал, а вот детали и подробности…неут. Вот скажи-ка мне хозяука. Ты смерти моей хочешь? – Боря зыкнул осуждающим взглядом, но пузико из-под ласкающей руки не убрал.

– Ну … оно само…

– …так получилось – закончил за меня фразу мой любимый фамилиар – ага, ага, у тебя всегда так. А мы бедные фамилиары страдаем. Нервов моих на тебя не хватает.

– Ну я вот поласкаю тут и тут, и ещё тут – Боря смешно задрыгал лапкой, а пушистый хвост блаженно стучал по одеялу – и все твои нервы восстановятся.

– Нервные клетки не восстанавливаются.

– А у моего любимого фамилиара восстанавливаются – это я тебе, как опытная ведьма говорю.

– Я твой единственный фамилиар, логично что люоубимый. Оооо, вот там слева, да, да…

Я полностью посвятила какое-то время Борьке, ублажая испугавшегося фамилиара. Я его прекрасно понимала, мы же связаны, и случись со мной что, он всё чувствует, как на себе. Я хоть и стараюсь блокировать связь на заданиях, но слишком долгое молчание ещё больше его пугает и сейчас между нами мир и взаимопонимание. Я закрываюсь в тех моментах, когда считаю нужным, а он не капает на мозги, не устраивает истерик и не впадает в панику при моих энергетических выплесках. Того случая, когда КОТ сумел набрать номер папы и поднять такую панику, что три отряда спецназа искали меня по всему городу, в то время как я просто отдыхала в ближайшем лесочке восстанавливалась после неудачного заклинания, я ещё долго не забуду.

– Надо вставать и сказать Федоилу спасибо за то, что раздел меня.

– Хи-хи-хи, а это не он… – котя смешно прикрыл мордочку лапкой хихикая.

– Как это не он? А кто тогда?

– А вот приблудный некромант и уложил спатки твоё бессознательное тельце и даже какие-то наговоры наговорил.

Я взглянула под одеяло на себя. На мне было лишь нижнее белье и больше ничего!

– И вы ему позволили?!!! – моему негодованию не было границ. Стыд то какой. Даже страшно представить, как он снимал всё с меня, расстилал постель и подоткнул одеяльце.

– Этому запретишь. Он нас просто выгнал из комнаты пока не закончил – фыркнул Боря, снова поводив усами на белой мордочке. – Больше скажу, он так и не ушёл. Караулил тебя пока не убедился, что состояние выровнялось. Так и лёг в три часа ночи. Сейчас с Федоилом беседует за чашечкой кофе с блинами.

– О, Бог ты мой – от переполняющих эмоций я скрылась под одеяло. И я даже не знаю, чего было больше, негодования от наглости, благодарности за заботу или стыда от незапланированного стриптиза.

– Я бы на твоём месте поторопился, а то знаем мы этих приблудных, все вкусняшки съедят, даже оглянуться не успеешь.

– Неа, никуда я не пойду. Как я ему в глаза смотреть буду? Мы же на задании, а он тут со мной возился полночи. Боря, а мне вчера на самом деле было так плохо? Ну слабость я понимаю, но всё же должно было пройти. Поспала бы чуть-чуть, набралась сил, и всё. Зачем такую панику то поднимать? Или он просто перестраховщик?

– Плохо было. – кошачья мордочка в миг посерьёзнела – если бы не его заклинания, ты бы ещё дня два без сознания провалялась, как минимум. А он руками помахал, за какие-то невидимые ниточки подёргал и поток стал идти нормально.

– Ох… – это всё, что я могла сказать. Откровенно было неудобно и стыдно. И вот как у меня получается постоянно встревать в неловкие ситуации? Осознанности ноль, что уж тут сказать.

– Никаких ох, вставай и марш в мир. А я пошёл к Феде, блины они парни такие, ждать не будут. – и передвигая толстой попенцией, Боря бодро зашагал из комнаты.

И что же сейчас делать? Видеть Черновского и выслушивать порцию нравоучений не хотелось. Но … Прав Боря, не про блины, а про мир. Пора вставать и в мир.

Быстро надев штаны и футболку, я замерла в коридоре, не зная куда податься в первую очередь: справа была дверь в ванную, напротив дверь на кухню. Так куда же? Привести себя в порядок или поприветствовать непрошенного гостя?

Прислушавшись к голосам с кухни и удостоверившись тем, что Федя займёт гостя ещё на какое-то время, я уверенным шагом направилась в долгожданный душ. Увидев своё отражение в зеркале, я безмерно обрадовалась принятому решению. Каштановые с рыжиной волосы растрёпаны, лицо со следами от подушки, туш потекла, превращая меня в мини-панду, да и глаза какие-то шальные, чуть мутноватые, будто я вчера пила всю ночь не просыхая. Мда, краше только в гроб кладут, сейчас я была похожа на ходячее недоразумение излишних возлияний и жертву похмелья.

Освежившись под контрастным душем, приведя себя в порядок и наконец почувствовав себя человеком, я потопала на кухню приветствовать всех. Картина открылась мне умиротворяющая. Федоил, домовой, стоял у плиты и держа лопатку в тонких ручках, со сноровкой профессионального шеф-повара переворачивал блины, Боря сидел на своей когтеточке, именуемой пьедесталом и мурлыча поедал блины с толстым слоем смеутанки, Черновский же сидел на диванчике за столом и пил кофе, держа белую чашку обеими ладонями. Признаться, я засмотрелась на эту картину. Яркий свет изливался из окна, обрамляя фигуру некроманта в сияющем ореоле. Чёрные, короткие волосы взъерошились в беспорядке, жилистые, но в меру накаченные мускулы бицепсов изредка напрягались при движениях, длинные пальцы с ухоженными ногтями бережно обхватывали чашку. Он поднёс чашку к губам, чуть прикрыв глаза, и в этот краткий миг у него было такое благостное выражение лица. Он выглядел так… так уютно, тут на моей кухне, с моими домочадцами, в чёрной майке и полностью расслабленный, от вчерашней угрюмости, сарказма и серьёзности не осталось и следа.

– Доброе утро – улыбнулся Черновский, раскрыв моё стратегическое наблюдение.

– Доброе.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, спасибо.

– Готова к работе или нужно время отлежаться?

– Готова.

Спокойный, деловой разговор, почему-то показался каким-то нереальным. Будто всё что происходит сейчас, какой-то театр, полный фальши.

– У тебя интересная квартира – комментарий Черновского прозвучал совсем странно в сложившейся ситуации.

– Ээээ…Спасибо – я не нашлась что ещё можно было сказать на это замечание.

Квартира у меня на самом деле была…хм… ну слово «интересная» было мягко сказано, больше походило «необычная», «странная» даже где-то «чокнутая». Признаться, мне нравятся сказки, мифы и легенды про ведьм и колдунов, народные сказания и фантазии людей иногда такое напридумывают, что даже в самом страшном сне не приснится. И когда я приобрела эту трёшку в простой пятиэтажной хрущёвке, я решила обставить её исходя из всех своих «нравится», «ой как классно», которые встречались в моей воспалённой фантазии. Тут смешалось всё, что только можно было смешать, от восточных и азиатских мотивов, проявленных в статуэтках ботхисатвы и разных будд, благовониях, эфирных масел и свеч, ковриков для медитации и картин с мандалами на стене, разрисованных лично моей рукой, до стандартных фентезийно-готических наборов мифических некромантов: подсвечники в виде черепа, тумбочка для обуви в виде гробика, набор ритуальных ножей, настоящих магических между прочим, даже панно с шуточной пентаграммой украшало стену.

– Завтракай и поедем. – голос Черновского вывел меня из задумчивости, он отложил чашку на блюдце, в воцарившейся тишине фарфор слишком громко звякнул, подчёркивая сюрреализм ситуации. – Федоил, спасибо за завтрак – Черновский встал из-за стола и обойдя меня по дуге, вышел с кухни.

– Ээээ.... Что это было? – я в полном недоумении смотрела Черновскому вслед.

Мои домочадцы никак не прокомментировали поведение Черновского, Боря лишь покачал головой, а Федя посмотрел на меня с укоризной.

– Федя, сколько он вчера корпел надо мной?

– Часа два.

– Ой, мамочки. Что же такое случилось? Как вообще… – признаться я ничего не понимала.

Нужно будет подробно разобраться в ситуации, вчерашнее недоразумение не должно было причинить СТОЛЬКО вреда. Неприятно, да, но уж точно не смертельно. А Федя смотрит так, будто я специально… Хотя его можно понять, несмотря на то что мы знакомы всего пять лет, с тех пор как я переехала из отчего дома, он заменил мне и отца, и деда и даже маму с бабушкой, он искренне и безусловно любил, и оберегал меня, иногда даже больше необходимого. Его прошлая хозяйка погибла из-за слишком рискованного ритуала, связалась не с тем магом, вот и сейчас стоит мне оказаться в непонятной ситуации с силой, как в умудрённом жизнью домовом сразу просыпается строгий родитель. Но за пять лет со мной и Борькой он уже привык к моему образу жизни и опасности профессии, по крайней мере сейчас он уже не хватается за сердце. Ничего, ещё лет пять и от этого тоже излечим.

– Ладно, всё обошлось и слава Богу. – я вздохнула, закрывая эту тему.

Вины за произошедшее как не было вчера, так и не появилось. Федоилу же стоит ещё больше отлепиться от прошлого. А вот поблагодарить Черновского стоит, и по моей шкале совести, обычным «Спасибо» дело тут не закроешь. Нужно будет что-нибудь придумать.

– Сегодня в начале заедем в центральное отделение, познакомлю тебя с командой, потом поедем осмотреть ещё одно место преступления – мил на помине, Черновский возник в проёме, застёгивая манжеты на чистой и выглаженной рубашки, Федя постарался.

– Спасибо – проговорила я, искренне смотря прямо на Черновского.

Некромант замер, не закончив вдевать пуговицу в петельку, поднял глаза на меня и посмотрев несколько секунд непонятным мне взглядом, просто кивнул.

– Что со мной вчера было?

– Потом расскажу. Не стоит совмещать всякие страшилки с едой. Завтракай в спокойствии.

– Хорошо.

– Сколько тебе нужно времени?

– Около часа.

– Окей. – Черновский снова кивнул и вышел из кухни. На этот раз я услышала, как открылась дверь гостиной.

– Никита прав, не стоит печалиться. – Федя положил передо мной тарелку с блинами, розочки со сметаной и вареньем и чашечку ароматного кофе. Так как варил кофе Федя, мало кто из профессиональных бариста мог воспроизвести.

Отпустив все тревоги, я мирно завтракала, обсуждая рутинные дела, пока щуплый и субтильный Федя приводил в порядок кухню и складывал посуду в посудомойку. Федоил молодой домовой, всего шестьдесят лет, для тех, кто живут по нескольку сот, это более чем мало. Он и выглядел молодо для стандартного домового, к которым мы обычно привыкли. Невысокого роста, худенький, с копной длинных чёрных волос, которые он категорически отказывался стричь и заплетал то в тугую косу, то в пучок на затылке. Совсем ещё молодое лицо покрывала тонкая борода, почему-то седая, видимо вот такая внешняя особенность у домовых, седая борода в независимости от цвета волос. Он всё мечтал, когда у него отрастёт густая пышная борода, как и причитается уважаемому домовому, но жиденькие волоски сейчас лишь придавали его гладкому лицу комичности. На мои уговоры сбрить это безобразие, он отказывался, обижаясь на моё непонимание «как важна борода для каждого домового», «это их сила и статус» и так далее и тому подобное. Спасибо хоть поддался на уговоры и начал её подстригать, и сейчас она выглядела аккуратно и даже придавала некого шарма юному Федоилу. За свою недолгую жизнь, несмотря на молодость, Федоил сменил трех хозяек. Две до меня скоропостижно погибли, так и не подарив наследников и не свив гнездо. А домовой не может без гнезда, без дома и рода, которому служит, без них он медленно чахнет и погибает. Найти Федоила оказалось огромной удачей и для меня, так как присутствие фамилиара и домового лишь увеличивает силу ведьмы, и ему отрада и забота.

Позавтракав в спокойствии и переодевшись, я зашла в гостиную к Черновскому, который усердно работал на ноутбуке.

– Я готова.

– Отлично – он захлопнул крышку ноутбука, и мы направились к выходу.

-5-

– Значит, оберег призванный защищать жизнь хозяина, на самом деле забрал её. – заключил Никита.

За окном снова мирно шуршали шины машины, кроссовер Черновского отдалялся от городка и направлялся к столице.

– Не совсем так. – я потёрла лоб, пытаясь собраться с мыслями.

То, что случилось вчера было понятно мне лишь частично. Очень и очень странное поведение оберега, скрещение несколько типов сил, во многом не совместимых друг с другом, и от этого суть ускользала словно вода из пальцев, собрать всё воедино и как-то классифицировать никак не получалось.

– Он то как раз и сохранил жизнь – попыталась объяснить я – но не так, как должно быть. Он сохранил жизнь умирающего в себе, вместо того чтобы защищать тело. Не агонию, не энергию смерти, а именно жизнь. Словно шкатулка, куда поместили суть жизни. Это инверсионная магия, ритуал наоборот. Именно поэтому он и высасывал жизненную силу из меня после прикосновения.

– Но это…

– Невозможно и непонятно, как вообще такого смогли добиться – закончила я фразу за Черновским. – Ты прав. Но Хранители делают на магии друидов, единственной открыто доступной любой ведьме, ты видел руны на мешочке, а друидам чужда смерть. Вот и получается, что они как-то смогли отделить смерть от жизни.

– Значит, всё же ведьма. – заключил Черновский.

– И очень сильная ведьма. Такого Хранителя даже я с трудом смогла бы сделать.

– Ведьма и некромант в связке, и каким-то образом они научились синхронизировать свои силы.

– Невероятные вероятности становятся явью. Эх… мне бы этот оберег в свою лабораторию для изучения. – мечтательно вздохнула я.

Перспектива узнать, как кто-то смог соединить две противоположности манила, словно свет мотылька. Может, я смогу разгадать как совладать со своей собственной силой? Правда врождённая интуиция пищала, что ничего хорошего из этого не выйдет, но помечтать- то можно.

– Это в ту, где летучие мыши и паутина – усмехнулся Черновский.

– Ага – я с гордостью улыбнулась в ответ.

Моя лаборатория, которая располагалась на балконе, ибо Федя, запретил варить зелья и изготавливать обереги на кухне, была моей гордостью и жемчужиной моей обители. Ух, вот там моя фантазия полностью разошлась не на шутку. На мой балкон можно было водить экскурсии или снимать фильмы фэнтези. Переделанный и полностью утеплённый, он был декорирован в стиле логова настоящей бабы Яги: тёмно-деревянные панели под берёзу, искусственно состаренные, декоративные балки на потолке, с которых свисали декоративные летучие мыши, связки лука и пучки трав, на стенах искусно красовалась мерцающая паутина, частично из силикона и пластмассы, частично просто нарисованная. Но самым главным тут был декорированный под строганное дерево шкаф с ингредиентами, стол с полным набором юного химика, выполненный в стиле какого-то средневекового алхимика, и жемчужина этой обители – настоящий чугунный котёл, стоящий на настоящей горелке, которая скрывалась под декорациями кострища. Помниться в своё время, я бухнула немало средств в это всё, но ни минуты не сожалела о потраченных финансах, а удовольствие, полученное в процессе не только мной, но и декораторами, специально нанятыми для сего действия, до сих пор приятно грело воспоминания. Особенностью данного помещения были отнюдь не декорации, а его стерильность, в настоящее время изготовление снадобий, оберегов и настоек, больше напоминало фармакологию, так что предосторожность важнее всего.

– По крайней мере мы хоть как-то сузили круг подозреваемых – тихо прокомментировал Черновский, вырывая меня из воспоминаний – пар некромантов и ведьм не так уж и много.

– Ага, обычно мы не переносим друг друга – усмехнулась я.

Черновский покосился на меня, улыбнулся уголками губ, и переведя взгляд обратно на дорогу, больше не поднимал эту тему. Я же всё пыталась сопоставить те данные, которые у меня были, и поняла, что вообще ничего не понимаю. С обнаружением этого оберега вопросов стало ещё больше, а главный это: почему они оставили оберег и не забрали его с собой?

***

Москва белокаменная, Красная площадь и золотые купола собора Христа спасителя, основные достопримечательности и символы города. Но сейчас мы находились в царстве стекла и бетона. Главный офис ФСБм – занимал целый шестиэтажный бизнес-центр со своей парковкой и ограждённой территорией. Конечно для обычных обывателей, это здание числилось как частная контора, и лишь те, кто в теме, прекрасно знали, что за этими высокими витражами сидят те, кто следят за соблюдением закона в магической прослойке населения.

Я стояла в одном из кабинетов для совещаний главного офиса ФСБМм, ждала Черновского и наблюдала за улицей. За витражными окнами открывался вид на соседние заводские постройки, солнце спряталось за тучами, готовыми вот-вот пролиться холодным дождём, а конец апреля сегодня вдруг решил, что он март. Промозгло и мерзко, прямо как моё настроение. Рабочее совещание и знакомство с командой закончилось час назад и сейчас, пока Черновский разбирался с инцидентом, мне не оставалось ничего другого, как просто ждать его. А всё начиналось интересно.

В главном отделении ФСБм я была не впервые, и никаких особенных эмоций стеклянное хай-тек здание уже не производило. Хотя помню, как лет семь назад, когда попала сюда впервые, разглядывала высокие витражи, чёрные стойки охраны, хромированные перила и вставки на окнах, лаундж зоны с оранжереей растений и фэнтезийными рисунками на стенах, огромные переговорки, отделанные тёмными панелями, графитовые стены, всегда заполненные какими-то данными и наработками рабочих, опенспейс с рядами столов для аналитиков и детективов и уединённые зоны для индивидуальной работы или даже медитаций, про умные лифты, тач-экраны, подземную трёхъярусную парковку, два этажа лабораторий и навороченную систему безопасности, представляющую из себя технический и магический симбиоз, я молчу.

Вот и сейчас, пройдя все стадии охраны и получив пропуск, мы припарковались на первом ярусе и поднялись на четвёртый этаж, в переговорку, куда в принципе перенесли все материалы по делу: доски с наработками, фотографиями тел и улик, несколько мониторов с отчётами и развёрнутой информацией о жертвах, на белых досках разными маркерами были выведены уже известные части ритуала, и целый список вопросов и задач по уточнению деталей, а на отдельном экране были выведены девять временных шкал с почасовой разбивкой последнего дня убитых, кто в последний раз видел, что они делали утром, как провели день и так далее, с кучей примечаний и переходами по дополнительным ссылкам с показаниями свидетелей и фотографиями. Масштаб развёрнутой оперативной и следственной работы поражал и восхищал одновременно, и как это знаменитые Шерлок Хомс и Эркюль Пуаро[5] в прошлом справлялись без передовых технологий способные так удобно систематизировать и упорядочить информацию? А среди всего этого нас уже ждала команда Черновского в полном составе. Семь человек разной направленности: два аналитика – маг и ведьмак, детектив-оперативник – оборотень, спец по некромантическим ритуалам – маг некромант, суд-мед эксперт – приятная ведьмочка и два парня ИТ спецы по информации – обычные люди без способностей, таких мы называли Посвящённые, их выдавали маленькие татуировки символа триглав[6] на запястье. Меня представили команде, Черновский рассказал о моём особенном даре и моей роли в расследовании, поведал всем то, что мы вчера нашли, выложив на стол стеклянный контейнер с обережными символами, призванными нейтрализовать магические силы, в который был спрятан мешочек Хранитель. Я понимающе улыбнулась на светящееся предвкушением лицо Радомира – ведьмака, вот кому повезло распотрошить и выведать все тайны необычного оберега. Эх, зависть нехорошее чувство, но если получится, то я обязательно постараюсь попасть на вскрытие Хранителя.

А дальше начался дурдом, или как его называют новомодным словом «brain-storm[7]» и полное 5Д погружение в дело.

Абсолютно все наперебой выдвигали теории, рассуждали о вероятностях, и пытались встроить новую улику в ряд уже известных фактов. Всё в точности, как в американских детективных сериалах, не хватало лишь строгих костюмов агентов ФБР и звёздно-полосатого флага за окном, хотя флаг был, полосатый, небольшой на стене, да и ФСБ созвучно с ФБР.

Обсуждения были в самом разгаре, и мы уже практически начали понимать, если не схему всего ритуала, то как минимум схему сбора и накопления энергии смерти, когда в переговорку ворвался рыжий парень с выпученными от страха или удивления глазами и каким-то совсем писклявым голосом заявил:

– Мы опознали пятую жертву. Это сын Станислава Емельянова. – скороговоркой проговорил парень на одном дыхании.

– Что?! Это точно?

– Да, он сейчас в морге, я оттуда. Он опознал труп.

– Все черти ада, почему без моего ведома? – прорычал Черновский и выбежал из переговорной.

– Я им покажу опознание! – выкрикнула ведьмочка Милослава, по совместительству судмедэксперт и ринулась вон из переговорной, следом за Черновским.

Рыжеволосый паренёк обвёл нас сумасшедшим взглядом и побежал следом.

– Пипец – выдохнул оборотень Иван в полной тишине.

И он был полностью прав. Станислав Емельянов, олигарх, бизнесмен, делец, меценат и очень, очень сильный Ведьмак в России, а по совместительству и член в магической гильдии в правительственной палате, будучи на коротком поводке с конклавом. Дело принимает совсем дурной оборот.

– Подождите, я только вчера видел сыновей Емельянова у Краснова на вечеринке? – очнулся айтишник Марк, тем самым выведя нас всех из ступора.

– Саша Ветров – прошептала я, осознав кого опознал Емельянов.

– Ветров? Никогда не слышал о нём. – удивился Марк.

– Внебрачный сын, о нём мало кому известно. – прояснила я ситуацию – По слухам, он очень слабый ведьмак, и отец не светил его среди своих.

О сыне Емельянова я знала лишь по слухам, и то из-за сплетен, которые ходили одно время по этому поводу. Когда парень объявился на пороге дома отца с требованием признать и обучить его, а генетическая экспертиза подтвердила их родство, в узких кругах взорвался скандал. Правда как обычно среди «знати» всё быстро замяли и скандал прикрыли медным тазиком, так и не дав ему ход в массы. О судьбе мальчика никому не было известно, лишь изредка ходили слухи, да и в тусовке он иногда мелькал, привязавшись то к одной, то к другой компании. Я с ним лично никогда не была знакома, и никогда не интересовалась, в то время у меня были совсем другие проблемы и до каких-то там «бастардов» не было никакого дела.

– Подожди, а что это ты делал на вечеринке у Краснова? – возмутился Леша, укоризненно посмотрев на коллегу.

– Ээээ… – оказывается рыжие на самом деле краснели в мгновения ока – это ведь не относится к делу.

– Не уходи от ответа, Краснов…

– Прекратите оба. Нам сейчас не до ваших разборок – осадил их Иван, стукнув кулаком по столу.

Я же, не обращая внимания на препирательства, нажала несколько кнопок на экране, и вывела фотографию неопознанной жертвы под номером пять на большой экран. В высушенной мумии с трудом узнавались очертания Саши Емельянова, рядом с фотографией был фоторобот с восстановленной внешностью, по которой и можно было определить настоящую внешность трупа.

– Он был из наших – констатировал Радомир.

Лёша, второй айтишник, что-то быстро-быстро застрочил на своём ноутбуке и на экране, где выстроилось древо гипотез, померкли несколько ответвлений.

– Предлагаю пока остановиться на гипотезе, что они все были магами и искать в этом направлении.

– Пойду копать о прошлом остальных, кто-то что-то должен был видеть. – грузный и высокий Иван встал, поправил чёрную футболку с волком на груди и также вышел из комнаты.

Постепенно переговорную покинули все, оставив меня в полном одиночестве. Несколько раз заходила секретарша, приносила кофе и предлагала заказать обед, но есть не хотелось. Два раза забегал Лёша, докладывал обстановку: Емельянов поднял скандал, Черновский пытается утихомирить разбушевавшегося мага, Емельянов грозит связями и уже позвонил наверх, чтобы лично принять участие в расследовании. Черновский бесится и в полном раздрае. Оба у главного, разбираются с полномочиями. Мирослава ждёт результатов генетического анализа. Все на ушах и при деле.

Я же в который раз рассматривала древо гипотез, пытаясь сложить факты воедино, но головоломка не складывалась. Даже мне до сих пор не было известно, как они смогли перенастроить действия Хранителя и какую роль эти мешочки играли в ритуале.

Черновский вернулся через два с половиной часа, злой как чёрт.

– Как всё прошло? Или лучше не спрашивать? – участливо поинтересовалась я.

– Никак. Отвадить Емельянова удалось с трудом, мне только политиков-гражданских не хватало в отделении. Но сейчас с нас требуют сроки и результаты. Как будто мы тут фигнёй страдаем, как будто десять жертв и тикающий счётчик до следующего убийства не достаточная мотивация. – Черновский плюхнулся в одно из кресел и запустив руки в вьющиеся волосы, откинулся на спинку, чуть потянув себя за лохмы и закрыв глаза.

Видя эту картину страданий и переживаний, повинуясь какому-то порыву я подошла к Черновскому и осторожно поцеловала его в лоб, делясь силой. Мужчина тут же отпрянул, распахнув глаза от удивления.

– Что ты делаешь? – чуть хриплым голосом спросил он.

– Заряжаю энергией – я невинно улыбнулась и снова наклонилась, и поцеловала его, даря ещё один импульс силы.

Мы, ведьмы существа особенные, мы проводники энергии природы. У обычной ведьмы нет своих личных сил, мы берём из природы, окружающего пространства и пропускаем через себя, отдавая. Мы просто трансляторы энергии мира. Мощь ведьмы зависит лишь от её способности пропускать и переваривать окружающую силу, чем больше канал, чем тоньше чувства и чем глубже ты можешь зачерпнуть, тем сильнее ведьма. Ведьмы и ведьмаки всегда были лакомым кусочком для любого мага, наша способность отдавать силы всегда высоко ценилась. Не дурно всегда иметь возле себя бесплатную батарейку, которая не только силой может подзарядить, но и защитить оберегами, подлечить зельями и своей силой, да ещё и помочь переварить эмоции и поднять настроения.

Черновский смотрел на меня с недоверием, но я чувствовала, как даже от двух импульсов его настроение выравнивается. Я сделала третью попытку поцеловать в лоб, для закрепления результата, но Черновский схватил меня за запястье, останавливая.

– Чувствую себя пятилетним мальчишкой в коротких штанишках. Меня с детства никто в лоб не целовал. – состроил он недовольную гримасу, и потянул меня на себя так, чтобы наши глаза оказались на уровне друг друга.

– А тебе не густо будет? Смотри, от пережора плохо бывает –я всё же дотянулась до его лба и громко чмокнула, раз язвит в такой ситуации, значит всё в порядке – Я с незнакомыми мужчинами не целуюсь – фыркнула я и попыталась выровняться.

Но Черновский сильнее сжал моё запястье и посмотрел непонятным взглядом в глаза:

– Мне казалось, мы ещё вчера познакомились, кажется это было, когда ты меня чуть с дороги не сбила, облив горячим кофе, и даже кажется перешли на более близкий уровень общения, примерно, когда я тебя раздевал, укладывая спать.

От его слов я залилась краской, щёки горели от смущения, а этот гад смотрит с прищуром и вызывающе улыбается.

– Хам – отрезала я и наконец вырвала своё запястье из его захвата. – Я тут проявляю сочувствие, а он…

– Спасибо – и он снова улыбнулся по-доброму, да так, что глаза заблестели и лицо засияло.

И вот как понимать этого непонятного мужчину?

-6-

Территория заброшенного завода была ограждена высоким каменным забором и тяжёлыми железными воротами, запертыми на засов. Оставив машину за территорией, Черновский отпёр железный засов, и мы прошли во двор. Туфли на низком каблуке неприятно утопали в грязи, запутываясь в заросшей траве. И на кой я надела их сегодня? Холодно, мерзко и грязно, сюда бы гриндерсы с тяжёлой армейской подошвой. Спасибо, хоть дождь прекратился, но промозглый ветер всё равно не придавал оптимизма, и ёжась от холода, я куталась в тонкую кожаную куртку, медленно начиная мечтать о горячем чае и ванне.

Вокруг было по зловещему тихо, два обветшалых здания завода смотрели на нас полупустыми провалами окон, облупившейся штукатуркой и ржавыми трубами.

– Идеальное место для убийства – прокомментировала я, осматриваясь.

– Ты ещё внутри не была – хмыкнул Черновский и взяв меня за руку, повернул налево.

Его прикосновение было столь неожиданным, что от этого жеста на секунду я опешила, даже не поняв, куда это меня тащат. Но быстро придя в себя, я абстрагировалась от всех непрошенных ассоциаций и попыталась сконцентрироваться на деле.

«Мы на задании» – напомнила я себе, пытаясь не складывать в одну корзину такие невинные вещи, как ирония на плоские темы и банальное прикосновение за руку. А тот факт, что этот некромант вчера не постеснялся меня раздеть и уложить «спадки», как он выразился, ясно дало понять, о его лёгком отношении к таким вещам.

Тем временем, Черновский подошёл к одной из покосившихся боковых дверей и лёгким движением открыл её.

– Смотри под ноги и следуй за мной – предупредил он меня, отпустив мою руку и вытащив фонарик из внутреннего кармана пиджака.

Некромант был прав, обстановка снаружи и на сотую долю не была такой плачевной, как внутри. Грязные, потрескавшиеся полы, комья мусора, каких-то проводов и деревяшек повсюду, узкий коридор с болотными стенами, с которых свисали клочья старой краски, ржавые трубы и куски арматуры грозно торчали из потолка, а из разбитых окон практически не проникал свет. Бррр, да это идеальная площадка для съемок ужастиков или пост апокалиптических зомбилендов. А энергия этого места… Боже светлый, казалось, что каждый кирпичик стен был пропитан смертью и тьмой. Внутри всё сжалось от отвращения и страха.

Посильнее закутавшись в курточку, я шла вплотную к Черновскому, касаясь его руки и прижавшись к некроманту всем телом. Я конечно, девочка отважная и смелая, и даже некоторыми знаниями обладаю, и даже защитить себя смогу если что, но это в теории. А на практике, прямо сейчас было страшно и мерзко. Слишком много черноты чувствовалось в этом месте, даже на кладбищах, которых я кстати не боялась совсем, было много, много тише. Если кто-то когда-то решит отреставрировать завод, или даже разрушить и построить что-то другое, то это место нужно будет очищать и освящать, иначе беды не миновать. Чернота, она субстанция коварная, и так и норовит подчинить и разрушить.

Пройдя анфиладу узких коридоров, по дороге нам встретились несколько кабинетов, в которых до сих пор местами сохранились остатки разрушенной мебели, разбросанных листов бумаги, а в одном я даже увидела закопчённые стены от старого пожара. Скорее всего пожар и стал причиной заброшенности этого здания и такой сильной энергии мучительной смерти, тут там виднелись пятна сажи и обугленные стены. Поднявшись на третий этаж, я полностью убедилась в своих предположениях. Тут все коридоры и стены до сих пор покрывала сажа, окна отсутствовали и холодный ветер завывал в пустом пространстве. Тут было больше обломков, закопчённые стены разрушались, а куски арматуры и труб свисали сверху и валялись по полу.

– Будь внимательнее – предупредил Черновский, уверенно ступая по безопасной тропе.

Наконец мы вышли в огромное пространство, где раньше скорее всего находились рабочие станки. Остатки покорёженных кусков металла, какие-то железные бочки и баки, песок и снова трубы, всё это давно заржавело и было разъедено коррозией. Но сделав всего несколько шагов, я резко остановилась, с шумом втянув воздух. Вмиг давящее ощущение пропало и осталось… ничего, пустота, словно кто-то в миг перерубил канат.

– Труп был найден там – Черновский показал в центр комнаты, где до сих пор оставался белые очертания мела на расчищенной площадке.

– Как они вообще нашли труп? – удивилась я.

– Место хоть и закрыто, но ловкачи всегда найдут способ проникнуть внутрь. Сюда часто устраивают рейды местные патрульные, то притон наркоманов накрыли, то бомжей выгоняют, трупы тут также не редкость, поэтому мало кто удивился. А лет двадцать назад, в нулевых, тут чуть ли не каждый день жатву из трупов собирали. Любили братки расправляться со своими в тихом местечке.

– Бррр… место располагает, скажу тебе.

– И чем больше смертей, тем сильнее чернота.

– Почему не очистить и не разрушить?

– Мало таких мест не только в Москве, а по всей России? Сама знаешь. – пожал плечами Черновский, двинувшись вперёд.

Да, знала, как бы иначе. Также как власти забросили хороший кусок земли, и никто не собирался вкладывать в реставрацию или снос, также и магическая палата не желала тратить средства на какие-то там очистки без надобности. Стоит себе, замок поставили, и всё решение. Хотя место – это лишь условность, не было бы убийц, не откликались бы они на черноту и не приходили сюда. Очистка за просто так, тоже самое что и запреты: уже поздно. Людей нужно чистить, а не места. Вот так и живём от осознанности к полному пофигизму.

– Тут эксперты работали не особенно тщательно, место гиблое и всё списывают на наркоманов или внутренние разборки. Наш парень Сергей Шальцов, жертва номер 2, из неблагополучной семьи, не раз арестовывался ещё по малолетке, наркоман и алкоголик, вот и списали всё на наркоманскую потасовку.

– А второй раз сюда никого не присылали?

– Присылали. Когда определили, что это наш клиент, наши обыскали тут всё, что смогли, но сама видишь – Черновский указал на обстановку.

Вижу, как же. Мусор, обломки, кучи непонятного барахла, в дальнем углу какой-то ворох тряпья и старых матрасов, скорее всего лёжка каких-то бомжей. Даже если наши и просеяли тут каждую крупинку, разобрать что относится к делу, а что нет – практически невозможно. А переделанный Хранитель, как оказалось, обычные ведьмы не чувствуют, это мы проверили ещё днём экспериментальным путём, пытаясь разобраться, почему никто ничего не заметил, хотя каждое место преступление было просканировано не один раз. Так что сейчас основной моей задачей было поработать сканером и найти новые улики в этой запутанной истории.

Ну раз сканер, так сканер, ещё одна роль в мою копилку. Где наша не пропадала? Хотя перспектива посетить все места преступления не радовала, особенно если остальные похожи на это. Бррр… кажется, восстанавливаться после такого мне придётся ни один день.

– В деле указаны подозрения, что он был некромантом. О нём вообще мало данных.

– В основном приводы за наркоманию и распитие алкогольных напитков в неподобающем месте. В некоторых отчётах указывалось, что в приходе парень видел призраков. – жёстко ответил Черновский.

– И никто из наших его не нашёл?

Черновский не ответил на риторический вопрос. Тема внезапно открывшегося дара беспокоила многих. Люди, которые внезапно осознают, что сказки и легенды реальны, нередко сами находили связь с кланами, часто их находили специально обученные люди, но были и те, кто отвергал свою сущность, скрывался, пытался заглушить видения и ощущения, и нередко они оказывались либо в психиатрической больнице, либо на игле, пытаясь найти забвение в химии.

Вздохнув и отпустив печальные мысли, я приступила к работе. Всё как в прошлый раз, концентрация, ощущение пространства и погружение за грань материальных очертаний. И снова после кромешной пустоты в голове раздалось сокрушительное «Бум!». На этот раз я была к этому готова и тут же зацепила нить энергии, выстраивая контакт. Молча я последовала по нити, ощущая, как Черновский двинулся следом. Двадцать шагов и цель достигнута, маленькое бьющейся сердце было прямо передо мной. Открыв глаза, я снова увидела глухую стену перед собой.

– Тут – указала я на монолитную стену.

Черновский начал водить фонариком, пытаясь понять, как достать злополучный мешочек из того, что кажется полностью целым. В свете фонаря не было видно ничего, что могло бы походить на закрытую дыру. В этом месте краска была на удивление целой и до сих пор сохранила оттенки первичного болотно-зелёного цвета. Осветив и обойдя практически всю стену и ничего не найдя, мы вдвоём пустились по новому кругу, уже ощупывая бетонную конструкцию.

– Ничего – выдохнул Черновский, во второй раз буквально прощупав всю стену начиная с плинтуса и практически до самого потолка, куда он полез, подложив несколько железных бочек. – Стена сплошная, и скорее всего никогда не разбиралась. Монолитный, сплошной, залитый бетон.

– Оно там – упрямо указала я на место, где билось энергетическое сердце.

– Верю. Но как оно туда попало?

– Хороший вопрос – вздохнула я, смотря на место, где за преградой из бетона и арматуры было то, что нам нужно.

Я снова прикоснулась к стене, прямо к тому месту, где предположительно был спрятан Хранитель, пытаясь ощутить что-то, какие-то полости. Но это было сложно. Во-первых, я не обладала умением видеть материальное пространство, были такие умельцы, которые с лёгкостью могли заменить рентген и определить есть ли в стене какие-то полости или нет. Во-вторых, энергетическая пустота, окружающая место убийства заглушала всё, в моём сознании была пустота и мирный «Бум, бум, бум» исходящий от оберега.

– Нужно ломать. – заключил Черновский. – Я вызываю ребят и пусть разбираются.

– Как вариант. Но, по-моему, должно быть что-то простое. Как-то же он положил это туда. Телепортация пока доступна лишь в фэнтези. В реальности такого не бывает.

Черновский нахмурился, понимая так же, как и я, что достать Хранителя это большое дело, но и объяснение метода может пролить свет на действия убийцы, а в нашем случае не только метод убийств, но и все нюансы очень важны, так как могут пролить свет на ритуал.

– Так давай посмотрим на это с другой стороны. – Черновский отошёл от стены и встал у мелового очертания труппа. – Ему нужно было, чтобы хранитель был именно там, и снова в стене, значит…

– Это важно для ритуала. – поддержала я. – А где был найден первый труп и как он располагался относительно стены, в которой мы нашли Хранителя? – у меня внутри начинал подниматься знакомый азарт, драйв, когда нащупала ниточку решения логической задачи и словно заворожённая, начинаешь постепенно распутывать узелок.

Черновский достал смартфон и покрутил им в руке.

– Север там – он указал на противоположную стену – а там строго Юг – его палец показывал точно на то место, где ощущался Хранитель. Он снова начал копаться в смартфоне и через несколько минут нахмурился – Если данные отчёта верные, то стена, где мы нашли первого Хранителя, была на севере. Что-то не сходится.

– Всё сходится, не подтасовывай факты под теории, а строй теории из фактов. Это означает, что он использует разные стороны света, и пока больше ничего.

– Расстояние от тела вроде бы похоже. Нужно будет выслать группы и измерить эти параметры.

– Расположение разное, или оно не играет значение. Первый находился внизу, на уровне колен, а этот на уровне груди.

– Или это тоже что-то значит. Как же меня всё это бесит, вопросов стало больше – Черновский зло покачал головой.

– Если вопросов стало больше, значит у нас появилось больше информации и ответов – заключила я, прекрасно его понимая, но пытаясь сохранить позитивный настрой.

– Убиты уже девять человек, и нам не известно, сколько жертв будет ещё, у нас нет времени на игры в Шерлока Холмса.

Я тяжело вздохнула. По данным статистики, все жертвы были убиты с интервалом от 4 до 8 дней. Если убийца будет следовать этому графику, то у нас времени не было от слова совсем.

Я снова развернулась к стене, смотря и пытаясь найти понять, как же этот убл… нехороший человек, спрятал Хранителя внутрь стены. Черновский тем временем дозванивался до диспетчера.

– Сплошная стена… никаких просветов. Монолитный бетон… – бормотала я себе под нос. гипнотизируя стену. – Как же ты засунул этот мягкий замшевый мешочек в сплошную стену? – Я мысленно проследила путь убийцы, который смогли восстановить аналитики.

Вот он пролез через щель в заборе, неся на плечах обездвиженное тело, или может мужчина был в сознании, и он ему угрожал пистолетом, к примеру? Или он был не один и ему помогала ведьма или ведьмак? Так… Стоп… В топку детали. Начнём сначала. Забор, вход в здание, узкие коридоры, лестница, снова коридоры и зал. Подготовка к ритуалу… Так, за неимением подробностей возьмём стандартные для некромантии: чёрные свечи, заговорённый мел для пентаграммы, кинжал ритуальный, заговорённые нефритовые чётки и травы. Только вот если тут была ведьма, то набор трав равнялся бесконечности. Но не задерживаемся на деталях и идём дальше. Он оставляет жертву ждать, пока всё подготовит, значит жертва либо как-то обездвижена, либо за ней кто-то следит, чтобы не сбежала. Вот он рисует пентаграмму, она точно была, так как эксперты нашли следы чёрного воска и мела, рисунок, правда, был тщательно стёрт. Дальше… Ему нужно поместить Хранитель в стену. По каким-то причинам это важно. Он подходит к стене… Я сделала несколько шагов и включив фонарик на смартфоне, снова начала шарить по поверхности. Он видит, что стена сплошная и пробиться внутрь нельзя… Я дотронулась до места, где пульсировал Хранитель и заметила несколько царапин, определённо сделанных ножом или кинжалом. Он пробует стену на прочность, но она монолитная. Он злится… Я распластала ладонь по стене, пытаясь представить себя на его месте. Мне очень нужно, чтобы Хранитель был именно тут, именно в стене. Сюда указывает луч… если я ошибусь, то все приготовления насмарку… Всё? к чему я готовился… готовился так долго… И тут меня осенило. Боже, какие же мы идиоты. Любой, абсолютно любой ритуал требует приготовлений, и скорее всего он подбирал места заранее, уж слишком малоизвестными они были. А значит? у него было достаточно времени? чтобы обойти этот завод вдоль и поперёк и найти идеальное место для ритуала. И будь у меня время? стала бы я выбирать комнату с таким препятствием? Определённо? нет. И если ему нужно было? чтобы Хранитель был в стене, он бы сто процентов прихватил c собой инструменты и поместил его туда. А значит он точно знал, как это сделать.

Завершив все рассуждения, я пошагала направо к маленькому малоприметному проёму, который вёл в соседнее помещение. И снова узкий коридор, а за порогом все «прекрасные» ощущения черноты обрушились, словно лавина холодной воды. От такого к горлу подкатил ком тошноты, но пришлось совладать с ним и отгородиться от окружающего пространства. Сейчас важнее всего проверить гипотезу, о чистке энергетических потоков подумаем позже. Выдохнув, я направилась в темноту освещая себе путь фонариком от смартфона. Буквально через несколько шагов слева я увидела дверной проём, который, если верить моим соображениям, должен был вести в соседнее с рабочим помещением. И да, за ней оказался брат-близнец. Такое же длинное, но намного уже, также заполненное хламом, кусками металла, бочками и всяким тряпьём, а вот стены тут были в плачевном состоянии. Облупившейся настолько, что выглядывал крошащийся бетон, тут и там виднелись дыры и какие-то ниши, а справа у окна свет фонарика выцепил сквозную дыру, которая, скорее всего вела в ещё одно помещение. Вот эта комната точь-в-точь напоминала леденящие кровь картинки заброшенных зданий. Но нужно было проверить мою теорию, несмотря ни на что. Так что подавив импульс страха и тревоги, я, осторожно ступая через весь этот мусор, направилась вдоль левой стены.

– Василиса – оклик Черновского эхом прокатился по пустым помещениям, но я не ответила. Я была уже близка к цели и возвращаться обратно не было смысла.

Ещё шагов пять, и я снова стою напротив того места, где ощущается Хранитель и победно улыбаюсь. Тут стена была полностью потрескавшейся, огромные вены дыр, в которых местами можно было пропихнуть руку, лучами расходились во все стороны от десятка выбоин. В мешанине ощущений сердцебиение Хранителя сейчас ощущалось совсем слабо и легко сливалось с общим фоном, но я знала, что искать и настроилась проверять одну трещину за другой, пока не найду то, что нужно.

Удача и тут сопутствовала мне и практически сразу пальцы нащупали мягкую ткань замши, но либо у подозреваемого пальцы длиннее, либо он запихал её туда чем-то, но я всё никак не могла ухватить злополучный мешочек и вытащить его из схрона. Просунув руку глубже и поцарапав запястья, костяшки и ладони, я всё никак не могла зацепить ускользающую ткань. Где-то краешком сознания я почувствовала присутствие Черновского, но не стала заострять на этом внимание, полностью сосредоточившись на деле. Я уже полностью просунула запястье в трещину, умудрилась сломать ноготь, от чего чуть не взвыла от боли и досады, но пальцы наконец сомкнулись на замше, и я потянула её на себя.

Потянула я слишком резко и когда рука выскользнула из стены, отшатнулась и споткнувшись обо что-то, приземлилась на пятую точку, размахивая руками. Вот что значит преданность работе, мешочек остался в правой руке крепко зажатым в кулак, а вот смартфону повезло меньше и бедненький полетел на бетонный пол.

– Вот же… – попыталась выругаться я, но тут же онемела от ужаса.

В проёме комнаты кто-то стоял и смотрел на меня немигающим злым взглядом и это был не Черновский. Свет от смартфона выхватывал похожие на человеческие очертания, но тонул в кромешной тьме, из которой была соткана эта фигура. Сущность стояла и пока не предпринимала никаких попыток напасть, но я знала, что это всего лишь вопрос времени. Тени неразумные и действует исключительно, повинуясь животному инстинкту «убивать и поглощать». Не удивительно, что в таком месте появилась Такая сущность. Вдалеке послышался голос Черновского и удаляющиеся шаги. А вот это уже плохо. Если Тень смогла отвести взгляд, значит… а это значит лишь одно… Тикать и как можно быстрее!!

Осторожно, не сводя глаз с колыхающейся Тени в проёме, я медленно подползла к телефону и резким движением сцапав его, поднялась и бросилась в противоположном от входа направлении к тому лазу в стене, что я примерила ранее. Тени медлительны на подъём и в начале всегда туго соображают, предпочитая ментальное воздействие. Вот и сейчас я услышала в голове неразборчивый шелест, виски сдавила сверлящая боль, а эмоции начинали мигать от чужого воздействия. Нужно спешить, пока эта тварь не поняла, что на ведьм её воздействие не действует так, как на обычных людей. У нас есть естественный энергетический щит, защищающий нас от таких вот энергетических Фредди Крюгеров. Лаз оказался узким, но на самом деле сквозным, по ту сторону дыры виднелся пол соседнего помещения. Посмотрев на Тень в проёме, кажется тёмное лицо нахмурилось, начиная ощущать что-то неладное, если конечно сгусток тьмы можно было назвать лицом. Ринувшись к окну, я с тоской посмотрела на потрескавшийся бетон под разбитым окном третьего этажа, понимая, что другого выхода нет. Я конечно, ведьма и обладаю силой и магией, но вот летать не дано. Я встала на четвереньки и полезла в узкую дыру, молясь, чтобы лишние килограммы не сыграли со мной злую шутку.

Я пыталась не думать, чего касаются мои голые ладони и в каком состоянии чёрные джинсы и локти кожанки, главное сейчас это выбраться подальше от Тени и найти Черновского. Дыра встретила меня острыми краями, о которые тёрлись куртка и штаны. В какой-то момент пришлось распластаться пузом по грязному полу и представить себя червяком или змеёй, что гораздо лучше подходило ведьмочке. Проворно перебирая руками и ногами, я всё же пролезла через дыру и проворно вскочила на ноги, осмотревшись. Ещё одно огромное, ангароподобное помещение, которое было ещё сильнее захламлено, чем предыдущее. Да что за квест с усложнением уровнем проходимости? Ей богу!

Правда, созерцать окрестности и негодовать времени не было. Тень издала леденящий душу крик, высокий, вибрирующий на грани ультразвука, он проникал прямо в мозг, вызывая болезненную пульсацию. Бегом я бросилась к двери, которая чёрным пятном зияла в противоположной стене. Перепрыгивая через металлический хлам и несколько раз чуть не споткнувшись на каменной крошке, я достигла двери как раз в тот момент, как Тень последовав за мной, просочилась сквозь дыру. Дёрнув за ручку, я застонала от досады… Всё, крабздец… дверь закрыта, окна слишком высоко, а эта тварь зависла у единственного выхода из этой темницы.

– Черновский!!! – крикнула я, уже не беспокоясь о том, что Тень меня заметит, она и так смотрела на меня, зависнув в нескольких сантиметрах от пола и плавными движениями, имитирующими человеческий шаг начала приближаться ко мне. – Помоги!!! – кричала я прислонившись к двери, дёргая ручку и ударив несколько раз ногой. Металл издал глухой звук, но открываться не желал.

– Василиса, где ты?! – голос Черновского был далеко, но Ура, он меня услышал.

– Тут… рядом с ангаром… Помоги!!!! – крикнула я, пытаясь совладать с нарастающей паникой, а Тень продолжала приближаться.

Так Вася, соберись, ты не только ведьма, но и некромант. И не просто абы какой-то там обычный некромант, а хорошо обученный, папочка в своё время постарался, чтобы любимая доча получила максимальное доступное ей образование.

– Черновский!!! Иди на шум!!! – крикнула, не переставая стучать ногой о металлическую дверь.

Глубокое дыхание, и я потянулась к силе внутри меня, она родненькая, сразу откликнулась и по моим рукам заструились потоки энергии, в сумеречной темноте, горевшие ровных зеленоватым свечением и направила их на Тень. Для этого заклинания не требовалось никаких лишних слов, пасов или другой магической мишуры, чистая сила намерения, руна подчинения перед внутренним взором и направленность потоков энергии. Сила опутала Тень, и она завизжала, метнувшись в сторону. Рывок и меня потянуло за ней, блин, нужно было отлепить потоки от себя. Стараясь не терять концентрации, я представила сеть упокоения, рисуя в голове руны потоков и новые лучи энергии направились к Тени, формируя в воздухе сеть. Я встряхнула руками, отпуская сеть в полёт, но… что-то пошло не так и энергия струилась и струилась, питая сеть, а потоки никак не хотели отлепиться от меня. Ещё одно намерение, чтобы отрезать свои собственные потоки, но сеть угодила в цель, опутав сущность, которая не успела скрыться в дыре. Тень заметалась, не переставая визжать, а я, плюнув на всё пыталась, удержать потоки. Мама, энергетические потоки казались полностью материальными и сейчас я пыталась не свалиться и удержать вырывающееся нечто! К такому жизнь меня не готовила! Я даже на рыбалке ни разу не была, не то чтобы на своей шкуре ощутить все прелести подсечки. Я схватила потоки, словно канаты, намотав их на руки и потянула на себя, Тень завизжала сильнее, как будто у меня и так скоро барабанные перепонки не лопнут. От мест, где энергетические потоки соприкасались с энергетическим телом существа, исходил тёмный дым, будто сжигая плоть. Я усилила силу, вливая в нити энергию, и дым повалил столбом. Ну раз не упокою, так сожгу, энергии у меня много, а теряемый запас медленно, но всё же пополнялся за счёт ведьмовской сути. Тварь начала извиваться ещё сильнее и визжать на одной протяжной ноте.

– Да заткнись ты! – рявкнула я, не в силах выносить этот визг.

В этот момент энергетический поток ослаб, и я потянулась к ушам, сеть также ослабла и превратилась в энергетическую паутинку. Так поступать было опрометчиво, но сейчас я думала лишь о том, как бы заткнуть уши и не слышать этот визг. И… Я говорила, что Тени тупые, как пробка? Если нет, то вот сейчас заявляю с полной уверенностью, они тупые. Вместо того, чтобы, воспользовавшись моим ослаблением, вырваться, эта пробка, именуемая потусторонней тёмной сущностью, замерла и затихла.

Оторвав руки от ушей, наслаждаясь воцарившейся тишиной, я посмотрела на притихшую тварюшку. Опутанная зелёными некромантическими потоками, которые сияли с перламутровым отливом, упс, а вот и ведьминские штучки просочились в заклинание, Тень лежала на полу, скрючившись в клубок, мало напоминая человеческую фигуру и молча, не мигая, смотрела на меня чёрными провалами глаз. Я усилила прилив сил, и она снова начала визжать и извиваться, я снова ослабела, но получила прилив энергии, и она вновь притихла и заткнулась.

– Хм… и как это понимать? – спросила я пустоту, и… пустота мне ответила.

– Развей – скрипучий скрежет, мало походивший на человеческий голос, исходил от неподвижного существа, лежащего на полу в куче грязи и опутанного моей энергетической сетью.

– В смысле? – не поняла я.

– Просто убей… не мучай – попросила Тень, со смирением и просьбой смотря на меня.

Эээээ, моя картина мира в этот момент пошатнулась, пошла трещинами и звенящими осколками посыпалась под ноги, я кажется даже услышала звук разбившегося стекла. Тени не говорят, Тени не просят и всё, что ими движет – это жажда убийства. Они вообще неразумные, откуда?

– Ты разумный? – спросила я, до конца не веря, что я стою тут и разговариваю с Тенью, с сущностью, появившейся из-за слишком большого скопления негативной энергии, которая не успела рассосаться в пространстве. Они даже не нежить и не призраки, а просто скопление энергии. Но…

– Просто убей. – прошелестело с пола.

– Так… а ты видел ритуал, который тут проводили два месяца назад?

Тень кивнула.

– Отличненько, расскажи мне всё, что ты видел и получишь желанное упокоение, но нам придётся дождаться моего друга.

Тень молчала, замерев в непонятной форме и просто глазела своими безвекими провалами. Я же не стала вдаваться в подробности и рассказывать ему, что я как бы сразу собиралась его упокоить, но что-то пошло не так и получилось то, что получилось… А Тень молчала, я начинала нервничать, тень молчала, а я не выдержала и добавила чуть-чуть силы в сеть и это сработало.

– Не видел… не приближался… слишком сильный. – Тень завизжала дурным голосом.

– Сильный маг? – уточнила я, ослабив потоки.

– Некроманты, тёмные, мы не приближались, наблюдали издалека. Они привели жертву и … убей, не мучай. Пустота засасывает, ослабляет и поглотит, уничтожит, упокой.

– Пустота? Она на вас как-то действует.

– Пожиратель. Я чувствовал, он вызывает пожирателя. Она сжирает, пустота сжирает нас.

– Хм… ты знаешь, что это за ритуал?

Тень покачал головой.

– А можешь описать его?

– Не приближались. Только чувствовали, кто смог, сбежали, кто нет… Пустота поглотила.

– А жертва, парень, ты видел его?

– Маг смерти, чувствовал, наблюдал издалека.

– А внешность убийц можешь описать?

– Женщина и мужчина, разные сути.

Ну да, ну да, мало кто из потусторонних сущностей могут отличить одного человека от другого по внешности, мы для них все на одно лицо. Это разумные, такие как призраки, личи и иногда полтергейсты воспринимают людей как личностей, а Тени, нежить и всякая другая дрянь их типа видит в нас Еду. Гамбургер на ножках, одним словом, мы же не отличаем один гамбургер от другого по расположению кунжутных семечек на булочке.

– Он здесь первый раз был?

– Приходил раньше, бродил, искал.

– Ритуал проводил только он, или и женщина тоже участвовала?

– Не знаю. В нём странная сила, древняя, могущественная.

Тень молчала, я же пыталась переварить услышанное, картина вырисовывалась удручающая.

– Василиса! – крик Черновского раздался за стеной, через которую я пролезла.

– Я тут, в соседнем помещении, тут дверь заперта.

– Как ты туда попала? – в голосе Черновского явно были слышны злые нотки.

– В стене у окна дыра внизу, но там узко.

– Вылезай обратно! – потребовал некромант.

– Не могу, у меня тут… ээээ… ну, короче, не могу.

– Ты ранена? – а вот беспокойство и звук шагов, приближающихся к дыре меня, обрадовал.

– Грязная, поцарапанная, но не ранена.

Луч фонаря пробился сквозь дыру, и послышалась возня и приглушенный мат Черновского. Ему на то, чтобы перелезть на эту сторону, потребовалось чуть больше времени, плечи у некроманта были намного шире моих, и ему пришлось повозиться. Но когда он наконец пролез и отряхиваясь, встал и увидев меня ,застыл с открытым ртом. Понимаю его шок, я сама до сих пор не верила в происходящее. Если бы мои руки не ощущали энергетические потоки, которые опутывали бестелесную сущность, и эти потоки не принадлежали мне, я бы сама ни за что бы не поверила в реальность такого. Но…

– Я не знаю, как так получилось, оно само, я не виновата.

Черновский оторвал оторопелый взгляд от Тени и посмотрел на меня, не хорошо так посмотрел, с полным обещанием мучительной смерти.

– Он рассказал мне об ритуале, они его не видели, но чувствовали. Их двое, как я и предполагала, некроманты, и жертва тоже некромант. Так что он скорее всего убивает наших. А ещё он вызывает какого-то Пожирателя. И эта пустота убивает сущности вокруг, и он просит упокоить его. – протараторила я на одном дыхании, пытаясь смягчить Черновского.

– Ты говорила с Тенью? – это всё, что уловил он из моей тирады.

– Ну… Ей, скажи ему что-то… – я обратилась к Тени, но существо молча лежало на полу, тихо тлея от моих пут и смотрело уже на Черновского. – Ей… я усилила поток, чуть-чуть, так чтобы ужалить, мучить хоть и тёмную сущность, я не хотела.

Тёмная сущность тут же завизжала, и я убавила силу.

– Да что такое, я же совсем чуть-чуть силы добавила? – обижено пробормотала я, потерев уши.

– Развей – заскрежетала Тень, обращаясь к Черновскому.

Нужно было видеть фэйс Черновского, подбородок стукнулся об пол, а от шока мужчина даже шаг назад сделал. Ха, я и то не так активно среагировала.

– Убери мучительницу, убей меня… спаси от мучительницы – тем временем продолжала завывать Тень.

– Мучительницу? – возмутилась я.

– Убить? – опешил Черновский.

– И никакая я не мучительница. Оно само так получилось. – я обиделась, вот серьёзно. Я тут стараюсь держать свою силу под контролем и не причинить лишней боли этому… а он?

– Черновский, развей этого предателя. А ты… мы договорились, и я выполняю условия договора.

Черновский смотрел на меня, словно у меня выросли рога, часто-часто моргал, открывал и закрывал рот в попытке что-то сказать, но не произнёс ни слова.

– Черновский?! – топнула я ногой. – Мне долго ещё удерживать сеть? Всё что нужно, я узнала, а теперь развей его и потопали отсюда. Хранителя я тоже достала. А ссадины пекут и царапины болят, прошу.

Черновский поднял на меня ошалевшие глаза, поднял руки перед собой, и они засветились мягким зеленоватым сиянием.

– Убери… эээ… что это у тебя? Сеть?

– Ага, должна была быть сеть упокоения, но… – я пожала плечами и отпустила энергию.

Потоки тут же испарились, освобождая Тень из захвата, но не смотря на свободу, чёрная сущность продолжала неподвижно лежать, не сводя пристального взгляда с Черновского. От некроманта отлепился сгусток энергии и точным ударом ударил в Тень. Вспышка, глухой стон и от чёрной сущности не осталось и следа.

– Я хочу знать всё, и молись, чтобы у тебя был веское объяснение всему, иначе… – прорычал Черновский, смотря на меня.

Я сглотнула, таким злым я его ещё не видела.

-7-

Черновский злился, ой, Никита, после того как он потребовал, чтобы я его называла по имени, то сейчас уже Никита. Так вот Никита злился, сильно злился, в начале он пребывал в чистом бешенстве, и схватив меня за руку, поволок к выходу из этого тёмного места. В машине кинул в меня аптечкой, приказав обработать ссадины и царапины, а сам какое-то время под предлогом упаковки Хранителя в специальный контейнер провёл у багажника, успокаивался, наверное. Потом мы молча ехали куда-то, я ничего не спрашивала, давая мужчине время остыть, всё равно, когда человек в таком настроении, до него не достучаться. После молчаливой поездки Никита привёз меня к себе домой, мне это показалось странным, но я не стала спорить, а безропотно повиновалась. Но кажется, такое послушание, лишь сильнее злило Никиту, и он то и дело зыркал в мою сторону потемневшим тяжёлым взглядом. Но на меня это не действовало, как бы некромант не старался. Единственное, что можно было изменить – это предупредить его об уходе, но случилось то, что случилось и чего сейчас переживать, тратить драгоценную энергию на лишние эмоции, если можно было обсудить информацию, полученную от Тени.

В огороженном доме бизнес-класса, на семнадцатом этаже нас встретила большая квартира, обставленная в современном стиле. Чёрно-белые стены, светлый пол под мрамор, тёмная современная мебель, скрытые шкафы без ручек, абстрактные световые инсталляции на потолке, тяжёлые тёмные портьеры у больших окон, за которыми открывался красивый вид на ночной город и много открытого пространства.

Повесив куртку в шкаф в прихожей и пройдя через прямоугольный проём, я сразу оказалась в огромной зале, в которой казалось было всё: гостиная с широкоформатным телевизором, серией кожаных диванов и кресел и низкий столик из тёмного стекла, справа у лестницы на второй этаж был камин, скорее всего электронный, встроенный в перегородку, за которой виднелись книжные полки, слева отгороженная широкой барной стойкой, виднелась столовая с чёрным стеклянным столом и белыми кожаными стульями, а дальше в проёме без двери проглядывалась тёмно-серая кухня.

– Однако – протянула я – неплохо живут капитаны ФСБ в наше время – прокомментировала я, разглядывая всё это великолепие, сошедшее с картинки журнала по интерьерному дизайну.

Никита ничего не ответил, лишь подтолкнул меня в спину, намекая, чтобы я не загораживала проход. Ну ничего, не будет же он вечно дуться на меня. Размашистым шагом Никита ушёл на кухню, а я же прошла к перегородке с камином и заглянула за неё. Интересное дизайнерское решение, устроить кабинет таким образом. Чёрный стол с моноблоком, большое кожаное кресло, несколько стеллажей с книгами, рамки с декоративными картами и розами ветров, которые на удивление хорошо вписались в современный стиль и большое окно. Стильно, удобно и необычно, а складная перегородка позволяла уединиться. Определённо дизайнер, который обставил квартиру Никиты, был гением и сумел создать что-то совершенно крутое.

Грозный рык отрезвил и заставил вздрогнуть от неожиданности. Из-под стола на меня смотрели жёлтые горящие глаза и оскаленная грозная пасть.

– Хорошая собачка – пискнула я, осторожно перемещаясь к выходу.

«Хорошая Собачка» сильнее зарычала, высовываясь из своего укрытия. Чёрный лабрадор пригнулся к земле, скаля белые клыки и рыча на чужого. Чужой, то есть я, промахнулась мимо выхода и упёрлась мягким местом в стеллаж с книгами.

– Мама – пропищала я, смотря в жёлтые злые глаза пёсика.

На мой писк лабрадор рявкнул и залаял, но нападать вроде бы не собирался.

– Никита!! – я полностью прижалась к стеллажу, пытаясь перекричать лай собаки.

– Цербер, Фу! – Никита влетел в комнату, схватив пёсика за ошейник. – Что ты тут делаешь? – обратился он ко мне, держа уже успокоившегося лабрадора.

– Ты назвал собаку Цербер? – вопросом на вопрос ответила я.

Никита закатил глаза, смотря в потолок и отсчитывая вдохи. Какой-то он нервный сегодня. Посчитав до десяти, он отпустил ошейник и сделав несколько шагов, потянул меня за руку, приближая к собаке. Моё сопротивление он просто проигнорировал.

– Цербер – это Василиса, она своя – он подтянул меня ближе, дав возможность обнюхать меня.

Я стояла в полном недоумении, не шевелясь, пока лабрадор обходил меня по кругу, но, когда его нос уткнулся мне в… эээ… попу и залаял, я пискнула, подпрыгнула и забежала за Никиту.

– Что это было? – мой голос дрожал от только что пережитого страха и негодования от поведения собаки.

– Знакомство – пожал плечами некромант – погладь его, он не будет кусаться.

– Погладить? Да он какой-то ненормальный, обычные животные так не реагируют на ведьм.

– Это ты неправильная ведьма, а Цербер обучен охране, так что … с ним лучше дружить.

– Эээээ…. – честно я не нашлась, что ответить. Не правильная ведьма? Ну, ну…

Дружить так дружить, мне не жалко. Всё ещё с опаской, но я вышла из-за спины Никиты.

– Хорошая собачка, добрая и совсем-совсем не злая – приговаривала я, маленькими шагами приближаясь к опасному зверю. – Ты ведь не укусишь Василису? Правда?

Лабрадор сидел, насторожённо смотря на меня, какой там дружить, я чувствовала, что собака совсем не рада такому знакомству. Может у него какой-то комплекс на ведьм? Животные же чувствуют нас за версту, и обычно благосклонны к нашим силам.

– Миленький лабрадорчик, хорошенький – ещё несколько шагов и я почувствовала жар собачьего тела у своей ладони.

Лабрадорчик притих, но уже с любопытством посматривал на ненормальную ведьму, которая разрушала всё его представление о себе, как о грозном сторожевом псе, но наши не сдаются, и я осторожно погладила собаку по загривку. Под моими аккуратными движениями собака притихла, пытаясь понять, что происходит, а я с каждым поглаживанием посылала маленькие импульсы силы. Не прошло и минуты, как Цербер приглашающе залаял и уже сам поддался на ласку. Вот так, от светлой ведьмовской энергии ещё никто не отказывался.

– Однако – прокомментировал Никита, молча наблюдающий, как его Цербер ластится ко мне.

– Теперь мы с Цербером будем дружить – я показала язык некроманту, продолжая гладить мягкую шерсть.

Никита снова закатил глаза и направился к выходу из кабинета.

– Пошли, познакомлю тебя с Даром. После ужин и спать.

– Дар? Это ещё один пёсик?

– Дар, это Драгомир – раздался низкий старческий бас из гостиной.

Обойдя перегородку со стороны окон, я увидела невысокого старца с густой аккуратной бородой, одетого в чёрные строгие штаны, кипельно-белую рубашку и чёрную атласную жилетку.

– Гой ест ведьма Василиса – домовой склонился в традиционном приветствии.

– Мир Вашему дому, Драгомир – склонилась я в ответ соблюдая древний ритуал принятый только между ведьмами и домовыми.

– Ужин будет готов через двадцать минут – обратился домовой к Никите, и дождавшись кивка, вернулся на кухню.

– У тебя есть свой домовой? Но как? – я в полном негодовании развернулась к некроманту, уперев руки в бока. – Это… Это… Это нарушение правил – наконец нашлась, что сказать.

– Как-то так получилось – пожал плечами Никита.

– Но…

– Разговоры потом – поднял он руку, останавливая меня – Пойдём покажу где можно привести себя в порядок. – он развернулся и направился на второй этаж.

– Ты всё равно мне всё расскажешь – поставила я жирную запятую.

А дальше была маленькая экскурсия по дому. На втором этаже оказалось три спальни, хозяйская и две гостевые с общим санузлом. Никита показал мою комнату на эту ночь и даже выделил свою футболку и спортивные шорты, новую зубную щётку и банные принадлежности. И приказав, именно что, приказав принять душ и отдать вещи для стирки, ушёл. Я конечно для проформы пообижалась от такой наглости и приказного тона, но здраво рассудив, что он прав, всё же приняла душ, смывая с себя не только физический смрад заброшенного завода, по которому пришлось поползать сегодня, но и пока поверхностно очистилась от налипшей черноты. А вот с шортами произошёл конфуз, они оказались мне малы, нет я их сумела нарядить на себя, но… Ну короче это смотрелось потешно и было жутко неудобно, хорошо хоть футболка оказалась в пору. Посмотревшись на себя в большое зеркало я грусненько вздохнула, кажется пора на время позабыть о сладком и снова подружиться со спортзалом, хотя против природы не попрёшь и генетика она и в Африке генетика. Сняв с себя шорты и накинув мужской банный халат, я так направилась на ужин.

– Ээээ – Никита с недоумением посмотрел на моё одеяние.

– В следующий раз нужно будет захватить сменную одежду. – прокомментировала я, присаживаясь на высокий стул у барной стойки, на которой был накрыт ужин.

– Приятного аппетита – пожелал визави и наложил себе мясо.

– Спасибо и тебе приятного аппетита. – вежливо ответила я.

Ужинали мы в молчании, я уткнулась в свою тарелку и до конца трапезы не поднимала глаз. В теле ощущалась усталость, я сегодня нехило потратилась, пережила несколько страшных моментов, да и вообще день выдался энергозатратным.

– Я спать, поговорим завтра – я сложила приборы, завершая трапезу – Драгомир, благодарю за чудесный ужин – я попыталась поклониться шуршащему на кухне домовому, но сидя это получилось как-то неуклюже.

Домовой поклонился, принимая благодарность, но несмотря на то, что его лицо всё также оставалось серьёзным, в глазах плясали смешинки. Ну да, в современном мире мало кто уже придерживается старинных ритуальных обрядов и многим пришлось подстраиваться под ритм постоянно изменяющегося мира. Это мне с Федей повезло, он ещё очень молод, да и сирота с малых лет, так что флёр обязательств к нему не прицепился, хоть он до сих пор пытается поучать меня. Но Драгомир, стар, очень стар даже для домового и за его плечами сотни лет мудрости. Мы ведьмы, чувствуем такие вещи, и почтение к таким древним существам, как домовые, лешие, коргоруши[8], водяные и другим у нас в крови. Они хоть и нечисть, но дети земли, такие же, как и мы, по сути мы с ними одной масти, у нас один источник силы, наша матушка землица.

Завершив с ритуалами и пожелав Никите доброй ночи, я поднялась в выделенную мне комнату. Несмотря на грызущее меня любопытство, я чувствовала, что разговора сейчас не получится, Никита хоть и оттаял, и кажется больше не злился, но от него исходила какая-то аура напряжённости, да и я была не в своём ресурсном состоянии. Поэтому после недолгой медитации и практик по очищению энергетических каналов я легла в предоставленную постельку.

-8-

– Боря, дай поспать – пробурчала я, когда влажный носик ткнулся в свисающую с кровати руку.

– Гав – раздалось у моего уха.

От лая я вздрогнула резко, подпрыгнув в кровати.

– Гав, гав.

– Цербер – простонала я, смотря на весело лающего лабрадора у моей кровати – отстань. – я буркнула снова, зарывшись под одеяло.

Но Цербер не собирался отставать и нагло прыгнул на кровать, продолжая лаять.

– Да что же ты такой… иди, доставай своего хозяина.

Но без толку, Цербер ткнулся мне под одеяло и гавкнул прямо в ухо.

– Аааа…. – прикрикнула я на него, но Цербер лишь сильнее залаял и даже попытался столкнуть меня с кровати.

От греха подальше я вскочила с кровати, грозно посмотрев на лежащего на моей кровати пса.

– И как это понимать?

– Гав – Цербер вскочил, прыгнул на пол, подбежал к тумбочке и подпрыгнув, схватил охапку вещей, и вот так зажав в пасти мои джинсы, подал их мне.

– Поспать никак?

– Гав – джинсы свалились к моим ногам.

– Ясно – тяжело вздохнула я, поднимая выстиранную одежду с пола.

Ну предположительно чистую, Драгомир конечно постарался и все мои вчерашние вещи были постираны, поглажены и аккуратной стопочкой лежали на тумбочке, пока противный побудчик не обслюнявил их. Хотя он же хотел, как лучше…, наверное… по крайней мере я на это надеюсь.

Принять полноценный душ мне не дали, Цербер встал в проходе в душевую кабинку и банально перекрыл доступ к утреннему счастью. Так что подгоняемая строгим охранником, который не реагировал на моё ведьмовское очарование, пришлось быстро умыться, одеться и спуститься вниз.

– Черновский, твой ненормальный пёс мало что совсем лишён чувства такта и совести, так ещё и… Ой – я осеклась, проглотив конец фразы – Здравствуйте.

За барной стойкой сидел никто иной, как сам Станислав Емельянов.

– Доброе утро, Василиса. – кивнул мне статный ведьмак, одетый в чёрный костюм. – Мы вас заждались – в тёмных глазах скользнул упрёк, но величественное, каменное лицо оставалось бесстрастным.

– Завтракай и поехали – Никита встал и направился на кухню.

– Простите – я извинилась и проскользнула за некромантом.

– Уже остыло, придётся разогреть. Надеюсь, ты ничего против микроволновки не имеешь. – проговорил Никита, накладывая яичницу с овощами и беконом из большой сковороды. Драгомира нигде не было видно.

