Райдос Елена

Когда солнце взойдёт на западе [litres самиздат]

Пролог

Как часто мы задумываемся о сакраментальных основах нашего бытия? Думаю, нечасто. Как-то не до того, нужно учиться, работать, растить детей, а вот и старость подкралась незаметно, как хорёк к курятнику. И всё же время от времени нас тянет пофилософствовать. Ну не можем мы постоянно функционировать в режиме автоматического конвейера, мы же люди. И тогда мы останавливаем свой бег по кругу и поднимаем глаза к небесам в надежде осознать, в чём заключается смысл ВСЕГО. Ну вот буквально всего, что нас окружает, что заставляет нас думать и чувствовать, страдать и радоваться, любить и ненавидеть.

И сразу же у нас возникает целая куча вполне логичных вопросов. А есть ли он, этот смысл в принципе? И если он всё-таки есть, то в чём причина конкретно моего появления на свет? Что это было? Случайность? Или я – маленькая, но неотъемлемая часть таинственной и невообразимо прекрасной картины мироздания? Тут каждый отвечает себе в меру своего разумения и природных наклонностей. Лично мне как-то не верится, что моё существование – это результат случайного соединение двух маленьких клеточек. А как же божественный замысел? Неужели у нас, как и у остальных животных, смысл существования сводится к тому, чтобы просто быть. Родился, вырос, наплодил потомство, состарился и умер. Или есть ещё что-то, что можно было бы назвать предназначением?

Нужно сказать, что споры по этому вопросу протянулись из далёкого прошлого в наши дни, и единого мнения человечеству выработать пока не удалось. Мы даже не понимаем, есть ли какая-то единая цель существования человечества целиком, или у каждого из нас имеется лишь своя индивидуальная программа. Философы до сих пор соревнуются с религиозными деятелями и представителями, так сказать, естественных наук в трактовке того очевидного феномена, что мы всё-таки для чего-то появляемся в проявленной реальности. Увы, ответить на вопрос о смысле нашего существования непросто, а вернее, невозможно, если мы предварительно не определимся с ещё двумя неизвестными параметрами в этой формуле бытия.

Первое неизвестное – это «кто я». Рано или поздно этот вопрос созревает в уме каждого, кто пускается в погоню за истиной. Задают его себе многие, но вот докапываются до дна единицы. Большинство ограничиваются классическим «я человек» или «я раб божий», а то и «я – это триединство тела, души и духа». Значимая разница во всех этих определениях отсутствует, по своей сути все они не более, чем ярлыки. По большому счёту нет никакого смысла в том, чтобы заменять одно невнятное определение другим. Но нам отчего-то становится легче, когда мы присваиваем нашему непониманию определённое название. Нам кажется, что, обозначив непонятное явление каким-то словом, мы вроде бы уже превратили его в явление понятное. Проделав этот нехитрый трюк, мы прекращаем свой поиск, удовлетворённые видимостью смысла.

Тот, кто не желает играть с самим собой в эти лингвистические игры, на первом шаге не остановится и сделает следующий шаг по пути познания. Этот путь, кстати, никогда не бывает простым и прямым. Не стоит ожидать, что вы с кайфом прокатитесь по нему на гоночном авто с откидным верхом. Можно даже с полной уверенностью утверждать, что если вам кажется, будто всё идёт как по маслу, то вы гарантированно заблудились. Разочарований и даже отчаяния тут никак не избежать. Но настоящих упёртых искателей этим не проймёшь, они никогда не останавливаются на полпути, а потому их ждёт награда. За очередным крутым поворотом они откроют для себя одну простенькую истину, которая кардинально изменит само направление поиска.

Дело в том, что «я» не в состоянии осознать себя без контекста, в нашем случае – без проявленной реальности. Только отразившись в ней, как в зеркале, мы можем составить о себе какое-то представление. По-другому никак. И тогда перед искателем во весь рост встаёт второе неизвестное в нашей формуле бытия – «что собой представляет этот мир». Существует ли он независимо от меня, любимого, или реальность – это лишь картинка в моём уме? Согласитесь, разница принципиальная. По сути это всё тот же классический вопрос о первичности курицы и яйца. А ещё неплохо было бы понять, как видят этот мир другие. Также как я или иначе. Разумеется, если эти другие не есть плод моей фантазии, а реально существуют. В общем, вопросов масса, есть, чем заняться настоящему искателю истины.

Как же всё-таки забавно всё тут устроено, вы не находите? Чтобы ответить на вопрос о смысле одной маленькой жизни, нам для начала требуется понять устройство всего огромного мироздания, осознать, чем же на самом деле является наш мир, и какое место в этом мире отведено конкретно нам. Что ж, на то и дорога, чтобы идти. В добрый путь!

Глава 1

Ночь была светлая, полная луна висела над морем недожаренным блинчиком, заливая серебристым сиянием белый песок пляжа. Кира поправила упавшую на лоб прядку волос и с удовольствием подставила лицо потоку лунного света. Ночью пляж был совершенно безлюдным. Почему-то парочки предпочитали уединяться в парковых аллеях либо в своих домиках, хотя, по мнению Киры, целоваться на мягком тёплом песке под луной было бы куда романтичней. Но нет, стоило темноте окутать приморский городок, как берег пустел, словно находиться у воды было смертельно опасно.

Зато ресторанно-шопинговая жизнь расцветала пышным цветом. Городок заливало ярким светом витрин, из каждого окна неслись звуки разнообразных мелодий, сливавшихся в полную какофонию. Шумные компании и прогуливающиеся парочки заполняли улочки и скверы, разбавляя музыкальный суп весёлым смехом и бессмысленным громким трёпом. К счастью, в том месте, где расположилась Кира, находился лишь один небольшой ресторанчик, крутивший в основном медленные ненавязчивые композиции, которые, вместе с шуршанием волн, создавали комфортный расслабляющий фон для посиделок на морском берегу.

Кира расположилась в лёгком матерчатом шезлонге прямо у воды, волны ласково облизывали её голые ступни и с шипением откатывались назад, обнажая усыпанный ракушками мокрый песок. Вода была тёплая, как парное молоко, даже теплее воздуха. Лунная дорожка переливалась серебром и манила искупаться. Вот только захватить с собой купальник полуночница не озаботилась, и теперь собственная недальновидность заставляла её губы досадливо кривиться.

– А чего я, собственно, дурью маюсь,– внезапно пришло на ум Кире,– кто меня тут увидит? Да хоть бы и увидели, плевать. Во-первых, мне стесняться нечего, а во-вторых, через пару часов я отсюда исчезну, и мы с этими случайными зрителями больше никогда не увидимся.

Женщина вылезла из своего уютного гнёздышка и решительно принялась раздеваться. Лёгкий ветерок ласково мазнул мягкой лапкой по её обнажённому животу, и она задорно рассмеялась в предвкушении ночного купанья. Несколько осторожных шагов по мокрому песку, и лунная дорожка засеребрилась прямо у её ног. Кира уже по пояс погрузилась в морские волны, когда краем глаза заметила, что буквально в десяти метрах справа от её шезлонга кто-то сидит на песке прямо у кромки прибоя. Причём, не просто кто-то, а явно представитель мужского пола.

– Вот ведь подкрался, урод,– мысленно возмутилась Кира,– и как я могла его не заметить?

Однако отступать было поздно, белый гребешок набегающей волны не оставил ей других вариантов, кроме как нырнуть, иначе волна собьёт с ног и потащит за собой обратно на берег. Вот тогда благодарный зритель получит замечательный спектакль с мелькающими в морской пене голыми частями тела незадачливой купальщицы. Нет уж, этот тип не дождётся её позора, пусть любуется на мокрую голову среди волн. Как она будет выбираться на берег, Кира решила заранее не беспокоиться. Если мужик не проявит тактичности и не уберётся с пляжа, вот тогда и наступит время решать, как быть. В худшем случае придётся изобразить из себя неприступную и безразличную к окружающим богиню, величественно прошествовать к шезлонгу и не спеша одеться прямо на глазах бестактного наблюдателя. Пусть любуется.

Кира резво отплыла метров на сто от берега и только тогда оглянулась. Мужика на пляже не было. Всё-таки в мире не перевелись джентльмены. Женщина удовлетворённо улыбнулась и поплыла прямо по лунной дорожке с восторгом зачерпывая ладонями мерцающее жидкое серебро. Мелкие пузырьки воздуха, порождаемые движением её тела, замерцали в чёрной воде как светлячки, так что казалось, будто Кира плыла в светящемся облаке. Зрелище завораживало, и ночная купальщица очень скоро позабыла про свой конфуз с раздеванием и полностью отдалась плавным движениям среди морских светлячков. Она заплыла уже довольно далеко, так что береговая линия превратилась в светлую размытую полоску на фоне ярких огоньков курортного променада. Здесь волны́ практически не было, так, плавное покачивание, не более. Кира улеглась на спину и подставила своё обнажённое тело млечному потоку лунного света.

– Интересно, а как может выглядеть лунный загар? – лениво подумала она. – Наверное, это должно быть похоже на серебро.

Медитативные размышления Киры были внезапно прерваны самым неожиданным образом. Совсем рядом раздался негромкий плеск воды, недвусмысленно свидетельствующий о том, что у неё появилась компания. Кира быстренько приняла вертикальное положение и оглядела тёмное пространство, откуда прилетели звуки. Метрах в двадцати ближе к берегу можно было отчётливо видеть быстро приближающуюся фигуру пловца. Разглядеть детали в такой темноте не представлялось возможным, но Кира почему-то ни секунды не сомневалась, что это был тот самый наглый мужик, который подглядывал за ней на пляже. Нет, страха она не почувствовала, здесь, в этом городке ей вообще ничего не грозило. Скорее, это была неприкрытая ярость. Неужели не понятно, что у неё нет ни малейшего желания с кем-либо знакомиться? Вот скажите, станет ли женщина уединяться на ночном пляже, если ей хочется общения.

Взяв себя в руки, Кира прикинула направление и нырнула так, чтобы уйти в сторону с траектории движения навязчивого кавалера. Похоже, тот не заметил её манёвров, так как продолжил плыть прочь от берега в прежнем темпе. Женщина злорадно усмехнулась и бесшумно поплыла обратно на пляж. Что ж, спасибо за фору, будет время спокойно одеться и, расположившись с комфортом в первом ряду партера, понаблюдать, как этот плывун будет голышом выбираться из воды. Роли, похоже, поменялись, и охотник превратился в дичь. Так ему и надо, чтобы неповадно было подглядывать.

Полотенца у Киры с собой не было, так что пришлось натягивать одежду прямо на мокрое тело. Это немного испортило настроение в предвкушении задуманного развлечения, но никак не умерило решимость обиженной женщины поквитаться с обидчиком. Она уже застёгивала последние пуговки на блузке, когда из прибрежного ресторанчика зазвучала протяжная задумчивая мелодия из старого фильма Франко Дзеффирелли «Ромео и Джульетта». Кира выпрямилась и невольно повернулась к источнику музыки. Это была та самая песня, их с Семёном заветная мелодия.

Они познакомились шесть лет назад в таком же приморском городке, куда Кира с компанией сокурсников с мехмата МГУ отправилась отдохнуть после весенней сессии. Было самое начало июля, стояла такая жара, что не хотелось вылезать из моря под беспощадные солнечные лучи. Кира загорела дочерна, отчего в темноте её лицо стало сливаться с исходно каштановыми, но сейчас совершенно выгоревшими волосами. И только светло-серые глаза сияли на сплошном коричневом фоне как две капли утренней росы.

В тот памятный вечер Кира выбралась одна из душной кафешки, где вся компания справляла день рожденья её подруги. На улице тоже было жарко, но слабенький ветерок с моря всё же давал шанс на глоток свежего воздуха. Она уселась на парапет, отгораживающий пляж от улицы, и с удовольствием вдохнула порцию освежающего морского бриза. Как раз в этот момент зазвучала мелодия из фильма Дзеффирелли. Кира видела этот фильм и не раз слышала эту мелодию раньше, но почему-то только сейчас услышала её по-настоящему. Грустная баллада о том, что юность и красота преходящи и быстротечны.

Удивительно, но депрессивное, в сущности, содержание песни отчего-то не вгоняло в тоску, а напротив, вызывало желание жить полной жизнью. Кира внезапно ощутила себя свободной от любых ограничений: от условностей, от обязательств, даже от привычек. Ей показалось, что она обладает силами совершить любое чудо, например, превратиться в чайку и улететь к морю. Ощущение всемогущества было настолько реальным, что девушка невольно ухватилась руками за каменный парапет, чтобы хоть как-то почувствовать материальность этого мира.

– Вы позволите? – раздался мужской голос за спиной размечтавшейся студенточки.

Семён стоял совсем рядом и протягивал ей руку, как бы приглашая на танец. На фоне ярких огней кафешки он казался чёрной мрачной тенью. Мужчина был совершенно незнакомый, а мелодия вовсе не танцевальная, но Кира, как зачарованная, доверчиво оперлась на его руку и поднялась. Медленный танец показался девушке больше похожим на полёт той самой чайки, она закрыла глаза и бездумно отдалась плавным движениям. Ей было хорошо и спокойно в крепких уверенных объятьях незнакомца. Закончилась песня из фильма и много других песен, а они продолжали танцевать под тихую щемящую мелодию, что звучала у обоих в душе. В какой-то момент Кира поняла, что они остались одни, кафешка закрылась, её сокурсники почему-то не решились вмешаться и отправились домой без неё, да и редкие одинокие прохожие тоже старались обходить странную парочку стороной.

Полуночные танцоры не сговариваясь взялись за руки и побрели прямо по песку к морю. Город засыпа́л, убаюканный тихим шелестом волн, один за другим гасли огоньки в разбросанных по склону горы домиках. И чем меньше огней оставалось на земле, тем ярче разгорались звёзды на чёрном бархате небосвода. Было новолуние, от луны остался совсем тоненький ободок, но у воды было светло и от света звёзд. Наверное, именно с той ночи Кира так полюбила ночные купания. Мокрый шёлк кожи, солёные губы и этот полёт в невесомости в прохладных объятьях морских волн.

Наутро Кира боялась просыпаться. Было невыносимо увидеть, как рассеются ночные чары, и прекрасный принц превратится обыкновенного курортного повесу. Но она боялась напрасно, утро не принесло разочарования. Они пили кофе в той же кафешке, около которой познакомились, и говорили без умолку. Или им только казалось, что это были слова, а на самом деле общались их души. Сейчас Кира уже не могла вспомнить, как было на самом деле, осталось только ощущение тепла и покоя.

После завтрака они забрали Кирины вещи, и она поселилась в домике Семёна на склоне горы. Пару дней они вообще не выходили на улицу, было незачем. Всё, что им было нужно – это они сами. Неделя пролетела как один день, а потом Семёну нужно было уезжать, дела не позволяли ему задержаться на море. Кира вернулась к своим друзьям, но больше была не в состоянии наслаждаться каникулами. Все её мысли были в далёкой дождливой Москве, где сейчас обитал любимый. Да, она очень хорошо знала, как обычно заканчиваются курортные романы, знала с первой минуты их знакомства с Семёном, но жалела только о том, что у них было так мало времени. Кира пока старалась не думать о том, как она будет жить без своего таинственного возлюбленного, ей было страшно до дрожи даже допустить мысль о том, что она его больше не увидит.

Семён встретил её на вокзале, хотя она никогда не говорила ему, как будет возвращаться в Москву, так как и сама этого тогда не знала. Билеты были куплены в последний день по случаю. Прямо с поезда они поехали к Семёну домой и с тех пор не расставались. Волшебная сказка продолжалась долгих шесть лет, а потом кончилась в одночасье. Они уже были женаты, дочке Тиночке как раз исполнилось четыре года, Кира нашла интересную работу в известной международной корпорации, и ничто не предвещало беды. Только однажды, вернувшись домой, она обнаружила на столе пухлый бумажный пакет.

Там была дарственная на квартиру, документы о разводе, отказ от отцовства и дебетовая карта с солидной суммой. Больше ничего, ни строчки, ни звонка, которые могли бы объяснить поступок любимого мужа. Его вещи исчезли, его телефонный номер оказался заблокирован, никто из общих знакомых не знал, куда он подевался. Единственное, что Кира знала о своём бывшем – это то, что он жив, так как каждый месяц на оставленную им карту падала определённая сумма денег. Да, курортный роман продлился несколько дольше обычного, но закончился всё-таки вполне ожидаемо.

– Вы позволите,– раздался знакомый до боли голос у Киры за спиной.

Она резко обернулась и встретилась глазами с Семёном. Он стоял уже одетый и протягивал ей руку, как бы приглашая на танец. Ураган чувств, что возник в этот момент в Кириной душе, мог бы, наверное, поднять волну, сравнимую с цунами. Первым её порывом было непреодолимое желание вмазать со всей дури кулаком по его радостной физиономии, но уже в следующий момент она едва сдержалась, чтобы не броситься в объятья бывшего мужа. Только через несколько секунд Кире всё-таки удалось взять себя в руки.

– Ты совсем рехнулась, маньячка,– строго сказала она себе,– это же просто сон. Подсознание выудило знакомый образ из архива памяти и преподнесло его тебе на блюдечке. Очнись и наслаждайся предоставленной возможностью.

Кира мило улыбнулась и скользнула в объятья фантома. Она уже знала, что будет дальше. Завораживающий танец, секс среди морских волн и жаркие объятья на тёплом песке. Вот только утреннего кофе в прибрежной кафешке ожидать не стоило, потому что проснётся она не на пляже, а в своей мягкой постельке.

***

В офисе, как всегда, было зябко, кондиционеры здесь врубали на полную мощность в любую погоду. Что поделаешь, у америкосов так принято, им, видите ли, жарко. Кира накинула на плечи шерстяную шаль, влезла в удобные разношенные балетки и откинула крышку ноута. Первым делом нужно было проверить календарь. За ночь, которая для противоположного континента была днём, запросто могло нападать приглашений на всякие бестолковые совещания и тренинги. Совещаться в компании любили и делали это регулярно по любому поводу, да и без повода тоже. Своего рода профессиональная деформация.

В самом начале работы в компании обилие совещаний и широкий круг приглашённых приводили Киру в полное замешательство. Ведь если посещать все встречи, на которые тебя пригласили, то так на работу и времени-то не останется. А Кире очень хотелось работать, ей нравилось то, чем она занималась, и необходимость постоянно отвлекаться на бессмысленные посиделки вызывала сначала раздражение, а потом и натуральное бешенство. Она пробовала жаловаться, возмущаться, но со временем суть этой странной любви к совещаниям перестала быть для неё необъяснимой загадкой, и Кира смирилась.

Дело в том, что в большой корпорации вклад каждого отдельного сотрудника – это исчезающе малая величина, даже вклад начальников, не говоря уж о рядовых. И что бы там ни вещали улыбчивые манагеры, воодушевляя работников на трудовые подвиги, но для компании в целом их творческие порывы без надобности. Она, как отлаженный механизм, просто использует людей, словно винтики и шестерёнки, чтобы машина ехала вперёд. Тупая, безразличная к своим винтикам машина.

Стоит ли удивляться, что рано или поздно работники начинают отвечать этому монстру полной взаимностью, иначе говоря, просто принимаются его использовать в своих корыстных интересах, причём все, сверху-донизу. Главным секретом успеха в любой большой корпорации является вовсе не продуктивная работа или творческий подход, а способность грамотно и вовремя пропиарить свои достижения, даже если эти достижения неоднозначны и вообще сомнительны. В этом как раз и заключается причина всех этих бессмысленных совещаний или, как любят говорить в компании на американский манер – митингов.

Сколько раз Кира наблюдала, как молодые люди с горящими глазами приходили в компанию, полные энтузиазма и вполне искреннего желания принести пользу. Но уже через полгода огонёк куда-то исчезал, а монстр сыто облизывался, переваривая очередную жертву. Нет, Кире вовсе не было жалко новых винтиков этой машины, они не были наивными идиотами и сами понимали, какую цену придётся заплатить за комфортное и обеспеченное существование. Хорошая зарплата, бонусы, интересные поездки, солидная медицинская страховка, автомобиль на полном обеспечении, да, в этой мышеловке предлагали очень соблазнительный кусочек сыра. Мало кто находил в себе силы отказаться.

Кира тоже не стала исключением из этого правила, уже через пару месяцев работы природа этого конвейера по превращению людей в шестерёнки перестала быть для неё загадкой. Наверное, она ушла бы из компании, муж хорошо зарабатывал, и проблем с деньгами у них не было, но тут судьба улыбнулась ей во все тридцать два зуба. Судьбу звали Карл Рудольфович. Впрочем, в компании не принято было использовать отчества, и, несмотря на солидный возраст, к начальнику отдела аналитики все обращались просто по имени. Все, кроме Киры, она наотрез отказывалась следовать панибратскому западному стилю в общении. И вовсе не потому, что была бунтаркой или такой уж истовой патриоткой, просто она очень уважала своего начальника.

Сотрудники отдела между собой прозвали своего шефа Папа Карло, к подчинённым он действительно относился с отеческой заботой. За его костлявой, но идеально прямой спиной отдел чувствовал себя как в надёжном убежище. Ни разу такого не случалось, чтобы Папа Карло сдал кого-нибудь из своих подчинённых начальству, все конфликты решались внутри отдела и, как правило, к общему удовлетворению. Поэтому его не просто уважали, а искренне любили. Неясно, что уж там Папа Карло разглядел в молоденькой сотруднице из маркетинга, но он лично пригласил Киру в свой отдел технологической аналитики буквально сразу после окончания её испытательного срока и не прогадал.

Аналитические способности всегда были Кириной сильной стороной. Решать головоломки, строить и проверять версии, прогнозировать развитие событий было для неё самым любимым занятием. Она воспринимала каждую новую загадку как изысканное лакомство, смаковала сам мыслительный процесс подобно гурману. А вот результат этого процесса и тем более, его популяризация были Кире до лампочки. Так что в корпорации, где продвижение сотрудников было заточено под саморекламу, у неё не было шансов от слова совсем. Зато под надёжным крылышком Папы Карло она почувствовала себя очень уютно и буквально расцвела. Начальник полностью взял на себя презентацию её аналитических отчётов начальству, разумеется, не забывая отметить исполнителя. В результате, лавры доставались Кире, а головная боль – заботливому шефу.

Они сработались просто замечательно, и уже через два года Кира стала ведущим аналитиком отдела, вполне заслуженно, нужно сказать. Остальные сотрудники поначалу немного ревновали и даже пытались подсиживать выскочку, но постепенно убедились, что тандем Киры и Папы Карло не разломать, и смирились. За спиной их стали называть К2, намекая то ли на известную марку горнолыжного снаряжения, то ли на восьмитысячник в Непале. Несмотря на то, что Кира была редким участником совещаний у начальства, за ней прочно закрепилось звание превосходного, но вечно занятого аналитика. Её приглашали только в том случае, когда требовался экспресс анализ ситуации, либо когда результаты её анализа были настолько нетривиальными, что даже Папа Карло не мог их внятно объяснить.

Но это случалось редко, поэтому Кира не заморачивалась ношением офисной одежды, вроде пиджаков и узких юбок. Одевалась она так, чтобы было удобно работать, обычно это были разношенные джинсы и мягкий бесформенный свитер. Подобный стиль в одежде, а вернее, его полное отсутствие привело мужское население отдела к вполне логичному выводу, что Кира принадлежала к породе «синий чулок», тем более, что все попытки ухаживаний она отвергала сходу. Парни поначалу пытались её подкалывать, грубоватые шутки на тему недотрог сыпались в сторону ведущего аналитика как горох из дырявого мешка. Но Кира не обижалась, она весело и необидно отшучивалась, по-прежнему сохраняя расстояние и никому не отдавая предпочтения. Постепенно шутникам надоело, и они стали относиться к ней по-дружески, с вполне искренней теплотой и уважением.

С немногочисленным женским населением отдела отношения сложились не столь мирно. Особое положение Киры вызывало у дам раздражение и зависть. Но тут поделать ничего было нельзя, такова уж женская природа. Оставалось только радоваться, что женщин в отделе, помимо самой Киры, было всего трое. К тому же одна из трёх, Мариша, трудившаяся личным помощником Папы Карло, была Кириной лучшей подругой. А уж шипение двух оставшихся завистниц вполне можно было пережить. Тем более, что дальше колкостей и сплетен агрессия этой парочки пока не заходила.

Сегодня календарь порадовал редким явлением – ни одного приглашения на бессмысленные «митинги» от американских коллег за ночь не прилетело, и это сразу подняло Кире настроение. Она не спеша налила себе кофейку и открыла текущий проект в надежде без помех поработать хотя бы до обеда. Но не тут-то было. Стоило Кире сделать пару глотков бодрящего напитка, как на экране появилась иконка нового приглашения. На этот раз совещание собирал руководитель департамента, причём в узком кругу. Помимо Киры, были приглашены ещё двое: Папа Карло и какой-то незнакомый мужик. Должность мужика указана не была, так что Кира вполне обоснованно предположила, что это, скорее всего, был сторонний участник, возможно, заказчик проекта. Необычное имя незнакомца – Витас, откровенно намекало на его принадлежность к жителям Прибалтики.

Немного удивило то, что митинг был назначен на обеденное время, обычно начальство свято блюло право сотрудников отравить свой организм чем-нибудь неполезным в офисной кафешке. Хотя к нынешнему руководителю сие незыблемое правило было пока что слабо применимо. Этого молодого заносчивого экспата из русских эмигрантов прислали в Московский офис всего два месяца назад, и он всё ещё пытался привить местной публике свои заморские привычки. Его речь была переполнена иностранными словами, которые он демонстративно вставлял где нужно и не нужно, даже своё имя Павел он переиначил в Пол и настаивал, чтобы все его именно так называли. Так что ожидать, чтобы этот невежа принимал во внимание интересы сотрудников, не приходилось.

– Интересно, а что сделает мистер Пол, если я отклоню его приглашение? – злорадно подумала Кира. – В конце концов, у меня есть право спокойно пообедать.

Словно подслушав её крамольные мысли, Кирин смартфон ожил и разразился истошным звоном. Звонила перепуганная секретарша импортного босса, взволнованная как раз тем, что Кира до сих пор не ответила согласием на беспардонное приглашение. Пришлось успокоить нервную барышню, это же не её вина, что ей в начальники прислали такого урода. В сущности, пропустить обед для Киры было некритично, она и так старалась как можно реже посещать местный общепит, во избежание непредсказуемых последствий для желудка. Поставив себе напоминалку, чтобы заработавшись случайно не пропустить встречу, Кира наконец приступила к изучению данных по проекту. Однако, похоже, сегодня был не её день.

– Кирюха, привет! – раздался прямо у неё над ухом задорный Маришкин фальцет. – На вечер ничего не планируй, сегодня в Археологии концерт Акелы.

Археология была помесью антикафе и площадки для выступлений начинающих авторов песенно-поэтического жанра. Они с Маришей частенько посещали это уютное местечко. Помимо выступлений, там была ещё выдающаяся коллекция чая и неплохая подборка книг. Сто́ящих исполнителей, впрочем, попадалось не так много, но Акела был как раз одним из тех, чей концерт заслуживал внимания. Увы, на сегодняшний вечер у Киры уже были планы, которые она не хотела отменять.

– Мариш, ну почему ты не сказала заранее,– с напускной обидой в голосе отозвалась отказница,– Светлана на сегодня отпросилась после семи, у неё какие-то неотложные дела образовались.

Светлана была няней Тиночки и практически всю рабочую неделю жила в квартире Киры. Немолодой одинокой женщине совершенно не требовался дополнительный выходной, тут Кира приврала. Этот вечер она планировала провести не дома с ребёнком, а в компании мужчины. Только не подумайте, что это было свидание, никакой романтики вечер не подразумевал совершенно. Егор был тренером Киры по йоге и кое-каким эзотерическим практикам. Они встречались раз в месяц исключительно, чтобы обсудить прогресс ученицы и разучить новые техники. Отчего Кира скрывала своего тренера от любопытной подружки, она и сама не смогла бы объяснить, просто чувствовала, что эту тему обсуждать не стоит, иначе придётся рассказывать и о снах. А вот этим Кира пока не готова была делиться ни с кем, кроме Егора.

– Не ожидала от тебя такого кидалова,– вскинулась Мариша,– я, между прочим, пригласила Артёма, и он обещал привести своего друга. Что я там буду делать с двумя мужиками? Ну, давай, попроси няню перенести свои дела на завтра. Кир, тебе же просто доктор прописал проветриться в мужской компании. А вдруг Артёмов друг – это твоя половинка? А ты такой шанс упустишь.

После Кириного скоропостижного развода, случившегося полгода назад, Мариша добровольно взвалила на свои хрупкие плечики заботу о подруге. Поступок Семёна возмутил её до глубины души, и она задалась целью найти Кире достойную замену её бывшего. Это был далеко не первый случай, когда коварная сводница втихаря приглашала на их совместные тусовки какого-нибудь знакомого мужчину в надежде, что Кира переключится с бракоразводных рефлексий на новый объект. Но всё было тщетно, подруга упорно не желала выздоравливать, мысль о том, чтобы завести новый роман, вызывала у неё отвращение.

И дело тут было не столько в перенесённом стрессе, сколько в том неоспоримом факте, что Кира всё ещё любила своего бывшего мужа. Нет, она не приняла и не простила его внезапного ухода, для этого, наверное, прошло слишком мало времени. Обида, как стая мерзких мышей, продолжала подгрызать её любовь к когда-то самому дорогому человеку. И всё же этот жалкий огрызок былых чувств пока оставался той спасительной соломинкой, что держала её на плаву и не давала скатиться в откровенную ненависть к условно сильной половине человечества. И ещё были сны, живые сны.

Егор предложил Кире заняться практиками осознанных сновидений, когда её беременность уже стала видна невооружённым глазом, и занятия йогой, по мнению тренера, сделались небезопасными для будущей мамочки. Никаких особых ожиданий от этих практик у Киры не было, впрочем, у Егора, похоже, тоже. Ему просто хотелось сохранить старательную и увлечённую ученицу. Вот он и придумал для неё альтернативное, не слишком напряжное занятие. Но это занятие неожиданно принесло плоды. Первый живой сон приснился Кире, когда Тиночке едва исполнилось три годика. До этого тоже было несколько сновидений, в которых ей удавалось осознать себя спящей. Но те сновидения были сумбурными, какими-то невнятными, да и сохранять осознанность во сне Кире удавалось считанные минуты.

Живые сны были совсем другими, в них всё было настоящее, и Кира в них тоже была самой что ни на есть настоящей, то есть собой. Первый живой сон перенёс сновидицу в тот самый приморский городок, что снился ей прошлой ночью. В Москве тогда была середина ноября, мокрый снег вперемешку с дождём сыпал из хмурых свинцовых туч, наводя депрессивные мысли о тщете всего земного. А во сне плескалось тёплое ласковое море, и влажный, пахнущий солью ветер раздувал лёгкое платье, словно парус. Кира с восторгом скинула туфли и пошла вдоль кромки прибоя, позволяя ласковым волнам лизать свои ступни. Потом она долго бродила по засыпающим улочкам городка, убегавшим вверх по склону горы, и слушала, как далёкий шум прибоя вплетается в шелест невидимых в темноте деревьев. А когда притомилась, то улеглась на пляжный лежак и заснула. Да-да, заснула во сне, так, оказывается, тоже бывает.

Проснувшись утром в своей постели, Кира долго не могла сообразить, что же произошло. Вот только что она слышала шуршание морских волн и гортанные крики чаек, а теперь, вместо шума морского прибоя, было завывание холодного ветра за окном, а вместо чаек, звонкий требовательный голосок Тиночки, возмущённой тем, что мамы нет рядом. Кира не решилась поделиться своими ночными переживаниями с мужем, ей казалось, что столь яркий, правдоподобный до мельчайших деталей сон мог быть свидетельством какого-то умственного расстройства. Сновидице было откровенно страшно, она замкнулась и постаралась забыть о ночном приключении.

Но не тут-то было, через два дня ей снова приснился живой сон. На этот раз Кира оказалась в ночной Москве. Только родной и хорошо знакомый город во сне преобразился самым волшебным образом. Это точно была Москва, Кира узнавала почти все улицы и здания, но этот город был как бы улучшенной копией настоящего. Первое, что бросилось в глаза – это обилие парков и пешеходных зон, а ещё чистый воздух без привычной вони выхлопных газов. Автомобили внешне были похожи на реальные, но ездили почему-то почти бесшумно. И главное, в застройке совершенно отсутствовали как многоэтажные строения из стекла и бетона, так и однообразные спальные муравейники. Всюду были добротные красивые дома с архитектурными излишествами в виде колонн, портиков, башенок и барельефов не выше шести этажей. И опять Кира бродила по полузнакомым улицам пока ни утомилась и ни прикорнула на лавочке в парке. А проснулась в своей постели.

После второго сна она отчётливо поняла, что проблема не рассосётся сама собой, Кире срочно требовалось посоветоваться с кем-то, кто не станет сходу крутить пальцем у виска. Впрочем, выбор собеседника был очевидным. Не нужно было быть ведущим аналитиком, чтобы обнаружить связь между живыми снами и занятиями по осознанному сновидению. Поэтому Кира позвонила Егору и договорилась с ним встретиться в сквере у своего дома рядом с детской площадкой, чтобы во время разговора присматривать за Тиночкой.

Тренер выслушал её взволнованный рассказ и надолго задумался. Кира ждала его ответа как приговора, и чем дольше продолжалось молчание, тем тоскливее становилось у неё на душе. Она видела, что Егор был откровенно обескуражен её признанием, и противный липкий страх начал затоплять её сознание, словно болотная жижа.

– Прости, Кира, я с таким раньше не сталкивался,– наконец смущённо произнёс наставник. – Наверное, тебе стоит прекратить практики по осознанному сновидению, если сны вызывают у тебя такой страх.

Страх. Это слово, словно отмычка, открыло двери затаившемуся где-то в глубине ужасу, и тот вырвался на свободу. Кира судорожно вздохнула, и слёзы полноводной рекой хлынули из её глаз. Она даже не пыталась унять истерику, мысль о вероятном безумии поглотила всё её существо. Егор в первый момент испугался столь эмоциональной реакции своей ученицы, видимо, принял её рыдания за ещё одно подтверждение неадекватности. Но уже через несколько секунд ему стало стыдно, он обнял плачущую женщину и принялся её утешать, бормоча ободряющие, ничего не значащие слова. Вот в таком виде их и застал Семён, вернувшийся с работы в неурочное время.

Да, с этой сцены и началась их размолвка. Кире пришлось поделиться с мужем причиной своих рыданий. Она ожидала, что он может не поверить или, наоборот, посмеяться над её страхами, но вышло иначе. Выслушав сбивчивые объяснения жены, Семён только согласно покивал, словно это было в порядке вещей. Никаких обвинений или насмешек, типа, всякое бывает, проехали. Вот только взглянув в глаза мужу, Кира едва опять не зарыдала. В его глазах была такая боль, словно она рассказала ему о смертельной болезни, а не о снах. Всю следующую неделю Семён ходил сам не свой, стал замкнутым, отвечал односложно, старался избегать разговоров и выяснения отношений. А через неделю он уехал в командировку.

Эти частые командировки на несколько дней были частью его работы, и Кира поначалу даже обрадовалась, что у них обоих будет время выдохнуть и привести мысли в порядок. Поэтому первые три дня она даже не тревожилась. Но прошла неделя, а Семён всё не возвращался, его телефон не отвечал, на послания он тоже никак не реагировал. На десятый день отсутствия мужа Кира уже всерьёз задумалась о том, чтобы обратиться в полицию. Но именно в тот момент, когда она совсем было уговорила себя, что с ним случилась беда, на её столе появился тот самый злосчастный конверт. Беда действительно случилась, но не с ним, а с ней самой.

– Прости, Мариш, сегодня никак,– участливо улыбнулась Кира подруге,– я уже пообещала Светлане, что отпущу её сегодня. Давай на следующей неделе оторвёмся. Можешь пригласить очередного кандидата. Обещаю, я буду само обаяние.

Мариша немного поворчала и отправилась работать, а Кира наконец смогла вернуться к текущему проекту. Когда прозвучал мышиный писк напоминалки, она уже неплохо продвинулась с анализом проблемы. Скинув на планшет данные по двум предыдущим проектам на тот случай, если заказчику понадобятся примеры работы, Кира отправилась в кабинет к Полу. Кто бы мог представить в тот момент, что, прикрываясь невинным приглашением на встречу, это злодейка-судьба беспардонно вмешалась в спокойную и размеренную жизнь ведущего аналитика солидной компании. Могла ли Кира в что-то изменить, сбежать и поломать коварные планы фортуны? Кабы знать…

Реплика искателя

Судьба. Верите ли вы в предопределённость, в то, что нашей жизнью управляет чья-то невидимая рука, заставляя нас совершать определённые поступки? Действительно ли случайности вовсе не случайны? Или наоборот, только наша собственная воля способна определить наше будущее, а вмешательство высших сил – это лишь иллюзия и оправдание для ленивых? Что ж, давайте разбираться.

Вас никогда не удивляло, почему символом судьбы является колесо? Возможно, автора этой аллегории вдохновил тот факт, что наша жизнь никогда не бывает ровной, как скоростная магистраль, она скорее напоминает аттракцион под говорящим названием «американские горки». Взлёты постоянно сменяются падениями и наоборот. Сегодня вы, казалось бы, потеряли всё, зашли в тупик, а завтра вы опять на коне и радуетесь своему успеху. Увы, только для того, чтобы вскорости снова свалиться в яму беспросветного отчаяния. И так без конца. Да, это напоминает движение по кругу, но в не меньшей степени это похоже на пилу или зигзаг. Отчего же мы всегда говорим именно о колесе судьбы?

Нет, это не просто поэтический образ, если вы так подумали, в колесе заключён конкретный смысл. Вращение по кругу – это отражение циклов, которыми буквально пронизано всё в нашей жизни. День-ночь, смена времён года, жизнь-смерть, в конце концов. На самом деле этих циклов невероятно много, просто не все мы можем разглядеть. Некоторые из них нам незаметны, потому что слишком длинные, например, рождение и смерть горной системы. А другие, напротив, столь короткие, что и не уследишь. Но весь цимис заключается в том, что все эти циклы без исключения влияют на нашу жизнь в той или иной степени. Они словно элементы компьютерного кода вплетены в алгоритмы нашей индивидуальной реальности.

Наш мир вовсе не хаотичен, он функционирует по определённым законам. Например, закон цикличности – это один из фундаментальных механизмов, управляющих нашей судьбой. Множество различных циклов сливаются в единое пространство вибраций, создавая сложный рваный ритм нашей жизни. Временами вибрации усиливают действие друг друга, а в иные моменты, наоборот, гасят. Как результат, окна возможностей для конкретной личности то открываются, то закрываются. По каким-то внешним признакам можно уловить благоприятный момент, но рассчитать его с помощью голой логики невозможно. Результирующий вектор зависит от слишком большого числа факторов и меняется весьма непредсказуемо. Иначе говоря, нашей жизнью управляет цикличная природная сила, у которой нет своей воли, это просто алгоритм, действующий с математической точностью.

Разумеется, попытки просчитать благоприятные моменты для конкретной личности предпринимались всегда. Пожалуй, наиболее научным подходом отметились астрологи, связавшие судьбу человека с фазами циклического движения некоторых небесных тел. Увы, даже строгие математические методы не дают никакой гарантии, когда речь идёт о судьбе. Астрологи принимают в расчёт лишь незначительную часть действующих в нашем мире циклов, то есть строят весьма упрощённую модель реальности. Но и в этой упрощённой модели результат зачастую получается неоднозначный. Что уж говорить про всё множество влияющих на нашу жизнь циклов. Тут о точности предсказаний речь вообще не идёт.

Какая-то мрачная у нас получилась картинка реальности, не находите? Сплошная безнадёга. Ан нет, природные циклы – это только одна из составляющих нашей судьбы. Есть ещё три, о которых речь пойдёт дальше. Это наша воля, воля высших сил и карма. А пока я лишь хочу напомнить одну мысль, которая, возможно, прошла мимо вашего внимания. Наличие в нашей реальности циклов свидетельствует о том, что эта самая реальность построена и функционирует по определённым правилам, которые было бы правомерно назвать законами мироздания. И если нам удастся эти законы постичь, то жить будет несомненно легче. Станем меньше набивать себе шишек, тыкаясь лбом в бетонные стенки, и упускать возможности, когда перед нами открыты все двери. Вот такая вкусная морковка для ослика. Поехали!

Глава 2

Ну отчего мы никак не желаем рассуждать беспристрастно и самостоятельно? Всё норовим отключить собственные мозги и воспользоваться штампами, которые социум навязывает общественному сознанию. Направляясь в переговорную, Кира пыталась представить себе приглашённого прибалта по имени Витас, естественно, в рамках засевшего в голове шаблона. Блёклые бесцветные волосы, лошадиное, ничего не выражающее лицо, неуклюжие медлительные движения. Она заранее уговаривала себя не раздражаться из-за свойственной прибалтам тормознутости и относиться снисходительно к природному тугодумию гостя. Эх, как же ей пришлось раскаяться в собственной предвзятости буквально через минуту.

Впрочем, в одном Кира не ошиблась, волосы у Витаса действительно были белыми, но вовсе не из-за его национальности. Шикарная седая грива являла собой пример того, как нужно ухаживать за своей шевелюрой и невольно вызывала вопрос, а точно ли тут поработала природа, а не перекись. На первый взгляд гостю было лет сорок пять, выглядел он солидно и представительно. Все статусные атрибуты были на месте: дорогой костюм, шёлковая сорочка, золотые часы и запонки с маленькими бриллиантиками. Однако первое впечатление мгновенно рассеялось, как только Витас поднялся, чтобы поприветствовать Киру. Плавные уверенные движения хищника, спортивная поджарая фигура и, главное, молодой слегка насмешливый взгляд карих глаз вдребезги разбили иллюзию относительно его возраста. Он был старше самой Киры, которой недавно исполнилось двадцать восемь, от силы лет на семь, а скорее всего, и того меньше.

Помимо Витаса, в переговорной ожидаемо присутствовали начальственный экспат Пол и Папа Карло. Кира поздоровалась и села рядом со своим шефом. Тот только невнятно буркнул что-то себе под нос и отвернулся. Его странное, если не сказать, невежливое поведение сразу напрягло Киру. Обычно Папа Карло прямо-таки излучал радушие и спокойствие. А сейчас от него исходила волна нервозности, его скупые резкие движения, слегка подрагивающие пальцы и застывшая на губах вымученная полуулыбка выдавали напряжение, которое начальнику удавалось сдерживать с видимым усилием. Это было не к добру. Жизненный опыт подсказывал, что обычно так себя ведут люди, которые собираются сделать тебе какую-нибудь гадость. Например, уволить.

Панические мысли, одна другой депрессивнее, тут же вихрем пронеслись в голове Киры. Нет, никаких проколов за собой она не знала, но это вовсе не означало, что их не было. В сущности, для того, чтобы уволить работника из компании, начальству вовсе не требуется повод в виде его неудовлетворительной работы. В корпорациях всегда руководствуются соображениями сиюминутной целесообразности. На каждой позиции сверху-донизу менеджерам нужно продемонстрировать, что они успешны не вообще, а в данный конкретный момент. Поэтому, если какие-то цифры отчётности не бьются, то принимаемые решения могут очень сильно смахивать на панические рефлекторные реакции. Типа, порежем всех тёлочек на мясо, чтобы отчитаться по мясозаготовкам, а о надоях будем думать после и, возможно, уже не мы.

Не то чтобы Кира так уж держалась за своё место, она отлично представляла ценность аналитика своего уровня на рынке труда. С руками оторвут, да ещё и соревноваться будут в щедрости предложений. Но ей очень нравилась её нынешняя работа, не оплатой и прочими ништяками, а сама по себе. Да и к ребятам из отдела она уже привыкла, они стали для неё почти семьёй. И главным родным человеком в компании был для Киры Папа Карло, который сейчас явно собирался с силами, чтобы преподнести своей протеже неприятный сюрприз.

– Welcome,– Пол решил сразу же обозначить свою роль хозяина банкета,– это Кира, наш ведущий аналитик по новым технологиям.

Из того, что Пол не представил своего гостя, Кира сразу же сделала заключение, что этот седой хлыщ и заменит её в отделе. Она неприязненно окинула взглядом своего потенциального преемника. Тот сидел в расслабленной позе и с интересом разглядывал ведущего аналитика. В его взгляде совершенно не было естественного в такой ситуации смущения или хотя бы сочувствия.

– Одно из двух,– тут же прикинула Кира,– либо он совершенно бесчувственный извращенец, либо увольнять сегодня будут не меня. На извращенца этот Витас не похож, значит, он метит на место Папы Карло.

– Могу я узнать причину смены руководства отдела? – безапелляционно заявила она, надев на лицо маску бесстрастности.

Папа Карло удивлённо поднял глаза на свою излишне догадливую сотрудницу, а Пол просто застыл с открытым ртом. Видимо, он специально подготовил проникновенную речь по случаю прощания с заслуженным работником и не ожидал, что его так грубо обломают в самом начале. Да, со стороны Киры, пожалуй, было неосмотрительно столь нахально демонстрировать свои аналитические способности, но ей было всё равно. Витас ей сразу не понравился, и перспектива работать под его началом совсем не окрыляла. Так что можно было напоследок доставить себе удовольствие и немного опустить зарвавшуюся эмигрантскую выскочку. Пусть прочувствует на своей лощёной шкурке, что ломать гораздо проще, чем строить.

Пол, со всей очевидностью, правильно расценил Кирин выпад, потому что его лицо сделалось пунцовым, скорее всего, от злости. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь нелицеприятное, типа пожелания нахалке побольше заниматься своими делами и не лезть к начальству с неуместными вопросами. Однако сегодня, видимо, был не подходящий день для начальственных нравоучений. Повисшую над совещательным столом тишину словно хлыстом разрубили громкие хлопки. Витас улыбался от уха до уха и задорно хлопал в ладоши, как будто ему показали забавный фокус.

– Браво,– заявил этот ценитель дедуктивного метода,– рад, что рассказы о вас, Кирочка, оказались правдой. Компании сейчас, как никогда, требуются грамотные аналитики.

Вот теперь Кира совсем запуталась. Поведение Витаса откровенно рушило субординацию. Если он собирался занять место руководителя отдела аналитики, то Пол должен стать его непосредственным начальником. А этот седовласый плейбой вёл себя так, словно это именно он, а не Пол, был тут главнюком.

– Что ж, придётся пересмотреть первоначальную концепцию,– Кира мысленно выругалась. – Допустим, что Витас действительно по статусу выше нашего желторотого экспата. Тогда что же получается? Америкосы прислали плейбоя на место Пола, а того решили пристроить на тёпленькое местечко, выпестованное Папой Карло.

Ну нет, это уже было слишком, выслушивать и исполнять дилетантские распоряжения капризного придурка Кира не собиралась. Она мысленно приготовилась к тому, что ей сейчас придётся услышать, и всё же слова Папы Карло вызвали у неё горечь и обиду.

– Кира, извини,– едва слышно пробормотал сидящий рядом начальник,– мне следовало сказать тебе раньше. Но для меня вся эта ситуация стала такой же неожиданностью, как и для тебя. Видишь ли, я только вчера узнал, что больше не смогу работать в компании.

– Наверное, я тоже не смогу,– Кира хмуро уставилась в стол. – Правильно ли я понимаю, что ваше место займёт Пол?

– Вы не перестаёте меня радовать, Кирочка,– Витас прямо-таки расплылся от удовольствия. – Полагаю, пора внести ясность в сложившуюся ситуацию. Вы ведь уже вычислили, что меня назначили руководителем департамента новых технологий. Я прав?

Кира ничего не ответила, только отрешённо кивнула. Дальнейший разговор стал ей неинтересен. Работать под началом разжалованного выскочки было даже хуже, чем под блатным самоуверенным плейбоем. Этот хотя бы не вызывал брезгливости. Так что смысла в дальнейших разглагольствованиях она не видела.

– Руководство компании приняло решение организовать новое подразделение в рамках нашего департамента,– между тем продолжал вещать Витас,– что-то вроде стратегической аналитики. Название пока условное. Я буду рад, если вы, Кирочка, согласитесь возглавить этот проект.

– Не уверена, что из меня выйдет начальник,– Кира грустно улыбнулась и скосила глаза на Папу Карло, как бы ища его поддержки.

– Карл уже поведал нам о Вашей фобии,– Витас хищно усмехнулся и сразу стал похож на матёрого волка, больше ничто в нём не напоминало развязного плейбоя.

Преображение было таким резким и внезапным, что все присутствующие как бы слегка зависли под влиянием когнитивного диссонанса. Впрочем, это длилось всего секунду, а потом снова вернулся вальяжный расслабленный баловень судьбы.

– У нового проекта предполагается единственный исполнитель,– баловень поднял указательный палец вверх. – Разумеется, Вы сможете подключать сотрудников Вашего бывшего отдела в случае надобности. Но работать над стратегическими задачами Вам придётся в одиночку. Таковы требования безопасности, ничего не поделаешь. Отчитываться Вы будете непосредственно мне. Можете сами назначить себе оклад, компания ценит таланты и готова их щедро оплачивать.

У Киры перехватило дыхание. Предложение было не просто заманчивым, это была прямо-таки розовая мечта, волшебный сон наяву. На какое-то время она даже позабыла про увольнение Папы Карло.

– Я очень рад за тебя, Кира,– тёплый голос бывшего начальника вернул размечтавшуюся руководительницу тайного проекта на грешную землю. – Эта работа словно специально создана для тебя.

Кире стало стыдно. Её карьера шла в гору, а Папа Карло в результате подковёрных игр терял работу. А ведь он уже не молод, ему найти адекватную замену его нынешней позиции будет совсем непросто. И тут ей пришла в голову вполне здравая, как казалось, мысль.

– Витас, а Вам не кажется, что в новом проекте найдётся место для двух исполнителей,– как можно мягче промурлыкала Кира, беззастенчиво намекая на трудоустройство Папы Карло.

Она, конечно, не ждала, что её предложение будет сразу принято с восторгом и воодушевлением, но такой реакции всё-таки предвидеть не могла. В переговорной повисла гнетущая, прямо-таки могильная тишина. Все трое мужчин, как по команде, опустили глаза, словно им было неловко за Кирину бестактность. Молчание тянулось как резина, ничего не понимающая Кира уже готова была взорваться, но тут наконец Папа Карло поднял голову и грустно улыбнулся.

– Ты всё не так поняла,– он ласково потрепал её по руке,– я сам ухожу из компании. Мне нужно срочно лечь в больницу.

– Надолго? – прошептала ошарашенная Кира.

– Давай мы об этом поговорим наедине,– попросил Папа Карло.

Кира почувствовала, что её глаза непроизвольно наполнились слезами. Ей было стыдно за свою несдержанность, но ничего поделать с этой непрошенной влагой она не могла. Видя её растерянность, расторопный Витас быстро поднялся и подвинул плаксе коробку с одноразовыми салфетками. Кира быстрым движением выдернула салфетку и аккуратно промокнула глаза. Не хватало ещё, чтобы тушь размазалась по лицу. Когда макияж был благополучно спасён, она подняла взгляд на благодетеля, но слова благодарности застряли у неё в горле. Витас внимательно рассматривал свою будущую сотрудницу с голодным блеском в глазах, словно она была едой. Кира от изумления судорожно вздохнула и закашлялась. Секунда, и вожделение исчезло из глаз будущего шефа, теперь в его взгляде снова было только искреннее сочувствие.

– Думаю, на сегодня мы закончили,– как ни в чём ни бывало распорядился Витас. – Кира, я жду Вас завтра у себя в кабинете в десять. Думаю, Вам не помешает переспать с мыслью о новой работе, прежде чем мы приступим к обсуждению деталей.

Столь неожиданное окончание встречи вызвало оторопь у всех присутствовавших, включая Пола, вроде бы посвящённого в дела своего нового шефа. Впрочем, обсуждать было уже нечего, всё было сказано. Участники совещания молча поднялись и разошлись по своим рабочим местам, размышляя, уж не почудились ли им эти странные метаморфозы с лицом будущего начальника. Впрочем, мысли о странностях Витаса недолго витали в голове Киры, вскоре их вытеснили другие, гораздо более актуальные соображения.

Прощание с Папой Карло прошло скомкано, работники отдела были ошарашены трагической новостью, да и сам начальник явно чувствовал себя не в своей тарелке. Известие о тяжёлой и, вероятно, смертельной болезни пришло слишком уж внезапно, и Папа Карло просто ещё не успел принять нового положения вещей и смириться с неизбежным. Вечером Кира с Маришей проводили любимого начальника до такси и отправились по домам, настроение для развлечений у обеих подружек было явно неподходящим.

***

Пуля просвистела совсем близко у виска и с плотоядным чавканьем вошла в ствол дерева, рядом с которым стояла Кира. Стреляли откуда-то сбоку, где по всем расчётам вообще не должно было никого находиться. Прежде чем сновидица успела оценить обстановку, кто-то свалил её с ног и прижал к земле. Кира невольно чертыхнулась, так как корень дерева пребольно саданул её по правой скуле. Она, конечно, понимала, что непрошенный спаситель не собирался причинить ей увечья, он просто пытался спасти ей жизнь. Следовало, наверное, даже поблагодарить рисковавшего собой парня, типа, в рамках приключенческого жанра. Вот только все эти приключения происходили не в реальности, а не во сне, где жизни сновидицы ничего не угрожало.

Давно уже прошли те времена, когда живые сны вгоняли Киру в депрессию и вызывали панические мысли о психическом расстройстве. Теперь они стали частью её жизни, неотъемлемой частью, с которой она не готова была расстаться ни при каких обстоятельствах. Жизнь Киры как бы разделилась на две неравные части: на день с его будничными хлопотами, интересной, но такой обычной работой, с редкими и, в сущности, банальными развлечениями и на ночь, уносившую её в живые сны. Там, за чертой реальности Кира становилась совсем другой: свободной, раскованной, не ограниченной условностями и жизненными шаблонами.

Днём она была исполнительным работником, заботливой мамой, обиженной жизнью разведёнкой, эдаким бесполым существом, облачённым в бесформенные свитера, чтобы не привлекать внимания противоположного пола. Зато ночью сновидица могла выбирать любое амплуа в зависимости от настроения и сиюминутных предпочтений. За полгода она научилась видеть живые сны, что называется, по заказу. Если ей, к примеру, хотелось острых ощущений, она, как сегодня, становилась бесстрашной охотницей за боевиками какого-то злодейского ордена. А когда наваливалась усталость от бытовых проблем, Кира отправлялась на берег тёплого моря плавать по лунной дорожке.

Помимо содержания самого сновидения, она постепенно научилась управлять и собственным ночным обликом, не в смысле фигуры и лица, в живых снах Кира выглядела так же, как в реальности, а в смысле одежды и прочих атрибутов, вроде сумочки с деньгами или оружия. Потренировавшись на всякой мелочёвке и наивно поверив в собственное могущество, она даже пробовала заказать себе во сне что-то покрупнее личных вещей, например, автомобиль или домик в приморском городке. Но тут сновидицу ждал крупный облом, что-то мешало распространить её магию на объекты недвижимости и транспорта. Но и того, что удавалось наколдовать, было достаточно, чтобы чувствовать себя во сне уверенно и комфортно.

Иногда Кире казалось, что маски, которые она надевала в живых снах, гораздо лучше отражают её истинную сущность, чем дневной образ деловитой и неприступной москвички. В ночных масках Кира чувствовала себя гораздо уютней, уверенней и, главное, защищённой. Боль из-за расставания с любимым человеком как бы отступала, пряталась под очередной маской и не мешала получать удовольствие от жизни, пусть и ненастоящей. Поначалу такое раздвоение личности немало озадачивало благоразумную, привыкшую к самоконтролю женщину, она пыталась разобраться, выяснить, кем же является на самом деле. Но вскоре это занятие ей наскучило, и Кира принялась незатейливо наслаждаться своей второй ночной жизнью.

Впрочем, список ночных масок не был неограниченным. На данный момент количество мест, в которые Кира переносилась во сне, равнялось всего лишь шести. Помимо Москвы и приморского городка, был ещё мир, где велась странная война между его жителями и пытавшимся их поработить тайным орденом. Этот сон Кира про себя называла Охотой. Ещё был университетский городок, где студенты изучали магические науки. Попав впервые на лекцию в этом удивительном учебном заведении, Кира пришла в неописуемый восторг. Всё казалось таким настоящим и звучало вполне прагматично. У неё даже что-то получалось там, на занятиях. Но в дневной жизни применить полученные магические навыки не удалось, эти техники попросту не работали. Поэтому Кира забила на учёбу. Просиживать зад на ночных семинарах после того, как целый день занимаешься тем же самым на работе, было как-то неразумно.

Пятое место было странным – бескрайняя равнина, поросшая высокой шелковистой травой. Там не было людей, по крайней мере, в тот единственный раз, когда Кора посетила это место в своём сне. Только стаи чёрных птиц маячили где-то высоко в белёсом небе. Зато на равнине, не останавливаясь ни на секунду, дул сильный сухой ветер, прижимая травяные стебли к земле. Делать в этом месте было совершенно нечего, поэтому сновидица постаралась больше туда не соваться.

А вот шестое место оказалось довольно примечательным, но в то же время, бессмысленным с точки зрения ночного времяпрепровождения. Это было круглое здание с остроконечной крышей и стеклянными стенами явно ритуального назначения. В середине помещения находился большой очаг, а вокруг располагались девять постаментов, похоже, для сидений. Можно было бы, наверное, порадоваться необыкновенной удаче, открывшей сновидице такое сакральное место. Одна беда – ритуальным залом, по-видимому, не пользовались уже много лет, запустение царило тут давно и надёжно. Но главная засада состояла в том, что из этого стеклянного домика некуда было податься, так как он располагался на вершине скалы, торчащей из бескрайнего океана словно столб. Так что из доступных в настоящее время шести живых снов, Кира в реальности использовала только первые четыре.

В эту ночь она выбрала Охоту, выбрала инстинктивно, интуиция подсказала, что после депрессивных переживаний, связанных с Папой Карло, ей просто необходима эмоциональная встряска. И вот, пожалуйста, получите свою встряску, как заказывали. Ушибленная скула саднила, лицо и одежда были теперь мокрыми и грязными от прелой листвы, да в добавок её собственный арбалет, на который Кира так удачно приземлилась, впивался в рёбра словно клюв хищной птицы. Хорошо ещё, что он не был заряжен, мало ли, куда могла полететь стрела при падении.

Этот странный мир был, вообще-то, вполне технологически развитым, по крайней мере, огнестрельное оружие тут имелось, и выглядело оно очень похоже на настоящее, из дневной реальности. Но охотники пользовались исключительно арбалетами. Причин этой странности Кира не знала, да и недосуг ей было разбираться в тонкостях военной стратегии участников конфликта. Ей просто было в кайф время от времени почувствовать себя крутой воительницей, пострелять в условных врагов и побегать по лесу в компании других охотников.

Не сказать, чтобы она проявляла какие-то особые таланты в стрельбе или владении боевыми искусствами. Для сюжета сна это было несущественно. Зато Кира могла себе позволить продемонстрировать своим товарищам по оружию чудеса бесстрашия и героизма. Ещё бы, ведь она отлично осознавала, что всё происходящее было просто сном. Да, случалось, что она получала травмы, и даже однажды орденская пуля срезала прядь её волос вместе с кожей на черепе. Было больно по-настоящему, но все эти раны исчезали утром, когда она просыпалась в своей постели. Так что ради поддержания репутации отчаянной сорви-головы можно было и потерпеть.

Мужик, уронивший Киру в грязь, продолжал прижимать её к земле и, похоже, не собирался выпускать на свободу спасённую от вражьей пули девицу. Где-то с минуту Кира вежливо терпела насилие, полагая, что оно проистекает из лучших побуждений, типа, перестраховки на случай повторного нападения. Однако постепенно намокающий комбинезон начал настойчиво намекать своей хозяйке, что вежливость не должна переходить в покорность. Это было самое начало сна, а провести несколько часов в мокрой одежде в середине осени – то ещё удовольствие.

– Кажется, опасность миновала,– деликатно намекнула Кира своему непрошенному спасителю.

Увы, мужик оказался то ли глухим, то ли тупым. Он не то что не ответил, а даже не сдвинулся ни на миллиметр, словно Кира была неодушевлённым предметом, чьё мнение о собственной участи принимать в расчёт не имело смысла. Крутую воительницу такой игнор возмутил до глубины души. Она прошипела что-то нелицеприятное в адрес всей сильной половины человечества, напряглась и одним резким движением сбросила с себя тушку наглеца. Как ни странно, тушка даже не сделала попытки сопротивляться, и это Кире сразу не понравилось. Мужик лежал на боку в какой-то неестественной позе, словно облокотившись на диванную подушку, и не шевелился. Его тело было расслаблено, а глаза закрыты.

– О боже, неужели он словил мою пулю? – испугалась Кира. – Нет, это невозможно, я же слышала, как пуля вошла в ствол дерева. Тогда, что это с ним? Обморок от страха?

Женщина осторожно подползла к своему спасителю и попыталась перевернуть его на спину, но у неё ничего не получилось, что-то мешало это сделать. Тогда она обхватила его за плечи, чтобы приподнять, и только тут поняла, что произошло. Из спины мужчины где-то на уровне правой лопатки торчала хорошо узнаваемая стальная арбалетная стрела. Именно такими стрелами был наполнен её собственный колчан. Получается, парень спасал Киру не от орденской пули, а от своих. Кто-то их охотников пытался её убить.

На мгновение сновидица впала в ступор. Она никогда раньше не сталкивалась со смертью вот так, воочию. Её родители погибли в авиакатастрофе, их тел она не видела, все остальные близкие люди были живы, а во снах до сих пор никто не умирал, даже в этом сне про охоту, где все только и делали, что палили друг в друга почём зря. Кире сделалось страшно до одури. Привычные аргументы, что это всё ненастоящее, вмиг растеряли всю свою убедительность. Она опустила глаза на свои руки, вымазанные кровью погибшего из-за неё мужчины, и почувствовала, что перед глазами всё расплывается.

– Вот и хорошо,– с облегчением подумала крутая воительница,– сейчас я тоже грохнусь в обморок, а очнусь уже в своей постели. И никаких трупов рядом,– Кира закрыла глаза, покорно отдаваясь накатившей слабости. Однако отключиться на этот раз ей не дали.

– Долго ещё собираешься изображать из себя мишень? – раздражённый хриплый шёпот показался Кире странно знакомым. – Ну-ка, быстро легла на землю.

Разомлевшая охотница вздрогнула, словно её ударили, и на автомате распласталась на земле. Приказ был отдан таким безапелляционным тоном, что ослушаться его ей даже в голову не пришло. Только приняв лежачее положение, она удосужилась поинтересоваться, кто же это тут раскомандовался, и с удивлением обнаружила, что голос исходил от ожившего покойника, так благородно закрывшего её своим телом. Не успела Кира переварить это откровение, как в ствол дерева, точно в то место, где секунду назад находилась её голова, с противным чавканьем воткнулась арбалетная стрела.

– Кому же ты так насолила? – насмешливо поинтересовался спаситель.

– Ты жив?! – Кира благополучно пропустила мимо ушей его вопрос. Облегчение от того факта, что спасший её парень, оказывается, не умер, было столь велико, что в иных обстоятельствах она, наверное, бросилась бы в его объятья. Увы, обстановка явно не располагала к бурному проявлению радости.

– Нет, я притворяюсь,– съязвил раненый. – Почему ты бродишь по лесу одна? Где твоё звено? – командирский тон вопросов не оставлял сомнений, что его обладатель является какой-то шишкой в иерархии охотников.

По идее, Кире следовало бы покаяться в нарушении устава и послушно ответить на вопросы начальства, но, к сожалению, сказать ей было нечего. Она понятия не имела, где могут находиться члены её звена, так как обнаружила себя в сновидении Охоты буквально за несколько минут до нападения. Ну не объяснять же истекающему кровью человеку, что он ей просто снится. Это было бы откровенным издевательством. Между тем раненый внимательно присмотрелся к угрюмо молчавшей нарушительнице и горько рассмеялся.

– Ну как же я сразу не догадался,– пробормотал он,– ты ведь Безбашенная Кира. Эх, свезло же мне на тебя наткнуться.

Вообще-то, Кира подозревала, что у неё в среде охотников сложился весьма специфический образ. Она сама же его и выстраивала, специально совершая поступки, граничившие по смелости с безрассудством. Но ей и в голову не могло прийти, что результатом её пиар компании станет кличка «Безбашенная Кира» и репутация человека, с которым лучше не сталкиваться. Как же можно было так проколоться? А ещё ведущий аналитик. Элементарно не смогла просчитать очевидные последствия своих действий. Кире стало так досадно, что она на минуту выпала из сюжета сна. А сюжет вовсе не собирался держать театральную паузу. Совсем рядом в кустах раздался хруст ветки, недвусмысленно намекающий на серьёзность намерений противостоящей стороны разделаться с неуместно живучей охотницей.

– Будешь и дальше тормозить? – зло прошипел раненый.

Кира словно очнулась от ступора. Совсем рядом находился неизвестный, но очень упорный убийца, а она тут разлеглась, как на пляже, и рефлексирует на тему своих убогих аналитических способностей. Охотница бросила на подстреленное начальство смущённый взгляд и неуверенно потянулась за арбалетом.

– Из арбалета по кустам стрелять собираешься? – парень насмешливо скривил губы, выражая презрение к Кириным мыслительным способностям. – Лучше уж сразу сдайся.

– А что ты предлагаешь? – Кира вспыхнула, как спичка. Она и сама понимала, что арбалет в данной ситуации бесполезен, но другого оружия у неё не было.

– Вали отсюда,– устало вздохнул раненый,– я тебя прикрою. Позовёшь кого-нибудь на помощь. Давай, пока я снова не отключился,– левой рукой он выудил из-за пояса пистолет и выжидающе посмотрел на Киру.

Такое откровенное самопожертвование незнакомого человека было тем более удивительно, что он явно не питал к объекту спасательной операции тёплых чувств, скорее уж наоборот. Кира даже не нашлась, что ответить, она снова зависла, удивлённо разглядывая своего спасителя. Но тут ей в голову пришла интересная мысль, предложение охотника подсказало ей выход из того сложного и опасного положения, в которое они попали.

– Ладно, я сейчас изображу из себя идеальную мишень,– рассудительно заявила она,– а ты уж постарайся не промазать.

Раненый возмущённо запыхтел, но Кира, не дожидаясь его возражений, легко поднялась на ноги и, не особо торопясь, укрылась за соседним деревом. Похоже, противники не ожидали от неё настолько дилетантских действий, они даже растерялись от подобной беспечности, и выстрела не последовало.

– Придётся вас немного простимулировать,– злорадно усмехнулась Кира.

Она сделала ложный выпад с противоположной стороны ствола и тут же снова спряталась обратно. На этот раз убийцы не дремали, из кустов раздался хлопок пистолетного выстрела, и в тот же момент арбалетная стрела взметнула прядь волос на голове Киры, пролетая в дюйме от её виска. Ответный выстрел раненого охотника был более результативным. Тихий стон и хруст ломающихся кустов были тому прямым доказательством. Итак, убийца остался в одиночестве. Это не могло не радовать.

– Интересно, кого из двух стрелков постигла кара? – мысленно прикинула Кира. – Я бы целилась в арбалетчика, пистолет – не слишком меткое оружие, тем более в сумерках, да ещё и в лесу.

Некоторое время она подождала, чтобы дать убийце время осознать своё положение, а потом снова метнулась к дереву, рядом с которым лежал раненый охотник. Никакой реакции со стороны оставшегося убийцы не последовало. Может быть, он испугался и сбежал? Или занят раненым товарищем? Этой передышкой следовало воспользоваться. Кира дотянулась до своего арбалета и, подхватив оружие, откатилась под защиту ближайшего ствола. Тёмная тень метнулась в кустах. Не задумываясь, Кира спустила курок. Стрела ещё не покинула арбалетное ложе, а охотница уже поняла, что цель поражена. Действительность не замедлила подтвердить её инстинктивные ощущения. Второй убийца рухнул как подкошенный, ломая ветки кустарника, даже не успев произвести ответный выстрел.

– Что это за фигня? – фыркнула сновидица. – Я уже, что ли, могу управлять реальностью сна? Круто, так я скоро, вообще, выбьюсь в волшебники.

Она поднялась на ноги и отправилась посмотреть на дело своих рук. Тело молоденькой девушки со стрелой в горле лежало в неестественной позе, словно у механической куклы кончился завод, и она грудой тряпья рухнула на землю. Где-то рядом должно было находиться ещё одно тело, но Кира не стала его искать, она снова застыла в ступоре, не в силах оторвать взгляда от жертвы своих охотничьих игр. Неудачливая убийца была Кире знакома, помнится в каком-то из прошлых сновидений они даже мило болтали за чашкой чая. А теперь смерть наложила свои права на это юное создание, превратив жизнерадостную девушку в сломанную куклу.

– Я её убила,– отрешённо пробормотала Кира и не узнала своего голоса, он звучал глухо, словно это говорил автомат, а не живой человек.

Ей казалось, что она спокойна и полностью себя контролирует, но вдруг обнаружила, что ноги отказываются держать её ставшее ватным тело. Кира рухнула на колени, и её вырвало.

– Молодец,– раздался одобрительный смешок за её спиной. – Похоже, это твой первый труп. Ничего, привыкнешь.

В первый момент Кире захотелось заорать, бросить этому насмешнику какую-нибудь гадость, но сил на агрессивную ответку не нашлось. Ей стало так жалко себя, слёзы сами по себе хлынули из глаз. Она взахлёб зарыдала, отдаваясь своему горю, изливая вместе со слезами ужас от совершённого убийства. Сейчас Кире было до лампочки, что этот кошмар случился во сне, что она просто защищалась и пыталась спасти жизнь раненого. Подобные утешительные аргументы больше не работали.

– Если ты сейчас же не возьмёшь себя в руки, то на твоей совести будет ещё один труп,– строго произнёс раненый охотник,– а конкретно, мой. А ну быстренько вытерла сопли и бегом за подмогой.

Командирский тон подействовал на Киру словно ушат ледяной воды. Она вскочила на ноги и, не глядя в сторону раненого, бросилась в сторону реки, где по всем расчётам должен был располагаться лагерь охотников. Чутьё её не обмануло, и через полчаса раненого со всеми предосторожностями перенесли в домик лекаря. Сама Кира, дождавшись благополучного окончания спасательной операции, побрела к реке. Она ощущала себя грязной, ей хотелось смыть с себя несуществующую кровь убитой девушки. Разумеется, сновидица отдавала себе отчёт в иррациональности своих действий, но инстинкты взяли верх над логикой, и она не стала сопротивляться своему спонтанному порыву.

Однако долго плескаться в холодной воде ей не дали. Буквально через пару минут на берег прибежал запыхавшийся посыльный и потребовал, чтобы Кира немедленно предстала пред светлые начальственные очи. Делать было нечего, пришлось подчиниться. В домик лекаря набилось столько народу, что, как говориться, яблоку негде было упасть. Мужики громко разговаривали, не обращая внимания на лекаря, хлопотавшего около раненого.

– Рис, ты точно видел, что их было двое? – с напором вопрошал командир Кириного звена. – Мы нашли только Мелли.

– Может, второго ты только ранил? – предположил незнакомый охотник.

– Не, там даже пятен крови не было,– тут же возразил ещё один.

Раненый устало прикрыл глаза, ему было откровенно плохо и совсем не хотелось участвовать в разбирательстве. Охотники беспечно игнорировали его состояние и наседали на беднягу не то с вопросами, не то с обвинениями. Кира поняла, что её спаситель сейчас сам нуждается в спасении, и решительно выступила вперёд.

– Их было двое,– уверенно заявила она. – Одного убил Рис, а второго я. Вернее, вторую.

– А как тот первый выглядел? – тут же накинулся на неё командир звена.

– Я не разглядывала,– Кира резко повернулась к дознавателю,– не до того было.

Наверное, допрос мог бы продолжаться ещё долго, но тут лекарь решительно вклинился в толпу охотников и потребовал, чтобы те освободили помещение.

– Деточка,– обратился он к Кире,– ты не боишься крови? Поможешь мне с этим парнем?

Просьба прозвучала неожиданно, и Кира сходу не смогла найти убедительную отмазку, чтобы откосить от участия в операции. Не то чтобы она боялась крови, но без подобного зрелища она точно могла бы легко обойтись. До сих пор в своих снах она не сталкивалась с кровавыми сценами, и не была уверена, что желает получить такой жизненный опыт. Кира смущённо подняла глаза на раненого и встретила его понимающий взгляд. Ей стало стыдно до красных ушей. Рис закрыл её своим телом от арбалетной стрелы, а она брезгует помочь лекарю его перевязать. Просто позор.

– Конечно,– беспечно улыбнулась Кира,– что нужно делать?

– Помоги мне снять с него куртку,– распорядился лекарь, даже не заметивший колебаний своей невольной помощницы. – Держи ножницы, разрежь ткань вдоль спины, чтобы открыть рану.

– Эй, док, а нельзя как-то без порчи имущества? – возмутился раненый. – Я за этот комбез отвалил сотню галленов.

Возмущение Риса было вполне оправдано. Боевые комбинезоны в этом сне делали из прочного и очень дорогого волокна, которое называлось синтэк. Несмотря на созвучное с синтетикой название, эти волокна были вполне природного происхождения, их получали из какой-то местной лианы. Боевые комбинезоны из синтэка являли собой образец надёжности и удобства и пользовались заслуженной репутацией топовых моделей военной амуниции. Но и цена у них была совсем негуманная. Увы, неуместные попытки Риса отстоять свою собственность не произвели на лекаря никакого впечатления. Он только фыркну и кивнул Кире, чтобы приступала к операции. Рис ещё немного поворчал, но сопротивляться не стал, ему уже было не до того, потеря крови была слишком значительной.

Когда рана обнажилась, лекарь поблагодарил Киру и разрешил ей уйти. Она с облегчением вздохнула и уже повернулась к двери, но тут её взгляд снова упал на бледное лицо Риса. Что-то в его глазах заставило женщину остановиться и присесть рядом с раненым.

– Хочешь, я подержу тебя за руку? – предложила Кира.

– Ты бы ещё предложила взять меня на ручки и спеть колыбельную,– насмешливо скривился Рис, но всё-таки сжал протянутую руку.

Всё время, пока лекарь вытаскивал из спины раненого стрелу, тот молчал, только скрипел зубами, да стискивал Кирину руку как клещами, так что она сама едва сдерживалась, чтобы не запищать. Вот уж воистину, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Наконец операция подошла к концу, измученного Риса уложили в постель, и не менее измученная Кира пошла на выход.

– Ты действительно видела второй труп? – прилетел ей в спину вопрос.

– Нет, я не смотрела,– вздохнула врунишка,– я впервые убила человека, и мне было не до того.

Она обернулась и в упор посмотрела на Риса. Свет лампы ярко освещал бледное лицо с запавшими карими глазами. Пожалуй, впервые с момента их встречи Кира смогла как следует рассмотреть своего спасителя. Только сейчас она осознала, что всё это время её не оставляло смутное подозрение, что этот человек ей знаком. Она представила копну седых волос вместо короткой стрижки, гладко выбритое лицо вместо недельной небритости и офисный костюм вместо боевого комбинезона. Ну ещё, пожалуй, добавить лет пять-шесть для солидности, и получится вылитый Витас. Подсознание опять подкинуло сновидице знакомый образ из реальной жизни. На этот раз образ будущего начальника.

А может быть, просто Кира сама решила поместить этого странного двуликого человека в свой сон? Если уж она способна создавать себе определённый антураж в сновидениях, то почему бы ей заодно не обеспечить себя интересной компанией? Кто знает, на что способно наше сознание, управляемое твёрдым намерением? Впрочем, не в этот раз. Если бы Кира действительно могла управлять живыми снами, то уж точно не превратила бы себя в убийцу. И всё-таки очень любопытно, с какой стороны проявил себя Витас в этом сне. Днём – голодный хищник, скрывающий свою сущность под личиной беспечного плейбоя, а ночью – бесстрашный герой, готовый пожертвовать собой ради незнакомой женщины. Каков же он на самом деле?

Реплика искателя

Задумывались ли вы когда-нибудь, на что способна наша воля? Нет, не умение заставить кого-то подчиниться, а осознанное намерение, изменяющее реальность. В сущности, безликая сила природных циклов всего лишь создаёт для нас определённые условия, она даёт нам шанс. Но воспользуемся ли мы этим шансом, зависит от нас самих. Это мы принимаем решение идти напролом, когда, казалось бы, всё работает против нас, когда все окна возможностей наглухо закрыты, и хочется только одного – забиться в норку, свернуться калачиком и заснуть. Это мы сами беспечно отмахиваемся от предложения, которое могло бы изменить нашу жизнь, потому что у нас сейчас, видите ли, настроение развлекаться, а не работать. А можем, наоборот, уловить пульсирующий ритм жизни и схватить свою синюю птицу за хвост.

Да, нам дано несравненное право выбирать. И это право дал нам не всесильный бог или дьявол, а само мироздание. Закон свободы воли лежит в базисе нашего мира, можно сказать, в его фундаменте. Воля человека, подкреплённая осознанностью, является значимым фактором, определяющим его судьбу. Можете не сомневаться в могуществе этого фактора, воля человека порой может в лёгкую потягаться с божественной предопределённостью. И дело тут не в том, чтобы помериться с богом у кого что длиннее. Просто нарушить закон свободы воли без последствий для собственной судьбы не может ни один бог, даже наш Создатель или управляющий нашим миром Демиург.

Означает ли это, что закон свободы воли не может быть нарушен, что называется, физически? Увы, нет. На самом деле мы нарушаем этот фундаментальный закон мироздания постоянно, даже не замечая этого. Спроси́те себя, как часто вы заставляете свою собаку или хомячка делать что-то помимо их воли. Да что там собаку, даже ребёнка. Не нужно возмущаться, я отдаю себе отчёт, что взаимоотношения с существами, у которых ум развит слабее, принципиально не могут строиться на паритетных началах. Тут насилие неизбежно, но важно соблюдать соразмерность неизбежного насилия с необходимостью и собственными мотивами.

Эта соразмерность включена в структуру нашей реальности в качестве одного из её алгоритмов и работает в автоматическом режиме. Об этом следует помнить и каждый раз, дёргая за поводок, спрашивать себя, а точно ли это необходимо для пользы милого пёсика, подвешенного на другом конце в петле ошейника. Может быть, стоит позволить ребёнку поиграть ещё часик, несмотря на то, что по зомбоящику уже начинают крутить любимый сериал? И так ли уж страшно, если сын разок не выучит тот бред, что ежедневно вдалбливают ему в школе под видом знаний? Это так, для примера. Мы в этой карусели из насильственных действий крутимся постоянно, не давая себе труда задуматься о последствиях. В таком случае стоит ли удивляться, когда кто-то совершает акты насилия над нами самими? Например, на ровном месте объявляет карантин и запрещает под этим надуманным предлогом гулять в парке. Знакомо? Всё взаимосвязано в нашей жизни.

Однако закон свободы воли – это не только про насилие, это ещё и про права. Мироздание дало нам право выбирать свою судьбу не для того, чтобы мы отказывались от своей свободы и перекладывали ответственность за себя на кого-то более мудрого и сильного: на бога, на правителя, да просто на популярного политика. Дарованное нам право неизбежно ведёт к необходимости брать на себя ответственность за собственную жизнь и принимать последствия совершённых нами ошибок. А это удел сильных духом, слабые очень часто предпочитают поменять свою свободу на безопасность и комфорт, даже не подозревая, что тем самым они становятся нарушителями фундаментального закона мироздания.

К сожалению, отказаться от своей свободы можно не только из-за собственной слабости или лени, но и в результате чьего-то продуманного обмана. За время развития нашей цивилизации жадные до власти персонажи напридумывали столько всяких ловушек, чтобы заставить нас отказаться от своих прав, что проще перечислить, что нам ещё разрешено. Голосования, всяческие структуры и органы власти, СМИ, религии и даже ублюдочная лженаука. Они манипулируют нашими сознаниями с ловкостью циркового фокусника, доставая кролика из шляпы, чтобы переключить наше внимание на негодные объекты. Мы уже стали не в состоянии отличать правду от вымысла.

Думаете, им за это ещё воздастся? Увы, враньё не расценивается нашим мирозданием как насилие. Вас же никто не заставляет верить. Ну а если включать здравомыслие лень, то кто ж виноват, что из людей мы постепенно превращаемся в безвольный скот? И тут уж неважно, какими коврижками нас заманили в эту ловушку, отвечать всё равно придётся по всей строгости. Потому что отказ от своих законных прав наказывается мирозданием так же сурово, как и насилие над другими обитателями нашего мира.

Глава 3

Серый, какой-то безликий рассвет не добавил умиротворения в сумбурные мысли Киры. Она уже давно проснулась, но вылезать из постели не спешила. Убийство, совершённое во сне, никак не позволяло ей снова стать собой, натянуть привычную дневную шкурку на издёрганную и кровоточащую душу.

– Как же меня угораздило стать убийцей? – недоумённо спросила себя Кира. – Я ведь даже таракана не могу раздавить.

Память тут же услужливо подкинула ей картинки из прошлых охотничьих снов. Да, она и раньше стреляла по условным врагам, словно в тире по жестяным фигуркам. И ни разу ей даже в голову не пришло, что её стрелы могут кого-то убить по-настоящему. Это была просто игра, способ скинуть стресс, накопившийся за день. Наверное, если бы она не увидела вблизи ту мёртвую девушку, то так бы и дальше продолжила бездумно давить на курок своего арбалета.

А что же изменилось теперь? Почему именно этот сон перевернул всю её жизнь? Потому что она впервые столкнулась со смертью так близко? Да, дело было именно в этом. Раньше смерть была для Киры просто абстракцией, чем-то, что, разумеется, существует где-то в мире, но так далеко, что нет смысла обращать внимания на это явление. А теперь она буквально прикоснулась к смерти, пусть не своей, но старуха с косой всё равно из бледного фантома в одночасье превратилась в осязаемую реальность, стала частью её жизни.

– Интересно, а что случится, если я погибну в одном из живых снов? – задала себе логичный вопрос Кира. – Могу ли я быть уверена, что после такой виртуальной смерти я благополучно проснусь в своей постели? А вдруг я и в реальности тоже умру? Случаются же необъяснимые смерти во время сна, я об этом вроде бы даже где-то читала.

Она в красках припомнила, как только что беспечно изображала из себя мишень перед двумя убийцами, как бравировала своей храбростью перед Рисом, и её затошнило от запоздало проснувшегося страха. А с чего, собственно, такая уверенность в собственной неуязвимости? Тот факт, что раны и травмы, полученные в живых снах, бесследно исчезали поутру, вовсе не доказывал, что это правило распространяется на жизнь целиком. Ведь в реале подобные травмы тоже не фатальны, а вот восстать из мёртвых пока никому не удалось.

Из мрачной задумчивости Киру вывело тихое шевеление за дверью спальни. Дверная ручка опустилась, и улыбающаяся мордашка Кристинки просунулась в приоткрытую створку, с любопытством оглядывая комнату. Убедившись, что мама уже проснулась, дочка мгновенно вскарабкалась на кровать и шмыгнула к ней под одеяло. Кира привычно чмокнула малышку в щёчку и прижала к себе тёплое тельце. И тут перед её внутренним взором возникла кошмарная в своей реалистичности картинка. Вот дочка проскальзывает утром в Кирину спальню и, как обычно, пристраивается к маме под одеяло, но вместо тёплых объятий, на этот раз её встречает могильный холод неподвижного тела. От этой воображаемой сцены Кира буквально покрылась холодным потом, её зазнобило, словно она лежала не под тёплым пуховым одеялом, а на голой земле под пронизывающим ветром.

– Мама, тебе холодно? – встревожилась Тиночка, ощутив её дрожь. – Ты заболела?

– Нет, милая, у мамы всё в порядке,– голос Киры прозвучал насквозь фальшиво, но дочка всё равно сразу успокоилась. Она привыкла доверять её словам. – У мамы сегодня очень важный день на работе. Нам пора вставать.

Горячие струи душа почему-то не согревали, Киру продолжало трясти от нервного возбуждения. Страшный сон никак не желал отступать, хотя ему уже давно пора бы было раствориться в привычных утренних хлопотах. Перед глазами стояло тело мёртвой девушки, распростёртое на земле нелепой сломанной куклой.

– На её месте запросто могла оказаться я,– от этой мысли Киру передёрнуло. – Мне просто повезло, что Рис меня заметил вовремя и решил спасти. А мог бы, между прочим, и не вмешиваться.

Мысли Киры тут же переключились на спасителя, и это принесло ей некоторое облегчение. Как же всё-таки забавно трансформировался во сне облик Витаса. Место представительного манагера с манерами римского патриция занял хамоватый и отчаянный вояка. Стоило, однако, признать, что различия между этими двумя образами были лишь внешними, общего между ними было гораздо больше. Оба мужика были большими начальниками в своей среде и вели себя соответственно. А ещё оба они, и реальный, и виртуальный, спасли Киру, каждый по-своему. Витас вытащил её из противных загребущих лапок америкосного выскочки, а Рис вообще закрыл её своим телом от вражьей стрелы.

– Всё, хватит пережёвывать этот сон,– одёрнула себя Кира,– пора возвращаться в реальность.

Она усилием воли заставила себя переключиться на насущные вопросы, тем более, что вопросы эти были не менее волнительными, чем ночные приключения. Сегодня Кире предстояло сменить начальника, рабочее место и, главное, вид деятельности. Нет, скорее всего, она по-прежнему будет заниматься аналитикой. Но в какой области? Витас говорил что-то про стратегические проекты, но это, считай, ни о чём. А ещё нужно было прикинуть, какую оплату своего труда следует запросить, чтобы, с одной стороны, не продешевить, а с другой – не показать себя жлобской вымогательницей. Немного подумав, Кира решилась попросить пятидесятипроцентную прибавку. В конце концов, если новому боссу это покажется чрезмерным, то всегда можно будет сдать назад.

Рабочий день начался с бурного выяснения отношений между Маришей её новым начальником. Пол не подумав сморозил какую-то бестактность про Папу Карло, и Мариша вполне ожидаемо грудью встала на защиту своего кумира. Уже со второй фразы защитницы чести и достоинства «лучшего в мире начальника», высказанной в адрес пришлого манагера, Кира поняла, что в этом отделе её подруге больше не работать. Она не стала дожидаться окончания разборок, бросила собирать свои пожитки и отправилась к Витасу. Он, конечно, говорил, что Кира должна будет работать одна, но чем чёрт не шутит, а вдруг ей в новом статусе полагается персональный помощник.

– С добрым утром, Кирочка,– Витас оторвался от каких-то бумаг, разложенных на столе и заулыбался с демонстративным радушием,– Вы уже переехали в свой новый кабинет?

– Ещё нет,– Кира опешила от такого напора, так как с начала рабочего дня прошло всего пятнадцать минут. Ночью она должна была переезжать, что ли? – Мне бы хотелось обсудить с Вами один важный вопрос.

– Да, разумеется,– седовласый плейбой вальяжно закинул ногу за ногу,– вот Ваш новый контракт и бонусный пакет. Надеюсь, условия Вас не разочаруют.

Кира на автомате взяла предложенный документ, думая о том, как бы половчее перевести разговор на Маришу, но от увиденного застыла в недоумении. Сумма, указанная в бонусном пакете, была аккурат в три раза больше того, что она сама наметила в качестве начала для торга. Видя ошарашенное выражение лица своей новой сотрудницы, Витас снисходительно хмыкнул.

– Сразу поясню, что эта сумма будет Вам выплачиваться не за красивые глаза, Кирочка,– он в момент сделался серьёзным,– хотя глаза у Вас действительно очень красивые. Это плата за секретность. Когда Вы ознакомитесь с условиями контракта, то согласитесь, что эта сумма вовсе не является чрезмерной. За разглашение секретной информации Вас ждёт не просто увольнение, а судебный иск в размере, многократно превышающем Ваш годовой оклад. Хочется надеяться, что подобные меры Вас не напугают. Вы ведь не собираетесь сливать секретные данные конкурентам?

Кира на автомате покачала головой, хотя заявление про судебный иск показалось ей странным. Что же это за секреты такие? И стоит ли связываться с тайнами, за которые можно пойти под суд? Она была женщиной рассудительной и всегда ценила свою свободу выше материальных благ. Должность, которая только минуту назад казалась заветным призом, в момент превратилась для неё в наживку. А в расслабленной позе вальяжного плейбоя ей вдруг почудилось напряжение рыбака, готового подсечь глупую жадную рыбку.

– И какой же срок давности у этих секретных материалов? – голос Киры прозвучал нейтрально, словно она просто задала уточняющий вопрос, но обмануть бдительность Витаса ей не удалось.

– Что Вас смущает, Кирочка? – вкрадчиво поинтересовался он. – Вы подозреваете меня в какой-то афере?

В глазах шефа вдруг появился тот самый хищный огонёк, что так смутил Киру во время их прошлой встречи. Может быть, показалось? Нет, карие глаза смотрели из-под полуопущенных ресниц внимательно, даже как-то изучающе, словно только и ждали, когда рыбка беспечно заглотнёт наживку.

– Простите, я Вас совсем не знаю, чтобы строить предположения,– попыталась уйти от ответа Кира. – Не возражаете, если я прочитаю контракт, прежде чем его подписывать?

– Разумеется,– снисходительная улыбка расцвела на губах Витаса, но в голосе его слышалось явное разочарование. – Давайте встретимся сегодня ближе к вечеру. Не торопитесь, читайте внимательно.

Кира взяла документы и выскользнула из начальственного кабинета. Обсуждать сейчас трудоустройство Мариши не имело смысла. Она уже не была так уверена, что эта должность будет для подруги подарком судьбы. Для начала нужно было прочитать контракт, а там посмотрим. Перетащив свои нехитрые пожитки в новый кабинет, Кира принялась за чтение. Она вполне резонно рассудила, что разбирать вещи пока рановато. А вдруг условия контракта её не устроят? Тогда можно сразу отправляться с упакованной коробкой на выход. Оставаться в отделе под началом обиженного судьбой экспата Кира не собиралась.

С самых первых строчек она поняла, что контракт выходит далеко за рамки стандартных документов корпорации. Нет, она, разумеется, никогда не видела, как выглядят подобные контракты высшего руководства, но от того документа, что она подписывала при поступлении на работу, эта бумага отличалась разительно. Даже язык был какой-то не канцелярский, не было запутанных формулировок, которые можно было бы истолковать двояко, всё было кристально ясно. По условиям контракта Кира должна была пожизненно хранить как полученные данные, так и результаты своего анализа. В случае невыполнения ей грозило уголовное преследование. Выходит, про денежный иск – это Витас ещё смягчил формулировку.

Сказать, что Кира была ошарашена прочитанным – это, считай, вообще промолчать. Наверное, при поступлении в какую-нибудь секретную службу, типа ФСБ, такие контракты были бы ещё уместны, но не в цивильной айтишной корпорации. Да и в ФСБ секреты вряд ли имеют пожизненный срок хранения. Нет, на подобные заманчивые предложения подписываться нельзя. А вдруг ей попадётся задачка, связанная с опасными для человечества технологиями? Что-нибудь такое, о чём молчать будет означать идти против своей совести. Мало ли, что может быть на уме у дорвавшихся до власти и немеряных богатств владельцев компании.

Кира разочарованно вздохнула и пододвинула к себе чистый листок бумаги. Вот уж не ожидала, что, вместо обсуждения интересного нового проекта, ей придётся писать заявление об уходе. А как всё хорошо начиналось. Впрочем, именно так и должен выглядеть сыр в мышеловке – соблазнительно и с виду безопасно. Но рисковать своей свободой ради денег было бы верхом безрассудства. Лучше уж держаться подальше от этих дорогостоящих секретов. Здоровее будешь. В конце концов, на ней висит ответственность за безопасность дочери. Вот о чём нужно думать в первую очередь.

Ждать до вечера Кира не стала. Какой смысл тянуть? Уже через сорок минут после своего первого визита к шефу она постучалась в дверь начальственного кабинета. Как ни странно, Витас вовсе не сидел за столом с бумагами, от которых она его оторвала в прошлый раз, он хлопотал у столика, на котором изысканным натюрмортом расположились две чайные чашки и изящная вазочка с красной розой. Кире стало неловко, она явно отвлекла своего так и не состоявшегося начальника от приготовлений к важной, возможно, личной встрече. Но отступать было поздно, да и, если честно, ей уже сделалось глубоко фиолетово, что там подумает Витас. Скорее всего, она и не увидит его больше, дальнейшие разговоры будут проходить в отделе кадров.

Кира решительно прошла в кабинет и протянула начальнику неподписанный контракт, на котором сверху лежало её заявление об уходе. Тот едва взглянул на бумаги и небрежно бросил их на стол. В общем-то, Кира ожидала от него какой-нибудь неадекватной выходки, всё-таки его оскорбили в благих намерениях осчастливить наивную дурочку. Но то, что произошло дальше, стало для профессионального аналитика полной и весьма шокирующей неожиданность. Витас вальяжно развалился в кресле у накрытого столика и весело рассмеялся. Он хохотал как заведённый, а Кира стояла, словно двоечница у школьной доски, испытывая непреодолимое желание провалиться сквозь землю то ли от стыда, то ли от злости.

– Вам опять удалось меня удивить, Кирочка,– самодовольно заявил насмешник. – Присаживайтесь, пожалуйста. Это ведь я для Вас угощенье готовлю. Но не ожидал, что Вы так быстро справитесь с этим квестом. Думал, часа два Вы всё-таки помучаетесь сомнениями.

Кира по инерции опустилась в соседнее кресло. Она уже догадалась, что Витас устроил ей испытание, только было неясно зачем. И главное, стоит ли продолжать этот разговор после того, как этот урод позволил себе столь наглое и изощрённое издевательство?

– Вы не обижайтесь, Кирочка,– в голосе Витаса совершенно отсутствовали нотки раскаяния. – Я должен был убедиться в Вашей способности управлять своими желаниями. Признаюсь, Вы меня не разочаровали. Теперь нам предстоит долгое и, надеюсь, плодотворное сотрудничество. Вот Ваш настоящий контракт,– он протянул Кире голубую пластиковую папку, которую она, кстати, заметила на его столе ещё в свой первый визит. – Можете не сомневаться, это самый обычный контракт с соответствующим бонусным пакетом.

Кире стало обидно до слёз. Она тут, видите ли, мучилась сакраментальным выбором, а её тупо проверяли на устойчивость к незаслуженному обогащению. Папа Карло никогда не позволял себе подобных трюков, он всегда относился к Кире с уважением. Она привыкла к доверительным отношениям с начальником, и ей очень трудно было себе представить, как она сможет работать с человеком, устроившим ей эту унизительную проверку. Наверное, никак.