– Что он тут делает? – не стесняясь, я вплотную приблизившись к Никите, зашептав тихо-тихо, следя чтобы Емельянов не услышал.

– Он обратился в ковен магов, у меня нет выбора.

– Он поедет с нами? – возмутилась я.

– Да. Планы поменялись, сегодня едем на пятое место преступления.

– Мрак. – я тихо выругалась – Лучше осматривать всё в порядке следования, вдруг ритуал…

– Прекрати. Это приказ, и он не обсуждается.

Несмотря на приказной тон, по одному взгляду на Никиту сразу становился понятно, куда ему хочется послать этот приказ, но терять работу никому не хочется.

– Завтракай и поехали, чем быстрее закончим, тем быстрее он отвяжется от нас.

– Он только на место преступления с нами?

– Нет, он теперь везде с нами.

– Мать моя…

– Не выражайся – Никита легонько ткнул меня в бок. – Завтра…

– Да не хочу я есть. Поехали сразу.

– Прекрати капризы, нам весь день мотаться, ты мне нужна в ресурсе, а не в полуголодном обмороке.

– Но…

– Ешь и поехали.

– Ой, какие мы заботливые, а где…

– Ни слова о Даре – шикнул на меня Черновский, посмотрев грозно, а в зелёных глазах промелькнула вспышка магии.

Ну я и заткнулась, отчего же не помолчать. Домовые обычно обитают у ведьм или ведьмаков, это норма, а вот домовой в доме некроманта – это мягко говоря нонсенс и вообще как-то ненормально. Но в принципе, чего только в мире не бывает – это хоть и против привычных норм, но скрывать…? Однако странные дела творятся в вашем королевстве, батюшка.

Под молчаливым взглядом двух не очень весёлых мужчин пришлось умять яичницу и закинуться кофе, вкуса я не почувствовала. Благо хоть ехал этот незваный гость отдельно, в своём автомобиле.

Центр города, обычный двор, дворник азиатской внешности, подметающий аллеи, мамочки, гуляющие с колясками и ребятишки, играющие на площадке. Солнце и весна в полном разгаре, Московская погода самый лучший тренер непостоянства жизни. Каким боком она повернётся к нам завтра, никому не известно.

Емельянов обратился в верховный ковен, те надавили куда надо, сделали несколько звонков и теперь он официально в оперативной команде. Отделаться никак не получится, хотя надо отдать должное Никите: час, целый час он спорил и ругался с Дмитрием Ивановым, своим начальником, приводя все разумные и неразумные доводы, почему гражданскому тут не место, даже наизусть цитировал строки закона и устава, но всё без толку, ни подполковник ФСБ Иванов, ни кто-либо другой не вняли доводам разума и пригрозив Черновскому увольнением с волчьим билетом, не культурно отключились от разговора.

– Только без твоих выкрутасов – пригрозил мне Никита, хлопнув дверью машины – от меня ни на шаг и никакой самодеятельности – приказ.

Я молча подняла руки снова, предпочитая не связываться с неадекватным некромантом, особенно когда из-под кожаной куртки проглядывает кобура с пистолетом. И это пройдёт, в конечном итоге он примет ситуацию и успокоится, по крайней мере я на это надеюсь. Надежда же умирает последней и компас земной и так далее и тому подобное, хотя пристукнуть его для проформы хотелось, аж руки чесались.

Но грязная котельная встретила нас шипением труб и звуком льющейся через трубы воды. Емельянов в своём дорогом костюме смотрелся, мягко говоря, не в тему в этом антураже, но нужно отдать ведьмаку должное, он молча следовал за нами, выполняя в точности все приказы Никиты. Лишь пробивающиеся скорбь и печаль через восковую маску невозмутимости выдавали хоть чуть-чуть его эмоции. По-моему, мужик ещё хорошо держится, ведь именно тут убили его сына.

Пустота наступила внезапно, вот была жизнь, энергии дома, ощущение животных и людей вокруг – и бамц пусто, словно в вакуум попали.

– Дьявол – процедил Емельянов, сгибаясь и глубоко дыша – Что за чёрт?

– Подозреваемый выкачивает жизненную энергию не только из своих жертв, но и из пространства. – ответил Никита.

– Но как? Как вообще возможно создать такое пятно? Оно же должно было заполниться со временем?

– Мы работаем над этим вопросом – всё также механически ответил Черновский, посмотрев в это время на меня.

Я же ответила таким же виноватым взглядом. Нам и в голову не пришло спросить себя об этом. Емельянов прав, даже если убийца и выкачал энергию из пространства, то она уже должна была заполниться, мир быстро латает свои шрамы, дисбаланс неприемлем. Но в данном случае даже спустя месяцы пустота сохранялась в первозданном виде. И это даже не чёрная дыра, которая всасывает всё что попало в неё, нет. Просто статика, словно время замерло в одном моменте.

– Нужно будет…

– Я пошлю ребят – перебил меня Никита также, как и я, догадавшись о причинах такого явления.

Скорее всего Хранитель сохраняет стазис. Нужно проехаться по тем местам, откуда мы уже изъяли обереги и проверить, что там стало с энергетическим фоном.

– Василиса – Никита отвлёк меня от раздумий, взглядом привлекая к действиям.

– Да, да.

И снова закрыть глаза и погрузиться в пустоту. Услышать звук, почувствовать нить и пойти за ней. Никита страховал сзади, Емельянов следовал по пятам, я же с закрытыми глазами шла на зов оберега, пока снова не уткнулась в стену.

– У него какая-то мания на стены – пробурчал Никита.

– Рисунок ритуала, сто процентов. Сейчас уже нет сомнений.

– Посмотрю я, где он нашёл стену в болотах.

Никита отодвинул меня за спину и строго посмотрел прямо в глаза, как бы напоминая об утреннем приказе. Один бог знает, чего мне стоило удержаться от комментариев и гримасы, но скосив глаза на Емельянова, я отпустила голову и пальцем указала место расположения Хранителя.

На этот раз всё происходило чётко и отлажено. Никита достал небольшой армейский нож из ножен на голенище и методично простучал стену. На попытку Емельянова помочь и просканировать стену на предмет пустот отмахнулся и попросил не мешать следствию. Ну мы и стояли позади, и не мешали, пока он простукивал, пока ножом отколупал кладку и с трудом подцепив, вытащил кирпич открывая схрон с Хранителем.

– Это же… – удивился Емельянов, увидев оберег – Но он не ощущается как обычный Хранитель.

– Он и не обычный, что-то туда намешали, нам пока не понятно, что.

– Магия тут однозначно не обычная ведьмовская, что-то похожее использовали шаманы в горах Алтая.

– Это кельтские руны друидов, примеси скорее всего использовались внутри. – парировала я.

– Молодёжь – взгляд Емельянова был снисходительным – ваша женская магия отличается от мужской. Это у вас кельтские руны используются для оберегов, мы же вплетаем руны в артефакты, эта часть ремесла доступна только мужчинам.

– Вы хотите сказать, что…

– Что этот артефакт изготовил мужчина.

– Но…

– Он выглядит как оберег, чувствуется как оберег, в него вплетены нити женской обережной силы, но лишь на поверхности, а внутри – это артефакт, сделанный мужчиной.

– Выглядит как оберег, чувствуется как оберег – пробормотала я ошеломляющую информацию – но – это артефакт, изготовленный мужчиной. Вы понимаете, что это значит?

– К сожалению, да.

– А я вот не понимаю – в разговор вмешался Никита – может, просветите?

– Мужская и женская сила ведьмовства разная, настолько разная, что она отвергает друг друга. Тысячи лет ведьмы и ведьмаки бьются над тем, чтобы соединить их воедино.

– Но зачем?

– Существует древняя легенда. Тот, кому удастся соединить мужскую и женскую часть получит идеальный сосуд бесконечной силы. Артефакт неведомой силы, позволяющий любому питаться энергией из пространства и перенаправлять её.

– Но ведь ведьмы и ведьмаки и так те, кто получают энергию от природы.

– Природа – это женская вотчина, наша же мужская – небо, космос. Но не в этом суть. Ведьмачество исходит от ведающих, те кто несёт знания о силе. Мы живые батарейки, но мы можем передать лишь столько, сколько сможем перенаправить сквозь себя, и не больше чем может впитать маг. У артефакта же нет границ, нет природного стопора, переваренная и очищенная сила – это всего лишь сила без агрегора личности, который всегда остаётся при передаче от ведьмы или ведьмака.

– Да, да, я это знаю. Светлые и тёмные, ведьмы и ведьмаки и колдуний, и колдуны – лишь у вас есть такая градация. Для всех остальных сила есть сила, но вы разделились.

– И ты прекрасно должен знать, почему. На таких как мы, ответственность хранителей и наша задача отделять плевелы от зерна.

От заявления Емельянова я поморщилась. Об этой ответственности я слышала с самого рождения, хранители, мать их. В мире всё поменялось и теперь правят новые маги, да в ковене есть ведьмаки и ведьмы старой закалки, но многие самые сильные из нас давным-давно отошли от дел, предпочитая отшельничество. Со старыми хранителями постепенно из нашего мира уходят и знания и в мир технологий, когда люди всё меньше и меньше верят в ворожбу, в правительственных креслах сидят маги, обычные фокусники, которые при помощи заклинаний перенаправляют внутреннюю силу в осязаемый мир, подчиняя себе материю. А все разглагольствования Емельянова о хранителях всего лишь крик гордыни в умирающей Вселенной. Нет больше хранителей, лишь жаждущие власти люди, которые умеют и чувствуют больше, чем другие.

– Ты хочешь сказать, что этот оберег создан при сплетении мужской и женской силы ведьмовства. – вмешался в наш спор Черновский.

– Грубая попытка, но нет. – ответила я за Емельянова, на что тот грозно посмотрел на меня. Да, да, забудь дяденька о легендах и мифах, мы на деле и тут важны факты – Силы не сплетены воедино, лишь наложены друг на друга так плотно, что я практически не чувствую вторую часть и если бы не знала, что искать, то никогда бы не догадалась. Но сила разрознена, она не едина.

– Да – Емельянов вздохнул, протягивая руку к оберегу, который держал Никита.

– Нет – Никита отстранился. – Вам лучше не прикасаться. Мы отправим его в лабораторию, пусть эксперты разбираются. – Никита спрятал мешочек во внутренний карман куртки подальше от пары любопытных ведьмаков. – Мы закончили тут. Нужно возвращаться в отделение. – ни говоря больше ни слова, Никита направился к выходу.

Посмотрев на Емельянова, я успела заметить промелькнувший гнев, но всё исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись выражением печали и скорби. Однако, странно это как-то. Нужно будет понаблюдать за ним, раз уж нам его навязали.

Оставшийся день мы провели в отделении. Никита передал оба Хранителя Радомиру, сообщив об умозаключениях Емельянова, но как оказалось, вчера ребята распотрошили первый Хранитель и уже поняли причины искажения силы. Но это всего лишь цветочки, ягодки же ждали внутри.

В тёмном помещении, полностью отделанным базальтовыми панелями с вырезанными защитными рунами и древними символами, было слишком светло. Лампы дневного света, металлические столы и аппаратура никак не вязались с магическим антуражем, но добро пожаловать в двадцать первый век, где технологии стоят на страже магии. На одном из столов лежал мешочек с рунической вышивкой и десятки разных мелких предметов, с первого взгляда казавшиеся мусором: корешки, кусочки древесины, опилки, остатки сухих трав, какие-то косточки, мотки разноцветных ниток, проволоки и даже волосы, но лишь знающие видели во всём этом мусоре ингредиенты оберега.

– Тут все стандартные десять ингредиентов для изготовления Хранителя: корень ириса, хвойные иголки, артыш и другие, но кроме основных, добавлены пять дополнительных. – рассказывала Илона, уже немолодая ведьма-эксперт по оберегам.

– Пять? Обычно в Хранитель добавляют только четыре «своих» ингредиента.

– Тут пять – невозмутимо ответила она мне, ни на секунду не сбившись с ровного тона. Золотая нить, три кости из крыла ворона, перевязанные волосом из хвоста лошади вороной породы, живая лаванда и корень мандрагоры.

– Безумное сочетание, лаванда и золото – это жизнь, кости воронов и мандрагора смерть, а лошадиные волосы вообще во здравие используют. – негодовала я, пытаясь понять логику сбора оберега.

– Не хватает только черепа полевой мыши, сушёные внутренности кролика, вербена, кедр и жимолость и получился бы…

– Защитный артефакт – Радомир закончил фразу за Емельянова, на что тот зло посмотрел на собрата по цеху, но Радомир не остался в долгу, не собираясь скрывать своего мнения по поводу присутствия постороннего.

Я же внутренне поморщилась от перечисленного сочетания ингредиентов, у этих ведьмаков всё не так у людей, а черепа и внутренности не редко были основными ингредиентами для их «артефактов». Но что уж тут судить, по сравнению с некоторыми некромантическими ритуалами, где в ход шла свежая кровь – это ещё цветочки. Лишь Илона сохраняла невозмутимое спокойствие.

– Что со свойствами? – Никита ловко вклинился в теоретическую дискуссию.

– Пусто – коротко ответила Илона.

– В смысле пусто?

– Оберег пуст. Ингредиенты, остатки заговора, остатки нитей силы ведьмовской и ведьминой, и больше ничего. Это пустышка.

– Но… – я растерянно моргала, пытаясь осмыслить услышанное.

– Надеюсь, с этими станет что-то понятнее. – Радомир кивнул на два других Хранителя, лежащих в стеклянных ящиках с защитными символами.

– Когда ты открыла его… – начал было Никита, но я перебила его.

– Это не магия, ведьмачество работает по-другому.

– Что произошло, когда вы открыли его? – вмешался в разговор Емельянов.

– Всё описано в материалах дела, которые Вы получили ещё вчера. – ответил ему Никита.

Дальнейшее препирательство было лишено всякого смысла, и мы угрюмо молчали, наблюдая за работой Илоны и Радомира. Меня и Емельянова к Хранителям не подпустили, статус не тот, а моя некромантия могла лишь создать помехи, даже несмотря на защитные заклинания, которые опутывали комнату. Но ничего нового или интересного мы так и не узнали. Разные ингредиенты, разные руны, один и тот же материал замши, отрезанный от одного куска, одни и те же нитки, скорее всего из одного мотка, но оба оберега-артефакта оказались пусты. Никакой эманации силы, никаких видений и остаточных явлений смерти или жизни, ничего.

Никита негодовал, я терялась в догадках, а Емельянов строил теории, периодически препираясь с Радомиром. А вот Иван и аналитики Марк и Лёша порадовали, дело начало обрастать деталями, а жертвы информацией. Появилась первая реальная зацепка: красная шкода, принадлежащая Олегу Захару, жертве номер шесть. Её описали коллеги Егора Кротова и Вадима Антохина, жертвы номер четыре. Именно по этой ниточке мы и решили копать дальше.

-9-

– Почему Цербер? – в тишине машины мой голос прозвучал как-то слишком требовательно, а не беззаботно, как предполагалось. Сказывалось нервное напряжение сложного дня.

– Потому что страж мира мёртвых – с улыбкой в голосе ответил Никита.

Через час после того, как мы покинули главное отделение, он наконец успокоился и теперь расслабленно вёл машину, даже музыку включил.

– Да ладно! – я фыркнула, не собираясь скрывать своего мнения по этому поводу.

– Что?

– Банально!

– Почему?

– Ну как же, некромант, маг смерти и ЦЕРБЕР, страж мира Мёртвых! Это же… Это же… Банально!! – я всплеснула руками, поддерживая своё негодование.

– А по мне логично. Некромант – смерть, Цербер тоже из той же оперы. Прямая логика.

– В этом то и суть, обычная… простая… прямая логика. Банально!

– Тебя забыл спросить – фыркнул он в ответ. – Чем тебе Цербер не угодил?

– Он неправильно реагирует на меня.

– Тренировки. – Никита пожал плечами.

– Инстинкты не утопишь под дрессурой. Я ведьма, а он обычная собака.

– Ты неправильная ведьма, а он хорошо натренированная собака, послушная и верная.

– Сам ты неправильный – я еле сдержалась, чтобы не показать этому … Этому… Нехорошему человеку язык. И лишь понимание того, как глупо и по-детски это будет выглядеть удержало меня от опрометчивого поступка.

– А-ха-ха. Я-то как раз обычный, простой некромант, чуть сильнее некоторых, но ничего необычного.

Этот зараза ещё и смеётся надо мной?!

– А фешенебельная квартирка и домовой? – не осталась я в долгу.

– Наследство – Никита снова пожал плечами, как бы говоря, что тут не о чём разговаривать.

– Зачем секретность с Драгомиром?

– Не хочу, чтобы о нём узнал Емельянов.

– Почему?

– Не хочу лишних вопросов. – сухо ответил Никита, закрывая разговор.

Я подняла брови, показывая своё мнение насчёт его скрытности, но в итоге каждый имеет право на личное пространство.

– Приехали – уведомил меня Черновский спустя двадцать минут.

Неприметный двор спального района не отличался от десятка других разбросанных по всей Москве. Когда-то салатовый дом с облупившейся штукатуркой, горстка полупьяных мужиков у подъезда, припозднившиеся подростки на детской площадке. Машина Емельянова припарковалась рядом, и мы молча вошли в пахучий подъезд. Восьмой этаж, металлическая дверь без номера и неровный полумрак квартиры.

– Антуражненько – хмыкнула я, рассматривая шаманские бубны на стенах, колоды карт таро, картины с пентаграммами, платки с обережной вышивкой, поддельной кстати, старинные книги с ритуалами и остальные разности, которые можно было отнести к разряду «магия».

– Хм… – Никита многозначительно посмотрел на меня, намекая на мой собственный маго-дизайн квартиры.

– Что? – фыркнула я в ответ – Я не таскаю к себе «клиентов».

– Вот после такого мы удивляемся всему бреду, который придумывают нуллы[9] про нас. – скривился Емельянов, рассматривая квартиру Захарова.

Вот от него не получилось отделаться, попытка сбежать из отделения, позабыв там Емельянова, не увенчалась успехом и догнав нас на парковке, он просто поехал следом.

– Что мы тут ищем? – спросила я Никиту, проигнорировав замечания Емельянова, слово нулл неприятно резануло по слуху. Никогда не любила тех, кто превозносит себя над обычными людьми, лишь из-за того, что у него есть сила.

– Что-то, что позволит понять связь между этими тремя.

– Но Лёша сейчас потрошит всю их переписку, а Марк перетряхивает их прошлое через мелкое сито. Что можем обнаружить мы, если тут уже покопались наши эксперты?

– Но у них не было тебя. Я надеюсь, что ты сможешь найти что-то ещё. Что-то, что мы не заметили в первый раз.

Я скептически встретила ответ Никиты, кажется, он на самом деле вознамерился произвести меня в ранг сканера. Да, только я чувствовала Хранителей в Пустоте, но тут не Пустота. Кинув недовольный взгляд на Никиту, и сдержав крутившееся на кончике языка проклятие, я обратилась к пространству.

Захаров превратил свою однокомнатную квартиру в безвкусную пародию на «экстрасенса», перемешав всё, что только можно было перемешать, начиная от шаманских культов северной тундры, и заканчивая древними майя. Такое можно было бы ожидать от повёрнутого на магии и фэнтези ролевика, но никак не от мага с лицензией, принятого в клан. И куда только смотрели ребята из группы зачистки? Обычно они не позволяют порочить доброе имя магического мира и строго следят за таким произволом. Мы хоть и скрываем наш мир, но всё же стараемся не обманывать людей, хотя в век процветания фэнтези и свободы самовыражения удержать хоть какие-то рамки всё сложнее и сложнее. Чует моё сердце, недалёк тот миг, когда правительство официально объявит о существовании магии. Но не сейчас.

Выпустив наружу своё ведьмовское чутьё, я медленными шагами начала обход по комнате. Настоящие шаманские бубны, оба до сих пор вибрировали силой, и откуда только он их взял? Висящие рядом два лианных полотна с обережной вышивкой тоже оказались с сюрпризом. Вышивка обычная, без ведьмовского заговора, а вот лён оказался старинным, и в нём до сих пор присутствовали нити старинного наговора, наложенного на материал. Наговор простенький, на здравие, не завершённый, но начатый качественно. Стеллаж с книгами, статуэтками, оберегами и артефактами, представлял собой странную коллекцию чего только можно. Каждая вещица обладала толикой силы, в основном что-то простенькое или же банальное скопление энергии сквозь время, оставленное отпечатком ауры владельцев, ничего сверхъестественного. Лишь статуэтка Будды и медный амулет-артефакт с вороньим пером представляли хоть какой-то интерес. В столе также оказалась куча мелочей с лёгким налётом силы, карты таро правда были заговорены по всем правилам, в этом зачёт, а вот ряд кристаллов оказался искусственной подделкой и скорее всего служил антуражным украшением. Ковёр над диваном был старым и оказался оберегом на богатства, слабым, но всё же правильным.

Создавалось ощущение, что Захаров скупал на барахолке все вещи, в коих чувствовалась хоть крупица силы, частая ошибка дилетанта.

– Его никто не обучал? В деле указано, что он вошёл в клан. – спросила я Никиту, рассматривая старинную статуэтку балерины, также с остатками энергетического следа предыдущего владельца, точнее владелицы.

– Нет. Он был слишком слабым магом и его приняли лишь для проформы. Обучили, как защищаться, таро и выдав свод правил и законов, отправили в свободное плавание.

– Знаешь, среди ведьм нет такого. Мы за каждую бьёмся до конца.

– Вы бьётесь между с собой, пытаясь заполучить нового адепта вашей веры, лишь бы насолить сёстрам. Среди ведьмаков нет такого разделения на общины, как у вас. – отозвался Емельянов, также, как и я, с лёгкой неприязнью рассматривая окружения.

– Ну да, ведьмаки просто каждый старается заполучить побольше власти. И ваши «братья» также не прочь присоединиться к нашим общинам – парировала я.

– Может прекратите, мы тут по делу, а не разборки между вами устраивать. И вообще, ты не только ведьма, но и некромант, мне тоже о клановых распрях вспомнить? – возмутился Никита, останавливая наш детский спор.

Отвернувшись к окну, я посмотрела на темнеющее небо за окном. Ведьмы, ведьмаки, маги, некроманты, оборотни, меня это разделение ещё в детстве достало, когда все ведьмы России и кланы некромантов устроили политическую войну, лишь бы заполучить меня в свои круги. Но отец сумел вынести выгоду и из этого противостояния, и «продать» моё обучение всем и сразу, но по очереди. Хотя именно благодаря его деловой хватке, сейчас я обладаю знаниями нескольких школ и на арене силы считаюсь очень сильной ведьмой, хотя борьба за могущество никогда не входила в мои планы. Мне и так хорошо.

Лёгкая пульсация в правом виске привлекла моё внимание. Между стенкой и стеллажом приютился неказистый комод. Я уже осмотрела его содержимое, и ничего, кроме старых счетов и кипы договоров на кредиты не нашла. Но сейчас что-то настойчиво стучалось ко мне. Открытая к восприятию ведьма, это словно магнит для всего окружения, всё, в чём есть хоть толика силы, будет пробиваться и пытаться привлечь к себе внимание. Но то что ощущалось сейчас, взывало не только к ведьмовскому чутью, но и к некромантической силе. Сконцентрировавшись, я чуть не пошатнулась от «Бамц» в голове.

– Что за … – пролепетала я, направившись к ящику.

– Что там? – Никита оказался рядом со мной в мгновение ока.

– Ты же уже проверила его – как-то негодующе удивился Емельянов.

– Шшшш… – я подняла руку, восстанавливая тишину.

«Бамц… Бамц…Бамц», стук, напоминающий гонг, буквально вибрировал в голове, притягивая к себе. В ящике ничего не оказалось, бумаги, бумаги и снова бумаги. Но звук силы исходил именно отсюда, никакого сомнения. Выдернув и перевернув все шуфлятки, я снова ничего не нашла. Ореол силы увеличился настолько, что заглушал восприятие.

– Нет ничего, но я чувствую. Оно должно быть тут – я в отчаянии посмотрела на пустой ящик, не веря своим ощущениям, сила исходила из него.

Старинное дерево, напитанное силой? Но нет, самая обычная тумбочка, купленная скорее всего в ИКЕА, никаких узоров, чистый ламинат и ДСП. Самая обычная вещь! Но сила…? Охваченная внезапным озарением, я схватилась за тумбочку, попытавшись отодвинуть её, но стеллаж так плотно прижал её к стене, что она не поддавалась.

– Что ты делаешь?

– Не доставай вопросами, лучше помоги мне, она словно приклеена.

Никита отодвинул меня в сторону и потянул, но треклятая мебель не желала сдаваться.

– Какого…? – возмутился некромант, засучив рукава и снова потянув, но ничего. – Помогите мне – потребовал Никита у Емельянова – Но в начале наденьте перчатки, а то заляпайте всё своими отпечатками – Никита протянул пару голубых перчаток Емельянову, и тому на этот раз пришлось надеть их, а то в начале он отказывался клятвенно, уверяя что ни к чему не прикасался, и даже руки в карманы спрятал.

Не скрывая своего недовольства, ему пришлось надеть перчатки и помочь Никите. Двое вполне себе сильных мужчин, особенно Емельянов со своим богатырским разворотом плеч, с трудом, но всё же отодрали эту треклятую тумбочку от пола. Кусок ДСП так и остался приклеенный к полу.

– Кому понадобилось приклеивать тумбочку к полу? – возмутился Емельянов, потирая ушибленный о подоконник бок.

– Тому, кто не хотел, чтобы её убирали с места – Никита также ушиб локоть о стоящий позади стол.

Я же припала на четвереньки, осматривая пыльный пол. От этого места всё ещё фонило непонятной энергией, гонг забил с новой силой, маня, играя на струнах моей внутренней силы, словно музыкант. Он не ласкал, а жёстко пытался подчинить, заставить внутреннюю энергию играть по своим правилам. Но пол был пуст, ничего не было видно, комья пыли, какие-то крошки, мёртвые трупики тараканов. Стоп! Тараканы! Потянувшись, я осторожно подняла один трупик, развернув его.

Я бросила трупик, отшатнувшись от места, как чёрт от ладана.

– Морена – пискнула я, отползая к окну.

– Что? Откуда? Я ничего не чувствую. – Никита всмотрелся в освобождённое пространство между стеной и стеллажом, его глаза горели зелёным свечением, он сканировал пространство. – Там пусто – заключил он спустя какое-то время. – Ты ошиблась.

– Но трупики тараканов белые – покачала я головой. – Там точно что-то есть, я чувствую.

– Скорее всего твои способности снова вошли в конфликт, и ты так отреагировала на «трупик». Тебе и раньше всегда что-то, да чудилось. – неприятно усмехнулся Емельянов.

– Ваша осведомлённость о моём прошлом поражает – ядовито ответила я.

Сдержаться и не указать прямым текстом направление, куда и как глубоко он может идти со своими предположениями, было сложно. Но думаю моего прожигающего взгляда было достаточно.

– Не знаю, не знаю. Всё это без толку, ты только тратишь наше время. – Емельянов зло шаркнул по полу, взметая пыль и крошки.

– Прекратите – также зло процедил Никита. – Вы разрушите улики.

– Да нет тут ничего – Емельянов указал на пол. указывая на грязь.

А дальше время будто замедлилось, вот по лицу Емельянова пробегает тень удивления, он наклоняется к полу с протянутой рукой. Вот Никита протягивает к нему руку, чтобы остановить и делает шаг вперёд, но путь ему преградила злосчастная тумба. Рука Емельянова коснулась чего-то на полу.

– Не трога… – Никита отшвыривает тумбу, пытаясь успеть.

Рука Емельянова дотронулась до пола и воздух взорвался сработавшим заклинанием.

– О, мать честная – прошептала я, всё так же в замедленной съёмке наблюдая, как вмиг почерневшая рука Емельянова метнулась к горлу. Он задыхался, а на покрасневшем от гнева лице проступили мертвенно белые пятна Морены.

Никита настиг Емельянова через секунду, ударил по руке и из почерневших пальцев на ламинат покатилась булавка с крупным прозрачном камнем на вершине. Я даже не заметила, как тяга и набат в голове стихли, улетучившись в момент, когда Емельянов коснулся булавки.

Емельянов покачнулся и свалился бы, ударившись о стеллаж если бы Черновский вовремя не поддержал его. Но миндальничать не было времени. и неуклюже уложив здоровое тело ведьмака на пол, Никита тут же начал произносить контрзаклинание, снимая энергетическую пелену с уже бьющегося в конвульсиях тела. Некромант за работой – это нечто невообразимое. Их сила всегда отличалась не только мощью, но и эффектностью. Глаза полыхают неоново-зелёным. С кончиков пальцев срываются зелёные искорки света, проникая в тело Емельянова, аура полыхает ярким зеленоватым свечением, а потемневшие губы шепчут на первый взгляд бессвязные слова.

Я заворожённо наблюдала за ним, пребывая в лёгком ступоре от происходящего с Емельяновым и в полном шоке от силы Черновского. Да он с лёгкостью мог бы претендовать на место магистра.

Тем временем сила струилась из Никиты в Емельянова, белые пятна с лица и шеи постепенно начали отступать, сквозь лопнувшую перчатку пальцы приобрели нормальный человеческий оттенок. А спустя полминуты выровнялось и дыхание, из прерывистого став ровным и глубоким. Никита сжал кулаки над грудью Емельянова и словно захватив что-то, выдернул призрачный щуп в форме булавки. Энергетическая заноза, оказавшись на свободе, тут же распалась, рассеиваясь в пространстве сотнями тёмных точек.

– Успел – тяжело выдохнул Никита, откидываясь назад и прислонив голову к стеллажу, закрыл глаза.

Я же сидела молча, переваривая увиденное и стараясь даже дышать через раз. Не только успел, но и с точностью распутал и распылил такое сильное проклятие. Вот уж точно, такого, как он, обычными методами не возьмёшь.

Когда Никита наконец открыл глаза, зелёное свечение пропало, и на молодом лице проступила печать усталости. Серые тени залегли под глазами, скулы очертились и даже лёгкая щетина проступила на волевом подбородке. Наши взгляды встретились и в зеленых глазах некроманта читалось беспокойство.

– Ты как? Тебя не задело?

Я покачала головой, отвечая беспокойством на заботу.

– Хорошо. Две минуты приду в себя и нужно вызывать подмогу. – Никита вновь прикрыл глаза, стараясь глубоко дышать. Тонкие потоки энергии окутали его тело, медленно восстанавливая.

Встав на четвереньки и обогнув лежащего без сознания Емельянова, я подползла к Никите, осторожно коснувшись его плеча.

– Помогу – прошептала я, отвечая на его безмолвный вопрос.

Лёгкое удивление во взгляде, секундное колебание и кивок.

– Закрой глаза – попросила я, почему-то ощутив лёгкую волну смущения.

Кривая ухмылка и он подчинился. Хорошо же знал, что я собиралась сделать. Ведьмы могут передавать энергию только через прикосновения, и чем интимнее эти прикосновения, тем больше силы я могла отдать. Это для лёгкой поддержки и поднятия настроения хватало обычного касания, но сейчас дела обстояли иначе. Дождавшись, пока он расслабится, я склонилась к его лицу, но в последний момент замедлилась снова, ощутив волну внутреннего жара.

«Это всего лишь медицинская помощь, ничего личного» – уговорила я себя, призывая к действиям.

Горячее дыхание Никиты обожгло губы, но медлить было больше нельзя и наплевав на всё, я просто поцеловала его. Лёгкое покалывание, судорожный вдох некроманта и энергия тонким ручейком потекла от меня в него. Мы просто касались губами, я передавала, он впитывал. Секунда, вторая, третья, полминуты, энергия всё текла и текла к нему медленно, но уверенно наполняя силы мужчины. Я была так сосредоточена на процессе передачи, что не заметила, как одна рука скользнула на мою талию, а вторая осторожно коснулась волос. Миг, и он притянул меня ближе, раскрывая губы и беря инициативу в свои руки. Жаркий поцелуй, стремительное нападение, его язык касается моего, руки сжимают в крепких объятиях и моя полная капитуляция. Томный, властный и до бесконечности страстный поцелуй, он уже не принимал, он брал, требовал, поглощал энергию, выпивая всё что мог взять. Безумный вихрь поглотил меня полностью, я отвечала на его поцелуй, сама ластилась в его объятиях, и отдавала бесконтрольно, без тормозов.

– Ээмм – у наших ног завозился Емельянов приходя в себя.

Придя в себя, я как ошпаренная, отшатнулась от Черновского, тяжело дыша, он же с лёгким сожалением, задержав руки чуть дольше необходимого, всё же разомкнул объятия отпуская меня.

– Что произошло? – Емельянов зашевелился, попытавшись сесть, но тут же снова упал, лишь чудом успев подставить руку.

– В булавке была Морена. Капитан Черновский успел снять заклятие, но вам сейчас лучше не двигаться. – протараторила я, подползая к ведьмаку.

– Морена? Но это же… – в голубых глазах бизнесмена отразился абсолютно понятный страх.

– Я всё снял. Но пройдёт какое-то время до полного восстановления. Сейчас вызову скорую, вам нужно отлежаться.

– Никакой скорой, пусть отвезут меня домой. – потребовал ведьмак, но Никита никак не отреагировал на его требования.

Скорая, оперативники и эксперты приехали через двадцать минут. Уже полностью восстановившийся Никита, помог Емельянову перейти на диван, приказав мне следить за пострадавшим, сам же принёс чемоданчик для сбора улик и ещё раз тщательно проверил тумбочку и пол под ней.

Когда Емельянова погрузили в машину скорой помощи, Черновский раздал указания экспертам проверить тут всё до последнего сантиметра, передвинуть всю мебель, проверить каждую вещь и каждую книгу, подробный отчёт ждёт завтра.

– Федоил сможет собрать тебе сумку, я пошлю кого-то, чтобы привёз? Мы задержимся в городе ещё дня на два, три, не хочу тратить время на дорогу.

– Поделишься телефоном?

Никита недоумённо посмотрел на меня.

– Что? Мой погиб смертью славных ещё вчера, когда убегала от Тени.

Больше ничего не комментируя, Никита протянул мне свой телефон. Благо, я давно купила Феде отдельный мобильный и проблем со связью никогда не было, также открыла отдельный счёт, предназначенный для домашних нужд, и всё что от меня требовалось, это периодически пополнять его, Федя был очень скрупулёзным и все домашние расходы всегда держал в полном порядке и точной отчётности.

-10-

Как и обещал Никита, утром меня уже ждала большая спортивная сумка с моими вещами, любовно собранными Федей и Борей, а на тумбочке у кровати обнаружилась коробка с новеньким телефоном. Повертев белый смартфон, я не знала, как его интерпретировать, то ли как заботу, то ли же просто решение несущественной проблемы. Выводила из равновесия и вчерашняя вспышка страсти от Никиты. С одной стороны, ничего особенного, порыв и неконтролируемая жажда, обычное стремление утолить энергетический голод. С другой стороны, на краткий миг в том поцелуе промелькнуло что-то больше, чем обычная потребность, что-то слишком интимное. Но после этого он вёл себя как обычно, ничем не показав, что что-либо было. Вставив сим-карту и загрузив базовые настройки синхронизации личного аккаунта, я временно отбросила все вопросы и сомнения и полностью переключилась на работу.

Следующие два дня прошли в постоянных разъездах. Пока Емельянову прописали принудительный постельный режим, мы с Никитой объезжали квартиры жертв. В них не было явных признаков принадлежности к магическому миру, квартиры как квартиры, чистые с новеньким ремонтом на окраине, или же более старое съёмное жильё в городской черте. Но в каждой обязательно были те или иные вещи с заключённой в них силой, как старинный ловец снов, вышедший из-под рук хантовских[10] ведьмаков, берёзовая ветвь, украшенная белыми и красными лентами карельских озёрных ведьм, треснувшая нефритовая пирамида, служащая для некромантических ритуалов и даже вырезанный из дуба дракон с явным отпечатком чуждой магии северно-тайских народностей и многое другое. Люди часто покупают милые сердцу безделушки-сувениры, напоминающие им о приятных моментах жизни, но зачастую они даже не замечают, как на какой-то барахолке могут купить бесценный артефакт за гроши. Повезёт, если предмет несёт в себе защиту или хотя бы не принадлежит тёмной магии. Но как часто опасные для жизни артефакты оказываются на полках обычных квартир, медленно уничтожая всё вокруг себя, питаясь энергией домочадцев. Группы зачистки по всему миру, конечно, стараются следить за этим, прочёсывая барахолки, антикварные лавки и букинистические магазины, но за всем не уследишь. Это я ещё молчу о самоучках, которые, начитавшись бреда в интернете и ай-давай ваять свои собственные обереги и артефакты. И что самое удивительное, у многих реально что-то да получалось. Пугала только кривизна результата, никогда не знаешь, что выкинет тот или иной предмет и насколько разрушительной и опасной может оказаться его сила.

За эти два дня, мы нашли ещё две булавки с запечатанными в них заклинаниями, все смертельные и опасные. На этот раз действуя с максимальной осторожностью, Никита брал с собой группу экспертов и изъятие происходило чётко и быстро, после чего в стеклянных контейнерах с защитными рунами они отправлялись в лабораторию, где Геннадий, некромант из команды на пару с Илоной и Радомиром обезвреживали и распутывали заклинания, пытаясь очертить уникальный почерк заговаривающего. А Лёша с Марком начали поиск всех магазинов, где могут продаваться такие специфические булавки. Прорабатывалась версия, что убийца через эти булавки ослаблял свою будущую жертву, что давало ему возможность с лёгкостью выкрасть и убить. Но чем больше улик и ниточек мы находили, тем больше вопросов возникало.

После посещения квартиры Ангелины Фроловой и отправки новой булавки в лабораторию Илоны, Никита припарковался у ресторана в центре города.

– Зачем мы тут?

– Поужинаем, я чертовски голоден, а тут подают отличное мясо.

Сегодня он был на удивление галантен, злоба и раздражение доминирующие последние три дня спала, и сейчас он казался спокойным, уравновешенным, уверенным в себе мужчиной, от которого исходила стойкая аура полной и абсолютной тишины. Именно таким, какими были все некроманты. Мастера смерти всегда отличались удивительной аурой безмятежности, будто у них вся вечность впереди, будто они знают что-то такое, чего не знают остальные, будто лишь им известна истинная суть жизнь. Я прекрасно знала это состояние покоя, сама не раз оказывалась в его мирных водах, но продержаться в них достаточно долго мне никогда не позволяла открытая, живая и искрящаяся энергия ведьмочки, ещё слишком молодой ведьмочки, как бы не прискорбно это было признавать.

Мы сели за столик у окна, и Никита тут же заказал бутылку вина.

– К чему праздник? – удивилась я его выбору.

– Я так тебя и не поблагодарил за помощь. – спокойно ответил он.

– Пожалуйста, ты бы сделал то же самое на моём месте. В принципе ты тоже помог мне в наш первый день знакомства.

– О да, эпический кофе, испорченная рубашка, колкие замечания и «не виноватая я, оно само так получилось», а потом бессонная ночь и отдирание энергетических пиявок.

– Ну… Это как посмотреть. И ты так и не прислал счёт за рубашку, и за телефон тоже. – я откинулась на спинку стула, смотря на чуть саркастическую улыбку сидящего напротив меня мужчины. Вот врут, когда говорят, что некроманты замороженные, это внутри у них мир и покой, а на поверхности плескается вся гамма чувств и эмоций.

– Ещё сочтёмся. Да и как ни посмотри, но ты необычная и странная. Вот подскажи мне, с тобой всегда случается что-то этакое?

– Нет, конечно. За последние три дня я паинька, лапочка и вообще во всём послушная девочка.

– А-ха-ха-ха, вот это то как раз меня и беспокоит. Как бы не оказалось затишьем перед бурей.

– Хам… – огрызнулась я, отворачиваясь к окну. А этот некромант лишь засмеялся в ответ.

Долго обижаться на Никиту мне не позволили, отличная кухня, бокал вина и неспешный разговор на философские темы отличий школ и восприятия мироздания, поумерили пыл и выровняли воистину чудесный вечер в мирное русло. У нас на самом деле оказалось много общего, мои некромантические силы давали возможность понять эмоции и мироощущение Никиты, его же больше интересовало, как две несовместимости, ведьмачество и некромантия уживаются во мне. Мы долго смеялись над непредсказуемыми результатами использования некромантии, и как ведьмовские силы зачастую вмешиваются в ход заклинаний, искажая их.

– Подожди, подожди, обычное поднятие для допроса, породило пляску смерти для целого кладбища? – неверяще посмотрел он на меня.

– Ну да. – кивнула я – кладбище, правда, было маленьким и очень старым, но скелеты всё равно поднялись и давай грохотать костями.

– Не может быть. – засмеялся он.

– Знаешь, тогда мне было как-то совсем не смешно. От меня фонило не только некромантией, но и ведьмовской силой, а утихомирить энергию никак не удавалось. Казалось, что сила живёт отдельно от меня.

– А как же контроль?

– Да какой там контроль, у меня такое бывает, силы просто вырываются наружу и начинают свою пляску. Наблюдать за этим противостоянием может быть забавным, но не в том случае.

– Знаешь… – протянул Никита, задумавшись на минуту – я думаю у тебя проблема не с контролем силы, а в разделении.

– В смысле?

– Ты воспринимаешь силу как что-то отдельное от себя. Есть ты – он выдвинул правую руку, имитируя чашу весов – А тут сила – он выдвинул вторую руку в противовес – ты воспринимаешь это как две отделённые части. Но суть в том, что сила и ты – это одно целое, одно и тоже. – он встряхнул руками, покрутив ими в воздухе – не две части одного целого, которые необходимо соединить, а в принципе никаких частей нет. Есть ты и ты есть сила.

Я молчала, смотря на него, пытаясь проникнуть в суть его слов. Интуитивно я ощущала, что в чём-то Никита прав, но умом не могла понять сути, не могла даже представить себе это целое. О целостности твердили все учения, с этого всё и начиналось, даже современные тренинги по личностному росту также говорили о целостности и единстве. Теории, философии и споров было столь много, что никто так и не понимал всей сути. Даже в магическом мире испокон веков все в голос утверждали про целостность силы, единство мира, но в тоже время каждый создавал свои учения, разделялся на кланы, школы и течения, и каждое было именно тем верным и единственно правильным.

– Никитушка – радостный голос, раздавшийся над головой вывел меня из раздумий о целостности.

– Амалия? – ответил Никита с лёгким удивлением в голосе.

– Очень рада увидеть тебя вновь.

– Неожиданная встреча.

– Превратности судьбы, не иначе. – великолепная брюнетка лучезарно улыбнулась своему собеседнику.

Я молча наблюдала за этим обменом любезностей, изучая девушку. Шикарная молодая женщина, лет тридцати трёх на вид, высокая, статная с идеальной женственной фигурой и красивым лицом. О таких говорят породистая, лёгкий макияж подчёркивал все достоинства и выделял большие миндалевидные зелёные глаза, открытая натуральность, которая смотрелась даже более эффектнее, чем профессиональный макияж в дорогом салоне. Одежда с иголочки, элегантный графитовый брючный костюм, чёрная блузка и шпильки лодочки на высоком каблуке.

Смотря на эту представительницу «слабого пола», я невольно спрятала свои ноги, обутые в чёрные кроссовки под стул. Мои рваные джинсы, простая белая футболка, чёрная кожанка, отсутствие макияжа и собранные в небрежный пучок волосы меркли на фоне этой высокой элегантности, я уже молчу про фигуру с моими лишними килограммами в стратегически важных местах и мой средний рост.

– Может, мы выпьем по бокалу твоего любимого красного сегодня? Как в старые добрые времена. Посидим, поговорим, пробежимся по воспоминаниям, нам есть что вспомнить. Не так ли? – она обворожительно улыбнулась красными губами, кладя руку с идеальным красным маникюром Никите на плечо.

– Я занят сегодня – безэмоционально ответил некромант.

– Завтра? – продолжала настаивать Амалия.

– И завтра тоже и даже на следующей неделе – торопливо ответил Никита, опережая её готовое сорваться предложение, небрежно, но деликатно скинув руку девушки со своего плеча. – И в принципе, как там гласит пословица «Кто старое помянет, тому не жить».

– Тому глаз вон – исправила я.

Никита повернулся ко мне и криво усмехнулся.

– Амалия – как-то устало вздохнул некромант, снова всем корпусом развернувшись к стоящей девушке – мы уже десять раз всё обсудили и пришли к определённым выводам и решениям и с тех пор ничего не изменилось. Между нами возможны лишь такие отношения, другого не дано. Прими это.

– Ты всегда был бесчувственной глыбой льда, твоя работа всегда была важнее всего, меня, родителей, клана. Ты мог добиться таких высот, но предпочитал крутиться в своём ФСБм. Я любила тебя, но ты выбрал свою работу и всё разрушил. – ядовито, но с не скрываемой печалью и даже болью высказала она.

– И это тебе тоже придётся принять. А сейчас, пожалуйста, не оставишь ли ты нас наедине, мы ужинали до твоего бестактного вмешательства. – в его ответе не прозвучала ни одна эмоция, лишь леденящий душу холод.

Я впервые видела его таким и удивительно, но этот холод не замораживал, а наоборот пробуждал волну симпатии и восхищения. Мне даже нравился такой спокойный, холодный, собранный Черновский. И это поражало, никогда не была фанатом такого поведения, меня всегда привлекали эмоциональные, открытые и чувственные мужчины, а не ледяные некроманты с их печатью смерти на ауре и личности.

– Мне жаль тебя – Амалия выпрямилась, подобралась и нацепив ответную маску холодности развернулась и направилась к выходу. Истинная некромантка, кем она в сущности и была.

– Прошлые ошибки? – приподняла я вопросительно бровь.

– Просто прошлое. У кого его нет – Никита облокотился о стол, уставившись в полупустую тарелку.

– У кого его нет… – эхом пробормотала я, смотря на опускающуюся на город ночь.

– В твоей истории наверняка ни одно разбитое сердце – с усмешкой высказал он, подняв взгляд на меня.

– Кто знает, своё бы сберечь.

– Да ладно, ты ведьма, у вас всё по-другому.

– Это всеобщее заблуждение. У нас тоже есть сердце и мы тоже влюбляемся, любим, преданы и верны своим избранникам. Ничто человеческое нам не чуждо.

– И всё равно ведьмы, наверное, самые ярые и большие феминистки, каких когда-либо знала эта планета.

– Так исторически сложилось в патриархальном мире, когда у тебя есть сила наравне с остальными сложно подчиняться во всём. И ты забываешь банальный механизм защиты и от людей, чего только нам стояла инквизиция, даже тут в России, и больше всего от своих же. Мы же ходящие батарейки, помагичил, выложился по полной, переспал с ведьмой и снова в строю. А если попадётся могущественная ведьма, то и силушку подрастит и здоровье всегда на высоте, жизнь долгая, да дорога длинная. Да ты и сам всё это знаешь.

– Знаю. Поэтому и не верится в обычные отношения.

– Мой бывший муж тоже не верил, не верил настолько, что даже боялся сделать предложение, думал, пошлю его.

– Подожди, подожди, ты была замужем?

– Да, чего тут удивительного.

– В настоящем браке? – всё ещё не верил Никита.

– В обычном, ЗАГС, свадьба, белое платье, фата, гости и шампанское. Всё было, даже какие-то дурацкие конкурсы.

– Обычный брак или же магический?

– Обычный. Вадим был обычным человеком.

– Обычным человеком?! Ты была замужем за обычным человеком? – сейчас глаза Никиты напоминали два огромных блюдца, тёмные брови взметнулись к чёрным волосам, даже рот приоткрылся от удивления.

– А-ха-ха… Да, просто человек, без магии и других паранормальных способностей.

– И твой клан позволил тебе это? Даже не клан, а твой отец. Вот уж никогда не поверю, что Ларин позволил своей единственной дочери выскочить замуж за простого человека.

– Нууу… там всё не так тривиально, как кажется на первый взгляд. Во-первых, это был Вадим Краснов, третий сын Миклуши Краснова. Так уж вышло, что один из потомков древнего ведьмовского рода родился без каких-либо способностей. «Холостой выстрел» ,как за спиной называют такие явления. Отец с одной стороны был против, но и я не идеал его мечтаний, да и деньги Краснова сыграли немаленькую роль. В общем, после непродолжительных споров отец сдался, и мы сыграли свадьбу.

– И всё же вы расстались. – Никита вновь пытался подстроить факты под свою теорию.

– Не сразу, но… Да. Расстались.

– Дай-ка угадаю, этот козёл изменил тебе и бросил, обвинив во всём тебя. – Никита хмыкнул, улыбнувшись собственной шутке, но на дне его зелёных глаз промелькнула всё ещё не до конца прожитая боль.

Я откинулась на спинку в миг ставшего неудобным стула, перевела взгляд на ночные улицы города, освещённые оранжевыми, словно солнечные апельсины фонарями, на спешащих прохожих, кутающихся в куртки и массивные кофты, вечером резко похолодало. Перевела взгляд обратно на Никиту. С привлекательного лица мужчины спала шуточная улыбка, плечи, обтянутые неизменной чёрной рубашкой, расслабились, а в глазах читалось участие. Сейчас он почему-то напоминал мне древнеримского воина, во всей его расслабленности и даже лёгкой небрежности читалась забота, защита, стать воина, способного одним мечом противостоять всем демонам ада. Моим собственным демонам. И эта молчаливая поддержка вывела на откровенность.

Поднесла бокал к губам отпив глоток терпкого сухого, ощущая чуть кисловатый привкус, с нотками корицы и ягод на губах и не отрывая взгляда от рубиновой жидкости в высоком, пузатом бокале заговорила.

– Де факто всё до банальности просто. Я называю это: «Сошлись два одиночества». Вадим, обычный человек, живущий в магическом мире, ребёнок без возможности быть частью чего-то большего, быть частью рода, и я… аномалия, не вписывающаяся ни в одни рамки закона. Мы познакомились на бизнес-встрече, я проходила очередное наказание от отца или обучение, как посмотреть. «– Я покажу тебе, откуда деньги берутся. Может, тогда научишься самоконтролю и ответственности», объявил отец, после того как наша дача сгорела дотла из-за моего неудавшегося эксперимента. Вадим уже тогда полностью управлял всеми финансами отца и возглавлял холдинг Краснова. В начале нам было хорошо вместе. Два бунтаря, пошедшие против устоев общества и природы. Он, казалось, наслаждался мною, а я нашла того, кому смогла безусловно отдавать. Наш брак продлился три года, а потом… О нет, дело было не в нём, и он вдруг не превратился в жестокого тирана, нет. Наоборот, он был таким же, как и в день нашей встречи, волевой, но бесконечно чувственный, любопытный, стремительный, эмоциональный, живой и любящий жизнь. Истинный боец, стремящийся к победе. К победе любой ценой. А я… Именно я в один день поняла, что мне надоело носить маску. Маску идеальной дочери, всю жизнь борющуюся за любовь отца, маску хорошей жены и прекрасной леди, которую видел во мне Вадим. Я устала от той жизни, устала постоянно искать одобрения и ждать оценки, устала сомневаться и не знать куда податься. Я сняла маски, отвергла все роли и… я просто отпустила себя. Это не было похоже на прекрасное преображение или освобождение, как пишут в умных книжках и показывают в фильмах. Это был внутренний бунт, вырвавшийся наружу. Мне нужно было прожить все стадии взросления, пока баланс не был установлен. Шаткий, хрупкий, но мой собственный, не навязанный из вне. Наверное, именно так в один день ты понимаешь, что уже вырос из подгузников и пора брать ответственность за свою жизнь в свои же собственные руки. Вадим бесился, мы постоянно ссорились и ему не нравилось моё поведение. Он воспринимал это блажью, очередным образом и иллюзией о самой себе и… не понимал, не стремился понять и узнать другую часть меня. Непоседливую, дурашливую, где-то циничную, но с собственным мнением, отличающимся от его и принятых в обществе, я совершала ошибки и не страдала по этому поводу, я отстаивала свои границы, до тех пор, пока в них не пропала нужда. Я перестала быть той леди, строгой, но послушной, улыбчивой и уравновешенной, холодной, но отлично играющей роль страсти и наслаждения. По правде говоря, тогда мало что доставляло удовольствие и счастье. Я была хорошо выдрессированной куклой. И я ушла. Просто собрала рюкзак с вещами первой необходимости, открыла отдельный счёт, который никто не мог контролировать, и уехала. Моя поездка не походила на мечту из голливудских фильмов, я не поехала в Азию искать мудрости и просветления, ни в Европу погрузиться в историю и безмятежную жизнь. Хотя за год извилистого путешествия я повидала многое, от звёздной жизни Сан-франциско, Вуду Нового-Орлеана, до мексиканских шаманов смерти и обломков цивилизации древних инков в Перу. Вернулась я через год, обновлённая снаружи и более устойчивая внутри. Вот такая история. – я замолчала, вновь переживая яркие воспоминания прошлой жизни и всё ещё ощущая на кончике языка свежий запах перуанских джунглей.

– Почему полиция и маленький городок на окраине? Решила всего добиться сама?

– В Мексике я познакомилась с Сантьяго Костасом, он был полицейским. В те три месяца, что я провела в маленьком городке, мне посчастливилось поучаствовать в нескольких расследованиях, и уже тогда я поняла, что мне это нравится. Строить карьеру не входит в мои планы, но докапываться до истины и наводить порядок мне нравилось всегда. А маленький городок? Ну… каюсь, я просто сбежала. От отца, бывшего мужа, бывшей тусовки, стереотипов и прошлых друзей. От вот таких девочек и мальчиков как твоя Амалия, плюс в моей жизни появились Федя и Боря. И нет, не о какой-либо гордости речь не идёт. Когда я вернулась, то внаглую использовала деньги отца для приобретения квартиры, и связи Красновых, чтобы устроиться на работу. У меня, конечно, известная фамилия и уникальные способности, но кто возьмёт девочку без соответствующего образования в следственные органы. Так что пришлось учиться и работать одновременно. Как я получала разрешение на оружие и сдавала экзамен по стрельбе, это вообще отдельная история.

– Не, не, не … никакого оружия в моём присутствии, упаси Боже. – Никита замахал руками.

– Эй, я неплохо стреляю.

– Слова «неплохо» и «стрельба», априори не совместимы в одном действии.

– Не суди, да судим не будешь. – я гордо подняла голову, с вызовом посмотрев на Никиту.

Мы молчали оба, смотря друг другу в глаза, и впервые в жизни мне было уютно с кем-то посторонним после того, как открыла душу, рассказав о себе. Обычно я мало кому рассказывала о своём прошлом, оно было в прошлом и пусть там и остаётся, но то спокойствие и принятие, которое я ощущала от него в данный момент, радовало, и я была благодарна за его открытый взгляд после моего откровения.

– И всё же ты невероятная ведьмочка-некромант – покачал головой Черновский, смотря с нескрываемым восхищением.

-11-

Я была уставшей, злой и взвинченной. Нервы, словно тугие канаты напоминали искрящиеся провода. В этот момент я была готова убить Черновского с его тупостью, Емельянова с его назойливостью и умением возникать в самый неподходящий момент, да и вообще весь мир, из-за подлянки, которую мне устроили эти двое.

За последующие два дня мы посетили ещё два места преступления: полуразрушенное здание на окраине и подвал ночлежки, больше походящей на притон. Ещё два Хранителя сейчас находились на базальтовом столе у Илоны в лаборатории, ещё две пустышки, наполненные непонятными ингредиентами и не дающие никаких ответов.

Шестое место преступления, которое мы проверяли, по энергетики мало чем отличалось от предыдущих. Старинное здание в самом центре города считалось историческим памятником архитектуры. Вот уже полгода, как здание закрыли на ремонт и медленно перестраивали под жилое помещение для какого-то олигарха. Но мне мало верилось в счастливое проживание среди этих стен. Мрачное, пустынное, вычурно аляповатое с гипсовыми барельефами, мраморными колоннами в греческом стиле, потолки украшенные лепниной и тяжёлые рамы с облупившейся позолотой на излишне больших окнах. Сейчас всю эту намеренную роскошь прикрывали строительная плёнка, леса и груда строительного инвентаря.

– Интересно, чём он руководствовался, выбирая места для убийств?

Вокруг царила не только внешняя разруха и бардак, вызванный неаккуратными рабочими, но и атмосфера здания вибрировала от тяжёлой энергии. За века тут было совершено не одно убийство, прожиты десятки трагедий и сотни страданий, и всё это впиталось в стены, накапливаясь сквозь время. В старинных зданиях всегда витает отпечаток прожитых тут жизней, но энергия имеет свойство рассеиваться в пространстве. Вечный круговорот непостоянства мироздания. Но тут, казалось, время застыло в вычурной лепнине, кладке камней и поперечных балках, скрытых за богатой отделкой, будто само время остановилось и десятилетия, словно круги в дереве, накладывались друг на друга и лишь усиливали давление на ауру.

– Тьма? – предположил Никита.

– Издеваешься? Свет и Тьма – иллюзия. Но место мрачное.

– И полное смерти. Ты этого не чувствуешь?

– Мои некромантические сенсоры «стёрты», в большей степени я чувствую, как ведьма, общий фон. Сейчас я определённо могу сказать, что это место проклято. Но ты прав, тяжесть смерти тут также присутствует.

– Проклято? Я не ощущаю проклятия, лишь смерть, страдания и боль.

– Это всё отголоски проклятия. – уверила я некроманта.

Никита скептически посмотрел на меня, не желая погружаться в извечный спор между некромантами и ведьмами: что первично, яйцо или курица, то есть мучительная смерть или же проклятие. Я также не стала развивать тему, сейчас мне хотелось быстрее выполнить свою работу и убраться отсюда. Мне было некомфортно, все мои рецепторы насторожились, ожидая худшего, даже на заводе было не так скверно, там просто преобладал страх, а тут… более никак, как скверно – это состояние нельзя было назвать.

Мы прошли весь первый этаж и спустились в подвальное помещение. Сквозь расположенные под потолком окна пробивался дневной свет, но его оказалось ничтожно мало, и крутая лестница утопала в полумраке. Дряхлые, старые ступени скрипели под ногами, воздух сгустился, становясь тяжёлым и затхлым. Никита включил фонарик, освещая узкий проход. Пыльный подвал встретил нас темнотой, спёртый воздух пах плесенью и едким запахом красок и извести, я поёжилась, ощущение тяжести тут стало ещё сильнее.

– Мерзость – внутри всё бунтовало против нахождения тут, инстинкты обострились, а сила бурлила, пытаясь вырваться наружу в банальной реакции самозащиты.

– Всего лишь старинный дом с историей – прокомментировал Никита, щёлкнув выключателем.

На потолке разом загорелись несколько лампочек, именуемых Лампочки Ильича, осветив помещение.

– Что это? – я с выпученными глазами смотрела на длинный уходящий в темноту туннель. Почерневшие от времени и сырости камни, закруглённый потолок и несколько тяжёлых металлических дверей, я насчитала пять, а сколько их было там за гранью освещения, даже представить боялась.

– Когда-то это был обычный подвал для хранения снеди, потом его соединили с сетью бесконечных подземных туннелей города.

– А в этих комнатах что? – я подошла к одной из дверей, осторожно подёргав за ручку.

На удивление, дверь с лёгкостью поддалась, открывая тёмное помещение, заваленное всяким строительным хламом.

– Как видишь, сейчас ничего интересного. А что тут было во время войны, понятия не имею, может в хрониках и есть эта информация, но я не интересовался. Пойдём, нам туда. – Никита жестом указал на пятачок за границей освещения.

Я насчитала в общей сложности восемь дверей, а за темнотой оказалась глухая кирпичная стена, обрывающая туннель.

– Там уже другие владения. – объяснил Никита суть такой преграды. – Идём – он открыл металлическую дверь, пропуская меня вперёд.

После давящего ощущения опасности на миг пустота показалась блаженством. Великое ничто обжигающей волной смыло печать смерти, преследующей меня с того момента, как я перешагнула порог дома.

Небольшой квадрат света, льющегося из коридора, осветил пыльные и раскрашенные красными рунами стены.

– А вот это что-то новенькое. – я подошла к правой стене, рассматривая стройный ряд рунической вязи. – Не может быть, это же… – с трудом верилось в увиденное.

– Да – мрачно подтвердил мою догадку Никита, так же, как и я с осуждением рассматривая наскальные рукописи.

– Вызов жнеца – полушёпот, полустон.

– Жнецов, по одному для каждой группы рун. – поправил он меня.

С каким-то благоговейным ужасом я покрутились вокруг своей оси. Семь групп вызова, семь жнецов, семь смертей и колоссальное количество силы. Злые, голодные, жаждущие смерти, казалось, красные руны до сих пор пульсируют, готовые в любой момент открыть вход в подпространство.

– Вася, Хранитель – потребовал Никита, отвлекая от мрачных дум.

– Да.

Заглушив все сторонние чувства и эмоции, я погрузилась в пустоту. Сознание медленно расщеплялось, давая возможность пустоте проникнуть глубже, отступая сантиметр за сантиметром. «Бум» – яркий звук жизни раздался за пустотой, и я шагнула ему навстречу. «Бум, бум, Бум» – звук становился сильнее, отчётливее, пока тонкая паутинка силы не указала путь. Ведомая я зашагала по нити, пока носки кроссовок не соприкоснулись с широким плинтусом.

– Тут – я стояла у стены напротив двери, указывая прямо в покорёженный символ смерти. – Стену вскрывали.

Рунический рисунок был повреждён, паутина трещин расходилась в разные стороны, а кусок камня вынутый из стены и небрежно засунутый обратно, острыми краями торчал из стены.

– Хм… Грубая работа. – Никита подцепил камень, без усилий вытаскивая его.

В выскобленном углублении лежал красный замшевый мешочек с чёрной вышивкой рун. Мы одновременно переглянулись с Никитой, это что-то новенькое.

– Такой цвет для создания Хранителя, это нормально?

– По канонам нет, но…

– Но?

– В этом деле всё неправильно и всё не по канонам. Я не знаю. – мой голос прозвучал жалобно, но я на самом деле не знала, чего ожидать от этого матерчатого мешочка.

– Ладно – выдохнул Никита, протягивая руку к красному оберегу.

– Черновский! Ларина! – голос Емельянова раздался откуда-то сверху.

– Бездна – выругался некромант, застыв с протянутой рукой, так и не дошедшей до мешочка.

Я же только вздрогнула от неожиданности.

– Вы внизу? – голос стал ближе и в гулкой тишине стали слышны скрип деревянных ступеней и приближающиеся быстрые шаги.

– Что он тут делает? – прошептала я.

– Узнаю, кто слил информацию, уволю к чертям. – процедил Никита сквозь стиснутые зубы.

– О,,, вот вы где? – Широкое лицо Емельянова заглянуло в открытую дверь, довольно улыбаясь. – Когда Марк сказал, что вы направились сюда, думал, не успею застать вас на месте. Мрачное место, не ожидал что такие ещё сохранились в центре, нужно будет сообщить нашим, чтобы очистили. Смертельные проклятия в самом сердце города не игрушки и могут вырваться за пределы дома. Вижу, вы уже нашли ещё одного Хранителя? – Емельянов бесцеремонно заглянул в отверстие в стене и уже протянул руку, чтобы взять Хранителя.

– Нет – резко остановил его Никита, схватив за запястье. – Без перчаток вы не прикоснётесь ни к одной улике. И раз уж вы тут, то сохраняйте субординацию и не мешайте работать.

На миг лицо Емельянова исказила жёсткая гримаса, стальные глаза сверкнули, но он быстро взял себя в руки и благодушно улыбнулся.

– Конечно, конечно, не хотел мешать. – он поднял руки, отступая на шаг.

Не став больше медлить, Никита вынул Хранителя из своего укрытия, спрятав его в заранее приготовленный контейнер. В пластиковый пакет опустился камень со стены и несколько обломков стены.

– Пошли отсю…

– БЗррр…. – Острый звук сверла разрезал царящую тишину, перебив Никиту на полуслове. Звук был таким громким, что казалось, сверлили прямо тут под ухом.

– Что за…

Но Емельянов не успел высказать возмущения, жёлтый свет мигнул несколько раз и погас, погружая подвал в кромешную тьму. Звук тут же утих.

– Приплыли – пробормотала я, пытаясь сфокусировать зрение и разглядеть хоть что-то в воцарившейся темноте.

Странно, но в окружающей нас пустоте я вдруг ощутила толчок силы. Мягкий, ненавязчивый, совсем слабый, но отчётливо ощутимый.

– Что это? – я резко развернулась, пытаясь уловить источник, но ощущение испарилось также внезапно, как и появилось.

– О чём ты? – переложив контейнер с хранителем к себе во внутренний карман куртки, Никита щёлкнул кнопкой фонарика, осветив окружающее пространство.

– Сила, я что-то почувствовала.

– Кто бы сомневался – пробурчал Емельянов, но я не придала ему значения, также, как и Никита.

– Что именно?

– Не знаю, ощущение было слишком быстрым, появилось и тут же пропало, не смогла распознать.

С полминуты Никита молчал, шаря по комнате фонариком, я ощущала щупальца некромантическоского сканирования, исходящие от него, они обласкали пол, стены, потолок, но ничего не нашли.

– Пошли. – Никита первым вышел в коридор, освещая нам дорогу.

В темноте путь обратно показался длиннее, темнота окружала со всех сторон, а маленький свет от фонаря давал лишь призрачную надежду сохранности. Тен в чёрных углах, казалось шевелились, готовые наброситься на чужаков, где-то за каменной перегородкой слышался неясный шёпот, сам воздух, казалось, вибрировал и уплотнялся, вновь становясь тяжёлым. Нутром я ощущала что-то неправильное, инородное, будто что-то следило за каждым нашим шагом, и чем дальше мы отходили от места преступления, тем сильнее становилось это ощущение. Спины коснулось дуновение могильного холода. Проклятие, витающее в самой кладке дома, пропитывающее его от фундамента до крыши, оживало.

– Проклятие активизируется – сообщила я моим провожатым.

– Древнее и тёмное – подтвердил Емельянов.

– Чувствую, смерть поднимается – кивнул Никита.

Мы все ощущали изменения в ауре дома, и ускорили шаг, торопясь покинуть это тёмное пространство как можно быстрее. Впереди уже замаячили серые провалы узких окон, кидая свинцовые лучи облачного неба на старую лестницу. Оставалось всего несколько шагов, когда Никита вдруг резко развернулся, крикнув на ходу.

– К стене! – руки окружило зелёное свечение, а с пальцев сорвалось боевое заклинание.

Зелёный луч просвистел в нескольких сантиметров от меня, всколыхнув энергетические путы, прорезая пространство и утопая в темноте.

– СССССЖЖЖЖ!!!! – пронзительное шипение словно сорвало пробку.

У дальней стены в том месте, куда ударил луч силы, сформировалась фигура, сотканная из клубов света и тьмы. Призрачный силуэт переливался и клубился, вырисовываясь на фоне чёрных камней.

– Мама – пролепетала я, смотря на это чудовище.

– Не мама, а Мара – зло процедил Емельянов, начав нашёптывать заговор.

– Не сметь – огрызнулся Никита на самодеятельность Емельянова – уходите отсюда.

Емельянов зло посмотрел на Никиту, но не стал спорить и по стеночке проскользнул некроманту за спину. Я же в начале хотела воспротивиться, но увидев выражение полного сосредоточия, погружения в силу на его лице, и клубы зеленоватого свечения, укутывающие его тело, не стала спорить. Но я не успела сделать и нескольких шагов, как потустороннее существо снова завизжало и одним стремительным рывком бросилось в нашу сторону.

– Бегите! – крикнул Никита, выбрасывая руку вперёд.

Ослепительно яркий свет пронзил темноту и прямо перед потусторонним существом образовался силуэт, похожий на огромного пса. Охваченная зелёным огнём фигура животного оскалила огромные клыки, зарычав на Мару. Страж подпространства, я даже представить себе не могла, что Никите подчиняется такое создание грани.

– Вася, за мной! – Никита схватил меня за руку и оставив стража разбираться с тёмной сущностью, потащил к лестнице.

Я поторопилась на выход, оставив позади себя яростный рык, и визг полный злобы и боли. Страж и Мара схлестнулись в смертельной схватке. Существа родом из подреальности, обители мёртвых душ и самой смерти, одно напитанное злобой ведьмовского проклятия, второе в подчинении у некроманта.

– Её питает проклятие, дом буквально вибрирует силой, Страж может не выдержать. – задыхаясь я бежала за Никитой и Емельяновым, мы уже миновали лестницу и выбежали на первый этаж.

– Я знаю, у него приказ выжить. – Никита крепко держал меня за руку, огибая леса и раскиданные по полу вёдра с краской.

– Бог ты мой! – воскликнул Емельянов, бежавший перед нами и резко остановившись, по инерции мы чуть было не врезались в широкую спину ведьмака.

Емельянов занёс руку и прошептал:

– Marw yn enw goleuni.

– НЕТ!!! – крикнули мы одновременно с Никитой, но не успели.

Емельянов дунул на руку и с его раскрытой ладони вырвалось облачко золотой пыли. Заклинание врезалось в неровную тёмную тень, разрывая плотный покров. Визг, который издала эта сущность, был столь сильный, что звуковой волной нас отшвырнуло назад на деревянные леса. Весь дом, каждая комната, каждая стена, каждый камушек и бревно взорвались такой мощью, что меня буквально смяло волной оглушающей силы.

– Estero maarama – проговорил Никита, быстро вставая на одно колено и пуская мощный поток силы в сгущающуюся перед нами тень.

Искорки зелёной магии некромантов поплыли по стенам, окружая существо, заключая его в клетку. Я попыталась встать, но в груди пульсировала боль, в глазах плыли звёздочки, а некромантия и ведьмачество вступили в противостояние за право действовать. Я окунулась в это буйство внутри себя, и медленно, словно распутывая узелок, потянулась к ведьмовской силе и начала проецировать свет вовне, нашёптывая очищающий заговор. Перед внутренним взором поплыли тёмные узоры проклятия. Древнее, тёмное, полное боли и ненависти, ведьма наложившая проклятие, отдала всё до последней капли, её предсмертное проклятие.

Прошепченное в момент гибели, и подкреплённое силой агонии, проклятие впитывает в себя не только силу ведьмы, но и её суть, в тонкой паутине была заключена сама душа ведьмы. Кто же так сильно должен был насолить ведьме, что она заключила свою собственную душу, обрекая её на вечное скитание в лабиринте смерти и тьмы?

– Ashala, lumini, vineto de liderali. Ashala, lumini, vineto de liderali. Ashala, lumini, vineto de liderali! – я шептала древние слова наговора, повышая тональность на каждом слове, при каждом повторе, проникая в суть самого проклятия.

– Что ты делаешь?! – крикнул Никита.

– Пытаюсь ослабить проклятие. Эти твари будут лезть без остановки, их питает сила ненависти.

– У тебя хватит сил?

– Не знаю – честно ответила я, не останавливаясь удерживать перед глазами узоры наговора.

– Эм… – рядом застонал Емельянов.

Ему досталось больше всего, звуковая волна откинула его на строительные леса, и доски пирамидкой посыпались на него.

Краем глаза я увидела, как он встал, отбрасывая в сторону колючие доски, огляделся и быстро сообразил, что происходит. Никита шептал свои заклинания, пытаясь удержать рвущихся к нам сущностей, я же стоя на коленях концентрировала силу направляя её на стены дома медленно снимая проклятия. Емельянов подполз ко мне сзади и положил массивные руки мне на плечи сплетая свои силы с моими, подхватывая мой певучий наговор.

– Ashala, lumini, vineto de liderali. Ashala, lumini, vineto de liderali! – два голоса, две силы сплелись вместе.

Я впервые действовала в связке с ведьмаком, даже отец никогда не рисковал практиковать что-то вместе, и это ощущение было ново для меня. Энергия текла сквозь меня потоком, но Емельянов не впитывал её как остальные маги, а перенаправлял, усиливая поток и превращая его в бурную реку, выплёскивая обратно через меня. В этом тандеме я была началом и концом одновременно. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром проклятие начало отступать, поддаваться, тёмная паутина на стенах начала бледнеть, а атаки на барьер, созданный Никитой, были уже не такими яростными.

– У вас получается, оно ослабевает – с лёгким восхищением проговорил некромант, из последних сил удерживая заклинание.