Пока Кира переваривала выходку Витаса, тот уже успел наполнить чашки чаем и выудить откуда-то из закромов коробку с конфетами «Гейша». До этого момента Кира ещё могла бы списать действия этого заговорщика на врождённую бестактность, но выбор угощения откровенно свидетельствовал о том, что тот изучил свою потенциальную сотрудницу гораздо лучше, чем пытался показать. Это были Кирины любимые конфеты, и знали об этом только самые близкие люди. А значит…

– Вот ты и прокололся, любитель квестов,– злорадно подумала Кира. – Нет, это ты сейчас играешь, а в прошлый раз ты был серьёзен со своим странным контрактом. Ты действительно хотел подписать меня на что-то опасное и был откровенно разочарован, что я сходу не заглотила твою соблазнительную наживку. А теперь тебе приходится изображать хорошую мину при плохой игре. Что ж, поиграем, мне терять нечего.

Кира мило улыбнулась, отхлебнула чаю и развернула первую конфетку. Почему бы не попользоваться предоставленной возможностью полакомиться?

– Мне бы хотелось узнать Вас поближе, Кирочка,– промурлыкал Витас. Он откровенно расслабился при виде довольной физиономии своей гостьи. – Расскажите о себе. Уверен, в Вашей жизни было много интересного, Вы ведь путешественница.

– Путешественница? – от неожиданности Кира даже перестала жевать. – С чего Вы это взяли? Нет, я не люблю уезжать из дома, у меня же маленькая дочь.

Витас с недоверием посмотрел на свою собеседницу. В его глазах на миг промелькнуло странное выражение, которое Кира не смогла опознать, но отчего-то при этом у неё по позвоночнику побежали мурашки. Привычка анализировать всё подряд на это раз сыграла с ней забавную шутку. Кира с удивлением осознала, что ей сделалось страшно в обществе этого двуликого человека. Чувство опасности было настолько острым, что она с трудом сдержалась, чтобы не броситься вон из кабинета. Играть с Витасом в какие бы то ни было игры ей совершенно расхотелось. Желание оказаться от него как можно дальше перевесило даже удовольствие от любимых конфет.

– Спасибо за угощение,– Кира поднялась из-за стола и натянуто улыбнулась,– Вас ведь не затруднит переслать моё заявление в отдел кадров? Всего хорошего,– с этими словами она быстренько ретировалась за дверь, не дожидаясь реакции ошарашенного начальника, который никак не предполагал такого поворота событий.

Кира не стала задерживаться в своём новом кабинете. Отчего-то ей не терпелось покинуть гостеприимные стены родной компании. Прямо-таки бегом. Она подхватила свою сумку и уже через минуту выскочила из офисного здания как ошпаренная. Только оказавшись под тёплыми лучами летнего солнышка, Кира осознала, что её поведение было как минимум неадекватным. Ну чего она так распсиховалась? Не съест же Витас отказницу. В худшем случае уволит не по собственному желанию, а с какой-нибудь нелицеприятной формулировкой. Не беда, и не такое переживали. Главное, теперь она в безопасности.

Кира медленно побрела через сквер к стоянке автомобиля. Ей нужно было всё обдумать спокойно и без помех. Нет, она не жалела о принятом решении, но интуитивно чувствовала, что увольнением эта тягостная история не закончится. Что-то странное начало твориться в компании с внезапным появлением Витаса, которое, кстати, очень своевременно совпало с болезнью Папы Карло. Тут чувствовался точный расчёт, не бывает таких совпадений. После сегодняшних событий Кира уже не сомневалась, что под маской седовласого плейбоя пряталось хищное и опасное существо. И этому существу зачем-то нужна была именно она.

Тихое всхлипывание вырвало её из задумчивости. На лавочке, скорчившись как от боли, сидела Мариша и, не стесняясь посторонних взглядов, плакала навзрыд. Ну конечно, этого и следовало ожидать. Заносчивый молокосос не стерпел Маришиного наезда и уволил бедняжку, да ещё, наверное, и наговорил ей гадостей при ребятах. Кира присела рядом с подругой и обняла её за плечи. Мариша хлюпнула носом и благодарно уткнулась в подставленное плечо.

– Что он тебе наговорил? – спросила утешительница, когда всхлипывания начали затихать.

– Кто? – сквозь слёзы промямлила Мариша.

– Пол тебя уволил? – Кира всё-таки решила уточнить причину истерики.

– Вот ещё,– Мариша вскинулась, словно её укололи булавкой,– наоборот, извинился за бестактность.

– Так чего же ты ревёшь? – Кире стало обидно за свой прокол, подвела, однако, её аналитика.

Вместо ответа Мариша снова уткнулась в Кирино плечо и зарыдала в голос. Только спустя четверть часа Кире удалось вытянуть из подруги причину её расстройства. Увы, известия были невесёлые. Папе Карло сделали операцию, которая вроде бы прошла удачно, но больной так и не вышел из наркоза. По мнению врачей, его кома была необратима.

– Я тебя искала,– всхлипнула Мариша,– они хотят отключить Папу Карло от жизнеобеспечения. Поедем, попрощаемся.

Визит в больницу оказался даже более тяжёлым, чем Кира могла себе представить. Никогда раньше она не видела своего начальника таким жалким. Бледное до синевы лицо, запавшие глаза, седые влажные клочья волос на лбу. Казалось, он был уже мертвецом. Кира прямо-таки физически ощутила, как натягивается и рвётся тоненькая ниточка, связывающая этого больного страдающего человека с миром живых. Она не смогла сдержать слёз, и это, наверное, было спасением от безысходности. Ей стало немного полегче, тоска отступила. И домой к дочери она приехала уже в более или менее вменяемом состоянии.

Вечер прошёл как всегда. Уложив Тиночку, они долго сидели со Светланой на кухне, обсуждая невесёлые события этого дня. Прощание с Папой Карло как бы затёрло своей трагичностью вынужденное увольнение. По сравнению со смертью близкого человека собственные мелкие проблемки стали казаться Кире несущественными и не стоящими переживаний. И всё же её состояние вряд ли можно было бы назвать безмятежным, когда вечером она отходила ко сну. Обычно Кира заранее планировала, куда отправится в живом сновидении, но в эту ночь ей было не до того. Она бездумно провалилась в сон с единственным желанием ничего не чувствовать.

***

– Одиннадцать, двенадцать…, да что же вам неймётся,– Кира снова сбилась со счёта, потому что несколько чёрных птиц вдруг резко изменили свои траектории и вклинились в пока не посчитанную стаю.

Она лежала в густой траве, укрывшись между высоких стеблей от пронизывающего ветра, и от нечего делать развлекалась подсчётом птиц. У сновидицы не было никакого намерения оказаться на безлюдной продуваемой всеми ветрами равнине, ей вообще не хотелось этой ночью видеть живой сон, но так уж получилось. Впрочем, следует признать, что безрадостная картинка белёсого неба с кружащими в нём чёрными птицами как нельзя более соответствовала её мрачному настроению.

Из своего прошлого посещения этого места Кира уже знала, что делать здесь совершенно нечего. Скучно и холодно. Идеальным выходом было бы просто снова заснуть и проснуться уже утром в своей постели. Одна беда, спать ей совершенно не хотелось. Так что пришлось убивать время, считая птиц в небе.

Очередной порыв ветра пронёсся над полем, превратив поросшую травой равнину в подобие бурного моря. Гибкие стебли пригнулись к земле, открывая наблюдательнице ещё небольшой клочок белёсого неба. Кира неприязненно глянула в открывшийся проход и от неожиданности подпрыгнула на месте. Там, где только что не было ничего, кроме колышущейся травы, теперь стоял человек. Высокий, немного полноватый мужчина, одетый в старомодный домашний пиджак и мягкие, больше похожие на пижаму брюки, нависал над развалившейся в траве сновидицей и с любопытством наблюдал за её судорожными ужимками.

– Пожалуйста, не волнуйтесь,– попытался он успокоить паникёршу,– у меня нет намерения причинить Вам вред.

Кира невольно отметила про себя двусмысленность формулировки в произнесённой им фразе. Мужик в пижаме не утверждал, что не причинит ей вреда, он только констатировал, что у него нет такого намерения. Ни на кого из Кириных знакомых этот тип не был похож, по-видимому, на это раз её подсознание решило обойтись без навязчивых намёков. Но сам по себе гость её живого сна был весьма примечательным. Наверное, его можно было бы назвать стариком, по Кириным прикидкам лет ему было хорошо за шестьдесят. Но величественный вид, горделивая осанка и ясные молодые глаза напрочь исключали подобные определения. В каждой чёрточке незваного гостя сквозила уверенность в собственном могуществе и праве повелевать окружающими. Так и подмывало склониться в подобострастном поклоне перед этой монументальной фигурой.

– Здравствуйте,– Кира поднялась, но кланяться, естественно, не стала. – Вы здесь живёте?

Пижамный мужик бросил насмешливый взгляд на смущённую женщину и картинно огляделся, демонстрируя вздорность подобного предположения. И действительно, во все стороны, куда ни кинешь взгляд, тянулось море колышущейся травы. Никаких строений не было и в помине.

– Кира, Вы не против убраться из этого неаппетитного места? – снисходительно поинтересовался гость. – Нам нужно поговорить, а тут не слишком комфортно.

То, что незнакомец назвал её по имени, было странно, но не слишком. В некоторых снах она уже сталкивалась с подобным явлением, когда люди её узнавали. Сон, что с него возьмёшь? И всё-таки самоуверенный тон этого типа ей не понравился. Словно он ни минуты не сомневался в её согласии. В первый момент детский протест едва не заставил Киру ответить на предложение незнакомца какой-нибудь колкостью, но привычка к анализу быстро расставила приоритеты. Ну что она забыла в этом скучном месте? Сон подкидывает ей интересного собеседника, а она капризничает. Этот пришелец из ниоткуда – человек явно незаурядный. Отчего бы и не скоротать время отсидки в живом сне за приятной беседой?

– С удовольствием,– Кира изобразила на своём лице самую радушную улыбку из своего арсенала.

Незнакомец уверенно подошёл и не спрашивая взял её за руку. Свет вдруг мигнул, и Кира обнаружила себя стоящей в центре большой богато обставленной комнаты. Отделанные дубовыми шпалерами стены, однотонные шёлковые обои, добротная старинная мебель и настоящий камин, обложенный для красоты диким камнем. Судя по всему, эта комната была кабинетом пижамного незнакомца. Рядом с окном располагался массивный письменный стол с кожаным креслом, а всю стену напротив занимали стеллажи с книгами. Надо сказать, что незнакомец и его кабинет замечательно сочетались друг с другом, словно были частями единого организма. И этот организм Кире очень понравился. Единственное, что немного портило впечатление – это кроваво-красный цвет мебельной обивки и штор. Но этот небольшой дизайнерский прокол можно было легко пережить. В остальном обстановка была красивой и уютной.

– Располагайтесь,– хозяин кабинета величественно указал своей гостье на кресло у камина. – Хотите чего-нибудь выпить? Может быть, чаю? – улыбнулся он, видя, что Кира смущённо крутит головой.

Словно подслушав слова хозяина, в дверь просунулась огненно-рыжая голова молоденького парнишки. Вслед за головой последовали и остальные части его долговязой фигуры. В руках парнишка держал поднос, на котором красовались две чашки в цветочек и такой же расцветки вазочка с печеньем.

– Ого, как тут у вас всё автоматизировано,– мысленно восхитилась Кира. – Это, наверное, я перенесла в сон мои отношения с Тиночкиной няней Светланой. Она тоже приходит ровно в тот момент, когда в ней появляется нужда. Удивительное и необъяснимое качество.

– Прошу Вас, не стесняйтесь,– радушный хозяин первым взял чашку, как бы подавая пример не в меру скромной гостье. – Извините, что сразу не представился, меня зовут Ксантипа.

Вообще-то Кира и не думала стесняться, в конце концов это же её сон, здесь всё принадлежит сновидице, даже пижамный мужик в противоположном кресле. Но сюжет сна требовал определённой манеры поведения, поэтому Кира скромно поблагодарила и взяла свою чашку.

– Я вижу, что Вас что-то тревожит,– Ксантипа изобразил на своём лице сочувствие.

Выглядела его мина насквозь фальшиво, видимо, величественный старик гораздо больше привык отдавать приказы, нежели сопереживать. Кира отнюдь не была расположена делиться с первым встречным своими проблемами. Она уже собралась отмахнуться от навязчивого дознавателя и сморозить что-нибудь развязно-беспечное, но в этот момент ощутила, что ей вдруг стало по-настоящему плохо. Плохо до такой степени, что она почти готова была расплакаться на глазах у незнакомца. Бедняжка почувствовала себя такой несчастной, замученной, ей так захотелось поделиться своими бедами, переложить на кого-нибудь этот тяжкий груз.

– Да что это со мной? – она инстинктивно сжалась, оценив свою реакцию на слова хозяина кабинета как явно избыточную. – Уж не манипулирует ли этот тип моим сознанием? Или это чаёк с подвохом?

– Кто Вы? – Кира поставила чашку на столик и в упор посмотрела в глаза своему собеседнику.

Наверное, её вопрос прозвучал резко, даже грубо, но Ксантипа и не подумал обидеться. Напротив, его фальшивая сочувственная гримаса превратилась в довольную улыбку, совершенно естественную, без притворства.

– У Вас просто замечательная интуиция, Кира,– проворковал хозяин,– это именно то, что нужно. Не стоит возмущаться,– тут же прервал он себя, видя, что его гостья уже готова наброситься на него с обвинениями,– я всё Вам расскажу. Только давайте сначала покончим с Вашими проблемами. Они будут нас отвлекать. Вы ведь потеряли интересную и высокооплачиваемую работу. Не так ли?

Если честно, о работе Кира почему-то совсем не беспокоилась. То ли была уверена, что пробудет безработной совсем недолго, то ли просто была рада, что выскользнула из щупалец странного и откровенно наводившего на неё ужас Витаса. А скорее всего, скорая неизбежная кончина Папы Карло вытеснила из её головы остальные проблемы. Так или иначе, пас Ксантипы не вызвал у Киры прилива энтузиазма, и это не прошло незамеченным для хозяина кабинета. Он озадаченно замолк, переваривая неожиданный расклад, так как, судя по всему, тот нарушил выстроенную им логику разговора.

– Да ты, похоже, собирался со мной торговаться, многоуважаемый Ксантипа,– отметила про себя любительница аналитики,– а я тебя случайно обломала. Интересно, и что же ты хотел запросить за восстановление меня в должности? Ну-ка, проверим, что там у тебя в загашнике.

– Вы правы,– скромно потупившись, созналась лицедейка,– мне пришлось уйти из компании, не сошлись характерами с новым начальством.

– Сочувствую,– неискренне отозвался Ксантипа,– у Вас ведь маленькая дочь. Что же Вы собираетесь делать дальше?

– Ага, вот и наживка,– отметила про себя Кира. – Теперь ты предложишь мне достойный заработок за необременительный труд. Не стесняйся, мне уже интересно. Я даже слегка простимулирую твой благородный порыв.

– О, не беспокойтесь,– беспечно заявила она,– с моей квалификацией найти работу проблем не составит. Я очень грамотный аналитик.

Ксантипа промолчал, но по тому, как иронично сощурились его глаза, грамотный аналитик сразу сделала вывод, что её прогноз насчёт скорого трудоустройства, пожалуй, грешит необоснованным оптимизмом.

– Интересно, а может ли сон влиять на мою реальную жизнь? – с запоздалым раскаянием подумала сновидица. – Если я умею воспроизводить в живом сне элементы из моего дневного существования, например, некоторых персонажей или события, то как я могу быть уверенной, что этот поток движется только в одну сторону? А вдруг, могущественный Ксантипа имеет своего дублёра в реальности, и этот дублёр в силах поломать мою жизнь?

Эта мысль Кире очень не понравилась. Она пообещала себе, что обязательно проверит свою догадку, а пока нужно было исправить допущенную оплошность.

– Хотя жизнь сейчас такая непредсказуемая,– лицедейка картинно вздохнула, как бы напрашиваясь на сочувствие,– наверное, придётся на некоторое время сократить расходы.

– Я мог бы предложить Вам временную работу, Кира, пока Вы будете находиться в поиске,– мгновенно подхватил её пас Ксантипа. – Речь идёт об аналитическом заключении по поводу кое-каких новых технологий. Вам интересно?

– Прикольно,– Кира не удержалась от скептической ухмылки,– он даже не пытается играть. Тупо выкладывает все карты на стол. Ну нет, так не пойдёт. А как же интрига? Скучный какой-то сон.

– Какую организацию Вы представляете, Ксантипа? – спросила она в лоб, чтобы внести немного азарта в беседу. – Аналитика развития новых технологий вряд ли является Вашим персональным хобби, я думаю.

– Вы абсолютно правы,– ничуть не смутившись, подтвердил заказчик,– я действительно представляю тайную и очень влиятельную организацию.

– Уж не масонов ли? – фыркнула Кира, сразу потеряв интерес к дальнейшему разговору. Вот только ещё конспирологии ей не хватало для полного букета неприятностей.

– Раз Вы знаете о масонах,– с укором покачал головой Ксантипа,– то какие же они тайные? Нет, я говорю об Ордене.

– Каком ордене? – снова оживилась сновидица. Сон явно начал исправляться в плане сюжета.

Вместо ответа, Ксантипа только хитро усмехнулся и откинулся в кресле. Он не спеша отхлебнул остывшего чая из своей чашки и поднял глаза к потолку, демонстративно готовясь прочитать лекцию своей гостье. Кира сразу приуныла, у неё сейчас было совсем неподходящее настроение, чтобы слушать стариковские сказки. Но деваться было некуда. Вырваться из живого сна по своему желанию ей ещё ни разу не удалось.

– Вам когда-нибудь доводилось слышать о прогресорах? – мечтательно произнёс незваный лектор.

– Это Вы про аннунаков и прочих божественных пришельцев? – ехидно поинтересовалась Кира.

– Легенды о богах, подаривших диким аборигенам неведомые им технологии, сохранились у многих рас,– подтвердил её догадку Ксантипа. – Полагаете, всё это неправда?

– Я этими вопросами не интересовалась,– смутилась сновидица, про себя признавая обоснованность его упрёка. Действительно, не могут же все народы одновременно врать про пришельцев.

– А зря,– тут же перехватил инициативу хозяин,– в этих легендах многое правда. Орден управляет развитием этой Реальности уже многие тысячи лет. Кстати, у него нет названия, просто Орден.

– Что-то у вас пока не слишком здорово получается,– не удержалась от колкости Кира. – Наш мир ещё очень далёк от идеала, не находите?

– Это смотря, с чем сравнивать,– рассказчик совсем не обиделся, пожалуй, даже воодушевился. – Без помощи прогресоров человечество скорее всего ещё не вылезло бы из пещер, о технологической цивилизации речи бы даже не шло. А издержки, что ж, без них не обходится ни один эксперимент, тем более, такой грандиозный, как глобальная цивилизация.

– Ого, амбиции у Вашего ордена нехилые,– рассмеялась Кира. – А вот с ресурсами, похоже, всё не так весело. Неужто не нашлось своих аналитиков, раз Вам приходится рекрутировать чужих?

– Ну что Вы,– Ксантипа снисходительно улыбнулся,– к нашим услугам все ресурсы этого мира, включая грамотных аналитиков. А значит…

– А значит и меня,– мысленно закончила его мысль Кира. – Он считает меня своей собственностью, что ли? Забавно. Боюсь, мне придётся тебя снова обломать, прогрессор хренов.

– Полагаю, насчёт ВСЕХ ресурсов – это вы слегка преувеличиваете,– с милой улыбочкой резюмировала Кира, делая акцент на слове «всех».

– Напрасно Вы так легкомысленно отказываетесь,– в голосе Ксантипы совсем не слышались осуждающие нотки, скорее, он был полон искреннего сожаления. – Поверьте, Кира, у каждого человека в этом мире есть своя цена. Узнать Вашу цену не составит труда. Но мне хотелось бы избежать принуждения. Орден предпочитает не обращаться к насильственным методам.

– Но в случае чего… – Кира не договорила, наткнувшись на холодный взгляд своего собеседника.

– Вам пора возвращаться,– отстранённо произнёс Ксантипа,– подумайте над моим предложением, Кира. Мы ещё встретимся.

Свет снова мигнул, и сновидица оказалась на той самой опостылевшей равнине, откуда Ксантипа утащил её в свой кабинет. Пронизывающий ветер принудил Киру залечь между стеблями густой травы, торчать пугалом в продуваемом поле было совсем некомфортно. Она свернулась калачиком и уставилась в белёсое небо. Чёрные птицы по-прежнему накручивали свои бесконечные круги, и им не было дела до одинокой скорчившейся в траве фигурки. Кира повнимательней пригляделась в птичьей стае и только в этот момент с удивлением заметила, что в небе не было ни единого облачка, а ещё там не было солнца.

Реплика искателя

Приходилось ли вам сталкиваться с чем-то таинственным, необъяснимым с позиции общепринятых догм, с тем, что с полным основанием можно было бы назвать чудом? Думаю, хотя бы раз в жизни такое произошло с каждым из нас. Встретив на своём пути чудесное явление большинство просто отворачиваются и стараются даже не вспоминать о своём мистическом опыте. Однако есть и те, кто достаточно открыт, чтобы признать ограниченность человеческого сознания и предположить существование неких высших сил, действующих за гранью наших возможностей. Более глубокое изучение этого феномена довольно быстро предоставит весомые доказательства в пользу последней версии.

Да, в нашем мире существуют некие высшие силы, которые по могуществу значимо превосходят человеческие возможности. Я сейчас не стану углубляться в доказательства, предоставлю всем интересующимся самим провести это увлекательное расследование. Для нас сейчас принципиально важным является вопрос о вмешательстве или невмешательстве вышеозначенных высших сил в судьбы людей. Иначе говоря, является ли божественная воля фактором формирования судьбы конкретного человека.

Чтобы ответить на поставленный вопрос необходимо для начала определиться с природой высших сил, имеющих касательство к нашему миру. Мне представляется правомерным разделить их на три категории. К первой категории относится та высшая сущность, которая сотворила наш мир. В данном случае под термином «мир» я подразумеваю не только конкретные алгоритмы работы сознания, позволяющие нам воспринимать материальные объекты, и не только сами объекты, но и все существа, обитающие в данной реальности, включая людей. Итак, одной из высших сущностей является никто иной, как наш Создатель.

Не стану отрицать, что представление о Создателе входит в противоречие с некоторыми религиями и учениями, в том числе с до сих пор доминирующей материалистической концепцией. В то же время стоит заметить, что в последнее время всё меньше остаётся тех, кто безоговорочно верит в принятые догмы. Я имею ввиду теорию большого взрыва, эволюцию, типа, рыбки – лягушки – мартышки – человек, и полное исчезновение после смерти тела. Особенно последний аспект вызывает наибольшее количество споров. Никому ведь не хочется развоплощаться, даже материалистам.

Не стану никого разубеждать. Просто понаблюдайте за своей жизнью, и вы с лёгкостью заметите, что наша реальность очень сильно напоминает компьютерную игру. В ней есть определённые правила, встроенные алгоритмы, например, природные циклы, визуализация, прописанные сюжеты и, главное, игроки. Лично я не в состоянии себе представить, что всё это есть результат спонтанных и случайных явлений, а не плод творчества могущественной и талантливой сущности. Поэтому далее я буду исходить именно из концепции об осознанном сотворении нашей реальности и больше к обсуждению этого вопроса возвращаться не стану.

Так что же мы, люди, значим для Создателя? Можем ли мы на собственной шкурке ощутить его вмешательство в нашу судьбу? Да, божественная воля Создателя несомненно присутствует в нашей жизни, правда, действует она не напрямую, а как бы опосредованно. В отличие от прочих высших сил, для Создателя именно мы, обитатели его мира, представляем наибольшую ценность. Всё остальное – это лишь среда обитания для его любимых творений – игроков в его Игре в Реальность.

Отношение Создателя к нам можно, наверное, сравнить с родительской заботой. С одной стороны, это даёт нам обоснованную надежду на получение бескорыстной помощи, но с другой стороны, оно же ограничивает вмешательство воли Создателя в нашу жизнь. В конце концов, задача грамотного родителя заключается в том, чтобы сделать своих деток сильными и самодостаточными. Да и закон свободы воли пока никто не отменял. Так что прямое вмешательство родителя в жизнь повзрослевших деток запросто может быть расценено как нарушение им же созданного алгоритма. А это чревато не только для самого Создателя, но и для его мира в целом.

И всё-таки его воля проявляется в нашей реальности, причём сразу в двух аспектах. Все мы получили от нашего Создателя два подарка. Первый подарок – это некий инструмент, который мы называем совестью. Он позволяет нам синхронизировать наши действия с божественным замыслом и тем самым ведёт нас по пути саморазвития. Увы, услышать голос совести непросто, и спутать его с шипением гнева или шёпотом страсти как нечего делать. Но тут уж всё зависит от нашего старания и желания соответствовать плану Создателя в отношении лично нас, любимых.

Второй божественный подарок встроен непосредственно в алгоритмы реальности. Его, наверное, можно назвать состраданием. И состоит он в том, что в каждом конкретном случае наша индивидуальная судьба всегда складывается наилучшим образом с точки зрения перспектив для нашего развития. В какую бы задницу мы ни загнали себя, создавая кучу кармических отпечатков, карма всё равно извернётся, чтобы даже единственный возможный сценарий Игры стал бы для нас ступенькой к духовному росту. Да, порой удары судьбы кажутся нам жестокими и несправедливыми, но ведь для того, чтобы вытащить кого-то из болота, подчас требуется ухватить его за волосы. А это больно. Так что мы всегда вправе рассчитывать на эдакий божественный пендель. И это не может не радовать.

Глава 4

Знакомый весёленький мотивчик настырно просачивался в сон, безжалостно кромсая и разрывая его ветхую ткань. Кира с трудом вынырнула из ночного морока и потянулась за смартфоном. И кому это вздумалось звонить в такую рань?

– Кирюха, ты куда пропала? – зазвенел в ухе голос Мариши. – Я тебя уже обыскалась, даже к твоему новому босу заглянула.

Кира рассеянно посмотрела на часы и ужаснулась. Десять утра. Почему же никто её не разбудил? Ах, да, она же теперь безработная, и просыпаться спозаранку ей теперь ни к чему. Даже Тиночка проявила тактичность и не стала тормошить маму. Эх, хорошо-то как.

– Мариш, я же вчера уволилась,– пояснила соня, сладко зевая. – Извини, за всеми этими больничными делами забыла тебе сказать.

– Совсем спятила, подруга,– голос Мариши взлетел яростным фальцетом. – То-то я смотрю, твой начальничек рвёт и мечет. Зыркнул на меня так, словно я повинна во всех бедах человечества.

– Он очень странный тип,– согласилась Кира,– не хочу от него зависеть.

– Ладно, потом расскажешь подробности,– оборвала её подруга. – Я тебе совсем не из-за этого звоню. Папа Карло пришёл в себя! Представляешь?! Они его отключили от системы жизнеобеспения, а он взял и очнулся.

– О боже! – Кира от возбуждения буквально выпрыгнула из постели. – А когда его можно будет навещать?

– Так я тебя потому и ищу,– Мариша нетерпеливо фыркнула в трубку. – Ребята как раз собрались к нему ехать после работы, а меня Пол отпустил прямо сейчас. Только нужно будет заскочить домой к Папе Карло. Он прислал мне на почту нехилый списочек журналов и книжек, которые ему нужно привезти. Поможешь?

– Ну конечно,– обрадовалась Кира,– через час буду у его дома.

На завтрак времени уже не оставалось, торопыга едва успела умыться и нанести на лицо некое подобие макияжа. Тиночка вместе с няней с недоумением смотрели на проносящийся мимо них радостный смерч, но от вопросов воздержались. Они давно не видели Киру такой счастливой и не сговариваясь решили не портить ей настроение расспросами. Через час подруги уже звонили в дверь соседки Папы Карло, у которой были запасные ключи от его квартиры.

– Что ж вам всем неймётся,– проворчала соседка, протягивая ключи,– прям нашествие какое-то.

– Извините, о ком Вы говорите? – вежливо осведомилась Мариша.

– А я почём знаю,– хранительница ключей недобро зыркнула из-под насупленных бровей,– вчерась какая-то девица заявилась, сегодня с самого ранья мужик приходил. Если б знала, что Карлуша устроит из своей квартиры проходной двор, ни в жисть бы не согласилась брать его ключи. Так ему и передайте.

С этими словами соседка демонстративно захлопнула дверь, оставив подружек в полном недоумении. Как оказалось, это было только начало неприятных сюрпризов. Когда женщины вошли в квартиру своего бывшего начальника, их ждал уже настоящий шок. В квартире наблюдался жуткий бедлам. Такое ощущение, что по комнатам пронёсся ураган, сметая всё на своём пути.

– Что это такое? – прошептала Мариша, ошарашенно оглядывая разгромленную квартиру.

– Похоже на обыск,– Кира удручённо посмотрела на сваленные кучей книги и журналы, вывороченные из книжных шкафов. – Мариш, давай тут ничего не трогать. Всё равно найти что-то в этом бардаке не получится.

– Нужно, наверное, вызвать полицию,– Мариша неуверенно взглянула на подругу, как бы прося у неё совета.

– Давай сначала поговорим с Папой Карло,– Кира уверенно взяла на себя командование,– и ключи отдавать не будем.

Заперев квартиру и закупившись фруктами в ближайшем магазинчике, подруги отправились в больницу. В палату их пропустили не сразу, пришлось промаяться около часа, пока удалось уговорить строгих сестричек пустить их в неурочное время ввиду чрезвычайных обстоятельств. Наконец они всё-таки прорвались через кордоны и оказались в маленькой одиночной палате, куда перевели выздоравливающего пациента. Папа Карло уже совсем не походил на живой труп, он держался бодрячком и улыбался совсем как прежде, уверенно и немного снисходительно. Выслушав невесёлые новости про разгромленную квартиру, он, казалось, ничуть не расстроился и даже не удивился.

– Ты правильно решила, Кира,– похвалил он свою любимицу,– полиция нам ни к чему. Они только всё усложнят. Того, что все эти люди искали, к моей квартиру всё равно нет.

– А кто они? – тут же вскинулась Мариша. – Какая-то девица и мужик. Вы их знаете?

– Милая,– Папа Карло мягко похлопал свою бывшую секретаршу по руке,– поверь, тебе совсем не нужно влезать в эти дела. Здоровей будешь.

Мариша обиженно поджала губки, но спорить не стала. Она привыкла доверять этому спокойному и уверенному человеку во всём. Ещё не было случая, чтобы он хоть в чём-то ошибся. Немного погодя, Мариша начала прощаться, ей пора было вернуться на работу, Пол отпустил её всего на пару часов. Кира тоже собралась уходить за компанию с подругой, но неожиданно Папа Карло её остановил.

– Кира, Вы ведь посидите со мной ещё немного,– его голос звучал совсем не просительно, скорее, это было утверждение, нежели вопрос.

Было очевидно, что Папе Карло нужно о чём-то посекретничать со своей бывшей подчинённой. Мариша понимающе улыбнулась и удалилась, а Кира снова опустилась на стул у кровати больного.

– Я должен перед Вами извиниться,– заявил тот, когда за Маришей закрылась дверь,– я поступил необдуманно и эгоистично.

– О чём Вы говорите, Карл Рудольфович? – удивилась Кира.

– То, что искали эти люди, теперь находится у Вас,– Папа Карло с сочувствием посмотрел в глаза своей любимице,– вернее, Вы скоро это получите по почте. Простите, у меня совсем не было времени, и я запаниковал. Мне не следовало впутывать Вас в свои проблемы.

– Вы что-то отправили мне посылкой? – уточнила Кира. – Что это? Оружие?

– Бог с Вами,– больной замахал руками, словно отгонял настырных комаров,– это документы, очень важные и опасные документы. Нет-нет, не волнуйтесь, ничего криминального, просто результаты одного исследования.

– А почему Вы послали их мне? – Кира внимательно посмотрела на своего бывшего шефа. – Вы думали, что не переживёте операцию?

Лицо больного в один момент сделалось серым, как грозовая туча, в глазах промелькнула растерянность. Таким беспомощным, на памяти Киры, её начальник ещё никогда не выглядел.

– Я не должен был выжить,– пролепетал он,– и уж точно не должен сейчас чувствовать себя практически здоровым. Это за гранью вероятности.

– Но это же здорово,– попыталась ободрить его Кира. – Почему Вас это так пугает?

– Ты всё правильно поняла, девочка,– задумчиво произнёс Папа Карло, неожиданно переходя на «ты»,– пугает – это правильное слово. Видишь ли, моё воскресение из мёртвых -это не случайность, это вмешательство. Я и подумать не мог, что у этих людей есть такие возможности. Но гораздо хуже то, что я не понимаю, зачем меня вернули к жизни. Совершенно точно можно утверждать только одно – это не акт благотворительности.

Кира с недоумением слушала сбивчивую речь старика и пыталась ответить себе на простой вопрос: а не повлияло ли пребывание в коме на его рассудок. Что это за конспирологический бред? Какие-то могущественные силы вернули Папу Карло с того света для осуществления своих коварных замыслов? Чушь собачья. Однако его квартиру обыскивали, и это не выдумки, это случилось на самом деле. И всё же делать на основании вульгарного обыска вывод о реальности воскрешения из мёртвых показалось Кире неразумным и как минимум преждевременным.

– О ком Вы говорите, Карл Рудольфович,– несмотря на свой скепсис, она всё-таки решила поддержать разговор в прежнем русле, чтобы не обижать старика. – Это те люди, что разгромили Вашу квартиру?

Папа Карло словно не услышал её вопросов, он смотрел в одну точку, куда-то поверх головы своей посетительницы, и лицо его делалось всё мрачнее. Наконец он словно очнулся от транса.

– Кира, Вам нужно быть очень осторожной,– старик тревожно вскинул голову. – Не исключено, что Вас эта история тоже коснётся. Кстати, Вам удалось найти общий язык с новым начальством?

Такой резкий переход немало удивил Киру. Причём тут Витас? Это он, что ли, устроил обыск у Папы Карло? Нет, это уже точно шиза. Нельзя же быть такой мнительной только на основании того, что какой-то человек ей не понравился. Однако с работы она уволилась без колебаний. И сделала это, между прочим, на основании тех самых смутных ощущений, что и сейчас заставили её сжаться в комок.

– Я больше не работаю в компании,– отстранённо произнесла Кира,– вчера уволилась.

После этих слов Папа Карло побледнел так сильно, что женщина невольно потянулась к тревожной кнопке, чтобы вызвать дежурную сестру, но больной её остановил резким уверенным движением.

– Как Вы объяснили своё решение, Кира? – деловито осведомился он. – Вы предоставили Витасу какое-то разумное и логичное объяснение?

– Думаю, он понял, почему я так поступила,– Кира насмешливо скривила губы,– он сам виноват.

Некоторое время Папа Карло молчал, обдумывая её ответ. Потом он грустно вздохнул и посмотрел Кире в глаза.

– Вы совершили ошибку,– голос его был твёрд и спокоен,– теперь Вам придётся придумать, как её исправить, причём исправить так, чтобы это не показалось подозрительным.

– Вы хотите, чтобы я вернулась в компанию? – на всякий случай уточнила Кира. – Да ни за что! Я с этим самовлюблённым плейбоем работать не буду.

– Боюсь, у Вас нет выбора,– вздохнул Папа Карло,– вернее, они Вам его не оставят, уж поверьте.

– Да кто они такие? – взорвалась Кира,– о ком Вы всё время говорите?

– Эх, если бы я знал,– в глазах старика снова промелькнула растерянность,– но думаю, что Витас – один из них. У Вас было время проверить его биографию?

– Зачем это? – Кира беспечно пожала плечами. – Мне с ним детей не нянчить.

– И напрасно,– попенял своей бывшей сотруднице Папа Карло,– может быть, тогда Вы были бы не столь легкомысленны. До этой позиции Витас был генеральным в английском отделении компании.

– Так его понизили,– Кира злорадно усмехнулась. – Теперь понятно, почему ему захотелось отыграться на мне.

– Нет, его долго не хотели отпускать,– Папа Карло угрюмо посмотрел на насмешницу. – Подписали контракт на год с условием, что потом он вернётся на прежнюю должность.

– А разве так бывает? – Кира почувствовала, как по её позвоночнику пробежал неприятный холодок.

– Вот и подумайте, Кира, что Витасу понадобилось в России,– старик устало откинулся на подушки. – Я ведь сначала решил, что он заявился по мою душу, а теперь уже не уверен.

– Вы хотите сказать, что ему зачем-то понадобилась я? – Кира с трудом сдержала дрожь. – Зачем?

– Простите меня, Кира, я сам ничего не понимаю,– вздохнул Папа Карло. – Просто будьте осторожны. Да, лучше уничтожьте те документы, которые я Вам послал. Хранить их очень опасно. Помните, у Вас маленькая дочь.

Если бывший начальник хотел призвать Киру к благоразумию, то ему точно не следовало упоминать Тиночку. Кира мгновенно из рассудительного аналитика превратилась в нервную истеричку, которая не в состоянии ни то что здраво рассуждать, но даже просто сохранять самообладание.

– Причём тут моя дочь?! – вскинулась она, словно кто-то цапнул её пониже спины. – Говорите, что Вы обо всём этом знаете!

– Кира, успокойтесь,– прикрикнул на неё Папа Карло,– я и так рассказал Вам больше, чем следовало. Просто ведите себя естественно, и всё будет в порядке. Скорее всего, они просто проверяют всё моё окружение. И вообще, все мои подозрения могут оказаться не более, чем выдумкой больного старика. Идите, Кира, и не забудьте сразу же уничтожить документы, когда посылка до Вас дойдёт.

Подобные отговорки показались паникёрше не слишком убедительными, и она тут же насела на самодеятельного конспиратора с удвоенной силой. Но все её усилия не принесли никаких результатов. Папа Карло не желал больше обсуждать с ней свои секреты, он довольно натурально прикинулся уставшим и попросил посетительницу оставить несчастного больного старика в покое. Кире ничего другого не оставалось, как покинуть палату, что она и сделала, ворча себе под нос что-то нелицеприятное про гадкие повадки некоторых провокаторов, возомнивших себя шпионами глобального масштаба.

Паркуя машину у своего дома, она всё ещё продолжала бурчать, но уже без прежнего энтузиазма. Привычка анализировать происходящее постепенно направила её мысли в более рациональное русло. Следовало признать, что Кира невольно вляпалась в какую-то неясную и, возможно, опасную историю, связанную с побочной деятельностью её бывшего начальника. Что бы это могло быть? Папа Карло шпионил в пользу конкурирующей компании, а то и другого государства? Звучит нелепо, но исключать нельзя. Это, по крайней мере, могло бы объяснить перевод Витаса с явным понижением. Если этот плейбой только прикидывается манагером, а сам работает на какую-то секретную службу, то его перевод запросто может оказаться просто очередным заданием по раскрытию шпионской сети, свившей себе уютное гнёздышко в московском отделении компании.

Кира задумчиво брела вдоль палисадника к своему подъезду, погрузившись в привычное занятие – построение гипотез, и совершенно отключилась от внешних раздражителей. Внезапно объект её исследования преградил ей дорогу, едва не столкнувшись с великим мыслителем лбами.

– Простите, Кира,– смущённо произнёс Витас вместо приветствия,– я не хотел Вас напугать.

– Я вовсе не испугалась,– соврала Кира, покрывшись холодным потом от одного вида седовласого плейбоя, предположительно, сотрудника секретных служб.

– Мы не могли бы где-нибудь переговорить? – в глазах Витаса появилось просительное выражение. – Нет, я не напрашиваюсь в гости,– он жалко улыбнулся,– давайте посидим в кафе, что ли.

Кира уже мысленно принялась подыскивать приличный повод для отказа, когда ей на ум пришли слова Папы Карло о том, что люди, устроившие обыск в его квартире, не оставят ей выбора. Приезд Витаса прямо к дому уволившейся сотрудницы явно выходил за рамки служебных взаимоотношений, а значит, никакой он не бизнесмен, а точно службист. И нужно вести себя с ним, как советовал Папа Карло, естественно, словно она просто обиделась на его наглую выходку, а вовсе не испугалась хищного блеска в глазах. К тому же Кира не успела с утра позавтракать, и поход в кафе был очень даже актуален.

Через несколько минут она уже диктовала услужливому официанту свой заказ, наслаждаясь удивлённым видом своего кавалера, который, судя по всему, не рассчитывал на такую прожорливость приглашённой дамы. Однако Витас с достоинством выдержал первый экзамен, не сделав ни единого, даже шутливого замечания.

– Кира, я должен перед Вами извиниться за этот глупый розыгрыш с поддельным контрактом,– начал он свою речь, когда Кира только-только взялась за вилку, видимо, времени у службиста было в обрез. – Это было жестоко и безнравственно. Вы меня простите? – Витас говорил серьёзно, без иронии, даже вроде бы искренне.

– Ишь ты, какой талант пропадает,– подумала Кира не без некоторой доли ехидства,– не хватает только подпустить слезу для пущей достоверности. Здорово их там в секретных службах обучают.

Она не спеша отрезала кусочек сырника, обмакнула его сначала в варенье, а потом в сметану и с удовольствием приступила к пережёвыванию. Кавалер терпеливо ждал ответа, ни единым жестом не выражая своего недовольства или нетерпения. Насладившись своей маленькой местью, Кира положила вилку и в упор посмотрела на Витаса.

– Зачем я Вам нужна? – чеканя каждое слово произнесла она, не отрывая взгляда от его наигранно удивлённых глаз.

– Напрашиваетесь на комплимент? – Витас довольно натурально изобразил хитрую улыбочку. – Вы – ведущий аналитик по технологиям в компании. Такими кадрами не разбрасываются. Будет неправильно, если из-за моего прокола Вы уйдёте к конкурентам.

Кира на секунду задумалась. С одной стороны, гораздо безопасней было бы принять версию этого притворщика и милостиво согласиться на мировую. Именно так и советовал поступить Папа Карло, прикинуться обиженной дурочкой и вернуться в компанию. Ведь демонстрация избыточной осведомлённости агенту секретной службы может очень сильно не понравиться. Но с другой стороны, Кире уже так надоели все эти тайны, что она готова была рискнуть.

– Витас, неужели Вы полагаете, что ведущий аналитик не удосужится проверить Ваш бэкграунд? – риторический вопрос прозвучал совсем не вызывающе, на губах ведущего аналитика при этом блуждала добрая, лишь слегка снисходительная улыбка.

Тем не менее Витас прореагировал довольно жёстко. Выражение радушия буквально стекло с его физиономии, в глазах появился тот самый хищный блеск, что так напугал Киру в их прошлую встречу. Она сразу же пожалела о своей неосмотрительной выходке, но было уже поздно. Теперь придётся доиграть эту партию, чем бы она ни кончилась.

– Уверены, что хотите поменять правила игры? – спокойно, даже, пожалуй, с облегчением спросил Витас. – Жалеть не будете?

– Ох, ещё как буду,– про себя посетовала Кира, но только молча помотала головой.

– И какие же у нас будут правила в новой игре? – насмешливо поинтересовался Витас, откидываясь на стуле.

– Искренность,– едва слышно промямлила Кира и тут же почувствовала, как наивно и неуместно прозвучало её требование.

– Хорошо,– было заметно, что напрягшийся было собеседник внезапно расслабился. Возможно, ему и самому была противна та роль, которую ему приходилось играть. – Вы правы, работа в компании – это не единственное и не главное моё занятие. Помимо этого, я выполняю задания одной секретной организации. Моё нынешнее задание – это Вы, Кира.

Такого поворота она никак не ожидала, да и разговор с Папой Карло совершенно не вписывался в эту версию. Это же он является шпионом, это его квартиру перевернули вверх тормашками. Причём тут обыкновенная, непричастная к ужасным тайнам женщина? Чем она может заинтересовать секретную службу? Невольно Кире вспомнился последний живой сон, в котором наглый самоуверенный старикан также пытался впарить ей какое-то задание ордена прогресоров в виде подработки. Что же получается, она уже начала видеть вещие сны? Страшновато.

– Вы хотите меня завербовать в Вашу секретную организацию? – Кира сделала над собой немалое усилие, чтобы голос звучал нейтрально и не дрожал.

– В этом нет никакой нужды,– беспечно отозвался Витас. – Если им кто-то нужен, то они его получают. Исключений не бывает,– в его глазах на секунду промелькнула глубоко запрятанная боль.

– Неужели и тебя они так же получили? – подумала Кира. – Как-то не верится, что можно принудить человека верно служить против воли.

– Те, кто имел глупость отказаться, очень быстро покидали наш бренный мир,– Витас словно подслушал её мысли,– они сами и все, кто был им дорог.

В последних словах агента секретной службы прозвучала неприкрытая угроза. Но вместо того, чтобы испугаться, Кира, напротив, разозлилась, причём совершенно неожиданно для себя самой.

– Полагаете, что запугивание кандидата – это разумная тактика рекрутинга? – съязвила она.

– Даже в мыслях не было Вас запугивать,– Витас безразлично пожал плечами и поднялся. – Жду Вас завтра утром в моём кабинете, Кира. Надеюсь, Вам хватит времени, чтобы всё как следует обдумать. До свиданья,– он повернулся спиной к своей собеседнице и лёгкой походкой направился к двери, однако на полпути притормозил. – Кстати, завтрак за мой счёт, ни в чём себе не отказывайте. Приятного аппетита.

Кира посмотрела вслед удаляющейся фигуре, и смутное ощущение дежавю снова возникло в её голове. Наглая улыбка, самоуверенный взгляд, пружинящая походка, этот новый образ агента секретной службы был буквально срисован с некоего хамоватого командира охотников с бакалейным именем Рис. Как же так получается, что сновидица как бы предугадывала события реальной жизни? Ведь Витас раньше вовсе не выглядел крутым шпионом, скорее уж, изнеженным капризным баловнем судьбы. Выходит, живые сны – это вовсе не развлечение, в них содержатся подсказки, которые можно использовать в реальности. Это же просто замечательно. Кира плотоядно ухмыльнулась и с удовольствием приступила к уже немного остывшему завтраку.

***

Розовые и сиреневые мазки расчертили полосами вечернее небо, проглядывающее в просвет между деревьями сквера. Кира медленно брела по дорожке, выложенной жёлтым кирпичом, совсем как в сказке про девочку Элли и волшебника изумрудного города. Сумерки постепенно просачивались на аллеи сквера, неслышно ступая на мягких лапах – синих ажурных тенях от веток деревьев. Было так спокойно, и совсем не хотелось куда-то спешить. На этот раз сновидица выбрала для своего ночного путешествия альтернативную Москву, ей показалось, что уединиться в большом городе будет гораздо проще, чем даже на безлюдном пляже прибрежного городка.

Кире нужно было спокойно проанализировать события последних дней и принять непростое решение. Живые сны уже круто изменили её жизнь и продолжали настырно вмешиваться в её неспешное течение. Что-то нужно было с этим делать. Кира понимала, что эти сны появились неспроста, в них был смысл, а ещё их появление явно преследовало какую-то цель. Что это за цель, пока оставалось за кадром, но использовать получаемую из снов информацию можно было уже сейчас. Даже не так, Кире позарез нужно было научиться видеть и расшифровывать подсказки, которые ей подкидывали сновидения.

Вот взять, к примеру, образ Риса. Он явно и однозначно показал истинную сущность секретного агента Витаса. Если бы она смогла сразу отреагировать на этот пас из царства морфея, то, возможно, не позволила бы загнать себя в патовую ситуацию, обошлась бы без сцены с увольнением, а тихо слиняла бы из компании, например, по состоянию здоровья. Кстати, и намёк на саму заинтересовавшуюся её особой секретную службу в снах тоже присутствовал. Только там он принял причудливый образ некоего ордена, с членами которого воевали охотники. Стоп, а только ли во сне про охоту она слышала про орден? Пижамный старикан в шикарном кабинете вроде бы тоже говорил про какой-то орден без названия, орден прогресоров. Возможно, речь шла об одном и том же ордене.