– Ashala, lumini, vineto de liderali! – крикнула я, направив столб света в проклятие.

Паутина замерцала, вспыхнула и взорвалась.

Новая волна освободившейся силы обдала жаром, я удержалась в вертикальном положении лишь благодаря поддержке Емельянова. Тёмные потусторонние сущности подпространства отступили, исчезая вместе с проклятием.

– Фух – я дышала так, словно пробежала несколько километров на предельной скорости, тело ломило от пережитого, в ушах шумело, но на душе было радостно и внутри разливалось тепло.

– Смотри – Емельянов показал в коридор перед нами, и я замерла от восхищения.

Большая, размером в две ладони, синяя бабочка порхала в лучах выступившего из-за облаков солнца. Лазурная, искрящаяся, сейчас она казалась высшим, божественным созданием. Словно по волшебству окно отворилось, впуская свежий, прохладный воздух и чистое солнечное тепло. Бабочка покружила, описывая ровную спираль и выпорхнула в окно исчезая среди солнечных зайчиков.

– Психея[11] – пробормотал с восхищением Емельянов.

– Она освободилась от ненависти и злобы – с тем же нескрываемым благоговением прошептала я в ответ.

– Никогда такого не видел – поддержал нас Никита.

Мы молчали, и на этот раз тишина была приятной, свободной, умиротворяющей. В молчании Никита поднялся, помог подняться мне, и мы направились к выходу.

Но если я думала, что наши приключения на сегодня закончились, то глубоко ошибалась. Как только мы достигли машины, Никита взъелся на Емельянова, отчитав того словно школьника за беспечность, неосторожность и применение неподходящих ведьмовских заклинаний на сущности подреальности. В красках расписал ему где и в чём тот был неправ и как подставил нас всех, активизировав проклятие своим легкомыслием. На удивление Емельянов стойко всё стерпел, он не скрывал своих эмоций, но не сказал ни слова на наглость, проявленную капитаном Черновским. Даже воздержался от угроз и лишней патетики. Но и слов признания вины или извинений также не было произнесено. Получив подтверждение дальнейших планов, он не прощаясь сел в свой БМВ и уехал.

Но и после этого Никита не успокоился и уже решил довести меня до кондратия. Нет, мне он ни слова ни сказал, ни похвалы, ни обвинений, а прямо у меня на глазах открыл чудом сохранившийся целым контейнер и вскрыл Хранителя!!! Вот так, просто молча развязал тесёмки и открыл мешочек. И проделал он это так быстро и ловко, что я сообразить ничего не успела, как некромант согнулся в три погибели и гулко застонал.

– Никита!!! – я бросилась к нему, выхватывая уже пустого Хранителя и отбрасывая в сторону.

Он не отвечал, держался за живот обеими руками, припав к машине.

– Никита, что… как помочь? – я тут же пустила сканер, но тело было здоровым, потрёпанным, ослабленным и на энергетическом минимуме, но никакой зримой физической боли.

Видение, в Хранителе сохранились последние минуты жизни убитого, и это видение сейчас засасывает его также, как когда-то засасывало меня. Пробившись внутрь своего резерва, я потянулась к нему некромантией, путы магии словно цепкие крючки зашарили в пространстве, ища дверь в подпространство нереальности, пытаясь проникнуть в иллюзии, охватившие воспалённое сознание некроманта. Словно пробираясь сквозь капустные слои, я проникала в энергетическую прослойку Никиты, пытаясь достучаться до центра, но постоянно натыкаясь на всё новые и новые преграды.

– Никита! Никита – я звала его, пытаясь дозваться, пробиться сквозь транс. – Никита, отзовись, выйди на свет!

– Уйди! – грозный возглас и ударная волна, исходящая от Черновского вышвырнула меня из его головы.

После всего пережитого сегодня в глазах заиграли звёздочки, а в голове взорвался фейерверк.

– Никогда, слышишь, никогда даже не думай лезть в обитель некромантов сквозь подпространство – голос Никиты был грубым, грудным и вообще не похожим на его мягкий баритон.

Казалось, сейчас со мной говорит, что-то демоническое, чужое, уж никак не тот Никита, которого я знала. Это что-то подняло на меня светящиеся изумрудом глаза с неприкрытой злобой, присматриваясь. Я затаилась, даже дыхание задержала, чтобы никак не выдать себя. Страха почему-то не было, лишь насторожённость. Что-то внутри меня, часть из самой сути некромантической силы, зашевелилась с явным любопытством. Часть, о существовании которой я знала, но видела, ощущала лишь два раза, отреагировала на его суть, на лик самой смерти, источник силы каждого некроманта. Никита наклонил голову, разглядывая меня, смотря сквозь меня, в самую суть, обращаясь своей силой к источнику моей силы, и сила внутри меня отвечала на его призыв, пытаясь вырваться наружу, но моя ведьмовская суть была сильнее, она не давала ей захватить контроль, не сейчас, не место и не время. Никита зарычал, усилив призыв, но некромантия сплелась с ведьмачеством, превращаясь в единую силу, мою силу, а смерть, смотрящая на меня глазами Никиты, была недовольна неподчинением. Но ведьмы никогда не подчиняются, свобода у нас в крови, в нашей сути.

Некромант двигался столь стремительно, что я даже не заметила, как он оказался передо мной, заключив в жёсткие, властные объятья.

– Ни… – я даже пискнуть не успела, как его губы смяли мои в требовательном, жёстком поцелуи.

Он брал без спросу, пил силу и меня вместе с ней, пытался властвовать, навязать свою волю, но я не поддавалась, но и не боролась. Мягко сделала шаг навстречу, сама отдала силу, и Никита отступил. Жёсткость и власть сменились на нежность, ласку и страсть. Наш поцелуй уже давно перешёл за грань обычного обмена силой, за грань борьбы двух сущностей, сейчас меня целовал уже не некромант, а мужчина Никита, меня не ведьму, а обычную женщину Василису. Простой поцелуй, как и миллионы до этого, такой же, как и у миллиарда пар на планете, соединение губ, шёпот страсти и пока ещё не осознанных чувств, диалог души.

Когда это безумие закончилось, мы оба тяжело дышали, прислонившись лбами друг к другу.

– Что ты делаешь? – мой еле слышный шёпот.

– Не знаю – его такой же еле различимый ответ.

-12-

Злость на Никиту никуда не исчезла, но притихла под ворохом недопонимания. Не прошло и десяти минут после нашего противостояния, как Никита собрался и снова превратился в капитана ФСБм Черновского. Работа, дело и полная сосредоточенность только на этом. А я не стала настаивать, хотя внутри всё кипело от негодования. Одна часть меня понимала его выходку с поцелуем. Ему нужна была сила, а Никита уже успел испробовать заряд, который может дать ведьма, с другой стороны, наглость и то что он взял это практически силой просыпала жгучую волну противостояния. Веками маги и даже ведьмаки использовали ведьм, и что бы я не говорила Никите, неприязнь на грани ненависти к таким выходкам была у меня в крови. Мирный гул мотора и тихая музыка помогла успокоиться. Так или иначе, когда закончится расследование, я снова вернусь в свой город и к своей привычной работе. А Никита… что будет с ним сейчас, я никак не могла ни решить, ни предугадать. Сейчас же Никита сосредоточено вёл машину к моему дому, принятый за перевалочную точку по загородному маршруту. План был прост: ночёвка у меня, подъём на рассвете и дальше в путь на север к Журавлиной Родине и после на запад в Тверскую область в поисках ответов на новые вопросы, появившиеся после вскрытия Никитой Хранителя.

– Что ты видел? – спросила я, как только мы покинули центр города и бешено колотящееся сердце чуть успокоилось.

– Имя – ответил он чуть помедлив.

– Имя убийцы? – не поверила я в такую удачу.

– Нет. Егор Кротов, он и тут отметился.

– Хм… странно, что такой мужчина как Кротов мог хоть как-то связаться с женщиной, называющей себя Лилит.

Никита ничего не ответил, продолжая сосредоточено всматриваться в дорогу.

Я же вспомнила описание личности жертвы, зафиксированное в деле. Алиса Елизарова, или же известная в сетевом пространстве под ником Лилит. Девушка была помешана на магии. Демонология, ведьмачество, некромантия, ритуалы, артефакты и обереги, каша из всего, что только можно найти на просторах интернета, в тематических лавках и знаменитых «битвах Экстрасенсов». Чего только не было в её квартире: от настоящих оберегов, до кинжалов и настоящих человеческих черепов и костей. История браузера просто пестрила всевозможными ритуалами, магическими форумами, чатами и сообществами. Казалось, она отметилась везде где только можно было отметиться: от сборищ сообществ Рейки, до сатанистов. К таким людям я ощущала сдержанное чувство презрения вперемешку с жалостью. Люди всегда ищут пути к непознанному, придавая этому фантастический антураж, не видя правды под своим носом. С одной стороны, гуманнее было бы открыть им правду и не мучать, но история показала, что именно такие «ищущие» правду в конечном итоге опаснее всего. В средневековья именно они и были самыми ярыми доносчиками «святой инквизиции» и немало наших полегло из-за вот таких помешанных. Они ищут сказку и силу, а когда сталкиваются с простой правдой, мало кто может смириться, что им сила никогда не будет доступна. Проблема заключается в том, что среди таких «ищущих» могут быть и настоящие маги, и ведьмы, в ком зародилась сила. Обычно их всегда тщательно проверяют, и если обнаруживается сила, то вводят в клан. Но Елизарова ускользнула от нашего взора, а сейчас определить её причастность к магии уже невозможно.

– Булавками он высасывал их силу, ослабляя их. – заговорил Никита, выдёргивая из нерадужных размышлений.

– Но зачем?

– Не знаю. У меня лишь домыслы. Но познакомил её с ним Кротов. Перед смертью она думала лишь о том, что Кротов предал и привёл в её дом смерть.

– Предал… – прошептала я, перекатывая это слово на языке.

– А ведь сам Кротов также думал о предательстве. Я чувствовала это, когда вскрыла первого Хранителя.

– Марк нашёл обрывочную переписку между Елизаровой и Кротовым. Шальцов и Захаров также с ним связаны.

– И всплывшие сегодня звонки между ним и сыном Емельянова. – дополнила я общую картину полученной сегодня информацией.

– Всё крутится вокруг него – зло выговорил Никита, сжимая руль так сильно, что сквозь бледную кожу рук проглядывались тёмные вены, а костяшки пальцев побелели.

– Никит… – позвала я его, обеспокоенная такой реакцией.

Но некромант ничего не ответил, сжимая руль и смотря сверкающими зеленью глазами на полотно стелющейся перед нами дороги.

С ним что-то происходило, и я подавила желание дотронуться и поддержать, успокоить, хотелось сказать, что всё будет хорошо и мы справимся со всем. Но в свете прошедших событий я решила попридержать коней и дать ему возможность самостоятельно справиться со своими собственными демонами.

– Кротов знал правду – глухо проговорил Никита через какое-то время.

– Какую правду? – не поняла я.

– Правду о нас, о нашем мире, о магии и о том, как всё обстоит на самом деле.

– Но данные из дела, опрошенные свидетели? Да и откуда тебе это известно?

– Я знал его. Давно, много лет тому назад, мы были знакомы.

Я ошарашено смотрела на Никиту, пытаясь переварить услышанное. А Никита тем временем продолжил рассказ, глухим голосом смотря строго перед собой.

– Мне было 16, совсем юный, но уже нахватавшийся нескольких заклинаний и считавший себя чуть ли не всеведущим, юношеский максимализм в полном разгаре. В то лето я гостил у тёти в Твери. Летнее обучение у брата её мужа, некроманта Николая, уроки и зубрёжка заклинаний вместо заслуженных каникул. В тот день я сбежал от принудительных лекций. Спрятался за гаражами на окраине города и валял дурака, прогуливаясь по пустым улицам окраины. Они появились словно из неоткуда, выросли по среди улицы. Их было шестеро, короткостриженые, в неизменных кепках, ободранной и растянутой одежде, с подбитыми и нетрезвыми лицами. От них несло дешёвым табаком, паленой водкой и едким запахом клея или даже травы.

– Ну что малец, не в том месте ты прогуливаешься. Рыба, напомни-ка мне, что мы делаем с теми, кто не знает правил города? – Такие долго не живут – осклабился высокий бугай в два раза выше меня. Трое разошлись по периметру, беря меня в кольцо.

– Этот кажется Московский, посмотри какие тряпки на нём.

– Ага, дорогая шалава. – сверкнул гнилыми зубами один из гопоты, поигрывая ножом-бабочкой.

Тогда, наверное, впервые в жизни я по-настоящему испугался за свою жизнь, ощутив промелькнувшую тень смерти над собой. Но сдаваться я не собирался и вообще не думая, что делаю, активировал несколько заклинаний. Свечение в глазах и искры силы на пальцах даже обычных людей должны были отпугнуть, но они решили, что это какие-то спецэффекты и лишь заржали надо мной. Против людей я мало что мог использовать из своих знаний, некроманты больше привыкли иметь дело со смертью и сущностями подреальности, а тогда, будучи совсем зелёным юнцом так ещё и мало что вообще знал и умел. Я ударил несколькими слабыми заклинаниями, но это лишь разозлило их, и они обезумевшей сворой напали разом. С методичностью заправских уголовников ударяя всюду, куда только могли добраться. Лишь врождённое упрямство не позволило мне отключиться от боли и хоть как-то суметь прикрыть жизненно важные органы. Егор появился вовремя, они успели нанести мне лишь несколько царапин и синяков, пока не спеша пользоваться оружием. А у него была двустволка деда. Он жил тут неподалёку и увидел меня из окна своей квартиры. Парни расступились разом, видимо не хотели связываться с Кротовым. Егор спас меня в тот день, отвёл домой, помог обработать раны и выслушал. А я на радостях от чудесного спасения рассказал ему всё, о моей силе, о нашем мире, да вообще обо всём. Я уже не помню, как зашёл разговор об этом, то ли он видел зелёное свечение, то ли почувствовал что-то, но я изливал ему душу, а он мне верил. С тех пор мы стали дружить и тем одиноком летом, полном науки, у меня появился друг. Мы тесно общались до самой осени, пока не пришла пора возвращаться в Москву. Я уехал, снова погрузился в ежедневную рутину выживания меж двух миров и забыл о новоприобретённом друге. Я не вспоминал о нём, пока лет через семь не вернулся в Тверь на похороны дяди Коли. Я не знаю, что произошло за эти семь лет, но, когда я пришёл к Егору, меня встретил совсем другой человек. Из юного, жизнерадостного и любопытного парня, он превратился в матёрого дикого зверя, полного злобы и ненависти. Он даже на порог меня не пустил, обматерил с ног до головы, обозвал сумасшедшим, сатанистом и захлопнул передо мной дверь. И я ушёл снова, забыв о парне, когда-то спасшем меня и с таким любопытством и пониманием слушающем все истории о нашем мире. Забыл, как о неприятном воспоминании, пока не увидел его имя и фотографию в папке с очередным делом, пока не увидел его высушенный и опустошённый труп на холодном столе патологоанатома. И сейчас его имя как-то связано со всеми убийствами. Первая жертва, которая оказалась связующей ниточкой в этом хаосе бессмысленных смертей.

Я слушала его рассказ, затаив дыхание. Его голос был холодным, пустым, но за оболочкой бесстрастного некроманта чувствовалось море вины. Впервые я видела Никиту таким, в смятении, обескураженным и в расстроенных чувствах. Теперь мне стали понятны его поведение и чрезмерная эмоциональность. Его грубость и спешка вызвана не только профессиональной необходимостью, но и терзающим его чувством вины.

– Всё именно так, как было, прошлого не изменишь.

– Знаю – прошептал он, так и не посмотрев на меня.

Дальше мы ехали молча. Говорить и тревожить призраков прошлого не было необходимости.

– ВАСЯ!!! – Боря прыгнул мне на руки, как только открылась дверь, чуть не сбив меня с ног.

– Боря!!! Какой же ты… ммм… тяжёлый. Будешь так кидаться, на диету посажу!

– Оу, Вася не в духе – из кухни показался заинтересованный фэйс Феди.

– Привет, приблудный – Боря наконец спрыгнул с меня, заглянув мне за спину. – Ты снова с ночёвкой?

– Как видишь – Никита показал спортивную сумку с одеждой на несколько дней. – Пустите переночевать бедного некроманта?

– Вася… – протянул верный фамильяр – Обычные ведьмы маленьких животных домой приносят, ну котят, воробьёв или голубей там всяких, ладно я согласен на щеночка, но маленького. А ты вот некроманта в дом привела. Ну что ты за ведьма такая?

– Неправильная ведьма! – раздался хор из трёх голосов.

Выпучив глаза от изумления и посмотрев на этих троих… да у меня слов не находилось, чтобы описать своё возмущение.

– Предатели. – фыркнула я и оставив приблудного некроманта и двух предателей в прихожей, с гордо поднятой головой скрылась в спальне.

Как нас учит древняя мудрость: «Утро вечера мудрёнее».

Ночь прошла на удивление тихо. Боря после нескольких минут притворных сожалений и слёзных просьб прощения, наконец был допущен до кровати, и уткнувшись мордочкой мне в подмышку, уснул рядом, сторожа мой сон.

Утром настроения не было, когда просыпаешься ещё до восхода солнца, то роль зомби обеспечена. Кое как умывшись и включив хоть десять процентов сознания, всё ещё потирая глаза, я потопала на кухню.

Deja vue, кухня, Федя у плиты, Боря на своём домике, уплетающий вкусняшки, Никита за столом с кофе, кажется даже чашка та же самая, белая с рисунком метлы.

– Доброе утро – и снова кивок со стороны некроманта, хотя добавилась ещё лёгкая улыбка.

Интересно, он вообще спал? Полностью собранный, одетый с иголочки в неизменное чёрное, умытый и причёсанный Никита был собран и, кажется, даже доволен жизнью. Как возможно быть благостным в пять утра, я понятия не имела.

– Рад, что не пришлось тебя будить. – Никита кивнул на место рядом с собой, приглашая за стол.

Ну, наглость второе счастье, что уж тут говорить. Решив не тратить драгоценные крохи энергии на препирательства, я кивнула и присела напротив некроманта.

– Доброе утро, Вася, как спалось? Я тут сырников нажарил и бутербродов с пирогами приготовил вам в дорогу.

– Федя, а ты вообще спал? – спросила я, увидев аккуратную стопку контейнеров с разными яствами.

– Ой, оставь, отосплюсь ещё, где мои годы.

Ну да, семьдесят девять лет для домового это почти что ранняя юность.

– У вас дальняя дорога, негоже вам в придорожных забегаловках питаться, есть нужно хорошие и здоровые продукты без всяких там ГМО. А я там ещё и колбаски домашней вяленой наложил и хлебушек свеженький испёк, мой фирменный, с семечками и орехами как ты любишь.

– Федя, какой же ты у меня… – от такой отеческой заботы, я аж прослезилась и не сдерживая порыва, подошла, обняла покрасневшего домового и чмокнула в макушку, делясь силой.

– Ой, Вася… – у Феди даже уши горели от смущения – не стоит… Иди ешь, а то остынет.

– Это лубовь – протянул Боря со своего насеста, улыбаясь. Улыбка на кошачьей мордочке это нечто невообразимое.

– Определённо лубовь – прокомментировал Никита, пряча улыбку за чашкой с кофе.

Я приподняла брови, всем своим видом говоря: «А ты то куда вмешиваешься?». Но Никита проигнорировал мой взгляд, отломил половину сырника, макнул в сметану и с аппетитом, чуть ли не зажмурившись, прожевал лакомство.

Предрассветный завтрак в обществе близких, ну и молчаливого некроманта, окончательно вымыл всё вчерашнее плохое настроение, и встав из-за стола, я была полна сил и энтузиазма к продолжению подвигов.

И снова две машины, в одной я и Никита, во второй оборотень Иван и Емельянов собственной персоной. Три часа в дороге до посёлка Дмитровка, и оттуда с егерями до места, где нашли труп. Казалось бы, простой план и уже привычные действия, если бы приключения не настигли нас с самого начала.

Всё началось с того, что Иван, высокий, плечистый оборотень с густой чёрной бородой и могучими руками, сотрудник Никиты, приехал позже согласованного времени, так ещё с ним был не отступающий Емельянов. Правда, бизнесмен извинился за задержку, что уже прибавило ему очков, а то люди с таким банковским счётом редко когда извиняются.

Очередная неприятность поджидала нас в деревне. Егерь, который должен был нас провести на место, оказался мертвецки пьян. Как Чернов пытался его разбудить и какую кару ему обещал, даже вспоминать не буду, но кажется парень будет ещё долго заикаться, и надеюсь, не притронется больше к водке. Горящие зелёным глаза некроманта в гневе – зрелище не для слабонервных.

– Мой внук сможет вам помочь, милок. – старушка-божий одуванчик в цветном платке, туго завязанным под подбородком, подёргала Никиту за рукав, отвлекая от пьяного егеря – Не стоит так гневаться, нервы беречь нужно смолоду. – отеческим голосом по-учительски добавила она с настырностью дикого зверя.

От такого Никита оторопел и с лёгкостью поддался на манипуляции маленькой женщины. У ворот старенького, но ухоженного домика старушка остановилась, отцепив тонкие, но сильные пальцы от пиджака некроманта и зайдя за дом, крикнула дурным голосом:

– Игнат, поди сюда!

Грудной и сильный голос вверг меня в когнитивный диссонанс, и откуда столько сил в этом хрупком создании?

– Чего? – высокий, тощий подросток в протёртых джинсах и растянутой чёрной футболке вышел из-за деревянного строения, скорее всего бани, с вилами наперевес. – Чего кричать-то?

– Поди и покажи добрым людям милицейским место. где того утопленника нашли. – приказала старушка тоном закадычного гестаповца. От такого тембра даже я невольно встала по струнке смирно, Никита же хоть и нахмурился, но всё же продолжал удивлённо хлопать глазами.

– Которого из них? Тут каждую неделю, кто-то да утопится. – парень отложил вилы и неаккуратно подтянув штаны, подошёл к нам.

– Того, странного – старушка покрутила в воздухе рукой – которого духи забрали – шёпотом добавила она внуку, так чтобы мы не услышали.

– Мумию, что ли? Так это же в чащобу таскаться нужно. – парень скривился, показывая своё недовольство.

– Молодой человек, Вы знаете точное место? – Никита вовремя вмешался.

– Да – кивнул подросток, смерив Никиту оценивающим взглядом.

– Капитан ФСБ Никита Черновский, буду вам очень благодарен за оказанное содействие в расследовании преступления. – обратился некромант официальным тоном, протягивая юнцу руку, как взрослому.

О, эти магические слова «капитан ФСБ» и официальный тон. Парень изменился буквально за считанные секунды. Вытянулся, поправил футболку, сделал серьёзное лицо и вытерев руку о джинсы, пожал протянутую ладонь.

– Игнат Муравьёв – копируя тон Никиты, представился подросток.

– Ну так что, Игнат, поможешь?

– Так точно, эээ… ой… точнее, да, конечно, помогу.

Я переглянулась с Емельяновым, он также, как и я, пытался сдержать смех. Ну что, поход в компании подростка кажется мне более интересным, чем в обществе пьяного егеря.

Но как показала реальность, что в компании Игната, что в компании егеря, поход никак не обещал быть приятным. В начале променад по весеннему лесу был даже в радость. Зеленеющие деревья и низкие кустарники, прилетевшие птицы, высокое солнце и свежий запах распускающихся цветов: мои внутренние рецепторы пели от блаженства, наслаждаясь лоном природы. Но буквально через полчаса утоптанная тропа свернула в чащу и пришлось пробираться сквозь колючие ветки и сырую мокрую землю, болото начинало вступать в свои права. И чем дальше продвигался наш маленький отряд, тем больше грязи чавкало под ногами, а солнце, скрытое за высокими кронами, уже не ласкало теплом. Благо я догадалась захватить с собой резиновые сапоги и тёплую одежду. Никита в своих тяжёлых ботинках на толстой подошве также не обращал внимание на раскинувшееся вокруг болото, а вот Емельянов не угадал с одеждой. Даже не смотря на то что деловой костюм сменился джинсами и свитером, всё же мягкие мокасины не лучшая обувь для такой местности. Но бизнесмен стойко молчал и лишь морщился, когда нога в очередной раз угодила в лужу.

– А почему твоя бабушка говорит, что его забрали духи? – поинтересовалась я у Игната. Ещё в посёлке я просканировала старушку, но никакой силы в ней не обнаружила, обычный человек, разве что более восприимчивый к окружению, чем остальные.

– Ой не слушайте вы её, какие духи? Это она из-за вида. Утопленники, они же обычно синюшные, а этот… жутко, скажу я вам. – Игнат поморщился от воспоминаний. – Его Митька нашёл, от папки сбежал как обычно, и наткнулся на него. Это потом уже егеря МЧС вызвали и трупак в город увезли на вертолёте.

– А ты откуда знаешь, как он выглядел и где его нашли? – с подозрением встрял Никита.

– Так я это… ну… – парень потупился, почесал затылок и покраснев, всё же решил выдать правду – любопытно мне было. Митька так расписывал его, а я… ну посмотреть хотелось. Не каждый день же такие мертвяки, утопленники обычно.

– Любопытство кошку сгубило – прокомментировал Емельянов осуждающе, от чего парень ещё сильнее покраснел, у него даже уши под жёлтыми соломенными волосами стали пунцовыми.

– Так почему духи-то? – вернула я разговор в необходимое мне русло.

Игнат замялся, обернулся, как-то затравленно посмотрев на меня, покраснел и торопливо ответил.

– Бабушка рассказывала… Я не верю во все эти россказни, но она уверяет, что сама всё видела, да и старцы посёлка тоже с неохотой вспоминают о тех временах. По-моему всё это лишь сказки.

– Рассказывай – потребовала я властно.

Парень сглотнул, внутренне всё ещё сопротивляясь, но наткнувшись на мой требовательный взгляд, всё же рассказал.

– Лет семьдесят тому назад, а может и больше, жил тут один отшельник. Его сторожка стояла в самой глуши и в деревню он выходил изредка, лишь прикупить свежего молока и сыра. Бабушке тогда было лет 10-11, и она частенько видела его, выходящего из леса. Поговаривали, что он не обычный человек, а колдун. Самые отважные ходили к нему за травами, мазями и разными настойками. Поговаривали, что он и зверей отпугивал от деревни и на погоду мог влиять, но по ночам… По ночам в лес никто не ходил, даже лесники и охотники, знающие эти места как свои пять пальцев, опасались заходить на его территорию, когда восходила луна. Жуткие дела там творились, вой и завывания потустороннего мира, мёртвое зверьё оживало и нападало на людей, выпивая их кровь досуха. Бабушка рассказывала, что в особенные ночи, когда день и ночь равнялись друг с другом, на кладбище всякая чертовщина творилась. Завывания мёртвых душ разносились по всей деревне. Колдуна боялись и сообщать куда следует, не стали, так и жили, по ночам запирали ставни и не обращали внимание на странные замогильные звуки на улице. Так продолжалось несколько лет, пока в деревню не приехала женщина. Бабушка говорит, что она была светлой ведьмой, но правда это или нет, сейчас никто уже и не знает. Она прожила в деревне несколько месяцев и всё это время колдуна не было не видно, не слышно, будто бы пропал он. Жители обрадовались новому соседству, ночь перестала таить в себе угрозу, и они вздохнули спокойно. Но как-то летом разом пропало шесть охотников, ушли в лес и поминай как звали. Нашли их только через неделю, после полноводных дождей болото распёрло от влаги, и оно выплюнуло сожратое. Узнали их лишь по одёжке и обручальным кольцам, от тел не осталось практически ничего, высушенные, словно кто-то выпил из них всё досуха, пергаментная кожа, обтягивающая скелет, вот и всё что осталось от здоровых крепких мужиков. «– Пожиратель» – прошептала ведьма, посмотрев на тела, печально качая головой. Бабушке тогда было уже лет 13, и она частенько проводила время с Марфой, так звали ведьму, желая обучиться её мастерству. Ночью, когда полная луна осветила окрестности, ведьма вышла за порог, решительным шагом направившись к лесу. «– Марфа, куда ты, там опасно.» – бабушка пыталась её оставить. «– Это мой долг, дорогая, не беспокойся за меня, каждый делает то что должно. Поди в дом и не выходи до утра, что бы не случилось, не покидай дома, родные стены – лучшая защита.» – Марфа поцеловала её в лоб и скрылась в лесу. Я не знаю, что там произошло на самом деле, но очевидцы, дожившие до наших дней, говорят о битве между ведьмой и колдуном. Лес полыхал зелёными и багровыми всполохами. Казалось, что само пространство горит в потустороннем огне. Волки выли не переставая, а свора адских псов рычала, призывая демонов. В ту ночь лес заволокло непроглядным туманом, в котором копошились умершие призраки жертв, убитых колдуном. Громыхание продлилось до самого утра, и лишь когда первые лучи рассвета осветили кромки деревьев, битва завершилась радужным сиянием. Бабушка рассказывала, что в небо уходила воронка радужного света, унося за собой души умерших. Это вся история. – Игнат небрежно пожал плечами, завершив свой рассказ.

– Занимательная история – протянула я, напряжённо переглядываясь с остальными.

Описания мальчугана очень сильно походили на реальную битву между ведьмой и некромантом, и не смотря на то, что всё это обросло легендами и домыслами, скорее всего, описанные события имели место быть. Но оставалось одна неувязочка.

– А духи?

– Я не знаю, бабушка говорит, что свечение, которое сияло над лесом два месяцев назад, выпустило духов и колдун вернулся.

– Какое свечение? – в один голос спросили мы с Иваном.

– Да два месяца тому назад егеря заметили свет над болотом, тонкое зеленоватое свечение, прибежали в посёлок вопя от страха и ужаса, поминали чертей, призраков. Они с тех пор и пьют не просыхая. А после этого и труп этот, похожий на мумию. Но всё это брехня, всем известны спонтанные возгорания метана и мумии в болотах, а этим нужен лишь повод, чтобы к бутылке приложиться. – с нескрываемым гневом процедил парень.

А мы в очередной раз напряжённо переглянулись. Мумифицирующее действие болота и блуждающие огоньки наука давным-давно объяснила, но тела не находили полностью опустошёнными, да и свечение при воспламенении метана голубоватое, а не зелёное. А вот при использовании некромантии как раз и появляются зелёные всполохи.

– А ты знаешь, где по легенде прошла битва или где жил тот отшельник? – после нашего продолжительного молчания в разговор наконец вмешался Никита.

– Так мы как раз туда и идём. Только вы там ничего не найдёте. Домик отшельника давным-давно разобрали и всё поросло кустарником, хотя на старых берёзах есть чёрные полосы и обугленные ветви, старики говорят, что это следы битвы, а как по мне так детвора с огнём баловалась, мы пацанами в детстве тоже всякое чудили. – гордо выдал он, намекая, что сейчас уж он не маленький и уже достаточно взрослый и уже относится ко всему серьёзно и больше не чудит и не верит во всякие сказки.

Ощущения изменились моментально. Вот мы шагаем по болотистой местности, пахнет багульником и вереском, вокруг витают стандартные ощущения леса, жизнь, природа в полном расцвете своих сил. Шаг и всё в миг меняется. Меня будто кувалдой в солнечное сплетение ударили, настолько сильным был контраст.

– Ох… – я согнулась от боли и лишь благодаря подоспевшему Ивану не рухнула лицом в грязь.

– Василиса, что случилось? – ко мне подбежал Никита.

– С вами всё в порядке? – обеспокоенный Игнат придержал Емельянова, который также, как и я скрючился в три погибели, держась за дерево.

Я не ответила, дыша через раз, внутренности жгло каленым железом, а в груди, казалось, взорвалась атомная бомба. Я лишь читала об этом заклинании, но никогда не испытывала его на себе. «Молот», одно из самых болезненных заклинаний, созданное ещё в средневековьях специально против ведьм и ведьмаков. Оно блокировало нашу силу, причиняя адскую боль. Очень эффективное, но и хвала Богу, недолговечное.

Иван помог мне присесть на поваленное дерево, и оставив на попечении Никиты, поспешил к Емельянову. Сейчас они были бессильны, и всё что оставалось делать, это просто стойко переждать последствия блокировки каналов.

От боли невольно проступили слёзы, и я зажмурилась, стараясь глубоко дышать, концентрируя своё внимание лишь на этом тривиальном занятии. Кажется, Никита обнимал меня, гладил по голове, что-то приговаривая шёпотом, кажется Емельянов громко стонал и ругался, проклиная всё на свете, но без силы его проклятия были всего лишь пустыми словами. Игнат бегал вокруг нас, не понимая, что происходит и пытаясь предложить хоть какую-то помощь. Его взял на себя Иван, пытаясь успокоить парня, сквозь боль я слышала прямые и строгие приказы оборотня, он как истинный вожак, построил молодняк.

Боль проходила медленно, она словно застойная вода, вытекала из меня сквозь восстанавливающиеся каналы, мелкими волнами судорог расходясь по всему телу. Дыхание выровнялось, сердцебиение пришло в норму, а мышцы постепенно перестали самопроизвольно сокращаться. Когда я наконец выплыла из красного марева, полного боли в настоящее солнце уже высоко светило над низкими деревьями. Рядом со мной сидел Никита с тревогой наблюдая за пробуждением и крепко сжимая мою руку.

– Я в порядке – выговорила я осипшим голосом, но попытка улыбнуться не увенчалась успехом.

Где-то совсем близко застонал Емельянов, содрогаясь от проходящего эффекта заклинания. Над ним склонился Иван, готовый в любую минуту прийти на помощь. Игнат, словно затравленная собака, сидел поодаль, прижав колени к груди. и с расширенными глазами наблюдая за нами.

– Как долго это продолжалось?

– Часа полтора. – ответил Иван, всё ещё не сводя взгляда от Емельянова, тот также постепенно начал приходить в себя, но тело всё ещё потряхивало от спазмов.

– Что это было? – Никита помог мне подняться, тело всё ещё плохо слушалось, но стабильности и уверенности в движениях с каждой секундой становилось всё больше и больше.

– Молот ведьм. Очень старое заклинание, оно провисело тут не один десяток лет.

– Откуда…?

– Будь оно свежим, мы бы провалялись без сознания несколько часов, а может и суток. Оно не смертельно, но подарило нам немало болезненных впечатлений.

– Молот ведьм? Но разве это не книга, написанная ещё во времена инквизиции?

– Что было первым, яйцо или курица, я не знаю, заклинание с прозаичным названием или же монструозный эпос, не содержащий в себе ни толики правды. Но время появления одного и второго примерно одинаковое. Заклинание, созданное исключительно против ведьм и ведьмаков, причиняет нам боль и на время лишает возможности действовать. Идеальное оружие, чтобы схватить ведьму, не убив её в процессе. Правда, такое заклинание помимо специальных секретных знаний требует немало силы, и тот, кто его поставил, был очень и очень искусен в своём деле.

– Ты думаешь, это ещё с тех пор? – задумчиво поинтересовался Никита.

– Не знаю, страшилка этого места вполне может оказаться правдой, и мы можем иметь дело с чем-то гораздо большим, чем обычный маг, собирающий силу. Мумифицированные трупы, странный колдун-некромант, ведьма, вступившая в бой с некромантом и победившая его. Радужная воронка подреальности и вот спустя семьдесят лет снова огни и мумифицированный труп практически на том же месте. Тут явно что-то не так и прошлое как-то связано с настоящем, но как, я понятия не имею.

– В архивах должны быть хоть какие-то записи о произошедшем в этой деревне. Я бы мог поверить даже в такую небылицу, как и в то, что колдун мог возродиться и начать убивать снова, но география и последовательность жертв разбивает эту версию вдребезги. Всё началось с Кротова и от него нужно плясать.

– Но проверить схожесть мумий семидесятилетней давности и настоящей всё же нужно. – не сдалась я, интуитивно чувствуя, что эти два дела как-то связаны, а история, рассказанная Игнатом, имела место быть на самом деле.

Никита кивнул в знак согласия на это, временно закрывая обсуждение.

Емельянов полностью пришёл, в себя минут через пятнадцать. Злой и полный праведного гнева, он метал громы и молнии, готовый обрушить водопад проклятий на первого встречного. Он даже попробовал наехать на парня, всё ещё испугано жавшегося к стволу дерева, но Иван быстро среагировал и остудил пыл ведьмака.

-13-

Дальнейший путь через лес прошёл в относительной тишине. Бледный и испуганный Игнат замкнулся в себе и от жизнерадостного, преисполненного важностью юноши осталась лишь тень, смотрящая на нас с опаской. Никита хмурился, о чём-то сосредоточено думая и практически не обращал внимания на окружающее пространство. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что несколько раз чуть не сошёл с тропы и провалился по колено в болото. Благо Иван, словно спаситель вовремя ухватил его за рука,в возвращая на путь истинный. Емельянов всё ещё злился, ступая модными мокасинами по грязи и постоянно ворчал, попеременно кидая проклятия. Кажется, за сегодня он очернил свою карму на несколько лет вперёд, удивительно как с таким характером он до сих пор так открыто практикует. Проклятия несут в себе не только вред душе, отдача от такого колдовства слишком сильная и словно липучий лизун засыхает чернильными пятнами на ауре, а очиститься от такого ой как сложно. Но это ещё и блокирует доступ к силе, и немало ведьм и ведьмаков положили свои жизни на алтарь безвременной старости и быстрой смерти в относительно молодом возрасте. Они иссушают тебя, лишая жизненных и магических сил, превращая тела в дряхлые сосуды, полные скверны и болезней.

Я шла позади всех, отстав на пару шагов, слушая пространство и стараясь собрать новые кусочки головоломки воедино. Слишком много совпадений между прошлым и настоящим, но в тоже время и слишком много отличий. Версий, рождающихся из одного и другого, было больше десятка и каждая имела право на жизнь. Но все они были бесполезны, так как не отвечали на два основных вопроса: каков следующий шаг убийцы, и кто он? Версий и предположений на этот счёт было меньше нуля. Никита прав, это лишь в сказках и фэнтези восставшие колдуны прошлого могли свободно перемещаться и чинить злодеяния, в реальности такого не бывает. Всё что умерло физически, остаётся мертво, если нет особых ритуалов и магической подпитки, а призраки, личи, существа подреальности не обладают достаточным разумом для совершения настолько хорошо продуманных действий. Даже если и предположить, что душа колдуна-некроманта каким-то образом задержалась в нашем мире и не ушла за грань, и смогла каким-то непостижимым образом взаимодействовать с человеком, из него всё равно не выдернуть мало-мальски ценной информации. Смерть забирает собой не только физическую оболочку, но и память. Именно поэтому призраки в большинстве своём злобные и туповатые сущности, сохранившие в своей памяти в большинстве своём лишь момент смерти, как одну из самых ярких эмоций.

– Пришли – известил Игнат, останавливаясь у опушки небольшой поляны.

Точнее у того, что с первого взгляда несведущего казалось поляной. Небольшое болото, плотно заросшее тиной, было окружено низкими берёзами, кустистым кустарником и буйной растительностью. И это могло бы быть даже красиво, если бы не ощущение затхлости, разлитое не только в тяжёлом воздухе, но и искажённый энергетический фон, нависший над этим местом.

– Ты уверен, что это тут? – скептически поинтересовался Никита.

– Да. – в полной уверенности кивнул Игнат – Тело нашли там – Игнат указал вправо на высокие заросли камыша. – При разливе его вынесло из глубины, и оно скорее всего зацепилось за камыш.

В том направлении, куда показывал парень была широкая проплешина, кто-то очень ловко срубил часть камыша, пробивая себе путь, скорее всего бравые МЧС.

– А там, вот у того дерева, говорят, что раньше стояла времянка колдуна. Там до сих пор видны очертания фундамента и обломки старых камней, то, что не успели разобрать селяне.

Без лишних слов я уверенно направилась именно в направлении предполагаемого дома колдуна. Скепсис Никиты был понятен, каждое место преступления имело одну особую отличительную черту, словно маяк указывая: это тут, а именно пустота. Её нам и предстояло найти, а в ней вскрыть очередного Хранителя, не отходя от кассы. Сегодня я хотя бы более или менее морально готова к зрелищу.

Приминая пожухлую прошлогоднюю траву и начавший зеленеть вереск, я обогнула болото, по широкой дуге направляясь к указанному месту. Никита бесшумно следовал за мной. Чем ближе я приближалась к цели, тем отчётливее чувствовала разлитую в воздухе силу. Совсем недавно тут творилась ворожба, очень могущественная и тёмная. Воздух, деревья и окружающие растения буквально вибрировали от впитанной энергии, и словно кривые зеркала, отдавали всё обратно, искажая восприятия.

– Очень сильный ведьмак – хмуро прокомментировал Никита.

Я ничего не ответила, так как сама понимала, что сотворить такое с природой мог только ведьмак или же ведьма, никому другому не дано так влиять на пространство, как нам. Пятая стихия всегда была именно нашей вотчиной. А судя по силе и привкусу эманации, это был ведьмак, никак иначе.

Под ногами появились обтёсанные валуны и заплесневелые, проросшие мхом срубы брёвен. Игнат оказался прав, на этом месте на самом деле когда-то была избушка. Даже сквозь заросли вереска и обломков камыша отчётливо можно было разглядеть фундамент, остатки очага, обломки стекла и кухонной утвари, каким-то чудом сохранившиеся сквозь года, обгорелые куски кровли, камней и брусков, того, что осталось после разграбления местности селянами.

Пустота нашлась в самом центре квадрата камней, бывшим когда-то фундаментом дома. Тут она была какой-то странной, не монолитная стена с железобетонной плитой, опускающейся тебе на голову и отрезая от окружающего мира, а какой-то мягкой и тягучей, словно волна. Пустота казалась нестабильной и колыхалась от каждого дуновения ветра, плавно обволакивая в свой кокон. На удивление, но в какой-то степени это было даже приятно. Поддавшись неведомому ритму, я так же медленно закрыла глаза, погружаясь в пустоту пытаясь отыскать то маленькое знакомое сердечко жизни, жившее тут. Судя по эффекту и сравнив ощущения, мы с Никитой пришли к выводу, что Хранитель, такой Хранитель, может существовать только в этой пустоте. Он её удерживает, не давая энергии восполняться, но и теряет все свои свойства, как только выносится за пределы пустоты. Сегодня нам предстояло экспериментальным образом проверить эту теорию.

Уже знакомый «Бум… бум… бум…» раздался достаточно быстро, но в отличии от остальных он казался каким-то далёким, больше похожий на эхо. Уже по изведанному ощущению я ухватилась за связывающую нить, распуская клубок. Всего несколько шагов, и я упёрлась носом во что-то шершавое.

– Осторожно – меня настиг запоздалый отклик Никиты.

– Эээээ…. – это всё, что я смогла произнести, открыв глаза и смотря в узкое, почерневшее дупло прямо перед своими глазами.

– Оригинально, ничего не скажешь. Метафора «стена деревьев» в данном контексте приобретает интересное значение. – хмыкнул Никита у меня за спиной.

Я ничего не ответила, продолжая таращиться на продолговатую дыру и не спеша просовывать в неё руку.

– Он тут?

– Я туда не полезу. Ты у нас жертва эксперимента, ты его и доставай.

Никита сверкнул зеленью в глазах и просунул руку в щель. Пошарил там, морщась от неприятных ощущений. Даже не хочу думать, какие мерзости могут быть там, начиная от мёртвых тушек мелких грызунов, заканчивая экскрементами тех же грызунов. Победная ухмылка дала понять, что он достиг желаемого и в скором времени в зажатом кулаке, на свет показался чёрно красный мешочек, вышитый серебряными рунами.

– Он что, вступил в кружок хендмейд и экспериментирует с дизайном? – возмутилась я, смотря на это произведение кройки и шитья.

– Думаю, цвета что-то значат.

– Конечно они что-то значат. – воскликнула я в полном негодовании – Для хранителя можно использовать только два цвета: чёрный и красный, и только в определённых пропорциях. Либо материал чёрный, тогда руны красные, либо замша красная и руны чёрные, другого варианта нет.

– Ну как видишь, этот отличается от остальных.

– Четыре чёрных, один красный, один красно-чёрный. Что дальше? Розовый?

– Я понимаю твоё негодование, но есть то, что есть.

– Знаю – буркнула я, пребывая в полном недоумении.

Мои мир выстроенных и систематизированных знаний рушился буквально на глазах и в этой новой реальности я чувствовала себя слепым котёнком, не обладая никакими знаниями.

– Ну что, проверим? Запомни, не мешай и не лезь.

Дождавшись моего утвердительного кивка, Никита вздохнул и открыл туго завязанные тесёмки мешочка.

Все произошло одновременно и с такой скоростью, что мозг не успевал обрабатывать информацию.

Никит,а словно подкошенный свалился на землю, а за спиной из самых недр болота раздался душераздирающий вой. Вода в болоте вспенилась, забурлила и из глубины на поверхность хлынул гейзер, разнося оглушающий скрежещущий звук на всю округу. На противоположном берегу метался Емельянов с Иваном, за деревьями Игната не было видно, под ногами, стоная, валялся Никита, а над болотом зависло неведомое мною ранее чудо-юдо. Всё покрытое протухшими склизкими водорослями, оно лишь смутно напоминало человека. Красный, словно окровавленный рот исказился, издавая нечеловеческие звуки, горящие, словно адово пламя, глаза невероятным смерчем крутились в чёрных провалах, а длинные руки, состоящие из сплошных водорослей, заканчивались ужасающего вида когтями. А в высоту оно доходило в два человеческих роста, не меньше.

Лишь огромным усилием воли мне удалось сдержать рвущийся из горла крик ужаса при виде этого чудовища. Я не то что никогда в жизни не видела такого, я даже не слышала о существовании чего-либо подобного. Хотелось тут же пуститься в бега подальше отсюда, да так чтобы вообще не вспоминать об увиденном, но всё ещё пребывающий в бреду Никита помог взять себя в руки и сосредоточиться. Нужно было предпринять хоть что-то.

Я склонилась над некромантом. К чёрту все его угрозы и предупреждения, тут такое! Никита дышал поверхностно, под закрытыми веками бегали зрачки, а сознание отсутствовало.

– Никита, Никитушка, приходи в себя – запричитала я, потянувшись к некроманту силой, но на той стороне провода было тихо и пусто.

За спиной чудище издало полурык, полувой, заставив меня в ужасе обернуться. Я никогда ещё не видела ничего подобного, ни в одном бестиарии нет такого.

– Что с Никитой? – в одном стремительном прыжке Иван оказался рядом с нами, склонившись к некроманту.

– Не знаю. Он вскрыл Хранителя и потерял сознание. Такого не должно было быть.

– Дьявол. Нужно убираться отсюда – крикнул он мне, подхватил Никиту и закинул себе на плечо.

Откровенно было страшно, болото бесновалось, бурлило, испускало вонючий запах тины и серы, а чудище ревело, извивалось, норовило протянуть свои загребущие ручки к нам.

– Бегом – скомандовал Иван, глаза которого горели жёлтым звериным огнём, оборотень пребывал на грани трансформации.

Я шагнула за пределы пустоты. Пространство врезалось в ощущения всей гаммой энергий, царящих вокруг. Это напоминало форменный хаос, всё, что до этого пребывало в мало-мальском спокойствии, взбунтовалось. Болото гневалось и было готово обрушить этот гнев на нас. Но обратив внимание на воющую тварь, каким же было моё удивление, когда мои внутренние сенсоры обнаружили за личиной чуда-юда самого обычного лича. Мощного и способного причинить немало неприятностей, но это был обычный стандартный лич. А как приручить лича, я уж точно знала, правда в теории и без поправки на мои нестабильные способности некромантии.

Я резко затормозила прямо напротив уродливого гиганта и не думая, выпустила силу закручивая потоки в необходимый узор. Зелёный хлыст полоснул по водорослям, разрезав часть туловища. Отчекрыженные отростки с гулким шмяк упали в воду, оголяя внутренности в которых зияла пустота, подсвеченная неровным синеватым мерцанием.

– Что ты творишь? – рыкнул Иван.

– Это лич. Его нужно выкорчевать и провести ритуал. – я была полна решительности уничтожить это порочное создание магии.

– Лич? – широкое лицо оборотня вытянулось от удивления, и он чуть было не выронил своего босса. – Вот это лич? Они же…

– Не материальны. Я знаю. Но по всем ощущениям это лич и он будет преследовать нас по всему болоту, даже деревня его не остановит.

– Проклятье. – он с надеждой посмотрел на бесчувственное тело Никиты, но быстро сообразив, что в наших рядах убыло, с надеждой уставился на меня.

Под его пристально вопросительным взглядом я сглотнула, без слов понимая, что от меня требуется.

– Постарайся увести отсюда парнишку и ведьмака, я постараюсь…

– И речи быть не может, я не оставлю тебя одну.

– От тебя мало толку, физическая сила тут не поможет, с потусторонними сущностями может справиться только некро…

Зелёный, сплетённый из водорослей кнут щёлкнул прямо у моего носа, не достав до цели каких-то пять сантиметров. С рыком Иван ухватился за склизкое щупальце и одним рывком вырвал из общей массы.

– Ладно, немного физической силы мне не помешает. – быстро согласилась я, схватив оборотня за рукав и потащив его к остальным.

Петляя между деревьев и уворачиваясь от зелёных щупальцев чудовища, мы достигли остальных и, я лишь сейчас увидела приходящего в себя Игната. Парень свалился в обморок при виде такого. Понимаю и сама бы с удовольствием бы отправилась в блаженное забытьё если бы не тот факт, что сейчас я единственный действующий некромант, способный хоть как-то справиться с этим.

– Никогда не…

– Это лич – перебила я Емельянова, слегка насладившись его перекошенной от удивления физиономией. У бизнесмена, кажется, тоже только что сломалась картина мира.

– Но…

– Нет, я понятья не имею как он смог подчинить себе пространство и заставил его работать на себя.

– Хватит болтовни – Иван сгрузил Никиту под дерево, аккуратно прислонив его к стволу – Диктуй, что нам делать. – он выжидательное и властно уставился на меня, ожидая приказа.

– Я? – я пискнула, оторопев под этими жёлтыми волчьими глазами.

– Ты. – утвердительно кивнул он – Ты тут единственный некромант, так что давай командуй.

И вот как это у него получается? Командирским тоном приказывать мне командовать. Парадокс одним словом, но он прав, нужно было действовать. Лич поняв, что до нас не достать, начал стремительно приближаться к берегу и я не удивлюсь, если берег для него не окажется существенным препятствием, даже не смотря на то, что эти твари проникают в наш мир через воду.

Тварь издала ещё один полувой, полурык, от которого земля затряслась под ногами, а между мной и Иваном пролетела стрела из водорослей и с противным шмяк хлопнулась о дерево.

– О Боже, спаси нас – запричитал Игнат, прячась за спиной оборотня. Было видно, что парнишка хочет сбежать, то и дело косясь на опушку за спиной, но после воспитательной работы Ивана не смел сделать и шагу.

– Вася – позвал меня Иван, вытащив пистолет и держа его наготове. Совершенно бесполезная железяка в текущих условиях.

Лич уже практически выполз на берег, кустистые руки лианы извивались, а красный уродливый рот продолжал издавать завывания. Мерзкая картина, скажу я вам. Нужно было срочно что-то придумать, проблема была в том, что лич это не обычная заблудшая душонка или же не разумная тень, появившаяся от остаточной энергии насилия и отчаяния. Лич сущность потусторонняя, и появляется лишь после смерти сильного мага, когда энергии слишком много и она не успевает рассеяться в пространстве, то скапливается в ближайшей воде и питается окружением, пока не вырастет до вот таких размеров. Личи опасны не только своей способностью высасывать жизненные силы из живых, но и своими магическими способностями, сохранившимися от умершего мага, которые крепко держат их в этом мире. Обычные заклинания и руническая сила тут не работают. Для того, чтобы уничтожить и развеять лича, нужен ритуал изгнания, который я знала лишь в теории, или же как минимум несколько некромантических существ из подреальности. Вот Страж Никиты сейчас был бы очень кстати. Я посмотрела на бессознательного некроманта, игнорируя укол беспокойства, он слишком долго не приходил в себя.

– Я… Есть ритуал, но мне нужно калёное железо.

Иван бесцеремонно залез во внутренний карман куртки Никиты и вытащил небольшой стилет величиной в полторы ладони.

– Думаю, босс не будет против – усмехнулся оборотень, кинув мне нужную вещицу.

А вещица оказалась примечательной и судя по витиеватой костяной рукоятке и позолоченной гарде ещё и старинная, а в закалённом железе чувствовалась немаленькая сила. Истинное орудие труда некроманта.

– Ладно. – выдохнула я, принимая свою участь. – Вы его отвлеките, пока я буду рисовать руны. Игнат пусть присмотрит за Никитой. – я повернулась к парнишке, который, кажется, уже принял окружающую действительность и с покорностью был готов исполнить любой приказ. – Оттащи его подальше отсюда, и как только он придёт в себя, объясни происходящее. Вот это – я ткнула пальцем в чудище – обычный лич, я рисую ритуал убавления, остальные отвлекают. Пусть вызывает Стража и бежит на помощь.

Получив растерянный, но утвердительный кивок, я вытащила стилет из ножен, развернувшись обратно к болоту. Чудище уже выкарабкалось на берег и ползло в мою сторону.

– Приготовьтесь, я как только начну чертить и вливать силу, оно очнётся от спячки и активизируется. – предупредила я, осматривая берег в поисках подходящего места для круга.

– Очнётся от спячки? Эээээ…. Вась, оно как бы уже – Емельянов недоумённо уставился на меня.

– Неа, это он ещё сонный и неповоротливый увалень, а вот как начнётся ритуал… готовьтесь побегать.

Иван и Емельянов с нескрываемой тревогой переглянулись. Оборотень молча передал пистолет ведьмаку, снял куртку и закатал джинсы.

– Пистолетом тут не поможет, лишь пули зря потратите.

– Там серебро и медь.

Я покачала головой. Серебро и медь хорошо действовали против сущностей из подреальности, духов и даже некоторых видов призраков, но лич субстанция особенная и кроме некромантии против него мало что действует, даже самые могущественные ведьмы могут лишь заключить его в клетку, но не уничтожить.

Иван кивнул, спрятал пистолет, наклонившись, достал армейский нож из ножен на голенище и передал его ведьмаку.

– Хоть какое-то оружие.

Емельянов взял нож, профессионально взвесил его на ладони, оценивая баланс и молча поблагодарил. Вокруг него витали обрывки заранее подготовленных и напитанных силой наговоров и проклятий. Оружие слабоватое, но лучше, чем пистолет, применённые с достаточной силой они могут замедлить лича.

– Попробуйте, если получится ,избавить его от этого гротескного костюмчика, если не получится, то в пекло, главное отвлеките, а когда я дам, знак заманите в круг.

Оба мужчины кивнули, повернулись к монстру, застывшему в нескольких шагах от нас и с вожделением смотрящему на меня. Я чувствовала его цепкие энергетические крюки, тянущиеся ко мне на уровне ощущений, определив кто из нас некромант. Эти твари любили некромантов, предпочитая закусывать нашей энергией, словно божественным лакомством.

– Ну что, начнём – провозгласила я, поудобнее ухватив стилет и распоров ладонь.

Острая боль обожгла ладонь, отдаваясь пульсацией в плече, но я проигнорировала её. С первыми каплями крови я шёпотом начала читать заклинание

– Иль де манус мори тагшар ....

Как же я не любила многие некромантические ритуалы, больно, кроваво, а об инфекциях и бактериях на не стерилизованном лезвии даже думать не хотелось. Но как бы это странно не звучало именно ритуалы на собственноручной пролитой крови были самыми мощными. Добровольно принесённая жертва всегда ценилась высоко.

Как только нити силы подчинились, начав скручиваться в необходимый мне узор, чудище взвыло так, что кроны деревьев затряслись, напуганные происходящим, несколько стай птиц с протяжным криком взмыли в небо, спеша убраться отсюда поскорее, ведь животные и птицы лучше всех чуют чужеродную магию.

Водорослевый гигант бросился на меня, но Иван преградил ему путь, ловко выдернув голой рукой с трансформировавшимися когтями отростки ног. Это не сильно замедлило лича, но дало требуемый эффект, он отвлёкся на оборотня.

Я повысила голос, соблюдая интенсивность вливаемой силы в руну, первой из тринадцати. Как только объём достиг необходимого значения, я начертила руну на земле и на последнем слоге воткнула стилет в землю, вливая силу и закрепляя первую руну.

Земля ходила ходуном под ногами, тварь выла и завывала, пытаясь достать и уничтожить меня, Иван отбивался как мог, удерживая эту махину практически голыми руками. Его футболка порвалась, на щеке кровоточил порез, а руки полутрансформировались, обрастая серой шерстью и длинными острыми когтями, зрелище не для слабонервных. Емельянов помогал с другой стороны, ловко манипулируя природными силами и окутывая лича связывающими проклятиями. Чудовище орало, билось, уворачивалась, наносило удары и даже пыталось сбежать. В броне из водорослей зияли дыры, повсюду валялись ошмётки зелени, но очистить сущность от них до конца так и не удалось. Символ за символом я чертила уже девятую руну, вливая в неё силу, стараясь двигаться как можно быстрее. Ритуал несложный и даже несмотря на то, что требовал немало силы, всё же легко исполняемый и занимал не больше двадцати минут. Но с каждым новым слогом, с каждой новой руной внутри меня шло нешуточное противостояние между ведьмой и некромантом. Приходилось действовать аккуратно и разделять силу на мельчайшие потоки, действуя больше интуитивно. Отсутствие практики также сказывалось, я то и дело местами запиналась, упуская интенсивность заклинания и приходилось искать брешь и возвращаться в начало. Девятая руна была готова и ярким зелёным свечением горела перед моим внутренним взором. Рука чертила извилистый рисунок по земле, вливая силу руны из призрачного рисунка в чертёж. Железо нагрелось, служа идеальным проводником, я ощущала его жар даже через костяную рукоятку. Взмах – и тонкое лезвие легко вошло в землю, закрепляя узор.

Я почувствовала их за долю секунды до того, как они материализовались прямо передо мной. За спиной зловещим смехом взревел лич.

– Берегись! – крикнул Емельянов.

– ВАСЯ!!!! – вторил ему крик Ивана, заглушивший даже рёв монстра.

Но было уже поздно. Три призрачные фигуры с приплюснутым черепом, тонким высушенным, полупрозрачным телом, обряженные в трепыхающиеся на потустороннем ветру лохмотья и длинные крючковатые руки с острыми словно бритва когтями, стояли на противоположной стороне поляны, скалясь чёрными губами, за которыми прятался ряд острых клыков, и смотрели прямо на меня тёмными провалами слепых глаз. Тёмные Охотники опасны, очень и очень опасны. Они, словно цепные псы, натасканы на убийства, и не отпускают свою жертву, пока не завершат задачу.

– Мама – проговорила я, смотря на эти создания подреальности, явившихся на творящуюся тут магию.

– Сшшшшш – зашипел один из тройки и меня обдало едким, сладковатым запахом разложения и горячей волной чужеродной силы.

– Беги! – крикнул Иван, в два счёта оказавшись передо мной с взведённым пистолетом в вытянутой руке.

Прогремел выстрел и одна из тварей отлетела на добрые несколько метров, ударившись о ствол дерева. Две оставшиеся твари заинтересованно повернули головы на своего улетевшего товарища. Обездвиженное бледное тело с аккуратной дыркой прямо промеж глаз сползло на землю.

– Это его не убьёт – прошептала я.

– Сшшшшшш – острый звук двух оставшихся Охотников оглушил и полупризрачные твари взмыли в воздух, в прыжке преодолевая расстояние между нами.

– Бежим! – Иван подхватил меня за руку и потащил за собой.

Перепрыгивая через грязь и лужи, мы пронеслись по поляне, огибая озеро. Нам вслед разнёсся смех лича.

Я потеряла руку Ивана ещё на половине пути где-то у болота. Одна из тварей прыгнула в мою сторону, и я свернула в лес, оставив поляну и оборотня далеко позади себя. Густой лес, чавкающая грязь, смрадный запах тухлого болота и непрекращающееся шипение за спиной, которое подгонял лучше любого тренера. Это с виду во мне лишние кг, которые никак не мог побороть тренер даже самых лучших фитнес-клубов, да и силёнок во мне маловато, как бы спецы в управлении не старались натаскать меня. Суперсолдата из меня никак не получалось. А вот бег был моим. Я любила бегать и делала это с удовольствием, толком и расстановкой. Вот и сейчас оторвалась от преследователя, ловко петляя меж деревьев.

Обогнув высокую ель, я прислонилась к стволу, выравнивая дыхание. Охотник потерял мой след и рыскал неподалёку, принюхиваясь к воздуху. Иллюзиями я не страдала и прекрасно понимала, что мне никак не справиться с ним в одиночку. Нужно было хоть как-то обезвредить его и вернуться обратно, сейчас надежда лишь на волшебные пули Ивана, они хоть и не убьют их, но хотя бы вырубят на время. Кончики пальцев замерцали зеленью, перед внутренним взором я держала атакующую руну. Охотник был уже в тридцати метрах от меня и приближался всё ближе и ближе. Нужно было подпустить его на расстояние, достаточное для максимально эффективного удара. Двадцать метров, пятнадцать, ещё пару шагов и я выпустила заклинание из пальцев, сопроводив его вдогонку ещё снопом более мелких. И в этот момент что-то пошло не так. Первое заклинание угодило в цель, отбросив Охотника, второе угодило в руку, обездвижив её, третье в правую ногу, а вот следующие три, окрещённые бордовым свечением ведьмовской силы, угодили в грудь. Крик, полный боли, эхом отразился от деревьев. Из раны потекла чёрная кровь, делая чудища ещё более устрашающим. Такого эффекта я не ожидала.

Ранить Тёмного Охотника невозможно, не в этой реальности. У нас они практически неуязвимы, и всё, что мы в силах сделать, это изгнать их обратно в подреальность. В полном недоумении Охотник уставился на свою рану и подняв голову, увидел меня. Чёрные провалы вспыхнули, и существо оскалилось, обещая мучительную смерть. Действуя исключительно инстинктивно, я бросила ещё несколько заклинаний, полностью отпустив и некромантию и ведьмовство творить всё, что им вздумается. Два из шести заклинаний снова прожгли плоть, вызывая новые крики, а последнее стремительным багрово-зелёным смерчем врезалось в голову Охотника и взорвалось у того прямо на макушке, поднимая в воздух чёрный столб едкого дыма. Взрывной волной меня отбросило в ближайший столб дерева и последнее что я увидела, потеряв сознание, был обугленный труп в принципе бессмертного существа.

-14-

– Знаешь, я бы не то что никогда не поверил в такое, я никогда даже предположить не мог, что что-то такое могло прийти тебе в голову – строгий и в тоже время, ошарашенный голос Никиты сейчас звучал блаженной музыкой для моих ушей.

– Не виноватая я, оно само… – завела я привычную песню.

– Да, да. – перебил он меня – уже наслышан и прекрасно знаю этот мотивчик. Пора бы уже придумать что-то новое.

– Тью, всего две недели, а уже надоело, рановато вы сдались, товарищ некромант.

Смеющиеся глаза на строгом отеческом лице сказали больше, чем слова.

– Что будем делать с этим? – Иван также, как и остальные с печатью недоумения и недоверия рассматривал обугленные и покорёженные останки убитого мною Тёмного Охотника.

Двух остальных Никита уже успел изгнать обратно в подреальность, также, как и завершить начатый мною ритуал и упокоить лича навсегда, правда предварительно допросив его. Одним словом, пока я валялась без сознания, ребята были заняты работой. Иван даже не стеснялся отшучиваться по этому поводу, пытаясь вычислить время, когда один из нас в очередной раз грохнется в обморок. Шутки шутками, но Емельянов сейчас не в лучшем состоянии, Тёмный Охотник, который гонялся за Иваном, умудрился задеть и ведьмака, и сейчас его энергетические поля находились в сплошном хаосе. Отправить его в обморок, а точнее усыпить было уже моей идеей. Спокойствие и сон, это всё что ему сейчас требовалось, всё, чем можно было помочь, я уже использовала на нём, нашептав несколько наговоров и наслав оздоровительных заговоров. Часа через четыре, когда первая волна хаоса спадёт, можно будет предпринять что-то ещё.

– Отправлю обратно и пошли отсюда, пока ещё что-нибудь не вылезло, это место меня уже порядком достало.

– Сюда бы группу зачистки. – предложил Иван.

– Угу – хмуро кивнул Никита и поднял руку с кинжалом в воздух.

Я заворожено наблюдала, как он произносит заклинание, разрезает ладонь и капля крови зависает в воздухе, словно пойманная невидимыми путами. Удар сердца и алое окрашивается в жидкое серебро, закручиваясь в воронку. Медленно, словно ртуть, по ниспадающей спирали сила заклубилась, спускаясь к телу Охотника и, коснувшись чужеродного нашей реальности существа, вспыхнула ярким светом, поглощая останки. Буквально через минуту о Тёмном Охотнике напоминали лишь капли чёрной крови, обугленная трава, и деревья.

– Пошли – приказал Никита, помогая мне подняться с толстой коряги, на которой я сидела.

Иван подхватил тяжёлое тело Емельянова словно пушинку и возглавляемые уже успокоившимся парнем мы направились обратно в деревню.

Душистая, горячая, настоящая русская баня сейчас казалось милостью господней, и лёжа на дубовых брёвнах, я наслаждалась паром, ощущая, как жар проникает в кожу и вылечивает травмированные кости и мышцы.

Варвара Афанасьевна встретила нас с охами и ахами, стоило ей лишь увидеть нашу грязную, раненую и местами обморочную компанию. Старушка в секунду из немощной пожилой женщины превратилась в стремительный метеор. Емельянову постель приготовить, раздеть и уложить. Игната и Никиту, как самых дееспособных запрячь на работу, дрова принести, баньку растопить. Ивану раны обработать, хотя тот стоически пытался отбиваться, но под напором вездесущей Варвары Афанасьевны пали все его тщательно выстраиваемые преграды. Каким-то чудом, пока мужчины возились с баней, я вместе с ней оказалась на кухне и под её чутким руководством уже через десять минут на плите что-то булькало, в большой сковороде жарилась картошка с мясом, а в печи румянились пироги.

Нас подлечили пряными травяными отварами, приготовленными по совести, скажу я вам, переодели, накормили, помыли, в баньке попарили, да и спать уложили. Точнее спать, это у нас следующий пункт по плану, а пока я нежилась в бане, наслаждаясь горьковатым запахом полыни и чувствовала, как растекаюсь лужицей по доскам. День сегодня выдался не то, что суматошный и энергозатратный, а полный не очень приятными приключениями. Думать и вспоминать что-либо не хотелось от слова совсем, такие дни я бы с удовольствием стирала из памяти, извлекая из них лишь пресловутый опыт без визуальных подробностей, от которых потом кошмары снятся. Бррр… вид обугленного Тёмного Охотника, ещё долго будет меня преследовать.

В натопленную баню ворвался холодный воздух, и я взвизгнув, подпрыгнула на досках, больно ударившись головой о низкий потолок.

– Какого дьявола? – возмутилась я, увидев стоящего в дверях Никиту, одновременно шаря по полке в поисках полотенца.

Сейчас было женское время, и я не ожидала, что кто-то особо умный посмеет войти, вот и разлеглась в чём мать родила. Найдя злополучное полотенце где-то на нижней полке, я ловким движением ноги подтянула его к себе, наспех прикрывшись. Никита всё также продолжал стоять в дверях, бесцеремонно пялясь на меня.

– Чего тебе? – грубо спросила я, краснея и смущаясь я с вызовом уставилась на некроманта, стараясь смотреть ему в глаза.

Этот гад припёрся сюда в одних спортивных штанах, сверкая голым торсом.

– Хотел поговорить о завтрашних планах – улыбаясь и бесцеремонно пялясь на мою еле-еле прикрытую груд,ь ответил он.

А что? Банное полотенце осталось в сенях, и эта маленькая тряпочка с натягом называемая полотенцем, мало что прикрывала.

– До того, как я выйду – это не могло подождать?

– Могло.

– Тогда вон! – я не стесняясь указала ему на дверь, чуть не уронив полотенце.

– Вообще-то баня рассчитана на…

– Послушай ты, некромант недоделанный, проклятия на тебя может и не действуют, но заговоры и наговоры очень даже хорошо липнут и не все они приятные. Надеюсь, ты понимаешь о чём я? – я посмотрела на него гневным взглядом, ясно давая понять, что это не шутки. Нашлю на него ломоту в костях, или же чесотку на причинное место, будет знать.

– Хорошо, хорошо – он примирительно поднял руки – ухожу. Но не задерживайся тут на всю ночь. – он развернулся, собираясь выйти, но в последний момент развернулся – классная татуировка – подмигнул он мне и скрылся за деревянной дверью.

Ха! Конечно, классная, раз она на мне. Я посмотрела на левое бедро, где, свернувшись калачиком, дремал золотисто нефритовый дракончик, подмигивая всему миру и скалясь проказливой улыбкой. Это он ещё мою спину не видел, где красовалась волчица и тонкая обережная вязь, сделанная владычицей озёрных ведьм.

После такого долго париться я не стала, полежала ещё минут десять больше из вредности. чем по необходимости и нацепив халат, который висел у дальней стены, вышла в комнату, или сени как её тут называли. Маленькая, с небольшим столом и узкой деревянной лавкой, она была невероятно уютной и аутентичной. Обычно дизайнеры тратят немало сил и денег, чтобы добиться такого антуража, и всё равно не могут передать старинный славянский дух. А тут всё это было естественным и дышало природой, чистотой и еле ощутимым волшебством. Особенно меня радовал домотканый ковёр, в нити которого скрывалась немаленькая сила могущественной ведьмы. Сегодня такие уже мало кто делает, лишь в глухомани можно ещё найти настоящих ткачих, которые до сих пор используют чистые натуральные нити и заговаривают каждую прядь. Этот ковёр стоил целое состояние для обычного человека, даже я была готова выложить круглую сумму за такой раритет. Но у меня язык не повернулся предложить старушке деньги. Такие вещи передаются из поколения в поколения и даже через сотни лет не теряют своей силы.

– О чём ты хотел поговорить? – я присела на лавку напротив Никиты. Он так и не оделся.

– Чаю? Он творит чудеса – улыбнулся некромант и налил мне чай в маленькую белую чашку с розовыми цветочками из настоящего самовара.

– Благодарю. – я приняла любезно предоставленное угощение – Варвара хоть и не ведьма, сил в ней ни капли, но знаниями обладает хорошими.

– Ты поговорила с ней?

– Да. Вытрясла максимум, всё что она смогла вспомнить. Марфа на самом деле существовала, и колдун также. Как я и подозревала, вся история, рассказанная Игнатом – чистая правда.

– Значит некромант и ведьма погибли в том лесу, и последствия этого мы наблюдали сегодня.

– Нет. Как оказалось, Марфа не погибла. У этой истории есть продолжение. Она вышла из леса лишь через два дня, постаревшая лет на десять. Буквально на второй день она собрала вещи, покинула деревню и больше тут не появлялась. Но Варвара до сих пор поддерживает с ней контакт. При необходимости я смогу выпросить у неё адрес ведьмы. Мне любопытно и страшно в тоже время, что же произошло семьдесят лет назад. Ведьма, сражающаяся с некромантом? Ты хоть понимаешь, какой силой нужно обладать? Вы практически неуязвимы.

– Так же, как и вы – парировал он. – Нас можно измотать, вычерпать силы и даже лишить магии. Вас же… Молот ведьм – это единственное, что смогли придумать за сотни лет, да и тот не действует долго. Вас практически невозможно уничтожить.

– Но на нас можно натравить тварей из подреальности, которыми управляtте именно вы? некроманты.

– Ты тоже некромант и это вы / мы сейчас не уместно. Но ты права, существа из подреальности угроза для многих, если конечно не боишься ведьминого предсмертного проклятия, которое липнет даже к некромантам.

Никита был прав, ведьмы были условно неуязвимыми существами. Мы не столько обладаем силой, сколько все опасаются знаменитого «предсмертного проклятия ведьмы», которое невозможно разрушить.

– Ладно – вздохнула я, подцепила кусочек сладкого пирога с яблоками? посыпанного сахарной пудрой и забралась на лавку с ногами. – Что-то нечисто во всей этой истории. Нутром чую, что прошлое имеет какое-то отношение к нашему делу.

– Имеет – вздохнул Никита.

– Что ты видел? – с момента, как он и я пришли в себя, я впервые спросила о видении из Хранителя, до этого вокруг было слишком много народу и нам впервые удалось остаться наедине.

– Ритуал. Я видел часть ритуала и уже отправил аналитикам описание. Но… Мы ошиблись. Только что Марк прислал мне новую информацию. Я попросил проверить все происшествия на болоте за последние пол года, два месяца тому назад лесники нашли три странных трупа. Их тела были изуродованы, словно их пожевал какой-то зверь. Порезы похожи на когти Тёмных Охотников, но не это самое важное, все три тела были высушены и напоминали мумий, словно их выпили досуха.

– Упыри?

– Нет. На Тёмных Охотниках, которых я обезвредил сегодня, была печать подчинения.

– Не может быть! – воскликнула я.

Это было неслыханно, Тёмные Охотники относились к высшим существам, неподвластные подчиняющей магии некромантов.

– Может. Как бы невероятно это не звучало, но может и есть. Кто-то достаточно сильный сумел их подчинить, они сторожили болото. Сторожили лича. Ты права, во всём права – Никита резко встал, обогнул стол и нервно зашагал по маленькой комнатке, три шага от стены к стене и обратно – я видел не только сам ритуал, но и то, что было за долю секунды до этого. Проблеск, мираж на уровне ощущений, но… Радуга среди ночи. Ты понимаешь, что это значит? – в два шага он приблизился ко мне, нависая, требовательно смотря в глаза – радуга, Вася, проход в подреальность, не обычное бестелесное путешествие, а… Он вспорол пространство, буквально открыл портал.

– Но для этого нужно колоссальное количество энергии и … Кто он, чёрт возьми?

Оттолкнувшись от стола Никита снова зашагал по комнате.

– Я ничего не понимаю. Я видел ритуал, он качает энергию из людей и пространства, а Хранители… Ха, я думал, они ему нужны для удержания энергии, но это оказался всего лишь проводник, трубочка, через которую он качает энергию и оставляет его на местах преступления как хлам, чем они и являются в конечном итоге. Он…

– Ты видел его?

– Нет, чувствовал двоих: ведьмак и некромант, это… Это сложно объяснить, словно их было не двое, а… Чёрт.

– Не гоняйся за объяснениями, просто скажи, что чувствовал

– Полтора ведьмака и половину некроманта, но даже это описание не точное… это, ну словно есть что-то целое, материальное и две половинки чего-то не полноценного, чего-то очень зыбкого. И на нём какой-то привкус чужеродного, чего-то не отсюда.

– Ты думаешь…? – я шёпотом задала вопрос, на который боялась получить ответ.

– Нет. Второй человек, это точно. Ну или то, что можно назвать человеком. Я хорошо знаю подреальность, это не один из её обитателей.

– Но…

– Я не могу найти ни одного логического объяснения, но я полностью уверен в своих ощущениях.

Никита сел на лавку у моих ног, положил локти на колени, опустив голову. Чувствовалась его тревога и искреннее сочувствие ко всем. Очень редкий дар в наше время. Он искренне переживал не только за успешное завершение дела, но и за тех людей, которые ещё могут погибнуть, если мы не найдём убийцу.

Снова ведомая внутренним порывом, я подсела ближе к нему, положила руку на его руку и склонила голову ему на плечо. Я не взывала к силе, не пыталась напитать его и хоть как-то повлиять на настроение, я просто была рядом, по-человечески искренне поддерживая. Ничего магического, обычные человеческие отношения, простая близость, простое прикосновение, чистая тишина, в которой молчат даже души.

Я не знаю, сколько времени мы сидели так в молчании. Без слов и лишних мыслей.

– Спасибо – прошептал Никита, впервые пошевелившись.

Он накрыл мою руку своей, крепко сжал пальцы. Мы повернули голову, одновременно встречаясь глазами. Всего несколько ударов сердца, показавшиеся вечностью. Просто взгляд, глаза в глаза, в самую глубину его души.

– Ты очень красивая – шёпот и лёгкое поглаживание щеки тыльной стороной ладони.

На этот раз не было сбивающего с ног урагана, не было всепоглощающей страсти, требующей подчинения. Была нежность, сладкое томление, тягучая патока, когда каждая секунда растягивается на года. Безумно медленно и сладко. Поцелуй, просящий и дарующий, мы пили друг друга, открываясь навстречу, мы отдавали и тонули в омуте ощущений. Его руки нежно касались спины, ненавязчиво прижимая меня ближе к себе, вторая гладила волосы, посылая по телу снопы мурашек. Он целовал губы, глаза, шею, нежно исследуя, с каждым новым касанием заходя всё дальше и дальше, прося, но не настаивая. Томление росло, превращаясь в лёгкий костёр, ещё слишком слабый, но уже достаточно горячий, чтобы обжигать.

Я помню каждую секунду, помню, как он медленно распахнул халат, обдав разгорячённую кожу холодным ветерком, помню, как оказалась лежащей на лавке, помню его руки и губы на своей груди, на бёдрах. Огонь нарастал, становился сильнее, опаснее, мы оба стояли на грани, стояли перед обрывом и оставался всего лишь шаг. Один шаг чтобы смести все границы, послать к чёрту все правила и поддаться этому.

Я видела это понимание в его глазах, в которых словно в зеркале отражались мои же чувства, видела немой вопрос, отражающий мои же сомнения.

– Нам нужно остановиться сейчас – высказали мы одновременно чистую истину.

Никита улыбнулся, отвечая улыбкой на мою улыбку. Приподнялся, помог мне запахнуть халат и даже собственноручно завязал на нём пояс, туже необходимого. Молча встал и направился к парильне. Подошёл к двери, стянул с себя штаны, под которыми НИЧЕГО не было и совершенно не стесняясь своей наготы и явного возбуждения подхватил ведро с холодной водой, скрылся в бане, подмигнув мне напоследок.

– Фуууух – протяжно выдохнула я.

Хорош чёрт, ничего не скажешь. Красив, подтянут, с тугими мышцами и безумно привлекательным филеем. Зрелище не для слабонервных, распаренных ведьмочек, находящихся на грани. Признаться, после такого стриптиза искушение пойти следом в парильню за ним было велико. Но отдёрнув себя от крамольных мыслей, я направилась на выход. Холодная вода или как минимум прохладный воздух не помешают сейчас и мне.

-15-

В Тверь мы въехали после обеда. Дорога была молчаливой, каждый из нас думал о своём. Я не стала рефлексировать о вчерашнем, не хотелось закапываться в пустые вопросы и бессмысленные интерпретации. Хотелось просто наслаждаться моментом и мужчиной, сидящим рядом со мной. С ним было уютно молчать. Невероятно и удивительно, никогда не думала, что это не просто романтическая чушь, а реальное, особенное состояние души. С нашей первой встречи было именно так, несмотря на его эмоции, несмотря на ощутимую властность и волю, внутри он всегда ощущался стойким и спокойным. И этот баланс передавался другим, словно он мог как-то влиять на окружение. Но он не влиял, он просто был таким, каким был.

Даже несмотря на то, что не хотелось вспоминать о вчерашнем, я всё же мельком разглядывала его. Молодой, выглядевший младше своего возраста мужчина, в нём ощущалась внутренняя сила духа, даже то, как уверенно и спокойно он вёл машину, положив обманчиво расслабленные руки на руль, готовые в любой момент среагировать моментально. Тонкие черты лица и лёгкая щетина, волевой подбородок и аккуратный нос, длинные ресницы и очерченные губы, мягкие и податливые, а ещё властные и требовательные. Невольно вспомнилось ощущение его губ на моей коже, отчего по спине пробежали толпы мурашек. Никита, будто ощутив мою реакцию, повернул голову, окинул меня спокойным, но чуть более интимным, чем было предписано, взглядом, и снова вернулся к дороге. А я сглотнула, увидев в его изумрудных глазах открытое восхищение и желание. Было безумно приятно ощущать себя объектом Такого взгляда. Может, не стоило вчера останавливаться? Особенно после того стриптиза. Но я снова затолкала рефлексию, и что уж тут скрывать, лёгкое сожаление, подальше переключив мысли на дело.

Новости из Москвы холодным водопадом смыли утреннюю негу, на юге нашли ещё одно тело, десятое. Убийство произошло неделю назад, но обнаружили его лишь сейчас. Тело привезли в главное отделение и сейчас эксперты трудятся, пытаясь найти новые улики. Марк и Лёша развили бурную деятельность и каким-то чудом связали всё вместе, из миллиона интернет пользователей вычислив одного, того, кто был связан со всеми жертвами. Пока нам известен лишь его сетевой псевдоним: Мор. Не скажу, что оригинально, и в принципе это может ничего не значить, или наоборот. Но пока для нас он всего лишь призрак, кто-то, кого в принципе не существует, лишь эхо в сети. Ребята продолжают работу и пытаются найти реального человека, который скрывается под этим псевдонимом, но пока безуспешно.

На рассвете мы оставили Емельянова приходить в себя, Ивана ждать группу зачистки, а также присмотреть за парнем, для которого с этого момента жизнь изменится навсегда. Уйти от цепких лап спецслужб невозможно, а сейчас парень знает и видел слишком много, чтобы списать это на бред. С другой стороны, при должном усердии такое внимание может открыть ему неплохие перспективы в будущем. Такие знакомства могут оказаться очень выгодными, особенно если их научиться использовать для взаимной выгоды обоих.

Покосившаяся хрущёвская пятиэтажка на окраине города смотрелась грустно, а проливной дождь и тёмные тучи не прибавляли радужного настроения. Никита позвонил в железную дверь на втором этаже и нам открыла пожилая женщина лет шестидесяти-семидесяти на вид.

Мария Александровна Кротова стояла у окна маленькой кухни и смотрела в окно. Худая спина, обтянутая выцветшим старым халатом, была прямой, словно струна, седые, жёсткие, словно пакля волосы собраны в небрежный пучок, а бледные глаза смотрели на мир с такой грустью и тоской, что сердце сжималось от жалости. Мать Егора Кротова была пожилой, с печальным лицом и уставшей не только от работы, но и от жизни женщиной. Она встретила нас безучастно, выцветшим тихим голосом отвечала на вопросы и напоминала бездушную куклу, из которой вытащили скелет. Когда Никита завалил её вопросами о сыне, она увиливала и было видно, что эта тема ей неприятна. Она встала у окна, собираясь с силами, мы же сидели за узеньким столом, не мешая.

– Егорушка всегда был закрытым ребёнком – внезапно твёрдым голосом начала она рассказ, так и не обернувшись к нам – он любил книги и предпочитал их общество людям. Он вырос на этих сказочных историях и с детства обладал слишком развитым чувством справедливости. Спасал кошек, помогал старикам, никогда не мог пройти мимо творящейся вокруг несправедливости и часто возвращался домой с «боевыми шрамами». Но потом всё стало ещё хуже, он полностью погрузился в свой придуманный мир и стал считать, что магия существует на самом деле. Я могу ещё понять этих шарлатанов, ведьм и экстрасенсов, что уж говорить, даже Кашпировского мы все знали, необычные люди всегда были, но магия? Тогда всё и началось, он стал читать магические книги, сам пробовал колдовать, вся комната была завалена какими-то старыми рукописями, благовониями, свечами, статуэтками, дошло до того, что как-то он притащил домой труп собаки. Я злилась, уговаривала, шантажировала и угрожала, но ничего не могло на него повлиять. А потом он связался с этими двумя, Олег Захаров и Вадим Антохин. И в его вере прибавилось. Особенно баламутил воду Захаров, скользкий тип, называл себя настоящим магом и полностью запудрил голову и Егору, и Вадиму. А ещё эта Света, шлюха шлюхой, вскружила им голову и вила верёвки, как ей захочется. Вот уж кто был настоящей ведьмой, так это она. Егорушка у меня же без отца вырос, только мой брат его хоть как-то воспитывал, но и Антон был слабым мужчиной. Род у нас такой, все они слабые были, а я на двух работах, всё никак времени не хватало, а потом стало слишком поздно. Думала, одумается, думала перерастёт, но в двадцать пять, наверное, уже поздно что-то перерасти. Ритуал. Я краем уха услышала об их планах, они хотели провести ритуал. Всё эта сука, всё она. Демона они решили вызвать, какие-то порталы, жертвоприношение. Я должна была остановить его, должна была уговорить, запереть дверь и не выпускать из дома. Но… я испугалась, стоило мне только заикнуться, он тут же сходил с ума и даже ударил меня, и я отступила. Слабая, все мы слабые, род у нас такой. Я не знаю, что там произошло, но Егорушка вернулся домой лишь под утро, бледный и весь в чужой крови. Пришёл, заперся в комнате и сутки не пускал меня. Как же мне страшно было, я просила, умоляла открыть, ответить, но он молчал. Думала, умер, тогда-то я и поседела раньше времени. За один день. А потом, он вышел, здоровый, живой. И я не стала задавать вопросов, не стала спрашивать, радовалась и благодарила Бога, что жив. Он выкинул всё, сжёг книги, разбил статуэтки и спустил в унитаз все благовония. Пошёл на работу и даже завёл девушку. Захара и Антохина я больше никогда не видела. А потом он уехал в Москву, писал, звонил каждую неделю, два раза в год приезжал, привозил гостинцев и больше никогда не вспоминал о магии и о том ритуале. А когда я пробовала спросить хоть что-то, то тут же начинал злиться и кричать. Он стал нормальным, но… жениться не хотел, да и пил много, особенно осенью, в годовщину прошлых событий. Но я не спрашивала, молилась и благодарила Бога, что он жив. А вот сейчас уже не о ком молиться, не за что благодарить. Всё закончилось, он ушёл, а я осталась. Осталась одна, без смысла и без молитвы.

Мария Александрова замолчала, хрупкая спина затряслась от беззвучных слёз. Мы уважительно молчали. Женщину было откровенно жалко, и в то же время, каждый сам выбирает свою участь и строит свою жизнь. В прошлом не было ни её вины, ни Егора, просто каждый в какой-то момент жизни сам делает свой выбор. Всё, что есть сегодня, это лишь следствие нашего вчера, ничего более.

– Что случилось со Светланой? – выдержав положенную паузу, Никита продолжил допрос.

– Умерла. – сухо ответила Мария – Покончила с собой через три дня после ритуала. Я об этом узнала случайно, но Егору ничего не сказала, незачем было тревожить его такими новостями. Она получила по заслугам. – в последней фразе было столько злобы и непрощенных обид, которые эта женщина хранила до сих пор, поедая саму себя уже давным-давно ушедшим прошлым.

– А Захаров и Антохин?

– Уехали. Антохин поступил в университет, говорят, работает сейчас в какой-то крупной компании. А Захар? Слышала, что он где-то в Москве продолжает обманывать людей. Святой церкви на таких не хватает, антихристы.

– Вы знаете, где можно найти родственников Светланы? – тон Никиты был сухим, профессиональным, и лишь сжатый кулак выдавал его эмоции.

– Уехали они, давно ещё. Практически сразу после смерти этой девки, Михалыч забрал младшего сына и укатил куда-то, то ли к родственникам, то ли на заработки, слухи ходили разные. Да и скатертью им дорога. Проклятое семя. Прогнившее.

– Почему? – со время нашего прихода в этот дом я впервые подала голос.

– Что дочка, что папаша, что сынок, все они дьявольское семя. Сестру свою сгубил, в могилу свёл, но улик не нашли и отпустили его. А мы то знаем, что это он её до могилы довёл. Сам чертовщиной занимался. Я была у него один раз, там такой смрад в квартире стоял, он точно трупы своих жертв прятал где-то под полой. Собаки у всех соседей дохли, как мухи, от болезней, он терпеть не мог собак и как только заводил кто-то, долго та не жила. Сынок его ненормальный какой-то. Замкнутый, закрытый, думали, что немой, бывает, стоит на краю детской площадки, смотрит исподлобья на детишек и улыбается. А улыбка его… мороз по коже. Отец его одного надолго одного не оставлял, не знаю, что там было, травма при рождении или просто больной на голову, но доктора часто приезжали, видела, как его в смирительной рубашке забирали. А когда он кошку Лены зарезал, шкуру живьём снял, его хотели упечь подальше, мы писали петиции, даже губернатору писали, но всё без толку, выпустили его через два месяца. А когда Света покончила с собой, и Мальцевы уехали, наш район вздохнул спокойно.

Никита ещё что-то спрашивал, уточнял фамилии и адреса участников прошлых событий, даже выведал, где предположительно они ритуал проводили. И спустя пол часа мы покинули Марию Кротову.

Оставшийся день мы провели за расспросами жителей в попытках выяснить историю событий прошлого. Я не знаю зачем, но Никита словно с цепи сорвался и пытался за несколько часов восстановить полную картину всего, что произошло в тот злополучный день.

– Мы сами делаем свой выбор вне зависимости от обстоятельств – проговорила я, шагая за Никитой в сумерках по городскому кладбищу.

– Не нужно жалости – резко ответил Никита.

– Вина не поможет делу, и ты…

– Я не нуждаюсь в сеансе психотерапии – грубо перебил он меня.

Я промолчала, не выказывая неудовольствия его тоном. Я понимала его чувства, и понимала, что он винит себя в произошедшем с Кротовым. Может быть, будь я на его месте, так же бы реагировала, но так или иначе, Никита не виноват. Всё сложилось так, как сложилось, и даже лучшие из лучших предсказателей не в силах постичь всего узора Вселенной. Никто не знает, как именно наш выбор сегодня повлияет на будущее, в полотне вероятностей и возможностей слишком много нитей, которые человеческий мозг не в состоянии постичь. Мы ещё не научились обрабатывать такое количество информации. Воистину непостижимы пути ЕГО. Так или иначе, было то, что было, и мы не в силах это изменить сейчас.

– Прости – проговорил Никита так тихо, что я еле-еле его услышала.

– Не стоит, я всего лишь хотела…

– Я знаю и благодарен за заботу, но я осознаю свои эмоции, чувства и мысли. Не стоит беспокоиться, это пройдёт.

– Понимаю. Но тогда что мы тут делаем? Ты весь день носился по городу в попытке найти информацию про эту девчонку и её семью, вместо того, чтобы на полных парах в Москву.

– Я понимаю, как это выглядит со стороны, но назови это профессиональной интуицией. Я чувствую, что эта история и наше дело как-то связаны между собой.

«Внутренний голос или чувство вины?» – подумала я, но вслух сказала совсем другое.

– Семь лет прошло с какого-то неудавшегося ритуала, шанс найти что-то спустя столько времени равен нулю.

– Лишь вчера ты угодила в «Молот ведьм», ловушку, которая простояла в чащобе более семидесяти лет, и простоит ещё больше, если её не обезвредить. Прекрати капризы, они лишь мешают.

– Хорошо – вздохнула я, принимая его шаткий, но всё же аргумент.

Капризы? Ну да, капризы. Я не любила кладбища, у меня от них мурашки и обычно посещение этих мест ничем хорошим не заканчивалось. В последний раз скелеты и полуразложившиеся трупы повыскакивали из могил, устроив бальные танцы, я даже думать не хочу, сколько времени и сил потребовалось Вальдемару, чтобы уложить всех обратно. Вот такой я не правильный некромант. Там, где Никита и его коллеги по цеху чувствовали себя в своей тарелке, у меня мурашки по телу шли, а внутри вспыхивало неуправляемое отторжение.

Мы завернули на старую часть кладбища. В вечерних сумерках старые кресты, покосившиеся надгробия казались зловещими. Тёмные тополя, покрытые первой листвой, отбрасывали длинные тени, поднявшийся ветер теребил заросший бурьян, катал сухие, оставшиеся с зимы листья. Было видно, что эта часть кладбища давно заброшена. В сумерках всё ещё можно было разгадать стёртые от времени и дождя имена и даты. Женщины и мужчины, старики и дети, людские жизни яркие, радостные и не очень, когда-то живые, сейчас лишь буквы на косых плитах. Многие даже перестали быть чьим-то воспоминанием, навсегда погребённые под толщею веков, застрявшие в прошлом. Всего лишь уже ничего не значащие буквы на холодном мраморе.

– Не хочу, чтобы меня хоронили – призналась я под веянием эмоции – пусть лучше кремируют.

– А прах развеять по ветру.

– Наверное смешно слышать такое от некроманта?

– Нет, наоборот, очень практичное желание, по-моему. Я тоже в завещании внёс такой пункт.

– У тебя есть завещание? – удивилась я этой новости.

– Да – пожал он плечами, показывая незначительность этого факта – работа у меня опасная, стоит позаботиться о таких вещах заранее.

– Хм… Никогда не думала об этом, но не могу не согласиться с практичностью данного факта.

Свернув направо, мы вышли на короткую разбитую тропинку, упирающуюся в сломанную ограду и высокий, дремучий лес. Тут было всего шесть могил. Очень старых, с треснутыми и покосившимися памятниками. Никита подошёл ко второй справа, сверяясь с записями в смартфоне. Грустный херувим печально смотрел в небо половиной лица в тёмных подтёках, одно крыло отсутствовало, а второе на половину облупилось, больше походя на стёртый огрызок.

– Алла Владимировна Ипатова, 21.05.1914 – 06.06.1929. Это тут. – Никита спрятал смартфон, и вытащив фонарик из куртки, перешагнул через хлипкую ограду, исследуя могилу подростка.

– Почему тут? Что рассказал тебе смотритель кладбища?

Подросток, девчонка, которой чуть меньше ста лет назад возвели когда-то прекрасный памятник. Ребёнок, которого не знали в городе и о котором слышал каждый. Особенное дитя, особенное даже для своих. Дитя смерти, дитя, рождение которого предвещает великие перемены, плод смещения двух миров, двух чуждых миров, ошибка родителей, дитя человека и демона, единственного существа из подреальности, открыто живущем в нашем мире. Нет, такая как Алла, не была уникальной, дети смешанной крови рождались и раньше, но они были столь редки и каждое их рождение всегда, во все времена с тех пор, как существует человечество, предвещает великие и необратимые перемены. Таких, как она называют: Дитя предзнаменования. Высокопарное название для обычного, простого, ни в чём не повинного ребёнка. Она прожила ещё достаточно долго, обычно таких детей убивают сразу. Убивают, потому что боятся. Боятся перемен, боятся неизвестности и новой жизни, которую несёт в себе такое дитя. Всё это рассказал нам смотритель кладбища. Низкорослый, старый маг, который давным-давно забыл свои корни и предпочитает жить на границе миров, между магией своей истинной сути и людьми.

Я смотрела на надгробие, на маленькую почерневшую от времени фотографию в железном эмалированном круге и не понимала, что чувствую. Мне было грустно от участи этой девочки, от страха и ненависти, которые испытывают ведьмаки и маги к таким, как она. И в тоже время где-то глубоко внутри поднимался гнев на таких, как они. Гнев за то, что обвиняют невинного ребёнка в ошибках родителей, обвиняют этих детей в том, какие они, обвиняют и боятся. Я помню себя в детстве, помню страх, отвращение, презрение и неприятие других ко мне. Помню страх отца, когда во мне проснулась некромантия, помню его пожизненное разочарование от того, что я девочка, а не мальчик. У ведьмаков всегда рождаются только мальчики, это закон природы, незыблемый устой вселенной, который был нарушен первым криком маленькой девочки. Помню бумаги с ДНК анализом на отцовство и своё глубокое разочарование, которое до сих пор холодной иглой колит сердце. Я помню его секундное бессилье, всего лишь миг, один удар сердца, но он был готов сдаться и согласиться отказаться от меня, когда конклав, переполненный паническим ужасом, ворвался в наш дом и объявил меня дитём предзнаменования. Да, это был всего миг, момент слабости, присущей всякому живому существу, миг, за которым следовали годы борьбы за мои права, и что уж тут мелочиться, за мою жизнь. Десятки астрологов, предсказателей, верховные ведьмы и сильнейшие маги России и зарубежья. Проверки на проверке, пока от меня не отстали и позволили не только жить, но и учиться. И постоянные слова отца «Ради твоего же блага». Десятки часов уроков, вдалбливания двух наук от А до Я, лекции, тренировки, практики, наказания и разочарование. Великий род Лариных зависит от меня и с тех пор как окончательно стало ясно, что мама больше не может иметь детей, отец с фанатизмом воспитывал себе преемника. Я смотрела на грустного ангела и будто сквозь века чувствовала боль погребённой под толщей гранита девочки. Чувствовала её одиночество, её страх и вселенское непонимание. «Почему её держат взаперти? Почему ей нельзя общаться с другими детьми? Почему мама вздрагивает каждый раз, когда прикасается к ней? Почему мама плачет по ночам и молча выслушивает обвинения дяди? Почему дядя постоянно наказывает её за любую провинность? Она привыкла быть виноватой во всём, привыкла, но никогда не понимала своей вины. Она боялась его, боялась и пряталась в углу между шкафом и стенкой, там был её тайный мир. Мир где не было ремня, криков и обвинений. Она боялась их, боялась и ненавидела. Ненавидела их всех всеми силами своей души. Она мечтала, что когда-то вырастет и сбежит. Сбежит от побоев и вины. Но ненависть взяла верх, она сжигала её изнутри, пока не взяла верх.».

– Дьявол! Вася, борись с ней.

«Ненависть. Сладкая и поглощающая. Ослепляющая ненависть.».

– Вася, отделись от неё. Посмотри на меня!

Грустный ангел с изувеченным лицом. Нож, блик стали в свете качающейся лампочки.

– Вася, посмотри на меня!

Нож. Взмах. Ненависть пожирает до самых недр существования. Ангел повернул голову и улыбнулся грустной полуулыбкой.

– Василиса, осознай себя. Ты Василиса Ларина, ведьма и некромант.

Красная кровь, так много крови. Горячая, липкая, пахнущая металлом. Лицо ангела в крови.

– Да чтоб тебя. Я сказал, посмотри на меня, ты, неправильная ведьма, мать твою!

Резкий толчок, пронизывающий холод и обжигающий жар. Сознание вернулось резко, отразившись адской болью в затылке. Зелёные глаза полыхали в темноте. По телу разлилась слабость, ноги подкосились, но сильные руки удержали.

– Кровь, ненависть. Столько ненависти, столько боли – шептала я, заливаясь слезами и прижимаясь к сильной груди Никиты.

– Шшшш… Всё хорошо, это не твои воспоминания, она завладела тобой. Шшшш… Всё хорошо.

– Смерть ходит по вашим пятам. Вы оба уже отмечены. – тихий шелест за спиной.

– Я бы на твоём месте помолчал, пока не спросят.

– Я не боюсь тебя, некромант. Ничего ты мне не сделаешь. Многие пытались до тебя, но все терпели неудачу. Вы все неудачники. – злое шипение и замогильный хохот.

– Жаль, что тебе не посчастливилось познакомиться с лучшими представителями моего цеха. Арангар – проговорил Никита и из его руки стрельнуло зелёное пламя.

Вой и визг сотряс ночь.

Моя истерика схлынула также внезапно, как и началась. Остаточные эманации призрачных воспоминаний покинули воспалённое сознание, оставляя за собой лишь гулкую пустоту.

Мягко высвободившись из крепких объятий Никиты, я развернулась и наконец увидела её. Полупрозрачная фигура нескладного подростка, с непропорционально длинными руками, растрёпанными тёмными волосами и одетая в какие-то лохмотья. Когда-то довольно симпатичное лицо, сейчас было искажено гримасой ненависти и злобы. Бестелесный призрак Аллы, эманировал злобой и представлял собой не очень приятное зрелище. Даже у меня мурашки по спине пробежали от такого зрелища, не говоря уже об ощущениях. Призрак зашипел на меня, оскалив острые зубы.

– Вы будете гореть в огне. Пламя охватит вас, и будет сжигать каждую клеточку…

– Да, да, да. – фыркнул Никита, подняв руку, небрежно перебив девушку. – Давай без этих пафосных речей. Мы тут по делу и нам нужны ответы на вопросы.

– Не собираюсь я тебе отвечать некромант, у тебя нет власти надо мной. – зашипела эта гадина.

– Да неужели – издевательски проговорил Никита, выбросив руку вперёд.

Сила взвилась в воздух, закружилась спиралью, заключая призрака в светящуюся клетку. Призрак взвился, захотел выскользнуть, но клетка закрылась быстрее, чем она успела что либо предпринять. Очередной визг взорвал ночь.

– Да прекрати ты, а то оставлю в клетке навсегда. – поморщился некромант.

Удивительно, но угроза возымела вес, и она заткнулась. Выпрямилась, поправила свои лохмотья и сложила руки на животе, готовая к сотрудничеству, хотя перекошенное лицо всё ещё выдавало затаившуюся злобу.

– Какие ответы вам нужны? – миролюбиво спросила Алла, с наигранной покорностью смотря на нас.

Никита не обратил никакого внимания на её фальшивую игру, не отпуская сети.

– Семь лет назад, предположительно четвёрка людей: три мужчины и женщина, проводили тут ритуал. На ритуале пролилась кровь. Помнишь?

– Мммм… семь лет назад? Ох давно же это было, знаешь, сколько сюда ходят и ходят, всё ищут что-то. Четверо…? Вроде бы было что-то, а может и нет. Память у меня девичья.

Никита вновь вскинул руку, посылая импульс силы.

– Аааа… – взвизгнула Алла – что же так нервничать? Ритуал семь лет назад?

– Да, предположительно они хотели демона вызвать.

– Аххх, так это те… Ну так сразу бы и сказал. Ну была тут шайка, ходили сюда раз в месяц по ночам, всё копали что-то вокруг моей могилы, думала некроманты, в девчонке сила была, но так ничего не выкопали. То землицы наберут, то камушков каких-то натырят, то корешки, то закопают что-то. То трахались прямо тут, или на ангеле. Рыжая эта любила на ангеле. Сучка ещё та была, ходила сюда каждый раз с разными и со всеми трахалась и всем в любви клялась, силу обещала. Хорошая она была, чувствовала меня и питала. Целый год питала меня. Приводила сюда этих неучей, отдавалась им и мне силу передавала. Ох и времена были. Хорошие времена. Сейчас уже никто не ходит.

– А что ты давала ей в ответ?

– Я? Силу и жизнь. Она была одинокой, тихой, замкнутой в себе, пока не пришла сюда. Я чувствовала её, я всегда чувствую боль и питаю её. Питаю ненавистью. Я дала ей возможность раскрыть свои силы, дала ей силы рискнуть и познать себя, познать свою суть до конца.

– Кем была эта девушка?

– Не знаю.

– Не верю – жёстко ответил Никита, вновь вскидывая руку.

– Аааа!! Говорю же, думала некромантка, она чувствовала меня, слышала шёпот, но не видела. Она была сильной, очень сильной, но ей заблокировали силу.

– Кто?

– Её отец. Этот извращенец издевался над ней, насиловал и нашёл способ отрезать её от силы. Но я дала ей шанс, дала решимость.

– Зачем ей был нужен ритуал?

– Чтобы освободить свою силу, отрезать зависимость от отца, который держал её на поводке.

– И для этого нужна была жертва?

– Да. Их было пятеро. Трое её любовников, она и какой-то бомж. Они должны были убить его тут, и высвободить силу, силу что закована в моей могиле, силу которая держит меня тут.

– Но что-то пошло не так. Не так ли?

Призрак зло смотрела на Никиту и молчала.

– Они не смогли убить, не выполнили уговора, и ты свела её с ума? Ты убила её.

– Ссссс – зашипела эта бестия, схватившись за световые прутья, её призрачная оболочка шипела и пузырилась, но призрак не убирал рук, выплёвывая каждое слово – Нет. Это она, она пришла первой и убила бомжа, перерезала горло и омылась в его крови. Она провела ритуал, она дотянулась до силы, черпнула из неё, но не завершила. Пришли те трое. Они пришли за ней, чернявый пытался отговорить её, пытался остановить, но она была сильна. Она одурманила их, наркотики в водке. Выпили все трое. Выпили и мозги отказали им. Она соблазнила их, хотела завершить ритуал по-своему, искупаться в их похоти, но переоценила себя. Трахаться с каждым по отдельности – это одно, а отдаваться на растерзание троим сошедшим с катушек мужикам, захлёбывающимся в своей похоти – это совсем другое. Она извивалась, билась, кричала… о, как она кричала, сколько силы она отдала мне в тот вечер. Они все отдали, отдали практически всё, что только могли. Когда они ушли, она лежала прямо тут, на этом ангеле, на котором так любила отдаваться. Истерзанная, сломанная, пустая. Она не завершила ритуал, не смогла совладать с силой, и сила забрала всё, она забрала её душу. Сломанная кукла, вот кем она стала. Той, кем и была изначально. Отродье инцеста и в инцесте рождённое. Она получила то, что заслужила. Все они получили то, что заслужили. Все они от… – девушка умолкла на полуслове отрезанная некромантической силой.

От такой наглости она снова забилась в клетке, а бесцветные глаза полыхали такой ненавистью по отношению к Никите, что странно, как это в нём дырку не проделали.

– Теперь стало ясно. Она проникла к ней в сознание, отравила своей ненавистью, пообещала золотые горы, дала вкусить силы, а в итоге использовала и опустошила. Теперь понятно, почему девчонка покончила с собой. Мало кто в состоянии нормально пережить такое.

– Ещё одна жертва безмерной жадности и обмана из-за неведения. Грустная история. – вздохнула я, с каким-то омерзением смотря на бьющегося в истерике призрака.

Про таких, как она говорят «проклятое отродье», и сейчас я была готова согласиться с этим. Влезть в мозги искалеченной психики, завладеть ею, использовать и выбросить, словно сломанную куклу. Я шагнула к ней, не анализируя своих действий, не думая о правильности или неправильности. Я делала это потому, что так нужно было, потому что это моя работа и пришло время.

Вскинув обе руки, я тихо, тихо начала читать слова ритуала, слова, которые давным-давно стали молитвой. Простые строки на древнем языке, и сила, струящаяся по моим венам. Сила, пульсирующая в каждом биении сердца. Сквозь клетку, через щели потоки магии коснулись извивающегося нечто, прожигая его. Она билась в панике, бесцветные глаза смотрели на меня с ужасом и паникой, рот открывался в немом крике, но в оглушающей ночной тишине был слышан лишь мой шёпот. В какой-то момент сила дрогнула, но рука Никиты на плече помогла собраться и сфокусироваться, титаническим усилием воли я удержала силу. Всё завершилось в считаные минуты. Полупрозрачное тело призрака сгорело в зелёном, очищающем пламени. Призрак был развеян, вернулся обратно в пустоту, откуда мы всё появились.

– Я думала, меня отпустило прошлое. Думала, забыла. Но она смогла почувствовать брешь и проникнуть в меня – проговорила я, когда мы уже садились в машину.

– Некоторые раны требуют времени, чтобы зажить, но даже спустя время могут остаться шрамы. – стоя у открытой двери с водительской стороны, Никита поддерживающе улыбнулся.

– Отпустит ли это меня когда-то?

– Оно то отпустит, но может и тебе стоит отпустить прошлое?

-16-

– Зачем мы тут? – я даже не скрывала своего недоумения.

– Такие приказы не обсуждаются, раз вызвали, значит так нужно.

Я тяжело вздохнула, откинувшись на спинку кожаного дивана. Щуплый мужчина в дорогом костюме заученно улыбнулся, но его серые глаза оставались холодными. Не успели мы выехать по направлению к Москве, как Никите позвонил Иван Альгертов, секретарь Данилы Елохина, главы конклава, и вызвал на совет в принудительном порядке. Других объяснений не последовало и нам не оставалось ничего другого, как подчиниться. Пришлось наплевать на душ, смену одежды и банальный отдых и тут же примчаться к главным мира сего.

Нас встретил Иван, профессионально улыбался, провёл на сороковой этаж и попросил подождать. Мы и ждали уже минут пятнадцать. Я с нетерпением, а Никита со смирением. Холл главного представительства магического конклава на мой вкус был излишне напыщен и вычурный. Дорогой ковролин, мраморные стены и колонны, дубовая массивная мебель, диваны и стулья, обтянутые натуральной кожей, тонкие мониторы последних моделей техники, картины на стенах и хрустальный потолок. Казалось, что ты находишься в каком-то замке, а не в офисе, где за массивной электронной дверью с позолоченными ручками кипит обычная офисная жизнь. Наши маги определённо любили роскошь и пафос.

Дверь зала для совещаний открылась и из неё вышла никто иная, как Амалия своей личной персоной. Серый деловой костюм, волосы, собранные в пучок лишь с первого взгляда, казался строгим, юбка же была с разрезом до середины бедра, высокие каблуки сверкали металлической шпилькой, а в глубоком декольте полупрозрачной блузы с лёгкостью можно было разглядеть кружевной лифчик.

– Никита, тебя ожидают – она лучезарно улыбнулась некроманту, упорно игнорируя меня.

Мы встали одновременно, но Амалия выставила руку, останавливая меня.

– Только Никита, ты подождёшь тут.

– Но… – попробовала я возмутиться.

– Хорошо – кивнул Никита, легонько коснувшись моей руки в успокаивающем жесте.

Даже не скрывая своего недовольства, я села обратно, игнорируя победную улыбку Амалии. Даже не смотря на то, что у меня нет никакого морального права, всё же игла ревности неприятно уколола, когда Амалия коснулась плеча Никиты, подойдя к нему ближе, чем требовала ситуация.

Дверь за ними закрылась, и мы с Иваном остались в приёмной вдвоём.

– Вас поставили надзирателем?

Иван никак не ответил на мою провокацию, продолжая профессионально улыбаться. В попытке унять нервозность я встала с дивана и подошла к окну во всю стену.

За окном высокого бизнес-центра Москва жила полной жизнью. Неожиданно наступило лето, июнь в полном разгаре как-то незримо вошёл в свои права, изливаясь необычайной жарой. Под ярким, практически белым солнцем воздух буквально дребезжал от жары. Удивительно, только несколько недель назад я радовалась весне, а вот уже лето. С высоты простирался серпантин дорог, заполненный машинами, пробками и людьми. Это когда-то конклав магов заседал в сокрытых от людских глаз пещерах, бункерах, загородных особняках и даже в дорого отделанных подвалах, но всё меняется, поменялось и это. Сейчас они возвысились не только в политике, протянув свои руки везде, где только можно, но и физически поднялись над головами остальных, обустроив в своё постоянное пользование несколько этажей высоток. Сейчас они руководят бизнесом, превратившись из мудрых старцев в воротил экономики, сверяя свою силу не реальными умениями, а размером кошелька. Это раньше в конклав выбирали лишь самых сильных, самых мудрых, сегодня же главным критерием является влияние. Чем больше влияние, тем больше сила слова и голоса. Емельянов был мелкой сошкой, даже не смотря на свой внушительный банковский счёт, по сравнению с теми, кто управлял нами. И хоть у власти люди и маги не занимают высоких политических постов, всё же свершилась мечта древних, политикой руководят именно обладающие силой. Они добились своего, и мир, который мы видим сейчас, во многом заслуга серых кардиналов, ведущих свою игру и на сколько эта игра построена на личной выгоде, остаётся лишь догадываться.

Никита пробыл за закрытой дверью больше полутора часов. Он вышел оттуда в скверном расположении духа и несмотря на внешнюю невозмутимость, клокотал от злости. Вслед за ним вышла Амалия, прикрыв дверь и что-то быстро, быстро говоря ему вполголоса. Никита никак не реагировал на неё, повертел головой и встретившись взглядом со мной, махнул головой в сторону выхода.

– Злить ковен – это величайшая глупость. Неужели ты не понимаешь…

– Нет не понимаю – он резко развернулся к Амалии – прекрати – приказал он – найди себе другой объект для воспитания. Твоё мнение меня не интересует, всего лишь трусливое сотрясание воздуха. Хочешь стелиться под совет, милости прошу, всё равно это единственное, что у тебя хорошо получается.

Амалия отшатнулась от него словно от пощёчины, в больших глазах застыли слёзы, а губы задрожали в притворном оскорблении.

– Прекрати этот фарс, тебе не к лицу – скривился некромант. – Пошли – он развернулся ко мне и схватив за руку, буквально потащил к лифту.

Я безропотно шагала следом, не смея что-либо сказать, когда он в таком настроении.

– Василиса! – знакомый голос застал врасплох.

Кого-кого, а вот его я уж точно не ожидала тут увидеть. Из зала советов вышел высокий, широкоплечий мужчина, с сединой в тёмных волосах, деловой костюм как всегда смотрелся идеально, на немолодом, но всё ещё сильном теле. Широким шагом он направлялся в нашу сторону, а суровое лицо выражало решительность и строгость. Круглолицый, он мог казаться добродушным, если бы не низко посаженные брови и орлиный нос, которые придавали его виду излишнюю грозность. Мирослав Ларин был волевым и уверенным в себе мужчиной. Сильный, привыкший добиваться своих целей, он без труда брал на себя ответственность и никогда не сбегал от трудностей. Но несмотря на железную хватку и волевой характер, он мог быть и даже был мягким, ласковым и любящим. Мы часто ругались, спорили, страдали и боролись друг с другом, но что бы там не показывал мне погрязший в ненависти призрак, какие бы старые раны он не всколыхнул, я всегда знала, что отец любит меня и заботится по-своему. Любит так как умеет, и другого не дано, это тот факт, который необходимо было принять как данность. Мы давным-давно многое разрешили между собой, так как могли, так как умели, и несмотря на то, что в принципе у нас были достаточно хорошие отношения, всё же мы не могли долго сосуществовать в одном пространстве.

– Папа. – я шагнула ему навстречу и приподнявшись на цыпочки, обняла и поцеловала родителя. – Что ты тут делаешь? Не ожидала тебя тут увидеть.

– Я… – папа замялся и бросил быстрый взгляд на Никиту. Очень, очень непривычное поведение для него.

– Папа? Что происходит?

– Ладно – он тяжело выдохнул – ты всё равно узнаешь, так или иначе. Я получил место в конклаве.

– Ээээ – я сконфужено смотрела на родителя, не зная, как реагировать.

Это было не то что неожиданно, это было… было немыслимо. Отец никогда не говорил об этом, я даже не знала, что он вообще рвётся к власти. Наша семья и так была достаточно влиятельной, и насколько я знала, политика его никогда не интересовала в такой форме. Хотя с другой стороны, конклав – это же самая верхушка власти, и как бы честь и вообще супер.

– Тебя поздравить или посочувствовать? – наконец совладала я с растерянностью.

– Ха-ха-ха, в этом вся ты. Другая бы радовалась и прыгала от счастья. А ты?

– А что я? Это ты получил место в конклаве, не я, и не дай бог мне такого. Что до меня, то мне всё равно ничего не нужно от твоей новой должности, а ты? Ты никогда не говорил об этих планах, вот и… – я развела руками.

– Обезоруживающая честность и открытость. Я всё ещё не привык к тебе новой.

– Не новой, а настоящей и прошло уже столько лет, пора бы уже привыкнуть.

– Пора – глухо отозвался отец и снова посмотрел на Никиту.

Я развернулась к некроманту, решив не утруждать обоих лишним этикетом, они уже знакомы и даже провели полтора часа в одной комнате, к чему лишние телодвижения. Но взгляд Никиты меня удивил. Он был жёстким, упрямым и казалось, словно цепной зверь готов вцепиться в глотку моему отцу.

– Что происходит? – я переводила взгляд от отца к Никите и обратно, но эти двое казалось, ничего не замечали вокруг себя.

– Дело в том, что вас отстранили от дела – к нам подошла вездесущая Амалия, ехидно улыбаясь красными губами.

– Это ещё не решено окончательно. Я против и у меня полномочия набирать себе в команду того, кого я посчитаю нужным. Василиса остаётся. – отрезал Никита, с нажимом буравя моего отца взглядом.

– Что значит отстраняют? – взвизгнула я, требовательно смотря на папу. – Пап, это твоих рук дело?

– Василисушка – обратился он, а у меня внутри тут же поднялась волна гнева, когда отец называл меня ласкательно-уменьшительно, то всё, сейчас будет уговаривать, упрашивать, гнуть своё и даже приказывать, в ход пойдёт любой шантаж – была убита Мария Ипатова, дело приняло совсем дурной оборот, это может быть опасно для тебя.

– Нет, я остаюсь. – твёрдо заявила я.

– Я всего лишь хочу оградить тебя от беды. Это ради…

– Стоп – перебила я его – ты обещал, нет ты поклялся на могиле бабушки, что больше не будешь лезть в мою жизнь, больше не будешь действовать исподтишка и забудешь раз и навсегда это твоё «Ради твоего же блага». Баста! С меня хватит. Ты не имеешь права отстранять меня от дела.

– Имею – холодно отрезал он – ты не осознаёшь всей опасности. Этот ублюдок начал охоту на детей членов конклава. И я не хочу, чтобы моя единственная дочь шастала по местам преступления, где этот ублюдок может легко на тебя наложить руку.

– Это моя работа.

– Я согласился на твою работу, пока ты не подвергаешь свою жизнь опасности. Но то что случилось на болоте… я не собираюсь опознавать твоё изуродованное тело. – отец говорил спокойно, твёрдо, он не повышал голоса, не сверкал глазами, был даже холоден в какой-то степени, но лишь я знала, что за этим холодом стоит обычный и банальный страх. Он всегда отстранялся и скрывался за стеной льда, когда чувствовал, что мир под его ногами может вот-вот пошатнуться.

Я глубоко вздохнула, раз, второй, третий и даже четвёртый. Борьбой ничего не решить, никогда не решалось и становилось только хуже. Пора бы уже усвоить этот урок. Отец боится за меня и его стремление меня защитить нормально. Пора бы уже это тоже уяснить. Так будет всегда, сколько бы лет мне не было, в его глазах я всегда буду ребёнком, и это тоже нормально. Я вздохнула ещё несколько раз успокоив бурю внутри.

– Пап, у каждого свой путь, и своя задача, этому ты всегда учил меня. Это… это мой путь, моя работа и моя задача. Я хочу продолжить это дело, я хочу поймать этого убийцу. Хочу и могу это сделать, особенно когда моё участие необходимо. Прошу, не вставляй мне палки в колёса, позволь идти своим путём без борьбы и насилия. Ты научил меня быть сильной, так позволь же мне проявить эту силу.

Папа долгое время молчал, обдумывая мою просьбу. Я чувствовала, как меняются его эмоции, чувствовала, как сложно ему принять решение. Сейчас мы оба понимали, что выбор уже сделан, так или иначе я всё равно останусь в деле, легально или нет, но я знала, что Никита не отпустит меня, а я не уйду, поджав хвост перед лицом надуманной опасности. Но сейчас мы оба стояли перед выбором как это сделать мирным путём, путём принятия и не вдаваться в борьбу, борьбу которая снова разрушит всё что мы так долго выстраивали все эти года.

– Прошу – прошептала я, прекрасно зная, что сейчас это нужно больше ему, чем мне, зная, что эта просьба необходима и она сработала.

– Хорошо – выдохнул он – я уговорю конклав отменить приказ и позволить тебе продолжить расследование.

– Спасибо – я кинулась ему на шею, с горячностью обнимая.

– Но господин Ларин, конклав высказался единолично, вы не можете… – встряла Амалия.

– Н тебе указывать мне что я могу, а что нет. – грубо ответил ей отец, даже не обернувшись.

Полный взгляд ненависти, брошенный на меня от этой лощеной леди, лишь позабавил.

– Она остаётся на твоей ответственности, если хоть волос упадёт с её головы, ты пожалеешь, что родился на свет. Черновский. Я ясно выразился?

– Я уже говорил, что беру на себя полную ответственность за неё.

– Надеюсь мы понимаем друг друга.

– Определённо.

Слушая этот обмен тестостероном, я лишь закатила глаза, мальчики – они в любом возрасте мальчики.

Древний ритуал, придуманный или найденный старинным, уже исчезнувшим родом. История семидесятилетней давности, которая повторяется снова. И всё ещё мизерное количество деталей. Намёки, угрозы, шантаж и ноль ясности. Мы собрали воедино десятки улик, раскопали старинные тайны и раскрыли по меньшей мере несколько загадок, но это ни на шаг не приблизило нас к разгадке личности убийцы.

Но давайте по порядку:

Во-первых, после того как Никита выслал описание ритуала и заклинания, при помощи которого неизвестный вытягивает силу из жертв, Лёша смог найти описание похожих случаев в архивах. Это была наша первая победа. Некий Григорий Гришаев, младший сын некогда древнего и очень сильного рода ведьмаков, раскопал этот ритуал и попытался завладеть лишней силой. Хотя в архивах указывается, что ритуал дарует некое могущество, какое именно не известно, в принципе также, как и точное описание всего ритуала, лишь обрывки и показания очевидцев. Григория обнаружили и арестовали после седьмой жертвы, так что тревога о количестве жертв никуда не делась, у нас их уже десять, а может и больше. Второе важное звено, это то, что Григория не арестовали, а отправили в ссылку в топи. О разумности такого поступка я промолчала, мама учила в детстве, что настоящие леди не матерятся, а жуть как хотелось. История приняла печальный конец. Через несколько лет Григорий попытался снова добраться до мифического могущества, но был остановлен и убит некой ведьмой Марфой Никитиной, в прошлом одной из круга речных ведьм. После сражения Марфа покинула ведьмин круг, отказалась от поста верховной и скрылась в неизвестном направлении. Как нам стало известно от доброжелательной Варвары Афанасьевны, уехала она в Карелию, где предположительно до сих пор проживает в одиночестве вдали от цивилизации. Одна часть головоломки устойчиво встала на место. Но это лишь породило новые вопросы. Кто, а самое главное, как узнал о ритуале, если Гришаев мёртв, его дом и все дневники уничтожены, а род Гришаевых уже лет семьдесят как прекратил своё существование. Отец и два старших брата погибли, так и не оставив потомства, близких и даже дальних родственников нет, а всё имущество ушло конклаву и давным-давно распродано на аукционе или пылится в чьей-то частной коллекции. Ребята, конечно, обязательно попробуют найти дневник Аглаи Гришаевой, прапрабабки Григория, где по легенде и был описан ритуал. Но мы все понимали тщетность данной попытки.

Вторым пунктом, как ни странно, шла Светлана Солдатова, загадочная самоубийца из Тулы. По ней оказалось заведено целое досье. Девочка была очень сильной ведьмой, но с детства проявляла склонность к насилию. Несколько раз лежала в психиатрической больнице и с детства была отрезана от силы и посажена на седативные препараты. Список её злоключений и психических отклонений внушал страх. Девчонка определённо, была больной на всю голову. Хотя, об инцесте и каких-либо связей или конфликтов с отцом не упоминалось. Так что я снова благоразумно промолчала, не вешая ярлыки, не зная сути истории. Примечательным оказалось то, что девчонка была не такой уж и девочкой, а на момент смерти ей было уже двадцать шесть девять и у неё был младший брат, на двенадцать лет младше сестры. Согласно протоколу социальных служб, мальчик ангел, примерный, послушный, не конфликтный, одним словом полная противоположность сестре. Также из одарённых силой, но в десятки раз слабее сестры. Ведьмак, получивший свои способности через поколения, начавшая возрождаться ветвь после трёх поколений пустоцветов, каким был его отец. Мальчика с детства воспитывали в магической реальности, даже несмотря на протесты отца. Кем была мать обоих детей, история умалчивает. Николай Солдатов жил только с сестрой и двумя детьми в квартире, оставленной по наследству. В свидетельстве о рождении в графе мать, была записана именно Светлана, сестра Николая, почившая аккурат, когда мальчику исполнилось три месяца. Сестра Светлана, дочь Светлана, неизвестная мать и никаких медицинских данных о беременности ни одной из них. Дети просто появились из ниоткуда. Во времена перестройки и последующего развала, когда все устои власти трещали по швам, мало,кто задумывался и задавал вопросы, а некоторые за бутылку водки до сих пор готовы продать мать родную. История семьи Солдатовых также заканчивается одними вопросами. После самоубийства дочери, Николай продаёт квартиру, забирает сына от учителей и уматывает куда-то по просторам нашей родины. Сведения о нём потерялись где-то лет десять назад в городке Стрежевой в Томской области. Из первых данных в доме, где прописаны сын и отец, давным-давно никто не живёт. Так что эта ветвь истории тоже оборвалась. Солдатовы даже если и причастны как-то к нашей истории, то лишь тем, что когда-то Алиса связывала троих убитых. Других фактов у нас нет, одни догадки.

Третьей новостью, как бы это странным не было, но оказались Хранители. Лола, наша замечательная Лола, обнаружила осколки от Звёздчатого Кристалла. Очень и очень редкий артефакт, который сложно найти, а о его цене даже упоминать не стоит, но также и не менее сложно изготовить. Это был единственный артефакт, который мог создать любой обладающий силой, ведьма или маг в том числе. Но на его изготовление тратилось столько сил и ингредиентов, что несмотря на его доступность, он оставался очень и очень редким. Так что наш подозреваемый либо богат, либо невероятно талантлив, не меньше магистра. Плюсом данного открытия было то, что такой кристалл всегда хранил в себе имя изготовителя и всего-то нужно было собрать осколки, достаточные для обнаружения имени, а дальше уже проследить его историю. Такие вещи всегда оставляют след.

Финальной точкой в новостях стала личность десятой жертвы. Мария Ипатова, дочь Владлена Ипатова, члена конклава. Она была не просто магичкой, но и вела светский образ жизни, а количество подписчиков в её Инстаграм перевалило за несколько миллионов. Буч и ажиотаж, поднявшиеся вокруг её смерти, пресса и блогеры разных мастей, осаждающие официальные власти, не только вставляли нам палки в колеса и заставляли быть максимально осторожными, но и подняли на уши конклав. Убиты уже двое из древних родов, в неизвестном и опасном ритуале, упоминание о котором запечатано под грифом секретно. Да и внезапный страх отца за мою жизнь внушал недоверие к конклаву и их секретам. Всё это как-то неожиданно и необычно.

– Конклав что-то скрывает. – я была полностью уверена в этом.

– Знаю, но не знаю, что именно. – после встречи с конклавом магов Никита ходил хмурым и часто зависал в своих мыслях – Сдаётся мне, что они знают больше про ритуал, но молчат.

– Ты так и не добился допуска?

– Нет, часть документов по делу Гришаева остаются засекреченными.

– Не понимаю причин, особенно после поднятой бури, они сами же связывают нам руки.

Никита ничего не ответил.

Заиграл саксофон, взяв высокую ноту, следом подключилась гитара и гармонь, нежный удар барабанов, над головой плавно набирал ход заводной ритм джаза. Мы находились в подсобных, подвальных помещениях популярного джаз-клуба, где несколько дней назад обнаружили тело Марии Ипатовой.

– Выбор мест преступления до сих пор остаётся загадкой для меня. Как ему удаётся провести жертву, они все же ну никак не могли оказаться в этих местах случайно?

– Случайно нет, а вот выманить их раз плюнуть. Что он очень ловко и использовал.

– Марк так и не нашёл концы?

– Всё ещё бьётся над проблемой, но никак не может поймать его за хвост. Он хорош.

Такая лесная характеристика внушала лишь огорчения. Марк уже какой день подряд пытается вычислить сетевой след убийцы, но тот ускользает, словно вода сквозь сито. Казалось бы, в наши дни, когда «око большого брата» следит за каждым, когда на каждом углу расположены маршрутизаторы, ловящие сигналы смартфонов, считывающие всю доступную и даже недоступную информацию о пользователе и заносящие её в общую базу данных. В век, когда даже микроволновка, холодильник и телевизор стали источниками данных о поведении пользователя, не говоря уже о социальных сетях. Даже сегодня всё ещё можно оставаться инкогнито. Обходить все следилки, зашифровать свои контакты с внешним миром и преспокойно жить вне системы. «Он либо отличный хакер, либо очень осторожный и прячется не хуже чёрта в пресловутой табакерке» – возмущался Марк, остервенело стуча тонкими пальцами по клавишам. В первое верилось с трудом, второе же демотивировало. Оставалась лишь слепая надежда, что Марку всё же удастся его отследить и словить за хвост.

Мы спустились по узкой лестнице, углубляясь в подвальные лабиринты старинной постройки. Удивительно, но несмотря на то, что мы отдалялись от массового скопления народа, музыка тут была слышна на порядок лучше.

– Знаешь, после вот таких дел с лёгкостью может развиться паранойя. Вот представь себе, знакомишься с парнем или девушкой, и тут приходит приглашение на свидание. Что делать? А вдруг это маньяк и убийца? И даже правило людных мест уже не срабатывает. В день убийства тут был концерт, полный бар народа, все столики забиты под завязку, а прямо тут в подсобке происходило зверство, и никто ничего не заметил. И вот как жить после такого, знакомиться, ходить на свидание?

– Ха-ха-ха, ну в твоём случае как минимум пробить по базе каждого нового знакомого, тем более что возможность и доступ есть.

– Ха, не смешно. Так и до паранойи не далеко. В начале пробить по базе, а что после? Шапочка из фольги, теории мирового заговора и о боже, похищение инопланетянами!?

– А-ха-ха – Никита затрясся от хохота, даже подкатившую слезу протёр.

– Вот тебе смешно, а у меня уже психика сдаёт. Профессиональная деформация, чтоб её.

– Ты так возмущаешься по поводу свиданий, неужто есть кто на примете?

– Пока нет, был бы, так не переживала. Вот встретится кто-то завтра, а тут такое: подозрения, недоверие, паранойя.

– Ну как минимум можешь брать кого-то из боевиков, чтобы прикрывали.

– Ага, подсвечниками поработали на полставки.

– Ну моё дело предложить. – он развёл руками, но несмотря на сохранившуюся улыбку, глаза как-то подозрительно нехорошо прищурились.

От этого пристального, изучающего взгляда чеширского кота я нервно сглотнула. Над головой заиграла медленная музыка джаза, тягучая, пронзительная, пронизывающая нутро и отражаясь толпами мурашек вдоль позвоночника. Никита протянул руку, в полумраке подвала его глаза блестели, два изумруда затерявшиеся в приглушенном свете.

– Тут? Но мы же на задании – смутилась я его предложению.

– Для джаза всегда найдётся место и время – ласково проговорил он, делая шаг ко мне.

Один шаг, взгляд глаза в глаза, и я поддалась этому немому призыву. Вложила руку в его руку, шаг на встречу и отдалась его движению, его ритму.

Заиграл саксофон, высоко, стремительно и медленно одновременно, то убыстряя ритм, подхваченный барабаном, то замедляя под звуки гармошки. Мы двигались под ритм джаза, его рука на моей талии, моя на его плече, ладонь в ладони, блеск глаз, прикосновение тел. Жаркое прикосновение, там, где касается его рука, кожа начинает покалывать. Разворот, полёт и снова прикосновение, снова так близко, непозволительно близко. Ощущение дыхания у моих губ. Сознание уплывает и остаются лишь ощущения. Музыка набирает ритм, крепкое объятие, и снова отталкивает от себя, кружа в повороте, невесомость и меня ловят в полёте. Прижимает к себе, близко, жарко, его дыхание, моё дыхание, всё смешалось. Музыка затихает, медленно, нота за нотой, но сердце бешено бьётся о рёбра. Смотрю в его глаза, не могу оторвать взгляда. Горящие, пылающие, голодные. Тишина оглушает, секунда тишины длится вечность и пространство взрывается аплодисментами. Мы стоим, прижимаясь лбами, тяжело дыша, словно после забега, над головой не смолкают аплодисменты, а мы, словно два юнца, улыбаемся, краснеем от накатившего смущения и просто наслаждаемся моментом.

– Ты ненормальный – выдыхаю, отстраняясь.

– Ха, это звание принадлежит исключительно тебе. – улыбается Никита в ответ.

Стоим смотря друг другу в глаза. Молчим. Над головой заиграла новая песня, а мы продолжаем стоять, не смея сделать шаг, не решаясь. Читаю всё в его взгляде, он видит зеркальный ответ в моих глазах, но пока между нами безмолвие, пока лишь оно.

– Пошли – Никита резко развернулся, прервав контакт.

Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним в глубь подвала под звуки затихающей музыки.

А дальше всё уже по отработанной схеме. Пустота, намерение, поиск, связь и неровное углубление в стене. Раскуроченный кирпич, снова двухцветный мешочек с рунами и активация прямо на месте. На этот раз Никита не терял сознания, не корчился от боли и даже не выпустил наружу некромантическую сущность. Охнул от нахлынувших видений, прислонился рукой к стене и минут пятнадцать стоял, склонив голову, лишь спина изредка подрагивала, да и дыхание сбивалось.

– Он накачал её наркотиком и задушил обычным шнуром – прохрипел Никита, когда видение спало.

– Узнал что-то новое?

– Нет, всё так же. Те же слова, по крайней мере начало, конец она уже не слышала. И снова то же ощущение двойственности, неполноценности, будто там было не двое, а полтора человека. Не понимаю, вообще ничего не понимаю.

– Ты всё ещё настаиваешь, что он действует один?

– Я заверяю, что там не было ведьмы. Некромантия и ведьмовство чувствуются вместе, но они какие-то другие, что-то неправильное, непривычное, как… – он резко поднял голову посмотрев на меня – я, наверное, схожу с ума, но также, как у тебя. Когда ты используешь силу, я всегда ощущаю обе, даже когда ты развеяла призрака, всегда за спиной была ведьмовская суть. А когда… когда ты давала силу мне, я ощущал привкус некромантии. Внутренние рецепторы сходят с ума при контакте с тобой. Это странно, непонятно, но ощущения очень похожие.

– Ты хочешь сказать, что он такой же би, как и я? Но, это невозможно, я бы знала, если были бы ещё такие же.

– Нет, точнее да, ох… как тебе объяснить, ты не ощущаешь так, как чувствую я, ты изначально привыкла воспринимать мир из сдвоенной призмы. Но ты сама ощущаешься… – он зарылся пятернёй в волосы, взъерошив их – не правильно, не привычно, точнее сказано, совсем по-другому. Он же… он будто… будто ранен, искалечен, не полноценный. Не могу понять. Там определённо две силы, некромантия и ведьмачество, её мужская сторона, в этом я окончательно уверен, но есть что-то ещё, что-то, что я не могу уловить.

– Никита, если это ведьмак, а не ведьма, то назревает очень и очень острый вопрос: кто в итоге изготовил Хранителей? Даже если в основу вложили принцип артефактов, это – я потрясла стеклянным контейнером с мешочком – это оберег… наполненный ведьмовской силой оберег.

Никита посмотрел на контейнер в моих руках, нахмурился, потом его глаза расширились, поражённые догадкой.

– Она будет его последней жертвой. – прошептал он.

– Нужно поторопить Ивана с поиском подходящих кандидатур. – поддержала я его.

– И нужно как можно больше узнать о ритуале, мне нужны ответы.

– На что ты намекаешь?

– Мы поедем в Карелию к Марфе, и плевать на все запреты Конклава.

-17-

В гостиной играла тихая медитативная музыка. Плавная, наполненная звуками природы и тихим шёпотом мантр. В камине потрескивали брёвна, огонь наполнял комнату энергией жизни, пламенной, горящей, и тягуче тихой, как само тихое пламя. Драгомира нигде не было слышно, кухня утопала в полумраке, освещённая лишь лунным светом. Цербер улёгся на диване, положив голову на лапы и заворожённо наблюдая за Никитой. Плавные движения, подъём ног, расправление плеч, зачерпнуть энергию и запустить по микроорбите. Плавные вдохи и резкие выдохи, смешение центра и вновь вхождение в баланс, резкие вздохи, и плавные выдохи.

Я сидела на лестнице, заворожено наблюдая за упражнениями Никиты. Смесь между Куксандо, Цигуном и Иогой, что-то личное, какое есть практически у каждого мага, призванное для накапливания и восстановления энергетических сил.

– Ты что-то хотела? – спросил он, не сбиваясь с ритма.

– Прости, не хотела мешать, не ожидала застать за тренировкой. Я пойду, вернусь как закончишь.

– Не уходи, мне не долго осталось. Можешь присоединиться. – он улыбнулся, бросив быстрый взгляд на меня.

– За тобой приятно наблюдать.

Никита ничего не ответил, лишь снова посмотрел на меня, задержав взгляд чуть дольше, чем позволяло очередное движение.

На самом деле тренировка продлилась не дольше пятнадцати минут. Завершив все упражнения упаковкой энергии в центре сущности, он встал и сверкая, словно бриллиант, от переполняющей его энергии, развернулся ко мне.

– Почему не спишь? Завтра рано вставать.

– Отосплюсь в поезде. – отмахнулась я – я хотела попросить тебя кое о чём.

– Говори.

– Научи меня проходить через подреальность.

Никита застыл со стаканом воды, так и не донесённом до рта.

– Ты уже ходила в подреальность?

– Да.

– И сейчас…

– Я была там лишь однажды. Скверный мир. Но последние события ясно дали понять, что мне пора лучше узнать свою вторую сторону. Научи проходить все грани и соединиться со своей сутью некроманта. Мне нужен проводник.

Никита резко отпил воды, поставил стакан на столик, стекло звякнуло. Вздохнул, зарылся ладонью в волосы, смотря куда-то в сторону. Я понимала его сомнения, не каждый мог стать проводником, а если даже и мог, то решиться на такое – огромная ответственность. Необходимо было не только контролировать сопровождаемого, но и распахнуться самому, позволить другому существу взглянуть вглубь себя, рискнуть и открыться, довериться и надеяться, что он не заглянет слишком глубоко. У каждого из нас есть секреты, тайны, которые мы не хотим раскрывать.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю.

– И готова пойти на этот риск?

Вопрос логичен, открывается не только сопровождающий, но и проводимый, контакт работает в обе стороны, и требует кристальной чистоты от обоих.

– Я доверяю тебе, больше, чем кому бы то ни было на данный момент. За эти недели ты завоевал моё практически абсолютное доверие.

– Практически абсолютное – глухо повторил он, помолчал некоторое время, изучая меня и наконец кивнул – Хорошо, но есть одно условие: абсолютное послушание, полное, без каких-либо «практически». Я веду так, как считаю нужным, ты следуешь. Согласна?

– Да – я поспешно кивнула, хватая удачу за хвост.

– Предполагаю, что с тобой это будет по-другому.

– Ты уже сопровождал кого-то?

– Да – Никита согнал Цербера с дивана.

– Кого?

Он резко развернулся, держа собаку за ошейник, его глаза на миг полыхнули зеленью, но тут же потухли.

– Амалию – с нажимом ответил, но прошагав мимо меня и загнав лабрадора в одну из комнат, запер дверь. – Лучше, чтобы вокруг никого не было в это время. – проговорил он со второго этажа, скрывшись в самой дальней комнате. Обратно он вернулся, неся в одной руке несколько подушек, в другой деревянный ларец. – Она не смогла пройти путь до конца, если тебе это интересно. – строго выговорил он, проходя мимо, я всё также продолжала сидеть на лестнице, так и не поняв, зачем затронула эту тему.

Он скинул всё на пол, разложил подушки друг напротив друга, выстроив удобные сидушки.

– Подойди.

Он раскрыл ларец, выложил пять чёрных свечей, расставил их по кругу, зажёг. Из ларца также появилась медная чаша, в которую были засыпаны некоторые гранулированные травы, он поджёг их, распространяя терпкий запах по комнате. Я уловила звучание цветов акации, вербены, белладонны и каких-то грибов, остальные ингредиенты остались за гранью осязания. Ещё одна глубокая медная чаша была поставлена между нами и заполнена чистой водой, сверху которой Никита налил тонкой струйкой камфорное масло. Никита вытащил деревянный пенал с круглыми углублениями, в которых расположились ещё ряд гранулированных трав и грибов. Я знала, что в основном это были галлюциногены и опята, которые на некромантов и ведьм действуют совсем не так, как на обычных людей. Для нас эти растения служили хорошим стимулятором для очищения сознания и раскрытию внутренних зажимов, не теряя концентрации и осознанности в моменте. Мы заведомо сильнее этих растений, и даже синтетические наркотики действуют на нас совершенно иначе, чем на обычных людей.

– Реальность гораздо больше и сложнее, чем кажется на первый взгляд. – заговорил Никита, присаживаясь напротив меня. – Структурно существуют четыре основных мира: людской, тот, к которому мы привыкли и в котором обитаем, наша условная реальность. В этом условном мире обитает подавляющее большинство населения, в том числе и мы, хотя мы и принадлежим к другому миру. – Никита зажёг одну гранулу, подержал перед нами, давая дыму укутать нас и бросил в чашу с маслом и водой – Второй условный мир, это реальность, наполненная магией и силой, там, где обитают домовые, лешие, дриады, феи и другие условно волшебные существа, в некоторых народностях считающиеся нечистью. Осколок реальности, скрытый от взгляда обычных людей и открытый нам. Мир, из которого по легенде исходит и наша сила, и откуда прибыла магия. Легенд происхождения множество и ни одна не доказана, сейчас есть лишь понимание и ощущения, магия давным-давно стала частью исконной твёрдой реальности, смешавшись с ней настолько, что границы стёрлись. Первая грань появляется за этим миром – Никита зажёг ещё одну красную гранулу, и в воздухе запахло розой и мятой – Потусторонний мир, реальность, находящаяся по ту сторону нашей, за первой гранью. Мир призраков и бестелесных духов. В некоторых религиях его называют лимбом, место куда попадает бесплотное сознание после телесной смерти. Также его называют миром снов, часто встречающимся во многих индейских верованиях, таких как навахо. Это реальность, с которой мы соприкасаемся, когда наше тело засыпает, а сознание способно покидать тело и проникать в бесплотный мир. Потусторонний мир не материален, но очень тесно связан с нашим и сущности, населяющие его, легко проникают в нашу материальную реальность. Мир первой грани, через который будет проистекать наш путь. Мир, где тебе придётся осознать реальность своего сознания и нереальность материи, это шаг, без которого нельзя ступать дальше, шаг, где ты соприкоснёшься со страхом смерти, через который ты сможешь пройти, лишь отпустив всё материальное, что тебя связывает с этой реальностью, отпустить свои чувства, концепции, страсти, свой гнев и все свои привязанности, а самое главное, тебе придётся отказаться от своего тела и умереть. – на этой ноте Никита замолчал, на какое-то время дав мне возможность осознать услышанное, осознать свои чувства и эмоции, почувствовать свой страх и решить идти в него.

Мы сидели друг напротив друга в темноте ночи, за его спиной догорал камин, вокруг танцевало пламя пяти свечей, а за панорамными окнами город жил своей жизнью. Жизнью, в которой сейчас не было нас, жизнью, от которой мы отдалялись маленькими шагами, проникая в другую реальность, в реальность, где были лишь его глаза и одурманивающий запах благовоний и трав. Внутри бушевал ураган эмоций, противоречий и страха, сердце гулко забилось о рёбра, отдаваясь мелкими вибрациями по всем внутренним органам. Адреналин зашкаливал, вызывая желание встать, сбежать отсюда, сбежать от этих глаз, которые чернели с каждой секундой, от глаз, которые затягивали в свой омут. Мышцы сокращались, готовые в любой момент вскочить. Я глубоко вдохнула терпкий аромат трав, осознавая себя. Осознавая свой страх, свои омрачения, от которых не хотелось избавляться, осознавая личность, которая билась в истерике от одного единственного осознания: её нет. Нет никаких условностей, нет принципов, нет правильного и не правильного, нет света и нет тьмы, нет ничего, нет самой материи. Огонь свечей мерцал, отражаясь в чёрных глазах напротив, зрачок настолько расширился, что заполнил всю радужку, придавая этим глазам устрашающий вид, но это тоже всего лишь концепция. Наша реальность всего лишь одна из множеств, всего лишь та картинка, которую воспринимает в данный момент ум, но сознание много, много больше всего этого. Я смотрела в его глаза, ощущая его глубину, ощущая его эмоции, его чувства, его поток мыслей, безбрежный океан, иногда бушующий от урагана, иногда пребывая в спокойствии, иногда изнывая от солнца, иногда утопающий в дождевом потоке. Но там, в его глубине был вечный покой, умиротворённость, было что-то большее, чем эта концепция, чем эти постоянно меняющиеся мысли, чем эти непостоянные эмоции и эти ложные чувства. Новый вдох, и тело медленно успокоилось, расслабилось, пребывая в покое. Шаг навстречу этим глазам, шаг навстречу протянутой руке, шаг и огонь свеч взмыл вверх, отмечая переход первой границы.