И что же мы в итоге имеем в реальности? Точно, мы имеем секретную организацию, которая вербует себе агентов с неясными пока целями. Хотя, если поковыряться в деталях сна, то цели тоже можно вычислить. Прогресоры – это, похоже, такие типы, которые стараются направить развитие цивилизации по определённому пути. Пижамный старик что-то вещал про прогрессивные технологии. Значит, прогресоры чётко выступают за технологический путь развития. Хорошо это или плохо? Наверное, безальтернативно. Сдвинуть нашу цивилизацию с технологического пути развития, скорее всего, уже невозможно. Да и неясно, как будет выглядеть альтернатива, понравится ли она людям.

– Тогда чего я упираюсь? – мысленно обратилась Кира к розовеющим небесам. – Меня тут буквально на руках вносят в новый прекрасный мир, а я капризничаю,– она медленно набрала полную грудь чистого, пахнущего сиренью воздуха и легко рассмеялась. – Вот ведь они, новые технологии, прямо вокруг. Вот эти бесшумно плывущие по мостовой автомобили, никакой тебе гари и дыма.

Несмотря на существенную разницу с дневной реальностью, Кира однозначно определила место своей прогулки как Кутузовский проспект, дома были похожи, да и местоположение было то же самое. Только в этой альтернативной Москве проспект носил название Просторного. Вопреки своему хвастливому имени, здешний проспект был значительно у́же оригинала, да ещё и с широким зелёным сквером посередине. Зелёный островок вытянулся между двумя потоками стремительно движущегося транспорта, однако воздух здесь был наполнен свежестью и птичьими трелями. И это казалось настоящим чудом. Кирина квартира в реале как раз находилась на Кутузе, два окна выходили на улицу, и шум от автомобилей невозможно было заглушить никакими трёхслойными рамами. А уж о том, чтобы подышать свежим воздухом около дома, и речи не шло. Прогрессивных технологий там явно не доставало, чтобы превратить её родной район вот в такой оазис тишины и покоя.

Кира миновала очередную скамейку, на которой вальяжно развалился дедок с развёрнутым журналом. Одет он был весьма фривольно для прогулки по одному из главных проспектов Москвы. Ярко-розовый вязаный кардиган и клетчатые пижамные штаны дополняли домашние тапочки с меховыми помпонами и белоснежная летняя панамка. Кира невольно заулыбалась, глядя на смешного старичка, у которого, похоже, напрочь отсутствовало чувство меры. И тут что-то её кольнуло, память услужливо подсунула ей образ другого пижамного старичка на фоне богато обставленного кабинета с горящим камином.

– Интересно, а кто является аналогом этого Ксантипы в реальном мире? – подумала сновидица.

Она начала перебирать всех своих знакомых, но не смогла вспомнить никого подходящего. Пожалуй, самым близким, хотя бы по возрасту, был Папа Карло. Но бывший начальник представлял собой совершенно иной тип, даже внешне. Впрочем, Витас тоже поначалу казался вальяжным плейбоем, а оказался секретным агентом. Возможно, и Папа Карло не так прост. А не может ли он тоже быть агентом секретной службы? Но тогда кто же разгромил его квартиру, если не эта самая служба? А что если и в реальной жизни, как во сне про охоту, существуют две противоборствующие партии: орден и охотники?

– Забавное предположение и, кстати, не лишённое внутренней логики,– Кира мысленно похвалила себя за прозорливость. – Если тайных организаций не одна, а две, то картинка вырисовывается весьма любопытная. В особенности, если эти организации друг с другом воюют. Тогда в самое ближайшее время стоит ожидать предложения от конкурирующей конторы.

Вдруг женщина резко остановилась, словно перед ней выросла стена. Внезапная догадка вызвала неприятный озноб, её руки и ноги похолодели, а по позвоночнику поползли мерзкие мурашки. Если следовать подсказкам из сна, то ждать стоило не предложения о сотрудничестве, а покушения на её жизнь. Может ли так случиться, что одна из противоборствующих сторон попытается её устранить? Уж не в этом ли заключается подсказка из последнего охотничьего сна? Кире сделалось не по себе, она невольно оглянулась, словно ожидала нападения прямо внутри сновидения.

– Нет, мать, так ты точно свихнёшься,– попеняла себе сновидица. – Всё-таки между сном и реальностью есть разница. В нормальной жизни никто не станет пулять в тебя из арбалета. И всё-таки было бы очень интересно разобраться, кто есть кто в реале. Предложение я получила от Витаса, значит, по логике сна про Ксантипу, он должен представлять условный орден прогресоров. Ведь покушалась на мою жизнь именно девушка из охотников, хотя в том сне я вроде бы сама была на их стороне. В таком случае Папа Карло тоже должен быть охотником.

Кира представила себе костлявую фигуру бывшего начальника в облегающем боевом комбезе с арбалетом в руках и неприлично расхохоталась. Старичок в панамке поднял глаза от своего журнала и приветливо улыбнулся. Сновидица ответила смущённой улыбкой и побрела дальше по скверу. Никто не мешал ей размышлять, строить версии и протягивать логические цепочки. И это было замечательно. Так незаметно она оказалась напротив своего дома. Отсюда даже можно было разглядеть бледно-жёлтые шторы на окнах её квартиры и какие-то красные цветы на подоконнике.

– Какая безвкусица,– поморщилась Кира,– мне бы даже в голову не пришло поставить красные цветы на окно с жёлтыми шторами. Интересно, а кто живёт в моей квартире в этой Москве из сна?

Озорная улыбка осветила её озабоченное лицо, Кире внезапно прямо-таки до зуда захотелось пойти в свой дом и увидеть жильцов своей квартиры, может быть, даже свою собственную альтернативную версию. Она принялась осматриваться в поисках перехода через проезжую часть и внезапно застыла словно в ступоре. Прямо на неё шла парочка с ребёнком. Женщина была Кире незнакома, худенькая, невзрачная и глубоко беременная, она двигалась неловко, с видимым усилием переставляя отёкшие ноги. Не было в ней ничего, за что взгляд мог бы зацепиться. Зато мужчина сновидице был хорошо знаком. Это был Семён. Он был одет в джинсы и футболку и нёс на руках спящего мальчика лет трёх, укутанного в его куртку. Такая милая пасторальная картинка.

У Киры от этой картинки больно защемило сердце, ей сделалось невыносимо обидно, хотя умом она и понимала, что это просто сон. Но видеть, как бросивший её с ребёнком муж прогуливается со своей альтернативной семьёй, было невыносимо. Даже во сне. В этот момент ей пришла в голову шальная мысль, что этот Семён запросто может её узнать, ведь узнал же он её в недавнем сне на ночном пляже. От этой мысли Киру бросило в жар, и она заметалась в поисках укрытия. Однако укрытия не понадобилось, Семён скользнул по ней равнодушным взглядом и прошёл мимо, баюкая своего маленького сына. Женщина без сил опустилась на ближайшую лавочку, с трудом сдерживая слёзы.

Почему Семён был таким разным в двух снах? Страстный и нежный любовник в приморском городке и чужой муж, занятый только своей семьёй, в Москве? Какую подсказку на этот раз она должна извлечь из живого сна? Который из двух Семёнов настоящий? Или настоящие они оба? Хладнокровно рассуждать на эту тему было очень сложно, пульс всё ещё бешено стучал в висках и губы непроизвольно подрагивали от желания разреветься прямо на глазах у прогуливающейся публики. Кира откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаза, чтобы немного расслабиться после перенесённого стресса, и… проснулась у себя в постели.

– Нет, что-то с этим нужно делать,– проворчала сновидица,– придётся всё-таки освоить технику выхода из сна по своему желанию, а не спонтанно. Надо будет срочно наведаться к Егору, обсудить этот аспект. Пусть присоветует ещё какие-нибудь упражнения.

Погружение в живой сон Кира освоила уже давно, и даже управление отдельными элементами сна давалось ей без усилий, а вот выход пока оставался неуправляемым. Правда в большинстве случаев проблема была не в том, чтобы во сне задержаться, а наоборот, чтобы его покинуть по собственному желанию. Несколько раз из-за неспособности управлять выходом из сна сновидица уже попадала в неприятности. Один раз она заплыла слишком далеко, так что в темноте пляжа уже было не разглядеть. При полном штиле волны, которые могли бы указать путь на берег, отсутствовали напрочь. Так что Кира в какой-то момент запаниковала. Правда она быстро сообразила, что нужно развернуться спиной к луне и плыть в темноту, но это не слишком помогло, так как в этом случае она не видела лунной дорожки и всё время сбивалась с курса. В общем, сновидица дорого бы дала, чтобы в тот момент не барахтаться в воде, а просто проснуться.

Были и другие случаи, да вот хотя бы вспомнить давешнюю перестрелку или вынужденную отсидку в открытом поле под пронизывающим ветром. Да, было бы здорово покидать непонравившийся сон, когда заблагорассудится. В принципе, техника выхода была Кире знакома. Нужно было совершить во сне что-то абсурдное, что разрушило бы его логическое течение. Вот только что, например, можно сделать голышом среди морской стихии? Утонуть? А вдруг и вправду тогда помрёшь в своей постели? Нет, тут нужна техника понадёжней.

Часы показывали четверть десятого, за окном сияло солнце. Даже сквозь занавески чувствовалось, что его лучи уже давно перешли от нежных утренних прикосновений к жарким ласкам. Пришедшая на ум сексуальная аллегория заставила Киру улыбнуться. Она выползла из постели и с наслаждением залезла под горячий душ. Несмотря на угрозы Витаса, вскакивать спозаранку и мчаться на работу она не собиралась. Ей почему-то не было страшно, да и сны подсказывали, что угрозы следует ждать совсем с другой стороны, от пока не проявившейся партии условных охотников. Кроме того, поддаваться давлению было совсем не в характере ведущего аналитика, особенно когда указания отдаются таким наглым, самоуверенным тоном. Это вовсе не значило, что Кира сходу отмела предложение о сотрудничестве. Просто она собиралась принять решение, основываясь на полной информации, а не под нажимом.

Дома никого не было, Светлана, видимо, увела дочку на прогулку, чтобы та дала маме выспаться. Кира уже не раз благодарила небеса за встречу с этой удивительной женщиной. Два года назад их свела случайность, а может быть, провидение. В то время в семье Киры ещё царили покой и любовь, и даже не было намёка на предстоящий разрыв с мужем. А вот странные командировки Семёна случались и тогда, причём с завидной регулярностью. И надо же было такому произойти, чтобы именно во время очередной командировки Кира слегла с гриппом. Пожалуй, так тяжело она ещё никогда не болела, высокая температура, кашель и полная потеря жизненных сил навалились на бедняжку в одночасье. Вечером она ощущала лишь лёгкое недомогание, а с утра едва нашла в себе силы, чтобы одеть и покормить ребёнка. О том, чтобы отвести Тиночку в ясли, не могло быть и речи.

В ожидании врача, Кира накачалась жаропонижающими таблетками, но стало только хуже. Ко всем прочим симптомам добавились резь в желудке и тошнота. Светлана пришла по вызову ближе к обеду, когда болящая мамаша уже с час уговаривала себя подняться и приготовить ребёнку чего-нибудь поесть. Врачиха прослушала Кирины лёгкие и сочувственно покачала головой.

– У Вас начинается пневмония,– выдала она свой вердикт,– я бы рекомендовала госпитализацию.

В этот момент дверь отворилась, и голодная Тиночка просунула в щёлку свою недовольную мордашку.

– Вы можете оставить ребёнка на мужа? – деловито поинтересовалась врачиха.

– Муж вернётся из командировки дня через три-четыре,– Кира обречённо прикрыла глаза. – Я не могу с ним связаться, он в своих командировках отключает телефон. А бабушек у нас нет. Так что придётся как-то обойтись домашним лечением. Мне бы покормить ребёнка…,– добавила она заплетающимся языком.

Светлана грустно посмотрела на обессиленную мамашу и ободряюще улыбнулась малышке, всё ещё несмело заглядывающей в мамину спальню.

– Что-нибудь придумаем,– она кивнула и поднялась на ноги.

Дальнейшее Кира запомнила смутно. Словно сквозь слой ваты, она слышала, как Светлана гремела посудой на кухне и уговаривала Тиночку не капризничать. Через какое-то время её, как куклу перевернули на бок и вкололи укол в мягкое место. А дальше был долгий и муторный сон. Кира пришла в себя среди ночи и ужаснулась. Всё это время её двухлетняя дочь оставалась совсем одна. Болящая мамаша сползла на пол и поковыляла в детскую. Тиночка преспокойно пускала слюни в своей кроватке, а рядом на диванчике дремала давешняя врачиха.

Светлана провела в Кириной квартире все три дня до приезда Семёна, ухаживая за беспомощной мамашей и её малолетней дочерью. Вернувшийся муж пришёл от такой идиллии в неописуемый восторг, и через две недели Светлана уже совершенно официально переквалифицировалась из врача в няньки. Неизвестно, сколько денег предложил ей Семён за смену работы, но видимо, немало, коли участковая врачиха даже не колебалась с принятием решения. Кстати, беглый папочка продолжил оплачивать услуги няни даже после того, как бросил свою жену. Ведущий аналитик солидной фирмы зарабатывала очень неплохо и после ухода мужа собиралась взять на себя оплату няни, но Светлана отказалась, так как продолжала получать переводы от Семёна. В результате, сумма так и осталась для Киры неизвестной.

За два года женщины крепко сдружились, их отношения теперь гораздо больше напоминали родственные, нежели отношения работника и работодателя. Светлана была лишь на семь лет старше Киры, и эта разница в возрасте почти совсем не чувствовалась. Между женщинами установились очень доверительные отношения, и именно благодаря Тиночкиной няне Кира смогла более или менее безболезненно пережить разрыв с мужем. Сама Светлана не имела детей, её муж умер примерно за год до того трагического случая, что свёл вместе двух женщин. У него было больное сердце, так что Светлана провела последний год жизни мужа в качестве сиделки.

Кира старалась не бередить эту пока не зажившую рану, но по отдельным замечаниям всё же пришла к заключению, что Светлана не любила покойного мужа. Может быть, этим и объяснялось отсутствие детей. Так или иначе, но всю свою нерастраченную любовь няня отдала Кириной дочери, став для неё второй мамой. К самой Кире она относилась как к младшей сестрёнке, баловала, снисходительно смотрела на её нечастые загулы и отсутствие прилежания в вопросах домохозяйства. А ещё нередко выполняла роль психоаналитика, когда хозяйке требовалось выговориться или пожаловаться на жизнь. В общем, Кира уже не мыслила себе существования без своей доброй нянюшки.

С кухни до чуткого носа сони донёсся соблазнительный аромат свежесваренного кофе. Наматывая полотенце на мокрые волосы, Кира втянула носом воздух и уловила тонкие нотки кардамона, вплетающиеся в густой кофейный дух. Это было странно, Светлана не одобряла любовь Киры к бодрящему утреннему напитку, предпочитая чай с молоком. И уж точно она не стала бы готовить кофе с кардамоном по рецепту Семёна. Может быть, это просто обонятельные галлюцинации после странной встречи с бывшим мужем во сне? Кира прошла на кухню и с удивлением обнаружила на столе свою любимую чашку, наполненную вожделенным напитком. Над чашкой поднимался пар, свидетельствуя о том, что кто-то сварил кофе за то время, пока она плескалась в душе.

В квартире царила тишина, значит, Светлана с Тиночкой ещё гуляют. Вывод напрашивался сам собой. В гости заявился сбежавший муж. Кира почувствовала, как ей в лицо бросилась кровь, отливая от в миг похолодевших конечностей. Так вот о чём предупреждал её последний сон. Наличие жены и ребёнка у Семёна во сне, видимо, следовало трактовать как его возвращение в лоно семьи. Похоже, беглец нагулялся на воле и решил вернуться в стойло.

– Что ж, это мы ещё посмотрим, пускать ли тебя обратно,– злорадно усмехнулась Кира.

Она, разумеется, понимала, что просто играет сама с собой в оскорблённую и неприступную затворницу. От одной мысли, что она совсем скоро окажется в объятьях Семёна, у Киры перехватило дыхание. И всё-таки обидчика следовало для начала немного помурыжить, а уж потом простить. Кира царственно прошествовала к столу, уселась на табуретку, картинно закинув ногу за ногу, и сделала маленький глоток из стоящей на столе чашки. Кофе был совсем недурён, даже более того. За шесть лет жизни с мужем ей так и не удалось освоить этот секрет готовки эликсира бодрости, как называл свой кулинарный шедевр Семён. Больше ничего он готовить не умел и не брался, зато кофе с кардамоном был выше всяких похвал.

– Семён, я знаю, что это ты,– небрежно бросила Кира в пространство коридора,– спасибо за кофе.

– На здоровье,– раздался тихий голос за её спиной.

Кира невольно вздрогнула. Как же она могла не заметить человека в относительно маленьком пространстве кухни? Впрочем, Семён всегда обладал невероятной способностью быть незаметным, словно бы растворяться в окружающем пространстве. Беглый муж стоял у окна, опершись о подоконник, и разглядывал Киру с таким видом, словно увидел её впервые. Этот изучающий взгляд женщине совсем не понравился, так не смотрят, когда приходят мириться. Нехорошее предчувствие отдалось горечью во рту, или просто в кофе было недостаточно сахара?

– Возьми себя в руки, тряпка,– приказала себе Кира. – Ты же профессиональный аналитик, вот и собери сначала данные, а потом уже делай выводы.

Ей удалось спокойно встретить взгляд стоящего у окна мужчины, хотя сохранять самообладание было совсем непросто.

– Почему ты мне не сказала? – выдал наконец Семён странную фразу, которая прозвучала почти как обвинение.

Кира смутилась, чего-чего, а обвинений от беглого мужа она никак не ожидала. Это же её бросили с ребёнком, это она должна обвинять. Пока женщина обтекала под пристальным прокурорским взглядом Семёна, тот подошёл и уселся на соседний табурет.

– Я ведь думал, что защищаю тебя,– с горечью произнёс он,– а оказывается, ты и сама можешь кого хочешь защитить с такими-то покровителями.

Ситуация всё больше напоминала сцену театра абсурда. Кира даже ущипнула себя под столом, чтобы убедиться, что не спит. Можно было бы, конечно, разразиться вопросами и требованиями объяснить суть происходящего, но что-то подсказывало грамотному аналитику, что так она ничего не добьётся. Поэтому Кира продолжала хранить молчание в надежде, что в словах Семёна появится хоть какая-то зацепка, которая поможет ей размотать этот запутанный клубок.

– Зачем я тебе понадобился? – между тем последовал следующий вопрос. – Почему послали именно меня?

Бредовость происходящего начала уже всерьёз надоедать. Кира почти была готова сорваться в истерику, но одно обстоятельство заставило её напрячься и взять себя в руки. На этот раз в словах Семёна звучала скрытая угроза. Это было совершенно невероятно, муж всегда защищал её от всех и любых напастей, даже от мнимых. Но чувство опасности было настолько острым, что Кира невольно приняла защитную позу, скрестив руки на груди.

– Мне это просто снится,– подумала она,– нужно проснуться, и всё будет в порядке. Как там учил Егор? Нужно совершить что-то абсурдное, что разрушит логику сна.

Кира сделала медленный вдох, чтобы голос не дрожал, и поднялась с табуретки, приняв величественную позу госпожи, которая снизошла до беседы со своим холопом.

– Делай, что тебе велели,– бросила она с брезгливой миной на лице. – Мне такие покровители, как ты, без надобности.

Если она хотела внести дополнительную нотку абсурда в и так достаточно нелепый разговор, то добилась прямо противоположного результата. Семён сразу расслабился, в его глазах явно проскользнуло облегчение.

– Я в покровители не набиваюсь,– с горечью произнёс он,– я просто курьер.

– Так, час от часу не легче,– Кира мысленно выругалась. – Это уже просто натуральный сюр. Курьер, видите ли. А кто же тогда отправитель? Или я всё ещё сплю?

– Что там у тебя? – она решила продолжить игру в госпожу и холопа в надежде всё-таки как-то выплыть из этого болота мутного бреда.

– Я должен тебе передать, что это был только аванс,– бесстрастно произнёс курьер.

Происходящее окончательно утратило даже намёки на рациональность. В нём уже не было ни капли смысла, и дальше прикидываться, что она в теме, было глупо. Кира поняла, что пришло время для откровенного разговора, тем более, что Семён больше не излучал угрозы.

– Кто велел мне это передать? – внятно, отделяя каждое слово, спросила дознавательница.

В этот момент щёлкнул замок на входной двери, и из коридора донёсся весёлый голосок Тиночки. Семён, ни слова не говоря, быстро поднялся и, обогнув Киру, двинулся к выходу.

– Кто?!! –прошипела Кира громким театральным шёпотом.

– Зачем ты прикидываешься невинной овечкой? – Семён полуобернулся в проёме двери, и Кира заметила, что на его лице застыла маска боли. – Разумеется, Ксантипа.

Реплика искателя

Допустимо ли противопоставлять волю человека божественной воле? Как вообще их можно сравнивать? Гораздо логичней было бы признать приоритет высших сил и безоговорочно подчиниться тому, кто может и знает на порядки больше нашего. Тогда зачем в мироздании действует закон свободы воли? Он ведь как бы подразумевает равные права у людей и богов. Можете смеяться, но это действительно так. Мы все равны в том смысле, что у нас одна природа. Мы все являемся проявленными формами той сущности, которая есть первоисточник всего.

Несмотря на столь сакраментальную значимость этой сущности, знаем мы о ней до обидного мало. Поэтому по своему обыкновению просто налепили на неё кучу разнообразных ярлыков. Так нам проще. У неё много имён: всеоснова, абсолют, дао, праматерия, хаос…, да, фантазия у нас богатая. Лично мне больше нравится ЕДИНОЕ СОЗНАНИЕ. Есть у меня для подобного названия некоторые основания. Дело в том, что при определённых обстоятельствах наша загадочная сущность способна становиться осознанной, обретать волю и проявлять своё намерение. А это как-никак признаки того, что мы обычно именуем сознанием.

Природа единого сознания как бы двойственная, оно одновременно является всем и ничем. С одной стороны, оно содержит в себе абсолютно все формы и явления, но как бы в потенциале, непроявленными. И в то же время само сознание бесформенно. Нет у него ни верха, ни низа, ни краёв, ни середины, да и вообще никакой структуры. А потому сознание вечно. Ведь для того, чтобы что-то закончилось, необходимы ну хоть какие-то изменения, а у сознания нет ничего, что могло бы меняться. Хотя по отношению к сознанию слово вечно, наверное, неприменимо, как и понятие времени в целом. Скорее следует сказать, что единое сознание существует вне времени.

А ещё единое сознание постоянно проявляется в различных формах. Это его сущностное свойство, так сказать, способ существования. Можно строить сколько угодно гипотез о причинах подобного поведения, всё равно правды мы никогда не узнаем. Лично мне хочется верить, что единое сознание проявляется для того, чтобы осознать себя. Мы ведь уже выяснили, что самоосознание возможно только в контексте внешней среды, отразившись в которой можно узнать о себе что-нибудь интересное. Единому сознанию, как и любой другой сущности, тоже требуется самоидентификация. Вот оно и создаёт условно внешнюю среду, проявляясь в различных формах.

И что же это за формы? Да всё, что угодно, от табуреток и плюшевых зайцев до гор и лесов, от червяков и слонов до богов и демонов, ну и конечно, нас с вами. Даже наш Создатель тоже является одной из таких проявленных форм единого сознания. Самое забавное, что природа проявленных форм сознания та же, что и у первоисточника, то есть всё проявленное тоже является сознанием. Да-да, МЫ ЕСТЬ СОЗНАНИЕ. Заметьте, мы – не тело, обладающее сознанием, а просто сознание. Это очень важно. Естественно, у нас, в отличие от единого сознания, имеется форма, то есть некая структура, обуславливающая нашу индивидуальность. Но это не тело, это скорее некий вибрационный спектр определённой мерности.

И что же нам даёт столь неочевидное умозаключение? А то, что мы, хоть и обладаем формой, но ведём себя точно также, как породившее нас бесформенное сознание. Ведь мироздание фрактально: что наверху, то и внизу. Следовательно, наши сознания тоже постоянно проявляются в различных формах. Всё, что мы видим, слышим, чувствуем, вся окружающая нас реальность, включая, кстати, наши тела, есть ни что иное, как проявленные формы нашего сознания. Вот такие мы волшебники.

Так что же получается? Мы ничем не отличаемся от нашего Создателя? Нет, отличаемся, причём это отличие принципиальное. И дело даже не в том, что мы, как формы проявленного сознания, возникли благодаря творческой активности Создателя. В конце концов, это никак не изменяет того факта, что у нас с ним единая природа. Главное отличие в том, как мы проявляем свою реальность. Создатель делает это осознанно, а мы – бессознательно. Для нашего сознания процесс проявления настолько же естественен, как переваривание пищи для наших желудков. И то, и другое происходит без вмешательства ума. Поэтому пока мы существуем в этом режиме человеческих роботов, нам не светит даже на миллиметр приблизиться к всемогуществу Создателя. Но это вовсе не приговор, напротив, это подсказка, это НАЧАЛО ПУТИ.

Глава 5

В расширенных глазах перепуганной малышки застыло отражение рыдающей в голос женщины в домашнем халатике. Кристинка замерла в дверях кухни, не понимая, как ей следует поступить. Она ещё ни разу не видела, чтобы мама так убивалась, даже когда куда-то пропал папа. А Кира уткнулась лицом в сложенные на кухонном столике руки и самозабвенно изливала свой ужас перед происходящими событиями в потоках слёз. Сон, словно омерзительный монстр, всё-таки вылез из-за призрачной завесы потусторонней реальности и схватил её за горло. И имя этому монстру было Ксантипа.

Нет, сам по себе пижамный старичок не был способен вселить такой ужас в сердце сновидицы, но тот факт, что из сна этот персонаж вдруг переселился в её настоящую жизнь, привёл Киру в состояние паники. Снова ей пришло на ум, что она может являться как бы проводником между двумя мирами. А вдруг в следующий раз, вместо безобидного старичка, сновидица откроет дорогу в наш мир какому-нибудь настоящему кошмару? И не является ли таким кошмаром чужой и излучающий угрозу Семён? Ведь ни о чём подобном раньше даже помыслить было невозможно. Рядом с мужем Кира всегда чувствовала себя в полной безопасности.

– Кирюша, что случилось? – Светлана мягко погладила плаксу по голове. – Успокойся, ты совсем перепугала Кристинку.

Дочкино имя произвело на рыдающую женщину эффект холодного душа, рыдания стихли, Кира подняла голову и попыталась улыбнуться. Кристина, видя перемену в настроении мамы, тут же влезла к ней на колени. Минут через пять, когда из голоса Киры уже совсем исчезли истеричные нотки, дочка решила, что её задача по утешению любимой мамочки благополучно выполнена и убежала в детскую заканчивать начатое ещё вечером строительство домика для кукол. Светлана взяла с кухонного стола недопитую чашку кофе и брезгливо втянула носом запах кардамона.

– Это Семён,– безапелляционном тоном заявила няня. – Зачем он приходил?

Кира уже собралась ответить, но тут с удивлением осознала, что она и сама совершенно не понимает цель этого странного визита бывшего мужа. А действительно, что ему было нужно? Вёл себя вызывающе, нёс какую-то чушь и ретировался сразу, как только услышал, что Тиночка с няней вернулись с прогулки. Странно, что дочка совсем ничего не сказала про встречу с папой. Впрочем, чего удивляться? Похоже, Семён не стал показываться ей на глаза, спрятался, а потом тихо выскользнул из дома. Да что же происходит? И к чему были все эти обвинения? Кира почувствовала, как спазм снова сжал её горло, и на глаза наворачиваются слёзы.

– Давай-ка я заварю крепкого чаю, и ты мне всё расскажешь по порядку,– деловито распорядилась Светлана.

Кира отрешённо кивнула, возможно, ей действительно пора было с кем-то поделиться происходящей вокруг фантасмагорией. Как говорится, одна голова хорошо… Увы, задушевного разговора на этот раз не получилось. Звонок по мобильному заставил Киру метнуться в спальню. Звонила Мариша, что было совсем некстати, но не ответить на вызов подруги Кира не могла.

– Привет, Мариш,– просипела она в трубку, шмыгая носом.

На другом конце раздался очень похожий звук, подруга даже не пыталась скрывать своих слёз.

– Так ты уже знаешь,– сокрушённо пролепетала она,– тебе тоже позвонили?

– О чём ты говоришь? – Кира мгновенно напряглась.

– Папа Карло снова в коме,– сквозь рыдания просипела подруга,– Я как раз только пришла на работу, когда позвонили из клиники. Говорят, на этот раз он уже не очнётся.

Внутри у Коры всё похолодело, словно она проглотила большой кусок мороженого. Слова давешнего «курьера» внезапно обрели смысл.

– Это был только аванс,– прошептала она словно в трансе.

– Кира, с тобой всё в порядке? – заволновалась Мариша. – Или ты не со мной разговариваешь?

– Ты не волнуйся, подруга,– Кира уже взяла себя в руки,– я через пару часов приеду, и мы всё обсудим.

– Я хотела поехать в больницу,– возразила Мариша,– думала, ты захочешь поехать со мной.

– Погоди пока ехать,– в голосе Киры явно послышались привычные подруге командирские нотки,– думаю, с Папой Карло всё будет хорошо.

Успокоив таким немудрёным способом подругу, Кира привела себя в порядок и отправилась сдаваться. Послание от Ксантипы, кем бы он ни был, однозначно подразумевало, что ценой за жизнь бывшего начальника было её возвращение в компанию, а ещё, по-видимому, выполнение какого-то заказа неведомой тайной организации. Что ж, пижамный старикан оказался прав, определить цену сотрудничества ведущего аналитика было не трудно. За жизнь близкого человека Кира готова была расстараться. Могли бы обойтись и без шантажа, просто огласили бы условия, и всё. И чего Витас темнил, спрашивается? Или он не ожидал, что подчинённая взбрыкнёт и не побежит на работу по его первому требованию?

Поднимаясь на лифте на свой пятый этаж, Кира всё ещё продолжала бурчать себе под нос. Она уже собиралась пройти в свой новый кабинет, когда её взгляд случайно остановился на столе перед кабинетом Витаса, за которым раньше работала его личная помощница. То существо, которое восседало теперь в секретарском кресле, можно было бы определить не иначе, как телохранитель. На прежнюю улыбчивую и безобидную женщину оно было похоже не больше, чем ядовитая змея на обрывок верёвки.

Телохранитель был явно женского пола, это недвусмысленно подчёркивал короткий облегающий топик, едва достающий до ремешка чёрных брючек полувоенного покроя. Однако играющие под тонкой тканью накаченные мышцы откровенно дисгармонировали с изящной фигуркой и юным личиком новоявленной секретарши. Да и одета она была совсем не по офисной моде. Из-под письменного стола выглядывали носки высоких грубых ботинок, а кисти девицы были унизаны кожаными браслетами и потрёпанными разномастными верёвочками. Картину анти-корпоративного беспредела дополняла короткая, почти мужская стрижка иссиня-чёрных волос и яркий макияж, скорее напоминавший боевую раскраску готтов. Небрежно висящий на спинке кресла чёрный пиджак, видимо припасённый на случай официальных мероприятий, только подчёркивал неуместность этого странного существа в строгом офисном антураже.

Кира так и застыла с занесённой над ручкой двери ладонью, появление этой девицы в качестве секретарши не оставляло сомнений в пофигистском отношении нового руководителя департамента к корпоративным устоям. Зачем Витасу понадобилась подобная демонстрация своей двойной жизни тайного агента? Неужели ему настолько безразличен его статус в компании? Нет, его можно было подозревать в чём угодно, но только не в пренебрежении конспирацией. Тогда что здесь делает эта чёрная мамба? А что если действительно охраняет? Жизнь тайного агента просто по определению должна изобиловать опасностями. Похоже, наш шпион где-то прокололся, и ему срочно прислали оперативницу. Уж не из-за меня ли произошёл этот прокол?

Размалёванная девица подняла изучающий взгляд на Киру, и та, от греха подальше, быстренько нырнула в свой кабинет. Взгляд у телохранительницы был тяжёлый, так смотрят, наверное, через оружейный прицел. Впрочем, вскоре стало ясно, что кабинет вряд ли стоило считать таким уж надёжным убежищем. Не дав Кире даже переобуться в офисные балетки, телохранительница без стука открыла дверь.

– Кира, Витас просил Вас зайти, как только Вы придёте в офис,– голос секретарши был низкий с хрипотцой. То ли она была заядлой курильщицей, то ли просто простудилась.

Кира согласно кивнула, но девица и не подумала удалиться на своё место. Она спокойно дождалась, пока та переобуется, и распахнула для неё дверь начальственного кабинета. Это выглядело нарочито и, если честно, грубовато. Вроде бы проявление услужливости, а на самом деле навязчивое конвоирование, словно Кира была заключённой. Что ж, может, так оно и было. Свободных людей не принуждают работать под угрозой убийства их близких.

– Здравствуйте, Кира,– Витас улыбнулся приветливо и открыто,– я рад, что Вы приняли предложение,– и ни слова об увольнении, ни даже упрёка за опоздание на полдня.

Видимо, выбранная им манера поведения должна была расслабить заключённую и настроить её на сотрудничество. Но Кира не приняла его притворно дружеского тона.

– Отмените свой приказ,– её голос прозвучал спокойно, но не оставил ни малейшего сомнения в неприязни его обладательницы к собеседнику,– я выполню Ваше задание.

На лице Витаса отразилось искреннее непонимание. Если бы Кира раньше не видела, как этот плейбой в один миг превратился в шпиона, она бы даже, наверное, поверила в его непричастность к шантажу.

– Чего Вы от меня ещё хотите? – с нажимом спросила она.

– Ничего,– Витас недоумённо пожал плечами. – Ах да, Вам нужно подписать новый контракт,– он взял со стола синюю пластиковую папку,– только задним числом, пожалуйста, чтобы не было разрыва в датах.

Кира взяла папку и повернулась, чтобы выйти. Было очевидно, что откровенного разговора ожидать не следовало. Витас будет разыгрывать из себя манагера и ничем не выдаст, что это манагерство, да и компания в целом ему до лампочки.

– Читайте внимательно,– напутствовал свою подчинённую секретный агент. – А новые задания уже у Вас на почте. Если возникнут вопросы, обращайтесь без стеснения.

Кире вдруг сделалось обидно до слёз. Этот упырь, вальяжно раскинувшийся в начальственно кресле, играет тут в корпоративные игры, а там, в больнице умирает сейчас ни в чём не повинный человек.

– Как Вы можете так издеваться над Карлом Рудольфовичем? – в сердцах бросила она. – Это же бесчеловечно. Хочу – вытащу человека с того света, а хочу – отправлю обратно в кому.

Витас, похоже, действительно был потрясён её выступлением до глубины души. Он быстро встал из-за стола и подошёл к Кире. И пока он преодолевал это небольшое расстояние, недоумение в его глазах постепенно сменялось пониманием.

– Я, кажется, догадываюсь, что происходит,– в его голосе слышалось неподдельное сочувствие,– но поверьте, Кира, я не обладаю таким могуществом, чтобы вытаскивать людей с того света. Вы ошиблись.

Кира недоверчиво усмехнулась, но уже без прежней уверенности. Витас говорил убеждённо и, похоже, искренне. Что ж, видимо, он занимал не столь уж высокую ступень в своей тайной организации, чтобы его посвящали во все подробности. Может быть, тогда не стоило возвращаться в контору? Этому Ксантипе ведь просто нужно, чтобы Кира выполнила для него задание. Это и дома сделать можно, ноут у неё достаточно мощный, справится с любыми расчётами.

– Хреновый из тебя аналитик, дорогуша, если ты простую двухходовку уже не в состоянии просчитать,– с укором сказала себе Кира. – Реагируешь как истеричная барышня, одни эмоции вместо логики.

– Извините,– она вполне натурально изобразила перед Витасом раскаяние,– видимо, я действительно ошиблась.

Вернувшись в свой кабинет, Кира уселась за стол и на автомате вытащила документы из синей папки. Она скользила глазами по строчкам, написанным привычным канцелярским языком, но прочитанное никак не желало обретать смысл. Её мысли сейчас были далеко, в палате реанимации, где подключенный к мудрёным аппаратам умирал Папа Карло. Как же ей следовало поступить, чтобы спасти близкого человека? К кому обратиться? Семён прикинулся простым курьером, типа, он ничего не решает. А Ксантипа вообще существовал только во сне. Что же ей теперь прикорнуть где-нибудь в уголке, предварительно заказав себе сон про кабинет пижамного старичка? Идиотизм, в реальной жизни так дела не делаются. Тогда как ей донести до шантажиста своё согласие на сотрудничество?

Дверь кабинета тихо скрипнула, и Мариша смущённо проскользнула внутрь. Она застыла у входа, словно бы в ожидании чего-то, не решаясь подойти к подруге.

– Ну вот, теперь нужно оправдываться,– вздохнула Кира,– наобещала чудес сгоряча. А как мне теперь эти обещания выполнить?

Мариша продолжала таращиться на свою подругу, не говоря ни слова, её губы слегка подрагивали, словно она собиралась расплакаться.

– Я не хотела вселять в тебя надежду,– смущённо проговорила Кира, с тоской глядя на застывшую в дверях женщину,– так получилось, Мариш, прости меня.

– Откуда ты узнала? – голос Маришу слушался плохо, она с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться в истерику. – Кира, что ты от меня скрываешь?

Вот это было неожиданно. Неужели сработало, и таинственные силы, что так легко распоряжаются чужими жизнями, смилостивились? Но кто же они такие, если даже Витас мог только догадываться о сути происходящего? А ведь он явно работает на ту же контору и не на последних ролях. И кто такой этот Ксантипа? Вопросы множились словно кролики, однако нужно было что-то отвечать перепуганной подруге.

– Мариш, ты не психуй только,– Кира встала и обняла дрожащую женщину,– я просто брякнула, чтобы тебя успокоить. Значит, Папа Карло оклемался? Это же здорово.

Мариша кивнула и жалко улыбнулась. Ей очень хотелось поверить в совпадение, и она не стала сопротивляться своим желаниям. Мало ли какие чудеса случаются. Подруги договорились о визите в больницу и наконец приступили к своим рабочим обязанностям. Кира всё-таки прочитала новый контракт и убедилась, что условия в нём были самые обычные. Да и оплата была предусмотрена вполне вменяемая, лишь слегка больше того, на что она сама рассчитывала. Можно было подписывать со спокойной душой. Присланное задание тоже никак нельзя было назвать подозрительным. Да, речь в нём шла о внедрении новой технологии, про которую Кира до сих пор ничего не слышала. Но эта технология вполне вписывалась в общую стратегию компании, и уж точно в ней не было ничего таинственного. Можно ли было назвать эти материалы секретными? Пожалуй, но лишь до поры и то только от конкурентов. Как-то не верилось, что ради этого можно было убить человека.

День прошёл без сюрпризов, а вечером они с Маришей навестили бывшего начальника. Разговор с Папой Карло на этот раз тоже не отличался экстравагантностью. Вопросы о здоровье, шутки и пожелания. Больной даже не сделал намёка на их давешний разговор с Кирой и не попросил её задержаться. Жизнь вроде бы начала устаканиваться, и только вернувшись домой и наткнувшись на вопросительный взгляд Светланы, Кира вспомнила про утренний визит Семёна. Тиночкина няня почему-то не стала настаивать на выяснении обстоятельств визита, и Кира была ей за это благодарна. В тот вечер она вряд ли была способна объективно оценить произошедшее. Воспоминания всколыхнули в ней тихо дремавшую обиду, и горечь унижения вновь заполнила её душу. Может быть, именно поэтому она решила снова отправиться в охотничье сновидение. Кире требовалась компенсация, если не сказать, месть.

***

За столом царило непринуждённое веселье, то и дело раздавался громкий смех, кто-то рассказывал забавные истории, кто-то подливал в стаканы некрепкий алкоголь, вроде сидра. Жизнь охотников не предполагала спокойную старость, они до неё просто не доживали, но это обстоятельство совершенно не портило им настроения. Все эти люди пришли сюда по доброй воле и давно смирились с тем, что их жизнь не будет долгой. Кира не переставала удивляться, почему они называли себя охотниками, ведь на самом деле охота велась на них самих. Может быть, из чувства противоречия? Их враги были сильны и с каждым днём становились сильнее. Сопротивление было обречено, это казалось ей очевидным. Но говорить о горькой перспективе в охотничьем лагере было не принято. Так что Кира держала своё мнение при себе.

Что-то в этом мире было неправильное, тайный орден прогресоров уничтожал людей, вместо того, чтобы развивать цивилизацию, и только горстка отчаянных бойцов всё ещё противостояла могущественной секретной организации. Какие же они прогресоры, если устроили тут натуральный геноцид? Похоже, это был какой-то другой орден, совсем не тот, про который вещал Ксантипа. Нельзя судить только по названию, тем более, такому распространённому. Жаль, а ведь так заманчиво было бы разузнать побольше о тех уродах из дневной реальности, что так беззастенчиво игрались жизнью больного человека и вербовали себе работников путём шантажа.

Кира сидела за общим столом между командиром своего звена, суровым бородатым мужиком по имени Брин и симпатичной блондинистой толстушкой Гретой, которая выполняла в лагере работу стряпухи. Она уже не раз ловила на себе странный задумчивый взгляд Риса, который восседал во главе стола и заправлял ходом застольных развлечений. Интерес командира охотников к её соседке не прошёл незамеченным для наблюдательной Греты.

– Кир, а наш командир, похоже, положил на тебя глаз,– она игриво пихнула Киру в бок круглым локотком. – Смотри в оба, перед ним пока ни одна девчонка не устояла.

– И много их было, тех девчонок? – Кира скептически ухмыльнулась.

– Да почитай, все,– громко рассмеялась стряпуха.

Кира присоединилась к её веселью, но с удивлением осознала, что это известие как-то неприятно её кольнуло, как будто у неё имелись права на этого самоуверенного мачо. Что же удивительного в том, что молодой здоровый мужик, знающий, что его жизнь может оборваться в любой момент, не особо заботится об этичности своих взаимоотношений с противоположным полом, тем более, что дамы, судя по хитрой улыбочке Греты, были отнюдь не прочь залезть к нему в постель. А чего она, собственно, ожидала?

– Кстати, какие намерения были у тебя самой, дорогуша? – задала себе вопрос сновидица. – Ты ведь за этим и отправилась этой ночью в охотничий лагерь. Захотелось компенсировать все унижения от бывшего мужа и нынешнего начальника, которые пришлось молча проглотить.

Можно ли считать изменой сексуальные приключения во сне? Этот вопрос Кира задавала себе уже не раз. Хотя о какой измене могла идти речь? Брошенная разведёнка, мать-одиночка, формально она была совершенно свободна. Но зачем себе врать? Она всё ещё любила Семёна и до сих пор не позволяла себе сойтись с другим мужчиной, кроме одного раза, когда ей, собственно, приснился бывший муж. Но это уж точно никак нельзя было назвать изменой. А вот сегодня Кира словно сорвалась с резьбы, ей захотелось доказать самой себе, что она может быть привлекательной для мужчины как женщина.

Отчего её выбор пал на Риса, было понятно. Сильный, уверенный в себе мужик, да к тому же красавчик, если его побрить. Но главное, очень уж он был похож на Витаса, к которому у Киры был уже довольно длинный счёт. Было бы забавно соблазнить альтер эго этого наглого секретного агента, а потом демонстративно бросить, лучше бы даже публично унизив ухажёра. Увы, похоже, план провалился, у Риса была прочная репутация соблазнителя местных дамочек, так что ещё одна интрижка никого из его соратников не удивит, скорее, это воспримут как будничное и малоинтересное событие. А становиться очередной звёздочка на фюзеляже Кире совсем не хотелось. Какая же это месть?

– Грета, а что у него за странное имя? – спросила Кира, чтобы скрыть своё разочарование.

Этот невинный вопрос вызвал гомерический хохот у её собеседницы и не только у неё. Хохотали все, кто мог его расслышать.

– Ты только самого Риса об этом не спрашивай,– Грета вытерла рукавом выступившие от смеха слёзы,– а то ещё прибьёт сгоряча. Ладно, скажу по секрету. Вообще-то, нашего командира при рождении назвали Тристаном. Он своих родителей не помнит, рос в приюте. А там была директриса по имени Изольда. Это она так назвала малыша. Видать, он ей приглянулся, даже хотела усыновить. Но что-то там не срослось, а имя осталось. Ох, и досталось Тристанчику в детстве от сверстников. Он теперь это имя даже слышать не может.

Кире эта история почему-то совсем не показалась забавной. Она не понимала, отчего трудное детство их соратника вызывало такое веселье у охотников. Может быть, образ героя средневековой баллады – преданного своей Изольде рыцаря настолько не вязался с брутальным, вечно небритым охотником за дамочками, что не мог не вызвать когнитивного диссонанса? Но это же не повод, чтобы глумиться над человеком. Или это в ней просто говорит благодарность за спасение и восхищение бесстрашием командира охотников? Много ли людей готовы были вот так хладнокровно закрыть своим телом незнакомую женщину? Раньше Кире такие не попадались.

Участники застолья начали по одному расходиться, пора было заниматься насущными вопросами непрекращающейся войны. Короткий перерыв подошёл к концу, и охотники потянулись на выход, на ходу разбирая своё оружие. Кире тоже было пора в наряд, но она отчего-то медлила, игры в войнушку после убийства девушки резко начали терять для неё свою привлекательность. Сновидица не пыталась вникать в логику военных действий, она просто выполняла приказы Брина. Иногда эти приказы казались ей странными и нелогичными, но она объясняла себе эти странности непредсказуемой логикой сновидения.

Даже живые сны, хоть и были неотличимы от реальности, должны были строиться по законам ассоциативных связей. Не стоило ждать, что и во сне будут работать законы причины и следствия. Скорее, следовало искать в них подсказки, некие намёки на события дневной жизни. Если отвлечься от сексуальных фантазий, то наиболее насущным вопросом этого сна можно было считать покушение девушки-охотницы. Какую аналогию с реальной жизнью высветило это событие? Может быть, стоит всерьёз заняться расследованием этого инцидента, чтобы понять причину столь неординарного поведения бедолаги? И тогда станет понятно, чего следует опасаться. Возможно, дело тут вовсе и не в противостоянии двух сил, а в чём-то личном.

Брин легонько хлопнул Киру по спине, ненавязчиво намекая, что пора и честь знать, война ждать не будет. В этот момент чья-то ладонь легла на её плечо, прижимая к лавке.

– Брин, я на сегодня забираю твоего стрелка,– раздался сверху уверенный голос Риса,– нам нужно ещё разок обследовать место нападения.

– Ну надо же,– мысленно восхитилась Кира,– стоило подумать, что неплохо бы заняться расследованием, как сон тут же отреагировал, создавая соответствующую ситуацию. Может быть, я вообще могу делать во сне, что захочу? Например, порушить местный орден. Нет, наверное, мои желания не должны разрушать базовый сценарий сна. Если уж он про войну, то нужно воевать, а не устанавливать мир во всём мире.

Место, где совсем недавно лежало тело юной убийцы, удалось определить сразу. На примятой траве всё ещё виднелись бурые пятна засохшей крови.

– Интересно, а сколько тут прошло времени, пока меня не было? – задумалась Кира. – Похоже, здесь тоже минуло дня два, не больше, но и не меньше. И как все эти охотники объясняют себе моё отсутствие? По сценарию сна я ведь не могу просто приходить и уходить, когда вздумается. Или тут действует какой-то другой механизм? Например, жизнь этого мира останавливается на время моего отсутствия. Но тогда кровь была бы свежей. Да, всё не в простоте,– вздохнула сновидица.