Ощущение тела оставалось где-то на заднем плане, осталась лишь память о том, что когда-то что-то было, сейчас же вокруг всё изменилось. Пространство изогнулось, стало мягким и податливым, воздух дребезжал, то становясь осязаемым, то снова растворяясь. Я подняла руку, рассматривая её. Кожа распадалась наночастицами, словно песок на ветру, искажаясь и снова собираясь воедино. Мужчина напротив меня также изменился, вместо лица проступила костяная маска с тремя глазами, все три одновременно моргнули, наполняясь зелёным свечением, костяная маска спала и передо мной предстало дымчатое существо, сотканное из сизого тумана, существо непрерывно смотрело на меня пятью зелёными провалами, смотрело не мигая, смотрело прямо в душу. Страх волной прокатился по телу, но я ощущала его где-то далеко, снова перевела взгляд на себя, пытаясь понять телесные ощущения, но тела не было, оно превратилось в бесформенную кучу какого тряпья, смесь непонятного пластилина. Тела не было, осталась лишь память о нём. Страх начал перерастать в панику. Я оглянулась, комната менялась, словно песчаная картина под податливой рукой художника, окно исчезло и за провалом распростёрлась пустыня, яркая, но отдающая вечным холодом. Холодом, который проникал до самых костей, до костей, которых не было, а где-то там далеко за бурыми дюнами виднелось огромное дерево, пока лишь силуэт, отпечаток на фоне прозрачного неба, которого также не было.

– Пошли – существо, сотканное из тумана, протянуло руку, все также не мигая смотря на меня.

Я сомневалась, было страшно и непонятно. Ничего не было понятно.

– Первый шаг. Осознай страх и шагни – прошелестело существо сухим голосом.

Оно стояло напротив меня, стояло надо мной, возвышалось до самого звёздного неба, ожидая.

– Смерть – иллюзия – снова шёпот, но откуда-то издалека, откуда-то снизу, откуда-то из глубины моей сущности.

«Иллюзия» – эхом отразилось внутри, и я вложила руку в этот сгусток тумана и шагнула за грань окна. Шагнула прямо в солнечную пустыню под звёздным небом, шагнула в холод, обжигаясь от его жара, сгорая в этом холоде.

– Следующий шаг там – прошелестел проводник.

«Сон» – всего лишь сон. Сон, который может продлиться вечность, сон, от которого мы все рано или поздно очнёмся, делая следующий шаг к новому перерождению. И я шагнула, утопая по колено в песке. Взмыл ветер, песок обмяк, превращаясь в водоворот, который утягивал за собой.

– Ты больше – снова приказ проводника – Просто стань больше, стань собой.

– Я… – ветер занёс песок мне в рот, и я закашляла.

– Страх, прими страх.

Было страшно, ужасно страшно. Я попыталась бороться с песком, попыталась дотянуться до края, но край был где-то там, очень далеко, ветер усилился. Было страшно, и я утопала в своём собственном страхе.

– Больше – новый шепот, снова из глубин подсознания – сон.

И я осознала его, поняла и отпустила страх, позволив пескам поглотить, очистить от всего, очистить от концепций.

Ветер мягко высадил меня рядом с существом в костяной маске. Три зелёных глаза непрерывно моргали, изучая меня. Костлявая рука в белом балахоне указала на дерево. Оно стало много ближе, и сейчас я могла различить шевелящиеся листья на его могучей кроне.

– Пошли – гортанным голосом пророкотала костяная маска, протягивая скелетообразную ладонь.

И я вложила свою бестелесную руку в его и шагнула следом.

Всё изменилось, на небе засияло белое солнце, а на пустыню опустилась ночь. Мы шли долго, казалось целую вечность, проводник молчал, легонько касаясь моей руки. Он вёл, но этот путь нужно было пройти самой. Сколько бы мы не шли, дерево, казалось, не приблизилось ни на йоту. Усталость начала скапливаться, стало тяжело дышать, а ноги становились ватными. В какой-то момент я упала, обжигая ладони о влажный песок.

– Я не могу больше идти – простонала я, смотря на проводника.

– Всего лишь страх и сон самого страха. – пророкотал он гортанным голосом, не смотря на меня. Его костяная рука была протянута, но я не могла подняться и ухватиться за неё.

– Я не могу.

– Сон – пророкотало существо в пространство смотря на дерево.

«Сон», «Иллюзия», «Лимб», «Потусторонний мир». Ничего этого нет, меня нет. А у того чего нет, не может быть усталости. Я встала, или это всего лишь моё сознание по привычке всё ещё воспринимало каждое движение именно той формы, которой было до этого. Пустыня полыхала в темноте. Но и пустыни нет, а значит, я подняла руку, схватила проводника, и просто пожелала оказаться перед деревом. Пространство мигнуло.

Это были не листья, и даже не цветы, это были бабочки. Сотни, десятки сотен голубых, синих и лазурных бабочек. Они мирно сидели на чёрных ветвях, а их полупрозрачные крылышки мирно трепыхались в едином такте. Как-то сразу стало понятно, почему символом души стала бабочка[12].

– Они прекрасны – выдохнула я, восхищаясь увиденным.

– Твой путь простирается дальше – проговорил Никита, сжав мою руку. – Пошли – он потянул меня к дереву.

Ствол оказался сотканным из миллиона тёмных туманных нитей, плотно прилегающих друг к другу. Сплошное марево тумана, переливающееся внутренним свечением. На стволе была одна большая, размера с две мои ладони, бабочка. Проводник указал на неё.

– Это смерть, а за нею жизнь. Лишь некромант может пройти сквозь хранителя Потустороннего мира, лишь тот, кто познал суть смерти, тот кто служит и поклоняется ей. Если готова, то шагни.

Было страшно, страх сопровождал меня повсюду, лишь сейчас я осознала, сколько же много страха живёт во мне. Он липкими щупальцами проникал под кожу, обволакивая тягучей трясиной. Хотелось съёжиться, хотелось бороться, хотелось не чувствовать, не смотреть, не видеть, но он был. Был и единственный способ освободиться – это шагнуть. «Лишь некромант сможет пройти». Кто я? Ведьма, или некромант, или оба? Я не знала ответа, я никогда не понимала этого, но я знала точно, что сила есть во мне и я могу ею управлять. Я знала, что некромант живёт во мне, и мне стоило лишь найти его и соприкоснуться с ним.

Я сжала ладонь Проводника, ощутив его трепет, его лёгкое беспокойство и безграничную веру в меня. Были и другие чувства, чувства, которые удивляли и шокировали, чувства, которые я пока не должна была видеть, о которых пока не должна была знать, и я откинула их, не став погружаться глубже, ощутив напоследок лёгкую волну благодарности. Я шагнула. Шагнула в тёмный туман, соприкоснувшись с тонкими крылышками хранителя. Нежное касание к лицу, невесомость, полёт и вознесение.

– Пошли – шёпот Никиты и его рука, сжимающая мою руку, рывок вниз и приземление.

Я моргнула, ощутив тяжесть тела, ощутив подушки под ногами, ощутив запах благовоний, тепло от камина, мерцание свечей, далёкий гул города за окном, лай Цербера на втором этаже и увидела глаза Никиты. От трав и галлюциногенов, содержавшихся в них, его зрачки расширились, практически полностью заполняя радужку, становясь чёрными.

– Первая ступень и первый мир пройдены, но путь ведёт дальше – заговорил Никита спокойным голосом, поднял зелёную гранулу, зажёг, распространяя в воздухе ароматы сандала и лемонграсса и также кинул её в чашу к догорающим двум гранулам. Зелёное пятно расплылось по маслянистой плёнке, смешиваясь с остальными, окрашивая жидкость в пурпурно-чёрный цвет. – Третий мир, соприкасающийся с нашим – это мир, называемый Подреальность. Мифическая, страшная, искорёженная и чуждая нам реальность. Полуматериальная, полуреальная, осколок когда-то существовавшего мира, который когда-то соприкоснулся с нашим. Его называют миром Некромантов, лишь потому что это мир смерти. Мир прокажённых, мир демонов и смертоносных сущностей, мир, где правит насилие и вечная охота. Это мир охотников и мир жертв, в том мире нет других ролей, убить или быть убитым – единственная участь. Твари того мира могут проникать в наш, также как и мы можем проникать в их мир. Путешествовать, чтобы подчинить их, чтобы использовать в своих целях, ради охоты. Мы даём им кровь и смерть, они нам дополнительную силу. Их можно подчинить ритуалом, можно призвать и привязать проклятием, но лишь некроманты способны их уничтожить или вышвырнуть обратно в подреальность, туда, где им и место. Этот мир – третий путь к постижению силы, силы и самой сути смерти, сути некромантии. Подреальность подчиняется лишь сильнейшим, лишь сильнейших она пропускает через свои чертоги, позволяя освободиться от оков материальности. Через дух и страх, через боль и силу к свободе всего лишь шаг. Освободись от оков, переступи через боль и тебе откроется путь в пустоту. Протяни руку – приказал он резко, и я подчинилась, я знала, что сейчас будет, знала в теории, но оказалась не готова к практике.

Никита взял костяной кинжал из деревянного ларца, свободной рукой крепко сжал мою руку, раскрывая ладонь.

– Кинжал из кости демона, пойманного в подреальности, кинжал выточенный в крови Тёмных Охотников и напитанный силой Маары – резкое движение и на удивление острое лезвие полоснуло по ладони, вспарывая кожу. Красная кровь тонкой струйкой полилась в чашу, делая жидкость ещё чернее. – Пропуск в мир Подреальности лежит через боль – на раскрытую ладонь посыпался какой-то зелёный порошок, и рука прострельнула болью. – Боль такая же иллюзия, как и всё остальное, сила некромантии окроплена в сакральности смерти, во сне внутри сна, в переходе через грань, к третьей ступени перед перерождением. Перерождение – это боль – поверх раны лёг небольшой острый камень, Никита закрыл мою ладонь, заставив сжав камень в руке – держи и не выпускай до самого конца – приказал он, кладя мою руку себе на колени.

Быстрым, точным движением он отодвинул чашу, рывок с его стороны и он сел ближе, настолько близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Ладонь пылала от адской боли, растекаясь жидким пламенем вверх по руке, выше в плечо и разливаясь лавой по телу. Дыхание Никиты, горячее, обжигающее и его чёрные глаза, словно два провала в пустоту.

– Иди – прошептал он, раскрываясь, призывая раскрыться и меня – позволь этому миру проникнуть в тебя, и ты шагни в него. Стань одним целым с силой, и она станет твоим щитом. – его губы еле-еле шевелились, казалось, я слышу его мысли. И я последовала за ним.

Взревел свет свеч, заливая пространство радужным маревом, и я шагнула в пламя.

Сожжённый за живо мир, мир боли и страданий, мир, утонувший в крови своих собственных обитателей. Красное солнце за алыми облаками окрашивало всё вокруг в багряный цвет крови. Разрушенные здания, развалившиеся замки и крепости в груде чёрного песка, потрескавшаяся от жара земля, бритвенно-острые скалы, словно клыки неведомого зверя вспарывали алое небо тёмными пиками. Чёрный лес с проклятыми деревьями, ядовитыми растениями и выгоревшей травой. Этот мир полыхал в пожарах страданий и жестокости. Какова его история, никто не знал, мы не знали даже, когда наши миры соприкоснулись и этот мир, словно паразит присосался к нашему. Но две реальности соприкоснулись и твари Подреальности получили доступ в наш мир через ненависть и пороки. Их призывают во служение, их порабощают, и они вырываются на свободу, принося с собой смерть и реки крови. Кто-то называет их демонами, кто-то зверями, кто-то просто тварями, но все жаждут заполучить их подчинения, так как нет лучше и беспощаднее убийц, чем твари Подреальности. Они смертоносны в своей силе, в своей магии и своей иллюзорности. Лишь некроманты способны справиться с ними, лишь некромантам ведом путь в этот мир, в мир где правит смерть, в мир, где смерть – это избавление и единственная достойная плата за жизнь.

С гор подул обжигающий горячий ветер, принося с собой прогорклый запах горелой плоти вперемешку с серой. Затянутое вечными тучами небо разрезала огненная молния. Где-то за лесом прогромыхал гром и затрубил охотничий рог. Лай сторожевых собак, смех Тёмных Охотников и задушенный крик боли и страха. Это место дышало болью, страхом и вечной борьбой, прятавшейся за призрачным туманом вечного спокойствия. Подреальность жила своей обычной жизнью, а существа, населяющие её, бесновались от наслаждения, полученного от страданий других. Тут не было мира, не существовало равенства и свода правил. Тут были лишь охотники и жертвы, действовал лишь закон выживания. Сам воздух дребезжал кроваво-красным маревом, окрашивающим пространство во все оттенки оранжевого, так похожим на сотни полыхающих пожаров. Ад. Именно так именовали это место религиозные фолианты и не ошибались. Если где-то и существовал Ад, то он точно обосновался в этом Богом забытом месте.

– Этот мир соткан из иллюзий и материи – Никита подошёл ко мне, оказавшись в своём привычном обличии, изменилась лишь его одежда, представляющая из себя что-то невообразимое между старинным камзолом из чёрной замши, высоких ботфортов и стимпанк элементов.

Этот облик делал его строже, взрослее и в тоже время более привлекательным, даже не думала, что ему могут пойти такие вещи. Я осмотрела себя, мягко улыбнувшись и своему новому облику. Замшевые штаны и жилет с золотыми заклёпками, мягкие сапоги, и волосы собраны в высокий хвост. Весь образ напоминал какой-то фэнтзийный костюм наёмников. Этот стиль смотрелся так неуместно среди этого пейзажа разрухи и смерти, и в тоже время почему-то казался абсолютно естественным.

– Всё, что ты видишь – мы стояли на уступе высокой скалы, и Никита обвёл рукой полыхающий мир – реально и в тоже время иллюзорно. Из-за своей структуры этот мир позволяет находиться тут в двух ипостасях, на уровне тонкой материи, или эфирного тела, как сейчас, но также иногда и лишь самые сильные могут открывать сюда порталы и проникать во плоти. Но даже если мы тут всего лишь сознанием, этот мир так же опасен, как если бы были во плоти. Умрёшь тут, умрёшь и в нашей реальности.

Я кивнула под его строгим взглядом, сейчас его глаза светились зелёным свечением некромантической силы.

– Проход там – он указал за спину, и развернувшись, я обомлела от узнавания.

Узкая тропа вела на вершину горы, где на самом её пике находился знаменитый багровый замок Ашаран. Из его семи пиковых башен исходило яркое семицветное сияние, стройным радужным потоком теряясь в небосводе. Это был портал между нашими мирами, место прохода, где Подреальность и наш мир соприкасаются и практически проникают друг в друга.

– Лишь пройдя весь путь, ты достигнешь пустоты. Этот мир полуматериальный, но ты всё ещё можешь управлять им также, как и Потусторонним миром, но лишь используя силу некромантии. Чем сильнее твоя связь с силой, тем быстрее мы достигнем цели.

Я посмотрела на багровый замок на вершине одинокой скалы и нервно сглотнула: путь предстоял не близкий. Хорошо, что тут и в нашем мире время течёт по-разному, и дни или даже недели тут у нас могут значить лишь минуты, но и минута тут, в нашем мире может равняться году.

– Пошли – Никита протянул мне руку в чёрных перчатках с обрезанными пальцами, в этой реальности его ногти также были чёрными.

Я вложила свою руку в его, и мы двинулись по направлению к замку.

– Иллюзии не прочны, и их реальность зависит лишь от того, как сильно ты в них веришь. Они цепкие и своими клещами легко могут вцепиться в твоё сознание, омрачая его заблуждениями страданий. – мы начали восхождение по чёрной земле, мягко ступая по камням и песку. Где-то там на востоке не переставая трубил охотничий рог, празднуя победу. Охотники настигли свою жертву. – Суть пути испытание страданиями, этот мир вывернет наизнанку всё, что только сможет. Единственный щит перед иллюзиями – это осознанность. Будь готова и не потеряй себя.

Какое-то время мы шли молча. Рука Никиты держала крепко мою руку, а я держалась за него. Суть проводника именно вести, вести сквозь все миры в пустоту, к освобождению. Воздух вокруг дрожал от пекла, со лба тёк пот, но телу было прохладно и зябко. Хотя тела тут не было и в этом мире мы были лишь иллюзией, чистым сознанием, путешествующим сквозь границы, всё же связь и осознавание телесных ощущений была слишком сильна. Гул охотничьего рога давно стих, и вокруг царила непривычная тишина. Не было слышно ни копошащихся зверей, ни поющих птиц, ни даже движения ветра, лишь мягкая поступь наших шагов и мирное дыхание. Тропа петляла, то выводя нас на отвесные края скалы, то выводя в еле-еле проходимую чащобу мёртвого леса.

Неожиданно где-то совсем рядом крикнула девушка. Я было дёрнулась к ней, но крепкая хватка Никиты не дала сойти с дороги.

– Помогите! – полный отчаяния призыв заставил остановиться.

– Пошли – Никита настойчиво потянул за руку.

– Но там кто-то просит о помощи, мы же не можем просто так уйти.

– Помогите, прошу… Хоть кто-то, помогите – кричала незнакомка, заливаясь стенаниями, полными отчаянья.

– Нет – приказ в жёстких глазах некроманта.

– Прошу!

– Никит, мы не можем. – жалобно пискнула я.

Девушка рыдала, кричала, призывала на помощь с такой болью, что моё сердце сжималось от ответной боли.

– Я могу, ты тоже – твёрдо заявил он, снова потянув меня за руку.

– Нет, Я так не могу – резким движением я вырвала руку из его хватки и побежала на крик, перепрыгивая через сухие колючие кустарники, и огибая почерневшие от копоти деревья.

Чаща расступилась и на узкой поляне меж деревьев я увидела её. В когда-то белом, сейчас же изодранном платье, заляпанном кровью, девушка лежала на животе, пытаясь подняться с земли. Её тоненькие ручки дрожали не в состоянии удержать вес собственного тела, на запястьях и пальцах отчётливо проступали синяки и кровоподтёки. Я поспешила к девушке.

– Я помогу тебе– воскликнула я, наклоняясь и помогая ей встать.

Девушка повернулась ко мне, и я тут же отшатнулась от ужаса, разомкнув пальцы с её плеча, от чего она пошатнулась и чуть не рухнула, вовремя успев облокотиться об ствол дерева.

Её лицо было изуродовано, толстые красные царапины покрывали нежную кожу, левый глаз заплыл и налился кровью, из искусанных губ сочились маленькие капельки крови. Вся правая сторона была залита кровью, а волосы свалявшимися лохмотьями свисали на узкие плечи.

– Лика – не веря прошептала я, всматриваясь в обезображенное лицо. – Боже ,Лика, что ты тут делаешь, как ты тут оказалась, что с тобой случилось? – я подбежала к подруге детства боясь её коснуться, чтобы не причинить боли.

– Нет, не подходи – она оттолкнула меня с такой силой, на которое её тело просто не могло быть способно.

– Лика – растерянно позвала я её.

– Нет, только не ты. Ты предательница, лживая сука, как ты смеешь приходить сюда в миг моей смерти, как ты смеешь вообще приближаться, после всего что ты наделала.

– Лика, я…

– Нет, я лучше умру, чем позволю тебе прикоснуться ко мне. А лучше…

Всё произошло так быстро, что я даже не успела осознать происходящее. Её здоровый глаз блеснул яростью, и словно обезумевшая банши, она накинулась на меня в одном стремительном прыжке. Под тяжестью её тела, я рухнула на землю, больно ударившись головой. А эта бестия накинулась на меня с кулаками, ударяя по рёбрам, острыми ногтями царапая лицо, пытаясь добраться до глаз.

Я ведьма… ведьма прошедшая инициацию у озёрных ведьм, у ведьм, для которых магия и физическая сила едины, так что действовала я на инстинктах. Извернувшись, ухватила её руки, фиксируя в захвате, и одним плавным движением скинула её с себя подмяв по себя.

– Что ты творишь?! – крикнула я ей в лицо.

– Предательница, паскуда – она начала вырываться, но я держала крепко, наполняя мышцы ведьмовской силой.

– Лика, прекрати! – я попыталась утихомирить подругу, но она не сдавалась, извиваясь подо мной.

– Аааааа!!!! – она крикнула прямо мне в лицо, отдавая запахом гниения плоти, и звуковой волной меня швырнуло в воздух.

Лишь чудом и благодаря изнуряющим тренировкам Алтайских ведуний, которые целый год тренировали мою выдержку и гибкость, я смогла сгруппироваться и уже через несколько секунд твёрдо стояла на ногах.

Лика пригнулась к земле, готовясь к прыжку, её черты лица заострились, а сквозь приоткрытый рот виднелись ряд острых зубов.

– Ты умрёшь, за всё что ты сделала, ты умрёшь. – прошипела она.

– Лика, прошу, давай поговорим.

– Нет, ты предала меня. Ты была моей лучшей подругой, но предала меня. Умри!

Она снова ринулась на меня, пытаясь достать руками до глаз. Я уворачивалась, пыталась отбиться, но она была сильнее и быстрее. Два раза она цапнула меня за руку, оставляя царапины на открытых участках кожи. Я пыталась её вразумить, призвать к разговору, даже пыталась извиниться, но она, словно взбешённая фурия продолжала и продолжала наступать. Мы кружились меж деревьев, уворачиваясь от острых колючек и чёрных стволов, пока в какой-то момент я не почувствовала пустоту за спиной. Я стояла на краю обрыва, за мной простирались полыхающие огни Подреальности, а от падения в бездну меня отделял лишь один шаг. Лика наступала, окровавленные губы искривила сумасшедшая улыбка, а в единственном глазе полыхала ненависть. Я обернулась, пытаясь найти пути отступления, но перед глазами было лишь багровое марево чуждого мне мира.

«Иллюзии не прочны, и их реальность зависит лишь от того, как сильно ты в них веришь. Они цепкие и своими клещами легко могут вцепиться в твоё сознание, омрачая его заблуждениями страданий» – вспомнила я слова Никиты.

– Иллюзия – прошептала я.

Лика снова улыбнулась, делая шаг ко мне.

– Тебя нет, ты нереальна! – крикнула я ей.

– Твоя вина реальна и питает меня – проскрежетала эта тварь, притворяющаяся Ликой.

Лишь некроманты способны побороть и поработить тварей Подреальности. И я вдохнула, призывая силу. Я буквально ощутила, как мои глаза засветились зелёным огнём, а из рук потекли потоки магии. В этом мире, они были полностью осязаемые, реальными и материальными. Я ударила чистой силой, оплетая её, закручивая в свои путы и всего одним ловким движением лишила подвижности.

– Вина, ты виновата, и твоя вина убьёт тебя – тварь засмеялась, лёжа на земле, опутанная паутиной моей силы.

– Прости меня – прошептала я, обращаясь к образу подруги в моей голове, лишь сейчас осознавая, что где-то там глубоко вина на самом деле была.

Была вина за то, что всё получилось именно так, за то, что Влад выбрал меня, а не её. За то, что даже несмотря на то, что по всем канонам получилось так, что я увела любимого у подруги, а то, что я так и не осталась с ним, лишь удваивало эту вину. Я докопалась до неё, увидела и сожгла. Сожгла в огне прощения, прощения самой себя и принятии своего пути, своего прошлого и своих поступков. Лика давным-давно замужем за другим, у неё двое детей, и она счастлива с другим мужчиной, а я до сих пор храню в себе вину за то, что было столько лет назад. Было по обоюдному согласию, было, потому что Влад никогда не любил её и не хотел жениться, начав эти отношения лишь с подачи отца, для выгоды и бизнеса. Ей было больно тогда, но она смогла очиститься от ненависти и найти в себе силы жить дальше и пройдя своё испытание, достойна обрела истинную любовь. А моя вина… пришло её время сгореть в пожаре этого испорченного мира.

Я убрала путы силы, но тварь так и не пошевелилась, продолжая лежать на земле и скалиться на меня.

– У тебя нет власти надо мной – проговорила я, смотря на неё.

Тварь зашипела. Её лицо медленно начало меняться и передо мной уже лежала не моя изуродованная подруга, а непонятное мне существо с серой кожей, маленькими чёрными глазками и тонкими белыми губами. Оно шипело и скалилось, но больше не делало попыток напасть.

– Убей это – приказал Никита, подходя сзади.

– Никит – я резко обернулась, встретившись с его злым взглядом.

– Убей – тихий приказ.

– Но оно больше не опасно. – попыталась я возразить.

– У-б-е-й – по буквам приказал он, и в это время его глаза полыхали такой властью, что я просто не могла не подчиниться.

Я обещала слушаться во всём и без вопросов выполнять все его приказы, а сегодня я и так уже нарушила это правило.

Внутри меня поднялась сила, оплетая руки, на пальцах заискрились зелёные искорки, и я ударила. Тварь коротко взвыла и растворилась в воздухе, осыпаясь пеплом.

Я стояла, отпустив руку, чувствуя пустоту внутри. Не было ни эмоций, ни чувств, ни сожалений, лишь какая-то апатия.

– Пусто – прошептала я – я, не испытываю никаких чувств, ничего, хотя только что…

– Иллюзия не жизнь – проговорил Никита, мягко касаясь моего плеча – это плод твоих подавленных эмоций, убить иллюзию, тоже самое, что уничтожить внутреннее заблуждение в свете ясности.

– Заблуждений? – я развернулась к нему, увидев нежную улыбку, всего лишь намёк на неё, но она разом согрела моё сердце.

– Заблуждения твоего сознания, давным-давно мёртвые иллюзии, за которые цепляется твой разум в поисках оправданий. Тропа как тёрка стирает ненужную шелуху, пока не останется лишь истинное. Она превращает ценный самородок из обычного алмаза, в сверкающий бриллиант чистой огранки.

– Тропа очищения – вспомнила я названия этого пути, которое как-то читала в одном из старинных фолиантов ещё во время моего обучения некромантии.

– Пошли – он снова протянул мне руку, ожидая, пока я вложу свою ладонь в его.

Мы снова вернулись на путь, рука в его руке. На Подреальность опустилась ночь, небо заволокли чёрные тучи, а багровая луна освещала темноту кровавым светом. В темноте окружающий пейзаж казался чуждым и зловещим. Кривые деревья, неровные тени, оглушающая враждебность и пожары. За поворотом тропа снова вывела нас на край обрыва, с которого открывался невероятный вид. Ночная мгла скрыла детали, поглотила очертания разрушения, ровных переходов и обозначения объектов, были лишь тьма и полыхающее зарево горящих пожаров. Над темнотой доносился ровный стук молота о наковальню.

– Кузнецы – прошептал Никита, вглядываясь в даль.

– Что куют эти кузнецы Подреальности?

– Боль и смерть… Никто из наших никогда не заходил так далеко, но говорят, что все твари подреальности не рождаются, как мы, а создаются девятью кузнецами, они словно древняя Пандора[13] , всего лишь плод больного сознания кузнецов страданий. Пошли.

Мы шли всю ночь и часть дня, петляя по тропе. По пути нам ещё два раза повстречались иллюзии. Плач потерянного ребёнка, призывающий свою маму. Моё сердце обливалось кровью, когда мы проходили мимо маленькой девочки, которая сидела в кустах в грязной потрёпанной одежде, лила горькие слёзы, размазывая влагу тонкими ручками по грязному от копоти лицу. Мы не остановились, но внутри меня поднялась буря, а сознание подкидывало сотни и сотни воспоминаний из детства. Воспоминаний и сожалений. Океаны сожалений о родителях, о наших отношениях, о самой себе и своей слабости. Я смотрела на них, вновь переживая те же чувства, те же эмоции, словно маленький ребёнок, которым я когда-то была. Но крепкая рука Никиты помогала сохранять присутствие на тропе и не потеряться в отчаянии прошлого. Каждый шаг, проделанный вчера, привёл меня в моё сегодня, сюда на эту тропу, в место, в которое я никогда не думала, что попаду снова. Место, которого я до безумия боялась, также, как и маленькая девочка когда-то боялась гнева отца, боялась разочарования матери и своей собственной боли. Прошлое привело меня к самой себе, к той сильной женщине, которая решилась на этот шаг и сейчас шагает по тропе. Прошлое дало мне сил, чтобы наконец завершить моё обучение и принятие своей сути и силы. Прошлое, которое дало мне сил уйти от нелюбимого мужчины и найти себя в ворохе заблуждений.

Появление мужчины, Влада, стало неожиданностью. Он стоял на самой границе с тропой и молча наблюдал за мной. Он был одет в свой излюбленный деловой костюм, и выглядел слишком чисто и опрятно для этого места, и я бы даже удивилась его виду, если бы не кровоточащая сквозная дыра в его груди, прямо там, где должно было быть сердце. Когда он появился, Никита с такой силой сжал мою руку, что боль прострелила до самого локтя, но я была ему благодарна за эту отрезвляющую боль. Мы прошли молча, Влад стоял и просто смотрел, его глаза были мертвы, такие яркие и полны эмоциями в прошлом, сейчас они потухли, и в этой бесчувственности я ощущала свою вину, так как они напоминали тот миг, когда я сообщила ему, что ухожу. На краткий миг его глаза также потухли. Я не сошла с тропы, но сердце обливалось кровью от вины. И снова сознание проделало кульбит в прошлое. Туда, где были иллюзии счастья, иллюзии нужности и страх. В прошлое, выстроенное на страхе одиночества, потребности, чтобы кто-то любил, когда я сама не могла дать себе ничего, кроме вины и презрения. Прошлое, которое выковало меня в своём огне, выплавляя всё ненужное, все путы, которые сковывали меня, обтачивая с каждым новым днём мои крылья, запирая в клетку мною же созданных концепций. Прошлое, в котором я сделала шаг навстречу миру, навстречу неизвестности, навстречу самой себе, расправила свои крылья и словно Икар взлетела к солнцу обретя в его сиянии саму себя. Примирившись и приняв себя, полюбив себя наконец. И это прошлое столкнуло меня с Никитой, с этим пока ещё не до конца понятным мне мужчиной, но уже таким близким. С мужчиной, к которому у меня появилось не только уважение и восхищение его внутренней силой духа, но и что-то большее, больше чем просто желание, много больше чем просто интерес, что-то пока тихое, лишь зародившееся, но уже такое родное. Это чувство пока лишь проклёвывается на свободу, словно новорождённый птенец проделывает отверстие в скорлупе, чтобы появиться на свет. Первые ростки уже пробились сквозь почву моего сердца, зародив чувства, и лишь тут на этой тропе я впервые осознала их. Я была влюблена в Никиту, влюблена в его силу, в его ответственность, спокойствие в сложных ситуациях, решительность, в его чувства, эмоциональность, вспыльчивость и даже в его заблуждения. Всего через несколько недель этот человек стал для меня настолько родным и близким, что я на самом деле доверяла ему, как никогда никому не доверяла до этого.

Я сжала его руку, не заботясь о том, что сейчас он легко мог прочитать мои эмоции и мои чувства, и каково же было моё удивление, когда он, сжав мою ладонь в ответ, на миг приоткрылся, позволяя увидеть ответные чувства, абсолютно зеркальные моим. Тандем из двух ростков близнецов с самого рождения, связанных единым корнем любви.

Мы шли, молча держась за руки, проводник и проводимый по тропе очищения, где подреальность смывала всё ненужное, ограняя бриллиант.

Полдень следующего дня застал нас у подножья высокой лестницы.

– Восхождение в Ашаран, последний этап.

– Нехилое сооружение. – я подняла голову, смотря на десятки сотен каменных ступеней, уходящих вверх по отвесной скале.

– Я не чувствую твоей усталости – усмехнулся Никита.

– Удивительно, но несмотря на то, что мы шли без остановок столько времени, я вообще не ощущаю усталости.

– И всё же ты ведьма, твоя способность накапливать энергию быстрее, чем остальные маги поддерживает твой баланс энергии в равновесии. Удивительно.

– А ты?

– Я проводник, у меня заведомо другая роль, да и в нашем мире прошло не больше получаса. Скорость мысли в разы быстрее, чем скорость плотного тела. Но когда я проходил этот путь со своим наставником, то у подножья лестницы уже был готов бросить всё от усталости и напряжения. Но ты… Удивительная, как всегда.

Я улыбнулась в ответ восхищению в его глазах, оно было столь чистым и искренним, что я даже покраснела от смущения, ощущая тугую волну жара, исходящего от него.

– Пошли – он потянул меня за собой на первую ступень.

Никита, конечно, не шутил, когда говорил про усталость, и не предупредил, что тропа это всего лишь детские игры по сравнению с отвесными ступенями. Каменные, потрескавшиеся и местами покрытые тонкой, еле заметной коркой льда. Я два раза поскользнулась и один раз чуть не сорвалась вниз, если бы не цепкая хватка Никиты. А ледяные порывы ветра с каждым новым этапом вверх становились всё агрессивнее и агрессивнее. Ветер выл, залезал под одежду, кусая острыми иглами мороза, но мы упорно продолжали свой подъём вверх. Шаг за шагом приближаясь к заветной цели. Упорства и выдержки мне было не занимать.

– Последняя – на последнем издыхании выдохнула я, буквально рухнув на каменную площадку – пять минут отдохнём и пойдём дальше.

– Значит всё же и у твоей выдержки есть границы – усмехнулся Никита, нависая надо мной.

– Пять минут – попросила я, не открывая глаз.

Мы проделали весь путь от начала до конца и взобрались на самую вершину скалы к подножью замка Ашаран. Правда, последние десять ступеней я думала, не выдержу. Мышцы мелко подрагивали от перенапряжения, ноги подкашивались, рука так и норовила выскользнуть из Никитиной руки, а желания куда-либо идти медленно пропадало. Лишь благодаря уговорам Никиты и его мягким приказам, я всё же нашла в себе силы идти и наконец оказаться тут. Прохладный камень приятно остужал разгорячённое тело, а получившие покой мышцы радостно отдыхали, набираясь сил для следующего, последнего рывка.

– Не залёживайся, нам нужно продолжать.

– Да, да, ещё совсем чуть-чуть, у меня всё болит.

– Ты всегда была безответственной, ленивой и постоянно жаловалась, и ныла: я не могу, я не понимаю, мне сложно, всё болит.

Этот новый голос, раздавшийся совсем рядом, заставил меня оцепенеть от ужаса. Медленно, очень медленно, я повернула голову и увидела его, нависающего надо мной. В классических штанах, с толстым ремнём, белой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами. Тёмные волосы коротко стрижены, волевой подбородок напряжён, ровные скулы заострились, а обычно теплые карие глаза почернели от злости. Именно этот образ отца ассоциировался у меня со страхом. Именно такого его я с детства боялась больше всего. Властный, надменный, возвышающийся надо мной, приказывающий и будучи в полном праве приказывать.

– Папа – я тут же подскочила, вмиг забыв про усталость.

Никита попытался схватить меня за руку, но я не обратила на него никакого внимания, шагнув к отцу.

– Что ты тут делаешь?

– Смотрю как МОЯ дочь дурью мается и сбегает от обязанностей. – он скрестил руки на груди, смотря на меня с надменностью, так как он умел смотреть на своих подчинённых, которые повиновались ему во всём.

– Я… я… всего на пять минут, отдохнуть.

– Отговорки, ты всегда искала лишь отговорки. Обучаться двум наукам тебе было сложно, познавать ведьмачество и некромантию одновременно ты не можешь, принять посвящение у тебя не хватит сил, учиться на экономическом и работать в компании одновременно ты не выдерживаешь, а что ты вообще можешь?

– Папа, прошу…

– Можешь только жаловаться, стенать, просить, умолять и унижаться перед всеми. Ты даже не прошла посвящение в ведьмы, не приняла ни один из путей, потому что не можешь, потому что слаба.

– Я… мне было всего 18, я запуталась.

– Запуталась она? В чём, в своём собственном ничтожестве – он зло посмотрел на меня, возвышаясь надо мной и смотря свысока. – Ты никогда никого не слушала, всегда делала лишь то, что тебе вздумается. Никогда не понимала, через что пришлось пройти мне, чего мне стоила твоя учёба, через какие препятствия и какие связи пришлось подключить, чтобы ТЕБЯ, ошибку природы, приняли и начали учить хоть чему-то, чтобы тебя не лишили силы и не подписали смертный приговор.

– Я понимаю – тихо прошептала я, отпуская голову.

– Ни чёрта ты не понимаешь, я ради тебя…

– СТОП! – возглас вырвался неосознанно, выработанная реакция за последние годы, привычное поведение. Мой крик был так неожидан и эхом разнёсся по пространству, что это отрезвило, вернуло в настоящее и вывело из угнетённого состояния. – Стоп – уже совсем тихо повторила я.

Отец напротив меня молчал, он стоял, всё также скрестив руки на груди, мышцы напряжены, ноги на ширине плеч, голова поднята, высокомерный взгляд, он всегда был для меня образцом силы и власти, несгибаемая гора, способная выдержать все удары судьбы. Пример силы и целеустремленности, он был человеком, способным достигать любых высот, во что бы то ни стало. И смотря на него сейчас, я впервые осознала, насколько же мы похожи. Да, внешне я была копия мамы, низенькая, пухленькая, с мягкими медными кудряшками и добрым, чуть детским, всегда молодым лицом, но внутри я слишком сильно походила на отца, упрямая, несгибаемая, когда нужно было, и гибкая, где необходимо было обойти препятствие, сильная, безжалостная и в тоже время любящая и способная прийти на помощь.

– Стоп – проговорила я уже более твёрдо. – Сейчас мне некогда выслушивать твоё нытьё, мне пора идти дальше.

Я не стала что-либо объяснять, оправдываться и что-либо доказывать ему, как делала это всегда. Я просто развернулась, подошла к Никите и вложила свою руку в его.

– Пошли – впервые предложение исходило от меня.

Мы двинулись дальше, оставляя иллюзию отца за спиной, иллюзию, которая подхваченная ледяным ветром, развеялась над скалами.

Высокие двери из красного камня были исписаны неизвестными мне символами, десятки сотен столбиков, напоминающие арабскую вязь, покрывали их сверху до самого низа.

– История силы – Никита подошёл к двери касаясь надписей кончиками пальцев – кто-то говорит, что все знания о некромантии, как и сама эта сила, появились именно из подреальности. Когда два мира соприкоснулись, появились мы, именно поэтому именно мы можем проникать сюда без препятствий, именно поэтому лишь мы можем с лёгкостью управлять тварями из этого мира. Потому что мы такая же часть подреальности, как она часть нас. Дальше сама, тут мой путь завершается, сквозь врата силы ты должна пройти одна. – он освободил мою руку и отошёл в сторону, оставляя меня одну перед вратами.

От завершения пути посвящения в некроманты меня отделял лишь шаг, всего несколько действий, и я смогу соприкоснуться с пустотой. Внутри было тихо и спокойно, странно, не было никакого трепета, не было возбуждения или страха, все было именно так, как должно быть. Словно всю свою жизнь до этого я шла именно сюда. В лоно истока части себя, силы, которая возродилась во мне, и которую я так до конца и не приняла.

Я подняла руку и толкнула дверь. Она мягко поддалась. Массивные створки беззвучно распахнулись, открывая передо мной провал в темноту. Тонкая черта радужного сияния разделяла меня от «До» и «После», сейчас я ещё тут, и даже несмотря на весь пройдённый путь, без финального шага он и ломаного гроша не стоит. И я шагнула.

Темнота была повсюду, непроглядная, густая, всепоглощающая. Темнота была воздухом и пространством, она была водой, огнём и землёй, она была сутью жизни и смерти. Темнота была пустотой. Она была всем и ничем одновременно. Я была в темноте, и темнота была во мне, я сама была этой темнотой. Что-то внутри отозвалось болью, что-то внутри отозвалось радостью, что-то внутри рыдало от страданий, что-то внутри плясало от счастья. Что-то внутри рождалось вновь, что-то умирало, увядая в вечном непостоянстве. Нет ничего более постоянного, чем само непостоянство. Текучая и одновременно стабильная, сила во мне умирала и возрождалась с каждым новым вздохом. Две силы, две противоположности сейчас плясали в тандеме, они сплетались, воедино впервые не борясь за внимание, впервые не противостоя друг другу, а стремясь на встречу друг другу. И я купалась в этой силе, купалась в ощущениях единства, и самой жизни, и самой смерти, в сути бытия.

– Поняла – прошептала я.

Именно тут, именно сейчас, на границе меж двух миров, в пустоте я поняла суть. Жизнь, она много-много проще, всё настолько просто и в тоже время прекрасно. Вечное течение, вечная спираль, исходящая из пустоты и в пустоту уходящая, состоящая из пустоты. Здесь и сейчас я поняла суть пустоты, суть самой смерти, и лишь сейчас осознала радость жизни. Жизнь существует в смерти. Страх… он никуда не ушёл, но перестал быть главенствующим. Тут в пустоте было всё, и это всё было много меньше, чем пустота, меньше, чем Я. Пустота была всем, и сила некромантов также, как и всё сущее, исходит из этой пустоты. Любовь и благодарность, сострадание и сила духа, вот четыре столпа сути. Я вскинула руки, и пустота отозвалась на мой призыв. Яркий, чистый зелёный луч силы исходил из моих пальцев, из ладоней, из кистей рук и предплечий. Сила шаг за шагом вырывалась из всего моего тела, пока я сама не стала этой силой. Я ещё никогда не чувствовала этот зелёный, холодный и спокойный свет так долго, так ярко и чисто.

А потом я засмеялась, купаясь в новоприобретённой силе. Я была той, кем была и сегодня обрела половинку самой себя.

Пространство мигнуло, и потоком меня вынесло из пустоты. Я открыла глаза встретившись с радостным взглядом зелёных глаз.

-18-

– Я видела…

– Шшшш – Никита положил мне палец на губы, прерывая – у каждого своё личное откровение, только для него одного.

Я кивнула, соглашаясь. Меня переполняло ощущение счастья, ощущение полёта. Такое яркое и в тоже время такое тихое. Ладонь разжалась и по ковру покатился зажатый в ладони камень. Рука больше не болела и казалось, что даже порез зарубцевался.

Никита скользнул большим пальцем по моим губам и наши взгляды снова встретились, неотрывно смотря в друг друга. Я вспомнила, и он вспомнил. Откровение, осознание, открытие и доверие. Чувства, исходящие из одного истока. Два ростка, переплетённых вместе в танце.

Не знаю, кто первым сделал шаг, кажется, мы одновременно просто решились на это. Наши губы встретились в жарком поцелуи. А тела переплелись в неистовом желании касаться друг друга. Каким-то образом я оказалась сидящем на его коленях, плотно обхватив ногами, его руки ласкали мою спину, мои руки стягивали с него футболку. А губы не могли насытиться друг другом, выпивая подаренную страсть и отдавая желание в ответ. Нежные касания, жаркие поцелуи кожи, он покрывал поцелуями, всё до чего мог дотянуться, лицо, шею, ключицы, грудь. Как я оказалась без футболки я не помню, помню, лишь его руки нежно и властно сжимающие мою грудь, помню его губы, посасывающие и целующие еле уловимыми прикосновениями, от которых я плавилась словно свеча от полыхающего огня, но мне хотелось всё больше и больше. Я не помню, как мы оказались на диване, но помню жар его тела, помню свои руки, исследующие его мышцы рук, грудь, спину, желавшие впитать каждую его частичку, запомнить, запечатать эти ощущение в воспоминаниях навечно. Один стон на двоих, одно желание в унисон. Резкие и жадные движения, горящий огонь свечей вокруг, и полыхающий пожар внутри. Пожар, который разгорался и разгорался готовый поглотить меня полностью, сжечь дотла. И зелёные глаза, смотрящие с таким же жаром внутри, глаза, которые словно зеркало, отражали всё то неистовство, которое происходило сейчас со мной. Казалось, наши сердца бьются в унисон, одно дыхание на двоих, одно чувство на двоих, полное единение и открытость. Мы всё ещё были полностью открыты друг перед другом, вывернутая наизнанку душа, отданная с доверием в руки, которые сберегут, и его душа, открыт сплетающаяся с моей, также как наши тела сплелись в едином ритме. Один на двоих полустон-полурык, феерия и полёт. Я словно увидела звёзды, такого со мной ещё никогда не было. Впервые всё было по-другому, впервые всё было совсем иначе. Не имело значения ни прошлое, ни будущее, было лишь сейчас и только с ним. С тем, кого любишь, и с тем, кто разделяет твои чувства. Сейчас всё было по-другому, и снова, всё что было до этого, было именно ради этого момента.

Никита на руках отнёс меня в свою спальню, я попыталась взбрыкнуть, но он ощутимо прикусил меня за нижнюю губу, прерывая возмущение, а рука, мягко шлёпнула по тому самому месту. После такого возмущаться сразу же перехотелось, и под заливистый смех он уложил меня на кровать, жадно разглядывая моё обнажённое тело. Под его голодным взглядом я ощущала себя самой прекрасной на свете. Сейчас не было совершенно никаких барьеров, никакого стеснения или даже минимума смущения. Я открыто встретила его зелёные глаза, не скрывая своего наслаждения от его действий. А действия были и ещё какие, мы словно оба добрались до давно желанной добычи, целуя, лаская и исследуя друг друга.

Мы занимались любовью до самого утра, до того момента пока яркие лучи рассвета не проникли в комнату, и Никита не задёрнул шторы, возвращаясь к прерванной прелюдии. До рассвета и даже после, словно два ненасытных подростка, и нам было плевать, на что это похоже, и как должно быть, когда так хорошо, когда всё именно так, как должно быть. Именно так, а не иначе.

Разбудил нас настойчивый звонок мобильного. Звонил Иван с приказом сейчас же явиться в главный штаб, мало что объяснив. Никита с недоумением посмотрел на телефон, в котором раздавались короткие гудки, но возмущаться и спорить не стал.

Я не знаю, сколько я спала, но несмотря на сонливость, чувствовала я себя полной сил и радостной, а в теле разлилась приятная истома. Хотелось валяться в постели и, может быть, даже продолжить предрассветные приключения. Но работу никто не отменял, пришлось вставать.

Мы быстро приняли душ, оделись, под бдительным присмотром Драгомира позавтракали и буквально через час уже входили в главное здание ФСБм.

Встретивший нас прямо у входа в здание Иван коротко и чётко доложил информацию.

На последнем Хранителе, котором мы обнаружили в Джаз-баре, нашли фрагмент отпечатка. Сергей Данисов, ведьмак, уже ожидает в допросной, привезли минут десять назад, пока никто к нему не ходил, оставив лакомый кусочек Никите. Это была наша первая огромная зацепка в деле. Но и это было не всё.

Идея Алексея дала плоды, и парень всё же сумел отыскать магазин, где были куплены именно эти булавки и теперь у нас есть не только устное описание покупателя. Продавец на счастье оказался дотошным и подметил странного парня, но было и его размытое фото с камер стоящего рядом банкомата. Отследить его по камерам города и получить более чёткое изображение пока не получилось, но то что есть сейчас, уже позволяет попробовать поискать по биометрическим базам данных.

А самое главное на мой взгляд, это то что умницы Илона и Радомир смогли склеить Звёздчатый Кристалл и обнаружить изготовителя, им оказалась некая Марфа Савелова, ведьма, работавшая на НКВД ещё при Союзе. По первичным данным спектрального анализа кристаллу не меньше семидесяти лет и разбит он был также давно. Как они это определили, я понятия не имею, но технологии, как оказалось, могут и не такое. При имени ведьмы-изготовителя, мы с Никитой переглянулись, отчётливо понимая, что поездку в Карелию откладывать больше нельзя.

Светлая комната с белыми стенами, белым металлическим столом и неизменным зеркалом в полстены. Парень, сидевший за столом, Сергей Данисов, оказался неожиданно юным. Простое незапоминающееся лицо было всё в ссадинах и синяках, русые короткие волосы свалявшиеся и грязные, а мятая футболка и джинсы висели на слишком худом и хрупком теле. В операторской за зеркальным окном были трое: Радомир, Алиса – оператор и вездесущий Емельянов, который после своего вынужденного больничного рвал и метал, пытаясь выследить нас и присоединиться к расследованию, но благодаря Ивану его удалось на время удержать подальше.

– Докладывайте – потребовал Никита, войдя в операторскую и поздоровавшись с присутствующими лёгким кивком.

Сейчас он был собран, серьёзен и от вчерашнего страстного и открытого любовника не осталось и следа. Мне он нравился и таким, в таком его состоянии ощущалась некая надёжность, непробиваемая стена, человек способный, разрешить любую ситуацию.

– Сергей Данисов, двадцать пять лет, ведьмак в восьмом поколении. Семья Данисовых обладает ниже среднего уровнем силы, в прошлом присягнули клану Гришаевых, но после исчезновения клана, сейчас под покровительством Абажиных.

Я посмотрела на Сергея. Парень казался чем-то подавлен, он вытянул сцепленные в замок руки на столе перед собой и свесил голову. И тут снова эти Гришаевы, да это было семьдесят лет назад, но могло ли получиться так, что одна из семей, находившихся под покровительством главы клана, могла заполучить ритуал?

– Какая у него сила? – спросил Никита, быстро просматривая файлы с биографией парня на планшете.

– Наш сканер три раза просканировал его, у него совсем посредственные силы. Зелья, маленькие заклятия, временные амулеты, и, может быть, совсем уж простенькие проклятия, это всё, на что он способен.

– Но, тогда как он создал Хранителя? – вмешалась я в разговор.

Алина пожала плечами, Емельянов молчал, Иван хмурился. Согласно докладу Ивана, парень, когда только узнал, кто к нему нагрянул, пытался сбежать, ведьмак против оборотня – это как подстреленный заяц против волка, догонит даже не вспотев. Когда парня скрутили, на эмоциях он сознался, что Хранители – его рук дело, да и улик в доме нашлось достаточно, материалы и ингредиенты, но после того, как привезли сюда, молчит. Иван поэтому и оставил его одного, чтобы подумал хорошенько над своим поведением, конечно, чуть припугнув для проформы и настоятельно порекомендовав чистосердечное, чтобы лучше думалось.

– Это вы его так при задержании отделали? – строго спросил Никита.

– Нет, не совсем, может ребята и вели себя жёстко, когда скрутили пацана, но он уже был разукрашен. – чуть виновато ответил Иван.

– Ладно, я пошёл. – Никита отложил планшет, открыл коробку, где хранился мешочек Хранителя в пластиковом пакете для улик и вошёл в допросную.

Сергей тут же поднял голову, с опаской смотря на вошедшего Никиту. Он же молча зашёл, сел на соседний стул и небрежным движением бросил пакет с Хранителем на стол прямо перед парнем. Увидев, что находится в пакете, Данисов отшатнулся словно от проказы, даже стул скрипнул по каменному полу.

Какое-то время оба молчали, Никита, нарушив все протоколы, не представился, не задал ни одного вопроса, просто сидел молча и буравил взглядом зелёных глаз подозреваемого. Я даже через перегородку ощущала его ауру, давящую, грозную, опасную. Сейчас он напоминал готового к прыжку зверя, опасного зверя. Данисов же буквально дрожал от страха, волны паники и ужаса расходились от него чёрными канатами заполняя пространство комнаты. Он не мигая смотрел на пакет с Хранителем, словно на готовую укусить гадюку. Парень самостоятельно вгонял себя в панику, даже воздействие Никиты не требовалось.

– Что вы от меня хотите? – запинающимся голосом проговорил Данисов, всё же найдя в себе силы оторвать взгляд от пакета.

– Всю информацию про это – холодно ответил Никита.

– Что именно? – парень начал брать себя в руки, он выпрямился, и уже не так затравленно смотрел на представителя власти.

– Всё – с нажимом выговорил некромант, и я заметила, как сверкнули его глаза.

Кулаки Сергея разжались, спина вмиг сгорбилась, и он отпустил голову.

– Не надолго его хватило – прокомментировал Емельянов стоящий позади меня.

Они вновь молчали, на этот раз дольше. Никита не спешил, и меня это восхищало, мы тут за перегородкой уже все извелись, и Иван несколько раз останавливал себя от того, чтобы войти и прижать парня к стенке, но в последний момент убирал руку от дверной ручки: «Босс знает, что делает» – бормотал он.

Данисов наконец пошевелился, пододвинул стул поближе, осторожно, касаясь одним пальцем отодвинул пакет с Хранителем подальше от себя, и вновь сложив руки в замок перед собой, наконец заговорил.

– Он пришёл несколько месяцев тому назад. Я не знаю, как он меня нашёл и как узнал о моей проблеме, но он знал и предложил помощь. Он выплачивает мой долг коллекторам, а я делаю эти «Хранители». В начале я отказался, даже несмотря на то, что был в безвыходном положении, я всё равно понимал, что у меня не хватит столько сил влить в артефакт, чтобы он заработал. Но ему нужен был артефактор, кузнец, всего лишь создавать пустые заготовки, правильно распределить потоки силы, а напитать его он сможет сам. Я и рискнул. А куда мне было деваться, люди Виталия, уже прислали последнее предупреждение, я… я не хотел умирать, а денег, чтобы выплатить карточный долг не было, я и так продал всё, что только мог. Ну… я согласился. Он принёс инструкцию, состав и все ингредиенты, даже нити для сшивания. Ему нужны были лишь руки и ведьма, для активации потоков. Но даже имея всё необходимое, эта была сложная работа. Первые два я создавал несколько недель, и ни один не оказался подходящим, они не впитывали силу и разрушались на месте. Но он не сдавался и не позволил сдаться мне… После этого я неделю провалялся без сил, он просто высосал всё из меня, я не знаю, как это возможно, как ведьмак мог высасывать энергию, но он опустошил меня, полностью перекрыв каналы для восстановления. Я никогда не видел такой магии, словно раскалённым ножом по открытой ране. Помогла Лариса, она случайно пришла меня навестить и увидев в таком состоянии, открыла каналы и наполнила силой. Она-то и сказала, что за артефакты меня заставили создать. Хранители жизни, но… Лариса говорила, что они неправильные, ингредиентов больше обычного и они… она назвала их Пожирателями смерти. Он застал её у меня, застал и… он монстр, какая-то аномалия, я никогда не видел, чтобы ведьмак мог управлять сущностями из подреальности, он же не некромант, но у него в подчинении был Тёмный Охотник. Он… Лариса его разозлила, она набросилась с обвинениями и угрозами, что доложит в ковен, ну он и вызвал Охотника. С того дня мы работали с Ларисой вместе. Я боялся выходить из дома, боялся, что он узнает и подумает, будто я направился в полицию, я и Ларису заставил сидеть безвылазно. Два месяца мы не покидали квартиру, продукты приносил он сам, так как ещё в первый день обрезал все провода: телефон, телевизор и интернет. Я и понятия не имел, что так можно было, просто покопавшись в щитке, он каким-то образом полностью отрезал мою квартиру от внешнего мира. Я думал, сойду с ума от скуки и страха. Но со мною рядом была Лариса, она… за два месяца мы стали близки, общее горе нас сблизило. Мы штамповали этих Хранителей без остановки, но работа кропотливая, как только получился первый, это случилось лишь через месяц, десятая попытка, и мы нашли правильную схему действий, стало легче. Я собирал всё воедино, зачаровывая и выстраивая потоки, она делала вышивку, секрет оказался в женской ведьмовской силе шёпота, именно тот, что применяется при создании оберегов. Основа – мужская сила, дополненная женской и собранная мужской. За месяц мы сделали тринадцать рабочих артефактов. Последний… Мы всегда работали в перчатках и масках, чтобы не осталось ни одного отпечатка пальцев или какого-либо другого следа ДНК, я не знаю, как, но Охотник сразу мог определить, стерильна ли заготовка или нет. Однажды он что-то увидел, и Он избил меня, заставив всё переделать. А в тот раз он пришёл один, с ним что-то случилось, он был каким-то вялым, несобранным, словно его что-то терзало изнутри, и Охотника с ним не было. Лариса спросила, где Охотник, но он какую-то чушь стал нести про двоих, которые наступают ему на пятки, про ведьму которая убила Охотника и её трахаля, который согнал остальных в подреальность. В тот день он был не в себе, он словно обезумел, говорил про каких-то мутантов, точнее про одну мутантку, он то ли восхищался ею, то ли ненавидел, он говорил сам с собой, и… я не знаю, я никогда такого не видел, наверное – это раздвоение личности, или какая-то ещё хрень, но Он полностью сдвинут с катушек. Даже голоса разные. Тогда-то я и решился, и дотронулся до Хранителя, я не знаю, о чём я думал в тот момент, но раз ему было так важно, чтобы не было отпечатков и ДНК, значит он чего-то боялся, а это никак не могло повредить артефакт. Он часто заговаривался и бубнил себе под нос «Отпечатки, отследить, ДНК, база данных, не отследить…» и всякую такую чушь. Он меня заметил, у этого фрика глаза на затылке, понимаете, он никак не мог меня увидеть, он стоял спиной, но увидел. Он знал, что я сделал и набросился на меня. Набросился, словно сумасшедший. Лариса, она… она всего лишь пыталась защитить меня, всего лишь пыталась остановить его, а он… Он убил её, зарезал моим же ножом, он колол и колол, словно с цепи сорвался, я… я не мог ничего поделать, не мог! Он бы и меня убил, вы бы видели его глаза, красные, не человеческие, Он не человек, не может им быть. Я… я не мог – Данисов сорвался на шёпот, снова отпустил голову и замкнулся в себе.

– Дальше? – потребовал Никита.

– Дальше – Данисов шмыгнул носом, протерев выступившие слёзы – Он забрал все артефакты и ушёл. Больше я его не видел.

– Что стало с телом девушки?

– Я избавился от него.

– Как?

– Ночью выбросил в мусорную кучу в овраге недалеко от дома. Протёр всю квартиру от крови отбеливателем, я в фильме такое видел.

– А остатки ингредиентов и материала почему не выкинул?

Данисов молчал, опустив голову.

– Хотел оставить себе и продать их ещё кому-то. – Никита не спрашивал, он утверждал.

Данисов снова ничего не ответил, лишь вздрогнул.

– Сколько всего было Хранителей?

– Тринадцать.

– Это все или вы должны были сделать ещё?

– Не знаю, он говорил «в начале тринадцать, а там посмотрим». Но у нас были схемы лишь для тринадцати Хранителей.

– У вас были схемы лишь для артефактов, или и описание их действий?

– Только как сделать и всё. Я понятия не имею, зачем они ему. Я ни в чём не виноват, он заставил меня!

– Это ещё не доказано. – грубо отрезал Никита. – Как его зовут?

– Я не знаю, он просил называть его Венго.

– Опиши его.

– Высокий, лет двадцать пяти, не больше. Блондин, кареглазый большую часть времени, но иногда глаза становились красными, особенно когда злился. Говорил немного, приходил проверял работу и, если всё было хорошо, молча забирал. Кажется, он хакер или что-то такое, как-то он задержался на несколько часов, и я видел какой-то код у него на ноуте, и он бубнил себе что-то под нос про взломать, добраться, не знаю, я не разбираюсь.

– Особые приметы?

– Ээээ… – Данисов потёр лоб, парень уже успокоился и больше не истерил – Он какой-то простой, я даже не могу его лицо воспроизвести в голове, оно как-то смыто, может он морок может наводить, но это ведь умеют только некроманты. Особых примет? А… вспомнил, у него татуировка странная на боку, вот тут – Данисов приподнял футболку указав на правый бок возле живота.

– Что за тату? – Никита оживился.

– Жуткое тату, глаз в треугольнике, но не символ всевидящего ока, а что-то совсем жуткое, словно оно живое, у этого психа прямо 3D-глаз и он весь в крови. Я же говорю, этот чувак псих.

Никита молчал, склонив голову, слушал пространство? как умеют только некроманты. Буквально через минуту он поднял голову, посмотрел на парня так, что тот снова отшатнулся. Пробуравив его несколько секунд взглядом, Никита так же молча и вышел.

– Мразь, девчонка ему жизнь пыталась спасти, а он её в мусорную кучу. – прокомментировал Емельянов, чем сильно удивил меня, оказывается бизнесмену не чуждо сострадание.

– Я временно закончил. – проговорил Никита, появившись в операторской. – Вань, пусть к нему сначала художники зайдут, попытайтесь составить портрет этого Венго, затем пусть им займётся Радомир и узнает всё, абсолютно всё, про Хранителей, как делать, что нужно и так далее, мне нужна полная схема артефакта. И проверьте эту мусорную кучу, найдите тело этой Ларисы, и узнайте про неё всё, что только возможно. Расспросите соседей, если этот чувак появлялся в его квартире постоянно, кто-то что-то должен был видеть.

Иван кивнул и тут же убежал выполнять поручения, мы же поднялись в переговорную с материалами дела. Тут уже были Лёша, Марк и Мирослава, они видели весь допрос по онлайн связи и уже начали прорабатывать информацию. Лёша тут же запустил поиск по базе данных тату, может, что и всплывёт. А пока мы все устроились в креслах и тупо рассматривали уже имеющуюся информацию, пытаясь сопоставить с новой. Марк постепенно вычёркивал ветви предположений из древа гипотез. Те данные, которые мы получили сегодня, многое открыли. Красные глаза, сила, позволяющая блокировать магию, некромантия, инструкции по созданию Хранителей. А самое страшное – это ПОДЧИНЯЮЩИЕСЯ человеку Тёмные Охотники, у кого вообще есть власть над этими существами?

Позже к нам постепенно присоединились остальные и обсуждение пошло более продуктивно. Какое-то время я активно участвовала во всём этом, но в какой-то момент отключилась, уставившись в одну точку, мне всё не давали покоя род Гришаевых и всё произошедшее на болоте, да ещё и кристалл принадлежал ведьме Марфе, именно той, которая убила некроманта Гришаева. Всё крутится вокруг этого исчезнувшего рода и событий семидесятилетней давности. В голове крутилась какая-то мысль, но я всё никак не могла уловить её за хвост, а глаза вдруг наткнулись на карту, где были отмечены места преступления. Хаотичный, и до сих пор непонятный рисунок выбора мест. От разрушенных зданий и болот, до жилых домов и баров. Если в начале я предполагала, что парень выбирает отдалённые и тихие места, то после джаз-бара я убедилась в обратном. Вход в подсобку был лишь из зала, а это значит, что девушка должна была достаточно сильно ему доверять, чтобы осознанно войти в зал, не привлечь к себе никакого внимания, так как никто из персонала их не запомнил, и без шума пройти в рабочую зону. Должен был быть какой-то рисунок, хоть что-то. Я мысленно начала проводить линии между местами преступления следуя хронологии, но тщетно. Получались какие-то непонятные зигзаги, север, юг, запад, центр, то за городом, то в самом центре, то на окраине. Бред психопата. Три на севере, мы пока были только в двух, осталась заброшенная церковь, три на западе, два в центре и два на юге. Почему-то он не тронул восток. Хотя если рассматривать центр как отправную точку, то правильнее было бы сказать северо-восток и юго-восток от центральной точки, словно… словно…

– Треугольники – вскрикнула я, наконец увидев рисунок. – Боже, как просто и банально, просто треугольники – я вскочила с кресла, подойдя к карте не обращая внимания на то, как все разом замолчали, наблюдая за мной.

Я подошла к экрану, на котором была выведена карта с красными точками мест преступлений, и взяв маркер, прямо на плазме начала чертить ровные линии. В начале в треугольник замкнулись три верхние точки, потом три на западе, соединила две на юге и в центре, получив две прямые линии. Два завершённых треугольника были одинаковыми по размеру. Вооружившись маркером другого цвета, я на глаз провела две одинаковые по длине линии на юге, выделив одиннадцатую точку, тоже самое проделала и с центром, найдя двенадцатую. Затем соединила центр северного, южного и западного треугольника, получив ещё один большой, замкнув круг. Три треугольника замкнулись, а центральный располагался прямо в центре большого. Я отошла в сторону, оглядев рисунок. Треугольники редко использовались в ритуалах, так как всегда требовали минимум двух участников, такова была структура магии. Но этот ритуал и это дело с самого начала были ненормальными, так что кто сказал, что нельзя каким-то образом использовать треугольники и в одиночном ритуале? Ко мне подошёл Никита, посмотрел на рисунок, взял маркер из моей руки и провёл три ровные медианы большого треугольника, которые соединились прямо в центре центрального.

– Тринадцатая точка, завершающая. Хранителей было тринадцать.

– Твою ж мать – выдохнул Иван, также, как и все рассматривая, мою наскальную живопись.

– Марк, перенеси всё онлайн и вычисли точные координаты в плоть до места. – приказал Никита – Вань, подключи своих ребят и проверьте их.

Парни тут же приступили к работе и уже через пятнадцать минут у нас было три предполагаемых места преступления и три оперативные группы, выехавшие на места.

– Молодец – Никита сжал мою руку, смотря с благодарностью и восхищением. И в этом взгляде было столько нежности, что моё сердце невольно сжалось от накативших эмоций.

– Я понимаю, у вас любовь – хмыкнул прервал наши гляделки, я смутилась, но Никита даже не вздрогнул, притянул к себе на глазах у всех, обнял и поцеловал в макушку. Из зала послышались аплодисменты и улюлюкивания.

– Безрассудная молодёжь. – фыркнул Емельянов.

– Что тебе нужно, Стас? – как-то устало спросил Никита, продолжая держать меня за руку.

– Мне? Мне лично ничего, но тебя не смущает, что этот придурок знает, что это твоя девушка укокошила его Тёмного Охотника?

– Я с этим разберусь – жёстко ответил ему Никита.

– Ну да, ну да, ты хоть представляешь, что с тобой сделает её отец, если…

– Емельянов, это не Ваше дело – вмешалась я, но Никита сжал мою руку, приказывая молчать.

– Василиса Ларина специально приглашённый сотрудник и я Вас уверяю, отделение ФСБм полностью позаботится о её сохранности. – официально ответил Никита, завершая разговор.

– Ну, ну… – хмыкнул ведьмак.

– На сегодня закончим. Иван, держи меня в курсе всего, что обнаружите, мы завтра летим в Карелию, нужно поговорить с этой Марфой Савеловой, сдаётся мне, она не просто так вот уже второй раз всплывает в этом деле.

Продолжая держать меня за руку, он направился к выходу, больше ничего не сказав.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – тихо спросила я, смотря на сосредоточенного Никиту.

На город опустилась ночь, и Москва спала, а мы молчали.

– Что именно?

– Про слова Емельянова.

– А что ты хочешь от меня услышать? Запирать я тебя не буду, и конвой охраны выставлять тоже. – ответил он резко.

Я молчала. Признаться, псевдозабота Емельянова меня взбесила, а намёки на отца так вообще выбивали из колеи, но ещё почему-то обидела реакция Никиты, точнее его ничегонеделание на прямую угрозу в мой адрес. Я конечно не хотела, чтобы меня «заперли», как он выразился или упаси боже, привязали к отцу, но и отстранённость Никиты как-то не радовала тоже. Чувства были в смятении и пока не прояснится, я приняла решение молчать, а то наговорю лишнего, как нередко бывает.

– Вась – позвал Никита через пятнадцать минут молчания, но я не ответила – поговори со мной.

– Лучше не надо – прошептала я, продолжая смотреть в окно, отвернувшись от него.

– Знаешь, чего я на самом деле хочу сейчас? – вдруг с усмешкой спросил он, но не дождавшись моего ответа, продолжил – Я хочу посадить тебя на самолёт до Швейцарии, запереть в доме в горах посреди леса, выставить по кругу вооружённую армию и не выпускать, пока я точно не буду уверен, что тебе ничего не угрожает.

Услышав такое, я резко развернулась во все глаза смотря на него. Никита повернулся ко мне и увидев шок на моём лице, грустно усмехнулся.

– Но ведь ты меня возненавидишь за это. – грустно улыбнулся он – Если что я и узнал о тебе за эти недели, так это то, то что ты свободная ведьмочка, неправильная, своенравная, капризная, безбашенная и импульсивная, но ты свободная. Свобода – это твоя суть. И если я отниму её у тебя, то потеряю навсегда, а я не хочу этого. Придётся просто принять твою свободу как данность, если хочу быть с тобой, а это именно то, чего я хочу. Поэтому да, я ничего не буду делать без твоего согласия.

– Я… – нет, слова любви так и не сорвались с моих губ, но я была близка к этому, просто именно сейчас, услышав это практически признание в любви, услышав то, как этот человек чувствует меня всего за две-три недели знакомства, моё сердце буквально переполнилось от любви и нежности к этому мужчине – Я тоже хочу быть с тобой и не хочу потерять тебя – в тон ему ответила я. – Я обещаю быть осторожной – заверила я его, понимая его переживания, потому что они были зеркальны моим.

– Спасибо – прошептал Никита, потянувшись за поцелуем.

Мы целовались до тех пор, пока не начали сигналить сзади и движение наконец возобновилось.

– Почему Швейцария? Ты сказал запереть в доме в лесу, почему именно Швейцария?

– У меня там дом в горах в отдалении от людей. Хочется иногда побыть в одиночестве.

– Ээээ… дом в Швейцарии? Однако, батюшка, Вы продолжаете меня удивлять вашими… как бы это сказать… материальным размахом. Коррупция в ФСБ процветает, однако?

– А-ха-ха, откуда только ты берёшь такие идеи? Нет, какая коррупция?

– Ну квартира бизнес-класса, одежда брендовая, машина представительского класса, сейчас ещё и дом в Швейцарии? Что следующее? Феррари в гараже.

– А-ха-ха, неа, Феррари нету, есть Бугатти.

– Да ты издеваешься надо мной?

– Нет – Никита смеялся во весь голос над моим недоумением.

Ну а что, реально откуда у простого ФСБ-шника такие деньги? Нет, я всё понимаю, у моего отца тоже есть много всего, и несмотря на наши разногласия, он частенько баловал меня, и лично у меня какое-то время был свой феррари, но это на наших дорогах жутко неудобная штука как по мне.

– Это наследство – объяснил Никита, отсмеявшись.

– Ээээ… – такой ответ хоть и проливал свет на ситуацию, но в ответ пришло ещё большее любопытство. – Расскажешь? Я вообще ничего не знаю о тебе и твоей семье.

– Ну там всё запутано. Знаешь «JK-corporate»?

– Да, одна из тридцати самых крупных корпорации России, уж не знаю какое там место в мире, но в топ 100 точно входит.

– Сразу видно человека, который хоть чуть-чуть в теме – усмехнулся он – владелец контрольного пакета акции и президент «JK-corporate», мой отец Владимир Черновский.

– Эээээ – сказать, что я была в шоке ничего не сказать. Точнее, я была в полном шоке, я знала Владимира Черновского, и…

– Но он человек – воскликнула я – точнее, он не маг и я даже и не знала, что он хоть как-то причастен к магии и его сын, Алексей Чернов также нулл, ой, точнее не маг. Как? И стоп, получается, Алексей твой брат? – я говорила так быстро, что сама начала путаться в словах, а Никита лишь улыбался, смотря на дорогу.

– Как я уже говорил, всё сложно и запутано. Попробую разъяснить. Моя прабабушка Жанна была, как ты выразилась, «холостым выстрелом» в семье некромантов, род Тарновских. Но так как она женщина, то род не переживал и сразу же записали в «хорошо выдать замуж». Выдали её действительно хорошо, за Кирилла Черновского, боярина с купеческой жилкой. Потом революция и война, но прадед смог сохранить и даже приумножить свой капитал. Так появились зачатки того, что сейчас называют «JK-corporate», от Жанны и Кирилла. У них было трое детей, и один из них унаследовал дар из рода матери, и стал некромантом. Моему деду не досталось силы и ему остался бизнес, второй брат погиб на войне. У деда было двое детей, мой отец и его сестра, Маргарита Черновская, в замужестве Шарина.

– Та самая? Ты хочешь сказать, что первый советник главы ковена твоя тётя?

– Да. У папы и тёти случилась та же история что и у деда, папе компания, сестре сила, хотя она и владеет определённым пакетом акций. Но не об этом. Моя мама ведьма, впервые у кого-то из нашего рода. Начиная с прабабушки супруг обладал силой и тут всё стало по-другому. Я некромант, Алекс обычный маг, очень, очень слабый, но в нём есть сила, он не нулл, моя старшая сестра земная ведьма, а младшая слабый некромант, но очень сильная Ходящая. Вот так на нас закономерность прервалась, что будет с нашими детьми, мы не знаем, может у меня или у кого-то из моих сестёр или брата также снова родится кто-то без силы, а может и нет.

– Мда, ничего себе – я продолжала пребывать в небольшом шоке от всего услышанного.

Во-первых, всё хитросплетение генетики поражало, во-вторых, тот самый Черновский, та самая Шарина, я молчу уже о роде Тарновских, одном из старейших родов некромантов.

– Теперь это объясняет и дом в Швейцарии, и Бугатти в гараже. Да и вообще многое объясняет.

– Да, я с детства привык ни в чём себе не отказывать. Я привык получать то, что хочу и конечно, деньги семьи это позволяли. В отличии от тебя, я никогда не отказывал себе в поддержке отца и корпорации, хоть и не участвую в её жизни, основная часть и руководство достанется Алексу, я же живу на дивиденды ну и кое-какие свои вложения. Я люблю удобную и обеспеченную жизнь, дорогую одежду, дорогие машины и дома, и тебе придётся это принять.

Я приподняла бровь, с недоумением смотря на него.

– А что были прецеденты «непринятия»?

– Всякое в жизни было, просто хотел уточнить детали с самого начала.

– Ну, в этом плане не беспокойся и не забывай, из какой я семьи. Да, моя нынешняя жизнь очень сильно отличается от того, что я вела до этого, но… что уж тут говорить жить красиво не запретишь, и даже втянуться можешь.

Мы улыбнулись друг другу, Никита протянул руку и сжал мою, выражая общее понимание. Мне было спокойно и хорошо с ним рядом.

-19-

Странно, но между нами мало что изменилось. После проведённых вместе ночей и откровений, не было никакой неловкости, стеснений или смущения. Никита вёл себя абсолютно открыто и непринуждённо, словно всё случившееся было логичным продолжением всего, что было до нашей первой встречи. Ко всему, что у нас уже было, добавились открытые касания, поцелуи и откровенные взгляды, не доходящие до ласк лишь из-за присутствия посторонних. И мне это безумно нравилось. Я даже не успела заморочиться и удивиться глубиной возникших между нами чувств, рядом с ним они казались такими простыми и естественными, что не оставалось ничего другого, как наслаждаться моментом, не задумываясь о будущем. С самого начала с ним существовало лишь здесь и сейчас, а его присутствие не позволяло скатиться в никому не нужный сейчас самоанализ. Даже долгое молчание в закрытом пространстве его машины от одного его присутствия рядом приносило лишь покой. Этот мужчина оставался загадкой для меня. Я до сих пор не понимала, как можно влюбиться в человека, абсолютно ничего о нём не зная, но факт оставался фактом, рядом с ним мне было уютно и спокойно. Таковой была его уникальность, способность успокаивать и вносить порядок всего лишь одним своим присутствием. Будто само пространство прогибалось, закрываясь в спираль и вовлекая всех остальных в его поле влияния.

За время, проведённое в управлении, я многое услышала и увидела. Отношение ребят из команды и рядовых сотрудников. Его не просто слушали и ему не просто подчинялись по долгу субординации, а его искренне уважали и подсознательно ставили на ступень выше. Даже Иван, с которым после приключений на болоте у нас сложились приятельские отношения, подкреплённые пережитыми вместе приключениями, несмотря на свою стопроцентную природу альфы, внимательно его слушал, заглядывал в глаза, а зверь внутри него принимал Никиту не просто как равного, а как вожака. Такие мелочи сложно заметить обычному человеку или даже магу, не уверена, что даже сам Иван понимал поведение внутреннего животного, но мы, ведьмы, ощущаем тонкие изменения пространства и энергетики людей, а с животными у нас особенные отношения. Вот и я невольно попала под влияние внутреннего магнетизма этого зеленоглазого.

В Петрозаводск мы прилетели около полудня. И из аэропорта мы сразу же направились в местное отделение СКмп. Приняли нас холодно, оно и понятно, никто не любит чужаков на своей земле, особенно чужаков со значком капитана ФСБ, наделённого расширенными полномочиями. Но надо отдать должное Никите, он и бровью не повёл, совершенно никак не отреагировав на их поведение, а был как обычно собранным, в меру вежливым, но совершенно не теряющим и толики субординации. Так всего через тридцать минут общения лейтенант Эдуард Никитенко, а по совместительству оборотень-медведь, уже был в полной его власти, готовый услужить и предоставить всю необходимую нам информацию и оказать максимальное содействие.

– Разыскиваемая вами ведьма живёт затворнической жизнью. – вещал лейтенант Никитенко, сцепив руки на столе, его широкое усатое лицо с большими добродушными глазами разгладилось, показывая высшую степень соучастия – К людям выходит редко, раз в два-три месяца закупаться продуктами и на почту. Наши редко ездят к ней, не любит она никого на своей территории. Под новый год решили мы как-то местным пенсионерам помочь, ну там продукты, фрукты, шампанское, ну и так, подарки по мелочи. Земли у нас тут обширные, леса дикие, зимой как снег выпадает, да и метель заметает дороги, до оттепели некоторые не могут выбраться к людям. Ну дачи тут конечно у многих, если вы понимаете о чём я – лейтенант Никитенко приподнял брови, смешно скосив глаза на портрет президента, висевший над его головой, мы важно покивали в ответ. – дороги конечно делают, но только до своих домов, а больше половины лесов так и остаются дикими.

– А что было на новый год? – вернула я его в русло рассказа.

– Новый год?… эээ… ах да, новый год. Ну решили мы помощь организовать, всем отделением, да и местная полиция подсуетилась, акция то была городская. Ну так вот с пакетами поехали мы по местным деревням и посёлкам. Тогда-то мы и выяснили, что Марфа Васильевна, уже месяцев четыре в деревне не появлялась. Она то, конечно, вообще туда редко приходила, дело то нехитрое, двадцать километров пешком по лесам, да в её-то возрасте, часов пять – шесть это у неё занимало, не меньше. Но она всегда в начале ноября приходила за продуктами, двадцать лет, из года в год, а тут. Ну забеспокоились мы, что уж тут душой кривить, Марфа Васильевна, она хоть и карга старая, да и ворчит больше нужного, но случись что серьёзное, то лучше неё ведьмы я не ведал. А у нас тут земли сами знаете какие, целый клан озёрных вот уже лет двести свой шабаш разбили, но вы их знаете, стервы они все. Митька два года назад в капкан браконьерский угодил, лисья морда, чутьё звериное не предупредило, не уберегло окаянного. А капкан смазан был чем-то, рана загноилась, и думали уже всё, хана мальцу, без ноги останется. Так эти озёрные лишь после долгих прошений прислали одну из своих, к себе не пустили, так она лишь руками разводит мол «всё крабздец лисёнку», а бабка Марфа его выходила, травами, декоктами и мазями своими вылечила, пошептала, наговорила и всё, ходит, бегает лисёнок-то наш, в прошлом месяце даже чемпионат по футболу между отделениями его команда выиграла. Не, Марфа Васильевна она хоть и ведьма, но светлая, даром что одна живёт, людей сторонится, эх такой алмаз от народа скрывается.

– Эдуард Михайлович, она жива? – прямо спросил Никита, скорее всего, не выдержав долгого и путаного рассказа лейтенанта.

– Кто? Бабка Марфа? Жива конечно, куда же она денется.

– А причём тут Новый год? – не выдержала уже я.

– Так болела она, болела. Мы к ней пока пробрались, заносы же были. Странная болезнь была у неё, ведьмы же редко болеют, а тут. Ну короче, Сашка, наша штатная ведьма выходила её и поставила ноги, но даже она так и не смогла понять, что было с Марфой. Мы ей тогда конечно, продуктов навезли и сейчас раз в два месяца Митька к ней ездит, проведать, да и продукты привозит, травы какие-то, если нужно, ну и так по мелочи, крышу после зимы починить, воды натаскать и так далее. Совсем бабка стара стала, немощная, мы ей даже предлагали в деревню переехать или в город забрать, нашли бы где приютить, да и присмотрел за ней кто-то, но она ни в какую не хочет соглашаться, говорит, что там земля её родная, что дом её лечит. Ну мы то с понятиями, понимаем, что земные ведьмы они такие, к земле привязаны, а как найдут своё место, корни пустят, так вообще прирастают к нему, как дерево, ей богу.

– Когда в последний раз вы были у неё?

– Месяц назад. Совсем она сдала, смурная ходит, что-то бубнит себе под нос, постоянно что-то плетёт, шепчет, заговоры накладывает. Худющая, как спичка, не ест, только шепчет и шепчет. Марфа, она же всегда такой была… ну настоящей ведьмой, и даже в свои под сто, дай боже, всегда за собой ухаживала. В девичье ладная баба была, с тех пор как сюда переехала, так мужики за ней табунами ходили, к ней в лес пробирались, только чтобы увидеть, а сколько хворей себе придумывали, лишь бы повод погостить у ведьмы нашёлся, а после нового года всё изменилось, словно кто-то силы из неё выкачал. Худая, растрёпанная, одежда нестираная, хозяйства забросила, так что куры дохнуть стали, это у ведьмы-то, Митька даже увёз животных в деревню, а ей хоть бы что, ходит и шепчет, и глаза такие… ну безумные, что ли. Никогда не слышал, чтобы ведьмы так себя вели. Но я в этом деле не эксперт, ведьмы они ведь скрытные бабы, всё себе на уме, собираются в свои кланы, да и сидят там.

– А вы в клан Марфы не обращались? К земным ведьмам.

– Нет, точнее, нет у неё клана, она всегда свободной была, это конечно редкость, ведьма без клана, но такое случается. Вот и некому за неё присмотреть.

– Хорошо, когда вы сможете нас отвезти к ней?

– А вот Митька как вернётся с задания, так он сразу же вас и отвезёт. Я уже звонил, они там уже закругляются и будут в управлении минут через тридцать – час.

– Спасибо Эдуард Михайлович, за Ваше содействие. – вежливо поблагодарила я его.

– Надеюсь, вы то сможете её вразумить, не гоже старухе одной в лесах жить, возраст уже не тот, да и туристов-придурков много, не ровен час забредёт кто на ночь глядя, да и поживится на что-то, хотя на что там смотреть? Она ведь за это время даже дом забросила… Эх, странно всё это как, по-моему, совсем голова не хорошая у неё стала.

Лейтенант Никитенко ещё что-то рассказывал, на судьбу и мир сетовал, но я его уже не слушала. В одном он был прав, ведьмы очень редко болеют и ещё реже сходят с ума, а земные так подавно живут до ста пятидесяти, не теряя былой силы и красоты, земля их держит и силушкой питает. И если всё так плохо, как вещает Эдуард Михайлович, то что-то тут нечисто.

Через двадцать минут, не выдержав потока информации, мы откланялись, предпочтя дождаться Митьку на улице или в столовой, да где угодно лишь бы подальше от этого потока слов, потому как когда он перешёл на воспоминания своей молодости, моя психика не выдержала. Емельянов зараза, ещё когда лейтенант закончил про Марфу рассказывать, технично слинял по английски и сейчас сидел на скамье перед управлением и что-то читал в смартфоне.

– Боже, Вальдемара Прекрасного на него не хватает – выдохнула я, выходя на улицу – у нас вот так же у Вальки рот не закрывался, пока с ним Вальдемар наш Прекрасный не провёл воспитательные беседы и всё.

– Что всё? – Емельянов оторвался от своего смартфона с интересом слушая.

– Всё, всё, нет больше Вальки. – я картино развела руками.

– Как это нет? Что он с ним сделал?

– Как что? Превратил в умертвие, Вальдемар, это наш штатный некромант в отделении. Очень серьёзный и принципиальный мужик.

– Ты ведь это сейчас не серьёзно? – удивлённо спросил Емельянов.

– Ну а как ещё назвать человека, который стал носить форму, разговаривать исключительно официально и вообще весь такой сурьёзный стал, и называть его теперь не Валька, а исключительно Валентин Артёмьевич. Умертвие оно и есть умертвие.

– Тьфу на тебя – в сердцах проговорил ведьмак – чокнутая ведьма. – заключил он, снова утыкаясь носом в свой телефон.

– Ну а что я? Это же не я, а Вальдемар Прекрасный.

Емельянов фыркнул, продолжая меня игнорировать.

– Кстати – вмешался Никита, отсмеявшись от несуразной сцены – Давно хотел спросить, почему Прекрасный.

– В смысле?

– Ну вы все называете Вальдемара Никифорова – Вальдемар Прекрасный.

– Так фамилия у него такая.

– В смысле? – недоумевал уже некромант.

– Прекрасный Вальдемар Никифорович. Так его зовут. Он просто терпеть не может свою фамилию, вот и сократил отчество до Никифор и представляется только так, вводя людей в заблуждение. Ну а мы… ну конечно только за спиной, услышь он такое в лицо, то точно в умертвий превратит всех. Это его основная угроза, чуть что так «убью, подниму, и снова убью».

– Весело у вас в СК. – засмеялся Никита.

– А то.

Оборотень Митька вернулся вовремя и тут же загрузив нас в служебную Ниву, направился в сторону деревни. Ехать оказалось достаточно далеко, я даже успела задремать на заднем сиденье, пристроив голову на плече Никиты. Разбудил меня гром и грохотание за окном. Проснувшись, я не сразу поняла, что происходит. Вокруг стояла непроглядная темень, вспышки молний, грохот грома и стена воды. Лило как из ведра, нет как из отвесного водопада. Машину вело на просёлочной дороге, колёса моментами пробуксовывали в грязи и нас трясло словно в миксере.

– Нифига себе – проговорила я, осознав масштаб стихии.

– Всего час назад началось и сейчас вот усилилось, странно, что ты не проснулась раньше. – прокомментировал Никита, погладив меня по руке.

Машину резко занесло и Митька грязно ругаясь, пытался удержать руль и вернуть колёса в ровное положение.

– Может, стоит сбросить скорость – предложила я, вернув себе вертикально-сидячее положение, после того как свалилась на Никиту.

– Неа, дороги совсем размыло, они и так не успели просохнуть после дождей с той недели, а сегодня вообще ураган. Застрянем и потом не вытянем. Не бойтесь, и не с таким справлялись. – утешил нас сержант Митька, по лисьи хитро щуря глаза.

Я переглянулась с Никитой, но заметив на его лице спокойное выражение, отпустила тревогу.

– Лучше держись за ручку – посоветовал Никита.

Без вопросов я тут же последовала совету.

Дождь лил не переставая, создавалось ощущение, будто мы попали в какой-то водоворот посреди бурного потока реки. Дворники практически не справлялись с обилием воды, а чёрные, низкие облака в сумерках доводили видимость практически до нуля. Машину ещё не раз заносило, но надо отдать должное реакции Митьки, он с лёгкостью, правда не без матов, но удерживал её и уверенно пробирался сквозь грозу.

К ведьме Марфе в такую погоду решили не ехать, там дороги практически нет, а пробираться сквозь грозу, да по ночному лесу, безрассудно. Сержант Дмитрий Афонов привёз нас в деревню к своим знакомым, где нас приняли, накормили и спать уложили. Просторный деревенский дом больше походил на дачу и оказался очень уютным и тёплым. Мы пока из машины выбирались и до дома пробежали, все промокли до нитки, настолько сильно лило, и затопленная домашняя печь была воспринята с восторгом и благодарностью. Пожилая пара, Максим Дмитриевич и Раиса Алексеевна, оказались очень добродушными, не настойчивыми и гостеприимными. С расспросами не лезли, но и не отгораживались от гостей. Вшестером мы провели уютный и тёплый вечер, наслушавшись баек про Карелию, Карельских ведьм и даже несколько истории про интересующую нас Марфу. Пожилая пара оказалась из знающих и верящих, не раз обращались к живущим неподалёку озёрным ведьмам и традиции чтили. Меня как ведьму, так вообще приняли с распростёртыми руками, а Емельянова даже попросили посмотреть защитные амулеты, которые им подарили несколько лет назад, не истёк ли их срок годности, так сказать. На моё удивление он без вопросов согласился помочь пожилой паре. Вообще этот мужчина удивлял меня с каждым новым днём нашего знакомства. По прошлой жизни я знала его как жёсткого бизнесмена и надменного ведьмака, но за эти дни нашего вынужденного пребывания вместе, он открылся совсем, с другой стороны. Умный, любопытный, увлекающийся, смелый, сочувствующий и с лёгкостью соглашающийся помочь незнакомым людям. Меня всё больше удивляло, почему же тогда у него всё не слава богу на личном фронте? Из того что я знала, жена его бросила восемь лет назад, укатив в США с каким-то шаманом-индейцем, дети с ним не общаются, лишь сосут деньги и ведут не самый спокойный образ жизни, а погибший Саша, так вообще скатился до наркотиков. Из того, что я слышала, так это то, что отец его никогда не принимал и вообще практически отказался от него, если бы не общественное мнение и, то что Саша растрезвонил на всю страну кто его настоящий отец, то Станислав бы вообще забыл о таком недоразумении, как внебрачный ребёнок. Но сейчас смотря в эти глубокие и усталые глаза, на ряд морщинок вокруг глаз и губ, на добродушную улыбку, я начала сомневаться в правдивости слухов и моих прошлых суждениях.

-20-

К ночи гроза усилилась, казалось бы, куда, но оказалось, что есть куда. Поднялся такой ветер, что стёкла хоть и стеклопакет, но всё же, не переставая, мелко дребезжали. На улице творилась такая свистопляска, что глаза вообще не могли ни за что уцепиться. Громыхало не переставая, а молнии били так часто, что казалось, само небо вот-вот разорвётся на части и свалиться на землю. А ещё где-то на севере творилась ворожба, очень и очень сильная ведьмовская ворожба. По словам Митьки, где-то там за рекой стан озёрных ведьм, и скорее всего, это они на грозу ворожбу творят.

Я подошла к окну, всматриваясь в стихию. Прекрасная в своей сущности, завораживающая в своей опасности и абсолютная в своём проявлении. Ведьма во мне пребывала в полном экстазе от блуждающей вокруг энергии. Яростная, звенящая, чистая и тотальная сила природы. Даже просто присутствие в этом пространстве уже наполняло энергией, а если ещё и погрузиться в стихию, слиться с ней, могло дать такой заряд, который в обычной жизни пришлось бы накапливать месяцами.

– Чувствуешь? – ко мне подошёл Емельянов.

– Ты тоже это чувствуешь?

– Что-то странное во всём этом есть. – нахмурился он.

– Стихия – это ответ на ворожбу, а не наоборот. – пояснила я ему.

Ведьмаки они не такие, как ведьмы, их связь с пространством и окружающими энергиями в разы меньше, чем у нас, и способность чувствовать самые тонкие вибрации энергии практически на нуле, а проводниками вообще могут быть только ведьмы. Но даже они могут уловить мельчайшие колебания энергетического фона, не знаю, способны ли они его распознать, но почувствовать могут.

– Ты хочешь сказать, что…

– Что какой-то колоссальный выброс силы породил такое возмущение магнитного поля, что это вызвало грозу, а её усиление уже просто эффект инерции. Природа отвечает и стремиться всё вернуть в баланс.

– Не хило ведьмы-то развлекаются. – хмыкнул ведьмак, глубоко втянув воздух.

Лишнее действие, как по-моему, даже несмотря на их слабые принимающие каналы, энергия и так вливалась в него с удвоенной скоростью, настолько много её было, даже Никита ощущал более быстрое наполнение. Внутренним зрением я видела, как разноцветные потоки энергии оплетают каждого, и потоков было больше вокруг тех, кто способен её поглотить, зачастую неосознанно, всего лишь открытыми каналами. На это способен даже обычный человек, не обладающий никакими способностями, необходимо лишь присутствовать в стихии и не бояться, страх отрезает нашу связь с энергией пространства.

– Невероятно – к нам подошёл Никита, нежно оплетая мою талию и притягивая ближе к себе. – Даже я ощущаю силу, исходящую из леса.

– Большой ведьмин круг – объяснила я им те всплески магии или ведьмовской ворожбы, которую они все ощущали.

Озёрные, речные, морские ведьмы, суть у них одна – вода. А не использовать живую небесную воду и слиться со стихией – верх дурости. Ощущения ведьминого круга в такую грозу нисколько меня не удивляет. Больше беспокоит что-то другое, что-то, что мои сенсоры ощущают, но никак не могут определить. Я чувствовала круг там вдалеке, чувствовала вспышки поменьше от одиноких ведьм, или троек и двойки, каждый использовал момент наилучшим для себя образом. Но кроме всего этого было что-то ещё, что-то опасное, чуждое и не побоюсь этого слова, тёмное. Но что именно, никак не могла понять. Ещё беспокоило ощущение, что эпицентр бури как бы смещён от основного центра силы. Казалось, что буря исходит не от ведьминого круга, как логично можно было бы предположить. Но тут снова не было ответов на вопросы.

– Пойдём спать или…? – спросил Никита, отвлекая от раздумий.

Я вздохнула, отпустив размышления и приняла решение.

– Спать.

Да, сегодня я могла тоже начать ворожбу и присоединиться к всеобщему хороводу силы и самой стихии, но сейчас мне совершенно этого не хотелось. Хотелось лечь под бок к Никите и оказаться в его объятиях.

В отдельно выделенной нам комнатушке было узко, но чисто, и пахло свежестью. Какое-то время мы просто молча лежали в объятиях друг друга, слушая грозу за окном.

– Ты говорил, что твоя мама ведьма, а Драгомир её домовой? – я первой нарушила молчание.

Давно хотелось разузнать, как так получилось, что у некроманта был свой домовой.

Никита лёг на спину, закинул руку за голову и какое-то время молчал. Он с лёгкостью мог ответить простое «да» или «нет», но решил рассказать чуть больше о себе, и я была ему благодарна за откровенность, так как хотелось узнать его прошлое, его настоящее и быть в его будущем, особенно после вчерашних признаний.

– Моя мать была лунной ведьмой – начал он неспешно.

– Лунной? Была? – невпопад перебила я его, эмоции захватили, и я не смогла сдержаться. Лунные ведьмы настолько редки, что бывают и такие скептики, которые считают их выдумкой.

– Да, была. Она умерла семь лет назад.

– Оу, сочувствую.

– Благодарю. Уже прошло и переболело, да и мы были готовы к такому раскладу событий. Лунные? они ведь такие… целители по своей сути. Они вкладывают и отдают всю себя своим пациентам и быстро перегорают, словно маленький костерок, обогрел своим светом и погас. Но если отказываются от своей миссии, то умирают ещё быстрее. Так что да, мы с самого своего сознательного возрастала знали, что её путь в этом мире не долог. Она ушла тихо. Болезнь пришла внезапно, но ожидаемо в какой-то степени. А лунные, они болеют лишь раз в жизни, в первый и последний. Но у неё было три недели, чтобы проститься со всеми и завершить все дела. Всё протекало мирно, без мучений. Папа, он был с ней до самого её последнего вздоха, она и умерла у него на руках, уснула и больше не проснулась. Он… он любил её, и до сих пор любит. Их пара – это, наверное, самое прекрасное, что я видел в жизни, даже после тридцати шести лет брака они всегда смотрели друг на друга влюблёнными глазами, как в их первый день знакомства. С семнадцати лет и до самого конца вместе. Удивительная пара. Мама, она дала нам всё, что смогла, всю себя. Несмотря на её работу в больнице, ни один из нас никогда не сказал, что ему не хватало её любви и времени. Это удивительно, но у нас на самом деле была идеальная семья, не без ссор и скандалов, не без драк и упрёков, но мама, именно она была той силой, которая всё уравновешивала, которая всегда могла нас помирить и помочь посмотреть осознанно на ситуацию и на свои мотивы и чувства. Мы до сих пор, когда спорим между собой, вспоминаем её мягкие вопросы «зачем тебе это? Может, есть другой способ? А если посмотреть глубже?», и это уравновешивает, возвращает в реальность. Драгомир, он, да, принадлежал маме и её семье, он воспитал не одно поколение ведьм в мамином роду и нас всех воспитал. Ты сама знаешь, что домовые – лучшие няньки на свете.

– Это точно – засмеялась я, вспоминая Добрыню, нашего семейного домового, он принадлежал папиному роду и на протяжении поколений воспитывал в основном мальчиков ведьмаков, так что со мной старому и мудрому духу приходилось познавать азы няни с нуля.

– Отец мой хоть и не маг и силы в нём нет совсем, но за счёт генетики он многое чувствует и видит. Драгомир для него всегда был духом, практически бестелесным духом. Ох, как же он иногда смотрел на то, как Драгомир укачивал малых, даже с Лизой, самой мелкой он всё равно каждый раз вздрагивал, когда Драгомир брал её на руки. Конечно, для него это было словно ребёнок сам левитирует. Это многому нас научило, мы с детства видели обе стороны медали и то, как люди без силы воспринимают этот мир и то, каков он для нас, тех, кто обладает силой, а за счёт того, что у всех нас разная сила, то и реальность мы все ощущаем по-разному. Даже Лиза, несмотря на то что она некромант, как я, но за счёт того, что она Ходящая, её связь с подреальностю много сильнее и она видит и чувствует такие структуры сущностей, проникающие в наш мир, которые я при всём своём желании никогда не смогу почувствовать. Я старше и сильнее, но работать с подреальностью научился у неё. А Драгомир, он… это было желанием мамы, чтобы он перешёл ко мне. У Даны в то время уже был Светозар, молодой домовёнок, который нашёл её или она нашла его, не уверен, как это у вас, ведьм происходит, а остальные… просто, наверное, мы с Драгомиром всегда были очень близки, часто без слов понимаем друг друга, и мама это всегда чувствовала. Вот так у некроманта появился свой домовой.

– А почему скрываешь его от остальных?

– Я уже говорил. Я на самом деле не хочу расспросов, и чтобы кто-то лез в мою личную жизнь. В первое время были прецеденты, вплоть до выноса данного вопроса на обсуждения клана, но спасибо тёте Марго, помогла замять вопрос.

– Вы с Драгомиром на самом деле похожи.

– Да? – удивился он – и чем же?

– Оба мудрые, молчаливые, себе на уме, и очень спокойные. Такое чистое спокойствие есть только у полностью уверенных в себе людей.

– Хм… неожиданный взгляд – хмыкнул он – никогда не думал, что когда-либо достигну такого состояния, особенно слышать такое от ведьмы, которая чувствует и видит больше чем скрыто на поверхности. Путь был долгим, однако.

– А-ха-ха, напрашиваешься на комплименты и заверения в своей непревзойденности?

Я, наслаждалась его рассказом. Было так светло на душе, когда он рассказывал о своих родителях, о своих сёстрах и брате. Кто бы мог подумать, что под монументальной силой некроманта, под несгибаемой структурой спокойствия, скрывается по-настоящему мягкий, любящий и верный мужчина. Да и романтик, что уж тут скрывать, его восхищение парой своих родителей говорила в разы больше чем любые признания и псевдоромантические действия. В этот момент я чётко осознала, что ещё сильнее влюбилась в этого мужчину.

Никита притянул меня к себе, уложив к себе на плечо и крепко обнял, делясь своими чувствами и эмоциями, он также, как и я, наслаждался этим моментом.

– Почему ты решил стать полицейским? – я решила не останавливаться на достигнутом и узнать ещё что-то про него, всё равно не спалось.

– Эээ, нет, хватит расспросов на сегодня – у него оказались совсем другие планы и одним резким движением он перевернулся, нависнув надо мной.

– Никит, что ты делаешь? – осторожно спросила я, когда его губы склонились к моему горлу, целуя впадинку над ключицей, а рука заскользила вверх по бедру.

– А на что это похоже? – спросил он, лукаво ухмыляясь, словно кот добравшийся до заветной миски со сливками.

– Вообще-то мы в чужом доме. – выдвинула я первый аргумент, хотя от его жарких прикосновений сознание постепенно начало плавиться.

– Знаешь, я всегда мечтал о сексе с ведьмой во время стихии, я слышал, что вы можете такое… ммм… – он облизал мягкие губы, и от этого движения и его горящего страстью взгляда по телу разлилась тугая истома вместе с толпами мурашек.

– Кровать скрипит – попробовала я высказать ещё один аргумент, пока сознание полностью не заволокло туманом возбуждения.

– Хм… – Никита потянулся к подлокотнику дивана над нашей головой, подёргал услышав неприятный скрип даже в громыханиях грозы за окном – И правда скрипит. – вынес он вердикт. Секунд на тридцать задумался, оглядев маленькую комнатку скептическим взглядом и тут же рывком вскочил с кровати.

Он стоял с протянутой рукой, приглашая присоединиться.

– Никит – прошептала я, но он ничего не ответил, продолжая стоять с приглашающе протянутой рукой.

Практически обнажённый, в мерцании молний за окном. Такой красивый, привлекательный, соблазнительно сексуальный… я не могла устоять, да и не хотела, по правде говоря. К чёрту все рамки и приличия. Воздух звенит от переполняющей энергии, за окном бушует стихия, а любимый мужчина протягивает руку, приглашая к чувственным наслаждениям. Да кто бы отказался? Уж точно не я. И я вложила свою ладонь в его.

Рывок, и я уже в его объятиях прижимаюсь к разгорячённому телу, его губы накрывают мои, сметая последние капли разума, захватывая в водоворот эмоций и чувств. Я теряюсь в них, в нём, на краткий миг всё перестаёт существовать, кроме его рук, ощущения его тела и его губ. Я не помню, как я оказалась сидящей на широком подоконнике, а Никита тихо вознёс молитву архитектору, так как высота оказалась идеальной для нас. И он снова целовал и ласкал всю меня, его руки, его губы был везде и всюду, а я отвечала, ластясь к нему как кошка, отдаваясь и раскрываясь ему на встречу. Он поцелуями заглушал мои громкие стоны, потому как невозможно было сдержаться от переполняющих меня ощущений. Горячие руки на бёдрах, жаркие губы на груди, жар его тела и холодное окно за спиной, а за ним стихия. Буря в своём чистом проявлении неистовства, природа бесновалась и в этом водовороте всего было безумно прекрасно. Нервы натянулись, словно канаты готовые вот-вот взорваться, но умелые руки не давали им скатиться в беспамятство. Внутри всё свернулось в тугой клубок и казалось, что стихия медленно перетекает в меня, заполняет каждую частичку моего тела, моей сущности, и я отдавала эти ощущения, эту чистую неистовую энергию дальше. Никита буквально зарычал, впившись в губы жёстким, требовательным поцелуем, принимая силу, выпивая её. Но это было ещё не всё, он говорил, что слышал про то, что могут ведьмы во время стихии, ну ладно, сами напросились. Я потянулась вверх, но моего роста не хватило.

– Открой окно – попросила я, прерывая его.

– Зачем? – было видно, что он из последних сил пытается сфокусироваться, его сознание также, как и моё уже давным-давно заволокло туманом.

– Открой – потребовала я, не было сил и желания что-либо объяснять.

Разум на миг мелькнул в его глаза,х отразившись недоверием, но затем он кивнул и подтянувшись открыл верхнюю форточку. Холодный, колючий ветер тут же ворвался в комнату, вмиг остужая разгорячённые тела, потоки воды мелкими, острыми капельками обрушились на нас, отрезвляя. Но я не дала этим ощущением продлиться долго, потянувшись к Никите и завлекая его в поцелуй. Мы возобновили чувственный танец, вокруг нас бушевал ветер, опаляя кожу крупинками льда, лишь ещё сильнее распаляя огонь, принося новые крышесносные ощущения. Я отдалась стихии, отдалась ощущениям мужчины в своих объятиях, соединила их воедино, соединила нас всех, пропуская через себя то неистовство, что творилось в природе. Я чувствовала шок Никиты, чувствовала себя в этой грозе и саму суть грозы внутри себя, полное и тотальное единение. Я знала, что мои глаза сейчас светятся силой, но и это был не конец. Я подняла руку, ощущая холодный дождь, сверкнуло и кончики пальцев покалывало от накопившейся энергии, сверкнуло ещё раз и теперь капли дождя на моих пальцах искрились, переливаясь чистым электрическим сиянием. Никита потянул руку к моей, сплетая наши пальцы. Глаза в глаза, тело в теле, рука к руке, сейчас мы были единым целым, наши сердца, наше дыхание и наша энергия сплелись в тугой кокон единения. Сверкнуло и молния коснулась меня, чистая, совершенная, абсолютная энергия мироздания в светоносной вспышке. Касание и она уже во мне, разделённая надвое в круге, через меня в Никиту и снова в пространство. Это было полное слияние. Наши глаза горели, тела буквально искрились силой, а руки в месте соединения и соприкосновения с молнией переливались радужным сиянием создания. Энергия вихрем захватила нас, одна буря на двоих, безумие и красота уносящая на задворки совершенно другой реальности.

Мы тяжело дышали, сердце словно бешеное колотилось в груди, готовое разорвать грудную клетку. Из открытого окна продолжало капать и воздух охладился от порывов ветра.

– Твою ж… – выдохнул Никита, уткнувшись мне в грудь и продолжая содрогаться от переполняющих его ощущений.

Меня тоже до сих пор потряхивало, а тело продолжало сжиматься в спазмах удовольствия.

– Холодно – прошептала я, как только эйфория пошла на убыль.

– Ага – пробурчал Никита мне в грудь, но собрался с силами и закрыл окно. – Ты… ты… Это было … Да, чёрт – это был самый лучший секс в моей жизни – признался наконец он, чуть-чуть смущаясь от такого признания.

– А-ха-ха – я просто не могла сдержать смех, меня переполняло ощущение радости и восторга, а услышать такое признание из уст такого мужчины как Никита, приятно защекотало мою гордость и женское достоинство. – Да, я такая – промурлыкала я, показывая ему язык, за который меня тут же цапнули, дабы не зазнавалась.

– Ты абсолютно ненормальная и безбашенная. Молния… Боже, меня до сих пор потряхивает от переполняющей энергии.

– Не тебя одного. Это было невероятно и без тебя ничего бы этого не было. Ты просто потрясающий.

– Ха – усмехнулся он, продолжая лыбиться и даже как-то выпрямился, принимая похвалу. – Пошли в постель – он подхватил меня на руки и отнес в кровать, помогая привести себя в порядок и накрыв одеялом, прижался всем телом, помогая согреться. – Мне кажется, внутри до сих пор всё искрится от силы – признался он мне, целуя в макушку.

– В следующий раз покажу тебе, как отстраняться от потока, если энергии больше, обжорство тоже может быть вредно для энергетических каналов, хотя если правильно направить энергию, то ты можешь их расширить. Но это потом, давай спать – я зевнула, поудобнее устраиваясь в коконе его рук.

– Спи – приказал мне мой некромант, крепче сжимая в объятиях.

-21-

Гроза закончилась на рассвете, и выступившее из-за облаков яркое солнце хоть чуть-чуть подсушило дорогу.

Дом Марфы находился в глухом лесу у маленького озерца, в отдалении от цивилизации. Мы когда выехали из непроглядной чащобы, будто в сказку попали. Старинный деревянный дом, стоял на сваях словно избушка на курьих ножках. Деревянные ставни были украшены архаичным узором, а по периметру крыши свисали свежее окрашенные кружева. Рядом с домом находилось ещё несколько построек поменьше, скорее всего хлева для животных. Повсюду росли цветы в огороженных клумбах, стояла ажурно вырезанная беседка с массивным столом и удобными лавочками, а за домом находились ярко раскрашенные качели под навесом. Именно на них мы и нашли Марфу Васильевну. Высокая, статная, с прямым взрослым взглядом, и до сих пор красивым лицом, даже не смотря на возраст, полностью седые волосы были сплетены в несколько кос и собраны в красивый обруч на макушке. Одежда хоть и старая, но опрятная и чистая. Она совсем не походила на ту старуху, которую нам описывал лейтенант Никитенко, скорее уж напоминала старую, но мудрую женщину, какой и должна быть истинная ведьма. Она сидела на качелях, мирно раскачиваясь и невидящим взглядом смотря куда-то в даль, словно пыталась увидеть что-то за горизонтом.

Мы переглянулись с Никитой и Емельяновым не понимая, в чём подвох и почему так разнятся показания. Да и выражение растерянности на лице Дмитрия, также подтвердило, что что-то тут не ладно.

– Марфа Васильевна – позвал её парень – Вы… Вы… – он растерянно разводил руками, смотря на ведьму широкими от удивления глазами.

– Ой Митька, проходи в дом и гостей своих зови, я сейчас, не ожидала вас так рано.

Митя недоумённо посмотрел на нас, но я лишь пожала плечами, ожидала значит, что же вопросов я задам много.

– Пошли – позвала я их. – От приглашения ведьмы не отказываются и не перечат.

– А я-то думал, что приглашение ведьмы зайти в пряничный домик заканчивается твоей тушкой в котле? – скептически заметил Никита, но прошёл вслед за нами.

– Ну не пряничный домик, а избушка на курьих ножках, да и баба Яга хоть и хотела запечь Ивана в печи, всё же оказалась старухой мудрой и волшебной и помогла ему силу обрести. – заметила я.

– Но, это не избушка, и баба Марфа не баба Яга – прокомментировал Митя.

– Спорное утверждение – пробубнил Емельянов.

– Дети – фыркнула я на них и первой прошла в дом.

Ведьмин дом, что тут ещё сказать. Её силу и привязку к дому я ощутила сразу, дом же в свою очередь также ощутил меня. Секунда и дом будто раскрылся, пропуская нас внутрь. Очень сильная привязка между хозяином и строением, энергия чувствовалась в каждом брёвнышке, в каждой половице, в каждом скрипе двери. Ведьма и дом давным-давно стали одним целым. В наше время такое редко встретишь.

С улицы дом казался меньше, но внутри нас ожидала просторная гостиная – столовая – кухня. Русская печка, дубовый стол, застеленный белой с вышивкой скатертью, деревянные стулья по кругу, высокий диван, застеленный цветастым пледом, чёрный ковёр с крупными цветами и травы, много-много трав, подвешенных за потолочные балки, развешанные на стенах, в матерчатых мешочках, в корзинах из лоз и ветвей, просто оставленные сушиться на старых газетах на деревянных лавках у стен. Тут было столько растений, грибов, сучков и корений, что ведьмочка во мне просто пищала от удовольствия. Между диваном и печкой висела белая занавеска, вышитая невероятно сильной и прекрасной обережной вышивкой, столь сильной, что в начале я даже побоялась к ней прикоснуться, но набравшись смелости, я осторожно отодвинула занавес и обомлела от увиденного. Вот он, уголок настоящей ведьмы, на стерильном столе стояли колбы, реторты, тигли, различные сосуды из цветного стекла, ножи, щипцы, весы и пузырьки, с зельями разной готовности. Сразу видна практика, всё было уложено согласно личной ведомой системе и сразу ощущалось, что ими часто пользуются.

Задвинув занавес на место, я осмотрелась и увидела дверь, ведущую в спальные помещения, но не стала проходить дальше, а присела на стуле, рядом с мужчинами. Дом был пропитан силой и меня это восхищало, так настроить своё жилище под себя умеют лишь земные ведьмы. Тут всё буквально дышало магией и ведьмовским могуществом, а то, что Марфа могучая ведьма, я ощутила с самого начала, такое чувствуется даже на расстоянии.

Я ощутила её приход ещё когда только её нога коснулась лестницы, дом сразу же откликнулся узнаванием, у меня по позвоночнику прошла мелкая дрожь.

– Простите за задержку – проговорила она на удивление сильным голосом, так не созвучным с её старческим видом. – Говорите, милые господа с чем пожаловали?

– Марфа Васильевна, это мои коллеги из Москвы. – вскочил Митька, беря на себя роль глашатая – Они расследуют одно дело и хотели задать вам несколько вопросов.

– Из самой Москвы, говоришь? Вопросы задать? – прищурилась она, кинув на нас троих испытующий взгляд – Ну вопросы так вопросы, отчего же не ответить.

– Марфа Васильевна, позвольте представиться, меня зовут Никита Черновский, капитан ФСБм – Никита полез в карман за корочкой, но Марфа его остановила.

– Не нужно милок, знаем мы кто вы, не нужно документов, вижу, что ты брат смерти. И ты, коллега – обратилась она к Емельянову – горе на тебе, да и проклятие родовое, помогу, куда уж мне, раз пришёл и дом пустил, помогу, помогу вам, а ничего другого не остаётся. А ты – она посмотрела на меня таким взглядом, будто в самую душу заглянула. Могучая ведьма, очень могучая, я редко таких встречала, даже верховные, которых я видела, не дотягивали до того океана силы, который плескался за этими выцветшими от старости, но ещё такими цепкими глазами – дитя жизни и смерти, ох и сложно тебе пришлось, совсем без дома ходишь. Но вижу, колыбель свою в смерти ты уже нашла, а вот дом тебе нужен, иначе сила разорвёт, уничтожит и останешься и без дома, и без колыбели у разбитого корыта.

Я сглотнула от этих слов. Она была видящей, мать моя женщина, настоящая видящая, умеющая не только чувствовать силу и потоки энергии, но и заглядывать в них, распутывать узоры аур каждого человека. А пророчащие слова про разбитое корыто, да это же самое страшное что может случиться с ведьмой, остаться без возможности прикасаться к силе, остаться без энергии, словно решето, сила проходит, но тут же уходит как в чёрную дыру, это вечная жажда, вечный голод. За этим лишь смерть как акт милосердия.

– Присядете и мы поговорим? – предложил Никита, указывая на стул.

– Присяду, куда ж денусь, в ногах правды нет и никогда не будет, правда, она в сердцах людей, не в ногах. И поговорим, обязательно поговорим, я слишком долго вас ждала, но вы задержались, ой как задержались. Но ничего, ещё время есть, мало, очень мало, но есть.

Мы с Никитой переглянулись, ведьма Марфа говорила с виду бессвязные слова, если конечно она не знала, о чём именно мы хотим поговорить и не знала об убийствах, но, если знала… и снова по позвоночнику пробежали толпы мурашек, сигнализируя об опасности.

Она прошла к деревянному резному серванту, вытащила медный черпак и подойдя к ведру у печи, открыла крышку и набрала воды.

– Но в начале чаю, что уж я гостей чаем и пирожками не угощу. Вчера весь день пекла, вас ждала. Митька, хороший мой, вон там на печи блюдо полотенчиком накрыто, принеси, да гостей угощу, и ты тоже угощайся.

Черпак воды был влит в цветной самовар на столе, туда же отправились листья, несколько корешков и травок. Под самоваром была зажжена горелка, а Митька принёс большое блюдо, заваленное пирожками разной формы. Она снова вернулась к серванту, положила черпак на место и принесла серебряный поднос с белыми в красный цветочек чашками и блюдцами, аккуратно разложив их на столе.

– Вот чай заварится, и поговорим. А вы угощайтесь пирожками, с земляникой, черникой и капустой, сама вчера пекла, да на здоровье тесто заговорила. – закончив со всеми приготовлениями, она наконец села, тяжело опустившись на скамью.

Я лишь сейчас заметила мимолётную слабость, которая так сильно диссонировала с её могуществом и образом, что в начале даже не поверила, но присмотревшись к ведьме поближе, наконец увидела. На её груди зияла огромная чёрная дыра, словно масляное пятно, оно бурлило и клокотало гнойными нарывами. Марфа заметила мой взгляд и выражение абсолютного ужаса от осознания. Ведьмы была тяжело проклята, настолько тяжело, что это съедало её изнутри, словно какой-то паразит поедает плоть. Именно это проклятие поедало её плоть. И оно… о боже, оно было наложено с применением некромантической силы. Нити некромантии вплетены в ведьмовское проклятие, если бы я не видела обе силы, то никогда бы не поверила в такое.

– Не печалься, дорогая, этому уже не поможешь – мягко проговорила она, касаясь моей руки и от этого прикосновения я ощутила такой поток спокойствия и принятия, исходящий от неё, что шок тут же схлынул, оставив после себя лишь лёгкое недоумение.

Я отдёрнула руку, мне не понравилось её воздействие, оно было каким-то колючим, хотя и действенным.

– Марфа Васильевна, всё же мы бы хотели… – начал было Никита, изменений моего настроения он не заметил, но старуха снова его перебила резко, подняв руку.

– Ты – она указала пальцем на Емельянова, который остался стоять, прислонившись к печке – подойди, присядь-ка. – она похлопала по дивану рядом со своим стулом

– Не стоит – он не шелохнулся с места – тебе мне не помочь.

– А если помогу? – она лукаво прищурила один глаз.

– Поможешь, если ответишь на их вопросы – резко ответил он.

– Сядь! – утробный полный силы голос прозвучал приказом, которому нельзя было не подчиниться. От такого у меня волоски на теле зашевелились.

На негнущихся ногах Емельянов подошёл к столу, обогнул его и сел на диван перед старухой, она тут же положила руку ему на голову.

– Все наши беды от головы, отучились мы быть в гармонии с природой и самим собой – заговорила она бесцветным голосом.

В доме резко запахло мятой и полынью. А губы старухи начали двигаться, нашёптывая. Я чувствовала и видела, как нити силы исходят из рук ведьмы и коконом оплетают застывшего с распахнутыми от удивления глазами Емельянова.

– Тихая заря и степной ветер, на горе и беду, на счастье и радость, в покое и жизни, где смерть удушливая, да жизнь открытая, прими слова и огради силою, матушка любовью оплети, да веру сохрани, в теле сломанном, в душе изгубленной, в сознании тёмном, свет ясный принеси, очищение в водах Самаина и пробуждение на заре Радоницы прими, тело силой напитай. Запрети криком кричать, смерти нарастать, ибо слово моё крепче, земля моя сильнее…

Ведьма шептала и шептала, а я воочию видела, как янтарные нити света поднимаются вокруг неё, как земля питает и наполняет её силой, как сила опутывает Емельянова, как проникает в него, очищает ауру и тело.

Существуют заклятия и заклинания, существует магия и направленная сила, существуют ритуалы, обряды и схемы, а есть ведьмин шёпот. Слова произнесены тихо, тихо, на грани слышимости, на уровне совсем других вибраций, слова, обращённые не к человеку, а к самой силе, к природе, к мирозданию, к вселенной, прямо в уши самому богу. Не было заклятий, не было правильных слов, не было корректных и математически отточенных действий, было лишь намерение души шептавшего и его сила, сила его внутреннего света. Во вселенной очень и очень мало вещей сильнее шёпота ведьмы, обретшей дом, истинного шёпота, обращённого от истинной силы к истинной силе, так было и так будет всегда.

Она не меняла тембра голоса, продолжая шептать, но я чувствовала, как дом буквально звенел от силы, это чувствовали все, с распахнутыми глазами смотря на происходящее. Емельянов поморщился и схватившись за живот, согнулся от боли, но Марфа не убрала руки, продолжая шептать. И сила шёпота нарастала и нарастала, в моём подсознании она кричала в сами небеса, призывая их, пропуская их силу через себя и направляя в Емельянова. Тёмное вязкое чернильное пятно проступило с неохотой, стало явным и перестало прятаться. Родовое проклятие, очень древнее, настолько сильно впиталась в его сущность в его кровь, что стало частью его самого. Я чувствовала, как тёмная субстанция бурлит в его крови, борется против света, но слово ведьмы сильнее, сила её светлее, а шёпот несёт излечение.

– Гомоны, переполохи, слёзы, стоны, вздохи, до него не ходите, свет в душе не бередите. Крики болью не кричите, смерти жатву не соберите, ибо слово моё крепче, земля моя сильнее. Хворь сюда не ходи, до демона ходи, да на траву дыши, да травами надышись, полынью горькою, да в сладости утолись, мятою свежею, да в тепле согрейся, да очистись, да уйди, да пусть четыре брата заберут, на крыльях ветра унесут, ибо слово моё крепче, земля моя сильнее. Умойся водицею…

У меня в ушах звенело от использованной ею силой, такого количества я не видела никогда, она буквально обрушила водопад света и энергии на Емельянова. Я тоже была не из слабых ведьм и при должном желании и усердии в будущем могла претендовать не только на место в круге, но и на более высокий ранг, но то, что творила она, было… было невероятно прекрасно. Чистая сила, первородная стихия, первозданная суть.

Я наблюдала во все глаза за этой демонстрацией силы, за демонстрацией умений и собственного могущества. У ведьмы всегда свой интерес, всегда и во всём. Какой бы невинной, светлой и добродетельной не была бы ведьма, у неё всегда свой интерес, так как это наша суть, то кем мы являемся, так есть и так будет вовеки. И то, что творила сейчас Марфа, было отнюдь не актом доброй воли и сострадания, это была именно демонстрация, театр сыгранный для меня. И я проглотила наживку, понимала, что это крючок, но сознательно поддалась и уже понимала, что решение было принято ещё до того, как всё закончится. Я хотела эту силу, хотела эти знания, хотела хоть крупицу того, чему могла бы научить меня она и прекрасно знала, что отдам многое, лишь бы научиться такому же шёпоту, как она.

Шёпот пошёл на спад и стал еле слышен, Емельянов глухо застонал и как только старуха убрала руку с его головы, тут же вскочил и на пошатывающихся ногах, попеременно ударяясь, о каждый стул выбежал на улицу, где его скрутило и вырвало.

– Митька, хороший мой, помоги ему – потребовала Марфа.

Оборотень с распростёртыми от изумления глазами вскочил и побежал выполнять просьбу, оставив нас наедине.

– Я знала, что вы придёте, знала и ждала – Марфа, устало откинулась на стул, под глазами залегли тени, а её лицо постарело разом на десяток лет – Кристалл был разбит полгода тому назад, а Тёмные Охотники протрубили начало гона, и я знала, что придёт кто-то, кто сможет остановить его, сможет завершить то, что не смогла я. Остановить ритуал и предотвратить неизбежное.

– Марфа Васильевна, нам нужны ответы, погибают люди, и мы не знаем, что принесёт собой завершение ритуала. – жёстко потребовал Никита.

– Погибают и ещё сотни погибнут, тысячи, десятки тысяч, ибо он несёт в себе саму смерть. Но всегда есть цена. В нашем мире цена есть у всего и у информации тоже.

– Чего вы хотите? – голос Никиты был таким холодным, что я почувствовала ледяной бриз по позвоночнику.

– Хочу… в моём возрасте странно уже хоть что-то хотеть. Я уже перешагнула порог хотения, сейчас я лишь отдаю. Я отдам тебе свою силу, знания, передам наследование, и ты примешь его, примешь и остановишь его, совершишь то, что не могла сделать я. – она посмотрела на меня цепким колючим взглядом, от которого захотелось поёжиться, но я открыто и бесстрашно встретила её взор.

– Но… но это убьёт Вас. Сила – это всё, что держит это – я не стесняясь указала на её грудь, где чернильным пятном бушевало проклятие.

– Мне сто двадцать, я своё пожила, приходит время, когда пора возвращаться в колыбельную, и я выбрала тебя. Три дня и три ночи, и у тебя будут не только знания, но и всё, что вы хотите узнать о нём и о роде Гришаевых.

– Нет – отрезал Никита – вы расскажете нам всё, что знаете и на этом всё.

Но Марфа не ответила, она продолжала смотреть только на меня, прощупывая, испытывая мою волю, мою решимость. У ведьмы всегда свой интерес, да, нам нужна была информация, но по правде говоря, в первую очередь я хотела эти знания. Да эгоистично и не так возвышенно и добродетельно, но больше, чем остановить убийцу, я хотела знаний и силу. У ведьмы всегда свой интерес.

– Почему я? – спросила я так же, как и Марфа, проигнорировав возглас Никиты.

– Потому что он придёт за тобой. Ты ведьма и некромант и он придёт за тобой.

– Вася, нет – Никита развернул меня к себе, посмотрев в глаза и в этих изумрудных глазах плескалось беспокойство и истинные чувства.

Я понимала, я знала, что он беспокоится, я чувствовала его чувства и эмоции как свои и понимала его осторожность. Но…

– Я хочу этого, Никит, на самом деле хочу. Не за информацию, для себя. Я… Я ведьма, Никит.

Он долго смотрел на меня, выискивал правду между строк, боролся со своими эмоциями и мыслями, просчитывал и принимал, и наконец сдался. «Ты это свобода» – сказал он мне однажды, и он был совершенно прав в этом. Решение принято и теперь уже меня не остановить.

– У ведьмы всегда свой интерес – прошептал он всем известную истину.

Никита кивнул, отступая, раскрывая клетку и давая мне полную свободу действий. В этот момент светлое чувство истинной любви затопило сердце.

– Одно условие, он останется со мной – потребовала я у Марфы.

Она молчала, разглядывая нас, переводя взгляд от одного к другому и обратно.

– Вы связаны больше, чем вы думаете, связаны навечно, но пока вы даже не подозреваете о вашей связи. Так тому и быть, пусть некромант остаётся, но от остальных вам придётся избавиться. А теперь чаю с пирожками?

И несмотря на всё, я взяла пирожок с тарелки и с удовольствием съела его, наслаждаясь сладким вареньем из черники.

-22-

Выпроводить Емельянова и Митьку было не сложно. Емельянов, обессиленный после снятия порчи, вяло затрепыхался, но был уложен на заднее сиденье Нивы, где быстро вырубился от усталости. Митька попытался запротестовать, но под строгим взглядом Никиты быстро сдался и заверив, что вернётся ровно через три, дня увёз больного Емельянова в город. Откровенно мне даже как-то стало жаль Емельянова, то Морте, то лич вырубил, сейчас это, эх не везёт ему на здоровье в этом деле, хотя после такого заговора Марфы, может в будущем всё и наладится.

Никита хотел быстрее узнать всю информацию от Марфы, но у ведьмы были свои планы и в начале она занялась мною.

Ведьма может передать своё наследство двумя способами: это знания и сила, это то самое важное, чем обладала каждая из нас. Я слышала про передачу, но даже и представить себе не могла, как Марфа собиралась уложиться в три дня. Как оказалось, она давно готовилась к этому событию и у неё был абсолютно чёткий план действий. Во-первых, оставив Никиту слоняться по дому, она провела меня в маленькую уютную комнатку, именуемую библиотекой или рабочим кабинетом, где на обтёсанных из светлого дерева стеллажах было огромное количество книг. Из всей огромной коллекции мне в руки перекочевали четыре большие тетради в кожаном переплёте. Как только я их коснулась, тут же поняла, что это. От вверенных мне тетрадей веяло такой сильной магией, что я чуть не покачнулась от нахлынувшей волны. Ведьмины гримуары! Это были её личные гримуары, которые сейчас перейдут в моё личное пользование! Внутри всё пищало от радости. Гримуар священен для ведьмы, это сборник знаний, собранных из поколения в поколения, где скрупулёзно записывались самые сложные и оригинальные рецепты, заклинания и наговоры. Это мудрость поколений, которая сейчас переходила ко мне. Заполучить чужой гримуар, особенно сильной ведьмы, потаённое желание каждой практикующей ведьмы. И сейчас это желание сбывалось.

– Тебе придётся самой в них разбираться, у нас не хватит времени, я записала всё, что знала и всё, что изобрела. Это – Марфа дополнила стопку ещё тремя уже более старинными книгами – гримуар моей матери, бабки и прабабки. Держи, удобнее всё разом.

Пребывая в полном восторге от дополнительных трёх гримуаров, я удобнее поддержала стопку снизу правой рукой, левую положив наверх. Марфа повторила мой манёвр, положив свои руки на мои.

– Во свету и во тьме…

– Во свету и во тьме…

– Я Марфа…

– Я Василиса…

Я повторяла за Марфой старинные, как мир, слова. Она передавала, я принимала. Слова и сила, вложенные в слова, я чувствовала, как аура книг, замкнутая на Марфе, плавно раскрывается, меняет структуру и сливается с моей. Когда-то также мама передала мне гримуар моей прабабушки, который сейчас полностью принадлежал только мне и никакая другая ведьма не сможет его прочитать. Так же, как и эти книги дополнят не просто место на полке, но и будут изучены от корки до корки.

Закрыв вопрос с передачей знаний, Марфа отправила меня в баню, натопленную Никитой по её приказу, а сама пошла варить настои для расслабления и становления на путь. Для того чтобы я полноценно переняла силу, мне нужно было наконец принять посвящение. Кланы ведьм мало чем отличались между собой, и вся раздельность шла лишь из-за источника, откуда каждая черпает силу. Для водных ведьм их стихией была вода, лунные поклонялись луне, земные соответственно земле. Кланов и подкланов было множество, они возникали и исчезали, сливались и разделялись. Если ведьмаки всегда были едины в своей структуре, но предпочитали одиночную жизнь, и все свои знания замыкали на себе или внутри рода, то ведьмы наоборот, стремились собираться кучками, образуя общины и кланы, но из-за разных взглядов на силу никак не могли найти всеобщего единства.

В семнадцать, когда пришло время моей инициации и выбора дома, то есть клана и своей стихии, мама отправила меня к своим родственникам на Алтай к речным ведьмам. Сильные воительницы, статные, самодостаточные и умные женщины покорили меня с первой же нашей встречи, и я с удовольствием училась и познавала азы водной силы. Но по своей глупости я влюбилась в парня, жившего в деревне по соседству с ведьмовским станом. Короткие встречи, бурный роман, разговоры при луне, мой первый раз, и моя инициация. Но всё мигом закончилось, когда я застала Матвея на сеновале с одной из будущих сестёр, а когда я узнала, что его специально подобрали для моей инициации, то полностью и окончательно разочаровалась во всех ведьмах: «Мы сердце и душа этого мира, мы её сила и её жизнь, люди всего лишь средство для достижения целей. Мужчины даны нам для удовольствия, но путь истинной ведьмы – это вечный путь к самой себе». Мне было семнадцать, и я всё ещё верила в чистую и искреннюю любовь. Или же я была слишком сильно похожа на маму, которая бросила всё, свой клан и свою независимость, выйдя замуж за властного ведьмака и полностью отдала себя ему? Я не хотела такой жизни, как у мамы, тогда её любовь казалась мне зависимостью, а ревность проявлением малодушия и жертвенности, но и заковать своё сердце в глыбе льда я также не хотела. «Если путь истинной ведьмы – это путь одиночества, тогда я не хочу быть истинной ведьмой. Я с рождения неправильная, такой и предпочитаю оставаться впредь». Слова, сказанные в сердцах, но это были именно те слова, о которых я никогда не жалела. Так и повелось, что к своим тридцати двум я так и не выбрала для себя Дом. Но Марфа была права, ведьма не может без своего Дома, она чахнет и умирает без семьи, клана или дома. Это раньше ведьмы, которые не желали оставаться в клане, уходили в леса и создавали себе новый дом в прямом смысле этого слова. Так же, как и Марфа они связывали свою силу на доме, превращая его в свою собственную крепость. Оттуда и пошёл миф о бабе Яге и избушке на курьих ножках, также, как и некроманты стали прообразом для Кащея бессмертного.

Сейчас мне всё же придётся пройти посвящение и, наконец обрести свой дом. Выбора у меня не было ни в том делать мне это или нет, и даже в том, какую стихию выбрать за основу. Если я хотела получить наследие и силу от Марфы, мне не оставалось ничего другого, как стать земной ведьмой. В принципе, сейчас мне было всё равно, земной, морской или ведьмой ветров, или какой-либо другой, пока меня это не обязывало к какому-то клановому поклонению, стихия мне была безразлична. Тем более что земные ведьмы априори считались самыми сильными и долгоживущими.

Марфа вошла в баню с котомкой, в которой гремели пузырьки и выглядывали травы. Она скинула с себя халат, расплела косы и оставшись полностью обнажённой с распущенными по плечам волосами, присоединилась ко мне на лавочке. Я уже была изрядно расслаблена, прекрасно зная, что должно произойти дальше.

Марфа положила передо мной глиняную кружку и начала вливать в неё разные настои, скрупулёзно отмеряя дозировку.

– Выпей – протянула она мне адскую смесь.

То, что смесь была на самом деле адской, я знала в теории, в действительности это невозможно было пить. Горькая, острая, кислая, обжигающая, вязкая и просто противная.

– О боже – я выдохнула, отпив два глотка – как вообще возможно это запихнуть в себя?

– Пей, пей, ты должна выпить всё до дна. – Марфа подтолкнула мою руку с кружкой ко рту.

Зажмурившись, стараясь не дышать и игнорировать вкусовые рецепторы, делая большие глотки и вливая всю эту бурду себе сразу в горло, с трудом, но я выпила всё. Голова сразу же закружилась, зрение затуманилось, а подкинутый на камни травяной отвар поднял такой густой и пряный пар, что казалось, я вот-вот задохнусь. Но Марфа на удивление сильной рукой уложила меня на спину и принялась обхаживать моё тело веником из трав, основной составляющей которой была полынь. Я любила полынь в бане, но горький запах сейчас лишь усиливал головокружение. Я знала, что ритуал очищения требуется для посвящения, и первый путь к нему – это полное открытие ума, сознания и телесных энергетических каналов. Наркотики и грибные настойки, выпитые ранее, затуманили разум и мне казалось, что я плыву, баня постепенно исчезала, открывая передо мной просторы вселенной. Ведьмы – это жизнь планеты, и сейчас я видела нашу планету с высоты космического полёта, где-то на задворках звучал глубокий напев Марфы, тело мелко вздрагивало от каждого удара веника, позволяя сохранять присутствие в реальности, но чем больше было воздействие на тело, тем больше сознание очищалось, открывая передо мной просторы великой пустоты. Пустоты, где у мира нет названия, где нет смысла, ибо смысл в самом существовании пустоты, где нет ни страха, ни жалости, ни радости ни важности, есть лишь чистое полное сознание пустоты. Пустоты, которая способна родить всё, что угодно, у которой нет границ и нет условностей, и лишь полностью открывшись, войдя в неё без страха, лишь откинув все свои желания, все свои страсти, мысли, гнев и обиды, можно постигнуть простую суть пустоты, можно окунуться в чистый хаос мироздания. И я открылась ей, сметая все страхи и привязанности, шагнула ей навстречу и растворилась в ней.

Сейчас я была всем и ничем одновременно, чистое сознание разума, полная открытость к принятию всего, надо мной горело центральное солнце нашей вселенной, и я в роли проводника его силы. Сила жизни и сила смерти в едином касании. Я чувствовала круг жизни, саму её суть, рождение и смерть, переменчивость и незыблемую силу пространства. Я чувствовала каждое растение, каждую травинку, я слышала мысли зверей и их потребности, я слышала и ощущала людей, ощущала силу водопадов, глубину океанов, незыблемость гор, тишину степей и жар пустыни. Каждая часть мира была прекрасна и уникальна по своей сути.

Напев нарастал и, я ощутила, как меня перевернули на живот, вытянув руки над головой. В сознании до сих пор мелькали картинки планеты, леса и города, джунгли, реки, горы, водопады и бескрайняя синева. Напев нарастал, и я ощутила силу, чистую силу, кружащуюся вокруг. Пар, горящий огонь, капли воды и пота, дуновения от маха веников, сила дерева, на котором я лежала, и сила ведьмы, стоящей надо мной. Марфа продолжала орудовать веником, располосовывать мою спину, выметая из тела все остатки былой боли, былых воспоминаний, оставляя пустоту, пустоту, способную принять истинный свет вселенной. Я открылась навстречу ощущениям, позволив сознанию мирно плыть по течению видений, телу размякнуть, а мыслям не анализировать, а просто протекать мимо, как облака на небе.

По телу растеклась приятная нега, шевелиться не хотелось от слова совсем. Хотелось просто лежать и наслаждаться пустотой внутри себя, хотелось как можно дольше находиться в этом состоянии, быть в нём, Но Марфа настояла на том, чтобы я поднялась и села. Откинувшись на спинку верхней полки, я прикрыла глаза, я была так расслаблена, что даже сидеть было сложно.

– Проснись, не улетай, ты должна быть тут. – потребовала Марфа.

– Ага – промурлыкала я, не понимая

Удар по бедру колючими ветками вмиг отрезвил.

– Ау!!! Больно же.

– Держи сознание открытым в любой ситуации – приказала Марфа, укутав меня одеялом из трав. – Сядь ко мне лицом. – потребовала она, усаживаясь на колени напротив меня.

Пришлось подчиниться и сесть также. Сплетённые травы кололи кожу, и от их дурманящего запаха было трудно дышать, но это как раз помогало сохранять присутствие в происходящем тут в этой маленькой комнатушке, а не улетать в неизведанные дали, вызванные галлюциногенным зельем.

– Сядь ближе, так, чтобы наши колени касались и протяни руки так – она положила руки между нашими коленями, и снова мою правую руку она положила на свою ладонь, а левую накрыла своей. – Раскройся и смотри.

И я смотрела в её посеревшие от старости, но когда-то карие глаза, смотрела практически не мигая, раскрываясь её силе, готовая в любой момент принять всё, что она могла мне дать. Но как бы сильно я не готовилась, всё равно вздрогнула и охнула от переполняющих ощущений, когда через ладони в меня потекла истинная ведьмовская сила. Мы, ведьмы являемся проводниками, и считается, что у нас нет своей личной силы, мы всего лишь берём из природы и передаём дальше, этакий фильтр. Но в реальности всё не совсем так, точнее совсем не так. У нас есть сила, своя собственная сила. Сила шёпота, сила слова, сила намерения и сила бытия. Никто не чувствует этот мир так, как ощущаем его мы, и сейчас касаясь ладоней Марфы, я принимала именно силу её слов, силу её чувств и ощущений, силу её умений и её знаний, а самое главное, я увидела. Сквозь её глаза, по ту сторону взора, там в глубине сущности, которую мы называем душою, я увидела то, как видит она этот мир. Я видела сотни, тысячи потоков энергии, сплетающиеся и расплетающиеся между собой, видела, как путы силы окружают это пространство, каждое бревно и травку, пол, потолок и меня саму. Я видела себя её глазами и заглянула в себя через неё. Я увидела и ту маленькую девочку, которой была, и ту девушку которая жаждала мира и справедливости, видела взрослую женщину на пути поиска себя, видела женщину, принявшую себя и нашедшую свой путь и своё дело. Я видела себя в кабинете Всеволода Владимировича, видела себя с ребятами на задании, видела обнимашки с Борей, ощутив при этом невероятную тоску, лишь сейчас осознав, как же сильно я скучала по-своему фамильяру, увидела наше первое знакомство с Федоилом и то, как моя открытость ломала всю его зажатость и неуверенность в себе, я видела нашу первую встречу с Никитой и пролитый кофе, наш первый поцелуй, сейчас я видела всю себя. Высшая способность видящей, но доступная лишь при полном открытии человека.

– Сплетай путы – раздался в голове шёпот Марфы.

И она показала мне, как сплетать энергию, чтобы она раскрылась, и я видела. И я старательно выполняла все её указания. Она буквально вкачивала в меня тонны знаний и умений за раз.

Когда Марфа наконец отстранилась, я чувствовала себя настолько уставшей, что не была уверена, смогу ли я подняться с лавочки. Огонь в печи давно погас, и баня остыла, травы которыми меня укутала Марфа, давно промокли и сейчас неприятно липли к телу, стало зябко и прохладно.

Марфа коснулась меня, передавая мощный заряд силы.

– Откуда в тебе столько? – удивилась я, принимая её.

– Поживёшь с моё и тоже будет много. – улыбнулась она – А теперь марш в дом, а то простудишься.

– Ведьмы не простужаются. – фыркнула я, но завернувшись в просторную льняную простынь, бегом побежала в дом.

В доме было сухо и натоплено, скорее всего Никита постарался. Удивительно, что городской житель сумел растопить печку, я лично на такой подвиг не была способна. Никита нашёлся в выделенной нам комнате, читающий какую-то книгу при свете свечи. Связи тут никакой не было, так же, как и электричества, в наше время это заставляло чувствовать себя необычно. Никита не сразу почувствовал моё появление, и мне представилась возможность понаблюдать за ним. Расслабленный, в простых джинсах и свободной футболке, тут, в этой комнате с белыми, короткими занавесками, деревянной кроватью и вышитыми обережными символами полотенцами на стенах, он смотрелся так уютно. Удивительно, но даже в таком совершено деревенском антураже он идеально вписывался и от него исходило чёткое ощущение стабильности. Чёткий профиль, лёгкая щетина в тени подрагивающей свечи, чёрные волосы в беспорядке, лицо сосредоточенное, задумчивое. Я залюбовалась его профилем, его вытянутым на простынях телом, его сильными руками, держащими книгу. Красивый чёрт, ничего не скажешь.

– Привет – он заметил меня и тут же отложил книгу. – Как ты? – забота, смешанная с беспокойством в его взгляде, снова согрела сердце, заполнив его нежностью.

– Устала, но довольна. А ещё есть хочу – вздохнула я, проходя к нашим сумкам и доставая сменную одежду, хорошо, что мы не оставили их в отделении полиции или не закинули в заказанный отель.

– Тебя не было пять часов.

– Да, процедура не быстрая, мы и так делаем всё в ускоренном режиме.

– Вась, ты уверена? – нерешительность, прозвучавшая в его голосе удивила, впервые видела его таким.

– Да.

– А что, если она соврала и ничего не знает? И всё это шантаж, чтобы заполучить тебя?

– Никит – я отставила футболку и подсела к нему на кровать, видеть его таким растерянным было неожиданно, но на удивление даже вот такая лёгкая слабость ничуть не умаляла его мужественности. – На ней проклятие, не обычная порча или сглаз, а чистое ведьмовское и некромантическое проклятие. Я не знаю, как это возможно – остановила я его вопрос – но оно есть, я его вижу и чувствую. Когда она передаст мне силу, то умрёт, это неизбежно. Даже если она знает меньше, чем пытается показать, даже если её информация не приведёт нас ни к чему, то, что я получила сегодня… Для меня это очень многое значит. А ты?

– Что я? Я бездельничаю, и познаю азы жизни в деревне, вот сегодня впервые в жизни печку затопил – усмехнулся он.

– Ты не жалеешь, что остался? Ты мог бы быть сейчас на пути в Москву и контролировать ребят, мы ведь так и не знаем, нашли они что-то в тех точках или нет.

– Да, гроза оборвала все связи и со вчера мы отрезаны от внешнего мира, но я доверяю своим ребятам. Мы выяснили главное, это рисунок ритуала и сейчас мы готовы. Все оставшиеся точки под контролем, и он от нас не уйдёт.

– Ты так и не ответил на вопрос. Ты не жалеешь, что остался?

– Нет, когда мне ещё посчастливиться увидеть как ведьма вступает на путь посвящения, вы ведь храните свои секреты под семью замками, а тут такое… Ты, наверное, даже не осознаёшь, но ваша сила ощущалась даже тут. Не знаю, что вы там творили, но у меня весь день мурашки и волосы дыбом от количества разлитой вокруг силы.

– Ха-ха-ха… ничего такого мы там не творили, обычные ведьмовские штучки, расслабление, банька с травами и…

– И? – подтолкнул он меня.

– И обычные ведьмовские штучки.

– Любопытно же, я даже думал подглядеть, но потом отказался от этой затеи.

– И правильно сделал, лезть в ведьмовскую ворожбу себе дороже. Истории про превращения в лягушек не сказки.

– Но ты можешь рассказать…? – он вопросительно приподнял бровь.

– Нет, таковы законы. Ведьмины штучки остаются лишь для ведьм.

– А если я попрошу… – заговорил он сладким голосом.

– Нет, и не проси!

– А если очень попрошу – прошептал он, накрыв мои губы глубоким поцелуем.

– Кхе, кхе – прокашлялась Марфа от двери, и мы словно первоклассники, застигнутые за обжиманием в подъезде, отпрянули друг от друга – Пришло время историй, жду вас за столом.

Как только она ушла, мы засмеялись, понимая всю несуразность ситуации.

-23-

Стол ломился от солений, первых овощей с грядки, копчёностей и сыров, самовар закипал и после сытного ужина с толстыми ломтями домашнего хлеба, намазанным сметаной и домашним маслом, взяв большую глиняную чашку с чаем в руки, сев на диван и откинувшись на спинку, Марфа прикрыла глаза и наконец заговорила.