– Тебе удалось разглядеть, где лежало тело второго нападавшего? – деловито поинтересовался Рис, осматривая поломанные кусты.

Кира задумалась. Нет, она специально не всматривалась, всё её внимание тогда было поглощено убитой девушкой. А было ли второе тело в принципе? Она осознала, что не может воспроизвести в памяти хотя бы смутный образ. Могла ли Кира тупо не заметить мёртвого человека в двух шагах от себя? Это казалось очень мало вероятным.

– Мне кажется, что второго тела вообще не было,– задумчиво проговорила сновидица. – Может быть, там была только Мелли?

– Нет, у неё не было огнестрельного оружия,– Рис решительно полез в кустарник,– а второй нападавший стрелял пулями. Ты же не станешь с этим спорить? Ну-ка посмотри,– позвал он Киру.

Совсем рядом с местом гибели юной охотницы кусты были изломаны, но это ещё не могло служить доказательством присутствия второго убийцы. Зато несколько капель крови, засохшей на листьях, очень даже могли. И крови этой было довольно много. Рана второго нападавшего, судя по всему, была серьёзной, и далеко уйти за несколько секунд, пока длилась перестрелка, он не мог.

– Плохо дело,– вздохнул Рис,– Мастера нам не отловить. Кому ж ты так не угодила, милая? – он насмешливо посмотрел на свою недоумевающую спутницу.

Кира, понятное дело, не знала, кого в этом сне называли мастерами, но сделала заключение, что это были какие-то крутые профи, способные делаться невидимыми. Она решила ничего не отвечать, выдавать своё невежество относительно местной специфики было пока рано. Если прикинуться, что ты в теме, то запросто можно услышать ещё что-нибудь интересненькое.

– Одно радует,– Рис неловко обернулся и скривился от боли в незажившей ране,– вряд ли это был кто-то из ордена. Они своих Мастеров берегут и уж точно не выпустят без охраны. Это ж не наша вольница. Вон ты шастаешь, где захочешь. Разве тебе хоть слово кто сказал?

Кира опустила глаза, что вполне могло бы сойти за раскаяние, но на самом деле она в это время судорожно пыталась проанализировать слова Риса. По всему выходило, что он и её считал этим загадочным мастером, способным исчезать из поля зрения подобно привидению. Что ж, он был не так уж далёк от истины. Только в её случае исчезнуть означало проснуться.

– Если второй убийца был не из ордена, значит он – охотник,– сделала логичное заключение Кира, сразу почувствовав себя очень неуютно, ведь тогда получалось, что опасность подстерегает её даже среди друзей.

– Не думаю,– покачал головой Рис,– тебя, конечно, считают чокнутой, но нажить себе врагов ты вряд ли успела. Хотя Мелли тоже никак не проявляла враждебности до поры. Кира, подумай хорошенько, за что она могла тебя невзлюбить.

– Мы почти не были знакомы,– в голосе жертвы покушения прорезались истеричные нотки,– я ничего плохого ей не сделала.

– Вот это и странно,– Рис успокаивающе погладил истеричку по спине. – Ты не мандражируй, разберёмся.

Кире вдруг остро захотелось прижаться к этому сильному мужчине, чтобы он обнял её и защитил от всех невзгод. Словно услышав мысленный призыв, Рис прижал к себе дрожащее тело женщины.

– Дура! – мысленно обругала себя Кира. – Сама же напрашиваешься на постель. А оно тебе надо?

На этот раз сон не отреагировал на резко изменившееся настроение сновидицы. Рис по-прежнему держал её в своих объятьях, правда не делал никаких попыток перейти к интимным ласкам, хотя его сердце колотилось как бешенное. Кира отлично могла чувствовать этот рваный ритм даже под плотным слоем синтэка. Её собственное сердце тоже пустилось вскачь, ей было одновременно страшно и хорошо до одури. Это был удивительный момент слияния, но не тел, а душ. Хотелось вечно вот так стоять, положив голову на грудь Риса и чувствовать себя защищённой.

– Только бы он не свёл всё это к вульгарному сексу,– взмолилась Кира, мысленно обращаясь непонятно к каким богам.

– Ну всё, пора назад,– отстранённо произнёс Рис, разжимая свои объятья. – Сколько ты ещё пробудешь в нашем мире?

Кира открыла рот, да так и застыла, пытаясь переварить последний вопрос своего спутника.

– Не удивляйся, я знаю, что ты не отсюда,– Рис снисходительно улыбнулся,– ты не первая путешественница, с которой свела меня жизнь.

Путешественница, именно так назвал Киру Витас. Тогда она не поняла его намёк, и только в этот момент до неё дошло, какие путешествия имел ввиду седовласый плейбой. Но откуда он мог узнать о живых снах? Может быть, от Семёна? Они ведь, похоже, оба работают на орден Ксантипы.

– Ладно, это ещё можно как-то объяснить,– мысленно согласилась Кира,– а вот как персонаж из сна может определить, что он мне просто снится? Что это за игры разума?

Привыкшая к логическим построениям, Кира в принципе не могла допустить существование такой сложной и маловероятной конструкции. Слишком заморочено, чтобы быть правдой. Значит, существовало другое объяснение феномену живого сна. Кира почувствовала, что у неё подкашиваются ноги. Потому что объяснение могло быть только одно.

– Кто такие мастера? – пробормотала она едва слышно.

– А как таких, как ты, называют в твоём мире? – вопросом на вопрос ответил Рис. – Путешественниками по альтернативным Реальностям?

Вот и всё, главное было сказано. Привычный уютный мир рухнул, погребая под обломками незадачливую путешественницу. Не было никаких снов, всё было реально. Непонятно, где всё это происходит, но только не во сне. И убийство Мелли, значит, тоже случилось наяву. Кира так побледнела, что Рис счёл необходимым придержать её за плечи от возможного падения, вероятность обморока была весьма велика.

– Да ты не волнуйся,– решил он ободрить излишне чувствительную путешественницу,– ребята всё понимают. Тебе просто захотелось острых ощущений. Это не преступление. Ты ведь нам не вредишь, даже, наоборот, помогаешь. Можешь и дальше развлекаться, никто тебе слова не скажет.

Кира сделала судорожный вдох и только тут поняла, что, оказывается, не дышала уже с минуту. Свежий воздух, войдя в лёгкие, словно бы вскрыл какой-то внутренний клапан в её голове. Слёзы хлынули из глаз псевдо-сновидицы подобно горной реке. Она уткнулась лицом в грудь ничего не понимающего утешителя и разразилась рыданиями. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что нарушение инкогнито Мастера тут было совсем ни при чём. Некоторое время Рис обдумывал сложившуюся ситуацию, а потом отодвинул от себя рыдающую женщину и заглянул ей в глаза.

– Ты не знала,– он понимающе наклонил голову. – А как ты сама себе это объясняла?

– Я просто видела сны,– всхлипнула Кира,– живые сны.

– Ты не можешь управлять своими способностями? – удивился Рис. – Впервые с таким сталкиваюсь. Это очень опасно, Кира. Тебе нужно срочно пройти обучение, а то наделаешь дел.

– Уже,– сквозь слёзы пробормотала плакса,– я убила ту девушку на самом деле.

– Ах вот, отчего с нами случилась истерика,– усмехнулся охотник,– а я всё гадаю, чего это ты так распсиховалась. Выбрось это из головы, ты защищалась, Кира.

Увы, логика оказалась слабым подспорьем, когда в дело вмешались чувства. Кира продолжала самозабвенно рыдать, не обращая внимания на увещевания Риса. Наконец тому надоело играть роль подушки для слёз, были и другие, более срочные дела.

– Как ты обычно перемещаешься,– деловито осведомился он,– наверное, засыпаешь?

Кира кивнула, не отрываясь от утешителя, ей было так страшно и горько. Охотник поднял женщину на руки и отнёс под дерево, где пару дней назад они вдвоём приняли бой. Там было довольно сухо, палая листва устилала землю толстым слоем.

– Ложись ко мне на колени,– приказал Рис, аккуратно усаживаясь под деревом так, чтобы не задеть раненое плечо,– я тебя убаюкаю.

– Не выйдет, я сейчас не усну,– глаза у Киры снова наполнились слезами.

– Выйдет, даже не сомневайся,– уверенно заявил охотник. – Я это умею.

Кира послушно положила голову Рису на колени и закрыла глаза. Она была уверена, что заснуть ей не удастся, но, как ни странно, уже через минуту ощутила ту самую расслабленность, что обычно предшествовала погружению в сновидение.

– Ты ведь, наверное, больше сюда не вернёшься,– словно сквозь вату услышала Кира тихий и печальный голос Риса.

Реплика искателя

Что такое альтернативные реальности и откуда они берутся? Тут нет никакой тайны, их порождают наши сознания. Причём альтернативные реальности возникают только тогда, когда процесс проявления не контролируется умом. Так что Создатель и прочие высшие сущности, пребывающие в состоянии постоянной осознанности, размножением реальностей не грешат, это прерогатива исключительно наша, человеческая. Дело в том, что в тех случаях, когда принципиально возможно проявление нескольких вариантов картинки реальности, проявляется не какой-то один, а все разом, создавая как бы веер возможностей.

Значит ли это, что реальности множатся, словно блохи? К счастью, это не так, благодаря двум сдерживающим их размножение факторам. Первым сдерживающим фактором является механизм слияния реальностей, встроенный в структуру нашего мира. Едва проявившись, альтернативные реальности стремятся слиться друг с другом. В результате подавляющее большинство из них существуют считанные мгновения, очень немногие живут подольше, и лишь единицы становятся постоянной составной частью той Игры, в которую мы все тут так самозабвенно играем. Это и есть те самые параллельные миры, о которых идёт речь в данном повествовании.

Помимо слияния реальностей существует ещё один фактор, сдерживающий их размножение. Обычно мы называем его кармой. Сейчас я не буду в подробностях разбирать, как действует этот алгоритм, только упомяну, что под его влиянием возможность проявляться обретают исключительно кармически разрешённые варианты картинки реальности. У большинства, так сказать, «старых» сознаний, прошедших через тысячи перевоплощений, количество этих вариантов равно единице. То есть опытные игроки со временем перестают множить реальности, но не от избытка осознанности, как это делает Создатель, а под действием кармических ограничений.

Карма является одним из базовых законов нашего мироздания и заслуживает отдельного рассмотрения, а пока мне бы хотелось поговорить на тему взаимосвязи проявленных картинок реальности у всех обитателей нашего мира. Существует ли эта связь в принципе, или у каждого сознания имеется своя индивидуальная картинка реальности? Влияют ли другие люди на мою картинку, и если да, то каким образом? Интересные вопросы, не правда ли? Что ж, давайте разбираться.

Чаще всего неофиты, только вставшие на путь поиска истины, делятся в этом вопросе на два противоположных лагеря. Одни утверждают, что нашу индивидуальную реальность формирует исключительно тот высший разум, который управляет нашим миром. Поэтому не стоит дёргаться, всё равно реализуется только то, что он (или она) захочет. Вторые, напротив, считают наш мир чем-то вроде своей персональной фантазии. Это приводит их к умозаключению, что, кроме них самих, больше ничего не существует. Истина, как всегда, находится посередине. Мы сотворяем реальность одновременно индивидуально и коллективно.

Чтобы пояснить данный тезис, давайте рассмотрим структуру сетевой игры в качестве модели нашего мира. Разумеется, аналогия тут весьма приблизительная, исключительно для простоты и наглядности. В качестве сервера в нашей модели выступает сознание той высшей сущности, которая управляет нашим миром. Назовём её для краткости Демиургом. Именно на сервере крутится программа Игры в Реальность, определяющая её структуру, правила, алгоритмы, механизмы и прочее. Однако картинки этой реальности воспроизводится вовсе не на сервере, а на мониторах подключённых к сети компьютеров, то есть в наших сознаниях. Именно эти картинки и является целью работы сервера. Ведь именно действия игроков придают смысл игре, не так ли.

Каждая такая картинка на мониторе индивидуальна, но она формируется не спонтанно, а по определённым законам, прописанным на сервере. Помимо носителя программы Игры, сознание Демиурга выполняет ещё одну функцию, оно аккумулирует все индивидуальные картинки реальности и создаёт единую для всех непротиворечивую картинку, которая затем и появляется на экранах наших мониторов. Получается, что мы создаём нашу реальность коллективно, хотя каждая конкретная картинка – это акт индивидуального творчества. Вот такой любопытный парадокс.

А что произойдёт, если индивидуальные картинки реальности окажутся взаимоисключающими? В этом случае как раз и формируются альтернативные реальности. А вот сколько времени они просуществуют, зависит уже от большого количества факторов, которые мы здесь рассматривать не будем. Важно только то, что рано или поздно альтернативные реальности сольются. И какая же из взаимоисключающих картинок победит при слиянии альтернативных реальностей? Ответ прост. Побеждает версия с бо́льшим энергетическим потенциалом. В случае с нами, когда процесс проявления происходит без вмешательства ума, победит версия, которой придерживается наибольшее количество игроков.

Теперь вы понимаете, для чего управители нашего мира так рьяно стараются захватить средства коммуникации? Зачем снимается столько фильмов, которые и отличить-то друг от друга уже невозможно? С какого перепугу школьные программы в разных странах вдруг сделались словно бы написанными под копирку? Всё просто, самим управителям не сделать наш мир таким, как им хочется, если мы все его таким не увидим, ведь реальность такова, какой мы её себе представляем. Все мы, а не отдельные, особо выдающиеся личности. Так что если этим уродам приспичит устроить у нас тут апокалипсис, то из каждого утюга будут нестись предупреждения о конце света. Ничего не напоминает? Например, ужастики про коронавирус? К счастью, люди в целом всё ещё сохраняют в душе толику оптимизма, вот мы и обходимся пока без глобальных катаклизмов. Надолго ли нас хватит?

Глава 6

– Я убийца,– с этой мыслью Кира выплыла из охотничьего сновидения.

Это уже не был истеричный вопль нервной барышни, увидевшей мышь у себя на кухне, просто бесстрастная констатация факта. Мысль эта прозвучала в её голове как приговор. Кире даже послышалось, как со смачным чавканьем захлопнулась дверь её тюремной камеры, навсегда отделяя преступницу от нормальной человеческой жизни. Она пока не пыталась анализировать свои чувства и возможные последствия случившегося, напротив, старалась даже не думать о том, как же ей жить с этим дальше. Потому что ум отказывался принять сам факт совершённого убийства, всё ещё цепляясь за ложные представления о живых снах.

А это, оказывается, были вовсе не сны, это всё случилось по-настоящему, только в какой-то иной реальности. Кира действительно убила молоденькую девушку, да, защищаясь и не осознавая реальности происходящего, как в тире. Но разве это оправдание? Невольной убийце было страшно до дрожи посмотреть на себя в зеркало, ей казалось, что, вместо привычного отражения, оттуда, из зазеркалья на неё глянет отвратительное чудовище, способное на самые ужасные поступки. Поэтому она ещё долго лежала, свернувшись калачиком под одеялом, как будто кусок ткани мог защитить её от суровой реальности. И тоскливые мысли муторным, тошнотворным хороводом крутились в её голове, не давая вынырнуть на поверхность.

Однако, пора было вставать, нельзя же каждый день опаздывать на работу. И так Кира уже устроила себе полтора дня незапланированных каникул. Орден, в лице Витаса, конечно, заинтересован в ведущем аналитике, но не настолько, чтобы вечно терпеть её капризы. Зеркало в ванной отразило унылое, но в остальном вполне обыкновенное лицо. Ни красных горящих глаз, ни острых клыков. Кира горько усмехнулась и полезла под душ. И только когда горячие струи впились ей в плечи, она осознала, что ночью с ней приключилось нечто совершенно необыкновенное. Оказывается, она умеет путешествовать по альтернативным реальностям. Впрочем, слово «умеет» вряд ли можно было применить к Кириным путешествиям в полной мере. Скорее, эта способность сама пробудилась в ней и принялась бесцеремонно манипулировать неумелой путешественницей.

И тут ещё одно соображение заставило Киру напрячься. Оказывается, она вовсе не уникальна. В мире Риса, например, таких, как она называют Мастерами и очень ценят. Во всяком случае тамошний орден даже не позволяет своим Мастерам ходить без охраны. Что ж, возможно, именно поэтому местный аналог этой тайной организации так заинтересовался Кириной особой? Видимо, тоже решил заполучить свежеиспечённого Мастера в своё полное распоряжение. Кира представила себе такую жизнь под постоянным наблюдением и едва не завыла в голос.

Получается, со стороны ордена речь шла вовсе не о сотрудничестве в области прогрессивных технологий, а в тупом использовании неизвестно откуда взявшихся Кириных способностей по перемещению в альтернативные реальности. Вот что им всем нужно. И заказ Ксантипы на аналитическую разработку – это всего лишь предлог, чтобы заманить глупую жадную рыбку в рыбацкие сети. А ведь Кира практически уже угодила в этот орденский капкан, внутренне она практически приняла предложение о сотрудничестве, хотя ей и претили методы, которыми её заставили согласиться. Вот только полученные этой ночью откровения кардинально изменили ситуацию.

Кира вылезла из душа и завернулась в полотенце. В этот момент в её голову внезапно пришла ещё одна забавная мысль, заставившая её горько усмехнуться. По воле случая или судьбы она оказалась как бы двойным агентом. В своём мире Кира работала на орден, а в мире Риса – против.

– Меня зовут Бонд, Кира Бонд,– шпионка показала себе язык в зеркале. – Как же меня угораздило так вляпаться?

Усилием воли она всё-таки заставила себя переключиться на утреннюю рутину: поесть, выпить кофе, одеться, накраситься и вперёд в офис. Да, вопросов и вероятных проблем явно прибавилось, но разбираться в этом клубке стоило на свежую голову и желательно без истерик. По дороге Кира попыталась разложить невнятную пока картину на отдельные вопросы и выстроить их в порядке приоритетов.

Первое, что она однозначно решила – это прекратить пока ночные путешествия. Как это сделать, Кира не понимала. Наверное, следовательно, прямо сегодня навестить Егора и выпытать у него методы блокировки собственных способностей, если таковые имеются в принципе. Она живо представила, что подумает её эзотерический гуру о психическом состоянии своей ученицы, когда услышит о путешествиях по альтернативным реальностям, и истерично расхохоталась. Нет, рассказывать о таком нельзя, это гарантированная психушка.

И тут её словно ударило током, эта простая и логичная мысль буквально взорвала Кирин мозг. Машина вильнула, но к счастью она была опытным водителем и быстро взяла себя в руки.

– А с чего я взяла, что всё это было на самом деле? – спросила себя она. – Вся эта галиматья с альтернативными мирами запросто может оказаться просто глючным сном. Мало ли, как может закрутиться сюжет сновидения. В конце концов, Рис мог просто пошутить.

Безумная надежда заставила Киру прибавить газу. Она перестроилась в левый ряд и понеслась на всех парах вперёд, потому что поняла, как проверить эту соблазнительную гипотезу. Для этого Кире нужно было всего-навсего поговорить с Витасом, ведь это именно он впервые обозвал её путешественницей.

Чёрная мамба оторвалась от экрана ноута и начала подниматься из-за стола, чтобы преградить ей дорогу в начальственный кабинет, но не успела. Кира двигалась уверенно и стремительно, как пикирующий бомбардировщик. Дверь захлопнулась прямо перед носом настырной девицы, а Кира продолжила свой полёт и затормозила, только уперевшись в стол ошарашенного босса. Глядя в его распахнутые от удивления глаза, она наконец сообразила, насколько нелепо выглядит её эффектное появление. А ещё Кира с ужасом осознала, что совершенно не подготовилась к этому разговору, что она не представляет, как сформулировать свой вопрос так, чтобы её не сочли сумасшедшей. Не станешь же спрашивать, что думают в секретной службе про альтернативные реальности.

– Здравствуйте, Кира,– неуверенно улыбнулся Витас,– что-то случилось?

Он с недоумением осматривал запыхавшуюся сотрудницу, а та застыла с открытым ртом, не понимая, что делать дальше. На мгновение в глазах Витаса промелькнуло насмешливое, можно даже сказать, глумливое выражение, и Кира сразу успокоилась.

– Да что я тут фрустрирую как влюблённая малолетка? – мысленно обругала она себя. – Плевать, что он обо мне подумает,– она без приглашения уселась в клиентское кресло и расслабленно откинулась на спинку.

– Витас, не могли бы Вы пояснить, что для Вас означает термин «путешественница»,– медленно, разделяя слова, спросила Кира. – Вы ведь именно так меня назвали.

– Тут нет ничего обидного,– смутился начальник. – Мне бы и в голову не пришло вас обвинять.

– Обвинять в чём? – такого ответа Кира, пожалуй, не ожидала, да и реакция этого самоуверенного гордеца была несколько необычной. Смущение было ему совершенно несвойственно.

– Ну в том, что Вы тратите свой талант на примитивные развлечения,– Витас неуверенно пожал плечами. – А Вы что подумали?

Теперь пришла очередь Киры смущаться. Слова Витаса можно было истолковать по-разному, было совершенно неясно, что он подразумевал под примитивными развлечениями. А Кире нужно было прямое и однозначное подтверждение или опровержение существования альтернативных реальностей, и при этом ей совершенно не хотелось выглядеть идиоткой. Так что в лоб не спросишь. Пока она судорожно придумывала, как бы заставить Витаса проговориться, тот внимательно следил за выражением лица вломившейся в кабинет посетительницы и что-то прикидывал. Наконец в его взгляде промелькнуло что-то вроде догадки, и хитрая улыбка расцвела на его губах.

– Почему Вы вдруг решились мне открыться, Кира? – Витас вопросительно наклонил голову. – Всего два дня назад Вы прикидывались невинной овечкой, а теперь вдруг такая откровенность. Это так вступление в ряды Ордена на Вас повлияло?

В словах босса недвусмысленно слышались обвинительные нотки, и Кира, хоть убей, никак не могла понять, почему. Неужели он ставит ей в упрёк сотрудничество с той самой секретной организацией, в которую сам же пытался её завербовать?

– Что-то в последнее время все так и норовят сделать из меня преступницу,– мысленно возмутилась она. – Сначала объявился Семён со своими непонятными обвинениями, а теперь ещё и Витас. Да что они все белены объелись? Стоп! – Кира на мгновение зажмурилась, чтобы привести мысли в порядок. – Ты опять впадаешь в истерику. Включи мозги, аналитик фиговый, этот парень явно считает, что ты в теме, а ты просто тычешься как слепой котёнок в поисках выхода. И долго ты так намерена издеваться над собой? Пора расставить все точки над ё.

– Я не понимаю, что происходит,– Кира решительно подняла глаза,– но мне нужно убедиться, что я не схожу с ума. Поэтому не удивляйтесь моему вопросу. Витас, Вы считаете меня путешественницей по альтернативным реальностям?

– Неужели Вы станете это отрицать после того, как едва не погибли в одной из таких реальностей? – Витас насмешливо усмехнулся и заговорщицки подмигнул своей собеседнице.

Кира непроизвольно пригнулась, словно пыталась укрыться от удара. Именно такое впечатление произвели на неё слова босса. Значит, всё правда. Это были не сны. Почему-то в этот момент ей пришла на ум вовсе не сцена покушения, а её последний визит на ночной пляж приморского городка.

– С кем же тогда у меня был умопомрачительный секс среди волн? – с ужасом подумала Кира. – Если это был не Семён, то тогда выходит, что я просто подцепила какого-то курортника.

Она почувствовала, как краска заливает её лицо и отвернулась. Наверное, именно смущение не позволило Кире сразу адекватно отреагировать на слова Витаса. Но уже через секунду до неё наконец дошло. Он ЗНАЛ о покушении. А ведь кроме убийц и Киры с Рисом там никого больше не было. Получается, вторым убийцей был он, этот двуликий мерзавец. Обхаживает тут бедную женщину, комплименты, конфетки, престижная должность. А сам тем временем хладнокровно планирует её убийство. Что же это получается? Выходит, орден вовсе не заинтересован в новом Мастере. Или приговор ей вынес лично Витас?

– Это по приказу Вашего ордена Вы пытались меня убить? – в голосе Киры прозвучал металл.

– Что Вы, Кирочка, я не умею перемещаться между мирами,– промурлыкал Витас с издевательской усмешкой на губах, при этом от дознавательницы не ускользнуло, что он даже не стал отрицать свою причастность.

– Но Вам известно, кто это был,– Кира даже привстала, чтобы её глаза оказались на одном уровне с глазами насмешника.

– Это уже не важно,– Витас небрежно махнул рукой,– больше такое не повторится. Я Вам обещаю. Давайте забудем об этом прискорбном инциденте. Примите мои извинения, Кира, и давайте немного поработаем на нашу компанию для разнообразия. Не возражаете?

– Я из-за Вас убила человека,– едва слышно прошептала Кира,– совсем молоденькую девушку. Мы с ней даже толком не были знакомы,– она сразу как-то сжалась, словно из неё выкачали воздух. – Зачем?

Как ни странно, Витас не поспешил с утешениями, но и не разразился обвинениями, он просто смотрел на поникшую в кресле женщину с таким видом, будто увидел её в первый раз.

– Простите, Кира,– наконец пробормотал он. – Поверьте, я был против, но меня не послушались.

– Лучше бы у вас всё получилось,– Кира поднялась и на ватных ногах поплелась в свой кабинет.

Время тянулось и уже приближалось к полудню, а она всё сидела за рабочим столом и даже не открыла свой ноут. Вся эта корпоративная суета показалась Кире бессмысленной. Этим миром со всей очевидностью управляли совсем другие силы, которых было не видно и не слышно. Об их существовании можно было догадаться, только когда уже попадёшься в их сети, когда рядом с твоей головой в ствол дерева вонзится стальная стрела, а любящий муж вдруг превратится в опасного чужака. Как же можно быть уверенной, что в следующий раз кто-то родной и близкий не стукнет тебя молотком по голове? И зачем жить в таком мире?

– Затем, что у тебя есть маленькая дочь,– кто-то внутри словно ухватил Киру за шкирку и как следует встряхнул. – Думай, как выпутываться.

Кира глубоко вздохнула и отправилась за кофе. Пора было прекращать жалеть себя и начинать искать выход из ловушки. Для начала следовало собрать информацию о местном ордене: что это за организация, чем они тут занимаются, и чего следует от них ждать лично Кире. На подсказки из псевдо-снов, по-видимому, рассчитывать не стоило. Все эти параллели, которые она с таким азартом анализировала, оказались просто совпадениями, а вовсе не хитро закамуфлированными пасами подсознания. И знания, почерпнутые в охотничьем мире, никак не могли помочь раскрыть тайны здешнего ордена.

Всё-таки это разные миры, а не сон и явь. В мире Риса аналога этой таинственной организации может и не быть, или таким аналогом может оказаться нечто совсем другое, например, те же охотники. Одинаковое название очень даже запросто может ввести в заблуждение. Лучше опираться на данные только из местных источников. А источников этих всего три: Семён, Витас и Ксантипа. Папу Карло, судя по всему, можно вычеркнуть из подозреваемых, он гораздо больше похож на жертву, чем на злодея.

Привычное занятие захватило ведущего аналитика. Пока она мысленно строила версии и намечала способы их проверки, рабочий день шёл своим чередом и вплотную приблизился к обеденному перерыву. Офисный планктон с пятого этажа потянулся вниз, где располагались кафетерии и вендинговые автоматы. Кира проигнорировала эту миграцию и продолжила свои мыслительные упражнения, заливая в топку организма только чёрный кофе. Ближе к вечеру план действий был готов. Увы, он оказался не без изъяна.

В целом выстроенная картина была Кире понятна и по-своему непротиворечива, за исключением одного элемента, выпадающего из общей логики, а именно, попытки её убийства. Это было бессмысленно. Если орден хотел её завербовать, то к чему такие страсти? Или это была инсценировка? Нет, этот вариант Кира отмела сразу, уж больно кровавой и хаотичной получилась та сцена. По сути, из четырёх её участников, только она одна не получила никаких травм, не считая синяка на скуле. Если это был просто спектакль, то сценариста нужно гнать в шею за подобную безвкусицу. К тому же Витас откровенно признал, что Киру планировали убить, и что он участвовал в обсуждении этого плана, правда, вроде бы был против. Однако это могут оказаться просто отговорки, полагаться на доброжелательное отношение этого лицемера нельзя ни в коем случае.

Получается, что внутри местного ордена действуют как бы две партии, каждая из которых преследует свои цели. Та партия, что олицетворяется таинственным Ксантипой, ратует за привлечение Киры к работе в организации, а другая – за её устранение. Но какую опасность может представлять одинокая женщина с ребёнком? Кира всегда была лояльна к власти и не участвовала ни в каких массовых акциях даже во времена студенчества. Её мирная профессия тоже не подразумевала владение какими-то опасными навыками или знаниями. Тогда почему от неё решили избавиться? Увы, ответ напрашивался сам собой. Её способность перемещаться между реальностями кому-то представлялась угрозой. Понять бы ещё, чего конкретно они боятся. Может быть, того, что в альтернативной реальности Кира случайно оказалась на стороне охотников, а не ордена?

Дальнейшие рассуждения были бессмысленны из-за полного отсутствия данных. Гадать Кира не привыкла, она предпочитала работать с фактами. Но добывать эти факты следовало исключительно у той партии ордена, которая не стремилась отправить её на тот свет. А то ведь можно и напороться на откровенную агрессию. Мало ли, что там Витас обещал, будто её больше не тронут. Могут ведь и передумать. Из троих намеченных информаторов лояльным можно было считать только Ксантипу. Он единственный недвусмысленно дал понять Кире, что заинтересован в сотрудничестве. И Витас, и Семён вели себя неоднозначно, от них исходила опасность, которую Кира чувствовала на инстинктивном уровне. Что ж, осталось только придумать, как попасть в тот заветный кабинет с камином.

Кира удовлетворённо улыбнулась и наконец занялась своими непосредственными обязанностями. Новую зарплату всё же нужно было отрабатывать. Время до конца дня пролетело быстро. Разогнавшись на разработке плана по изучению ордена, Кира с лёту врубилась в новую задачу. Исследовательский азарт гнал её вперёд, так что для переживаний и страхов времени уже не осталось. Про свои намерения встретиться с Егором Кира вспомнила, уже паркуясь у своего дома, когда сил на то, чтобы снова час тащиться по пробкам, уже не осталось. Да и не принято у них было заявляться без предварительной договорённости. Егор был востребованным тренером и, скорее всего, вечером был занят с другими учениками. В общем, Кира махнула рукой на свои благие намерения притормозить пока с ночными приключениями и отправилась домой.

Домашняя суета затянула путешественницу в свой водоворот, не позволяя ей толком обдумать дальнейший план действий, и, когда пришло время укладываться в постель, оказалось, что Кира так и не придумала, как бы ей избежать неуправляемого перемещения в какой-нибудь альтернативный мир. Наиболее логичным представлялся приём солидной дозы снотворного, так чтобы провалиться в сон без сновидений. Хотя сновидения тут, как выяснилось, были ни при чём. Однако более разумного метода Кире в голову не пришло, и она отправилась в ванную порыться в аптечке.

Увы, ничего крепче валерьянки в аптечке не обнаружилось, и разочарованная путешественница приуныла. Разумеется, можно было бы попробовать совсем не спать, но глаза уже слипались сами собой, и Кира сильно сомневалась, что даже целого кофейника крепкого кофе окажется достаточно, чтобы поддержать в ней бодрость духа до утра. А ведь утром нужно будет отправляться на работу. И работать тоже придётся, между прочим. Кира устало посмотрела на своё отражение в зеркале над раковиной и горестно вздохнула. Как ни страшно, а придётся отправиться в очередное ночное путешествие.

– Ну и куда бы мне сгонять? – спросила она у своего отражения. – Что-нибудь невинное, вроде приморского городка? Нет, туда я теперь ни ногой. А вдруг там, на пляже меня поджидает псевдо-Семён? Да я со стыда сгорю. К охотникам тоже соваться не стоит, не ровен час опять кто-нибудь вздумает меня пристрелить. Остаются Москва и магическая школа. Ритуальный зал и поле с птицами – вообще не вариант.

Лицо Киры скривилось в недовольную гримаску. Ей совсем не улыбалось тратить время на праздное времяпрепровождение, у неё отчего-то появилось отчётливое ощущение, что события вокруг неё начали стремительно ускоряться, закручиваясь в тугую спираль, если не сказать, петлю. Перспектива вскорости обнаружить себя, болтающейся в этом водовороте событий, подобно беспомощной букашке, Кире категорически не нравилась. Для того, чтобы не утонуть, требовалось хотя бы понять, с чем она столкнулась.

– Ты совсем разучилась думать, подруга,– попеняла она своему отражению,– хотела же устроить допрос пижамному старичку Ксантипе. Вот и отправляйся к нему в гости, образ его кабинета ты, наверняка, легко воспроизведёшь. Чего попусту терять время? – Кира хитро подмигнула сама себе и отправилась в постель, полная решимости расколоть старикашку как трухлявый орех.

***

Если бы Кира взяла за правило нарекать каждую из доступных ей альтернативных реальностей, то имя этому безликому месту было бы «Уныние». Вот именно так, с большой буквы.

– Чёртовы галки,– проворчала путешественница, безнадёжно уставившись в белёсые небеса без солнца и облаков,– чтоб вам всем сдохнуть от голода там, наверху.

Замечательный план по допросу Ксантипы провалился с треском. Вместо шикарного кабинета в багровых тонах, Кира оказалась на знакомой до зубовного скрежета равнине. Спрятавшись в густой траве от пронизывающего ветра, она для начала попыталась проанализировать, почему отработанная за полгода до автоматизма схема переноса дала сбой. Что она сделала не так? Не могло ли знание об истинной природе путешествий отрицательно сказаться на Кириной способности ими управлять? Сходу отметать подобную версию не следовало, но и принимать её тоже было преждевременно. При последнем возвращении из охотничьего мира она тоже уже знала о путешествиях по реальностям, однако это никак не повлияло на результат. Нет, тут дело в чём-то другом.

Так и не придумав никакого правдоподобного объяснения своему облому, Кира решила попробовать тупо отсюда убраться хоть куда-нибудь, например, в приморский городок. Всё-таки тёплое море и мягкий песочек гораздо лучше стимулируют умственную деятельность, чем завывание ветра в высокой траве. Она смастерила себе более или менее мягкую травяную лежанку и улеглась, полная решимости оказаться на вожделенном пляже. Увы, не всем нашим намерениям суждено сбываться. Через час мучений, трижды поменяв позу от «свернувшись калачиком» до шавасаны и лотоса и дважды – место назначения, включая собственную постель дома, путешественница поняла, что застряла здесь надолго.

– Похоже, Рис был прав,– вздохнула Кира,– мне срочно требуется обучение. Знать бы ещё, где обучают путешествовать по альтернативным реальностям.

Она поднялась и побрела по полю, раздвигая руками высокие стебли. Не то чтобы Кира надеялась отыскать тут что-то, помимо травы и чёрных птиц, она ещё в свой первый визит на равнину предприняла небольшое путешествие и убедилась, что в этом месте больше ничего нет. Эдакое изотропное пространство, куда ни пойди, всё одинаково. Однако несколько часов прятаться от ветра было скучно, лучше уж было пройтись и как следует устать, чтобы побыстрей заснуть. Другого способа возвращения Кира не знала.

Травяное море тянулось во все стороны, холодный ветер издевательски пригибал стебли практически до земли, чтобы затем вновь поставить их торчком. Птицы без устали нарезали круги в небесах, время от времени ломая стройный порядок и перестраиваясь в новый, который ничем не отличался от старого. Что-то в этом было, какая-то подсказка. Кира в задумчивости брела по полю, пытаясь мысленно вычленить тот момент в процессе засыпания, который служил как бы триггером переноса в иную реальность. Увы, это, похоже, было что-то иррациональное, не поддающееся логическому осмыслению.

Она шла уже минут десять, когда внезапно увидела впереди разрыв в травяном море, там явно что-то было. Кира прибавила шагу и уже через минуту оказалась на лысом пятачке, где кто-то варварски вырвал и вытоптал траву. Она ошарашенно застыла на краю рукотворной полянки, это было то самое место, с которого она недавно отправилась на прогулку. Конечно, можно было бы предположить, что Кира, двигаясь без ориентиров, просто сделала круг, но один неоспоримый факт рушил эту с виду правдоподобную версию. На полянку не вело больше никаких тропинок, Кира вернулась по той же тропинке, по которой ушла.

Вот это было уже интересно и достойно исследования. Чтобы соблюсти чистоту эксперимента, экспериментаторша развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла по своим же следам в обратную сторону. Как и ожидалось, тропинка привела её обратно на лужайку. Она проделала этот трюк ещё несколько раз, меняя направление и точку начала пути, но результат от этого не изменился. Через десять минут прогулки Кира оказывалась в том месте, с которого стартовала.

– Это не настоящий мир,– сделала она однозначный вывод,– здесь всё движется по короткому замкнутому циклу: и ветер, и птицы, и люди. Эта равнина как бы находится на внутренней поверхности шара. Да и небо выглядит неестественно: ни облаков, ни солнца. И на что же это похоже? По функционалу это место чем-то напоминает шлюз.

Вывод был весьма занимательный, тем более, что давал волю фантазии касательно хозяев этого искусственного образования. Ксантипа однозначно был одним из таких хозяев, его механизм шлюза слушался беспрекословно. А ещё здесь, похоже, действовала система оповещения о непрошенных гостях, раз пижамный старичок целенаправленно явился именно по её душу. Почему он не делает этого снова? А почему, собственно, он должен это делать? Ксантипа, в конце концов, не нанимался предоставлять приют всем бесцеремонным путешественникам, явившимся в неурочное время и без приглашения.

А ещё можно было предположить, что и кабинет с камином тоже был не совсем природным объектом. Какой смысл создавать такую замысловатую систему шлюза, если в кабинет можно было бы запросто пройти ногами с улицы? Значит, с улицы это сделать невозможно, только так, через промежуточный шлюз. Хотя для своих, возможно, действует другой механизм, а унылая равнина служит исключительно для того, чтобы отваживать нежелательных чужаков.

Но ведь это же просто невероятное открытие. Получается, что можно не просто путешествовать по альтернативным реальностям, но и создавать свои, причём с заранее заданными свойствами. Привычный и даже где-то скучный мир вдруг превратился для Киры в волшебную загадку, гораздо более занимательную, чем все предыдущие загадки вместе взятые. Кто бы мог подумать, что ключом к этому фантастическому открытию послужит унылая равнина, продуваемая холодным ветром?

Родной мир встретил Киру непогодой. Она даже не сразу поняла, что вернулась. За окном точно также завывал ветер, и в спальню с улицы просачивался мутный серый рассвет. Несмотря на неудачу с ночными планами, Кира проснулась в приподнятом настроении. Новая и такая соблазнительная задачка была для неё лучшим подарком судьбы, которого она могла бы пожелать. Любительница ребусов, конечно, понимала, что её увлечение было сродни наркомании, но совершенно не собиралась с этим как-то бороться. Какой может быть вред от невинных упражнений для ума?

Удивительно, но обдумывание полученной ночью информации совершенно не замедлило Кирину работу над текущим проектом компании. Даже наоборот, в её сознании как будто начал функционировать синергетический эффект, она легко могла размышлять сразу над двумя, казалось бы, не связанными задачами, причём настолько эффективно, что к концу рабочего дня уже подготовила для Витаса отчёт о предварительных результатах и вместе с уточняющими вопросами отослала его новому начальнику. Закончив работу, Кира зашла за подругой, и они вместе отправились навестить Папу Карло.

У больного дела явно шли на поправку, он уже спокойно сидел в кровати без поддержки, здоровый цвет лица не скрывался под седой трёхдневной щетиной, кто-то помог ему побриться. Папа Карло откровенно обрадовался приходу посетителей, однако у Киры почему-то сложилось стойкое впечатление, что радовался он исключительно Марише, на саму Киру он старался лишний раз даже не смотреть. Это выглядело довольно странно, особенно в свете тех жертв, которые ей пришлось принести на алтарь его здоровья. Улучив момент, когда Мариша вышла помыть яблоки, Кира попыталась прояснить ситуацию, но на её прямой вопрос Папа Карло лишь поморщился, словно укусил лимон.

– Кира, забудьте обо всём, что я Вам говорил,– промямлил он. – Наверное, я просто неважно себя чувствовал. А с квартирой всё выяснилось, это соседкин племяш развлекался. Что с него взять? Алкаш.

Слова бывшего начальника звучали неубедительно, да он и не особо старался лицедействовать, просто обозначил своё нежелание откровенничать. Кире стало обидно. Она ведь фактически спасла его от смерти, а Папа Карло отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи. Только уже придя домой Кира поняла, что это было вовсе не пренебрежение, а недоверие. Второй раз вернувшись с того света, бедолага отчего-то стал видеть в Кире врага. Неужели это от того, что она согласилась выполнить задание ордена? И главный вопрос состоял даже не в том, что это было несправедливо, а в том, откуда Папа Карло узнал о её согласии.

Даже чисто теоретически Кира не могла себе представить, чтобы кому-то из ордена вдруг пришла в голову бредовая идея проинформировать своё средство шантажа об истинном положении дел. Отсюда следовал однозначный вывод о существовании и в её родном мире противоборствующей ордену организации, то есть условных охотников. Только они могли быть заинтересованы в том, чтобы Папа Карло держал язык за зубами и не откровенничал с пособником их врага. Получается, что расклад был явно не в Кирину пользу. Мало того, что в ордене имелась партия, заинтересованная в её устранении, так теперь ещё и охотники проявились. Причём хорошо информированные охотники.

– Вот так меня и записали в члены ордена,– Кира горько усмехнулась. – А ведь никто даже не сомневается, ни Папа Карло, ни Витас, ни Семён. Это при том, что я пока даже ничего для ордена не сделала, разве что вернулась в компанию. Что же будет дальше?

Тот факт, что орден не спешил взять в оборот новичка, Киру совсем не удивил. Если бы ей самой пришлось вербовать кого-то, не особо заинтересованного в сотрудничестве, она бы тоже постаралась втянуть его в сферу своей деятельности как можно мягче и незаметней, продемонстрировав мешок с пряниками, а плеть спрятала бы до времени за спиной. Добровольное согласие всегда предпочтительней насилия. Это немного успокаивало, но расслабляться не стоило, события могут изменить свой ход в любой момент, как только орден решит, что пришла пора для радикальных действий. А до этого времени нужно было хотя бы понять, с чем ей придётся столкнуться.

Прошло три дня, Кира продолжала работать в компании как обычно. Витас оказался вполне вменяемым и грамотным начальником. Его толковые замечания и комментарии по проекту вызвали у Киры удивление и невольное уважение. От тайного агента, использующего свою позицию в компании лишь как прикрытие, она ожидала гораздо меньше пользы. С боссом они почти не виделись, общались исключительно по электронной почте. Чёрная мамба тоже вела себя тихо, словно безобидный уж, к Кире в кабинет больше не вламывалась, сидела себе под начальственной дверью и улыбалась невинной улыбкой.

Проблему с нежелательными путешествиями по альтернативным реальностям Кире тоже удалось решить. Травяной настой, который приготовил для неё Егор, погружал её в глубокий сон без сновидений, что каким-то образом блокировало способности путешественницы. В общем, жизнь с виду стала напоминать спокойный водный поток без резких поворотов и бурлящих перекатов. Вот только Кира этому спокойствию не верила ни на грош, она понимала, что всё может перемениться в любой момент и отдавала себе отчёт, что пока к этим переменам была совершенно не подготовлена. Её расследование природы и деятельности ордена не продвинулись ни на шаг. В официальных источниках о нём не было даже упоминания. Создавалось впечатление, что ордена просто не существует.

Пора было переходить к неофициальным источникам, а именно к имеющимся в наличии информаторам. С Ксантипой Кира явно обломалась, где сейчас обретается её бывший муж, она понятия не имела, так что выбор был небогатый и состоял из одной единственной кандидатуры – Витаса. Тупо подкатить к новому боссу после всех её закидонов было, пожалуй, неразумно. Даже слепой дебил не поверил бы в её искренность. А Витас явно не был ни слепым, ни дебилом. Значит, следовало придумать достаточно достоверный предлог для откровенного разговора, чтобы не вызвать у орденского агента ненужных подозрений.

Кира с азартом погрузилась в разработку плана обольщения начальства. Именно за этим увлекательным занятием и застал её в конце рабочего дня Витас. Он не стал вызывать к себе свою сотрудницу, а сам заглянул в её кабинет. Когда дверь распахнулась, Кира невольно вспыхнула, хотя никаких компрометирующих записей не вела, план существовал исключительно в её голове. И всё же явление объекта разработки вызвало у неё лёгкую панику, видимо, некоторые элементы этого плана были слишком смелыми и интимными. Витас, разумеется, заметил её смущение, но очень талантливо прикинулся тупым и ненаблюдательным.

– Кира, я хочу Вас поздравить,– радостно провозгласил он,– Ваш первый проект в новом качестве был очень высоко оценен руководством. Так что нас обоих ждёт солидная премия. Предлагаю отметить это событие в ресторане. Вы сегодня вечером свободны?

Удача сама плыла в руки. И стоило полдня голову ломать над тем, как бы выманить Витаса в уединённое место для откровенного разговора? А он, оказывается, в это время сам придумывал, как бы им уединиться. Похоже, ордену надоело ждать, и секретный агент получил приказ начать активную вербовку. Что ж, это было очень кстати. Кира благодарно улыбнулась начальству и милостиво согласилась присоединиться к нему за ужином.

Поскольку бесформенный свитер не слишком годился для ресторанного антуража, Кира навестила подругу и одолжила у неё облегающее чёрное платье и моднючий голубой жакетик, которые Мариша специально держала в офисе на случай их с Кирой непредвиденных вечерних тусовок. Туфли у неё имелись свои, а вот прибамбасы для причёски и макияжа пришлось опять же попользовать Маришины. В общем, к семи часам Кира преобразилась почти до неузнаваемости. Масляный взгляд, которым окинул её Витас, со всей очевидностью свидетельствовал о том, что усилия были потрачены не напрасно. Но лучшей оценкой Кириных стараний стала отвисшая челюсть чёрной мамбы, когда та провожала взглядом отбывающую на банкет парочку.

Выбор ресторана откровенно свидетельствовал о намерении Витаса осуществить следующий шаг по психической обработке кандидата в братство ордена. Заказать отдельный кабинет он всё-таки не решился, это выглядело бы слишком нарочито, однако укромный открытый балкончик, нависающий над тихой заводью Москва-реки был ничем не хуже с точки зрения уединённости. Кира только хитро улыбнулась, махинации орденского рекрутёра в данном случае совпадали с её собственными планами по допросу информатора. Монотонный шум водного потока отлично заглушал все посторонние звуки, да вдобавок ещё действовал расслабляюще, навевая ложное ощущение безопасности. Эдакая тихая заводь для метущихся душ.

Витас не поскупился, изысканное шабли, которое он заказал к рыбным деликатесам, по-видимому, стоило не меньше остального ужина в целом. Обстановка не просто располагала к откровенности, а прямо-таки настырно подталкивала в бок, чтобы перейти к обсуждению серьёзных вопросов. Однако время шло, а рекрутёр продолжал мило трепаться на посторонние темы, расслабленная улыбка не покидала его губ, а взгляд не выражал ничего, кроме восхищения внешним обликом приглашённой дамы. Когда официант принёс мятный чай с малюсенькими пироженками и ликёр, Кира решила, что ждала достаточно долго, и долг вежливости уплачен сполна. Пора было приступать к основному пункту программы этого вечера.

– Витас, а Вы давно работаете на орден? – с невинным видом спросила она вроде как просто из любопытства. – Я хотела бы у Вас кое-что узнать.