– Род Гришаевых один из древнейших ведьмовских родом России. Когда-то сильный, процветающий род спустя время, как это бывает со всем в этом мире, начал увядать. Сила утекала сквозь пальцы, и каждое новое поколение было слабее предыдущего, а потом настала революция, война, раскулачивание, смешение богатых и власть пролетариата. Афанасий Гришаев прошёл через многое, и это его обозлило, с детства он мечтал возродить могущество рода, но даже несмотря на то, что им до тех пор преклоняли колено несколько слабых ведьмовских родов, он всегда считал это лишь мизерной тенью прошлого. А после случилась беда, первый сын оказался без магии, родился простым человеком, второй, также и Афанасий совсем обезумел. Он выгнал жену с ненужными ему детьми и обратился к Земным Ведьмам, чтобы те родили ему сына с силой. Агафона, верховная ведьма круга согласилась, я не знаю, чем она руководствовалась, но сделала это. Родился Гриша. С самого его рождения оба родителя знали, что он будет великим ведьмаком. Даже в колыбели его сила уже была велика. Но их счастью и планам на великое могущество не суждено было сбыться. В год у Гриши пробудилась новая сила, его глаза загорелись зелёным и в нём оказались две могучие силы мироздания: жизнь ведьмачества и смерть некромантии. Агафона отказалась от сына тут же, ей не нужен был монстр, непонятное существо, ломающее все устои мира. И она заблокировала его силу некромантии, отрезала внутренние потоки, даже не подозревая, что когда-то они восстановятся и сила забьёт в нём ручьём. Афанасий забрал сына и вернулся в Москву, где упорно продолжал воспитывать себе приёмника. Мальчик рос, впитывая знания и заразившийся той же одержимостью отца о могуществе и власти. Но в отличии от отца, Грише было глубоко наплевать на род, политику и конклав, он хотел своего собственного, личного могущества. А когда в тридцать в нём вновь заиграла некромантия, и он осознал свою уникальность и те возможности, которые открылись, стремление к могуществу стало лишь больше. Тогда-то он и получил в наследство фолиант пра, пра, пра бабки которая была такая же, как и он, некромантка, Ходящая с ведьмовским даром. Перед ним открылся совершено новый мир. Аглая Гришаева очень много экспериментировала с подпространством, и используя свою ведьмовскую силу не только открыла способ подчинять разумные смертоносные расы того мира, но и создала идеальный инструмент по поглощению энергии жизни, «Пожиратель». Искалеченный оберег, создающий привязку с изувеченным созданием подреальности, магия способная полностью высосать жизнь из человека. Она извратила саму суть Хранителя, превратив его в оружие смерти. Именно за её эксперименты она была осуждена и сожжена заживо, при том что у нас на Руси инквизиции практически не было. Считалось, что все её записи сгорели вместе с ней в огне, но род сумел скрыть и сохранить самый ценный фолиант. И именно он попал в руки Гриши. Он скрывал свою двойную суть, ища знаний в книгах и постигая азы самостоятельно. Опасный ум, не затуманенный вдолблёнными правилами и ограничениями, впитывал всё, до чего мог добраться, и не ограниченный законами, вбитыми с детства, экспериментировал и менял заклинания на свой лад. Школы нас ограничивают с пелёнок, вселяя страх, который поглощает творческую силу сознания, но именно эти ограничения создают хоть какой-то порядок бытия. Гриша не только поглотил все знания давней родственницы, но и усилил и преобразовал их, найдя способ, как открыть врата в подреальность. Не те призрачные завесы, которые позволяют некромантам путешествовать туда в форме духа, и сущностям того мира проникать в наш, теряя часть силы, а то, как соединить наши миры на материальном уровне. Врата, которые позволят подреальности существовать в мире людей, поглотить и завоевать его, а тот, кто способен подчинить себе этих тварей, будет властвовать в созданном хаосе. Гриша приобрёл возможность заполучить желаемое могущество. Но всё тайное когда-то становится явным и его эксперименты, и убийства не остались незамеченными. Был суд и расследование, но Гриша оказался слишком осторожным и у конклава практически не оказалось улик. Его ослабили, перекрыли часть каналов и сослали в ссылку в лес. Я узнала обо всём в то время, а моя мать Агафона раскрыла мне тайну, что Гриша мой единокровный брат и тайну его силы. Тогда-то я и попросилась в вынужденную ссылку в деревню, неподалёку от того места, где обосновался Гриша. Мы нередко встречались, казалось, он изменился, осознал свои ошибки и сожалел о содеянном. Ему удалось провести всех, в том числе и меня. Впервые я забеспокоилась, когда погибли братья Гришаевы от первого брака, затем ушла и их мать, а через полгода погиб и сам Афанасий, страшная смерть, сгорел заживо в своём же доме. Но когда убили Агафону, мою мать, я поняла, что это он. Я пришла к нему на закате, и увидела всё. Увидела его эксперименты, и те жизни, которые он забрал, чтобы снова напитать себя силой. Он, словно голодный кровосос, питался жизнями людей, завлекая их в болото и осушая до последней капли, оставляя после себя лишь пустые оболочки. Мы бились всю ночь, природа стонала и дрожала от растраченной силы, но у меня не было шансов против него. Мы ведьмы – жизнь мира, его суть и хранительницы силы, некроманты же его защитники от чуждых миров, от тьмы и ада подреальности. Но по сути мы всего лишь проводники: ведьмовская сила открывает врата нашей реальности, некромант отступает, пропуская во врата подреальность вместе с её тварями. Всё всегда просто, обычные привычные действия, которые ведут либо к созиданию, либо к разрушению. Он вспорол пространство, вскрыл его своей силой, соединив наши миры, а я… я захлопнула дверь нашей реальности, вложив всю силу в лунный кристалл, запечатав его в том мире. В ту ночь я так и не одержала победу, я ушла оттуда с раной и проклятием, но и его так и не смогла убить, всё что я смогла сделать, это изгнать его из нашей реальности. Полгода тому назад кристалл разбился, и Гриша вырвался на свободу. Как он смог там выжить, и как он проник в наш мир, я не знаю, но он освободился от наложенных мною пут и снова возобновил свой ритуал. Тринадцать жертв, треугольники силы и пустота. Пустота и хаос – это то, что нас ждёт, если он сумеет завершить задуманное.

– Вы хотите сказать, что все эти убийства совершает старик? – изумился Никита.

– Старик ли? – Марфа грустно улыбнулась – дух бессмертен, также, как и сознание. Тело его осталось погребено там в болотах, но дух его не менее сильный, чем его живое воплощение.

– Он тоже Ходящий и может покидать тело – поняла я.

Марфа кивнула, подтверждая мою догадку.

Мы какое-то время молчали, переваривая услышанное. Особенно я. Узнать о том, что до меня были ещё такие же аномалии было странно, но ещё больше это поднимало внутри бунт и вопросы. Знал ли конклав? Конечно знал, раз это знает даже ведьм,а давным-давно живущая оторванной от мира. Тогда какого меня все считали уникальной аномалией? Какого все лезли со своими фи, и с самого детства уверяли, что таких как я, никогда не было? Боялись? Боялись, что я окажусь таким же монстром, как та же Аглая или этот Гриша? А были ли ещё кто-то, кроме них? И все ли они были такими монстрами? И самый главный вопрос: знали ли об этом мои родители?

– На сегодня время историй закончилось, продолжим завтра. Идите спать, а тебя я жду завтра на рассвете, у нас ещё много работы.

В растрёпанных чувствах, в полном негодовании и смятении я поплелась в свою комнату. Ночью Никита попробовал вывести меня на разговор и обсудить услышанное, но я уткнулась носом в стенку, попросив оставить меня в тишине. Спасибо ему за понимание, он тут же заткнулся, лишь обняв покрепче, делясь сочувствием.

Следующий день прошёл по тому же сценарию, что и первый. Путь посвящения, передача силы и история Марфы.

Я проснулась раньше назначенного времени и просто какое-то время стояла на крыльце, наблюдая за природой, пытаясь использовать свои новые способности, соединяя путы силы так, как учила Марфа. Откровенно получалось плохо, я видела неясные тени, какие-то вспышки осознаний и видений, но всё это казалось каким-то далёким и зыбким, сфокусироваться никак не получалось. Что же, Марфа передала мне азы, а дальше придётся самой учиться и постигать науку Видения. Успокаивало ещё и то, что Видящих немало и сейчас, понимая основы, можно найти себе ещё учителей.

Марфа проснулась на рассвете, поклонилась восходящему солнцу, и приказав тепло одеться, потащила в лес. Оставив ещё спящему Никите записку, которая была дополнена поручением от Марфы приготовить ужин, мы направились в лес.

Я не раз видела, как принимают посвящение разные ведьмы, видела, как покоряют воду водные ведьмы, как соединяются с ветрами воздушные кочевницы, как проходят путь силы шаманки из южной Америки, и даже как воспевают род земной земные ведьмы. Раньше я была лишь свидетелем со стороны, однажды участвовала в круге силы, но сегодня мне предстояло пройти этот путь самой, воззвать к матушке земле и покориться ей.

Тишина леса завораживала, пели птицы, ветер шелестел в листве, где-то там слышался плеск рыбы в озере, мелкие грызуны копошились в земле, природа жила и дышала свободой.

– Ты часть природы, и природа естественная часть тебя. Мы ведьмы, проводники земной силы, мы жизнь и смерть, мы часть вечного круговорота жизни. Но лишь в лоне своего дома мы обретаем свою истинную силу. Иди к своему дому. – прошептала Марфа, мягко подталкивая меня на путь.

Мы снова не мигая смотрели друг на друга, глаза в глаза, и дальше вглубь.

– Ступай на путь – шёпот в голове.

Пространство медленно растворилось, оставляя меня в полной темноте. Я не знаю, сколько времени я брела в темноте, маленький светлячок мерцал над левым плечом, согревая нежным сиянием.

Ведьмы существа коллективные, чем нас больше, тем мы сильнее, так было всегда, и наш дом – это круг, хоровод таких же, как мы. И я искала свой круг сейчас, сквозь пространства и расстояния я звала их, звала тех, кто войдёт со мной в круг. Не знаю, сколько я так брела в полной темноте, в полной пустоте сознания ,пока передо мной не предстал ещё один светлячок, он заинтересовано покружил вокруг и завис над правым плечом. Ещё один появился внезапно, так же, как и первый покружил и остался, за ним ещё один, и ещё и ещё, пока сноп светлячков не стал напоминать звёздное небо, украшенное млечным путём, и я шла по этому пути, по пути ведущему в лоно силы земных ведьм.

Нас былы десятки тысяч ведьм, ныне живущих, давно покинувших наш мир, или ещё не родившихся, сотни тысяч звёзд, миллионы и миллионы сердец силы. Шаг, за шагом я шла, купаясь в их свете, в их узнавании и принятии. Каждая кружилась в вечном хороводе силы, приветствуя новую ведьму в их обители. И я отвечала той же радостью. Сейчас я не понимала почему так долго откладывала этот шаг, почему так долго жила одна, отгораживаясь ото всех, от мира, когда вот он – мой дом, среди этих ведьм, среди этой силы, среди могущества самой матушки земли.

Они появились внезапно, круг из двенадцати верховных ведьм. В белых длинных одеяниях, с накинутыми на головы капюшонами, которые скрывали их лица, они стояли, сложив руки перед собой, ожидая меня. Нас разделял всего один шаг, последний рубеж, после которого неизбежность.

– Готова ли ты, дитя, принять свою силу и присоединиться к нашему хороводу? – голос Марфы я узнала сразу же. Она привела меня к ним, она же и принимает меня в круг.

– Да – ответила я, полная решимости пройти путь до конца.

– Тогда шагай.

И я шагнула, переступая невидимую границу. Шагнула в круг. Чья-то рука коснулась моей правой ладони, вторая левой и круг замкнулся. Меня прошибло такой сильной волной силы, что лишь руки, поддерживающие меня, не дали упасть. Это была такая невообразимая мощь, которую я даже представить себе не могла.

– Пусти силу через себя – послышался далёкий голос, и я подчинилась ему.

Сила текла сквозь меня, проникала и утекала дальше, и снова принимать и отдавать. Истинная роль ведьмы – это проводник. Сила кружилась и кружилась, исходя, протекая между нами, исходя из наших сердец и закручиваясь по спирали вверх, всё выше и выше, до самого сердца вселенной, до его центрального солнца, и снова спускалась к нам.

Она возникла внезапно, сотканная из лучей света и силы, маленькая планета в центре нашего хоровода. Наша земля, мир нашей силы и мир нашей сущности. Я чувствовала её, чувствовала каждую гору, каждую степь, пустыню, равнину и луг, мы все вибрировали в унисон нашей планеты, в одном ритме, в одном вечном танце жизни. С нами в унисон кружились и другие ведьмы, миллионы звёзд в безграничном просторе вселенной. Отныне это мой дом, земля, прекрасная в своей незыблемости и могущественная в своей стихийности. Дом, наполненный такими же, как я, сейчас уже не важно, к какому клану я буду принадлежать, не важно, каким правилам следовать, я знала, что где-то там есть такие же, как я, те, кого я с лёгкостью могу назвать сёстрами. Сейчас мы были едины, все земные ведьмы нашей огромной планеты.

Хоровод кружил и кружил, пока сила не затопила всё, пока каждая песчинка не откликнулась на мой призыв, пока звёзды не погасли и снова наступила тихая темнота.

– Вернись – мягкий шёпот подтолкнул меня к свету светлячка, и я открыла глаза.

Передо мной на коленях сидела улыбающееся Марфа, на старческом лице проявились ещё несколько морщин, но оно светилось от радости.

– Добро пожаловать в круг. Отныне у тебя есть дом, твоя обитель и лоно твоей силы, но и обязанности, каждый дом требует ухода.

Мы просидели в лесу до самых сумерек. После посвящения шёл длинный опус с правами и обязанностями, отныне я могла ощущать тех ведьм, которые пришли сегодня ко мне, тех, с кем мы вступили в хоровод, я могла их узнать, лишь увидев мельком на улице, так же, как и они меня. Отныне я могла призывать их на помощь, так же, как и они меня, отныне передо мной также стояла обязанность поддерживать и откликаться на зов тех, кто вступил на свой путь посвящения. Были и плюшки в виде силы, впервые обратившись к земле вокруг меня и ощутив её мягкий ответ, сердце возликовало от радости и узнавания, а ещё и от окружающей меня мощи. Наверное, я лишь сейчас осознала, почему земные ведьмы считаются самыми сильными. Не удивительно, когда вокруг разлита такая сила.

Когда солнце перевалило за полдень и наставления закончились, пришла пора второй процедуры. На этот раз вливаемый поток силы и знаний оказался в сотни раз мощнее. Сейчас я была готова принять его. Марфа продолжила ускоренный путь обучения Видению, также сегодня я узнала, как сплетать слоги в призыве к силе.

К вечеру, когда солнце скрылось за кронами деревьев, я снова ощущала себя настолько переполненной, что казалось, голова вот-вот взорвётся. И лишь лечение от Марфы помогло собраться и вернуться к дому. Сегодня она постарела ещё на десяток лет, каждая переданная мне крупица силы и знаний ослабляла её, и увеличивала силу проклятия.

– Ты изменилась – это были первые слова Никиты, как только мы вошли в дом.

– Она обрела свой дом – улыбнулась Марфа и прошла в глубь дома.

– Как вы? – Никита проследил взглядом за удаляющейся старухой.

– Всё прошло по плану. Меня приняли, это такое ощущение… Непередаваемое, и почему я раньше этого не сделала? А, не важно, как сказала Марфа, я обрела дом.

– Ты будто стала сильнее, я чувствую в тебе такой поток.

– Это временное явление, скоро сила утихомирится, но да, с обретением дома и новыми знаниями от Марфы, моя сила возросла в разы.

– А она…? – он кивнул в сторону коридора, по которому ушла ведьма.

Я вздохнула.

– Она умирает. Чем больше она отдаёт мне, тем сильнее становится проклятие.

– Мы ничем не можем помочь?

Я покачала головой, мы уже сегодня обсуждали это с Марфой. С одной стороны, её фатализм меня чуточку бесил, но с другой стороны, раз уж пришло её время, и она приняла его, мы уже ничего не можем тут сделать.

– Давай лучше ужинать, у тебя так вкусно пахнет! – на самом деле из печи доносились умопомрачительные запахи.

– Ха, сегодня пришлось осваивать новые навыки готовки в печи, надеюсь, она не сильно разозлится из-за разбитого горшка.

– Радует, что не и для тебя эти дни принесли новые знания.

– И к чему они мне в городе?

– Ну не зарекайся, ты же знаешь, нет ничего случайного, всё в этом мире не просто так. Может, когда-нибудь в будущем ты решишь поселиться где-то в деревне, а знания, как печь растопить, или как еду приготовить, уже есть.

Никита улыбнулся, покачав головой. А что? Кто знает, как всё повернётся?

Овощное рагу, приготовленное Никитой на самом деле оказалось невероятно вкусным. У него определённо талант, над чем мы весь вечер подтрунивали, а мой ненаглядный, уверенный в себе некромант, вдруг начал краснеть, как нерадивый подросток, от чего я умилялась и ещё больше влюблялась в него.

После ужина, налив себе ещё одну кружку чая, Марфа принесла исписанную тетрадь и вручила её Никите.

– Тут всё, что я смогла найти и разузнать о ритуале и о возможностях подчинения.

– Подчинения? – удивилась я.

– Не думаете же вы, что бесплотный дух смог самостоятельно убить столько человек и воспроизвести ритуал? Гриша определённо указал и показал ему всё, но должен быть исполнитель. Его то вам и нужно искать.

– И кто это может быть? – заинтересовалась я.

– Парень на фотографии, ведьмак, разговаривающий с самим собой, способный подчинить себе Тёмных Охотников и использовать их в качестве сканера. Тот, кто может отрезать другого ведьмака от силы. – скороговоркой повторил Никита, всё что мы знали о подозреваемом.

– Излюбленное заклинание рода Гришаевых. – подтвердила Марфа. – Лишь очень слабая, озлобленная и стоящая на грани смерти душа способна впустить чужую сущность в себя.

– Если сущность достаточно сильная, она может поработить и без разрешения. – возразил Никита. Он, как некромант лучше разбирался в потусторонних сущностях и способах взаимодействия между ними.

– Но в таком случае связь может быть нестабильной и у сущности не будет знаний носителя – Марфа сверкнула глазами, как-то зловеще улыбнувшись.

Сейчас она казалась злобной старухой и на миг я даже усомнилась, на чьей она стороне.

Никита ничего не ответил на её комментарий, раскрыл тетрадь, перелистывая страницы, исписанные мелким аккуратным почерком.

– Не может быть – он резко вскочил, чуть ли не подлетев к Марфе, тыкая ей тетрадью под нос – рисунок ритуала, он верный?

Марфа ничего не ответила, она даже не взглянула в подсунутую ей тетрадь, продолжая странно улыбаться.

– Что там? – я вскочила за Никитой, заглядывая ему за плечо, пытаясь разглядеть нарисованное.

– Мы ошиблись – обречено вздохнул он, показывая мне рисунок.

Три треугольника на концах большого, один в центре, и в центре всех диагоналей жирная красная точка. С первого взгляда рисунок казался идентичным тому, что я нарисовала на экране, если бы не одно, но… западный и южный треугольник были перевёрнуты, и третий клин смотрел совсем в другую сторону. Мы взяли за основу северный треугольник и по аналогии направили все три на запад, но в реальности они располагались каждый в своём индивидуальном векторе.

– Мы ошиблись – обречённо выдохнула я, осознав, что наши люди могут ждать его на местах преступления до второго пришествия.

– Мне нужно срочно сообщить ребятам об этом. – спохватился Никита.

– Тут нет связи, гроза оборвала линии, помнишь?

Он остановился на полпути к выходу и развернулся к Марфе, его глаза горели неприкрытым гневом.

– Сколько уже убито? – резко спросил Никита.

– Времени совсем мало, ритуал практически завершён.

– Как нам остановить его? Как… – Никита не договорил устало, садясь на стул.

– Ведьма открывает врата, некромант соединяет миры, остановите открытие, и вы сможете его задержать на время. Но начатое уже не остановить, его невозможно убить, он подчинил себе подреальность.

– Но как? Если он найдёт ведьму, то это уже не остановить – я чувствовала бессилие, даже если мы сможем схватить его на местах преступления, дух Гриши просто покинет тело и переместится в другое. Механизм запущен, мы просто не сможем гоняться за неуловимым духом. Он даже не призрак, чтобы его призвать и заковать в цепи, духи, они существуют совсем в другой реальности, в мире, где нет места живым.

– То, что стало его путём в наш мир, может стать и его погибелью, мне не хватило сил, я всего лишь ведьма, я могла закрыть лишь врата нашего мира, но не смогла запечатать подреальность для него.

– Потому что ты не некромант – прошептала я, начав понимать всю суть действий Марфы. – Тебе же плевать на наследие, я чувствовала это сегодня в тебе, и всё никак не могла понять, зачем ты выбрала меня, зачем передаёшь мне свою силу и знания. Лунный кристалл, его осколки мы нашли в Хранителях, лишний элемент, твой кристалл, единственный артефакт, который может создать ведьма и он подчиняется лишь ей, лишь её силе. Но если влить в него некромантическую силу, ту, что уже породнилась с ведьмовской, силу одного носителя, то можно запечатать проходы с обеих сторон и захватить его в межпространстве. Ты задумала это с самого начала?

– Я видела тебя, когда ты впервые прикоснулась к Хранителю, видела через осколок кристалла, и знала, что рано или поздно ты придёшь ко мне.

– Этому не бывать – отрезал Никита, также поняв замысел. – Я тебе не позволю рисковать собой.

– Я… я… – откровенно я не знала, что ответить.

Я понимала, что после этих двух дней у меня появился реальный шанс остановить его, собрать все осколки артефакта и перенастроить его, я могла, но это было опасно. Марфа, будучи сильнее меня, не смогла остановить его и после битвы получила проклятие, которое лишило её возможности нормально существовать. Она прожила достаточно долго, лишь потому что ушла от мира и постоянно находилась в доме, питаясь силой земли.

– Решение уже есть, выбор уже известен, я видела его в твоей душе, тебе лишь осталось принять его.

Она была права, я знала, что не смогу остаться в стороне после всего, просто не смогу.

– Мы поговорим об этом, как вернёмся в город – отрезал Никита, не желая и дальше играть в эту игру.

– Твоё право, но запомни некромант, она ведьма, она свободна и что бы вас не связывало, какой бы прочной не была связь, она никогда не будет принадлежать тебе до конца. А ваша связь крепнет с каждым новым днём и уже стала столь прочной, что мало что сможет его убить.

– О чём это ты? – не поняла я.

– Эта история подошла к концу, ищите того, кто был достаточно слаб, чтобы принять потусторонний дух, того, чья душа погрязла в пороке и жаждет мести, того, кто с самого начала был зачат в пороке, дитя смерти, того, чья жизнь неразлучно связана с предзнаменованием. Отголоски прошлых ошибок до сих пор отзываются во вселенной.

– Светлана Солдатова – прошептала я, но Марфа нас уже не слушала, она легла на диван и отвернулась к нам спиной.

Переглянувшись с Никитой, мы молча ушли в свою комнату.

– Всё сходится – затараторила я, как только дверь закрылась. – Помнишь, мы предположили, что она плод связи брата и сестры.

– Вася, она мертва – устало вздохнул Никита, садясь на кровать.

– Нет, я не про неё, я про её брата, как там его зовут?

– Никола.

– Да о нём, мы предполагали, что он мог быть сыном Светланы, дочери. Это сходится со всем.

– Не притягивай факты под версии, а строй версии из фактов – повторил он мой же слова, когда-то сказанные ему же.

– Месть, Марфа говорила про месть, что, если он мстил Кротову, Захару, Шальцову за смерть сестры или матери. Венго – это месть с эсперанто.

– Ты знаешь эсперанто?

– Было дело ещё в универе, но сейчас не об этом. Сейчас ему должно быть около восемнадцати, самый уязвимый возраст. Он и пропал несколько лет назад, они с отцом покинули деревню, и о них нет данных. Мы ничего о нём не знаем.

– Не знаю, Вася, твоя версия звучит правдоподобно, но у нас нет никаких улик, доказывающих это. По описанию Данисова, ему больше двадцати. Да и художники портретисты тоже предполагают, что ему за двадцать, судя по фотороботу.

– Внешность может быть обманчивой – упёрлась я.

– Я не говорю, что ты не права, я лишь пытаюсь донести, что у нас нет улик, нет связи, чтобы связаться с ребятами и проверить все данные и сопоставить факты. Я временно приостановил работу по делу Солдатовых, у нас просто нет дополнительной информации – Никита устало вздохнул, завалившись на кровать прямо в одежде.

– Прости меня – прошептала я, присаживаясь рядом с ним и беря его за руку.

– Ты не в чём не виновата, наоборот ты раскрыла узор, догадалась о том, чего мы в упор не видели.

– Но я дала вам надежду.

– Ты дала нам лишь то, что мы сами хотели получить. Сейчас уже ничего не исправить, через день мы вернёмся и узнаем, что и как, а сейчас ложись спать.

-24-

Следующий день мы посвятили исключительно передаче силе. На этот раз Марфа раскрылась полностью, не скрывая больше ничего. У меня были двойственные чувства, меня разрывало между решимостью идти дальше и брезгливостью к тому, к чему она меня готовила. Её болезненное удовольствие от предвкушения смерти Гриши меня откровенно пугало, я лишь сейчас осознала, сколько в ней было ненависти и затаённой злобы. Она ненавидела свою мать, ненавидела весь род Гришаевых, ненавидела свою связь с этим убийцей и ненавидела саму себя за слабость. Она смотрела на меня требовательно, видя во мне лишь орудие своей собственной мести, своей ненависти. Я же пребывала в полном смятении, я осознавала, что Гришаева и загадочного убийцу нужно остановить, на кону стояло слишком многое, но в тоже время во мне не было ненависти к нему. Работая в полиции, я давно разучилась что-либо чувствовать к преступникам, они были такими, какими были, я же стояла на страже порядка и закона, это просто было моей работой. Максимум, что я испытывала к преступникам, это брезгливость и сочувствие. Но в этом деле сложно было сохранять равнодушие, я осознавала, что уже давным-давно испытываю желание остановить его любой ценой, и эта решимость меня пугала. Пока я не знала, что буду делать, не знала, как поступлю и выйду ли я на прямую конфронтацию с ним, я просто принимала силу и впитывала знания, решив, что буду разбираться по мере возникновения проблем.

Надо отдать Марфе должное, она не настаивала, она не скрывала своих желаний и своих мыслей, но и от меня ничего не требовала, предоставив мне возможность решать самой. Тренировки по Видению шли сложно, я с трудом могла проникать сквозь завесы и видеть глубже привычных ощущений. Но я старалась, старалась изо всех сил, понимая, что второго шанса перенять её умения у меня не будет. Весь день мы провели в лесу у озера, экспериментируя с видением и силами природы. Вечером, когда уже сумерки опустились на землю, Марфа дала мне последний урок, научив, как управлять погодой. Это могла каждая ведьма, ведь мы часть природы и сонастроены с ней изначально с самого рождения. Но Марфа смогла достичь огромных умений в управлении стихией. Грозы, молнии, ураганы, бураны, даже тайфуны и торнадо, всё это было ей под силу. Она могла не только черпать силу из природы, но и управлять ею.

Вокруг нас взвился ветер, закручивая прошлогоднюю листву вокруг нас, лёгкий водоворот пронзил озёрную гладь, а с неба начал накрапывать лёгкий дождь.

– Ты должна уловить основу, а дальше просто увеличиваешь силу – наговаривала Марфа, стоя у меня за спиной положив руку мне на плечо и направляя.

– …Колесо плетёт узор, силу ветра заплетает, на четыре света силушка моя играет. Капли в небе, сила ветра и огонь среди зеркал, силой заклинаю, абы слово моё на четыре света пропоёт… – я шептала наговор, заклиная ветер, воду, облака.

Строки, знакомые с девичества легко ложились, напитанные силой, растворяясь в пространстве. С ведьмиными наговорами было всё просто и в тоже время сложнее, чем казалось, слова были лишь облицовкой истинной силы, в сущности было всё равно, что шептать, главное верить в каждый слог и вплетать силу, но для ума было легче шептать именно то, что хотелось сделать, и я шептала слова, сплетая энергию по-новому, как только что показала Марфа, призывая грозу. Ветер взвился, растрепав волосы, воздух вокруг трещал от силы, а я всё продолжала вливать силу в наговор, устанавливая своё господство над силами природы.

Я не почувствовала, когда Марфа убрала руку, оставив меня в одиночестве сражаться со стихией. Ветер уже поднялся настолько сильный, что придавливал кроны деревьев, сгибал кустарники и взбушевал озеро настолько, что в его центре образовался чёрный провал водоворота, и в центре всего этого была я, та, которая контролировала его и направляла. Там на противоположном берегу чистое небо уже начало покрываться первыми звёздами, а тут вокруг меня бушевал ураган.

– Довольно – прошептала Марфа, мягко касаясь меня – ты готова – вынесла он свой вердикт, наблюдая, как ветер постепенно стихает.

Я снова была вымотана до предела, и согнувшись на коленях, тяжело дышала, но на этот раз Марфа не стала питать меня силой и лечить. Повернувшись к ней, я на миг ужаснулась. За сегодня она постарела ещё лет на двадцать, волосы потускнели и свалявшимися колтунами свисали вокруг сухого, полного глубоких морщин лица. Она осунулась и казалось, скинула за раз килограмм двадцать, старенькое полотняное платье висело на ней, словно на вешалке.

– Пошли – худой рукой она потянула меня обратно к дому, в её хватке не было той силы, что день назад, сейчас казалось, что меня касается что-то невообразимо хрупкое. Тонкие, словно хворостиночки, пальцы держали цепко за руку, но я боялась сделать лишнее движение, чтобы не сломать их.

Никита сидел за столом, скрупулёзно изучая записи Марфы. Он подскочил, увидев, как мы входим, он нахмурился, увидев, как сильно изменилась Марфа за сегодня, но ничего не сказал. Шаркающей походкой она прошла и рухнула на диван, тяжело ложась.

– Времени совсем не осталось – пролепетала она – вы уйдёте сегодня.

– Но Митька приедет только утром. – возмутился Никита.

– Вы уйдёте сегодня – более твёрдо повторила она.

– Ночь на дворе, вокруг непроглядный лес, до деревни несколько километров – попробовала переубедить я её.

– Духи леса помогут, если сможешь призвать – требовательно отрезала она, посмотрев мне в глаза.

И от этого пристального взгляда практически слепых глаз я поёжилась, и всё поняла без слов. Чернильное пятно на её груди расползлось практически по всему телу, укутав её в непроглядный тёмный кокон, оставив лишь эти глаза. Она умирает, осталось совсем немного и до утра она просто не протянет. А умирать, когда в доме посторонние, она не хотела.

– Мы уходим. – заключила я, направившись в комнату, чтобы упаковать вещи и книги.

Собрались мы быстро, также быстро доели вчерашний ужин, даже не разогрев и прихватив собой съестного, необходимого мне для призыва духов, горячо попрощались с ведьмой, и оставив её в покое наедине с самой собой, покинули дом.

Идти в темноте было сложно, и фонарик в руках Никиты мало помогал. Мы то и дело попеременно спотыкались о корни и кусты, несколько раз наступив в лужу, которая до сих пор не просохла после грозы. Мы шли как можно дальше от дома ведьмы, я подгоняла его, стремясь уйти как можно глубже в лес. Когда ведьма умирает, всё, к чему была привязана её сила, погибает вместе с ней, а энергетическая отдача такая сильная, что может ненароком зацепить. А я ещё и не доверяла Марфе. Она с лёгкостью могла включить и меня в своё предсмертное проклятие. В том, что оно будет произнесено, я не сомневалась ни на секунду.

Момент перехода мы почувствовали одновременно. Стальная игла боли и сожаления пронзила сердце, извещая об уходе ведьмы. Я согнулась от жгучей боли, слёзы печали непроизвольно скатились по щекам. За эти три дня мы так сильно погрузились друг в друга, что я привязалась к ней. И хоть я с самого начала понимала неизбежность её смерти, всё же было больно. Никита был рядом, обнимая и гладя по волосам, дав возможность наплакаться вдоволь и смыть боль потери слезами.

Как только я более или менее успокоилась, мы продолжили путь, пока не вышли к небольшой поляне, усыпанной молодыми побегами черники. Перекрёсток путей я ощутила сразу, и не став медлить, тут же расстелила прямо на земле небольшое полотенце, выложила крынки со сметаной и молоком, поставила мисочку с ломотью хлеба и козьим сыром. Нехитрое съестное, которое я нашла у Марфы на кухне, я надеялась, что должно хватить.

Мы отошли от разложенного полотенца, присев на валявшуюся тут корягу и молча стали ждать. Никита несколько раз порывался заговорить, но я его остановила некультурно, заткнув грозным шиканьём. Закрыв глаза, я воззвала к лесу, стараясь распространить мой призыв как можно дальше. Я всего раз общалась с лесным духом, и то на Урале, призывала его правда другая ведьма, но теорию я запомнила. Ответ пришёл быстрее, чем я ожидала, чужое сознание я ощутила совсем рядом с нами, оно кружило вокруг нас, рассматривая, не решаясь выйти. Но я продолжала сидеть тихо и взывать к нему. Буквально через несколько минут, скорее всего решив, что мы достойны его внимания, кусты зашевелились и на поляне появился леший. Удивлённый порыв Никиты я остановила резким движением, и некромант притих рядом, согласно поверьям, стараясь не смотреть на духа леса.

Невысокий мужичок, в старинных лаптях, джинсах и потёртой кожаной куртке, с аккуратной бородой и длинными, зачёсанными назад волосами, совсем не был похож на лешего из сказок. Оно и понятно, домовые, лешие, кикиморы и другие духи давным-давно стали частью нашего мира и так же, как и мы, следуют за его изменениями. Он подошёл ближе к нам, сверкая жёлтыми глазами и с интересом разглядывая необычную парочку. Перевёл глаза на угощения, хмыкнул и уселся прямо на землю перед импровизированной скатертью. Взял в неестественно большие руки крынку со сметаной и отломив кусок хлеба, беззастенчиво начал есть, поглядывая на нас серьёзным взглядом.

– Нынче смерть ходит по лесу – заговорил он первым.

Я промолчала, украдкой наблюдая за ним. Он знал, что я смотрю и открыто смотрел прямо на меня. Я не могла понять его чувств и эмоций. Лешие, так же, как и домовые чувствуют и живут по другим законам чем люди, их эмоции и мысли находятся совсем в другой плоскости нашего понимания.

– Она ушла с миром – выдал он, отложив сметану и принявшись за молоко, подогрев его своей магией.

– Ты знал её – заговорила я наконец.

– Знал, отчего же не знать ведьму, поселившуюся в моём лесу. Она хоть и была доброй, но страдала прошлым, прошлое её и погубило. А ты?

– Я знала её не так много времени.

– Но печалишься, все вы печалитесь, когда уходит кто-то из ваших сестёр.

Я снова промолчала, давая возможность духу наесться человеческой едой.

– И что же тебе нужно? Ритуал исполнила, призыв я твой услышал, даже своего привратника смерти утихомирила, вон как старательно отводит взгляд. Так что же тебе нужно?

– Проведи нас до деревни, покажи тропу заветную, а я отблагодарю, в долгу не останусь. – выпалила я на одном дыхании.

Лешие они существа капризные, призыв-то могут и услышать, и даже откликнуться, принимая угощения, а вот помогают людям, даже ведьмам они редко. Как там говорилось в знаменитой комедии «куй железо, пока горячо». Вот я и выложила сразу всю свою просьбу, не ходя вокруг да около.

– Тропу заветную, тропу неведанную, покажи, да проведи. Ишь ты… – хмыкнул бородач, с усмешкой смотря на нас – неправильная ты ведьма, юная, совсем дитё зелёное, но правила знаешь. Покажу уж, куда деваться, раз уж пришёл, да угощения принял.

Я с облегчением выдохнула, услышав его слова. Дождавшись, пока он доест всё, мы собрали нехитрый скраб, чтобы не оставлять мусор за собой.

Леший встал, с одобрением покивал на наши манипуляции и когда всё было готово, хлопнул несколько раз в ладоши, покружился вокруг своей оси и засветился мягким синим свечением.

– Убери свою пукалку – попросил он Никиту, указав на его фонарик и уводя нас в заросли кустов.

Кусты расступились и перед нами открылась лесная тропа, усыпанная мягкой травой, мелкими белыми цветочками и грибочками, по обеим её сторонам росли берёзы и рябины, создавая красивый коридор из листьев.

– Пошли – поманил нас леший за собой, и мы ступили на магическую тропу.

Я лишь слышала о таком явлении, лешие могли создавать межпространственные переходы, преодолев километры пространства напрямик за считаные минуты, подозреваю, что Марфа частенько пользовалась их услугами, ведь проделывать столько километров до деревни в её возрасте ох как сложно.

Я не знаю сколько мы шли в полном молчании, лешие народ неразговорчивый, да и мы были не в настроении болтать. Никита то и дело с любопытством поглядывал на светящийся силуэт перед нами, и на коридор из листьев и деревьев, крепко держа рюкзак с книгами за спиной. По дороге нам то и дело попадались разные животные, то белка перепрыгнет с дерева на дерево, то лиса прошмыгнёт прямо под ногами, а раз мы даже остановились, давая возможность волку пересечь тропу. Он остановился на середине, глянул на нас непонятным взглядом, принюхался, зарычал на Никиту, но не предприняв больше ничего, убежал прочь.

Огни деревни показались намного быстрее чем я ожидала. Тропа вывела нас прямо на опушку леса, рядом с жилыми домами.

– Пришли – известил нас леший – тут тропа заканчивается.

– Благодарю тебя – я быстро сняла одну золотую серёжку в виде капельки и поклонилась, предлагая плату на протянутых ладошках.

– Однако, давно золота не блестело в моих карманах – удивился леший, но дар принял, забрав золотую побрякушку.

– Благодарю вас – Проговорил Никита, так же, как и я, глубоко поклонившись.

Дары и плату он не предлагал, знал, что леший ничего не возьмёт от некроманта, это только домовые терпимо к ним относились, остальные же духи и нечисть брезговали связываться с привратниками смерти, как они их называли.

– Неправильная всё-таки ты ведьма – вздохнул леший, смотря на меня – но законы знаешь. – он весело подбросил серёжку на ладошке, щёлкнул пальцами и не прощаясь, исчез.

– Я впервые видел лешего – прошептал Никита – они всегда такие?

– Этот ещё нормальный, видимо привык к людям. А так да, лешие обычно капризные, своевольные и себе на уме. Ну, помог нам и спасибо ему, сейчас же давай найдём дом, я с ног валюсь от усталости.

– Пошли.

Найти дом пожилой пары, которая нас приютила в прошлый раз, оказалось проще, чем я ожидала. Они хоть и удивились нашему ночному появлению, но лезть с вопросами не стали и предоставили нам ту же комнату, что и в прошлый раз.

-25-

– Всё полностью сгорело, дом, баня, хлев, беседка, всё превратилось в пепел. – лепетал Митька, тяжело вздыхая. – Я уж думал, всё кранты вам, думал вы там же остались, но вот вы где, родненькие. – несмотря на печаль от смерти Марфы, его глаза блестели от радости, когда он нас нашёл в деревне – Случись с вами что-то, да с меня же шкуру снимут заживо. Бабку Марфу жалко конечно, но она уже своё пожила, мы то после нового года каждый раз, как туда ездили, ожидали застать хладный труп, но она держалась.

– Мить, давай в город – остановил Никита непрекращающийся словесный поток оборотня, направив его в нужное русло.

– В город, конечно, в город. Машина на ходу, прямо сейчас и сразу. – засуетился лис, забирая у нас сумки и закидывая их в багажник.

По дороге он болтал не переставая, о том, как ему влетело от начальства из-за того, что оставил нас у ведьмы, о том, как бранился и негодовал Емельянов, который грозился прикрыть всю их контору и обратиться с жалобой в конклав. Но проспавшись, на второй день резко изменил своё настроение и сейчас ходит радостный и улыбается во все тридцать два. Он даже порывался приехать с Митькой за нами, хотел отблагодарить Марфу, но лейтенант Никитенко отговорил его от этого. О чём они там болтали, Митька не знал.

Я слушала его в полуха, а Никита так вообще игнорировал и как только появилась связь, тут же уткнулся в планшет, переписываясь и созваниваясь с ребятами из Москвы. Выслав им картинку рисунка ритуала, отправил наряды всё проверить, и уже через три часа мы узнали печальные новости, найдены ещё две жертвы. Ритуал практически завершён. А к вечеру уже приземлившись в Москве, мы узнали и предположительное время смерти двенадцатой жертвы. Проведя нехитрые вычисления благодаря имеющейся информации, у нас появилась дата завершения ритуала: ночь летнего солнцестояния, до которого оставалось ещё целых три недели.

Выхода не было, нам оставалось лишь собрать всех Хранителей, собрать лунный кристалл и ждать. Никита же не оставлял надежды выяснить личность убийцы до наступления часа Х. Подключив всех доступных людей, он поднял на уши отделение в Томске, пытаясь выяснить всё, что только можно, про семью Солдатовых. Также прорабатывались и другие версии, а самое главное, до сих пор искали связь между всеми жертвами.

За три дня мы мало куда продвинулись. Информации катастрофически не хватало, Никита буквально ночевал в отделении, пытаясь вычислить убийцу. Прорабатывались даже самые безумные версии, но найти, как связаны девушка Алиса, учительница младших классов, знаменитая блогерша и дочь члена конклава, никак не получалось. Отдельная команда боевиков также ежедневно оттачивала боевые магические навыки. Все были настроены решительно. О варианте выследить его на месте тринадцатого преступления, и остановить при помощи лунного кристалла мы не говорили. Никита отказывался от этой идеи и делал всё возможное, чтобы избежать моего участия.

На четвёртый день я поставила условие: либо мы вместе едем за остальными хранителями, либо я это делаю одна. От того, что он сознательно оттягивает возможность собрать лунный кристалл и тем самым не дать мне возможность обрести оружие против духа Гришаева, лучше не становилось ни ему, ни мне.

Со скрипом он всё же согласился, и уже в конце недели у нас было ещё два хранителя. Одиннадцатым местом преступления оказался действующий бизнес центр, в подвале которого и нашли труп. Охрана нас пропустила без вопросов и уже через час мы покинули здание с новым мешочком. Так же, как и в прошлый раз, вскрыл его Никита, но ничего кроме уже имеющейся у нас информации, не узнал. С двенадцатым местом преступления, которое снова оказалось в обычном жилом доме всё прошло также быстро и без каких-либо приключений. На этот раз Никита чётко разглядел в воспоминаниях убитого татуировку убийцы. Сомнений не осталось, это была необычная татуировка, глаз, изображённый на ней, был живым и шевелился. Скорее всего это и было место, через которое дух вселился и захватил тело убийцы. По крайней мере сейчас стали на сто процентов понятны ощущения двойственности, которые возникали у Никиты каждый раз, как он проникал в последние воспоминания убитых. Ведьмак-носитель, ведьмак-некромант и дух, вот и получалось полтора плюс половина. Также в записях стало понятно, почему он прячет Хранителей в стене. Оказывается, Хранитель должен находиться над головой жертвы, чем объяснялись методы убийства. Как показала экспертиза, жертвы умирали на коленях, их либо душили, либо сворачивали голову, либо перерезали горло. Но для того, чтобы Хранитель поглотил не только энергию жертвы, но и пространство, он должен был быть соединенным с домом, в котором происходит убийство. Вот и получалось, что стена, потолок или балка – идеальные места, для того чтобы спрятать в них Хранителя.

Так к вечеру седьмого дня у нас было одиннадцать Хранителей и одиннадцать осколков кристалла. Оккупировав лабораторию Лолы, я методично начала собирать грани осколков вместе, пока лишь раскладывая пазл в верном порядке. Склеить их никак было нельзя, их можно было соединить лишь силой, но лишь когда все осколки будут на месте. Мы уже собирались домой, когда нас остановили у лифта на парковку, сообщив, что к нам посетитель. Не к Никите, а именно к нам двоим.

Недоумённо переглянувшись, мы направились в приёмную.

За столом сидела немолодая женщина. Одетая в цветастый балахон, она куталась в накинутую на плечи разноцветную шаль. Строгое, перечёркнутое глубокими морщинами лицо выглядело надменно. Она сидела с прямой спиной, смотря куда-то в сторону.

– Ирина – проговорил Никита, узнав незнакомку.

Женщина повернулась к нам, пронзив уверенным взглядом глубоких карих глаз. Она кивнула нам, и красный тюрбан еле-еле качнулся.

– Давно не виделись. – Никита доброжелательно улыбнулся, садясь напротив женщины.

Она улыбнулась в ответ, но её глаза остались такими же холодными, как в начале.

– Что тебя привело сюда?

– Вы – ответила она хриплым, прокуренным голосом.

Тонкие губы изогнулись в полуулыбке, и она взглянула прямо мне в глаза. «Сестра» – шёпот узнавания пробежал в голове. Земная ведьма, она из тех, кто был со мной на пути посвящения.

– Тебя Альбина прислала?

– Как всегда умён и догадлив, жаль, что с Инной у вас ничего не вышло. – её губы снова растянулись в улыбке, но в глазах звенел холод.

– Что хочет Альбина, и почему нужно было присылать тебя?

– Почему Я, спросишь у своей сестры сам, когда она вернётся из месячного отшельничества, или ретрита, как сейчас принято это называть. У меня для вас пророчество.

– Пророчество?

– Три дня назад мы были в круге и у Инны было видение, тебя и … – она посмотрела на меня, проговорив с нескрываемой неприязнью – твоей девушки.

– Своевременно, больше ясности в текущем состоянии не помешает.

– Ты должен отпустить судьбу течь своим руслом. Если будешь противиться событиям, потеряешь всё, что сейчас имеешь, даже то, о чём ты сейчас и не подозреваешь. Лишь дав возможности разворачиваться по-своему, ты сможешь сохранить жизнь.

– Сохранить жизнь или то что имею? – уточнил Никита.

– Сейчас эти понятия равноценны, не так ли? – Ирина прищурилась испытующе смотря на него, но он ничего не ответил.

– Это тебе – она протянула мне золотистый конверт.

Раскрыв его, я удивлённо уставилась на позолоченную карточку с вензелями букв.

– Приглашение на шабаш к Периславе? – мне не верилось в это.

Перислава Елизарова, не только член конклава, но и одна из десяти самых могущественных ведьм мира. Попасть к ней на шабаш светлая мечта всех ведьм.

– Это возможность. Ты должна быть там и тогда ветвь событий пойдёт в нужном русле.

– Шабаш состоится 21 июня, в день летнего солнцестояния и…

– И день завершения ритуала – завершил Никита, ещё сильнее нахмурившись.

– Там ты встретишь ту, кого ищете, она приведёт вас к развязке.

– Окно возможности – прошептала я, понимая, что всё это значит.

– Что будет если она не пойдёт на шабаш? – резко спросил Никита.

– Ничего хорошего – ответила Ирина, поднимаясь – на этом моя задача завершена. Пусть свет сияет в ваших сердцах. До встречи.

Мы ещё какое-то время сидели в молчании, смотря ей вслед. Надо отдать Никите должное, он никак не стал комментировать слова Ирины и переданное нам предсказание. До часа Х оставалось ещё две недели, и пока всё, что мы могли делать, это просто вести дальше расследование.

– К такому быстро привыкаешь – выдохнул Никита, укладываясь поудобнее на мягком ковре – с тобой я скоро стану ленивым. После этих дней, чтобы восстановить силы, мне бы потребовалось как минимум три часа энергетических практик, а сейчас я чувствую себя полным сил.

– Ха-ха-ха, ты ненасытная обжорка. Бедный Драгомир чудом успел испариться и закрыть Цербера наверху, увидев, как ты срываешь с меня одежду ещё в прихожей.

– Я бы сорвал её ещё в лифте после твоих поползновений.

– А что я? Я ничего такого не делала, подумаешь, объятий и ласки захотелось.

– Как будто ты ещё не поняла, как мне крышу сносит от твоих ласк – он навис надо мной, увлекая в глубокий чувственный поцелуй, касаясь обнажённым телом моего обнажённого тела.

Мы лежали на ковре у камина, между первой и второй партией Никита зажёг его, даже не смотря на жару за окном, и сейчас мы могли наслаждаться потрескиванием дров и игрой огней в тёмной комнате.

– Ты так и не ответил, кто такая Инна? – задала я вопрос, от которого меня отвлекли в лифте.

– Дочь Ирины – просто ответил он, переворачиваясь на спину и уже по привычке подложив руку под голову – я как-то расследовал одно сложное дело в Питере, и Альбина, моя старшая сестра, посоветовала мне Инну. Её провидческий дар очень помог мне тогда. Дело было запутанным, и мы сдружились, а Ирина, узнав о нашей дружбе, вбила себе в голову, что мы должны быть вместе. Инна прекрасная девушка, но я не хотел быть с ней. Вот Ира до сих пор и злиться на меня, считая, что я обманул её дочь. Старая история.

– С Инной ты быть не хотел, но хотел быть с Амалией. – хмыкнула я.

Почему-то история с Амалией не давала мне покоя, хотя я прекрасно понимала, что это его прошлое, и они давным-давно расстались, но что-то внутри хотело узнать всю правду об их отношениях. Я видела их стычку в ресторане, видела их вместе у конклава, но каждый раз, когда я спрашивала о ней, он умело переводил разговор на другую тему.

– Не самое уместное время для этой темы. – неохотой ответил он.

– И всё же – настояла я. Откровенно я не понимала, почему он всё бегает вокруг да около, и почему ему так неприятна эта тема.

– Амалия хотела власти и места в конклаве, я нет – это если вкратце о наших отношениях – резко ответил он, перевернувшись на бок, смотря в мои глаза.

Я не знаю, что он ожидал там увидеть, но даже несмотря на его вспышку, я всё равно была абсолютно спокойна и уверена в своём намерении.

– Мне было двадцать четыре, когда мы познакомились – заговорил он уже спокойно, снова лёг на спину, подложив руку под голову – я ведь был обычным ментом, работать следователем было моей мечтой и я занимался любимым делом. Да, из богатой семьи, дорогие машины, квартиры, развлечения, даже вырос на Рублёвке, но так или иначе я был простым ментом. Она, не очень сильный некромант из обеспеченной семьи, без клана, но невероятно умная, красивая и знающая себе цену. Всё началось очень бурно и стремительно, мы были влюблены и наслаждались жизнью. Дорогие подарки, дорогие курорты, ночные клубы, алкоголь и жизнь, полная вседозволенности. Я даже не понял, как мы начали жить вместе, первые два года были похожи на затяжную вечеринку. Но наступало утро, и я снова оказывался в отделении, разгребал дела, ловил преступников. Тогда мне казалось, что жизнь удалась и все мечты сбылись. Любимая работа, любимая девушка… я начал думать о детях и семье. Но между нами всегда стоял одно «НО»… она грезила конклавом, грезила властью и могуществом. Я же терпеть не мог политику, я и так был в системе, я видел её изнутри и много раз хотел уйти. Уйти и открыть свое частное детективное агентство. Но всегда казалось, что успею, казалось, вот ещё одно дело и всё, но это затягивало, и отношения затягивали, затягивали настолько, что я уже не понимал где мои желания, а где её. Мы часто ссорились, даже расходились и потом снова сходились, эти отношения походили на пороховую бочку, и я кажется, даже наслаждался этим. Она возвращалась, клялась в любви и что принимает мой выбор и мой путь, но проходило несколько месяцев, и снова всё начиналось сначала. Пилила и пилила, всё ей было мало. Деньги были, живи ни в чём себе не отказывай, но ей нужен был конклав, а самой ей туда было не пробиться. А моя семья… отец не маг, мать всю себя отдала своим пациентам, Альбина тогда была обычной ведьмой, да и сейчас, несмотря на стан верховной, в конклав она не полезет ни за какие коврижки, Алекс ушёл в бизнес, и магия его не интересует, Аня грезит лишь о подреальности, был лишь я. И у меня были все шансы осуществить её мечты. Но я не хотел, не хотел и убегал от этого, как чёрт от ладана. А потом, шесть лет назад, то дело с террористами. Горы трупов, десятки заложников, и дни переговоров. Мы смогли пробиться в то здание и освободить всех без лишних жертв. Тогда-то я и подчинил своего первого стража. Нужно было сделать хоть что-то, и я… я пошёл ва-банк и применил Ночную мглу. Одно из мощнейших заклинаний. Как я тогда не подох, понятия не имею, если бы Альбины не было рядом и не выходила бы меня, то там бы и остался, наверное. Но… среди заложников оказался Шульберт Альфонсович с семьёй, именно из-за него и давление извне, я и пошёл на риск. Тогда-то мне и предложили место при конклаве. Повысили до капитана, и местечко тёпленькое пригрели. В одном Амалия была права, шансы пробиться в конклав с моей силой и деньгами отца у меня были, но я… я отказался. Звёздочки на погонах принял, но от конклава отказался. Амалия же не смогла мне простить этого. А через полгода я узнал, что она спит с каким-то хмырём из первых советников. Я не понимал. почему она не ушла сразу, почему играла роль любящей девушки, но изменяла за моей спиной, когда могла просто уйти. Правда оказалась больнее, чем я мог принять, всё дело было в деньгах и тех связях, которые она заводила за мой счёт и за моей спиной. Похождения налево были не впервой. Я тогда долго не мог принять всё грязное бельё, которое всплыло. Но я же упоротый, раскопал всё, всех её любовников за пять лет отношений, все её комбинации и ходы. Признаться, тогда мне хотелось уничтожить её, и я мог это сделать. Мог испортить её репутацию, отпустить её статус так низко, что она никогда бы не отмылась, но… порыв мести схлынул также быстро, как и пришёл. Я просто махнул рукой, судьба всё выровняет, и если ей суждено всё же пробиться в конклав, то так тому и быть,.. мешать или помогать я не стал. Просто забыл её, как страшный сон, вычеркнул из сердца и из души и зажил своей жизнью. В конечном итоге у меня была любимая работа, да и перевод в ФСБ помог отвлечься от собственных страданий и погрузиться в дела. Вот и вся история. Амалия это прошлое и по-честному – это всё, что ты должна знать.

– Ты… Почему следователь? – я задала ни тот вопрос, который планировала, но после его откровения, лучшим сейчас было закрыть эту тему Амалии на неопределённое время.

– Всё просто и логично, я с детства любил логические загадки. Брат моего прадеда был военным, и дома у нас сохранилось немало его фотографий, дневников с историями фронтовой жизни ещё во времена первой мировой. Да и «JK-corporate» когда-то начинало с госбезопасности, по правде говоря, у нас до сих пор есть контракты от МИНобороны, хотя компания ещё при моём деде поменяла вектор и стала такой, как сейчас. А ФСБ… ну даже несмотря на то, что я никогда не рвался за властью, но статус всё же поддерживал. Сейчас мне уже сложно представить себя в обычном отделении полиции.

– У нас не так плохо, как тебе кажется, такого крутого офиса с панорамными окнами нет, конечно, но и тараканы не бегают, а ещё там люди душевные.

– Так или иначе, мне всё же предпочтительнее мой большой офис с видом на Москва- реку.

– Мажор – фыркнула я.

– Да, да и не скрываю этого, а наоборот горжусь – он снова навис надо мной, заговорщицки улыбнувшись.

Его рука заскользила по моему бедру, а улыбка стала уж совсем лукавой.

– Ээээ… нет – я отбросила его руку вскакивая – на сегодня всё, я в душ и спать.

И не дожидаясь его реакции, побежала вверх в спальню в чём была, точнее ни в чём, абсолютно голой. Надо ли говорить, что Никита нагнал меня в душе, всё же снова склонив на свою сторону.

-26-

Заброшенная церковь насквозь была пропитана болью, ужасом и страданиями. Изувеченные фрески, разрушенные своды алтаря, а гротескные маски святых сейчас больше походили на костяные лики демонов.

– Что тут было? – шёпотом спросила я, ёжась от неприятных ощущений.

– Её хотели уничтожить её во времена советов, но сделали детский дом для больных чахоткой, потом тут, кажется, был лазарет для больных, рядом пытались построить кладбище и даже было несколько захоронений, а эту церковь использовать для отпеваний, но паводки затопили грунт и кладбище перенесли, а церковь долгое время была закрыта.

– Жуткое место, я не подозревала, что в черте города ещё остались такие церкви, особенно в свете современного течения политики.

– На самом деле таких объектов немало. Власти предпочитают строить новые часовни и храмы, чем вычищать и реставрировать старые.

– Да, чистка тут потребуется колоссальная, место давным-давно осквернено. Каждое место преступления фонит злом. То заброшенный завод, полный теней, то жилой дом, построенный на братской могиле, я уже не говорю про болото и старинный особняк с проклятием, в подвале которого кто-то когда-то вызывал жнецов. Сейчас вот это: осквернённая церковь.

– Подозреваю, что места ему подсказывал Гришаев. Мы пока мало что раскопали из дела семидесятилетней давности, но уверен в своих предположениях.

– Хотя бы стало понятно, почему болото третье место преступления, а не первое. Начать ритуал следовало в строгом порядке.

Мы вошли в главный зал. Фреска над головой была так сильно повреждена и облуплена, что сейчас больше напоминала какой-то пейзаж из подреальности, небеса с Иисусом полностью разрушились, а вот адово пламя и пляшущие демоны на удивление хорошо сохранились. Словно насмешка над реальностью.

– И всё равно мне не по себе тут. Мы хоть и относимся к христианству постольку-поскольку, но всё же это церковь, когда-то освященное место. А сейчас…

– Давай просто быстрее найдём Хранителя и уберёмся отсюда. – предложил Никита, потянув меня за собой.

Мы прошли в центр зала и сделали всего три шага в сторону алтаря, как пустота уже знакомым ощущением отрезала от всех ощущений. За этот месяц уже привычные, доведённые до автоматизма действия. Найти бьющийся пучок силы, последовать призыву и снова оказаться перед стеной.

– Ааа… – вскрикнула я, открыв глаза.

Я стояла перед настенной иконой, на меня взирали белые глаза, почерневший лик какого-то святого был весь в каких-то красных подтёков, а какой-то умник пририсовал ему оскаленные клыки, очень натурально так.

– Испугалась картинки – хмыкнул Никита, подойдя ко мне и приготовив ножик для вскрытия стены.

– Жуть какая – поёжилась я, отходя в сторону и дав ему место для манёвра. – Вытащи эту штуку быстрее.

– Не бойся, это всего лишь… – Никита точным ударом воткнул нож в трещину, но так и не успел договорить фразу.

В миг пространство вокруг нас затрещало, выгнулось и закрутилось во всевозможные стороны.

– Вася, ложись!! – крикнул Никита, бросая нож и ринувшись ко мне.

Я ничего не успела осознать, как ощутила резкий толчок, и какая-то невидимая сила подхватила меня за ногу и швырнула в сторону.

– Аааа…ох… – мой крик потонул в стоне боли от удара о каменный пол.

Приподнявшись на дрожащих руках и встряхнув головой, приводя мысли в порядок, я тут же пожалела, что не потеряла сознание. У алтарной стены было… было…

– Не может быть, это же не может быть – залепетала я, во все глаза смотря на крылатое, рогатое нечто.

– Вась, ты как – Никита оказался возле меня, помогая подняться.

– Никит, родненький, скажи, что у меня глюки и там… там не демон стоит.

– Нет, не демон – успокоил меня некромант – но у тебя не глюки и оно на самом деле там наблюдает за нами.

– Но тогда что это? – дрожащим голосом спросила я.

– Навьи, в каком-то изменённом виде.

– Дух прошлого?

Я откровенно ничего не понимала, Навьи был своего рода духом смерти, или же в некоторых народах так называли восставших умерших, зомби по-простому. Конечно же зомби не существует, просто духи иногда вселяются в умершие тела и какое-то время могут управлять плотью, точнее тем, что от неё осталось. Но то, что я видела сейчас… это…

– Присмотрись, видишь проволоку – прошептал Никита мне на ухо, делая несколько шагов назад к выходу.

Демон, точнее существо Навьи, зарычало, припав к земле и готовясь к броску. Я пригляделась и поняла о чём Никита. Существо на самом деле состояло из связанных между собой останков человека и животного, бараньи рога, облезлое кабанье рыло с длинными клыками, тело человека, но вместо ступней лошадиные копыта. Кто-то создал этого Франкенштейна, вселил в него Навьи и поставил тут охранять.

– Что нам делать? – прошептала я, наблюдая за зверем.

– Осторожно убираемся отсюда.

– Но Хранитель?

– К чёрту, вернёмся позже с подмогой, в нём очень много силы.

Никита был прав, убить такое существо в одиночку сложно, особенно если оно настолько сильное, что способно управлять вихрем. Мы сделали ещё несколько шагов к выходу, сущность снова зарычала, вокруг него поднялись несколько ветряных воронок.

– Я поставлю стражника, мы на счёт три бежим к выходу. Поняла?

Я кивнула, приготовившись к бегству.

– Раз… Два… – Никита выставил руку вперёд, начав параллельно шептать заклинания вызова стражника, кончики его пальцев засветились зелёным и перед нами начал формироваться неясный силуэт трёхглавого пса – Варнах! – выкрикнул он завещающую формулу призыва – Три!

И мы побежали, позади взвился вихрь, послышалось утробное рычание существа, и рык стражника, мы уже практически добежали до заветной двери, как тяжёлые дубовые створки захлопнулись прямо перед нашим носом.

– Дьявол! – выругался Никита, чуть не врезавшись в дверь.

Тут же сильный поток воздуха буквально впечатал нас в эти двери, а второй, словно ветряное щупальце, схватил меня за ногу и потащил обратно в церковь.

– Вася! – крикнул Никита, но поток прижал его к двери, лишая возможности пошевелиться.

Поток протащил меня по всему грязному полу, нога ныла от растяжения, волосы больно цеплялись за сучки, а в рот набилась пыль. Яркий зелёный луч просвистел над головой, от чего кто-то взвыл и мою ногу, наконец отпустили. Я тут же вскочила, поморщившись от прострельнувшей боли в лодыжке. Никита сражался с вихрем, пытаясь побороть взбунтовавшийся ветер, Пёс скалился и пытался напасть на сущность, и с попеременным успехом ему это удавалось, от костей и почерневшей плоти шёл дым, а остатки одежды тлели, оголяя полуразложившуюся плоть.

Я заметила новый вихрь, поднявшийся из спины существа и нацеленный на Никиту. Этот Навьи был на редкость умён, понял, что в первую очередь нужно избавиться от хозяина стражника. Я подняла руку, стрельнув потоком некромантии, зверь взвыл и вихрь опал, я сделала шаг, приблизившись, и снова закрутила силу, держа перед внутренним взором руны уничтожения духов. На этот раз луч угодил прямо в тело существа, от чего оно отлетело, ударившись о стену, пёс стражник прыгнул следом, терзая и разрывая сгнившую плоть, ещё один удар и зверь выгнулся, ревя от боли. Взмыл вихрь, поднимая в воздух комья грязи, пыль и камни, кружа вокруг, но я не обратила на это внимания, снова вызвав перед внутренним взором руну раз воплощения и подчинив силу.

– Вася, стой! – крикнул Никита, увидев, что я делаю, но было уже поздно.

Зелёный с мелкими жёлтыми искорками луч ударил в тело существа, оно занялось огнём, но вырвавшийся вой вместе с чёрным дымом стрелой полетел в мою сторону, ударившись прямо в грудь.

– Вася!! – крик Никиты я уже слышала словно через густую вату, перед тем как провалиться в темноту.

Я приходила в себя тяжело, голова раскалывалась, во рту было сухо, словно в пустыне, а тело ломило.

– Мммм – простонала я, открывая глаза и переворачиваясь на бок.

– Вася, слава богу, ты пришла в себя – Никита тут как тут оказался рядом, загораживая вид.

– Никит – слабо прошептала я – что со мной? Где я?

– Ты в больнице, сейчас уже всё в порядке. Ты сильно ушиблась и потеряла сознание.

– Больнице? – я отодвинулась и наконец разглядела белый потолок, бежевые стены, тумбочку возле высокой кровати, какой-то аппарат у стены.

– Ммм – снова простонала я.

– Что? Позвать врача, что-то болит? – засуетился Никита, ринувшись к двери.

– Пить.

– А, да, меня предупредили. Сейчас.

Он подошёл к тумбочке, и налив воды в стакан с трубочкой, поднёс её к моему рту, дав напиться. Ох, живительная влага потекла по сухому горлу, принося облегчение. Я выпила два стакана, хотя Никита и пытался остановить меня на одном, но пить хотелось так сильно, что я просто его не послушала.

– Что там произошло? – спросила я наконец, когда жажда была утолена, и я наконец начала нормально соображать.

– Дух вырвался из тела и напал на тебя, страж успел схватить его в последний момент, и он не успел вселиться в тебя.

– Вырвался? Но я попыталась развоплотить его, как он? Снова заклинание смазалось из-за ведьмовской силы?

– Нет, на удивление ведьмовская сила наоборот подпитала его, делая в разы мощнее, я редко когда встречал такое мощное заклинание.

– Тогда как?

– Навьи несмотря на то что дух, его невозможно развоплотить, его нужно сжигать в гневном пламени.

– Ох ты ж… матчасть, чтоб её. – выругалась я в сердцах. – Что же хорошо, что хорошо закончилось. – я улыбнулась, посмотрев на моего некроманта.

– И это всё? Ты чуть не погибла, не схвати его страж, он бы проник в тебя. – было видно, что Никита еле-еле сдерживает злость, я его понимала, но вот эта демонстрация нотаций сейчас уж точно излишня.

– Я ведьма, нами невозможно завладеть или поселиться.

– После этого дела с ритуалом и духом погибшего Гришаева, я бы не был так категоричен в своих уверениях. Наш убийца тоже ведьмак, но Гришаев смог им завладеть.

– К чему всё это? Всё закончилось, и бог с ним. Лучше скажи, как ты? Ты не пострадал?

– Несколько царапин, заживёт. – отмахнулся он от моей заботы – И не переводи тему. Вася, ты не поедешь на шабаш, и точка.

– Кто сказал?

– Я, это моё решение, и я отстраняю тебя от дела.

– Что?!! – я приподнялась на кровати, зло посмотрев на него. – Ты не посмеешь.

– Посмею и сделаю – отрезал он.

– А пророчество, ты же слышал, что сказала Ирина.

– Плевать.

– Но почему? Мы же уже всё обсудили.

– Потому что я так сказал и это моё последнее слово.

– А кто ты такой, чтобы решать за меня? Кто ты мне? Отец, муж… мы переспали несколько раз, и ты уже заявляешь свои права и приказываешь мне? Да пошёл ты, Черновский, знаешь куда! – закричала я на него. Я была так зла, что хотелось ударить его, вколотить истину ему прямо в голову и выбить эти порывы самца-защитника. Они конечно приятны, но не такой ценой.

– Кстати об этом – Никита вдруг резко сдулся, замялся и сел на стул рядом с кроватью – Вась, мне нужно тебе что-то рассказать, что-то, о чём ты не знаешь.

– Что? – грубо спросила я, не понимая, причин его такой резкой смены настроения.

– Вася, у нас… ты…

– О, пациент пришел в себя – дверь распахнулась без стука и в палату вошёл худой, низенький мужчина в белом халате и с папкой в руке. – Здравствуйте, я доктор Вадим Рекунов, ваш лечащий врач. Скажите, как вы себя чувствуете? – затараторил он быстро-быстро.

– Ээээ… кажется, нормально – ответила я растеряно.

– Отличненько, так, все показатели в норме, голова может поболеть ещё чуть-чуть, не удивительно, такой шишак вы себе заработали. Царапины и ссадины пройдут, там ничего страшного, в лодыжке лишь лёгкое растяжение, я выпишу рецепт на мазь. Плод тоже в полной норме, развитие согласно графику, и даже токсикоза не предвидится. – он говорил так быстро, перелистывая бумаги в своей папке, что я даже не сразу осознала, что он сказал. – Температура соответствует норме, давление чуть повышено, но в вашем положе…

– СТОП! – крикнула я, останавливая этот поток слов – что вы сказали?

– Я сказал, что давление чуть повышено, но для вашего положения – это нормально.

– Какое ещё положение? Какой плод? Вы хотите сказать, что я…

– Да, вы беременны. Срок ещё маленький, всего две недели, но всё в совершенной норме…

Я выпала в осадок от этой новости, мозг буквально отключился, и я больше не слушала, что там тараторил врач. Я подняла глаза на Никиту, встретившись с его одобрительным, светлым взглядом. Я ничего не понимала, две недели, получается я забеременела сразу же в нашу первую ночь. Получается, всё это время… «Вы связаны больше чем вы думаете, связаны навечно, но пока вы даже не подозреваете о вашей связи» – Марфа знала, знала об этом, и ничего мне не сказала.

– Вадим… простите не знаю вашего отчества, можете выйти пожалуйста – попросила я, мне нужно было поговорить с Никитой и разъяснить ситуацию.

– Но осмотр? – возразил он моей просьбе.

– Пожалуйста, дайте нам час и можете проводить осмотр.

Доктор нахмурился, несколько раз перевёл взгляд с меня на Никиту и обратно и наконец снова лучезарно улыбнувшись, ушёл, пообещав вернуться ровно через двадцать минут.

Мы оба молчали. Я согнула колени, обняв их руками и уставилась в одну точку, пытаясь переварить последние новости. Я беременна… это никак не хотелось укладываться в голове.

– Скажешь что-то? – первым прервал молчание Никита.

– Я в шоке… я не знаю, что сказать… а ты?

– А я рад.

Я повернула к нему голову, смотря на появившуюся усталую улыбку.

– Я рад и счастлив. Да всё это неожиданно, я и сам несколько часов сидел в полном шоке, когда узнал, но я рад. У нас будет ребёнок. – он широко улыбнулся, поднял мою руку и нежно поцеловал.

– У нас будет ребёнок – как болванчик повторила я за ним, всё ещё не в состоянии принять и осмыслить этот факт.

Да конечно я думала о детях, конечно, я представляла себя матерью, хотела мужа, семью, и полный дом ребятишек, я просто не представляла, что это будет так… так неожиданно, и в такое неподходящее время. И от… от кого? От любимого мужчины? Да, у меня были чувства к Никите, я можно сказать впервые в жизни так увлечена кем-то, впервые влюбилась, что уж тут скрывать, и мне абсолютно не всё равно на Нас, и там в глубине плескается что-то большее, чем просто влюблённость, я это знала. Но это не первые отношения такие скоропостижные, такие страстные. Отношения, в которых я позволила себе потерять голову и просто отдаться страсти.

– Но ребёнок – это ответственность, это нерушимая связь, это…

– Я понимаю, и я готов принять эту ответственность.

Я даже не заметила, как сказала последние слова вслух.

– Никита…

– Шшшш, всё будет хорошо. Мы вместе и это самое главное.

– Вместе?

– Да… Вася… конечно я не так представлял себе этот момент. Я думал о пляже, о каком-то острове, ночь, звёзды… но что уж, иногда всё случается вне зависимости от наших желаний. Вася… – Никита встал со стула и приклонил колено у моей кровати, взял мою руку в свою – мы не так давно знакомы, но даже за это время ты успела проникнуть в моё сознание, проникнуть мне под кожу, в моё сердце. Василиса Мирославовна Ларина, согласна ли ты стать моей женой?

Он смотрел прямо мне в глаза, смотрел и взглядом передавал, то что не досказал словами, то, что было там в глубине за словами. Я видела блеск его глаз, видела его чувства, но…

Я аккуратно погладила его руку, сжала холодные пальцы, поднесла к губам и нежно поцеловала, не отрывая взгляда от его глаз. Я уже знала ответ, моё сердце уже давно решило. Да он прав, прошло совсем немного времени, всего месяц, но этот мужчина уже очень цепко поселился в моём сердце. Да, я с лёгкостью могла себе представить дальнейшую жизни с ним, могла себе представить наших детей, наши выходные на природе, наши отпуска, наши горячие ночи, странно, но сейчас смотря в его глаза, я с лёгкостью могла себе это представить. Но…

– Мне нужно подумать – ответила я наконец.

Никита вздохнул, в ответ поцеловал мою руку и встал. Сделал несколько шагов по палате, зарылся пятернёй в волосы взлохматив их, как делал, когда сильно нервничал.

– Могу я узнать почему…? Точнее, что тебя останавливает дать ответ сейчас? Что…?

– Я не хочу, чтобы ты делал мне предложение, лишь потому что я беременна.

– Но – он резко развернулся, посмотрев на меня – я… – он так и не договорил снова, начав ходить по палате, словно загнанный в клетку зверь.