– Ну вот,– рекрутёр разочарованно вздохнул,– а я так надеялся, что мы просто поужинаем в приятной обстановке.

Сказано это было игривым тоном, но Кире почему-то показалось, что в голосе собеседника на этот раз совсем не было фальши. Такое ощущение, что он действительно собирался обойтись без обсуждения важных вопросов. Это было странно, но, возможно, просто свидетельствовало о недюжинных актёрских талантах секретного агента.

– В орден меня привела мама, когда мне исполнилось двадцать,– Витас с радушной улыбкой налил своей гостье чаю. – Какой вопрос не даёт Вам покоя в эту прекрасную ночь, Кирочка?

– Кто такой Ксантипа? – Кира выпалила свой вопрос на одном дыхании, словно боялась, что Витас передумает и резко свалит, как в прошлый раз.

Впрочем, реакция собеседника, пожалуй, превзошла все самые пессимистичные её ожидания. Улыбка мгновенно стекла с лица Витаса, его взгляд сделался холодным и колючим, как февральская метель.

– Это какая-то проверка? – тихо процедил он сквозь зубы. – Глупо и даже бездарно.

От такого отпора Кира слегка опешила, заранее заготовленные фразы бесследно улетучились из её головы. Она хлопала ресницами, даже не пытаясь проанализировать, в чём состоял её прокол. Было похоже на то, что допрос информатора закончился, не успев начаться. И тут ей в голову пришла простая до банальности мысль, а почему бы не прекратить эту игру в шпионов и просто поговорить по душам. Ну чего она теряет?

– Витас, я ничего не знаю об ордене,– спокойно произнесла она,– помогите мне понять, стоит ли с ним сотрудничать.

– Вы хотите сказать, что до сих пор не являетесь членом братства? – Витас недоверчиво ухмыльнулся. – Но тогда откуда Вы знаете про Ксантипу?

– Я с ним разговаривала несколько дней назад,– честно призналась Кира. – Он пригласил меня в свой кабинет и предложил выполнить для ордена какое-то исследование по новым технологиям.

– А с чего Вы взяли, что это был Ксантипа? – ухмылка Витаса из недоверчивой стала откровенно насмешливой. – Я почти двадцать лет в ордене, но видел его лишь однажды на ритуале посвящения.

– Он так представился,– Кира пожала плечами,– пафосный такой старикан, уверенный, что весь мир находится у него в кармане.

Витас не стал комментировать, он только покачал головой и отвернулся в сторону реки. Похоже, словам своей собеседницы он не поверил.

– Хотите, я опишу его кабинет и прислугу? – обиженно заявила Кира.

– Милая моя, да в настоящий кабинет Ксантипы постороннему попасть в принципе невозможно,– в голосе Витаса послышались покровительственные нотки,– будь Вы хоть самым крутым аналитиком во вселенной. Туда вообще нельзя попасть с улицы.

– Я знаю,– Кира ничуть не смутилась,– Ксантипа меня сам выцепил в таком искусственном мире, типа шлюза.

– В портале,– автоматически поправил Витас и тут же замолк, обдумывая новые вводные. – Простите моё недоверие, Кира,– он поднял на собеседницу растерянный взгляд,– я совсем забыл, что вы – Мастер. И всё-таки я не понимаю, как чужак мог быть допущен до разговора с Магистром ордена.

– Магистром?! – Кира вспомнила свою недавнюю, к счастью, провалившуюся попытку проникнуть в кабинет Ксантипы, и ей сделалось зябко. Оказывается, ей просто фантастически повезло, что попытка не удалась и, судя по всему, осталась незамеченной.

– Можете быть уверены,– Витас печально улыбнулся,– насчёт того, что мир у Ксантипы в кармане – это было вовсе не враньё и даже не преувеличение. Орден действительно владеет нашей реальностью.

– Это невозможно,– безапелляционно заявила Кира. – Мною уж точно никто не владеет.

– Вы отказались?!! – в голосе собеседника было не просто удивление, а прямо-таки ужас.

– Пришлось согласиться выполнить для ордена одно исследование,– Кира быстро сдала назад,– иначе они убили бы Карла Рудольфовича.

Витас быстро взял себя в руки, он на секунду зажмурился, а потом тихо рассмеялся. Никакого злорадства в его смехе не было, но и веселья, впрочем, тоже. Отсмеявшись он молча взял Киру за руку и изучающе уставился ей в глаза. Было в этом жесте что-то одновременно беспомощное и покровительственное. Кира невольно вспомнила, как точно так же держал её за руку Рис, когда лекарь вытаскивал из его лопатки арбалетную стрелу. Ассоциация была настолько яркой, что лицо женщины невольно залилось краской смущения. А Витас продолжал молча её разглядывать и руки не отпускал. В конце концов это беспардонное разглядывание Кире надоело, и она разозлилась.

– Что я тебе, бабочка под стеклом? – мысленно возмутилась она. – Не тебе решать, кого и как ваш Магистр решил приручить. Тоже мне, рекрутёр фиговый. Даже дилетант справился бы лучше. А ведь действительно не похоже, чтобы орден дал Витасу задание втянуть меня в свои ряды. Уж больно плохо он проинформирован насчёт моих связей внутри организации, Семён и то знал про Ксантипу. Тогда что Витас имел ввиду, утверждая, что я – его задание?

Чтобы как-то разрядить неловкую ситуацию, Кира поднялась и извинившись отправилась в дамскую комнату, типа, носик припудрить. Она всего-то хотела дать своему собеседнику небольшую передышку, чтобы очухался от свалившихся на него новостей, а получилось, что невольно раскрыла ещё один его секрет. За дальним столиком у стены сидела черная мамба и делала вид, что занята чтением меню. Кира тоже прикинулась слепой, но, вернувшись за свой столик, всё же не удержалась от колкости.

– Похоже, Вы всюду ходите с телохранительницей,– она небрежно махнула рукой в сторону зала.

– Телохранительницей? – Витас, похоже, удивился совсем непритворно. – А, это Вы про Мирру,– догадался он,– что ж, можно и так сказать.

– А вот это совсем интересно,– мысленно поздравила себя Кира,– удачно я засекла чёрную мамбу. Но если она тут не для того, чтобы защищать своего босса, то зачем? Ни за что не поверю, что это вульгарное создание может быть любовницей нашего утончённого плейбоя. Значит, она тупо за ним следит. Интересно, с какой целью? Чтобы он не сболтнул чего лишнего объекту разработки?

Пока любительница строить версии развлекалась определением статуса Мирры, Витас успел расплатиться за ужин и уже было собрался вылезти из-за стола, чтобы проводить свою даму. Но тут Кира решила проявить настойчивость. Она не для того целый час красилась и наряжалась, чтобы уйти без нужной информации.

– Витас, мне кажется, что мы не договорили,– она состроила обиженную мордашку, способную пристыдить даже каменную статую. – Я Вам открылась, а Вы мне так ничего и не рассказали про орден.

Информатор, похоже, оказался не готов сопротивляться такому откровенному наезду. Он откинулся на спинку стула и расхохотался.

– Простите меня, Кирочка,– пробормотал он, видя, что женщина совсем не желает разделить его веселье,– просто у Вас такой серьёзный вид. А ведь мы просто празднуем Ваш успех. Нет-нет, я не отказываюсь,– тут же замахал он руками, заметив, как сошлись на переносице Кирины бровки. – Обещаю стать Вашим добровольным информатором. Но сейчас уже поздно, Вас, наверное, ждут дома. К тому же у меня будет повод ещё раз пригласить Вас на ужин. Идёт?

Кира проглотила своё разочарование и согласно кивнула.

– Только у меня будет одно условие,– тут же развил свой успех Витас,– даже два. Во-первых, я прошу Вас подружиться с Миррой. Она Вам совсем не враг, поверьте. А во-вторых, пообещайте мне больше не носить на работу эти кошмарные свитера.

Кира мгновенно вспыхнула, но, глядя на ехидную улыбочку своего босса, тоже невольно заулыбалась. Наверное, именно тогда ей впервые пришла в голову мысль, что Витас совсем не так страшен и отвратителен, как ей показалось вначале, и с ним вполне можно иметь дело.

Реплика искателя

Должно быть, моё упоминание такого действующего персонажа нашей Игры, как Демиург, уже навело вас на мысль о том, что Создатель – это не единственная высшая сила, которая способна вмешиваться в наши судьбы. Наивно было бы думать, что творческая личность, каковой является Создатель, станет заниматься управлением своим творением. Это всё равно, как требовать от художника, чтобы тот сам заведовал галереей своих картин. Не спорю, иногда такое случается, но удачным сей вид предпринимательства не назовёшь. Так на сами картины и времени не останется. А хороший администратор, напротив, далеко не всегда способен на создание какого-то значимого произведения искусства, зато галерея под его началом будет процветать.

Эта преамбула призвана показать, что в настоящее время наш мир управляется вовсе не Создателем, а Демиургом. Иначе говоря, мы переходим к рассмотрению влияния на наши судьбы второй категории высших сил – воли управленца. Кстати, «второй» в данном контексте вовсе не означает менее могущественной. Это просто порядковый номер, не более того. Собственно, в существовании двух высших сущностей, имеющих касательство к нашей реальности, нет ничего нового. Практически во всех религиозных учениях, начиная от майя, зороастрийцев, герметиков, иудеев и заканчивая католическим папским престолом, в той или иной форме существует легенда об испорченном мире.

Наиболее околонаучный вид эта история обрела в гностических учениях. Кратко суть её состоит в следующем. Хороший бог сотворил идеальный мир, в котором обитали высокодуховные существа. Затем явился второй не то злой, не то невежественный бог, который это идеальное творение испортил, погрузив его в убогую материальность, в том числе за счёт создания столь же убогих обитателей, то есть нас с вами. Видимо, врождённый оптимизм не позволил сочинителям этой истории остановиться на столь удручающем конце сюжета, поэтому утверждается, что в будущем наступит некое сакраментальное событие, типа страшного суда, когда первый бог заявит свои права на повреждённую собственность и вернёт всё в первоначальное состояние. Ну а пока нам придётся помучиться в несовершенном мире.

Нужно сказать, что далеко не все исследователи этого учения воспринимают его дословно. Очень многие считают историю о двух богах аллегорией на некие космогонические процессы, иначе говоря, отождествляют действующих лиц с космическими объектами. Как правило, первый, хороший бог олицетворяет собой Солнце, а второй – Сатурн. Но возможны варианты. На мой взгляд, подобный подход выдаёт страх исследователей перед непознаваемым. Они специально упрощают описанный концепт, как бы окуная его в материальность, в попытке придать ему видимость рациональности. Что ж, тут каждый сам себе доктор.

Удивительно, что одно и то же учение об испорченном мире привело к появлению двух диаметрально противоположных религиозных концепций. Например, катары не смирились с существующим положением дел и решили бороться, чтобы обрести идеальный мир бога ещё до страшного суда. В качестве средства борьбы они выбрали жёсткую аскезу, молитвы и прочие практики, способствующие духовному развитию. А вот большинство тайных орденов, от Тамплиеров до масонов всех мастей, наоборот, решили дождаться страшного суда в комфортной обстановке, для чего и постарались установить с нынешним управляющим деловые взаимовыгодные отношения. Не удивительно, что в этой среде тёмные ритуалы с жертвоприношениями обрели такую популярность.

На мой неискушённый взгляд, идея об испорченном мире страдает некоторым недостатком логики. Дело в том, что в акте творения мира первичным объектом являются вовсе не горы и реки, а обитатели. Это среда обитания создаётся таким образом, чтобы соответствовать жителям, а не наоборот. Я не знаю, существовал ли когда-то тот идеальный мир, и куда подевались его жители. Возможно, они просто деградировали до нас убогих. Но никто не может отрицать, что мир, в котором мы нынче процветаем, идеально подходит существам, обременённым материальным телом и омрачённым умом. Так что, кто бы этот мир ни сотворил, он выполнил свою работу на отлично.

Следует заметить, что отношение Демиурга к обитателям мира, которым он управляет, сильно отличается от родительской опеки Создателя. Демиург, как управленец, воспринимает наш мир как бы целиком, как единое предприятие. Он видит свою роль в том, чтобы это предприятие процветало. Люди для него – это просто работники. И если в целом без работников предприятию не обойтись, то роль каждого отдельного человека, за исключением некоторых ключевых игроков, сводится к роли винтика в отлаженном механизме. Как следствие, воля Демиурга в управлении своим предприятием будет проявляться не на индивидуальном, а скорее, на макроуровне, например, в виде изменения климата, природных явлений, в том числе катастрофического масштаба, и прочее в том же духе.

Поэтому не стоит усматривать в наводнениях или землетрясениях злую волю Демиурга, направленную против вас персонально. Как говорится, ничего личного, просто бизнес. А уж угробит ли вас свалившаяся на голову балка, зависит исключительно от вашей персональной кармы. Аналогично, молиться Демиургу, просить его о помощи близким или о карах врагам по большому счёту бессмысленно. Всё, что вы получите, будет обусловлено исключительно интересами его предприятия в целом. Гораздо прагматичней будет стать для Демиурга не просто винтиком, а полезным винтиком, что, собственно, и практикует большинство тайных орденов.

И всё же не стоит сбрасывать со счетов наше значение для Демиурга. В конце концов эту реальность создаёт не он, а мы с вами. Да и вообще, какой смысл в Игре без игроков? Так что мы вполне можем рассчитывать на разумное и в целом позитивное вмешательство Демиурговой воли, правда не на индивидуальном уровне.

Глава 7

Наверное, Кире следовало бы всерьёз призадуматься над странной неторопливостью ордена. Логики в его поведении было не больше, чем в капризах малолетнего карапуза, который сначала устраивает форменную истерику, чтобы родители купили ему приглянувшуюся игрушку, а уже через день напрочь забывает об объекте своих мечтаний. И вожделенная машинка или кукла валяются заброшенными в каком-нибудь пыльном углу. Что-то подобное орден демонстрировал по отношению к Кире. Сначала сам Магистр удостоил её беседой и не абы где, а в святая святых – личном кабинете. Потом, чтобы вернуть её в компанию, едва не убили близкого ей человека. И наконец, когда Кира сдалась, о ней напрочь забыли.

Никаких материалов для специального исследования ей так и не прислали. Она продолжала трудиться над проектами компании, причём довольно успешно. Витас, которого Кира не без основания считала своим куратором от ордена, не проявлял ни малейшей активности в плане вовлечения нового кандидата в деятельность секретной организации. Напротив, он с видимой неохотой обращался к теме ордена и его деятельности, словно специально ограждал жизнь Киры от опасных секретов. И всё же данное в запале обещание пришлось выполнять, поэтому после нескольких прозрачных намёков начальник снова пригласил любопытную неофитку на ужин.

Если честно, Кира предпочла бы поговорить просто в кабинете, но тут, видимо, вступали в действия правила конспирации. Похоже, откровенничать в стенах посторонней компании братьям ордена не позволялось. На этот раз Витас арендовал открытую беседку в крохотном садике при ресторане, расположенном в подмосковном элитном посёлке. Тихая музыка, мерцающие в кронах деревьев огоньки, свечи, крахмальные скатерти и салфетки, серебряные приборы и с виду скромный тонкостенный хрусталь. Всё-таки умения красиво жить у седовласого плейбоя было не отнять.

Официанты неслышно порхали у накрытого столика, а Кира изнывала от желания покончить наконец с прелюдией и перейти к допросу информатора. Витасу вскоре надоело уворачиваться от её настойчивых взглядов, он отослал официантов и обречённо откинулся на спинку кресла.

– Ладно, спрашивайте,– в голосе орденского куратора совсем не слышалось энтузиазма,– что Вы хотите знать?

Кира уселась поудобнее и приготовилась к увлекательной беседе. Она заранее составила список вопросов, поэтому времени для размышлений ей не потребовалось.

– Ксантипа утверждал, что орден занимается прогресорской деятельностью,– начала она. – Значит, вы внедряете новые технологии?

– Дело не только в технологиях,– уныло откликнулся Витас. – Орден управляет развитием нашей цивилизации в целом. А это включает в себя множество функций, в том числе навязывание определённой морали, структурирование общества, поддержание порядка, даже внедрение правильных культурных кодов.

– Звучит немного пугающе,– Кира невольно передёрнула плечами. – А зачем всё это?

– Чтобы человеческая цивилизация двигалась по оптимальному пути развития,– губы Витаса скривила горькая усмешка.

– Оптимальному для кого? – не заметить эту неуместную гримасу было невозможно, что совершенно выбило Киру из намеченного плана допроса.

– Наверное, для всех нас,– пожал плечами Витас,– ну и для ордена тоже.

– А почему одни люди вдруг решили, что вправе определять, что хорошо для других людей? – разговор принимал форму какого-то нелепого спора, чего Кира совершенно не планировала, но просто не смогла сдержаться. – Кто сказал, что мы не в состоянии сами о себе позаботиться?

– Не нужно заблуждаться, Кирочка,– Витас снисходительно улыбнулся,– орден управлял этой реальностью задолго до того, как здесь появились первые люди.

От такого откровения Кира едва не прикусила себе язык. Если верить информатору, то элементарная логика подсказывала, что создателями ордена просто по определению не могли быть люди. То есть человеческой цивилизацией управляли пришельцы? Невольно возникало подозрение, что этот лощёный франт, разыгрывающий перед ней усталого от жизни вельможу, просто прикалывается. Мол, хотела страшных тайн, так получи полную порцию, да ещё и с горкой.

– И кем же тогда управлял орден, животными и растениями? – Кира скептически прищурилась, откровенно демонстрируя, что заценила юмор своего собеседника.

– До людей в нашей реальности существовала другая цивилизация,– в голосе Витаса не было даже намёка на шутку. – Они называли себя веннами. Не спрашивайте, что с ними сталось,– добавил рассказчик, предвосхищая следующий вопрос,– я не знаю.

Кира надолго задумалась. Витас совсем не выглядел завзятым юмористом, он говорил серьёзно и, похоже, верил в то, о чём рассказывал. И от нарисованной им картинки её невольно зазнобило. Какие-то могущественные пришельцы управляют слаборазвитыми аборигенами, причём так, что те даже не подозревают, что их куда-то ведут. А, кстати, куда? С чего это цивилизованным пришельцам заботиться о благе диких варваров? Что они с этого сами получают? И это рассказывает человек, который преданно служит тем самым пришельцам, почитай, всю свою сознательную жизнь и которому поручили привлечь подопечную к работе на орден. Но разве так агитируют? Или Витас считает, что только дурак откажется подчиняться столь могущественной организации?

– Стоит ли доверяться тем, кто уже угробил одну цивилизацию? – Кира хотела, чтобы её вопрос прозвучал игриво, типа, это я так шучу, но в результате вместо веселья в её голосе откровенно прорезались истеричные нотки.

– Я не знаю, отчего погибла предыдущая цивилизация,– Витас устало прикрыл веки,– возможно, от того, что не слушалась своих кураторов. Хочется верить, что орден сделал правильные выводы из прошлого неудачного опыта, и нам такая судьба не грозит.

– А если человечество всё-таки откажется идти по предложенному орденом пути? – продолжала давить Кира. – Тогда нам предоставят свободу выбора или принудят выполнять план пришельцев?

– Кира, у Вас ведь есть маленькая дочка,– Витас насмешливо улыбнулся. – Что Вы сделаете, если увидите, как она бежит к пропасти? Предоставите ей свободу выбора?

– Значит, хозяева ордена считают себя чем-то средним между богами и заботливыми родителями,– констатировала Кира.

– Разве это плохо? – странно, но вопрос совсем не прозвучал как риторический, что было бы естественно в данном контексте. Скорее, он предполагал, что Кира действительно должна задуматься о балансе пользы и вреда в подобном подходе. – Что Вас не устраивает, Кирочка?

– Меня не устраивают методы этих заботливых родителей,– Кира с отвращением отвернулась, словно это Витас персонально был повинен в покушении на жизнь Папы Карло.

– А орден и не пытается притворяться благотворительной организацией,– спокойно возразил тот. – Жизнь отдельных людей вторична по отношению к благу цивилизации в целом. Вы не согласны?

Кира уже было открыла рот, чтобы оспорить этот не столь уж очевидный тезис, но вовремя притормозила. Увлёкшись интересной беседой, она совсем позабыла, с кем разговаривает. Сидящий напротив неё человек явно был не последней фигурой в организации, которая начинала вызывать у неё всё большее отвращение. И происходило это в том числе под влиянием откровений Витаса. Предположить, что тот не понимает, как его слова воздействуют на собеседницу, было бы наивно до идиотизма. Его можно было считать кем угодно, но только не глупцом. Значит, он делает это нарочно. Но с какой целью? Чтобы проверить твёрдость намерений кандидата? И что случится, если кандидат окажется недостаточно твёрд? Как Папу Карло, в расход?

– Если орден не делает ничего предосудительного, а напротив, старается помочь нашей цивилизации выжить, то почему же он скрывается? – Кира постаралась, чтобы её голос звучал нейтрально, без вызова. – Почему бы не поведать людям о своей благородной миссии?

– Истинная власть может быть только тайной,– пафосно произнёс Витас,– иначе она будет уязвима.

– Отчего же сразу уязвима? – удивилась Кира.

– От того, что публичная власть всегда на виду и подотчётна объекту управления,– Витас даже не попытался завуалировать не особо лицеприятный смысл своей сентенции.

– Значит, орден всё-таки чего-то опасается,– мысленно сделала логичный вывод Кира. – Не получится у вас манипулировать людьми, если мы о вас всё узнаем. А вот настоящего заботливого родителя вряд ли смутила бы публичность. Тиночка, к примеру, даже не сомневается, что это именно я решаю, что она должна делать. И от этого моя власть не становится слабее. Нет, что-то тут не так. Мотивы ордена мне пока совершенно неясны. А значит, нужно прикидываться паинькой и продолжать собирать информацию. Только не сейчас, что-то мой информатор совсем раскис.

– Спасибо за Вашу откровенность,– с чувством произнесла Кира, изобразив на своём лице благодарную улыбку. – Многое стало мне теперь понятней.

– Очень хорошо,– сразу оживился Витас,– однако за услуги информатора мне положена плата. Да не пугайтесь так, Кирочка,– тут же оборвал он себя, видя, как вытянулось лицо его спутницы. – Я просто хотел предложить перейти на «ты». Совсем небольшая плата за мой длинный язык, который могут и укоротить, если что. А пока он у меня ещё есть, предлагаю, насладиться вкусной едой. Не возражаешь?

Похоже, согласия спутницы Витасу и не требовалось. Он перешёл от серьёзного разговора к дружескому трёпу так естественно, словно кто-то нажал на скрытую кнопку и переключил его мозг на другую программу. Кира не стала возмущаться, в конце концов, они уже во второй раз ужинали вместе, а до сих пор выкали, словно на совещании в офисе. Уже через полчаса тягостные мысли, навеянные рассказом об ордене, выветрились из Кириной головки, и она с удовольствием включилась в лёгкий непринуждённый флирт с приятным во всех отношениях мужчиной.

– Расскажи мне про твои путешествия, Кира,– попросил Витас. – Наверное, это просто волшебно, посещать иные реальности. Откуда у тебя такие способности?

Пришлось Кире признаться, что она этими способности практически не управляет, скорее, это они крутят ею, словно марионеткой.

– Это небезопасно,– Витас сочувственно покачал головой,– тебе нужно срочно пройти обучение у такого же Мастера, а ещё лучше – у Творца.

– Где же они водятся, эти учителя? – Кира состроила недовольную гримасу.

– В ордене, где же ещё,– удивился её наивности Витас,– там обучают всех членов братства. Каждого в соответствии с профилем его работы. Меня тоже учили.

Кира приуныла, ей ужасно хотелось обуздать свои способности, но перспектива вступать ради этого в орден показалась ей не слишком радужной. После разговора с Витасом она с гораздо большим энтузиазмом взялась бы за план по выскальзыванию из щупалец этой опасной организации. Оставался, правда, вопрос, насколько это возможно в принципе. Можно ли надеяться скрыться от ордена, например, в альтернативной реальности? Кстати, а что такое альтернативная реальность? Кто в ней обитает?

– Витас, а я могу встретить себя в каком-нибудь из иных миров? – поинтересовалась Кира.

– Нет, это невозможно,– уверенно ответил тот. – Альтернативная реальность – это не какой-то отдельный мир, это просто иная версия нашей реальности. Наши сознания как бы расщепляются и существуют одновременно в разных вариантах воплощения. Если какой-то вариант тебя уже присутствует в данной реальности, то другой вариант эту реальность даже не увидит. А почему ты спрашиваешь? Видела кого-то, похожего на себя?

– Нет, на тебя,– Кира весело рассмеялась.

– И как тебе показалась моя копия? – Витас охотно принял её пас.

– Молодой, сексуальный, эдакий кумир местных дамочек,– Кира начала не без злорадства описывать Риса, не жалея красок. – А ещё он крутой боец и командир большого войска.

– Кирочка, ты меня убиваешь,– Витас картинно закатил глаза и схватился за сердце. – Только не говори, что ты с ним закрутила роман. Я этого не переживу.

Кира мечтательно улыбнулась, невольно вспомнив, как Рис держал её в своих объятьях, а потом баюкал у себя на коленях. Она вдруг ясно осознала, что соскучилась, что ей уже не хватает этого хамоватого, но такого чуткого вояки. А ещё ей вдруг показалось, что это Рис сейчас сидит напротив неё и с показным безразличием ждёт ответа. Двое таких разных и одновременно похожих мужчин словно бы слились вместе в единую личность. Кира потрясла головой, и видение растаяло.

– Он спас мне жизнь,– тихо проговорила она,– закрыл меня собой от стрелы убийцы.

Лицо Витаса сразу утратило весёлость, в его глазах появилось странное выражение, которое Кира до сих пор ни разу в них не замечала. Не то грусть, не то боль, или всё вместе, не понятно.

– Я ему очень обязан,– серьёзно произнёс Витас,– жаль, что у меня нет и не будет возможности отблагодарить твоего спасителя.

Такая непривычная патетика прозвучала в голосе этого обычно насмешливого циника, что Кира буквально застыла в немом удивлении.

– Что это с ним? – подумала она. – Ещё одна проверка на вшивость? Куплюсь ли я на откровенную лесть? Или просто Витас всё ещё переживает, что к его мнению не прислушались и едва не отправили меня на тот свет? А зачем я ему вообще нужна? Похоже, у нашего агента всё же имеется какое-то задание, связанное со мной. Понять бы ещё, чего он добивается своими ухаживаниями.

Так ничего не придумав, Кира решила сменить тему, а заодно выведать ещё чего-нибудь интересного.

– Знаешь, Витас,– произнесла она задумчиво,– а в той альтернативной реальности, где я встретила твоего двойника, тоже есть орден. Только он какой-то другой, вовсе не тайный. Там идёт открытое противостояние между братьями ордена и охотниками. А у нас тоже есть охотники?

Что-то мгновенно изменилось. Вот только что непринуждённая беседа текла словно спокойная река, и вдруг в воздухе повисло такое напряжение, словно кто-то подключил к их беседке высоковольтный кабель. Казалось, одно неверное движение или просто слово, и воздух заискрится от разрядов. Кира застыла, боясь пошевелиться, глаза сидящего напротив мужчины как будто превратились в два чёрных провала, даже пламя свечей перестало в них отражаться.

– Что я такого спросила? – она судорожно пыталась сообразить, что делать дальше, то ли просить прощенья, непонятно за что, то ли подорваться и бежать без оглядки.

И вдруг напряжение улетучилось, словно его и не было. Витас спокойно и даже немного печально улыбнулся и накрыл своей ладонью Кирину руку.

– В каждой реальности, где заправляет орден, обязательно находятся отщепенцы, которым не нравятся порядок и процветание,– медленно произнёс он. – Но они неопасны, так, разрозненные кучки самодеятельного сопротивления. У них даже нет единого названия. Где-то они зовутся охотниками, где-то стражами или белым братством. Да мало ли, ещё как. Это только орден един во всех реальностях.

– Отчего же тогда в том мире орден не прячется? – полюбопытствовала Кира, слегка успокоившись.

– Это очень интересный вопрос, Кирочка,– Витас поднял на неё задумчивый взгляд. – Тебя не затруднит задать его тамошним обитателям? Да вот хотя бы моей копии? Было бы очень интересно услышать версию командира охотников. Я ведь правильно понял, что твой спаситель вовсе не из ордена?

Кира похолодела. И как же она умудрилась проколоться? Чего ей вообще приспичило спрашивать про мир Риса? Нет, Витас с самого начала знал, что в том мире она была на стороне охотников, иначе зачем нужно было организовывать это покушение? Исчезнувший таинственным образом киллер отлично представлял, где следует её искать. Теперь понятно, почему Рис назвал его Мастером, серьёзно раненый человек не смог бы спрятаться в лесу, кровавый след выдал бы его с головой. Единственное место, куда он мог сбежать – это альтернативная реальность, наша реальность. Какую же игру вёл с нечаянной охотницей Витас? Зачем он раскрыл все карты, когда был уверен, что она не лояльна к ордену?

– Не нужно искать в моих словах скрытый смысл, Кира,– проницательно заметил Витас. – Я многое о тебе знаю, это правда. Но я тебе не враг.

***

Дождик едва накрапывал, под раскидистой сосной было сухо, и только уютный тихий шелест капель в густой кроне выдавал наличие осадков. Кира сидела на усыпанной мягкой хвоей земле, прислонившись к шершавому стволу, и размышляла о том, как бы пообщаться с Рисом, не вызывая подозрений у его соратников. Вообще-то, ей было неловко морочить голову хорошему человеку, которому она к тому же была обязана жизнью. Но станет ли он откровенничать, если узнает, что Кира согласилась сотрудничать с орденом в своём мире? А скрывать такие вещи будет и вовсе непорядочно. Как же всё сложно.

– А я по тебе скучал,– услышала она знакомый голос. Рис уселся рядом, и, ни капли не стесняясь, обнял Киру за плечи,– не ожидал, что ты вернёшься.

– Как ты узнал, что я тут? – удивилась она, с удовольствием прижимаясь к его тёплому боку.

– У всех свои секреты,– Рис губами снял с Кириного виска случайно прорвавшуюся сквозь сосновую крону каплю дождя.

Кира смутилась, она никак не ожидала, что он вот так, сходу перейдёт к поцелуям, и не понимала, как ей следует реагировать. От предвкушения возможной близости с Рисом ей вдруг сделалось страшно. Кира внутренне сжалась в комочек, словно это могло защитить её от этого сильного, уверенного в себе мужчины. Но ничего не произошло, Рис не сделал ни единого движения, они просто сидели рядом и молчали. Но это было очень красноречивое молчание, Кира чувствовала его желание буквально физически, и этот порыв вдруг странным образом передался ей самой. Неожиданно для себя Кира отчаянно захотела снова оказаться в объятиях Риса. Наверное, даже с мужем она никогда не испытывала такого животного желания близости. От бешенного стука сердца у неё перехватило дыхание. Это было какое-то наваждение. Кира зажмурилась и почувствовала, как её губы утонули в страстном поцелуе.

– Так вот почему все девицы вешаются на шею этому мачо,– это была последняя отчётливая мысль, прежде чем блаженная нирвана накрыла её с головой.

Дождь всё-таки усилился, и отдельные капли начали просачиваться сквозь густую, но порядком подмокшую хвою и бесцеремонно плюхаться на два обнажённых тела, разгорячённых недавним сексом. Они всё ещё лежали обнявшись, но стена отчуждения уже возникла между мужчиной и женщиной.

– Как ты это делаешь? – деловито осведомилась Кира. – Это какая-то психотехника?

– Прости меня,– Рис смущённо опустил глаза,– я просто не сдержался.

– Я вовсе не обижаюсь, просто интересно,– Кира принялась натягивать свою одежду. – Про тебя ходят разные слухи, Рис. И теперь я вижу, что они возникли не на ровном месте. Как тебе удаётся с такой лёгкостью обольщать женщин?

– Я очень сильный эмпат,– Рис горделиво ухмыльнулся,– причём двойной.

– То есть ты можешь не только улавливать эмоции, но у внушать их,– уточнила Кира.

– Ничего я не внушаю,– обиделся женский угодник,– просто могу делиться тем, что сам чувствую. Я давно уже научился это контролировать, а вот сейчас не вышло. Ты мне действительно очень нравишься, Кира. Я тебя обидел?

– Нет, но мне неловко, что я так легко поддалась,– Кира почувствовала, что краснеет, она действительно не ожидала от себя такой страсти с практически незнакомым мужчиной. Только сейчас она поняла причину его сдержанности в прошлый раз. Он почувствовал её нерешительность и не стал навязываться против её желания. Очень тактично. Однако стоило ей только чуть-чуть открыться, как Рис не сдержался и накрыл их обоих волной своей необузданной страсти. В результате секс получился прямо-таки феерический.

– Больше такого не повторится,– мрачно пробурчал герой-любовник,– тебе не нужно меня опасаться. Я смогу заблокировать обратную связь.

– А мне понравилось,– Кира наклонилась над раздосадованным Рисом и поцеловала его в макушку.

Это был довольно неосмотрительный жест, который едва не закончился ещё одной бурной интимной сценой. Но Рис действительно был сильным эмпатом, он мгновенно уловил досаду Киры на свою промашку и остановился.

– Даже страшно,– Кира невольно поёжилась,– все мои чувства и эмоции для тебя словно открытая книга.

– Да, некоторых женщин это смущает,– согласился Рис,– они стараются держаться от меня подальше. Зато эмпатия очень полезна в бою, позволяет предугадывать действия противника. Думаешь, как я оказался рядом, когда тебя пытались убить? Почувствовал их агрессию.

– И сейчас ты тоже почувствовал моё присутствие? – Кира с любопытством взглянула на своего удивительного любовника.

– Нет, из лагеря я бы ничего не почувствовал,– Рис деловито натянул свой комбез,– просто хотел ещё разок тут осмотреться, а вдруг замечу чего-то, что мы пропустили раньше. Кстати, ты случайно не выяснила, кто пытался тебя убить?

– Ну то, что это был Мастер, ты и сам догадался,– ответила Кира. – Я знакома с человеком, который знает киллера, но он не скажет. Могу только одно утверждать однозначно: покушение на меня планировал орден из моей реальности.

– Неужели Мелли связалась с орденским боевиком? – у Риса от возмущения перехватило дыхание. – Ни за что бы не поверил. Орден уничтожил всю её семью. А я так надеялся, что это была просто личная неприязнь.

– Возможно, этот боевик просто заморочил девушке голову,– предположила Кира,– прикинулся белым и пушистым.

– Ага, как облако ядерного взрыва,– процедил сквозь зубы Рис. – Мелли тоже была эмпаткой, правда послабей меня, но у неё хватило бы способностей распознать такую откровенную ложь. Если она решилась на убийство, значит, у неё были очень веские мотивы. Кира, мы с тобой чего-то так и не поняли.

– А в охотники специально отбирают эмпатов? – Кира хитро улыбнулась, намекая на потенциально бурную сексуальную жизнь обитателей охотничьего лагеря.

– Необязательно,– охотник воспринял её вопрос на полном серьёзе,– но у нас вообще много людей со способностями. Их сложнее оболванить, чем простой люд, поэтому они стараются вырваться с занятых орденом территорий. А куда им ещё податься, кроме нас?

– А почему вы называете себя охотниками? – Кира решилась задать давно мучивший её вопрос. – Вы же вовсе не охотитесь за орденскими боевиками, скорее, это они на вас охотятся.

– Связываться с боевиками – себе дороже,– Рис резко взмахнул рукой,– их ведь с колыбели учат убивать. Но и они – просто люди, обманутые, замороченные, но люди. А мы никому не желаем смерти, Кира, даже убийцам. Мы охотимся на людей, которые ещё не утратили способности мыслить самостоятельно, ещё не превращённых в безвольную скотину. Мы им помогаем вырваться из оккупации. Вот такие мы охотники – мирные.

– Боже, неужели единственной альтернативой рабского существования может быть лагерная жизнь в постоянной опасности,– у Киры от такой перспективы даже в горле пересохло.

Патетику момента разорвал неприличный хохот, Рис схватился за живот и принялся кататься по мокрой хвое, гогоча, что твой гусь.

– Ты правда решила, что нормальных людей в нашем мире осталось всего пара сотен? – просипел он отсмеявшись. – Не думал, что ты так склонна к апокалиптическим фантазиям. Охотники – это просто пограничный кордон. У нас есть свои города, где живут свободные люди, и этих городов немало. Охотниками становятся только те, у кого пока нет семьи,– тон Риса как-то сразу сделался серьёзным. – Или те, кто всех потерял,– тихо добавил он.

В первый момент Кире сделалось обидно. Откуда ей было знать про города, она дальше этого леса никуда и не ходила. Но потом она почувствовала, как напряжение покидает её душу, ей сделалось так спокойно и радостно. Оказывается, подсознательно она и впрямь уже поставила крест на мире Риса, поверила в его неминуемую гибель. А выходит, зря.

– Между прочим, население свободных городов за последний год удвоилось,– похвастался Рис, словно это была его личная заслуга. Впрочем, не исключено, что бравый охотник таки приложил свою руку к этому благому делу. Не в смысле увеличения рождаемости, а в смысле поиска новых жителей на захваченных территориях. Хотя, может быть, и к рождаемости тоже. – Не удивительно, что орденские боевики в последнее время натурально озверели. Ты не представляешь, сколько мы их тут положили за прошедший год. Лезли напролом, что твои берсерки. Но больше так в наглую они не суются, всем ведь жить хочется.

– Странно, а у нас орден ведёт себя тише воды, ниже травы,– Кира удивлённо пожала плечами. – Мало кто вообще знает, что он существует.

– Здесь тоже так было когда-то,– усмехнулся Рис,– мне дед рассказывал, как орден выполз из своей норы, дедуля тогда ещё был подростком. Столько народу тогда погибло, ужас. Ходили слухи, что орден не по своей воле стал публичным, вроде как из подполья им сподручней было нас гнобить. Но их спровоцировали, нашлись отчаянные парни, расследовали все орденские пакости и предали своё расследование гласности. Не знаю, стоило ли это таких жертв. По крайней мере, из тех расследователей никто не выжил. И всех их близких тоже извели под корень. Да не просто убили, а зверски замучили на глазах у их знакомых. Так что вы там поаккуратней со своим орденом, эти ребята без тормозов.

Кира почувствовала, как у неё похолодели конечности. Она припомнила, как легкомысленно бравировала своей независимостью перед Магистром и Витасом, как пренебрежительно отнеслась к словам бывшего мужа. Ей даже в голову не пришло предпринять ну хоть какие-то меры предосторожности. А, собственно, какое сопротивление могут оказать профессиональным убийцам две тётки и ребёнок? Только одно – самим отравиться, чтобы не мучили.

– Фу, что за бред лезет мне в голову,– мысленно одёрнула себя Кира. – Никакой непосредственной угрозы пока нет. Я же им нужна. Вот только один вопрос: а готова ли я продаться этим ублюдкам, чтобы обезопасить свою жизнь и жизнь Тиночки?

– Эх, зря я тебе всё это рассказал,– Рис покаянно покачал головой,– теперь, наверное, спасть спокойно не сможешь.

– Не смогу,– Кира тяжко вздохнула,– всё так запуталось.

– Оставайся,– азартно предложил Рис,– в смысле, насовсем. Здесь я смогу тебя защитить.

– Я не одна, Рис, у меня маленькая дочь,– Кира благодарно улыбнулась,– но за предложение спасибо.

– Ну так перетащи свою дочь сюда,– предложил Рис с таким видом, словно это была самая естественная вещь на свете,– для Мастера это ведь не проблема.

– Да я и своими перемещениями толком управлять не могу,– Кира опять тяжко вздохнула. – Стоит мне уснуть, как меня выбросит в мой мир.

– Точно, ты же говорила, что перемещаешься только во сне,– припомнил Рис. – Ну этой беде я смогу помочь,– он хитро подмигнул неумёхе. – Ты же никуда не спешишь?

– Ты можешь меня научить? – у Киры от удивления глаза едва не выкатились из орбит.

– Я не могу,– Рис смущённо потупился,– но в городе есть один Мастер. Кит – хороший парень, хоть и не от мира сего. Думаю, он тебе даст парочку дельных советов.

Радостное возбуждение тут же покинуло раззадоренную сказочной перспективой путешественницу. В город ей соваться было никак нельзя. Кира подняла голову и печально посмотрела в глаза благодетелю.

– Рис, я должна тебе кое в чём признаться,– едва слышно пробормотала она. – Я дала согласие работать на орден. Так что доверять мне больше нельзя.

– Но почему?! – Рис схватил женщину за плечи и слегка встряхнул.

Кира жалко улыбнулась и поведала охотнику всю историю от начала до конца, не забыв упомянуть даже двойника Риса с его ухаживаниями.

– Ух ты,– восхитился тот,– выходит, я к тебе клеюсь сразу в двух реальностях. Зачётно! А с моим двойником ты тоже спала? Извини, это не моё дело,– тут же сдал назад герой-любовник. Он ненадолго задумался, а потом выдал свой вердикт. – Я спрошу разрешения у Совета привезти тебя в город. Думаю, никто сильно возражать не станет. А если не позволят, притащу Кита в лагерь, пусть поможет собрату по профессии, так сказать. Идёт?

Чувство благодарности буквально захлестнуло Киру с головой, она никак не ожидала, что чужой мужик из иной реальности так близко к сердцу воспримет её проблемы. Хотя это был не просто мужик, а влюблённый в неё мужик. Это, конечно, меняло всё дело, хотя расплачиваться за помощь своим телом было как-то пошло.

– Ладно, будем считать, что секс с эмпатом – это бонус,– сказала себе Кира. – А за помощь найду как расплатиться. Всё-таки я какой-никакой, а Мастер, да ещё и аналитик недурной,– успокоив свою совесть таким немудрёным способом, Кира выкинула из головы моральные фрустрации.

На этот раз ей очень не хотелось покидать мир Риса и самого Риса, кстати, тоже. Они не пошли в лагерь, гуляли по лесу под дождём и говорили обо всём с такой жадность, как будто им всю предыдущую жизнь не давали рта раскрыть. На самом деле после побега Семёна Кире действительно не хватало этого душевного родства, ну не получалось у неё больше ни с кем так непосредственно делиться самым сокровенным. А с Рисом словно рухнули какие-то барьеры. Где-то на задворках её сознания тихий ехидный голосок нашёптывал расслабившейся женщине, что комфортные условия для задушевной беседы – это просто манипуляции профессионального эмпата. Но Кире было до лампочки, что там химичит её собеседник, она наконец была счастлива.

Каким образом она умудрилась заснуть прямо во время разговора, Кира так и не сообразила. Вроде бы только прикрыла глаза на секунду, и вот вам, пожалуйста, мягкая подушка под щекой вместо плеча задушевного собеседника. Что же подумал Рис, когда она вдруг исчезла? Стыдобища! Нет, с этими незапланированными перемещениями пора заканчивать. Как можно быть такой беспомощной?

Кира проверила свой смартфон, выяснила, что до звонка будильника осталось ещё полчаса, и снова закрыла глаза. Удивительно, но спать ей совершенно не хотелось, она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, хотя всю ночь куролесила в обществе Риса. Интересный феномен. Кира немного поворочалась, устраиваясь поудобней, но что-то мешало ей снова погрузиться в блаженную нирвану. И это был вовсе не шум автомобилей или свет, льющийся из окна. Это было ощущение, что в разговоре с Рисом, она пропустила что-то очень важное. Что-то, способное перевернуть всю её жизнь.

Реплика искателя

Из трёх категорий высших сил, оказывающих влияние на судьбы людей, мы уже рассмотрели две: Создателя и Демиурга. Третьей силой являются так называемые прогресоры. Этим обобщённым названием я именую все сущности, которые не были сотворены нашим Создателем, но тем не менее пребывают в нашем мире. Как правило, эти сущности обладают более развитым сознанием, чем люди, и, соответственно, большим могуществом. На протяжении развития нашей цивилизации визитов прогресоров было зафиксировано немало. В легендах практически всех человеческих рас имеются рассказы о божественных визитёрах. О реальных целях прогресоров можно только догадываться, однако заявленной целью всегда является помощь человечеству в деле развития цивилизации, иначе говоря, прогресс. От этого слова и пошло название сих добровольных помощников.

А вы когда-нибудь задумывались над тем, как должен выглядеть прогресс для воплощённого сознания. Огромные города-муравейники, сверкающие на солнце зеркальные окна небоскрёбов, стремительный поток разноцветных автомобилей и целый собственный мирок в небольшом карманном смартфоне. Примерно так? Сомневаюсь, что сознанию действительно нужны все эти чудеса техники. Оно, сознание, потенциально способно создать целую вселенную, что ему какие-то новомодные гаджеты?

Тогда зачем мы плодим все эти, казалось бы, ненужные вещи? Гораздо логичнее было бы развивать свой ум, чтобы он подарил нам возможность управлять реальностью по собственному усмотрению. Только представьте себе мир, в котором больше всего ценится не счёт в банке, а сила сознания. В таком мире наличие крутой тачки свидетельствовало бы не о финансовом могуществе, а о духовной ущербности, так как демонстрировало бы, что хозяин лимузина пока не способен мгновенно перемещаться в нужное ему место. А роскошные виллы с их богатым убранством свидетельствовали бы лишь о неизжитой зависимости их обитателей от своего физического тела. Как бы мне хотелось жить в мире, где все эти атрибуты богатства вызывают у нормальных людей не зависть, а жалость.

Так отчего же наш мир так кардинально отличается от этой идеальной картинки? Может быть, смастерить полезные орудия проще, чем развить собственный ум? Сейчас, пожалуй, да, проще. Ну зачем, к примеру, я буду развивать способность видеть за километры или, наоборот, различать мелкие объекты, когда можно просто воспользоваться биноклем и микроскопом? Но представьте, что ничего этого нет, даже простого ножа, не то что микроскопа, нет даже знаний о том, как изготовить какое-нибудь полезное орудие. Вы точно уверены, что в такой ситуации работать со своим умом будет сложнее и дольше?

Давайте возьмём простой пример. Предположим, вам нужно вскрыть кокос, причём вскрыть аккуратно, чтобы не пролить кокосовое молоко. А у вас есть только собственное тело и ум. Да, наверное, вы быстро сообразите, что поставленную задачу лучше всего было бы решить с помощью режущего предмета, типа мачете. Но вы пока ничего не знаете о металлах, не знаете даже, что существование такой субстанции, как металл, в принципе возможно. Представляете, через какие стадии вам придётся пройти, чтобы получить вожделенный мачете? Для начала придётся изобрести метод плавки, понять, что для этого нужна руда и каменный уголь. Потом нужно будет всё это найти и откопать, заметьте, голыми руками. Следующий шаг – это изготовление плавильной печи, тоже непростая задачка, правда? Ну положим, вы всё это сделали, получили металлическую болванку, а дальше-то что? Чтобы из болванки сделать мачете, нужен как минимум молот для ковки. А его-то откуда взять?

Ну действительно, не проще ли силой мысли сотворить кокос с аккуратной пробочкой, чтобы её можно было легко открыть пальцами? Да, придётся усердно потрудиться над собственным умом, но по трудоёмкости это даже сравнивать нельзя с изобретением и внедрением сталеплавильной технологии. Однако почему-то мы все пользуемся ножами, а не собственным умом. Чудеса. Увы, чудеса эти вполне рукотворные. Вспомните древние легенды о всесильных богах, которые принесли зачуханным туземцам блага цивилизации.