– Я с самого начала, как только осознал свои чувства, знал, что будет не легко. Меня воспитала ведьма, лунная, но ведьма, моя сестра ведьма, я вырос с ними и… я знаю вашу свободу, вашу потребность в постоянном творчестве всего, потребность быть теми, кто вы есть. А ты ещё и некромант, получив нашу безжалостность, стабильность и отчуждение от чувств. Я знал, что с тобой не будет легко… я… чёрт, я до сих пор не могу тебя понять и прочувствовать, каждый раз, каждый божий день ты не перестаёшь меня удивлять и я не знаю, что ожидать от тебя завтра. И мне от этого временами бывает очень хреново… там в лесу, пока ты принимала силу, у меня было много времени, чтобы подумать, осознать свои чувства и наконец принять их. Я… я люблю тебя, и это факт, от которого не убежать. Как бы сложно не было, как бы моё стремление к обладанию, эгоистическое желание «чтобы ты принадлежала только мне», как я уже говорил тебе, я безумно сильно хочу запереть тебя в своём доме в Швейцарии, и не выпускать, желательно никогда. – он остановился, посмотрел на меня, и в два шага преодолев расстояние до кровати, подсел ко мне, заключив в сильные объятия – Я люблю тебя – прошептал он мне на ухо те слова, которые я так сильно хотела услышать, которые я видела в его глазах, чувствовала в его прикосновениях, в его поцелуях, но впервые услышала устно.

Я отодвинулась, вглядываясь в его глаза.

– Я люблю тебя – прошептала я ему в ответ, наконец признавшись не только ему, но и себе в истинности своих чувств.

– Я могу это принять как ДА – усмехнулся Никита, поцеловав меня в шею.

– Неа – засмеялась я – я сказала, что мне нужно подумать, значит подумать, я дам тебе ответ, после того как закончится это дело.

– Вася, прошу тебя – взмолился он.

– Никит, этот вопрос решён. Это не просто моя блажь… слишком многое на этом завязано, слишком многое сейчас на кону, и я…

– Вася!

– Василиса!

В палату, словно смерч, ворвались мои родители. Оба, папа и мама.

– Васечка, мы как узнали… как ты? – запричитала мама.

– Ты – тут же взбесился отец, как только увидел Никиту – я предупреждал тебя. Ты понятие не имеешь, с кем связался…

– И я вас рад видеть – ядовито ответил Никита – С Василисой всё в порядке, лёгкое растяжение и царапины, в остальном всё в норме.

– Царапины, я говорил тебе что, если волос упадёт с её головы… Всё, я прикрываю эту шарашкину контору, и забираю её домой.

– Папа нет, прекрати.

– Что папа, что папа, мне Емельянов доложил, что вы задумали, ты с ума сошла связываться с этим уродом и выставить себя в роли приманки? Я понятия не имею, что за силу ты получила у этой чокнутой ведьмы, но я не позволю тебе рисковать собой и совершать безрассудства.

– Это не Вам решать, даже не смотря, что Вы член конклава, главный в этом деле я. И не Вам решать, кто в нём участвует, а кто нет – жёстко ответил Никита, сложив руки на груди и с вызовом смотря на папу.

– Не тебе мне указывать, щенок. У тебя нет никаких прав на мою дочь.

– Ошибаетесь, я имею полное право решать, что и когда будет делать моя невеста, и я за то, что полноправное решение за ней.

– Невеста – пролепетала мама, с изумлением смотря на меня.

Я пожала плечами, вдаваться сейчас в подробности и разъяснять родителям всю патовость ситуации не хотелось.

– Ты ещё и трахнул мою дочь – взревел отец, сделав несколько шагов, чтобы наброситься на Никиту, но был тут же остановлен сильной рукой мамы.

– Славушка, они уже достаточно взрослые ,чтобы решать такие вопросы без нас. Вася поправится, и мы все вместе спокойно поговорим. Правда, Василиса? Спокойно и откровенно – последние слова мама проговорила таким тоном, что я тут же вспомнила, что несмотря на её кажущуюся хрупкость, она всё-таки ведьма, и не слабая ведьма.

Я закивала в ответ, этот театр абсурда начинал забавлять. Отец с детства не проявлял такого рвения в моей защите, а с тех пор как меня инициировали как ведьму, то перестал контролировать, с кем я встречаюсь, и тем более, с кем сплю. Так что внезапно проснувшаяся тяга к благочестию, была чуточку странной, ну и смешной.

– Что за шум в палате пациента? – между родителями протиснулся коротышка доктор, смотря на них грозным взглядом – Пациентке нужен покой и никакого стресса, что за балаган вы тут устроили у беременной в палате?

– Вадим как Вас там, о врачебной тайне не слышали, а? – застонала я, прикрыв лицо руками – Ой, что сейчас будет…

Отец закрывал и открывал рот от негодования, а его глаза наливались кровью от злости. Ударит, вот как пить дать ударит Никиту. Мама сверлила меня недобрым взглядом, а Никита, видя такое, технично ретировался подальше от кровати, занимая удобную позицию, чтобы отразить удар.

– Да я тебя… да я тебя… – папа было хотел ринуться на Никиту, и тот даже сгруппировался, не собираясь сбегать.

– ХВАТИТ! – громкий возглас мамы и такой мощный поток силы буквально разбросал их по разным углам комнаты.

Никиту отбросило к стене, папу к двери, а доктор чуть не врезался в стоящий в углу аппарат.

– Хватит я сказала, дети малые, ей богу. ТЫ – она указала на отца – успокоился, она уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, с кем спать, от кого рожать и за кого выходить замуж. Решил контролировать ведьму? Ишь ты что удумал, это я спускала тебе с рук в детстве, сейчас уже поздно воспитывать. Ты… – она повернулась к Никите – будь добр и сделай всё по правилам, а значит я жду ужина, официального объявления помолвки и прошения руки и сердца моей дочери, ваши молодёжные взгляды на «мы всё сами и по-быстрому» меня не волнуют. И.. раз уж ты собрался на ней жениться, и она носит под сердцем твоего ребёнка, надеюсь ты не такой олух, чтобы рисковать её жизнью.

– Нет мэм, всё будет, и я уверяю, жизнь вашей дочери для меня важнее моей собственной – выговорил Никита скороговоркой, с каким-то благоговейным ужасом смотря на мою маму.

– А ты – она перевела свой пылающий гневом взор на меня – с тобой, юная ведьма мы поговорим позже и о доме, котором ты приняла, не поставив мать в известность, и о принятой тобою силе от неизвестно какой ведьмы и о многом- многом другом.

Я снова кивнула. Я и забыла, какой может быть моя мама в гневе. Это с виду она робкая, предпочитающая быть в тени отца, но, когда нужно, в ней просыпается истинная фурия.

– Пошли. Оставим доктора делать своё дело. – она подцепила за локоть папу, и они оба покинули палату.

– Фуухх – выдохнул Никита – кажется я чуть-чуть ошибся, и мне придётся опасаться тёщу, а не тестя.

– Мда, не ожидала что всё это раскроется таким вот образом.

– Так, прошу и Вас покинуть палату, мне нужно осмотреть больную.

Доктор Вадим прогнал Никиту из палаты и принялся за осмотр.

-27-

Меня выписали на второй же день, прописав отдых и кучу витаминов для беременных. Мне всё ещё было сложно свыкнуться с новым статусом и состоянием. Странно, но я вообще не ощущала никаких изменений в себе, ни на физическом, ни на энергетическом уровне. Хотя после разговора с мамой, состоявшимся тем же вечером в больнице, стало много легче. Мама, как и обещала пришла после заката, выгнала Никиту, которого в коридоре ожидал отец и у нас состоялся долгий и обстоятельный разговор. Узнав всю информацию про моё посвящение, новую силу и знания, также разузнав все подробности дела и получив моё заверение быть осторожной и не геройствовать, мы перешли к более личным темам. Вот тут-то мне пришлось вывернуть всю душу наизнанку и сознаться родительнице про мои отношения с Никитой, про мои чувства и незапланированную беременность. Но мама не только поддержала, но и направила, помогая советами и новыми знаниями насчёт моего состояния. Получив от неё целый список специальных трав и рецептов настоек для поддержания нормального развития плода, также новые практики для подпитки энергетической прослойки, мы наконец горячо распрощались друг с другом. После её ухода Никита так и не появился, а где-то в час ночи меня разбудило смс «Буря прошла, шторм утихомирился, и кажется, нам дали зелёный свет. Сегодня не жди. Пьём» и фото двух бутылок текилы в каком-то баре. А через час пришло сообщение уже от отца «хороший мужик, не сомневался, что ты сделаешь правильный выбор. Люблю, но за потраченные нервишки всё равно выпорю». Вот после второго сообщения, я уснула со счастливой улыбкой на губах. Всё налаживалось наилучшим образом.

Никита привёз меня домой, к себе домой и когда это я стала называть его квартиру домом? Счастливый Цербер и полный забот Драгомир удивили, но оказывается, Никита уже успел сообщить домовому счастливую новость, а Цербер просто соскучился. После всех разговоров меня ждала ещё одна беседа с моими домочадцами, по которым я невероятно сильно соскучилась, и даже несмотря на то, что мы общались практически ежедневно, и они в курсе происходящих со мной приключений, я всё равно скучала по своему пушистому, пузатому фамильяру. Радость Федьки и Бори от новости про пополнение в семье чувствовалась даже через трубку телефона, особенно после того как они услышали о предложении Никиты. Правда, Борька строго настрого приказал не мучать мужика и дать ответ как можно быстрее.

Всю эту радостную компанию в лице моих родителей, фамильяра, домовых и Никиты объединяло одно: все в один голос отговаривали меня от дальнейшего участия в расследовании. А аргумент насчёт пророчества не желал восприниматься всерьез ни в какую.

Уже ночью, сидя на диване в гостиной, под пледом и с чашкой травяного отвара прописанного мамой, я пыталась донести свою точку зрения до Никиты.

– Я не супергерой – вздохнула я, отпивая глоток ароматной жидкости – ну вот от слова совсем не супергерой, да и вообще не герой и уж точно никакой не супер. Я никогда не хотела быть героем и свою работу никогда не воспринимала как что-то эдакое, типа мы полиция и мы стоим на страже закона. Да, мне как и тебе, нравится расследовать преступления, нравятся приключения и чувствовать себя частью машины, хочется верить, добра. Но образ бравого героя-полицейского с шашкой наперевес рвущегося защищать людей и мир, вообще не про меня. Ну какой из меня крепкий орешек или терминатор? Но если я могу что-то сделать, пока есть надежда что-то изменить, я не могу отступить и словно облезлая собака, поджав хвост, спрятаться в конуру.

– Пока есть надежда – глухо проговорил Никита, он стоял у погасшего камина со стаканом виски в руках, разглядывая, как играет янтарная выпивка на гранях бокала – знаешь как-то, ещё в молодости, когда я ещё думал о спасении мира и о том, что полиция делает правое дело, мама мне дала очень дельный совет «надежда это величайшее зло, не дающая человеку жить полной жизнью. Убей надежду.» – сказала она мне. И лишь последовав её совету, я смог выплыть из многого дерьма, в которое втягивала меня жизнь. После академии, я работал обычным опером в отделе и там… многое там было и не всё приятное и романтичное. Было время, когда я разочаровался не только в системе и в своей работе, но и в людях и в жизни. Было время, когда надежда это всё, что позволяло мне держаться на плаву, когда все твои идеалы и ценности рушатся под ногами и ты не знаешь, что делать и как жить дальше, но ты продолжаешь надеяться, что вот оно, наступит время и всё изменится. Что ты можешь что-то реально сделать, найдёшь преступника и остановишь маньяка, который убивает маленьких детей забавы ради, или спасёшь чью-то жизнь, когда похитили жену олигарха ради выкупа, или сможешь вычислить вора и помочь людям сохранить своё имущество. Но вот как-то не удавалось, была надежда, романтическая абстракция добра и зла, света и тьмы, которых в принципе нет и никогда не было. Мир таков как он есть, и каждый из нас всего лишь винтик в огромной машине мироздания. Какие-то дела так и оставались не раскрытыми, я часто не успевал и гибли люди. Да много всякой фигни было тогда в моей голове. И с Амалией я всё надеялся, что что-то изменится, думал, что могу хоть что-то сделать, но… Убей надежду. И лишь избавившись от этого, я наконец обрёл свободу просто жить, просто делать своё дело и не оглядываться назад. Мне нравится то, что я делаю, я не просто разгадываю сложные схемы преступления, но и нахожу убийц и воров, но я не судья и не палач, я всего лишь бесстрастный обыватель, просто следователь, который разгадывает загадки. Но это дело? Пойми меня, я не хочу, чтобы ты лезла в это дело, не хочу, чтобы ты шла туда, и не только потому, что боюсь за тебя и за нашего ребёнка, боже, да я боюсь потерять тебя, но больше всего я не хочу, чтобы ты была судьёй и палачом, мы не в праве судить и наказывать кого-то. Мы найдём его, схватим, и пусть другие судят, не ты.

– Наступает время, когда нам приходится брать ответственность за свои поступки, за свои мысли и суждения, не только за то, что мы делаем, но и за то, что мы можем сделать. Я могу остановить его, и это моя ответственность, делать это или нет, и я готова принять все последствия своего решения.

Он какое-то время смотрел на меня, залпом выпил алкоголь, стакан звякнул о мраморную полку камина. Никита подошёл ко мне, склонился и впился в губы жёстким, требовательным и даже властным поцелуем. От такого напора я опешила, но также как в первый раз, просто поплыла, теряя голову от его запаха, от ощущения его губ на своих, от его требовательных рук, сжимающих мои волосы до боли. Мы оба тяжело дышали, оторвавшись друг от друга, лишь когда перестало хватать воздуха.

– Свадьба через месяц – проговорил он мне, отстраняясь.

– Что? Это условие? – я недоверчиво прищурилась.

– Нет – это не условие. Просто подумал, что ты не захочешь свадьбу, когда живот уже станет виден.

– Я вообще-то ещё не дала ответ.

– Это не отменяет того, что свадьба будет в конце июля. – он наклонился и подхватил меня на руки.

– Никит – по привычке я взвизгнула, крепко ухватившись за его шею.

– Будет тебе шабаш и попытка, но только под моим контролем, тебя будут прикрывать мои лучшие ребята и ты возьмёшь собой оружие, а то что за мент без пистолета?

– Я очень плохо стреляю, хватает лишь на сдачу нормативов.

– Значит у меня полторы недели, чтобы натаскать тебя. И да, это мои условия.

– Согласна – кивнула я пытаясь удержать серьёзное лицо и не заулыбаться.

Он покачал головой, высказав неодобрение, явно показывая, что из меня не только никудышный стрелок, но и конспиратор.

Склеить лунный кристалл и перенаправить потоки силы на себя оказалось сложнее, чем я предполагала изначально. Даже несмотря на схемы, полученные от Марфы в её гримуарах, всё равно это была нудная, кропотливая работа, на которую я тратила большую часть времени. Никита, как и обещал, бросил все силы на проработку операции под названием «Шабаш», где по идее, мы делились на две группы: первая группа страховала меня на шабаше у Периславы, вторая группа была рассредоточена у предполагаемого места преступления, старинного здания, в прошлом служившего домом для какого-то вельможи, сейчас же переделанного под офисы.

За два дня до шабаша нам улыбнулась невероятная удача, Марк наконец смог отследить IP-адрес убийцы и обнаружить его местоположение. Спецгруппа под руководством Ивана, в состав которой входил и сам Никита поехали на квартиру, но по закону подлости не нашли там никого. Но эта операция наконец дала нам имя убийцы, всё-таки я была права и это оказался Никола Солдатов, брат или же сын Светланы Солдатовой. Из Томска, по ним так и не было никаких известий, после переезда семья пропала, и о них ни слуху, ни духу, они словно сквозь землю провалились. Затеряться на просторах нашей необъятной родины более чем легко, особенно без единой базы данных по людям. Но даже те крупицы информации, что у нас были, дали возможность составить хоть какой-то портрет личности. Мать Егора Кротова оказалась права в своих суждениях, и Никола с детства состоял на учёте в псих-диспансере. У пацана ещё в младенчестве наблюдались садистские наклонности, он мучал животных, издевался над детьми во дворе, несколько раз его заставали за копанием в собачьих останках, убил ли это он их, или же просто нашёл труп, доказать не смогли. После переезда вроде бы всё успокоилось, и парень смог нормально окончить школу, но учителя писали, что он всегда был замкнут, предпочитая сидеть дома, не общался со сверстниками, находя утешение в виртуальном мире. Замкнутость ребёнка списывали на алкоголизм и жестокость отца, который держал парня в ежовых рукавицах и нередко поколачивал.

– Если пацан прирождённый садист, то воспитательные меры отца в принципе оправданы – прокомментировал Емельянов, слушая доклад Марка.

Емельянов, кстати, так и остался с нами, решив отсидеть дело до конца. После его предательства, и того, что он шпионил для моего отца, я высказала ему пару лестных слов, но этим дело и ограничилось. По правде говоря, зачем это преуспевающему бизнесмену и почему он тратит своё время с нами, я так понять и не смогла. Отец, кстати, на время отступил. После разговора на брудершафт с Никитой он стал лояльнее относиться к моему участию в деле, и даже благодаря ему мы получили карт-бланш на использование любых мер и средств, необходимых для поимки опасного преступника. Как отец сообщил Никите в откровенном разговоре, никто из конклава не верит в реальность соединения Подреальности с нашим миром, и финалом ритуала считают лишь получение силы. А придуманную угрозу – как они её назвали, считают лишь больным воображением помешанной некромантки, жившей несколько сот лет тому назад.

Так или иначе, мы старались подготовиться к любому повороту событий. Хотя реальность, как всегда, преподнесла сюрприз.

21 июня, после салона, одевшись в дорогое, шикарное платье от модного дизайнера, глубокого зелёного цвета, с ажурной вышивкой и глубоким декольте, нацепив высокие шпильки и прихватив клатч, я вошла в дом Периславы Елизаровой. В принципе под старинным названием Шабаш, скрывался обычный светский раут, который в конце должен был закончиться ритуальным зажжением костров и встречей рассвета у пруда. Шикарный особняк в самом центре столицы за высокими коваными воротами скрывал настоящий яблоневый сад с узкими аллеями и резными скамейками, искусственный японский пруд и даже английскую лужайку, на которой сейчас возвышались шесть вязанок хвороста, расставленных согласно дизайнерскому замыслу. Дом украшала позолота, яркие лампы, лёгкая музыка, богатый фуршет и дорогое шампанское. Вечер ничем не отличался от обычного светского праздника, принятом в богатых домах Рублёвки. Что же, что-то подобное я и ожидала. На удивление тут было достаточно много народу, только женщины, даже официантки, планирующие по залу с подносами, также только женщины, это была единственная отличительная черта данного вечера с громким названием Шабаш. Но к Перисвете шли не за аутентичным празднованием, а за связями и новыми знакомствами. Если тебе нужен был настоящий Шабаш, то многие из нас просто уезжали за город, собираясь в ведьмины круги и празднуя согласно всем традициям.

Цедя один и тот же бокал шампанского, я мирно прогуливалась среди гостей, то и дело встречая знакомых, или знакомых моих знакомых. Мы общались на отвлечённые темы, кто-то интересовался куда я пропала, кого-то волновала моя личная жизнь, кто-то поздравлял со свободой от мужа человека, кто-то наоборот сочувствовал Вадиму, у кого-то был зуб на меня, и они не постеснялись уколоть или же напомнить о прошлом проступке, кто-то наоборот сочувствовал, но в основном большинству было на меня наплевать, и меня это абсолютно устраивало. Изредка в наушнике, спрятанном глубоко в недрах ушной раковины раздавались комментарии Лёши, который отвечал за связь, Радомира, который отвечал за мою группу и Никиты, который курировал всю операцию. Комментарии ребят, после колких заявлений некоторых ведьм, поднимали настроение и помогали сохранить концентрацию на деле. Вообще на эту операцию меня снарядили всем, чем только можно, и передатчик в ухе, gps маячок размера с наконечник булавки на теле, на бедре пистолет, вытаскивать который я тренировалась неделю, и пока Никита не убедился в моих умениях, не успокоился, а то спрятать пистолет, пусть и не под облегающее, но всё же открытое платье было сложно. В сумке, был ещё электрошокер, и даже небольшой раскладной стилет из калёного железа, на всякий пожарный, вдруг понадобится для какого-то ритуала. Лунный кристалл размером с небольшой шарик был аккуратно уложен в бюстгальтер, хотелось, чтобы эта вещица была поближе к телу.

Перисвета появилась ближе к середине вечера, как всегда прекрасна и шикарна. В свои пятьдесят, она как все ведьмы, достигшие определённого возраста, выглядела чуть за тридцать. Истинная королева вечера. Натуральная блондинка, она с лёгкостью напоминала древнею Валькирию на картинах Васильева, и в тоже время с лёгкостью могла стать лицом любого модного дома Европы. Статная, с полной грудью и совершенной женственной фигурой, каждое её движение было преисполнено грацией и невероятной верой в себя и то, кем она является. О таких людях принято говорить «знает себе цену», и Перислава уж точно знала высоту своего значения.

Плавной походкой она прошлась по залу, кивая и улыбаясь гостям, изредка останавливаясь, чтобы переброситься несколькими фразами с избранными. Я наблюдала за ней с неким восхищением и уважением. Перислава на самом деле прошла огромный путь для того чтобы оказаться на вершине пирамиды, она по праву считалась одной из самых могущественных ведьм, и с лихвой заслужила каждую похвалу в свой адрес. Я всегда уважала её, но никогда не заглядывала ей в рот и не стремилась угодить или подстроиться. Странно, но в отличии от многих других ведьм я никогда не хотела походить на неё. Роль королевы совершенно и абсолютно не для меня.

Она приблизилась ко мне, остановившись на шаг ближе, чем того требовали приличия.

– Что же, и неправильным ведьмам найдётся место среди нас. – поприветствовала она меня.

– Перислава – я подняла бокал в ответном приветствии.

– Чувствую, ты наконец избрала Дом. Теперь понятно, почему Альбина так ходатайствовала за тебя, требуя твоего присутствия сегодня. Вы, Земные, друг за друга глотку вырвете. – прошипела она, но тут же взяла себя в руки.

Перислава была озёрной ведьмой, из тех ведьм, которые полностью посвятили себя битве и борьбе за одну им понятную правду.

– Что же, добро пожаловать – она быстро взяла себя в руки, всё же Перислава в первую очередь была политиком – надеюсь, твой вечер пройдёт продуктивно.

– Спасибо – я улыбнулась в ответ, никак не отреагировав на предыдущую вспышку.

Когда-то она меня уговаривала присоединиться к озёрным ведьмам, но после приключений на Алтае я и слышать о них не хотела. Меня хоть и называли неправильной ведьмой, а вот заполучить в свои ряды хотели многие.

– Та, кого вы ищете, тут – прошептала она, склонившись к моему уху – следуй за белым кроликом.

Я кивнула, дав понять, что всё поняла.

– Хорошего тебе вечера Василиса, и надеюсь, всё обойдётся без твоих казусов – громко проговорила она, фальшиво улыбнувшись и чокнувшись с моим бокалом.

Я так же фальшиво улыбнулась в ответ, наблюдая как Перислава переходит к другой ведьме.

– Какой нах белый кролик? Мы что, в матрице? – раздалось в ухе возмущённое сопение Радомира, который прекрасно слышал слова Периславы.

– Ага, следуй за белым кроликом и попадёшь в кроличью нору, в которой окажется страна чудес, а перед ужином у нас будут отрубленные головы – прошептала я, уже рыская глазами в поисках подсказки.

– Какие ещё головы? – раздался в наушнике голос Радомира.

– Это из Алисы в стране чудес, она прыгнула в кроличью нору за белым кроликом, следуй за белым кроликом – оттуда. Ты что, Алису не читал? – возмутился второй голос, Лешкин.

– Да читал я, но Матрица…

Незаметно прикоснувшись к серёжке, я вырубила наушник, не хотелось сейчас слушать препирательства Радомира и Лёши. У меня была цель, нужно было найти девушку с чем-то, напоминающим белого кролика.

Не выпуская бокала из рук, я начала свой мирный марш по залам особняка, разглядывая присутствующих. Сотни шикарных платьев, сверкающие драгоценности, какие-то подобраны со вкусом, какие-то откровенно кричащие о безвкусице владелицы, используемые лишь для того, чтобы показать богатство и статус. Разнообразные причёски, макияж, каблуки, громкий смех, веселье и звуки чокающихся бокалов, но ни намёка на белого кролика.

Выйдя в сад, я уже совсем отчаялась, когда наконец заметила её. Среднего роста, одетая в простое чёрное платье, слишком простое для этого места, чёрные туфли-лодочки, миниатюрная фигурка, короткие чёрные волосы небрежно расчёсаны в попытке придать им хоть какой-то вид причёске, на простом, не запоминающимся лице слишком мало косметики, и он, белый кролик на левом плече. Прямо как в сказке, кролик, державший красный цилиндр и весело подмигивающий. Как по мне, манер татуировки совсем не подходил к выбранному месту, но с моим драконом не мне судить. Я замерла у одной из древнегреческих статуй, которых в саду было достаточно, наблюдая за девушкой. Она стояла у пруда с бокалом шампанского, и просто смотрела на воду. Казалось, девушка чем-то огорчена. Скорее всего у неё зазвонил телефон, так как она потянулась к сумочке на плече, достала смартфон, прочитала сообщение, разом став сосредоточенной, что-то напечатала в ответ, снова получила сообщение, на последнее не стала отвечать, но я заметила, как её спина напряглась. Спрятав телефон обратно в сумочку, девушка отложила бокал на бортик пруда и неспешной походкой направилась по одной из узких аллей в глубь сада. Осторожно, стараясь, чтобы меня не заметили, я последовала за ней.

Девушка медленно шагала по тропинке, не оборачиваясь, казалось она просто прогуливается ленивым шагом. Прячась за деревьями и мысленно матерясь на утопающие в земле каблуки, я следовала за ней, пока звуки банкета не остались позади.

– Зря ты пошла за мной – проговорила девушка, резко развернувшись и посмотрев прямо на дерево, за которым я пряталась.

Скрываться больше не было смысла, и я вышла из-за укрытия.

– Ох и зря – она хищно улыбнулась и на простом личике проступила злобная гримаса.

– Кто..

Но задать вопрос я не успела, сзади что-то тяжёлое опустилось на голову и меня поглотила темнота.

-28-

Головная боль прострелила затылок, веки налились тяжестью, и я с трудом открыла глаза. Просторное каменное помещение, я сижу в неудобной позе на каком-то жёстком деревянном стуле, руки связаны сзади, ноги привязаны за лодыжки к ножкам. У металлического стола стоят двое, простенькая девушка с татуировкой белого кролика и высокий плечистый парень. Они о чём-то перешёптываются. В противоположном от них углу лежал кто-то связанный, по одежде сразу было понятно, что это мужчина, но лица не было видно. Кажется, он был без сознания.

Я перевела взгляд на стены и чуть не задохнулась от увиденного. Всё пространство от потолка до пола было исписано древними рунами, ключи входа для Подпространства, которые используют ходящие. Это именно то место. Боже, как?

Девушка подняла голову и увидела меня. Кивнула мужчине, указывая на меня, и он наконец развернулся ко мне лицом. Он был именно таким, как его описывал Данисов, высокий, кареглазый блондин с простым, мало чем выдающимся лицом, сейчас он был гладко выбрит, и на вид ему было не больше двадцати, одетый в простую серую футболку и линялые джинсы, с виду обычный простой парень, каких миллионы на улицах города. С последних фотографий Николы Солдатов, которые мы нашли, он мало изменился, разве что возмужал, да и глаза стали злее.

Парень нахмурился, изучил меня пытливым взглядом, кивнул самому себе и что-то нашёптывая себе под нос, развернулся к столу, начав складывать какие-то смеси и порошки в медную миску. Специальные выжимки из трав, необходимые для ритуала, открывающие разум, как те что использовал Никита во время моего похода в Подреальность.

– Кто ты и что тебе от меня надо? – я решила не медлить и попытаться разговорить парня, потянуть время, пока ребята меня ищут, она же должны меня искать, ведь так?

Никола ничего не ответил, продолжая бубнить какую-то ахинею и смешивать порошки и травы.

– Никола, Никола Солдатов, послушай, давай поговорим, то что ты задумал, это всё неправда, у тебя ничего не получится.

Парень вздрогнул при упоминании своего имени, но продолжил толочь свои травки. Ведьма озабоченно поглядывала на меня, но боялась проронить хоть слово, изредка кидая взгляды на Николу.

– Знаешь, вот я до сих пор не могу понять, зачем я тебе? Мы изучили весь ритуал, полученный от Марфы, но так и не смогли понять ответ. Ведьма у тебя есть, жертва, как я вижу тоже, кстати кто это? Тело какое-то знакомое, но не могу вспомнить? Эх, ладно, некромантией ты и сам владеешь, так зачем тебе я?

Никола продолжал молчать, а неизвестная мне ведьма ёжиться от страха.

– Да ладно тебе, мы же вычислили ритуал, команда быстрого реагирования сейчас прочёсывает точку и скоро накроют тебя. К чему трепыхаться?

По крайне мере, я очень сильно надеялась на это. Я пошевелила руками, но путы были так сильно стянуты, что причиняли боль, ноги затекли, а сквозняк холодил кожу. И тут я лишь сейчас почувствовала, что тяжести на бедре больше нет, пистолет пропал. Скорее всего они его сняли с меня. Мерзость! Но отчаяние нахлынуло, когда я осознала, что так и не включила микрофон обратно, когда вырубила его, не желая слушать литературный спор Радомира и Лёши, так и не включила.

Я глубоко вздохнула, собираясь с силами, это магам и некромантам необходимы руки для того, чтобы направлять силу в заклинания, мы, ведьмы, можем использовать силу и так. Сфокусировавшись на всех телесных ощущениях, пытаясь почувствовать каждую клеточку своего тела, я чуть не запищала от радости. GPS передатчик, как и наушник с микрофоном были всё ещё на мне, скорее всего они провели лишь поверхностный осмотр. Но невообразимую радость я испытала, когда ощутила холодную гладь Звёздчатого кристалла у себя под грудью. Ха, Никита ещё смеялся, из-за того, что я выбрала это стратегическое место для него, вот говорят же, слушай свою интуицию.

Нагнув голову к плечу, пришлось извернуться чтобы коснуться камушком серёжки, который включал передатчик, до кожи. Я чуть голову не вывернула, но в ухе раздался электрический треск. А буквально через несколько секунд я услышала невнятный голос Леши, раздающийся сквозь помехи.

– Вася, Вас…са…. Шшшш… жива?… те…ля тебя… gps си…ал не доступ… ты можешь …орить? …. Шшшш…

Так, gps сигнал пропал, они не знают, где я, и жива ли вообще. Я их слышу сквозь какие-то помехи, интересно, а они меня или слышат или нет.

– Слушай, я тут подумала, а как вы меня затащили сюда? Вокруг же должно быть оцепление. И где мы вообще?

– Заткнись! – прорычал он старческим утробным голосом, от которого по коже прокатились мурашки страха.

– Ва… жив…! … ШШШШ… сил… ехи, узнай …. Шшшш

– Опа… – издала я наигранное изумление – сам господин Григорий Гришаев своей персоной? Неужто мне выпала честь познакомиться со знаменитым Гришенькой. – наигранно весёлым голосом тараторила я, специально строя из себя дуру, чтобы выведать у него местоположение этой каменной комнаты.

– Ррррр – ведьмак повернулся ко мне, буравя полностью красными глазами, полными гнева.

Я сглотнула, смотря в эти внушающие ужас красные провалы в бездну боли. А именно о боли и муках страданиях я подумала, смотря на перекошенное злобой лицо. Под футболкой на правом боку что-то выпуклое зашевелилось, и это смотрелось омерзительно.

– Если ты сейчас же не заткнёшься, то Никола получит для себя новую игрушку. Ясно тебе?

– Яяяясно – запинаясь, выговорила я – но всего один вопрос, где мы?

– Я сказал тебе…

– В бункере – раздался новый голос из-за открывающейся металлической двери за моей спиной. – Этими бункерами испещрена вся Москва, конкретно этот где-то на юге соединяется с Кремлём, кажется.

Я узнала этот голос, узнала даже несмотря на то, что слышала его всего два раза в жизни, но всё равно узнала, и не хотела верить в то, что это могла быть она.

Высокая стройная девушка, в неизменном аккуратном деловом костюме, на этот раз иссиня-чёрном, с длинными волосами, собранными в высокий хвост, идеальным макияжем и красными ногтями, обогнула стул, на котором я сидела и встала передо мной, скрестив руки на груди.

– Твою ж…. Амалия? – не сдержалась я, буквально выплюнув её имя с омерзением.

– Именно я, а ты думала, кто заварил всю эту кашу?

– Входы закрыла? – отвлёк её Гришаев-Никола.

– Всё замуровано, эти придурки рыскают по округе, прочёсывают здания, они никогда не догадаются, что вход под старым памятником в заброшенном сквере.

– Шшшшш….ка… скв….

– Это тот, что за домом Периславы? С покорёженными деревьями? – переспросила я, пытаясь выведать как можно больше информации.

Она высокомерно улыбнулась, показывая мою правоту.

– Но это же за несколько километров от тринадцатой точки – изумилась я.

– А ты думала, мы полезем прямо в лапы врагу? Даже не надейся. Кстати, твой телефон остался в саду у нашего высоко любимого члена конклава, так что тебя не отследят по нему. Никто тебя не найдёт, даже не надейся.

– Прин…Шшшшш….ем… – доложил голос Радомира.

– Что… ас… – в ухе послышался новый голос, такой родной голос.

– О… ва…. – доложил Радомир.

– Ва… ты… слы… Любимая, дер… мы…те… ашим… толь…держи…

Боже, как же мне хотелось ему ответить, крикнуть, чтобы торопился, крикнуть, что я жива и невредима, но пришлось закусить губу, чтобы не проронить лишних слов. Если они узнают, что на мне работающий, пусть и с помехами, но работающий микрофон, то я не знаю, что они со мной сделают.

Я выдохнула, беря себя в руки, нужно просто дождаться подмоги, просто дождаться их.

Амалия стояла напротив меня, ухмыляясь и пристально следя за моими реакциями, а я не стала скрывать своего шока и омерзения от происходящего. Нам даже в голову не приходило искать кого-то ещё, а уж подумать на Амалию… даже в самом страшном сне это не могло привидеться.

– Какого… Зачем тебе это? Нет, теперь я поняла почему я тут, всё из-за Никиты. Но зачем тебе всё это? Ты же вроде добилась своего и получила место при конклаве. Я просто не понимаю… – я была растеряна, шокирована и реально уже ничего не понимала.

Да я мало что знала об этой мадам, но… нет, в голове не укладывалось, даже видя её перед собой, я всё ещё не могла поверить, что это не глюк.

– Место при конклаве? Из-за Никиты? – зашипела эта кукольная мразь, резко развернувшись ко мне. – Да что ты вообще понимаешь?

– Так объясни.

Амалия сузила глаза, смотря на меня с нескрываемой ненавистью, от маски идеальной леди не осталось и следа, сейчас она была похожа на фурию. Очень разъярённую фурию.

– Ну же, по мотивам жанра, раз уж всё движется к развязке, и мы все умрём, расскажи, облегчи душу – подтолкнула я её.

Мне на самом деле было любопытно, с какого бока она связана со всей этой историей, да и время стоило потянуть.

– Ну, во-первых, умрёшь ты, может быть, всё зависит от твоих умений и выдержки. Вот он, умрёт точно – она ткнула наманикюренным пальчиком в мужчину в углу, который до сих пор валялся без сознания. – А мы… мы станем богами нового мира.

– Богами?! Ты чокнутая? Хотя исходя из того, что ты тут и веришь во всю эту чушь с Подреальностью, то точно чокнутая.

– Чушь? Ха-ха-ха-ха… это тебе твой любимый папочка наплёл? О да, я знаю мнение конклава на этот счёт, мнение которому посодействовала я. Они ведь давно поняли, что Гришаев, точнее Никола, повторяет ритуал, изобретённый Аглаей. Ещё двести лет назад, она откопала древние манускрипты ходящих, которые изучили подреальность от и до, и в них наткнулась на то, как совместить наши два мира. Но конклав настолько туп и самоуверен в своём всезнании, что не придал значения этому ритуалу, посчитав его очередной блажью спятившей некромантки. А я сделала всё, чтобы они так и остались в своём заблуждении. Лишь избранные из её рода знали правду, лишь те, кому передалось её наследство, знали, что наступит день и кто-то из нас исполнит начатое ею.

– Ты хочешь сказать, что ты…

– Да, Аглая Гришаева, в девичестве Абужина, моя пра, пра, пра, пра тётка. Во мне течёт её кровь и её сила.

– Но я думала, это Гришаев пытался провести ритуал.

Ведьмак за металлическим столом дёрнулся при звуке своей фамилии, но не отвлёкся от своих занятий. Амалия стояла так, что загораживала мне обзор и я не видела, что он делает и на какой стадии все приготовления сейчас.

– Пытался, давно. И у него всё бы получилось, если бы не эта сука Марфа. Она заточила его дух в подреальность, закрыв ему проход в наш мир. Ты хоть можешь себе представить, каково это, семьдесят лет скитаться по подреальности? Выживать, быть жертвой или охотником? Целая вечность в настоящем Аду.

Как по мне, так он получил по заслугам, раз уж так сильно хотел притянуть подреальность в наш мир, то быть закованным в любимом мире закономерное наказание. Но я ничего не сказала, дав Амалии возможность излить душу. А она тем временем продолжала.

– Когда я узнала тайну рода, то задалась целью исполнить своё предназначение и продолжить работу прародительницы. Всё, что я делала, было лишь ради этой цели, ради величия. Конклав? Это Никита тебе рассказал, что я была одержима конклавом? Он, кто же ещё? Все так думали, все думали, что девочка из бедной семьи из захудалой деревушки в самой глуши нашей родины мечтает о конклаве, о политике и хочет быть вровень с сильными мира сего. Но мне нужны были лишь их деньги, их архивы и записи. Мне нужно было возродить наш род и найти того, кто поможет осуществить начатое. Ты хоть представляешь, через что мне пришло пройти, чтобы добраться до Москвы и попасть в высшее общество? Нет, ты даже себе представить не можешь. Ты Василиса Ларина, из рода сильных ведьмаков, отец владелец мульти миллионной корпорации, у вас денег куры не клюют. Золотой ребёнок из золотых пелёнок, не знающая лишений, тогда как мне пришлось зубами выгрызать себе путь наверх. С самого детства я знала, что попаду сюда, в это место и открою портал меж нашими мирами. Я целеустремлённо шла к своей цели, и вот она почти уже достигнута. – Амалия развела руки, обводя ими пространство с ритуальными рунными ключами на стенах и начерченном изломанном круге на полу.

– С…ка – раздался в наушнике треск напоминающий голос Никиты.

О как же сильно я сейчас была с ним согласна. Но мне не нравилось, что Никита услышал всю правду. Конечно, Амалия чокнутая, съехавшая со всех катушек стерва, но я бы не хотела, чтобы Никита слышал всю эту грязь. Все-таки, что бы он не говорил, но он по-настоящему любил эту женщину, да всё уже прошло, и за последние недели он сто раз доказал мне истинность своих чувств, но и она когда-то занимала место в его сердце. Как по-моему, осознание, что ты любил монстра, не самое приятное знание в жизни.

– Как я понимаю, ты сейчас мне расскажешь слезливую историю о том, как плохо тебе жилось, бедненькая девочка, мечтала о роскоши, а пришлось довольствоваться тем, что есть. – я скептически хмыкнула. – Бедненькая Амалия, все её не любили и обижали. Тебя пожалеть? К чёрту… то, что ты собираешься сделать, это безумие, ты уничтожишь наш мир, уничтожишь жизнь! Одумайся!

– Мир? Жизнь? Я только и слышу об этом с самого детства. Великая цель, защита мира. Нам дана сила и мы воины света. Некроманты стоят на страже и воюют против адских тварей подреальности, защищая жизнь. Великие слова, не так ли? Но ради чего бороться, ради кого? Ради людей, которое даже не знают о нашем существовании? Ради этих слабых, грязных людишек, которые давным-давно клали на этот мир и эту планету, и уничтожают её день за днём? Или может, ради жизни? А… ведь так вы, ведьмы, называете это существование – жизнью. Может, для вас это и жизнь, вы давно захватили власть, выдвинув себя на первое место. Даже в тёмные времена истории, сжигали и уничтожали нас, некромантов, сколько наших полегло в кострах инквизиции? Инквизиции, созданной и начатой вами, ведьмаками. Вы полностью подчинили себе конклав, у некромантов всего два места из двадцати одного, пять вы отдали магам и мистикам, а остальное захапали себе, контролируя всё. Нас же призирают, относятся с пренебрежением, называют Привратниками смерти, кащеями. Тогда как вы, ведьмы – это жизнь нашего мира. НЕТ! Вы ничто, и этот мир до сих пор жив лишь благодаря нам, благодаря некромантам.

– У тебя точно не все дома и сбиты все векторы восприятия реальности. Какая к дьяволу власть и разделение? У каждого своя роль, ты что, хочешь поменять саму суть силы? Нет, ну то что ты чокнутая, это мы уже поняли, но ты ещё и тупая, вообще ничего не понимаешь в устройстве мироздания. – её гневная тирада лишь разозлила меня.

О да, в прошлом у нас были ошибки, случались и войны между кланами, которые впоследствии выросли в такую каку, как Инквизиция. Но то, что пыталась мне сейчас внушить эта обезумевшая чикса, полный бред.

– Устройство мироздания? – вдруг заговорила ведьмочка с белым кроликом на плече, выйдя из своего угла. – Мне было десять, когда мой отец некромант сразился с Марой, чтобы защитить нашу деревню от гибели. Он исполнил свой долг, но был тяжело ранен. А ведьма, та что помогала всем и каждому, и была такой доброй, отказала ему в помощи, лишь потому что он некромант и осквернён проклятием подреальности. Она выгнала его, даже не пустив на порог, а через четыре дня он умер в ужасных мучениях. Я видела всё это, но ничем не могла помочь, потому что не знала, как, она и меня учить не захотела, из-за того, что мой отец некромант. Я ненавижу всех ведьм, и ненавижу себя за эту силу внутри меня, но, если эта сила может послужить великой цели, поможет излечить мир от скверны, в который вы его превратили, я отдам всё, что только могу.

– Ох, моя милая Розали – Амалия подошла к девушке, приобняв её за спину и поцеловала в щёку, от чего девчонка зарделась.

Однако. Красавица Амалия смогла охмурить и девчонку.

– А знаешь ли ты, что это Перислава нашла её. Но так и не дала возможности развиться, постоянно контролируя и ограничивая её потенциал. Конечно, заполучить себе лунную ведьму хотят все, а вот позволить потенциалу развиваться – это опасно. Опасно для них, для их власти, не дай бог, кто-то станет могущественнее, чем она. А правда в том, что Перислава уже давным-давно не так сильна, как пытается казаться. Вся её власть держится на коллекции вот таких юных дарований, которых она контролирует. Но я нашла Розу, смогла вырвать из цепких лап этой старухи и дать ей свободу. Дать возможность потенциалу возрасти в сотни раз.

Я ошарашено молчала, не в силах поверить в услышанное. Ведьма, отвергающая свою суть, чокнутая, помешанная на власти некромантка с посредственными умениями, возомнившая себя пупом земли, свихнувшийся дух и садист пацан. Dream-team,[14] мать его.

– Шшшш – снова затрещало в наушнике, послышались помехи, какие-то стуки и наконец обрывки слов – вошли, по… емя.

– Как вы нашли Николу и Гришаева? – последовала я приказу от Лёши.

– Оооо, это подарок судьбы. Знаешь, говорят, когда идёшь своим путём, пространство отзывается и предоставляет тебе возможности. Он сам нашёл меня, не ведаю как, само провидение было на моей стороне, а когда я разузнала его историю, то поняла, что это судьба. Никита как-то рассказал мне слезливую историю, о том как его когда-то спас Егор Кротов. И узнав, что именно этот мужик причастен к смерти сестры Николы, мы сразу поняли, что он и его дружки будут первыми жертвами. А остальное дело техники. Получив доступ к архивам конклава, я узнала где захоронение Гришаева, и вскрыла проход, не без помощи Розы, но мы выпустили его на свободу, а Никола добровольно принял его в своё тело. У меня были связи и деньги, чтобы организовать всё и дать возможность Гришаеву и Николе делать свою работу, пока я прикрывала их спины, ведя следствие по ложному следу. Мы убрали всех, кого хотели, мы играли и контролировали их, подчинили своей воле и мразей, которые изнасиловали сестру Николы, девчонку Алису. Учительница, а сама жила под псевдонимом Лилит и обманула мою Рози, подложив под своего похотливого брата, дочь Ипатова, которая посмела угрожать мне и выложить в сеть видео где её похотливый извращенец отец имеет меня. Сука, как же она меня бесила, отец урезал ей бюджет, и она нашла себе новый тип заработка. Мы избавились от всех, кто нам мешал. Это даже романтично, принести в жертву своих врагов, отомстить им.

– Венго – проговорила я, поняв, что они все на этом деле оторвались по полной.

– Шшшш….скр…шшш… – наушник снова ожил, послышался треск, шипение, совсем уж обрывочные слова, которые на этот раз я не смогла разобрать, какой-то треск, скрип, звук удара о металл, и снова тишина.

– Хватит болтать – наконец заговорил Гришаев – у меня всё готово, пора. Разбудите жертву. – приказал он, расставив по кругу семь чаш с разными порошками и травами, и одну за другой поджигая их.

– Хранитель? – по-деловому спросила Амалия, от прошлой ненормальной гримасы не осталось и следа, передо мной снова предстала идеальная восковая кукла.

Гришаев ничего не ответил, лишь зло посмотрел на некромантку. Она примирительно подняла руки, решив больше не вмешиваться в ход его работы.

– Господин Григорий Гришаев, а вы не хотите рассказать Вашу историю? Раз уж у нас тут сегодня посиделки у костра и изливание душ. – предложила я ему, мне нужно было во что бы то ни стало потянуть время.

– Мою историю ты увидишь воочию, когда Подреальность войдёт в наш мир, тогда ты сможешь на своей шкуре прочувствовать все прикрасы мёртвого мира.

– Ладно, эта чокнутая всегда хотела власти и стать богиней, а Вам то что нужно? Вы же дух.

– Это тело не вечно, а там, там я мог быть самим собой, но моя сила, она лишь в этом мире. Соединив миры, я стану непобедимым охотником, я стану править обоими мирами – он улыбнулся зловещей улыбкой и на миг мне показалось, что на юном лице Николы проступила маска злобного старика.

И этот тоже захотел стать богом. Что им всем не неймется? Вот чем им обычная человеческая жизнь не угодила? У нас и так есть сила, мы и так стоим на ступень выше обычных людей, мы ведаем тайнами вселенной, понимаем этот мир как никто другой, наши везде и в какой-то степени правят миром, существуют кланы, семья и целые профсоюзы, которые поддерживают тех, у кого нет денег, их обучают, принимают в семью, и дают шанс обрести свой путь в жизни. Но такой как Амалии, и многим до неё, всегда мало того, что дают безвозмездно, им подавай самые вершины власти и силы, а эта девчуля так вообще в богини записалась. Может ,мне никогда и не понять тех, кому приходиться бороться за кусок хлеба, но я всё равно не понимаю это стремление к власти.

Амалия взяла шприц со стола и что-то вколола связанному мужчине. Тот что-то простонал, приходя в себя, заёрзал, начал выбиваться из пут, но даже с моего места было видно, что руки и ноги его плохо слушались, движения были вялыми, а стоны невнятными.

– А теперь дорогая, познакомься с нашей последней жертвой, хотя я думаю, вы уже знакомы – Амалия за шкирку подняла мужчину, заставив его встать на колени.

– О боже, нет – прошептала я, увидев наконец лицо.

– О да, Вадим Краснов своей собственной персоной. Я подумала, что вам обоим будет приятно встретиться перед смертью. – Амалия снова расхохоталась, и на этот раз её хохот ледяными иглами впился мне в сердце.

Они собираются убить Вадима, а я ничего не могу с этим поделать!

-29-

Гришаев усадил Вадима на колени в центр круга, Амалия стояла по его левую сторону, Роза справа. Вадим с ужасом смотрел на меня, пытаясь что-то сказать, но его рот был закрыт кляпом, и он мог издавать лишь невнятные мычания.

– За что? Его то за что?! – выкрикнула я, извиваясь в путах, пытаясь сделать хоть что-то.

Несмотря на то что мы с Вадимом расстались много лет назад, он всегда оставался мне другом, близким человеком, которого я искренне любила, как родного.

– Оу… так Никитушка пожалел тебя и не раскрыл всей правды. Он так тебе и не рассказал, с кем я ему изменяла?

Я замотала головой, пытаясь вывернуть руки чтобы освободиться, верёвка больно врезалась в запястья, но я не останавливалась.

– Это был Вадим Краснов, ты тогда уехала, бросила милого Вадима, а он был так несчастен, так несчастен. Я уже понимала, что с Никитой каши не сваришь и мне нужен был другой подход. Нужен был покровитель, который будет меня спонсировать, и Вадим помог мне добраться до твоего отца. Я пыталась соблазнить его, но твой отец… Что в вас, ведьм такое, что мужики теряют от вас головы и хранят верность даже…? Эх не важно, затащить его в постель не получилось, а вот сыграть на его доброте при помощи Вадима мне удалось, и я получила доступ к благотворительному фонду Лариных. Безграничный доступ. Твоя мать, эта несносная ведьма, мне никогда не доверяла, но Вадим… Вадим долгое время помогал и поддерживал бедную девочку, которой разбили сердце. Он чувствовал себя виноватым. Но потом, он узнал обо мне, узнал о махинациях и слил всё Мирославу, и лавочка прикрылась, я осталась за бортом роскоши и безбедной жизни. Если бы не эта мразь – она схватила Вадима за волосы, запрокидывая его голову – мне бы не пришлось связываться с этим жирдяем Ипатовым и выносить все его извращения. Вадим умрёт, и ты… ты сука, получившая всё запросто так, будешь этому свидетельницей.

История с Вадимом и папой была не в разы хуже, чем её рассказ до этого, но если Вадим был в праве спать с кем захочет, то за отцом всегда водилась привычка помогать обездоленным. Сколько сирот он спас из нищеты и вывел в люди, сколько детских домов и фондов спонсировал, скольким одарённым детям оплатил обучение из своего фонда, которым руководила мама, дав им шанс в жизни. Не удивительно, что он и Амалии помог, если ей удалось хорошо сыграть обездоленную, бедную девушку, вынужденную ложиться под власть имущих, чтобы хоть как-то пробиться в люди.

– Мразь! Ты заплатишь за это. – прошипела я.

Во мне бушевал такой гнев к этой чокнутой стерве, что я была готова разнести тут всё по камушку. Но нужно было успокоиться, нужно было взять себя в руки и придумать хоть что-то. В наушнике уже давно было тихо, скорее всего связь прервалась совсем, и когда ждать помощи. я не знала. По слухам, под городом целый лабиринт туннелей, и как быстро они смогут найти нужное направление, я понятия не имела.

Так, просто дыхание, вдох и выдох.

Пока я пыталась успокоиться, Гришаев тем временем приготовил всё для ритуала и встав за кругом с кинжалом в руке, начал читать заклинание. От чаш исходил дурманящий аромат, который как раз сейчас помогал успокоиться и прочистить сознание. Избавиться от лишних эмоций и ясно мыслить.

Распев заклинания как-то быстро вошёл в высокую стадию, и в центре, над головой стоящих в круге, начал формироваться портал, сизая дымка клубилась, напоминая стальные облака подреальности.

Ведьмы – это жизнь этого мира, мы способны открыть врата нашей реальности, некроманты – стражи, они способны проникать за грань нашей реальности. И я воззвала к ведьмовской силе. Погружаясь в глубь себя, ощущая силу пространства. Я Земная ведьма, и земля… она была повсюду, под ногами, над головой, за каменными стенами, подземный лабиринт дышал силой и эта сила хоть и с трудом из-за рун на стенах, всё же проникала в меня. Дотянуться и зашептать.

– Свет во тьме да услышит призыв, слова, слетая с ветров, оградят мир от нечистого, ибо слова мои сильнее, а сила светлее. Воеводы, стражи и солдаты, да взведутся грани, да услышат меня строители и да выстроятся стены, ибо слова мои сильнее, а сила светлее. Четыре ветра, столпы…

– Что ты творишь!!?? – взвизгнула Амалия, сделав несколько шагов в мою сторону.

– Стой где стоишь, заклинание уже начато, нельзя нарушать круг – приказал ей Гришаев.

– Но…

– Пусть чирикает, ей не справиться со мной. – он сверкнул на меня своими красными глазами, в которых сквозила неприкрытая злоба.

– Искры небес, да услышите меня, ибо слова мои сильнее, а сила светлее… – продолжила я свой шёпот, пытаясь.

Гришаев также нарастал свой напев, увеличивая силу своего заклинания. Дымка разрасталась и разрасталась от его слов, пространство начало изгибаться, меняться, пузыриться, из круга повеяло сладковатым запахом разложения и тления. Подпространство наступало. В какой-то момент Роза начала читать своё заклинание, расширяя пространство реальности, изгибая её, меняя, я видела светящиеся потоки, окутывающие тело девушки, расходящиеся крестом в разные стороны, они словно нити лавы, выжигали реальность и в этих брешах наступало кроваво-красное небо подреальности. Вадим взвыл от боли, из его макушки протянулся щуп света, который словно кол вонзился в центр дымки, не давая ей затянуться. Подреальность высасывала его жизнь, питаясь его энергией.

– Ангелы и стражи, призываю вас, услышите слова мои, да развернутся силы небес, ибо слова мои сильнее, а сила светлее… – поднялся ветер, холодный и обжигающий, затрещала земля, отзываясь на мой призыв, а я напевала ведьмин призыв, вкладывая в него всю силу, которая была мне доступна.

Матушка земля отзывалась, её сила тонким потоком струилась, наполняя слова энергией, пространство стремилось к балансу, и две реальности боролись между собой. Гришаев призывал подреальность, Амалия вливала силу некромантов, убирая завесы, Роза удерживала открытые врата нашей реальности, их триумвират был в разы сильнее меня, во многом. И центром этого всего был Гришаев. Его красные полные ненависти и чистой тьмы глаза ликовали, я уже не видела лица юного парнишки Николы, на меня смотрели сумасшедшие глаза старика, глаза, видящие боль и ужас, глаза, которые наслаждались жестокостью.

И я заглянула глубже в себя, решилась на то, на что никогда не думала, что способна, но нужно было сделать хоть что-то, хотя бы попытаться.

Огонь это женская стихия, она доступна каждой женщине, мы с самого своего рождения являемся хранителями этой сакральной энергии, она всегда в нас, в нашем теле, тлеет маленьким костерком, опаляя наши сердца. Женщина хранительницы и воины, огонь внутри нас направляет нас, даёт нам силу и дарует жизнь. Ведьмы не зря считаются хранительницами жизни на земле, так как в наших телах находится средоточие самой жизни, сосредоточение огня.

Я оборвала шёпот, закрыв глаза и погрузившись внутрь себя, дотягиваясь до центра самой жизни, так, как меня учили при инициации. Через сердце дальше и дальше по ниточке вниз прямо в лоно, там, где очаг жизни, очаг сакрального огня. Маленькое свечение, окружённое жаром рождения, окружённое священным огнём чистой силы. Мое дитя, моя маленькая кроха, маленький лучик жизни, тлеющий в пожаре моего лона. Беременность для ведьмы – это новый шаг к силе, наше лоно, это чистая сила и даруя жизнь, мы становимся сильнее, лишь матери обретают истинное могущество, и я почерпнула из источника, без страха, без опасений, нежно и аккуратно зачерпнула силу огня выпуская её в пространство.

Поднялся ветер, заклубились тучи, завыли четыре ветра вселенной, реальность стонала под давлением кровавого неба, запахло чистым озоном. И я сделала это, то, на что надеялась Марфа, то, к чему она меня подводила, то, чего я не хотела, но я приняла свою судьбу и ударила. Прогремел гром, осколками разлетаясь по закрытому пространству и ударила молния, одна, вторая, третья.

Никола даже не вскрикнул, его тело зависло в неестественной позе, пронизанное электрическим разрядом. Песня заклинания утихла, и на короткий миг пространство остановилось, погруженное в истинную тишину. Казалось, само время остановилось.

Но благословенная тишина не продлилась долго, тяжёлый стук падающего тела разрезал звенящую тишину и пространство взорвалось движением. Меня обдало ударной волной, стул покачнулся, и я свалилась на бок, больно ударившись локтем, дерево подо мной лопнуло, освобождая от цепей.

– НЕЕЕТТ!! – крик Амалии оглушил – Я убью тебя, сука! – я не видела, но почувствовала, как она ринулась ко мне.

Работа в полиции вынуждает всегда быть в хорошей физической форме и нас нередко гоняли по разным тренировкам. Вспоминая спарринги с ребятами в зале, я резко развернулась, приняв грозящий удар от Амалии ногами. Оттолкнулась и вскочила, еле-еле удерживая равновесие из-за всё ещё опутывающих верёвок. Амалия тоже была соткана не из робкого материала и снова кинулась на меня, но ещё один удар ногой, и она отлетела на несколько метров, и схватившись за живот, согнулась от боли.

– Я уничтожу тебя, ты, мерзкая тварь!

Я её не слушала, отошла подальше от неё и согнувшись в три погибели, с трудом, но смогла перешагнуть через верёвку, всё ещё стягивающую мои руки. Запястья кровоточили и саднили от натянутой верёвки и осколков дерева.

Летящий в меня сгусток некромантической силы я ощутила в последний момент, успев наспех закрыться от удара, но ноги подкосились, и я упала на колени, ударившись о каменный пол.

– Агранар – и руна импульса в подсознании, направленный зелёный поток ударил в девушку.

– Неет – этот голос, этот гортанный, скрипучий голос отрезвил, и как ни странно, привёл в сознание.

Над тлеющим телом Николы возвышался он, дух Гришаева. Полупрозрачный, полуматериальный, но устрашающий. Красные глаза, покрытое шрамами старческое лицо с крупным носом и заострёнными зубами, одетый в какие-то лохмотья. Он смотрел на меня с такой злобой и ненавистью, что я почувствовала её всей кожей.

– Ммм – Амалия застонала, поднимаясь с пола.

– Вернись в круг – приказал Гришаев.

– Но…

– Вернись! С этой я разберусь сам – он облизнулся, и я увидела, что его язык разделён на две части, как у змеи.

Ползком, хрипя от боли, Амалия вернулась за черту, Вадим лежал ничком, его грудь медленно, но вздымалась, он скорее всего, потерял сознание, Роза пыталась привести его в чувства, а Гришаев обогнул круг, подходя ко мне.

Марфа меня предупреждала, в наш последний день она в подробностях рассказала о своей битве, и том что произойдёт, когда оболочка Николы умрёт. И я знала, что нужно делать дальше. Марфа запечатлела мне эти знания на уровень рефлексов, она буквально впечатала их мне в мозг.

Я начала читать слова ещё до того, как осознала, что делаю.

– Мать и отец, свет и тьма, ночь и день, лицо и оборот, закроются врата, завершатся песни и засияет луна. Дочь и сын, рассвет и закат, север и юг, закроются врата и воссияет солнце.

Гришаев остановился в полушаге, смотря на меня с удивлением и ужасом. А я, делала то, чего боялась больше всего на свете. То, от чего постоянно бежала.

«Ты воспринимаешь силу как что-то отдельное от себя. Есть ты, и тут тоже ты. Но ты воспринимаешь это как две отделённые части. Но суть в том, что сила и ты – это одно целое, одно и тоже. Не две части одного целого, которые необходимо соединить, а в принципе никаких частей нет. Есть ты и ты и есть сила». Никита был абсолютно прав, я всегда боялась соединить обе силы внутри себя и себя соединить с силой. Я всегда жила раздельно, Василиса ведьма, Василиса некромант, но не было двух Василис, была лишь одна, и сегодня, для того чтобы завершить задуманное, мне нужно было соединить обе стороны себя воедино.

Я засунула руку в декольте, нащупав уже нагревшийся шарик. При виде него Гришаев взвыл и прыгнул в мою сторону, но ударился о невидимую стену. Звёздчатый кристалл это самая мощная из когда-либо существующих защит. Удар от Амалии мог убить меня, но прошёлся по касательной, потухнув в слабом щите. А сейчас, когда кристалл активен, ни он, ни его подружки ничего не смогут мне сделать, пока не пробьют стену.

– Огонь и вода, ветер и земля, да затворятся врата, да услышаны будут слова…

Я держала крохотную сферу в руках, одновременно направив оба потока силы в неё и через неё в дымку, зияющую над кругом. Гришаев бесновался, Амалия что-то кричала, Роза шептала и я чувствовала силу их триумвирата, давящую на стену. Вокруг вился ветер, завывая и поднимая пыль с земли, руны на стенах засияли радужным свечением.

Грохот металла о металл проник в сознание, за дверью слышались какие-то голоса, но я не обращала на них внимания, запечатывая врата обратно, сплетая обе силы воедино, сплетая жизнь и смерть в один поток силы и направляя его в кристалл. Зелёный и светлый потоки силы соединились, проникая в кристалл и расходясь семицветной радугой по кругу.

Новый грохот, в воздухе пахло горелым железом, тлением из подреальности и сохранившимся озоном от применённой ранее силы. Гришаев метался, словно загнанный в клетку зверь, Роза плакала, Вадим пришёл в себя и извивался на полу, пытаясь высвободиться от верёвок, Амалия что-то яростно кричала. А я…

– В мире и войне, на страже жизни у истоков смерти захлопнутся врата, завершится круг, услышаны слова… – слова лились легко, выученные назубок от Марфы, они исходили из самого сердца, из глубин подсознания, исходили из уст и направлялись ввысь к небесам, до самого центра галактики, до самой сути мироздания.

Я терялась в этом потоке силы, теряла себя. Я уже не знала, где конец и где начало, перед глазами я уже не видела ни эту комнату, ни людей вокруг себя, ни мира, ни реальности, ни подреальности, безграничный космос, пустота, та самая, изначальная пустота творения. Я была этой пустотой, и в ней я была не одна. Каждая звезда, каждый луч света – это душа мира, жаждущего жизни, воины света, его хранители, пришедшие на призыв. Я вливала силу в кристалл, десятки сил, сотни рук, миллионы жизней, чтобы запечатать бреши, очистить мир от раны. И я шептала, уже не словами, душою и сердцем, а из моих рук изливалась радуга, сантиметр за сантиметром запечатывая дыру в пространстве. Закрывая врата с обеих сторон.

Краем сознания я уловила, как упала железная дверь, как комнату заполнили вооружённые люди, как взмыли вверх новые потоки силы, но всё это было далеко, где-то в другой жизни.

– Ибо слова мои сильнее, а сила светлее. Да будет так, Аминь! – последние слова слетели с губ, пространство мигнуло, возвращая реальность на место, восстанавливая баланс.

Радужный свет погас, и я устало опустила руки. Сфера лунного кристалла упала из ладони и покатилась по каменному полу, исчезая в межреальности, запечатывая на века то, что пробудил род Гришаевых.

– Василиса – чьи-то горячие руки обняли меня.

– Никита – прошептала я, ощущая родной запах. – Никита, я… – но договорить я не успела, провалившись в желанный сон.

На этот раз меня продержали в больнице две недели, одну по настоянию Никиты, вторую по требованию отца. На этот раз они сошлись во мнении, и я пролежала в частной клинике целых две недели, но Борька, с которым мы наконец соединились, скрашивал мне скучные будни, так же, как и всей больницы в принципе.

Всё завершилось ещё до того, как я пришла в себя. Заперев сущность Гришаева между мирами, я превратила его в обычного призрака, который был развеян Никитой. Розу и Амалию арестовали, но некромантка в полном неадеквате, и уже две недели заперта в психушке на седативных. Вадим достаточно быстро восстановился, и это маленькое приключение имело неожиданный результат для него. У него проснулись способности, совсем мало силы, но сейчас он гордо мог именоваться магом. Нужно это ему или нет, и изменит ли это что-то в его жизни, я не знала, как и он, впрочем. Он любил компанию, любил бизнес и никогда не задумывался о силе. Он приходил навещать меня, хотел прояснить историю с Амалией, но я даже не стала слушать его оправданий, горячо заверив, что не держу зла и ни в чём не обвиняю. Мы снова расстались близкими друзьями, и я надеюсь, что он когда-то найдёт девушку, которая сможет полюбить его безусловно и подарить ему счастье истинной близости.

Сила, вложенная при запечатывании врат, что-то повредила в нашем контакте с подреальностью, и даже за эти две недели уже заметили спад проникновений сущностей оттуда в наш мир, даже Никита говорил, что его связь со стражем ослабла. Восстановится ли всё как было, или же нам придётся жить сейчас в новой реальности, никто не знал.

Из больницы я вышла лишь на один вечер, чтобы познакомиться с родственниками Никиты, на семейном ужине в его родительском доме. Это был приятный вечер, ради которого Аня прилетела из Лондона, а Альбина прервала своё одиночество. С Альбиной в тот вечер у нас состоялся долгий разговор, она предлагала мне войти в её клан, и предложила покровительство верховной ведьмы, но я отказалась. Даже несмотря на то, что я приняла дом, я всё равно всегда буду свободной от клановой политики. Как ни крути, я всё-таки неправильная ведьма.

Дело закрыли быстро, приговор вынесли ещё быстрее, конклав пытался не придавать результаты расследования огласки, тем более что нам запретили говорить о том, что угроза сопряжения миров была реальной. По итогам Розу и Амалию отрезали от силы, с ежегодным возобновлением блока. Розе дали двадцать лет строгого режима, а Амалия, так и не пришедшая в себя, была надолго закрыта в одной из отдалённых психиатрических больниц страны. На фоне всего этого Никиту наградили и повысили сразу до подполковника. А я получила повестку с повышением до капитана – что в принципе было неожиданным для меня.

Ну а мы, мы готовились к свадьбе, которая должна была состояться уже через две недели. Как нам удалось всё организовать я понятия не имею. А когда мы через неделю осознали количество желающих прийти к нам на свадьбу, у обоих волосы встали дыбом. Двести сорок семь человек! Мы даже не знали, что у нас столько друзей, которые захотят прилететь из разных стран и даже континентов, чтобы побыть на нашем празднике. Эта свадьба должна быть эпичной!

Эпилог

Прошло шесть лет.

– Всё, нужно дать маме отдохнуть – строго выговорил Никита, вставая с кровати.

– Ещё чуть-чуть – тихо проговорила я, сжимая его руку.

Я оглядела палату в которой находилось всё моё семейство и просто наслаждалась моментом близости с ними.

Свят, наш четвёртый ребёнок, родившийся всего три дня назад, тихо посапывал в моих руках. Тимка, старший сын, зачатый ещё в нашу первую ночь с Никитой, по привычке уткнулся в книгу, теряя связь с реальностью. Он на радость дедушке, родился ведьмаком, и теперь мой отец души в нём не чаял, наконец получив желаемого наследника, кому он сможет передать свой дар. Так что Тимка, большую часть времени проводил в доме дедушки.

Дана, на три года младше Тимура, родилась недоношенной в восемь месяцев, но наш маленький некромант с рождения была бойцом и не только сумела выжить, но и очень быстро окрепнуть, а от её силы уже сейчас у многих учителей волосы вставали дыбом. А про её проказы я уже и молчу. Как она до сих пор не спалила дом, ума не приложу.

Велислава, появившаяся ещё через год после Даны, уже в свои два с половиной была такой же, как я: ведьма с даром некроманта. Но в отличии от меня, она была спокойной и чересчур рассудительной для своего юного возраста. Вся в отца.

Каким будет Святослав, мы уже не гадали, каким бы он не был, мы с Никитой примем его любым.

Мы оба наслаждались нашими детьми, обожали и любили их. Я в основном сидела дома, а когда я забеременела Велиславой, то мы купили дом за городом, где могли воспитывать детей в полной свободе. Через два года после нашей свадьбы, после ранения на одном из заданий, Никита ушёл из ФСБ и, как и мечтал, открыл частное детективное агентство, которое процветало, и от клиентов не было отбоя. В те редкие времена, когда я не была занята детьми, я помогала ему распутывать сложные дела и находить нестандартные подходы.

Мы безумно сильно любили своих детей, но также раз в несколько месяцев мы оставляли их на попечении наших домовых и бабушки с дедушками, или же отвозили к Альбине в Питер к её детям, а сами уматывали куда-то на острова, чтобы провести время только вдвоём. Нередко мы возвращались в квартиру и проводили долгие ночи у камина, смотря на ночную Москву.

Федоил кстати, переехал к нам и просто фанател от Драгомира, который стал его учителем и наставником. Эти двое очень быстро нашли общий язык, с лёгкостью поделив обязанности по дому, а когда появились дети с их неуёмной энергией, то даже этих двоих стало не хватать. Борька млел от внимания. Его переезд увенчался двухнедельной войной с Цербером, но мой вездесущий и неугомонный фамильяр сумел приручить даже выдрессированного лабрадора. Никита несколько месяцев не мог прийти в себя и простить своему лабрадору такого предательства, так низко пасть и во всём подчиняться кошаку! Потом принял и также привязался к Борьке, как и я. А когда Тимка в три годика привёз откуда-то с улицы мокрого, облезлого котёнка, и тот буквально через два дня заговорил корявя слова, у нас появился Сократ. Инцидент, когда Тима в три с половиной годика сам провёл ритуал привязки к фамильяру, я даже вспоминать не хочу. Как ему это удалось в столь юном возрасте, не имея ни знаний, ни навыков, а всего лишь поверхностное описание из моих и Борькиных уст, я вообще не понимаю. Тима вообще очень часто выкидывал такие фортеля, совершая такие заклинания, от которых у нас волосы встают дыбом, а мой отец только радуется талантам внукам.

Эх, вот такая у нас семейка, со всех сторон ненормальная, в принципе, как и всё в этом мире. Но мы любим друг друга, и не знаю, как Никита, но как по мне четыре ребёнка это ещё не наш предел.

– Люблю тебя – прошептала я, тихо потянувшись к любимому за поцелуем.

– И я тебя люблю, с каждым днём всё больше – ответил мне мой ненаглядный некромант, отвечая на поцелуй.

КОНЕЦ!

– В оформлении обложки использована фотография автора Look Studio «Lady in stylish denim pants and striped top posing on orange background. Full-length shot of redhead girl» с https://www.shutterstock.com/ по стандартной лицензии USVAT-0D9CA5862-1

– В оформлении обложки использована фотография автора Kiselev Andrey Valerevich «Portrait of an elegant young man over grunge background. Studio shot.» с https://www.shutterstock.com/ по стандартной лицензии USVAT-0D9CA5862-1

– Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора: Ринат Валеев https://twitter.com/Blackcat555777

Примечания

1

ФСБ – федеральная служба безопасности

2

МВД – министерство внутренних дел

3

СК – следственный комитет

4

ФСБм – федеральная служба безопасности магии

5

Эркюль Пуаро -литературный персонаж известной английской писательницы Агаты Кристи, бельгийский детектив,

6

триглав

7

Brain-storm – мозговой штурм (пер. с англ.)

8

Коргоруши –  в восточнославянской мифологии существа мелкого размера. Помощники дворового приносят своему хозяину припасы или деньги, воруя их из-под носа соседского дворового. Соседские коргоруши, в свою очередь, могут поступать схожим образом, подстраивая якобы «случайное» битьё посуды или потери, которые нельзя ни предусмотреть, ни отвратить.

9

Нулл – обозначение не магов среди обладающих силой.

10

Ханты – коренной малочисленный угорский народ, проживающий на севере Западной Сибири

11

Психея – «душа», «дыхание» – в древнегреческой мифологии олицетворение души, дыхания; представлялась в образе бабочки или девушки с крыльями бабочки

12

Бабочка как символ души встречается в мифах древней Греции.

13

Пандора была создана древнегреческим богом Гефестом. Выкована в его кузне.

14

Dream team – команда мечты (пер. с анг.)

Content

Виктория Никитин
Неправильная ведьмочка, или Некромант на задании

-1-

-2-

-3-

-4-

-5-

-6-

-7-

-8-

-9-

-10-

-11-

-12-

-13-

-14-

-15-

-16-

-17-

-18-

-19-

-20-

-21-

-22-

-23-

-24-

-25-

-26-

-27-

-28-

-29-

Эпилог

Примечания