Не знаю, чем они руководствовались, эти прогресоры, когда подтолкнули наш мир на технологический путь развития. Может быть, им было просто жалко убогих аборигенов, захотелось помочь, приобщить их, так сказать, к прогрессу. Но также возможно, что им тупо нужны были рабы, способные добывать полезные ископаемые и выращивать еду. История об их истинных мотивах скромно умалчивает. Зато прямо-таки захлёбывается слюнями, расписывая, как благодаря белым богам туземцы от палки-копалки доросли до компьютеров и атомных бомб. Понятное дело, о том, что в технологическом угаре бедняги за ненадобностью разучились пользоваться своим умом, говорить тоже не принято. Так кое-где упоминается, что мы свой мозг используем процентов на десять, да и то в виде хохмы.

Наверное, наиболее продвинутые из аборигенов в своё время распознали опасность и даже попытались сопротивляться. Но таких в любом сообществе меньшинство. А остальная масса быстро оценила подарки благородных цивилизаторов. Тем более, что эти подарки дали возможность серости захватить власть, ведь они по-своему уравнивали силы ума и силы технологий. Слабые получили в свои руки оружие, что свело на нет духовное могущество продвинутых практиков. Да, возможно, перестройка сознания и образа жизни произошли не сразу, старики продолжали идти путём саморазвития. Но вот уже их дети, скорее всего, отвернулись от прежнего уклада, погнавшись за простотой и удобством, и постепенно управление реальностью из обыденности, превратилось в экзотику, доступную лишь избранным.

Вы можете возразить, что путь развития сознания ставил людей в неравное положение. Отсутствие костылей в виде технологических приспособлений лишало большинство населения элементарных удобств. Это правда, для того, чтобы обеспечить себе более или менее комфортное существование требовался могучий ум, и обладали таким умом лишь немногие, а остальные вынужденно влачили жалкую жизнь. Технологии дали всем равные возможности пользоваться благами цивилизации, они уравняли тех, чей ум достиг вершин развития со всеми прочими.

Скажете, это справедливо, все люди рождаются равными и имеют равные права? Это ложь, у каждого человека свой путь, эти пути просто по определению не могут быть одинаковыми. Кто-то всегда окажется впереди, указывая дорогу остальным. К тому же по какому-то странному стечению обстоятельств уравниловка всегда идёт по уровню серого большинства. Отчего-то срезается не нижний уровень, а верхушка. И цивилизация в целом начинает деградировать. Не за кем становится тянуться, да и какой смысл, когда и так неплохо живётся. А вот если живётся плохо, если без развитого сознания жизнь представляет собой убогое существование, тогда стимул к саморазвитию налицо. Хочешь хорошо жить, изволь развивать свой ум.

И что же мы имеем в сухом остатке? Полную безнадёгу, если честно. С каждой новой технологической примочкой, мы теряем ещё один навык. И происходит это очень быстро. Ещё несколько поколений, и люди разучатся писать, будут только уметь щёлкать клавишами на клавиатуре, а потом и этого не будет, придумают какой-нибудь мыслеуловитель. Не думаю, что мы в нашем жалком безвольном существовании способны повернуть процесс деградации вспять. Как бы Демиургу, управляющему нашим миром, не пришлось-таки устроить нам очередной апокалипсис, чтобы мы обрели возможность начать всё с нуля. Думаете, это фантастические бредни? Что ж, посмотрим, кто окажется прав, когда солнце взойдёт на западе.

Глава 8

С самого утра день не заладился. Киру вызвали на ковёр и поставили перед неприятным и даже пугающим фактом. Витас на неделю отбывал в командировку, головная компания решила устроить высшему руководству всех подразделений командные игры в полевых условиях. Насчёт полевых условий – это вовсе не оборот речи. Всех размякших в начальственных креслах манагеров собирались отправить в изолированное от остального мира место, разбить на команды и заставить посоревноваться друг с другом с целью оттачивания командирских навыков.

Собственно, Кире было до лампочки, с какими неудобствами придётся столкнуться Витасу, но его отъезд самым прямым образом превратился в серьёзное неудобство лично для неё, так как начальник решил оставить её на хозяйстве на время своего отсутствия. Ситуация усугублялась ещё и тем, что у соревнующихся манагеров планировалось отобрать все средства связи, видимо, чтобы лишить их возможности пользоваться «помощью зала». А это означало, что Кире придётся целую неделю принимать все решения самостоятельно, без опоры на авторитет Витаса.

Естественно, она сразу встала на дыбы, нанимая на эту работу, никто не предупреждал её, что придётся управлять немаленьким департаментом. Однако босс сразил её неубиваемым аргументом. В случае её отказа замещать начальство будет Пол, и уж он тогда отыграется на улизнувшем от его чуткого руководства ведущем аналитике, в этом можно было даже не сомневаться. Скрепя сердце, Кира дала своё согласие, что испортило ей настроение до самого вечера. К счастью, последний проект уже был закончен, и оставалось только внести небольшие правки в отчёт, чтобы удовлетворить придирчивых заказчиков. С этим Кира как-то справилась даже в плохом настроении.

За окном уже начало смеркаться, затемнённые окна в здании напротив загорелись золотом, отражая косые закатные лучи. Это было удивительно красиво, тем более, что сияющее строение находилось рядом с небольшим прудиком, и его отражение превратило водную гладь в полыхающий костёр. Кира выключила свет в кабинете и застыла у окна, с восторгом наблюдая закатные метаморфозы. Она так глубоко погрузилась в созерцание, что совершенно перестала обращать внимание на окружающую обстановку. А время между тем шло своим чередом, офис опустел и погрузился в ватную тишину. Кира очнулась, только когда солнце уже скрылось за городскими постройками, и чёрные воды пруда поглотили последние золотые блики.

Ей сделалось стыдно, опять она заявится домой только для того, чтобы чмокнуть дочку перед сном. А ведь Тиночка каждый вечер ждёт свою непутёвую маму, чтобы пообщаться, да и Светлана за целый день уже, наверное, соскучилась без дружеского трёпа. Нужно как-то серьёзней относиться к своим домашним обязанностям. Подхватив со стола уже давно собранную сумку, Кира направилась к двери. Но стоило ей чуть-чуть приоткрыть створку, как она услышала знакомые голоса, доносившиеся от столика чёрной мамбы. Первой реакцией невольной свидетельницы странной беседы между Витасом и Миррой было намерение создать побольше шума, чтобы обозначить своё присутствие. Подслушивать чужие секреты показалось ей неэтичным. Однако содержание этого разговора оказалось таким любопытным, что она застыла на месте и даже постаралась дышать через раз, чтобы себя не выдать.

– Ты хочешь спустить двадцать лет работы коту под хвост? – в голосе странной секретарши корпоративной корректности не было ни на грош.

– Успокойся, Мирра,– Витас откровенно оправдывался,– раньше ты никогда не сомневалась в моих заключениях. Что тебя смущает на этот раз?

– Смущает?! – Мирра даже не подумала сбавить тон. – Раньше ты не выглядел таким влюблённым идиотом. Давай на чистоту, Вит, я не могу доверять твоим оценкам в отношении этой крали. Она доведёт тебя до могилы, уж поверь моему чутью.

– Ну чего ты нагнетаешь,– посетовал Витас, впрочем, вполне миролюбиво, без обиды. – Я ожидал, что ты за меня, наоборот, порадуешься. Мы ведь тоже люди, милая. Всё человеческое нам не чуждо.

Наступила неловкая пауза, похоже, чёрная мамба что-то обдумывала, а Витас терпеливо ждал её решения. С каждой сказанной фразой этот тандем выглядел всё более странно. Распределение их ролей в орденской иерархии явно не соответствовало их позициям в компании. Наконец Кира услышала громкий вздох, а затем шум отодвигаемого стула, видимо, Мирра встала из-за стола.

– Вит, я тебя не виню,– она говорила тихо, как бы нехотя,– но совершенно не хочу сгинуть вместе с тобой. Риск слишком велик.

Теперь пришла пора Витасу задуматься, он молчал, наверное, целую минуту.

– Это справедливо,– на этот раз его голос был спокойным, а тон рассудительным. – Уходи, Мирра. Прямо сейчас. Я найду способ объяснить твоё отсутствие.

– Дурак ты, напарничек,– в голосе Мирры впервые с начала разговора появились тёплые нотки,– ты же без меня пропадёшь. Ладно, я запрошу разрешение Совета, а ты пока не лезь на рожон, пожалуйста. Обещаешь?

– Да я же на целую неделю уезжаю,– Витас явно приободрился. – Хватит им недели, чтобы принять решение? Нельзя упускать такой шанс, Мирра. Ты уж поверь моему опыту. Да и вреда от нашего бездействия может быть куда больше, чем от возможной ошибки. Ты же знакома с предсказанием.

– Лучше было бы эту угрозу устранить превентивно, как и планировали,– проворчала Мирра. – Ладно, ладно, не кипятись,– она сразу пошла на попятный. – Что сделано, то сделано. Но ты уж постарайся не подставляться.

– Договорились,– Витаса явно отпустило, из его голоса исчезло напряжение.

– Обещай, что будешь сидеть тихо, пока не придёт ответ от Совета,– требовательно заявила чёрная мамба.

– Обещаю, милая,– пропел Витас.

– И вытащи свои мозги из мошонки,– приказала Мирра,– в голове они будут гораздо уместнее.

– Фи,– Витас фыркну нарочито громко,– вечно тебе нужно всё опошлить. Идём домой, поздно уже, а завтра у меня рейс в семь утра.

Удаляющиеся шаги обозначили окончание подслушанного разговора, но Кира ещё долго не могла сдвинуться с места. Слова двух заговорщиков давали столько пищи для размышлений, что можно было помереть от обжорства. Однако вопросов они породили гораздо больше, чем ответов. Единственное, в чём можно было не сомневаться, так это в том, что они говорили о ней. Кира решила отложить анализ полученной информации до утра, в тёмном офисе даже невинные слова могли вызвать зловещие ассоциации, а ей требовалось по возможности сохранить объективность.

Весь вечер она старалась отодвинуть от себя тот момент, когда нужно будет вплотную заняться анализом полученной неправедным путём информации, и дотянула до тех пор, пока не пришла пора отправляться в постель. В идеале всего-то нужно было заснуть и перенестись в мир Риса, а там уж обсудить с ним услышанное. Увы, заснуть ей так и не удалось, мысли лихорадочно метались в голове, память беспардонно в сотый раз прокручивала странный диалог, не позволяя переключиться на более нейтральные темы. Проворочавшись добрый час под одеялом, Кира наконец сдалась. Она сварила себе кофе, открыла ноут и принялась набрасывать аналитическую схему разбора разговора Витаса со своей секретаршей и напарницей в одном лице.

Много времени разбирательство не заняло, и, хотя отдельные моменты всё ещё требовали прояснения, общая картина сложилась, и была она весьма занимательной. По всему выходило, что в структуре ордена орудовала фракция оппортунистов, причём хорошо организованная, имеющая свой управляющий орган под названием Совет, сеть наблюдателей вроде Витаса и оперативников, к которым, наверное, можно было отнести Мирру. По какой-то причине оппортунисты заинтересовались Кирой и поначалу сочли её опасной. Пока было неясно, в чём именно состояла опасность, и для кого Кира представляла угрозу: для конкретных персоналий или для фракции в целом.

Так или иначе они приняли решение её устранить, как выразилась Мирра «превентивно». Но из-за вмешательства Риса их план провалился. А вот дальше всё пошло по совершенно другому сценарию. Витас, который вроде бы был против убийства, взял инициативу в свои руки. Два изысканных ужина при свечах, доверительные беседы, откровенное ухаживание. Похоже, из потенциального врага оппортунистическая фракция решила превратить Киру союзника. И Витас как раз собрался сделать ей предложение о сотрудничестве. А его напарница, похоже, отнеслась к его планам с солидной долей скепсиса, так как подозревала, что в дело вмешались неуместные в столь опасном деле чувства вербовщика. Витас, кстати, даже не пытался оправдываться, возможно, он действительно проникся симпатией к объекту вербовки.

Вроде бы всё выглядело логично и, если не концентрироваться на причинах организации покушения, то вполне оптимистично. Сам факт, что орден не столь уж монолитен, как казалось вначале, вселял надежду, что с ним можно бороться. И всё же что-то не давало Кире покоя, какая-то деталь, постоянно ускользавшая от внимания и вертевшаяся где-то на уровне подсознания. Поначалу измученная сомнениями женщина попыталась в лоб определить причину своего беспокойства, но попытка оказалась провальной. Нахальная помеха заслуженному отдыху с каким-то извращённым садизмом уплывала прямо из-под её носа. И Кира поняла, что пришла пора применить техники работы с подсознанием, которым она с таким усердием училась у Егора. Она выключила свет, удобно уселась на подушках и погрузилась в транс.

Суть упражнения состояла в том, чтобы отследить тот момент, когда она впервые ощутила это беспокойство. А для этого нужно было прокрутить последние дни буквально посекундно, пребывая при этом в максимально нейтральном эмоциональном состоянии. Только так можно было уловить крохотный всплеск беспокойства, который даст понимание его причины. Много времени для поимки нарушителя покоя не потребовалось. Очень скоро Кира выяснила, что тревожный фактор находился в мире Риса и всплыл во время их последней встречи. Ещё небольшое усилие, и агрессор был пойман.

Кира вышла из транса и поспешно закуталась в одеяло, её натурально трясло, и руки сделались ледяными. То, что она узнала, кардинально меняло расклад в её логичном построении. А спусковым крючком послужило замечание Риса о Мелли, о том, что она никак не могла сговориться с орденским боевиком. Тогда Кира проигнорировала вывод охотника, мало ли, какие мотивы могли быть у молодой девушки, может быть, влюбилась. Но из-за любви не становятся убийцами своих союзников, не предают людей, которые спасли тебя от смерти. Это если не невозможно, то уж во всяком случае маловероятно. А вот если допустить, что Рис был прав, тогда всё встаёт на свои места. Девушку убедили помочь не врагам, а союзникам из альтернативной реальности, помочь ликвидировать опасного орденского шпиона, коварно проникшего в самое сердце лагеря охотников.

Из этого проистекали три тривиальных вывода. Вывод первый: в родном мире Киры существует враждебная ордену организация, которую можно считать аналогом охотников. Вывод второй: Витас и Мирра являются членами этой организации. И наконец вывод третий: Витас, состоящий в ордене почти двадцать лет, оказывается шпионит в пользу этой организации. Насчёт Мирры ничего определённого сказать было невозможно, никаких свидетельств о её принадлежности к ордену у Киры не имелось. Кстати, в свете этой информации откровения Витаса, направленные, скорее, против ордена, уже не казались такими странными. Понятно, что, делясь с Кирой тщательно скрываемыми сведениями, он преследовал цель, прояснить её отношение к творящемуся в мире беспределу.

Да, ситуация складывалась всё более запутанная. С одной стороны, было обидно убедиться, что орден всё-таки монолитен и подчиняется жёсткой иерархии. Но с другой стороны, наличие скрытого сопротивления всё же внушало некоторую надежду на светлое будущее человечества в данной реальности. Увы, это сопротивление отчего-то увидело в Кире серьёзную угрозу и не постеснялось применить те же методы, что и орден. Ну и чем тогда они лучше? То ли дело в мире Риса, там всё ясно: вот здесь нормальные люди, а там – враги человечества. И миссия охотников состоит в том, чтобы защищать людей от боевиков ордена. Красиво и благородно. А местные сопротивленцы чего добиваются? Власти, могущества или ещё каких-нибудь ништяков? И что прикажете делать одинокой женщине, попавшей в жернова их грязных разборок?

Кира взглянула на часы, было уже без четверти три часа по полуночи. Нужно было хотя бы немного поспать, ведь завтра ей предстояло на неделю стать руководителем департамента. Отчего-то подобная перспектива на этот раз не вызвала никакого душевного трепета. По сравнению с войной двух тайных кланов это была, почитай, скучная рутина. Кира достала из шкафчика приготовленную Егором сонную настойку и решительно сделала большой глоток.

– На сегодня все путешествия отменяются, хватит уже потрясений,– с этой утешительной мыслью она провалилась в глубокий сон.

Утро встретило и.о. руководителя департамента ярким солнечным светом и шквалом свалившихся на неё бумаг и посетителей. Сначала Кира попыталась решать новые задачи по мере поступления, но очень быстро поняла, что это не сработает. Необходимо было как-то систематизировать этот мутный поток и развести его по разным каналам, одному человеку в нём было не выплыть, тем более, что этому человеку ещё нужно было заниматься своими непосредственными обязанностями. Краем глаза Кира уже успела просмотреть почту и обнаружила там новое задание от корпоративного руководства. Чтобы не терять времени, она заперлась в кабинете, отключила телефон, вырубила доступ в сеть и приказала чёрной мамбе никого к ней не подпускать в течение часа.

Через час она выдала Мирре подробную схему обработки всех поступающих запросов и переключила на неё свой календарь и рабочий телефон. Временная секретарша что-то проворчала себе под нос, но ослушаться не посмела. А когда разобралась в предложенной схеме, то пришла в полный восторг и даже попросила у Киры разрешения использовать её, когда Витас вернётся. Невольная начальница милостиво дала своё согласие и царственно удалилась в кабинет. Наконец-то можно было заняться новым проектом. Увы, выглянув в окно, Кира сразу поняла, что уделить ему много внимания не получится. Пока она налаживала рабочий процесс, день уже начал клониться к закату. Но глянуть одним глазком всё же стоило.

Кира нетерпеливо загрузила файл с заданием, и у неё натурально отвисла челюсть. Да, предыдущие проекты тоже имели дело с самыми передовыми технологиями, но это… Речь в задании шла о технологии холодного синтеза. Никаких серьёзных научных данных в сопроводительных материалах не содержалось, только общие рассуждения и красочное описание перспектив создания двигателя на этой основе. Кире предлагалось оценить достоверность имевшихся в сети сообщений на данную тему, временны́е рамки создания двигателя на основе холодного синтеза и готовность общества к внедрению этой технологии. Дополнительно следовало выяснить, какие препятствия могут этому помешать.

– Ну ни фига себе! – ведущий аналитик покрутила пальцем у виска. – Совсем у них там крыша поехала. Вроде бы сегодня не первое апреля, да и на шутку задание никак не тянет. Всё серьёзно, написано привычным канцелярским языком, автор письма тот же, что и обычно. Но где это видано, чтобы профессионала загружали работой над футуристическими фантазиями? Может быть, я просто не в курсе последних открытий?

Кира полезла в поисковик и загрузила запрос по холодному синтезу. Материала было много и разного, от околонаучных рассуждений про естественную природу этого процесса до фантазий на тему его использования атлантами и гипербореями. Увы, никаких сенсационных сообщений о научных прорывах в искомой области не было и в помине. Что же заставило руководство серьёзной корпорации озаботиться подобным бредом? Потратив остаток дня на чтение сетевой беллетристики, посвящённой заданной теме, Кира по-прежнему пребывала в полном недоумении. Да, кое-кто из вполне вменяемых учёных утверждал, что создание двигателя на основе холодного синтеза возможно, но ни убедительных расчётов, ни тем более описания технологии найти не удалось. Официальная наука так вообще открыто стебалась над фантазиями альтернативщиков, и Кира на этот раз была согласна с ретроградами.

– Может быть, я просто не там ищу? – подумала Кира. – Нужно поиграться с определениями.

Ещё два дня она игралась словами, задавая очередной поиск, залезла даже в Рунет, мало ли, на что способен талантливый русский народ. Но нет, ничего, что бы давало основание считать внедрение холодного синтеза ближайшей перспективой. Кира откровенно приуныла, задание казалось ей полным бредом, а посоветоваться было не с кем. Витас был недоступен, Папа Карло, не особо скрывая, избегал общения со своей бывшей любимицей, да и требования секретности, обозначенные в задании, однозначно запрещали с кем бы то ни было делиться результатами исследования. В конце концов Кире надоело строить догадки по поводу состояния психического здоровья заказчика идиотского задания, и она приняла решение написать отчёт как есть, на базе исключительно смутных догадок и рассуждений общего порядка.

На следующий день отчёт отправился к заказчику. В нём честно высказывалось мнение о сомнительных перспективах внедрения данной технологии ввиду отсутствия серьёзных разработок, технологических схем и даже расчётов модели процесса. Что касается готовности общества, то тут Кира была более оптимистична. Если такой двигатель всё-таки будет создан, то общество воспримет его как манну небесную, с радостью и надеждой. Ну ещё бы, что может быть лучше, чем экологичный, практически бесшумный двигатель на воде? Да изобретателя просто на руках будут носить, а нефтяных олигархов отправят на завод гайки крутить.

Кира вспомнила, как её удивляли бесшумные и бездымные автомобили в реальности альтернативной Москвы. Может быть, они как раз использовали такие двигатели? Но тут гадать было бессмысленно, а предположить, что заказчики исследования знают о её способности перемещаться в иные реальности, было бы, пожалуй, неразумно. Увы, в нашем мире ничего не предвещало создания подобного чуда техники, способного превратить шумный вонючий город в огромный зелёный парк.

Оставался последний вопрос о барьерах, которые могут встать на пути внедрения технологии холодного синтеза. Сама постановка вопроса о помехах тому, чего не существует, показалась Кире надуманной, но чего не сделаешь, чтобы потрафить начальству, особенно, за его счёт. По сути, кроме сопротивления нынешних владельцев углеводородной отрасли, других препятствий на пути новой технологии Кира не видела. Да и эти самые владельцы скорее всего быстренько сориентируются и перетянут одеяло на себя, в смысле наложат свои загребущие лапки на перспективные разработки. Помимо этого, запасы воды, как ресурс, тоже обретут новую ценность, а следовательно, и новых хозяев. В общем, всем найдётся своя ниша, чтобы нажиться на чужом таланте.

Единственное, что могло бы реально остановить внедрение этой технологии – это только смерть изобретателя с одновременным и полным уничтожением всех материалов. Но в наш век интернета такое вряд ли было возможно. Так что, несмотря на далёкие и неясные перспективы, выводы Киры были полны оптимизма. Она закончила писать отчёт, больше похожий на роман, и нажала на кнопку «отправить». Было бы, конечно, неплохо для начала дать его почитать Витасу, но увы, его умная голова была сейчас недоступна, а показывать материалы ещё кому бы то ни было Кира была не в праве.

– Ладно, и так сойдёт,– успокоила она себя,– в конце концов, это же не серьёзно, просто эссе на заданную тему. Ни тебе расчётов, ни графиков. Не на что опереться для разработки серьёзного концепта.

И всё же Кира осталась собой недовольна, этот отчёт казался ей халтурой, не достойной её способностей. Ей нужно было выплеснуть на кого-то своё раздражение, и лучшего кандидата, чем один знакомый эмпат, тут было не найти.

***

Чёрные птицы вновь бороздили просторы блёклого безоблачного неба. Кира прикрыла ладонью глаза от ветра и с ненавистью уставилась на хоровод жирных чёрных точек.

– Какого чёрта меня сюда занесло? – вслух проворчала она. – Я, что же, уже разучилась управлять своими перемещениями?

Путешественница представила себе следующие несколько часов под пронизывающим ветром в колышущемся море травы и завыла в голос. Вот только отсидки в шлюзе ей и не хватало для полного счастья. Или не шлюзе, а портале. Одна хрень.

– Вам нездоровится? – знакомый голос за спиной заставил Киру вздрогнуть.

Ксантипа на этот раз был облачён в атласную кроваво-красную мантию, на его груди красовался массивный золотой медальон, а голову венчала бархатная шапочка той же отвратительной расцветки, расшитая незнакомыми золотыми символами. Выглядел он величественно и прямо-таки излучал радушие, на лице бывшего пижамного старичка блуждала безмятежная улыбка, а глаза светились радостью встречи. Вот только Кира не купилась на его приветливый вид и показную заботу, она уже знала, что никакой он не старичок, а самый могущественный человек в этом мире. Это ещё если человек, а то и пришелец, спрятавшийся под безобидной внешностью.

Однако разыгрывать из себя героиню сопротивления Кире было совершенно не с руки. Та лёгкость, с которой Ксантипа заставил её оказаться в реальности портала, впечатлила путешественницу аж до дрожи в коленках. Поэтому она только вежливо поздоровалась и заверила Магистра, что со здоровьем у неё всё в порядке. По всем раскладкам дальше следовало ждать приглашения в кабинет для личной аудиенции. И Ксантипа не обманул Кириных ожиданий. Через минуту они уже усаживались в красные кресла около накрытого к чаепитию столика. По всему выходило, что этот разговор планировался Магистром заранее.

– Позвольте Вас поздравить, Кира,– провозгласил Ксантипа, протягивая своей гостье чашку с чаем,– вы прекрасно прошли проверку.

Кира от удивления едва не опрокинула чашку себе на колени. Она принялась лихорадочно припоминать, чего же такого она сделала за последнее время, что можно было бы назвать испытанием, но ничего подходящего в голову не пришло. Работала, как раньше, не лучше, но и не хуже. Может быть, сам факт, что она подчинилась давлению, был воспринят орденом как окончательная капитуляция? Ну это они явно поторопились.

– Я рад, что теперь все сомнения на ваш счёт остались позади,– между тем продолжал вещать Магистр,– и больше препятствий к нашему сотрудничеству нет.

– Ну вот, приехали,– вздохнула про себя Кира,– теперь, похоже, и начнётся настоящая вербовка. И что мне делать? Притвориться шлангом, типа, я не понимаю, о чём речь, согласиться для виду, чтобы отстал, или наоборот, послать весь этот орден лесом? Выбор хуже некуда. Вляпаешься в крупные неприятности при любом раскладе.

– Ваш отчёт произвёл на меня и наших аналитиков очень позитивное впечатление,– проворковал Ксантипа,– профессионально, грамотно и, главное, объективно. А ведь причин для предвзятости у Вас было более, чем достаточно.

Кира попыталась сообразить, о каком отчёте шла речь, но так и смогла разрешить эту загадку. Ведь не может же быть, чтобы Ксантипа имел в виду исследование по холодному синтезу. Это же чистая беллетристика. И причём тут объективность? Почему это она должна была отнестись к этой футуристической теме предвзято? Кстати, а как последний отчёт мог попасть к аналитикам ордена? Он ведь даже не прошёл через руки Витаса, сразу отправился заказчику.

– Вы имеете ввиду последнее исследование? – на всякий случай уточнила Кира.

– Разумеется,– лицо Ксантипы расплылось в одобрительной улыбке. – А разве Вы не догадались, кто на самом деле был заказчиком?

Впервые с начала разговора Кире стало по-настоящему страшно. Оказывается, она сработала на орден, даже не подозревая об этом. А что ещё они вынудили её сделать так, чтобы ей даже в голову не пришло, будто кто-то ею управляет? Вот она – тайная власть во всей красе. Да, в открытой схватке ты можешь проиграть и быть уничтоженным, если враг окажется сильнее. Но ты, по крайней мере, будешь бороться, и кто знает, как может повернуться военное счастье. А вот если враг невидим, если ты даже не подозреваешь, что у тебя есть враг, то шансов на победу у тебя не будет от слова совсем.

– Кира, я понимаю, что Вы выполнили это исследование под давлением,– Ксантипа сочувственно посмотрел на свою гостью. – Тем ценнее для нас ваше добросовестное отношение к работе. И ваш труд не останется без соответствующего вознаграждения. Вы останетесь довольны оплатой, можете не сомневаться. Думаю, на эту сумму Вы легко сможете прикупить, например, небольшую виллу на Средиземноморском побережье, чтобы ваша дочка могла проводить лето на море.

– Что он такое несёт? – мысленно возмутилась Кира. – О чём, вообще, идёт речь?

– Вы же понимаете, что я выполнила этот заказ как часть своих непосредственных обязанностей? – уточнила она. – Вы хотите сказать, что мой отчёт до начальства не дойдёт?

– Они об этом исследовании ничего не знают,– подтвердил её догадку Ксантипа,– зачем им отчёт, которого они не заказывали? – он ехидно улыбнулся и по-отечески похлопал Киру по руке. – Но я хотел бы, чтобы впредь ордену не пришлось заставлять Вас работать хитростью и шантажом. Так ведь будет гораздо комфортней всем. Вы согласны?

Кира по инерции кивнула, но тут же поняла, что её жест запросто можно расценить как согласие на добровольное сотрудничество и решительно выпрямилась.

– Простите, Ксантипа, но мне хотелось бы сохранить нейтралитет,– медленно и отчётливо произнесла отказница.

– Нейтралитет? – Магистр был непритворно удивлён такой постановкой вопроса. – Между орденом и кем?

Кира поняла, что едва не выдала свою осведомлённость о наличии сопротивления и похолодела. Вот только не хватало ещё сдать Витаса для полного счастья. Она опустила глаза, притворяясь смущённой, а в это время принялась лихорадочно подыскивать какой-нибудь безобидный ответ.

– Между орденом и людьми,– наконец выдала она.

– Деточка моя,– рассмеялся Ксантипа,– орден ведь как раз и печётся о благе людей. Всё, что мы делаем, делается для блага цивилизации. Мы не желаем никому зла.

Кира не сдержалась, и горькая усмешка скривила её губы. Ксантипа правильно расценил её реакцию.

– Да, иногда нам приходится прибегать к действиям, которые дилетант может расценить как некорректные,– он принял горделивую позу,– но мы всегда следуем путём наименьшего зла, хотя нашего влияния за глаза хватило бы, чтобы ЗАСТАВИТЬ людей исполнять приказы. Но, как видите, всё происходит на добровольных началах. Надеюсь, Вы не станете исключением, Кира.

На этот раз в голосе Магистра без труда можно было уловить металлические нотки. Это была пока не угроза, но явный её предвестник. Кира подняла взгляд и заметила странную метаморфозу, которая вдруг случилась с глазами Ксантипы. В них словно бы загорелся зелёный ядовитый огонёк. На человеческие глаза это было совсем не похоже, так в темноте светятся глаза хищника. Женщина невольно вздрогнула, рассказ Витаса о внеземном происхождении ордена тут же всплыл в её памяти.

– Я не хочу на Вас давить,– даже интонации голоса Ксантипы внезапно изменились, стали словно бы механическими, так, наверное, должен разговаривать робот,– но Вам следует объективно разобраться в сложившейся ситуации. И я уверен, что Вы придёте к правильному выводу,– Магистр в упор посмотрел на Киру с таким выражением, как смотрит удав на кролика. – Сотрудничество с орденом принесёт Вам такие дивиденды, по сравнению с которыми вилла на море покажется просто мелочью, что бренчит в кармане. Я говорю не о богатстве, если Вы не поняли, я говорю об истинном могуществе, о способности управлять реальностью.

Если вербовщик ожидал, что кандидатка на отправку в райские кущи захлопает в ладоши от восторга, то он явно просчитался. Кира вжалась в кресло с такой силой, словно это была норка, в которой загнанная мышь могла найти спасение от острых когтей хищника. С её стороны это вовсе не была игра, уже нет, ей стало страшно до потери самообладания. Ещё немного давления, и она готова была вскочить и бежать непонятно куда, лишь бы подальше от этого монстра, что смотрел на неё из глаз пижамного старичка. Видимо, Ксантипа почувствовал, что перегнул палку. На его лице появилось брезгливое выражение, он явно ожидал от своей собеседницы большей устойчивости к стрессу.

– Полагаю, Вам потребуется некоторое время для обдумывания моего предложения,– снисходительно заметил Магистр. – Постарайтесь встать на позицию разумности и прагматизма, Кира. Поверьте, Вам есть, что терять, собственно, как и всем людям. А приз за лояльность может оказаться гораздо больше, чем Вы даже в состоянии вообразить.

Кира невольно зажмурилась и, вопреки всякой логике взмолилась, чтобы всё это: и кроваво-красный кабинет, и старик в атласной мантии, и орден с его подлыми трюками оказались просто дурным сном. В следующий момент перепуганная женщина почувствовала, что падает, и какая-то твёрдая поверхность со всей дури саданула бедолагу по пятой точке. Кира ойкнула и открыла глаза. Оказывается, она приземлилась на гладкий каменный пол в каком-то незнакомом помещении. Кругом царил полный мрак, ни огонька, только сквозь шторы справа от путешественницы едва различимо просвечивал большой круглый светильник.

Передвигаться в незнакомом месте наощупь было неразумно, и Кира заставила себя посидеть немного спокойно и дождаться, пока глаза привыкнут к темноте. Пару минут спустя она же смогла разобрать очертания каких-то квадратных не то столиков, не то постаментов, а ещё довольно глубокую дырку буквально в пяти метрах от того места, куда она приземлилась. Кира искренне поблагодарила судьбу за удачную посадку и поднялась. Осторожно огибая едва различимые углы мебели, она протиснулась к окну и отдёрнула штору. Прямо ей в лицо уставилась своими незрячими глазницами бледная полная луна.

– Так вот что это был за светильник,– усмехнулась Кира,– надо же, какая огромная, на полнеба. И куда же меня занесло?

Она развернулась спиной к окну и от удивления едва снова не шлёпнулась на пятую точку. Это был ритуальный зал из её живого сна. Нет, теперь-то Кира уже понимала, что не спит, но думать так было привычней. Она прошла по периметру зала, отдёргивая шторы, и вскоре помещение наполнилось холодным лунным светом. Теперь уже можно было рассмотреть место приземления как следует, и то, что Кира увидела, вызвало у неё немалое удивление. Зал имел вполне жилой вид, прежней разрухи не было и в помине, пол чисто вымыт, на постаментах лежат мягкие подушки, в очаге нет никакого мусора, но и дров, впрочем, тоже.

– Интересно, практикующие дрова с собой приносят, что ли? – полюбопытствовала Кира, направляясь к выходу.

Как и ожидалось, вокруг была непроглядная темень, и только там, где в небе маячила луна, переливалась серебром лунная дорожка. Что ж, торчать на узкой галерее, опоясывающей круглое здание, было совсем неприкольно, хотя никакого пронизывающего ветра тут не было, не то что в Ксантиповом портале.

– Кстати, а как же я сюда попала,– удивилась Кира,– да ещё минуя портал? Что за чудеса? Вот, наверное, Магистр удивился,– она нервно захихикала. – Не ожидал, что мышка умудрится удрать из его мышеловки.

Нарезав с десяток кругов вокруг ритуального зала, Кира осознала, что просто тянет время. Нужно было срочно решать, как быть дальше. Она вернулась обратно к холодному очагу, выбрала себе сиденье так, чтобы сидеть спиной к лунному диску и устроилась со всеми удобствами на подушках. Разложив проблему на отдельные вопросы, как привыкла делать всегда, работая над аналитическими задачами, Кира быстро определила главные приоритеты. Собственно, приоритет был всего один: уберечь Тиночку от опасности стать очередным объектом шантажа. Она была почему-то совершенно уверена, что использовать уже сыгранную карту Папы Карло орден больше не станет, в любой игре нужно повышать ставки.

Шансов на то, что Кире удастся спрятать дочь от орденских шпионов, не было практически никаких. Похоже, они знали о ней всё и следили весьма тщательно. Оставался единственный вариант – использовать возможности сопротивления. Если уж Витасу удавалось двадцать лет пудрить ордену мозги, то спрятать одного маленького ребёнка они как-то сумеют. Путь этот был скользкий и туманный. Ещё неясно, что этим сопротивленцам нужно от Киры. Но какую-то ценность она для них представляет, это точно. Значит, этим можно и нужно воспользоваться. Выставить в качестве цены за сотрудничество безопасность дочери.

– А с чего я решила, что работать на сопротивление будет менее аморально, чем на орден? – задала себе вопрос Кира. – Пока что они отметились только шпионской деятельностью и попыткой убийства. Начало не слишком обнадёживает.

Холодная логика подсказывала, что доверять местным охотникам стоит не больше, чем Ксантипе, но интуиция отчего-то твердила, что она ошибается. Кира действительно готова была довериться Витасу, несмотря на то, что тот откровенно игрался с ней с самого начала их знакомства. Но теперь что-то изменилось. Может быть, это его молчаливое согласие со словами Мирры, когда та уличила своего напарника в необъективности? Или Кира просто клюнула на красивые ухаживания седовласого эстета? Она попыталась отбросить эмоции и трезво взглянуть на своё отношение к Витасу. Нет, он не сделал ничего, чтобы заслужить доверие, вместо него, доверие заслужил его дублёр из иной реальности. Это благодаря Рису Кира перестала смотреть на своего босса как на врага.

Не в первый раз эти два человека сливались в её сознании в единый образ. Можно было сколько угодно твердить себе, что различные варианты воплощения одного сознания просто по определению не могут быть одинаковыми, что они росли в разной среде, да и по возрасту отличались лет на пять как минимум. Но логичные рассуждения помогали слабо, такие разные мужчины отчего-то представлялись Кире одним человеком, при этом личности Витаса и Риса вовсе не сливались, а как бы дополняли друг друга. Доверяя Рису, она уже не могла отказать в доверии его альтер эго из своей родной реальности. Наверное, это было неправильно, иррационально, но Кира ничего не могла с этим поделать.

С этой мыслью она задремала, прикорнув на мягких подушках, и, вполне ожидаемо, проснулась в своей постели. Дочка по своему обыкновению проскользнула в спальню, как только Кира слегка пошевелилась, и забралась под одеяло, прижавшись к мамину тёплому боку. Было в этой традиции что-то удивительно трогательное, а ещё Киру всегда поражало, как Тиночка безошибочно определяет нужное время. Ну не дежурит же она под дверью, прислушиваясь к звукам, доносящимся из спальни. Однако промашек дочка не допускала, и в этом содержалось какое-то доброе волшебство. Кира не пыталась выспросить у Кристинки тайну её необыкновенной прозорливости, дочка была ещё слишком мала, чтобы объяснить свои методы, но для себя мамочка решила, что дело в тонкой сонастройке их с дочерью биополей.

Зарядившись энергией от общения с малышкой, Кира уже было собралась вылезать из кровати и собираться на работу, но в этот момент до неё дошло, что сегодня была суббота, и, следовательно, можно было понежиться в постели сколько захочется. Настроение, и так уже хорошее от вида улыбающейся мордашки на соседней подушке, взлетело к небесам. Наконец закончился ад замещения Витаса в роли руководителя департамента, в понедельник начальник вернётся из командировки и примет опостылевшие бразды правления. А ещё можно будет, уже не таясь, поговорить с ним о сотрудничестве с сопротивлением и потребовать защиты от ордена как минимум для Тиночки. Жизнь явно налаживалась.

На завтрак Светлана приготовила замечательные оладьи со сметаной и вареньем. Кира с дочкой наперегонки уплетали этот кулинарный шедевр, приводя нянюшку в умиление своими довольными физиономиями. Смакуя чёрный кофе, Кира принялась обдумывать семейные планы на выходные. Давненько это будничное занятие не доставляло ей такого удовольствия. Да, мы действительно начинаем ценить то, что имеем, только под угрозой утраты привычных и уже почти не замечаемых ценностей. Как только на горизонте семейного благополучия замаячило грозовое облачко, так каждая минута общения с дочерью из рутины превратилась для Киры в редкостное удовольствие.

Видя, что вечно занятая мамашка собирается отдаться на выходные своим родительским обязанностям, Светлана засобиралась домой. Ей ведь тоже время от времени требовалось побыть наедине с собой, да и дел в заброшенном жилище поднакопилось за неделю немало. Но видать, не судьба. Телефонный звонок грубо вмешался в радужные планы всех присутствующих.

– Привет, Мариша,– бодро поприветствовала подругу Кира,– как дела?

В ответ не раздалось ни звука, словно на том конце уже наступил конец света, и всё живое погибло. Ещё ничего не случилось, а у Киры отчего-то неприятно заныло сердце. Предчувствие беды накрыло её волной липкого страха.

– Он погиб,– наконец едва слышно раздалось в трубке.

Реплика искателя

Вот мы и добрались до последнего фактора, формирующего нашу судьбу, до алгоритма нашей реальности, который носит название кармы. Наверное, только ленивый ещё не отметился рассуждениями о карме. Я тоже не хочу отстать от общей моды. Так что внимайте. В эзотерической литературе общепринятыми являются два тезиса об этом удивительном явлении. Первый определяет карму как закон причинно-следственной связи, а второй – как воздаяние за грехи. Если вы думаете, что я сейчас начну высмеивать и опровергать классику, то напрасно. Оба этих тезиса по-своему верны.

Действительно, разве в механизме действия кармы не прослеживается явная зависимость следствия от причины? Ещё как прослеживается. Вот, к примеру, встали вы на правую ногу, а левую подняли, согнув в колене. Сможете ли вы из такого положения поднять правую ногу? Не сможете, как ни старайтесь, если у вас, конечно, нет дополнительных средств в виде точек опоры, позволяющих опереться на руки. Очевидно же, что причиной ограничения ваших нынешних действий, являются ваши же предыдущие действия. Так что закон причинно-следственной связи прослеживается в явной форме.

Воздаяние за грехи в свете вышесказанного можно рассматривать просто как частный случай закона о причине и следствии, только в его энергетическом аспекте. Предположим, стырили вы в детстве конфетку у своей младшей сестрёнки. Казалось бы, действие безобидное и даже оправданное с точки зрения заботы о её здоровье. Однако при этом вы внесли дисбаланс в энергетическую структуру реальности, перераспределив часть энергии сестры, овеществлённой в виде конфетки, в свою пользу. Угадайте, что дальше произойдёт? Реальность этот баланс выровняет, притом не обязательно путём зеркального события. Иначе говоря, сестричка, вместо конфетки, может найти где-нибудь в парке десять рублей. Ну а вы, предположим, споткнётесь и разобьёте коленку. Это как вариант.

Вроде бы всё просто, и всё же я возьму на себя смелость утверждать, что карма не является законом причины и следствия, хотя и использует этот алгоритм в своём функционале. Давайте зададим себе вопрос: а для чего она вообще нужна? Неужели у высших сил, управляющих нашими жизнями, настолько зашкаливает чувство справедливости, что они прямо кушать не могут, дай только наказать злодеев и облагодетельствовать потерпевших? Смешно, правда? Нет, я вовсе не утверждаю, что эти высшие силы – просто бездушные твари, и им пофиг наши маленькие бедки. Но говорить о справедливости в человеческом понимании, скажем, применительно к Демиургу, наивно до идиотизма.

Первое, что сразу бросается в глаза – это отсутствие управляющей воли при осуществления кармического воздействия, по крайней мере для подавляющего большинства случаев. Это просто один из алгоритмов той программы, которая управляет нашей жизнью. Карма действует с математической точностью и бесстрастностью, так что сетовать на несправедливое наказание бессмысленно. Но что в действительности делает этот алгоритм? Наказывает? Балансирует энергию между игроками? Возможно, но причём тогда тот трюк с поднятой ногой? Чего тут балансировать? Дело в том, что карма лишь использует различные механизмы, которые выглядят, как игры с энергией, а на самом деле является алгоритмом ограничения.

И что же этот механизм ограничивает? Нет, не нас, если вы так подумали. Он ограничивает количество альтернативных реальностей, порождаемых нашим сознанием в фазе неосознанного функционирования. Задайте себе вопрос: что является средой для нашей персональной Игры в Реальность, где находятся все те алгоритмы, которые управляют нашей жизнью? Ответ может многим не понравиться. Средой для божественной программы является то самое высшее сознание, что управляет нашей Игрой, сознание Демиурга.

Управляющее сознание, каким бы невообразимо мощным оно ни было, всё же имеет свои пределы. У него существуют некоторые ограничения по, скажем так, оперативной памяти. Если бы альтернативные реальности множились бесконтрольно, словно кролики, эта оперативная память очень быстро бы заполнилась. Но этого не происходит, потому что мудрый Создатель нашей Игры придумал, как ограничить их размножение. Как уже говорилось ранее, одним из таких ограничений является стремление реальностей к слиянию, а другим – карма.

Механизм кармы просто и прямолинеен. В процессе своего функционирования наши сознания создают кармические отпечатки. Каждый такой отпечаток уменьшает количество степеней свободы нашего сознания на единицу. Чем больше отпечатков, тем меньше вариантов разрешённой картинки реальности. Таким образом, наше сознание как бы само себя ограничивает. Отсюда следует, что старые сознания, плодящие кармические отпечатки в тысячах своих воплощений, гораздо больше обусловлены, чем сознания молодые. Это, разумеется, верно только для игроков, воплощающих реальность в режиме автомата. Что, впрочем, справедливо для абсолютного большинства.

Что же для нас означают кармические ограничения? Что это за бесцеремонное нарушение закона свободы воли? Не нужно возмущаться, нашу свободу воли никто не ограничивает, мы вправе реагировать на картинку реальности любым доступным нам способом: злиться, радоваться, проклинать, благодарить и так далее. Ну вы поняли. А можем и не реагировать вовсе. А вот отклик на нашу реакцию уже кармически обусловлен. Каждая такая реакция создаёт тот самый кармический отпечаток, который и уменьшает количество возможных вариантов картинки реальности.

Следует отметить, что кармические отпечатки создаются только в том случае, если наша реакция включает в себя одновременно мысль и эмоцию. Мыслить абстрактно, не подкрепляя свои умозаключения эмоциональной окраской, вполне безопасно с точки зрения кармы. Увы, большинство из нас за все свои воплощения наплодили столько кармических отпечатков, что совсем перестали создавать альтернативные реальности, потому что карма сводит все потенциально возможные варианты к одному единственному.

Означает ли это, что нас теперь будут вечно гнобить в соответствии с законом кармы? Вовсе нет. Речь вовсе не идёт о наказании или воздаянии, а лишь об ограничении. Дело в том, что кармические отпечатки создают ЛЮБЫЕ мысли и эмоции, в том числе и возвышенные. В случае, если ваша жизнь наполнена светлыми мыслями и самыми положительными эмоциями, карма всё равно будет действовать, но только на этот раз она исключит все условно негативные сценарии сотворяемой вами реальности. И будет вам счастье.

Да, мы склонны списывать свои неудачи на злую судьбу, а удачи, наоборот, объяснять собственным талантам и трудолюбием. Но в обоих случаях действует один и тот же алгоритм – кармическое ограничение свободы проявлять множественную реальность. Никто нас не наказывает и не вознаграждает. Просто из всех возможных вариантов реальности реализуется тот, который соответствует балансу всех созданных кармических отпечатков. Наша нынешняя жизнь – это просто логическое продолжение прошлых событий.

Так вот в чём состоит секрет благополучия, нужно всего-то поддерживать позитивный настрой, и жизнь наладится. В целом, это верно, только нужно помнить, что мы плодили кармические отпечатки много жизней, и не все они сработали сразу, некоторые мы унаследовали с прошлых воплощений. Поэтому не следует искать прямой зависимости между нашим сегодняшним хорошим настроением и реализуемыми событиями. Возможно, происходящая с нами хрень – это просто привет из прошлого. Зато, пребывая в позитиве, вы как бы создаёте задел на будущее. А это дорогого стоит, не правда ли?

Глава 9

Что же такого мы должны совершить, чтобы судьба с упорством носорога загоняла нас в смертельную ловушку? Дважды избежать смерти буквально чудом только для того, чтобы всё-таки погибнуть. Прямо-таки изощрённое издевательство над безобидным стариком. Кира почувствовала, что у неё подгибаются ноги и опустилась на край кровати. Она сразу уловила, что подруга использовала слово «погиб» вместо «умер», и в её голове тут же сложилась кошмарная картинка убийства беспомощного больного человека. Эдакая калька с голливудских киношек, в которой медсестричка со злобным оскалом вкалывает какую-то мерзкую зелёную жидкость в капельницу и хладнокровно наблюдает, как умирающий бьётся в агонии.

– Это случилось всего час назад,– пробормотала в трубку Мариша.

– Ты в больнице? – Кире пришлось откашляться, чтобы её голос звучал внятно, в горле словно бы застрял шершавый комок.

– Кира, его же выписали ещё на прошлой неделе,– неясно, чего в тоне подруги было больше: удивления или возмущения. – Ты за всё время так его и не навестила?

Было бессмысленно объяснять, что Папа Карло начал избегать общения со своей любимицей всеми возможными путями. Кира могла только догадываться о причинах этой перемены и уж точно не смогла бы внятно объяснить случившееся Марише.

– Значит, ты у него дома? – она решила отложить все объяснения до личной встречи.

– Его дома больше нет, Кирюша,– подруга всхлипнула и уже не сдерживаясь заплакала,– квартира выгорела дотла.

У Киры потемнело в глазах. Ответка Магистра оказалась быстрой и бескомпромиссной. Сжечь человека живьём только для того, чтобы привести к послушанию строптивицу – это было уже за гранью вменяемости.

– Ну что, мышка, улизнула из мышеловки, говоришь? – горько попеняла себе она. – А за это ни в чём ни повинного старика обрекли на мучительную смерть. Будешь дальше капризничать или пойдёшь сдаваться? Кто станет следующей жертвой?

– Мариш, я сейчас к тебе приеду,– промямлила Кира,– ты дождись меня, не уходи.

Договорившись о встрече и наказав испуганной Светлане не выходить из дома, Кира отправилась к подруге. Это был очень тяжёлый день. В квартиру их не пустили, что-то искать там было бессмысленно. Однако подругам пришлось опознавать тело Папы Карло, хотя телом этот кусок обугленной плоти назвать было сложно. И всё-таки сомнений в том, что погиб именно он, не было никаких. Тело Папы Карло обнаружили около входной двери, видимо, он был в сознании и пытался выбраться, но что-то ему помешало. Возможно, от жара переклинило замок, или старик просто задохнулся от дыма. Говорили о взрыве газа, об испорченной проводке, но ни у кого даже мысли не возникло о поджоге. Кира была, наверное, единственной, кто не поверил официальной версии. Но она решила не делиться с Маришей, иначе пришлось бы рассказать много такого, за что и в дурку можно было угодить.

Вернувшись домой уже под вечер, Кира долго стояла под душем, с остервенением оттирая въевшийся в кожу и волосы запах гари. Она понимала, что нескоро сможет успокоиться, так что ночка ожидалась бессонная. Возможно, это было даже к лучшему, рисковать опять оказаться в портале Ксантипиного кабинета ей совсем не улыбалось. Уложив дочку в постель, Кира уселась за свой рабочий стол и раскрыла ноут. Ей хотелось хоть немного отвлечься, но ситуация требовала серьёзной аналитической проработки, а лучше всего Кире думалось, когда она чертила схематическую структуру задачи.

Скоро она почувствовала, что замёрзла и поднялась, чтобы закрыть окно и накинуть тёплую кофту. В темноте её нога наткнулась на что-то острое. Кира нагнулась и подняла с пола небольшую коробочку, обёрнутую грубой вощёной бумагой. На коробочке было наляпано две сургучные печати и квитанция с её адресом. Посмотрев на квитанцию, Кира едва не выронила свою находку. Адрес был написан рукой Папы Карло. Это была посылка с того света, та самая, которую он послал перед операцией и про которую увлечённая прочими делами Кира благополучно забыла. Видимо, посылку принесли, когда её не было дома, и Светлана положила коробочку на Кирин рабочий стол, откуда та случайно свалилась на пол, да так и пролежала там до сегодняшнего дня.

В коробочке оказалась обыкновенная флешка и больше ничего, даже записки не было. Когда Кира всовывала разъём флешки в ноут, руки у неё заметно дрожали. Она хорошо помнила предупреждение Папы Карло о том, что посылку нужно уничтожить, но после всего случившегося это было неприемлемо. Кира должна была узнать, чем в последние годы жил близкий ей человек. На флешке оказалось несколько пронумерованных файлов. Она открыла первый и едва не свалилась со стула. Это было монография, посвящённая теории холодного синтеза. Время для Киры перестало существовать, за окном уже начало светать, а она всё пялилась в экран, не испытывая ни малейшей усталости.

Здесь было всё, чего ей так не хватало для полноценного исследования по последнему проекту. Стройная теория, грамотные расчёты и вменяемые доказательства. А вишенкой на торте оказались схемы и описания двигателя на основе холодного синтеза. Поначалу Кира хотела ограничиться только теорией, для конструкторских материалов ей явно не хватало знаний. Но оказалось, что конструкция двигателя была настолько простой и понятной, что логика схем была доступна даже дилетанту. Собрать такой двигатель смог бы даже школьник в гараже, и работал бы он не хуже заводского. А топливом для двигателя служила самая обыкновенная вода.

От грандиозности перспектив внедрения этой технологии у Киры перехватило дыхание. Тут одними бесшумными автомобилями явно не обойдётся. Люди перестанут быть зависимыми от углеводородных монополий и с практически даровой энергией обретут свободу жить по своему усмотрению. Кира поймала себя на том, что глупо улыбается. Она поднялась и подошла к окну. В тёмном стекле отразилась женская фигура, закутанная в старую кофту с всклокоченными волосами и сияющими счастливыми глазами. Где-то далеко, за едва различимыми в предрассветных сумерках домами к небу протянулся тонкий столб чёрного дыма. Было похоже, что там что-то горело.

Зрелище далёкого пожара живо напомнило Кире о событиях прошедшего дня и про трагическую судьбу автора тех материалов, что привели её в такой восторг. Она отпрянула от окна и без сил опустилась прямо на пол. Только в этот миг до неё дошло, что она написала в своём последнем отчёте. Нет, Папу Карло убили не для того, чтобы её запугать, это Кира собственными руками подписала ему смертный приговор, утверждая, что только гибель изобретателя с одновременным исчезновением всех материалов способна остановить распространение технологии холодного синтеза. Орден и не собирался осчастливить человечество дармовой энергией, напротив, ему нужно было во что бы то ни стало избежать огласки столь прорывного изобретения.

Так вот что означали так удивившие её похвалы Ксантипы за добросовестность и объективность. Он подумал, что Кира знала про изобретательскую деятельность своего бывшего начальника и не пожалела его ради поддержания своей репутации. Видимо, этот упырь судил исключительно по себе. Она с ненавистью посмотрела на мерцающий экран ноута. Даже самая мармеладная технология не стоила того, чтобы из-за неё сгореть заживо. Первым порывом Киры было выдрать с корнем эту поганую флешку и раздавить её каблуком так, чтобы с хрустом, как таракана. Она уже протянула руку к разъёму, но тут ей в голову пришла новая мысль. Эта маленькая, смертоносная штуковина могла стать ключом к её безопасности, неубиваемым аргументом в торговле с орденом.

Ксантипа, судя по всему, уверовал, что Кира не обладает секретной информацией. Действительно, только при полном неведении можно было составить такой отчёт, похожий, скорее, на роман. И пока она не найдёт способ надёжно спрятать флешку, ему об этом знать и не следует. Первым делом нужно было сделать несколько копий для надёжности, и Кира принялась за дело. Через час она подготовила и упаковала по конвертам пять экземпляров своей «охранной грамоты» с соответствующими записками. Долго думать о местах хранения заветных флешек не приходилось. Только солидные нотариальные конторы. Подставлять кого-то из знакомых под удар было немыслимо.

Исходную флешку Кира решила оставить себе, во-первых, как подтверждение серьёзности своей угрозы, но главное, как прощальный подарок от близкого человека. Она бережно упаковала её в пластиковый пакетик и спрятала в вазе с ракушками, собранными самолично в нескольких путешествиях к морю. Было около пяти утра, спать не хотелось, но усталость всё же брала своё. Кира поднялась, с намерением улечься в постель и покемарить хоть пару часиков, но вдруг услышала мелодичный звон пришедшего сообщения.

– Ты тоже не спишь? – писала Мариша. – Я сегодня даже не ложилась. Как закрою глаза, сразу вижу то чёрное тело.

Мариша изливала душу, а Кира, бледная до синевы, с ужасом смотрела на значок сетевого соединения на ноуте. Оказывается, всё это время она была в сети, а значит, её компьютер был доступен даже для не очень грамотных хакеров. Что уж говорить об орденских специалистах. Она сама подставила себя под удар, ведь даже записки, завещающие вскрыть и опубликовать материалы в случае её смерти, Кира печатала на ноуте. От осознания непоправимой ошибки, она словно впала в ступор. Ясно было только одно – ждать утра было никак нельзя. План с нотариусами тоже летел коту под хвост, так как конторы откроются только в понедельник, а до этого времени она могла и не дожить.

Кира быстро оделась, взяла приготовленные конверты и выскользнула из дома. Единственное место, где в такую рань можно было спрятать нечто ценное – это вокзал с камерами хранения. На улице было пустынно, но это ещё ничего не значило, за ней всё равно могли следить. Кира не решилась ехать на своей машине, лучше было поймать попутку, так надёжнее. Усталый бомбила откровенно обрадовался весомому заработку, услышав про вокзал на другом конце Москвы, и невзрачный покоцанный хёндай рванул с места, как гоночный болид.

Всю дорогу Кира внимательно следила за попутными автомобилями, пытаясь определить, есть ли слежка, но ничего подозрительного не обнаружила. На всякий случай она ещё попетляла по полупустому вокзалу и посидела в местной кафешке. И опять, никаких подозрительных личностей. Наконец заговорщица решилась и, выбрав самую неприметную ячейку в углу, спрятала туда свои драгоценные конверты. После этого она пошла на почту и послала Витасу открытку с координатами заветного клада. Конечно, Кирины догадки о его принадлежности к сопротивлению могли оказаться просто фантазиями, но ей больше не к кому было обратиться. Любой другой человек мгновенно превратился бы в мишень для орденских боевиков.

Усталая, но довольная конспираторша вернулась домой только к восьми и сразу залезла под горячий душ. Её всё ещё немного потряхивало от пережитых волнений, однако настроение явно улучшилось. Кристинка со Светланой уже ожидали её на кухне, чтобы вместе позавтракать. Кира присоединилась к ним и первым делом залила в себя большую чашку крепкого чёрного кофе.

– Кира, ну какой пример ты подаёшь дочери? – посетовала Светлана. – Кто же пьёт кофе на голодный желудок?

– Не ворчи, Свет,– Кира устало откинулась на спинку стула, на неё вдруг навалилась усталость бессонной ночи и утренних метаний, и кофе, похоже, совершенно не помог взбодриться. – Мне сегодня ночью пришлось поработать, я просто засыпаю на ходу.

– Ну так ложись и поспи,– резонно возразила нянюшка,– зачем же травить свой организм кофеином.

Кира недолго сопротивлялась, осуждающий взгляд Тиночки, которая рассчитывала на мамино общество в воскресенье, конечно, немного задержал отход в царство морфея, однако с природой не поспоришь. Организм настойчиво требовал отдыха. В результате, Кира пообещала дочери, что весь вечер они проведут вместе, и, выпив Егорову настойку, завалилась спать. Увы, полностью компенсировать недосып ей так и не удалось. Менее, чем через два часа какие-то громкие звуки и ощутимое потряхивание вырвали её из забытья. После снотворного мозг никак не хотел включаться в работу, и сквозь уплывающую дрёму Кире померещилось, что началось землетрясение. Чувство опасности впрыснуло адреналин в её кровь и наконец выбросило её в реальность, которая, увы, оказалась гораздо хуже любого землетрясения.

– Они её увезли,– Светлана билась в истерике и трясла соню, как грушу,– они забрали нашу девочку.

Наверное, даже ледяной душ произвёл бы на Киру меньшее пробуждающее воздействие, она подскочила на кровати, схватила непутёвую няню за плечи и встряхнула её так, что это было сравнимо уже не с землетрясением, а с маслобойкой. И всё-таки ещё с минуту Светлана не могла говорить, захлёбываясь от рыданий. А история оказалась простой и вполне предсказуемой. Ничего не подозревающая нянюшка увела ребёнка гулять в парк, чтобы дать маме как следует выспаться. Там она заболталась со своей коллегой и на пару минут упустила девочку из виду. Когда Светлана вернулась к своим обязанностям, то Тиночки и след простыл. Она, разумеется, бросилась на поиски и успела увидеть, как какой-то человек укладывает бесчувственного ребёнка на заднее сиденье автомобиля. Пока няня добежала до похитителя, тот успел сесть за руль и смыться с места преступления.

Кира сидела на постели в полном ступоре. То, чего она инстинктивно опасалась, всё-таки случилось. Нет, она не винила Светлану, это полностью была её вина. Дочери ни в коем случае нельзя было покидать сейчас квартиру, по крайней мере, до тех пор, пока Кира не договорится с сопротивленцами о её защите. Но, спрятав компромат, она расслабилась и забыла предупредить Светлану об опасности. Можно, конечно, во всём винить бессонную ночь, которая привела к отупению и потере бдительности. Только что толку? Самое страшное уже случилось, орден сделал свой ход, и противопоставить этому ходу было совершенно нечего. Кира отлично понимала, что за жизнь Тиночки отдаст не только все секретные материалы, но и саму свою жизнь. Даже раздумывать не станет.

– Вот, это торчало в двери,– Светлана бросила на колени пребывающей в трансе мамочки небольшой квадратик картона, что-то вроде визитной карточки. – Кира, ты понимаешь, что происходит?

Кира жалобно взглянула в глаза няне и подняла карточку. Там был напечатан адрес какого-то дома в Подмосковье, а внизу от руки было приписано «ты, знаешь, что нам нужно». Всё, ультиматум был заявлен официально и бескомпромиссно, никаких сомнений или недопонимания больше не осталось. Хотя Кира и так не сомневалась, кто и зачем устроил похищение её дочери, но кто ж может запретить надеяться на чудо. Она молча встала и принялась одеваться, стараясь выбросить из головы панические мысли о том, что её ждёт по адресу на карточке. Главное было не растерять решимости и не отступить. От этого зависела жизнь Кристинки.

– Во что ты вляпалась, милая? – Светлана ухватила Киру за рукав, но та молча вырвалась и спокойно продолжила своё занятие. – Ты же не собираешься туда ехать? – на этот раз в голосе няни прорезались истеричные нотки. – Если эти люди способны похитить ребёнка, то…,– она не договорила, предоставляя строптивой мамочке самой додумать остальное.

На Киру слова Светланы произвели впечатления не больше, чем шум ветра за окном, она закончила одеваться, выудила из вазы пакетик с флешкой и бросила его в сумку.

– Притормози, подруга,– Светлана встала в дверях спальни, загораживая выход. – Одна ты ничего не сделаешь. Вас обеих просто убьют.

– Мне не к кому обратиться за помощью,– промямлила Кира,– в полицию идти бесполезно, поверь мне.

– Верю,– Светлана согласно кивнула,– но ты кое о ком забыла. У Тиночки, между прочим, есть отец.

– Который от неё отказался,– фыркнула Кира,– тоже мне помощник. К тому же Семён – один из них. Даже если сам он в этом не участвовал, то против своих хозяев не пойдёт.

– Ты действительно веришь в то, что человек, которого ты так любила, способен убить свою дочь? – в голосе Светланы послышались обвинительные нотки. – Я не знаю, почему Семён так с тобой поступил, но мне отчего-то кажется, что он сделал это для тебя, чтобы тебя защитить.

Кира уже собралась ответить что-нибудь презрительное в адрес сбежавшего мужа, но тут ей на память пришёл их последний разговор. А ведь Семён именно это и сказал, что он хотел её защитить. Тогда она пропустила его слова мимо ушей, зато теперь поняла, от какой именно напасти старался её уберечь бывший муж. Всё началось с так называемых живых снов, которые вовсе не были снами. Похоже, для Семёна происходившие с Кирой метаморфозы вовсе не были загадкой. Судя по словам Витаса, своих адептов орден учил основательно, не то что в общеобразовательных школах. Семён всё понял и принял решение оградить жену и дочь от ордена.

Возможно, им там вменяют в обязанность докладывать об обнаруженных людях с необычными способностями. А Семёну вовсе не хотелось, чтобы мать его ребёнка оказалась втянутой в деятельность тайной организации. Вот он и постарался создать между собой и Кирой как бы вакуум, чтобы их ничего не связывало. В общем-то, логично, только меры предосторожности не сработали. А вот поступок Семёна, который раньше казался Кире непростительным, явно говорил, что тот готов защитить своих близких даже вопреки своей преданности ордену. Однако оставалась одна существенная проблема.

– Я не знаю, где искать Семёна,– Кира потерянно опустила голову. – Он ведь специально прячется.

Некоторое время Светлана молчала, что-то обдумывая, а потом решительно шагнула к Кире.

– Думаю, я смогу тебе помочь,– безапелляционно заявила она. – У меня есть, вернее, был знакомый, который года три назад занимался поиском людей. Про его сыскное агентство тогда ходили просто невероятные слухи.

– У меня нет времени,– попыталась возразить Кира,– они не станут ждать.

– А много времени и не потребуется,– Светлана достала смартфон и набрала номер.

Разговор был довольно коротким, сыщик сразу же согласился помочь, и две женщины, обнявшись как сёстры, покинули Кирину квартиру.

***

Маленький тихий дворик в Замоскворечье, ничем не примечательная пятиэтажка, тёмный подъезд, обшарпанная лестница и обитая дерматином дверь. Как-то этот антураж совсем не вязался с обиталищем великого сыщика. Однако Светлана уверенно вскарабкалась на третий этаж и остановилась перед закрытой дверью. Её рука уже потянулась к звонку, да так и застыла на полпути. Она явно нервничала. Даже не так, Светлану буквально трясло от возбуждения. Кира с удивлением оглядела свою обычно флегматичную няню и покачала головой.

– Это не просто твой знакомый,– проницательно заметила она.

– Да, мы два года жили вместе,– Светлана не стала отпираться,– а потом у мужа случился инфаркт, и я ушла.

– А почему не вернулась после смерти мужа? – тихо спросила Кира.

– Антон уже был не один,– было очевидно, что Светлана до сих пор винит себя за ту ошибку. – Он каким-то образом нашёл свою любимую женщину, которую считал погибшей. Я не хотела ему мешать.

– Светочка,– Кира обняла дрожащую женщину за плечи,– спасибо тебе, милая. Я понимаю, как тебе тяжело было сюда вернуться. Если хочешь, посиди в машине, я сама разберусь с твоим сыщиком.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился молодой долговязый парень с длинными светлыми волосами, перетянутыми резинкой в «конский хвост». На вид парню было около тридцати, то есть он был лет на пять моложе Светланы. Это обстоятельство немало смутило Киру, которая ожидала увидеть кого-то более солидного. Но парень не дал своим гостьям много времени на рефлексию.

– Светик! – обрадованно заверещал сыщик. – Я так рад тебя видеть. Заходите, дамы, чувствуйте себя как дома. – он отступил в глубь квартиры, пропуская посетительниц.

Светлана на ватных ногах прошла внутрь, Кира последовала за ней. Квартира была самая обычная, ничего в ней не было примечательного, стандартная планировка, стандартная мебель, но Кире отчего-то стало не по себе. Похожее чувство один раз возникло у неё в кабинете Ксантипы, воздух здесь словно бы сгустился и сделался похожим на туман. Кире даже показалось, что она видит, как перетекают от движения людей туманные нити, заполнившие всё пространство прихожей.

– Светик, представь меня пожалуйста своей подруге,– голос сыщика тоже как будто доносился издалека, сквозь слой ваты.

У Киры возникло такое чувство, будто она запросто может плавать в этом густом тумане. Стоит только взмахнуть руками, и её тело взлетит прямо под потолок. Ощущение было странное, но вовсе не незнакомое. Кира внезапно осознала, что именно это чувство лёгкости своего тела всегда возникало у неё перед перемещением в альтернативную реальность.

– Вы только не закрывайте глаза,– сыщик оказывается уже не стоял в стороне, он держал Киру за плечи и внимательно вглядывался в её лицо. – Лиса, нам тут потребуется твоя помощь – крикнул он в сторону кухни.

Словно сквозь сон, Кира увидела молодую золотоволосую женщину, появившуюся на зов в дверях прихожей. В туманном облаке её волосы струились подобно потоку расплавленного золота, а в стальных глазах мерцали золотистые искорки. Женщина только бросила вопросительный взгляд на Киру и понимающе кивнула.

– Вы не волнуйтесь,– она легко прикоснулась к Кириным волосам,– всё будет хорошо. Пойдёмте на кухню, я приготовлю Вам чаю.

Кира на ватных ногах послушно проковыляла вслед за златовлаской, она безвольно опустилась на стул и принялась тупо наблюдать за тем, как хозяйка весело порхает у плиты. Как ни странно, никакого волнения и страха она больше не испытывала, напротив, благостное спокойствие наполнило всё её тело. Ей было хорошо, тревоги растаяли словно по волшебству, туман тоже куда-то исчез. Вот так бы и сидеть в этой уютной кухоньке, забыв об остальном мире. Кружка с горячим чаем появилась на столе как бы сама собой, незнакомый аромат каких-то травок приятно щекотал ноздри. Кира благодарно кивнула и сделала глоток. В голове мгновенно прояснилось, словно прохладный ветерок прочистил ей мозги.

– Что это со мной? – она жалобно улыбнулась. – Простите, сама не понимаю, что на меня нашло.

– Ничего страшного, – сыщик ободряюще похлопал Киру по спине,– просто повышенная чувствительность, обострённая волнением. Как я могу Вам помочь? Вы кого-то потеряли?

– Спасибо, что согласились так быстро,– Кира смущённо опустила глаза,– Светлана сказала, что вы можете отыскать кого угодно. Мне нужно найти бывшего мужа.

Сыщик задорно подмигнул своей златовласке, но, посмотрев на угрюмое лицо Светланы, тут же стёр ехидную улыбочку со своего лица.

– Мне потребуются все данные на этого человека, какие у Вас имеются,– деловито заявил он,– плюс точное время и место, когда вы видели его в последний раз.

– А сколько времени займут поиски? – тревога в голосе Киры не укрылась от сыщика.

– Думаю, за полчаса Ищейка справится,– он неуверенно пожал плечами,– заранее сказать сложно.

Кира удивлённо посмотрела на Светлану, она предполагала, что поиск человека уж всяко займёт не меньше нескольких дней. И что это ещё за ищейка? Собака, что ли? Вид у Светланы был жалкий, опущенные плечи, глаза смотрят в пол, губы плотно сжаты. Кира невольно сравнила её с сыщиковой златовлаской и вынуждена была признать, что сравнение явно было не в пользу подруги.

– Неужели между ними всего пять лет разницы? – удивилась она. – Такое ощущение, что Света этой девчонке в матери годится. Рядом с ней даже я кажусь себе старухой, хотя мы вроде бы одного возраста. Как она это делает? Прямо светится, будто лампочка.

Кира передала сыщику по имени Антон всю информацию о Семёне, и тот куда-то ушёл.

– Вам уже лучше,– златовласка не спрашивала, в её голосе звучала уверенность,– простите, это не специально получилось. Тоша просто не ожидал, что к нам придёт продвинутый Игрок, да ещё с такой высокой чувствительностью. Но он уже заблокировал своё поле, так что фон должен быть на обычном для людей уровне.

Кира не особо поняла, о чём говорила жена сыщика, но она действительно чувствовала себя как обычно, ощущение невесомости исчезло, и всё вокруг обрело нормальную чёткость. Однако из слов златовласки можно было сделать вывод, что эти странные ощущения были связаны с Антоном. Выходит, он не просто сыщик. А кто? Тем временем «не просто сыщик» вернулся к столу, и вид у него был довольно обескураженный.

– Кто он такой, этот Ваш Семён? – озадаченно пробормотал он. – Проха запросил целых два часа на поиск. Это при том, что парень живёт в Москве, и Вы, Кира, с ним виделись совсем недавно. Раньше только моему другу удавалась подобная конспирация.

– Он специально прячется,– печально проговорила Кира,– и умеет это делать. Но Вы сможете найти Семёна?

– Не сомневайтесь,– Антон ободряюще улыбнулся,– всё, что пребывает в нашей базовой реальности, для Ищейки доступно. Вот если бы Ваш бывший муж сбежал от Вас в иной мир, тогда могли бы возникнуть сложности и то необязательно.

Антон говорил серьёзно, без малейшего намёка на шутку, а сам внимательно наблюдал за реакцией гостей. Светлана, как и ожидалось, вежливо хихикнула, как бы отдавая должное чувству юмора хозяина дома, а вот в глазах Киры появилось недоумённое выражение, она как-то вся сжалась, словно хотела защититься от нападения.

– Кира, мне потребуются кое-какие дополнительные данные,– мягко проворковал Антон,– давайте пройдём к моему рабочему компу. Лиса, ты пока позаботься о Светике, хорошо?

Кира послушно поднялась и поплелась вслед за Антоном в комнату. Там, на столе действительно располагался ноутбук, однако сыщик даже не взглянул на экран. Вместо этого он указал своей клиентке на кресло и уселся в соседнее.

– Извините за провокацию, Кира,– он ласково улыбнулся,– мне нужно было убедиться, что Вы понимаете, что с Вами происходит. Если упоминание об иных мирах не вызвало у Вас улыбку, значит, Вы уже освоили технику перемещения.

– Откуда Вы знаете? – Кира затравленно вжалась в кресло. Тот факт, что какой-то сыщик на раз вычислил её самую заветную тайну, могло означать только одно – он тоже из ордена.

– Вы не волнуйтесь,– Антон хотел ободряюще погладит женщину по руке, но видя её паническую реакцию, передумал. – Я тоже обладаю кое-какими способностями, например, могу видеть Вашу энергетическую структуру. У Вас значительно ослаблена связь с якорем тела, Кира. Поэтому я и предположил, что Вы способны перемещаться в альтернативные реальности. Я не ошибся? Вы действительно овладели этой способностью?

– Это она мной овладела,– вздохнула Кира, испытывая неимоверное облегчение от того, что орден в данном случае оказался ни при чём.

– Бесконтрольное проявление способностей небезопасно,– покачал головой Антон,– я когда-то и сам попал в такую ситуацию. Последствия были катастрофичны. Вам нужно учиться.

– Где же такому научат? – Кира с опаской посмотрела на своего таинственного собеседника. Её подозрения насчёт его принадлежности к ордену вспыхнули с новой силой. Ксантипа тоже обещал научить её премудростям управления реальностью.

– Я мог бы и сам,– Антон скептически поджал губы,– но учитель из меня так себе. Зато я знаю настоящих учителей, которые преподают в Школе для таких, как Вы, продвинутых Игроков.

– А почему я должна Вам верить? – вскинулась Кира. – Если Вы такой продвинутый, то докажите, сотворите какое-нибудь чудо.

Антон хитро улыбнулся, вытянул руку, и на его ладони расцвёл алым цветком крохотный язычок огня. Язычок начал расти и через несколько секунд дотянулся почти до потолка. Когда ошарашенной Кире уже начало казаться, что пожар неминуем, огонь свернулся в светящийся шарик и превратился в букетик ландышей. Чародей протянул цветы своей гостье и рассмеялся.

– Берите, это самые обыкновенные ландыши, никакого подвоха,– прокомментировал он её недоверчивый взгляд.

Фокус был весьма впечатляющим, но только усугубил Кирины подозрения. Представить себе существование школы для обучения оккультным наукам она ещё худо-бедно могла, но существование двух подобных школ, к тому же принадлежащих противоборствующим силам, это было уже событие с исчезающе малой вероятностью. Значит, всё-таки Антон был из ордена.

– Интересно, мой визит сюда тоже был заранее спланирован Ксантипой, или это просто удачное стечение обстоятельств,– мысленно прикинула Кира. – Если первое, то Светлана должна была участвовать в похищении Тиночки. Нет, не похоже, уж больно натурально няня убивалась. Выходит, Антон не в курсе моих взаимоотношений с орденом. Скорее всего, он вполне искренне хочет помочь, и нужно только потянуть время, пока он не найдёт Семёна. А потом быстро слинять, наобещав десять бочек арестантов,– лицедейка мило улыбнулась и приняла ландыши из рук Антона.

– Давайте я устрою Вам экскурсию в Школу, пока Ищейка трудится,– радушно предложил тот, указывая на свой ноут. Видимо, Ищейкой называлась программа поиска.

Вот такого поворота Кира не предусмотрела. Оказаться сейчас на территории врага было бы совсем некстати, даже если намерения Антона были совершенно невинны и не таили в себе подвоха. Но с другой стороны, отказ от такого заманчивого предложения будет выглядеть как минимум подозрительно. Нужно соглашаться, только непонятно, как можно сгонять в орденскую школу за оставшийся час с хвостиком. Неужели она находится где-то рядом?

– Ну если только ненадолго,– Кира смущённо улыбнулась и поднялась на ноги,– у меня сейчас голова совсем другими делами занята.

Антон кивнул, взял Кирину руку и попросил её закрыть глаза. В следующий момент стало заметно прохладней и темнее. Кира открыла глаза и ахнула. Они стояли в центре небольшого зала, отделанного деревянными панелями под старину. В одном углу располагался камин с двумя креслами, а в другом – кухня и большой деревянный стол. За окнами было темно, и в потоке льющегося сквозь стекло света там медленно порхали снежинки. Кире не нужно было объяснять, что такое перемещение в альтернативную реальность, именно таким образом Ксантипа перетаскивал её в свой кабинет. Правда он использовал искусственный мир портала, а Антон совершил перенос напрямую из её родной реальности.

– Это и есть Школа? – вежливо поинтересовалась Кира. – Больше похоже на загородный дом. А в какой реальности она находится?

– Это искусственный мир,– пояснил Антон,– он называется Убежище. Раньше он действительно служил местом, где такие, как мы с Вами, могли укрыться от Охотников. Но пять лет назад основатель ордена Охотников его распустил. Так что теперь это просто Школа.

В одном единственном предложении сыщик умудрился вывалить на Киру столько противоречивой информации, что она на минуту зависла, как перегруженный комп. Итак, в этом мире, как и в мире Риса существовали охотники, которые тоже охотились на людей с необычными способностями. Но из разговора с Рисом Кира сделала вывод, что охотники просто помогали людям укрыться от ордена. А с какой целью велась охота в этой реальности? Может быть, они охотились на орденских боевиков, к коим Антон ошибочно отнёс Киру? Но с чего он взял, что она является членом ордена? Значит, всё-таки Светлана специально завела её в ловушку? Но зачем так сложно? И как с этим связано похищение дочери? И ещё. Если охотников больше нет, то кто такой Витас? Нет, тут какая-то путаница.

Антон выжидающе смотрел на свою гостью, и Кира решила отложить анализ новых данных до лучших времён. Сейчас лучше всего было разыграть наивное любопытство.

– Что значит искусственный мир? – она изобразила на своём лице искреннее непонимание, хотя ей уже приходилось бывать в таком мире, который служил просто порталом для ограничения доступа посторонних в святая святых ордена.

– Это не базовая Реальность,– Антон с готовностью принял пас,– его создал Творец, вернее, два Творца. Творец – это сознание, обладающее способностью сотворять свою Реальность,– пояснил он. – Хотите прогуляться? Только нужно одеться потеплее, там снаружи настоящая зима.

В его руках тут же появились два длинных пуховых пальто, а рядом с ногами Киры обнаружились тёплые сапожки.

– Мы ненадолго, только осмотреться,– обнадёжил хозяин свою гостью,– не успеем замёрзнуть.

Через минуту Кира уже стояла рядом с Антоном на открытой площадке, нависающей над пропастью. Несмотря на снегопад, было довольно светло, огромная жёлтая луна выглядывала в просвет между туч, освещая окрестности загадочным сиянием. Кругом, куда ни бросишь взгляд, высились снежные пики, в лунном свете их вершины светились, словно голубые свечки. Здесь совершенно отсутствовали ровные поверхности. Острые зубья скал, острые верхушки столетних елей, даже крыша дома на соседней горе имела остроконечную форму. Кира присмотрелась к этому архитектурному сооружению, да так и застыла в ступоре. Этот круглый домик был точной копией другого, расположенного на скале посреди океана.

– Что это? – она указала на загадочный объект.

– Это ритуальный зал,– Антон небрежно махнул рукой,– но не настоящий, просто копия. Хотите туда сходить?

Кира кивнула, и вскоре они уже стояли у большого круглого очага, окружённого девятью постаментами с сиденьями.

– Запомните это место,– предложил Антон. – Я открою для Вас проход в Убежище и предупрежу учителей, что пригласил Вас в Школу. Когда закончите свои дела с бывшим мужем, возвращайтесь сюда. Вам будут рады.

– А как я должна буду расплачиваться за обучение? – в лоб спросила Кира, которой уже порядком надоело разыгрывать из себя святую простоту.

Её вопрос повис в воздухе, у Антона он явно вызвал полное недоумение. Несколько секунд тот переваривал услышанное, а потом весело рассмеялся.

– Кира, Вы решили, что я Вас нанимаю на какую-то работу? – в его голосе звучала откровенная насмешка. – Бог с Вами, в Школе не берут платы. Здесь рады каждому продвинутому Игроку, а уж потенциальный Мастер Игры – это просто подарок. Атан-кей с Тарсом ещё будут бороться за право Вас обучать, вот увидите.

– А Вам лично какая с того польза? – Кира упрямо насупила брови, жизнь давно отучила её верить в бескорыстие.

– Разве Вы ещё не поняли? – Антон улыбнулся весело и открыто. – Я Творец, в том числе один из Творцов этого места. Всё, что мне нужно, я могу сотворить легко и непринуждённо прямо из воздуха. Какая мне с Вас корысть? Просто моя бывшая женщина попросила помочь. Я рад, что у меня появилась возможность отблагодарить её за то время, что она была рядом. Она мне очень помогла тогда, буквально вытащила меня за уши обратно в жизнь. И Вы напрасно подозреваете меня в каких-то коварных замыслах в отношении себя лично. Видите ли, после того, как тут похозяйничал орден Охотников, нашему миру стало очень не хватать развитых сознаний. Каждый продвинутый Игрок теперь всё равно, что подарок судьбы. Вы и есть такой подарочек. Теперь понятно?

Наверное, впервые за последние полгода Кира почувствовала, как тёмная мутная пелена, опутавшая её сознание после ухода Семёна, начала редеть и таять. И дело было даже не в словах Антона, а в этой открытой улыбке, в том ощущении покоя и уверенности, которые исходили от этого долговязого белобрысого парня, нахально назвавшегося Творцом. После столкновения с орденом она подсознательно поделила весь мир на белое и чёрное и принялась распределять все явления по принадлежности к добрым и злым силам. В общем, навешала ярлыков на всё, что ни попадя, а мир-то оказался куда более сложным объектом, чем чёрно-белая картинка. Здесь, оказывается можно было не только бороться за жизнь, но ещё и любить, быть благодарным и делать добро просто так, не ища выгоды. В таком мире хотелось жить.

– Спасибо Вам, Антон,– с чувством произнесла Кира,– я обязательно сюда вернусь, если судьбе будет угодно. Но сейчас мне нужно закончить одно дело.

– Хорошо, давайте возвращаться,– просто ответил сыщик-Творец.

Реплика искателя

Какой же силой должно обладать сознание, чтобы сотворить целый мир? А чем, вообще определяется сила сознания? Какими качествами нам следует обладать, чтобы стать волшебниками? Тут нужно учесть четыре аспекта.

Первый аспект можно сравнить с физической силой или развитой мускулатурой. Речь идёт о частоте цикла проявление-растворение. Чем эта частота выше, тем весомее вклад сознания в совокупную картинку реальности, создаваемую коллективным разумом всех игроков. Проще говоря, здоровый бугай (в переносном смысле) всегда надерёт задницу хилому мальчишке. К настоящему времени человечество наработало уйму практик, позволяющих повысить уровень своих вибраций. Так что для начинающих кандидатов в волшебники главной трудностью является исключительно выбор подходящей техники. Кроме того, существует множество различных ритуалов и артефактов, дающих практикующему возможность немного «подкачать мускулы».

К сожалению, большинство этих методов дают лишь временный эффект, и первая же негативная эмоция запросто сотрёт результат многочасовой медитации. И не просто сотрёт, а отбросит практика назад. Это как с маятником. Если сильно толкнуть маятник в одну сторону, то, откатываясь обратно, он не остановится в первоначальном положении, а отклонится дальше. Вот почему так называемые духовные практики зачастую приводят к прямо противоположному эффекту. Не знаю, как вам, а мне не раз приходилось встречать чванливых и заносчивых адептов духовного образа жизни, изводящих себя изнурительными практиками, но вызывающих у нормальных людей только отвращение и желание отойти подальше.

И как же тогда нам разжиться тонкими вибрациями на постоянной основе? Тут гораздо больше подойдут методы, постепенно меняющие человека как бы изнутри, необратимо преображающие его сущность. Очень неплохо работает, например, такой метод, как вера. Искренняя преданность какому-либо божеству может подчас дать гораздо больше могущества, чем годы издевательств над своей природой. Но у веры есть одна неприятная побочка, она ослабляет волю человека, предлагая ему добровольно переложить ответственность за свою жизнь на всесильного и мудрого бога. А где вы видели безвольных магов и волшебников?

Гораздо лучше и, главное, безопасней работает любовь. Не стоит сразу же кривиться в скептической усмешке. Мы привыкли употреблять это слово для обозначения желания обладать предметом своей страсти. Но это просто некорректное использование термина. Любовь не имеет ничего общего с обладанием или объектом, истинная любовь, во-первых, безусловна, а во-вторых, стремится отдавать, а не брать. Любовь не направлена только на какой-то определённый объект, она, как солнышко, светит всем. Естественная потребностью любящего человека – это делиться всем, что у него есть, делиться собой. Вот такой душевный настрой и даёт силу творить реальность.

Увы, люди, обладающие даром любить, встречаются чрезвычайно редко, можно сказать, это вообще почти сказочные, вымышленные персонажи. А нам, грешным приходится довольствоваться крошками со стола истинных магов, практиковать и стараться не растерять то, что обретено тяжким трудом. И для сохранения наработанного ни в коем случае нельзя позволять себе откатываться назад в результате случайных срывов. Вот тут нам как раз и поможет второй аспект силы сознания, который позволит контролировать все проявления своего ума. Имя ему – осознанность.

Наше мироздание постаралось связать эти два аспекта воедино, в смысле поставило доступ к силе в зависимость от осознанности. Действительно, только подумайте, что может натворить неуправляемое сознание, если ему предоставить неисчерпаемый источник могущества. Слон в посудной лавке покажется нам безобидным шутником по сравнению с таким монстром. Вот поэтому обретение силы напрямую связано со способностью её контролировать. И это, по-моему, просто замечательно.

Однако не следует путать способность к самоконтролю с духовностью и нравственностью. Доступ к силе может получить и отпетый злодей, если научится самоконтролю. Речь ведь не идёт о том, чтобы испытывать только позитивные эмоции и думать исключительно о прекрасном, тут важно лишь умение осознавать свои эмоции и мысли и управлять ими с помощью воли. Кстати, отсутствие эмоций так же не ведёт к обретению силы. Чувства – это один из каналов восприятия, и блокирование этого канала неизбежно приведёт к деградации. Бесчувственность сделает нас однобокими, ведь одного интеллекта недостаточно для разумного подхода к явлениям действительности.

В отличие от частоты вибраций, осознанность не обретается интенсивными тренировками, тут требуется время. Форсировать этот процесс, к сожалению, не удастся, а пренебрежение объективной оценкой своих способностей может запросто закончиться катастрофой. Даже ограниченная алгоритмами игры избыточная сила способна наделать бед. Поэтому не следует упорствовать с энергетической накачкой своего сознания выше уровня, который вы в состоянии контролировать. Всему своё время, осознанность придёт, если у вас есть такое намерение. А пока лучше играться в те игрушки, которые не могут вас покалечить.

Третьим аспектом силы сознания является способность к формированию и удерживанию образов. Нет, нам не нужно учить своё сознание, как проявляться в различных формах. Оно это и без нас отлично умеет делать. Собственно, непрерывное проявление – это и есть способ существования сознания, оно по-другому просто не умеет. Но если мы этот процесс не контролируем, то сознание проявляется как бы в автоматическом режиме. Вспомните, как часто вы отслеживаете свои мысли, когда вроде бы ни о чём специально не думаете. Большинство людей вообще никак их не отслеживают. А ведь мысли при этом никуда не деваются, все, даже бесконтрольные мысли формируют определённую реальность. Слава богу, что они это делают не на физическом, а лишь на ментальном плане. Иначе мы бы просто сошли с ума от постоянно мелькающих образов и звуков.

Вот и мечется наше бедное сознание во все стороны как стая тараканов, стараясь отработать все поступающие сигналы. Но всё равно сделать этого не в состоянии. И приходится ему отфильтровывать большую часть этих сигналов как белый шум. Можно ли назвать такой процесс эффективным? Ответ очевиден. А вот если ум посылает сознанию чёткий и устойчивый сигнал, то сознание отработает его целиком и без ошибок. Даже не особо высокочастотное, зато управляемое умом сознание сможет легко справиться с бестолково мечущимся высокочастотным. Это как бой между тупым и неповоротливым силачом, который запросто тягает стопудовые гири, и щуплым парнишкой с автоматом Калашникова, умеющим хорошо целиться и жать на гашетку. Кто победит?

Осознанное формирование образа реальности – это весьма непростое занятие. Ему можно и нужно учиться. Да, все упражнения на концентрацию внимания будут способствовать прогрессу в данной области. И всё же одной концентрации мало. Ведь формирование образа – это процесс творческий, формальный подход здесь неуместен. К тому же дело это сугубо индивидуальное, и найти себе наставника по творчеству вряд ли удастся. Ведь это ваше личное творчество. Что же тут сможет поделать другой, пусть даже самый талантливый игрок? Подменить вас собой? А разве это вам нужно? Так что формирование образов реальности – это как раз тот этап пути, когда нужно отпустить руку ведущего и сделать шаг в неведомое.

Вот мы и подошли к четвёртому и самому главному аспекту, определяющему силу сознания. Имя этому аспекту – воля. Для того, чтобы осознанно творить свою реальность, необходимо сформировать чёткое и однозначное намерение. Без этого наша жар-птица не взлетит. Возможно, она сможет очень важно прогуливаться по уютному дворику, где много корма, и остальные несушки с восторгом провожают её завистливыми взглядами, но небесные просторы будут для неё недоступны. Только тот, кто искренне и бескомпромиссно желает стать Творцом Реальности, кто готов жертвовать собой ради своей мечты, имеет шанс эту мечту осуществить. Если перспектива обрести силу бога – это лишь блажь, любопытство или способ самоутвердиться, что ж, в нашей Игре полно прочих интересных занятий, не требующих самопожертвования.

Нет, это вовсе не осуждение и не пренебрежение. У каждого из нас свой путь, и не факт, что его целью является создание своей Игры, подобно Создателю. Та мера ответственности, что приходит вместе обретённым могуществом, может оказаться для многих нежелательной, да и надорваться можно запросто. Наверное, есть смысл тормознуться где-то посередине и наслаждаться относительно управляемой реальностью, когда наше сознание просто немного подкручивает события и явления в свою пользу. В этом нет ничего зазорного. Может быть, и не стоит доводить себя до того состояния, в котором мощь сознания можно будет уже сравнить не с автоматом Калашникова, а с термоядерной бомбой.

Слишком уж велики ставки в этой игре, но и выигрыш прямо-таки сказочный. А что будет, если вы проиграете, если сломаетесь в середине пути? И чем придётся заплатить за могущество? Непростые вопросы, правда? Я не ведаю, что ждёт искателя в его поиске, но одно знаю наверняка. Если уж вы отважились пуститься в путь, то стоит пройти по нему до конца, иначе можно утратить смысл существования. Так что прежде, чем сделать первый шаг, очень хорошо подумайте, а есть ли у вас воля к обретению силы бога.

Глава 10

Автомобиль проворно петлял по улочкам Замоскворечья, уворачиваясь от встречных машин и безбашенных байкеров. К счастью, летним воскресным днём ожидать большого наплыва транспорта не приходилось, большинство москвичей предпочитали проводить выходные дни на дачах и не спешили вернуться в душный суетливый город. И всё же Кира была напряжена до предела, адрес, полученный от Антона её сильно озадачил. Оказывается, Семён поселился по соседству, буквально в квартале от своего прежнего места жительства. А это означало, что он не переставал следить за бывшей женой. И кто знает, что он успел разглядеть этим утром, когда Кира проворачивала свою диверсионную операцию. Да и не факт, что папочка-отказник не принимал участия в похищении собственного ребёнка. После их последнего разговора Кира уже не была так уверена в его добром отношении.

Она на автомате рулила обратно к своему дому, но мысли её были далеко, в холодном заснеженном мире под полной луной, где было спокойно и безопасно, где её ждали мудрые и бескорыстные учителя. Нет, Кира вовсе не была наивной дурочкой, жизнь давно преподала ей урок про бесплатный сыр и мышеловку. Но сейчас ей просто необходимо было верить во что-то хорошее, чтобы не утонуть в липком страхе за жизнь Тиночки и за свою жизнь. Она не представляла, как прореагирует Семён на новость о похищении дочери, если это вообще для него новость. Может взбеситься из-за безответственных действий Киры, а может и пожать плечами, мол, ордену виднее, а его вся эта история уже не касается. Что ж, тогда останется только одно – отправиться в руки орденских боевиков в одиночку.

Кира была так погружена в свои невесёлые мысли, что не сразу обратила внимание на странное состояние расположившейся на соседнем сиденье Светланы. Та сидела совершенно неподвижно, уставившись остановившимся взглядом на изящную фигурку Гуань-Инь, выточенную из горного хрусталя. Эту фигурку подарила ей на прощанье жена Антона.

– Светлана, я Вам так благодарна,– с чувством произнесла Алиса, вручая ей статуэтку на прощанье. – Это такое счастье, что Вы оказались рядом с Тошей, когда ему было плохо и незачем жить. Вы спасли его, дорогая моя, вытащили из тоски и отчаяния. Для меня Вы, как Гуань-Инь, богиня милосердия и бескорыстного служения.

Светлана приняла подарок и с тех пор не могла оторвать от него своего взгляда. Однако в её взгляде напрочь отсутствовала благодарность, скорее, в нём сквозило недоумение.

– Он совсем не изменился,– наконец невнятно пробормотала «богиня милосердия». – Кира, как такое возможно? Я теперь ему в матери гожусь. А ведь мы ровесники и с этой его женой тоже.

Кира не стала комментировать, она начала догадываться о происхождении этого рецепта молодости. Если Антон действительно был настолько могущественным колдуном, чтобы создать свой собственный мир, то уж обеспечить молодость и здоровье своим близким – это вообще не вопрос.

– Я его потеряла,– между тем продолжала свой монолог Светлана,– теперь уже навсегда. Знаешь, а ведь я на что-то надеялась, когда привела тебя в этот дом. Мне казалось, что он меня всё ещё любит. Не может не любить. А он, оказывается, просто мне благодарен за поддержку в трудное время. Самое обидное, что и его жена тоже мне благодарна. Как тебе такое? Я, видите ли, бескорыстная спасительница страждущих.

В голосе Светланы было столько яда, что Кира невольно передёрнула плечами, как бы сбрасывая с себя идущий от подруги негатив. Такой она свою добрую нянюшку не видела ни разу.

– Я вовсе не была бескорыстной,– эту фразу рассерженная женщина почти выкрикнула,– я любила Антона и хотела быть его женой, родить от него детей и вместе состариться.

С этими словами Светлана опустила окно и швырнула статуэтку на дорогу. Осколки хрусталя брызнули во все стороны, рассыпаясь радужными бликами в солнечных лучах. Задние машины даже не притормозили, со смачным хрустом размазывая по асфальту символ милосердия. От этого хруста Кире сделалось тошно, словно это давили не хрусталь, а человеческие кости.

– Я не должна была уходить,– горько усмехнулась Светлана,– мой муж не стоил этой жертвы. Если бы я была рядом, Антон не посмел бы…,– она судорожно вздохнула и замолкла.

Кира понимала, о чём сейчас подумала подруга и почему не стала заканчивать свою фразу. Трудно было не заметить, с какой любовью смотрели друг на друга Антон и Алиса, так что Светлане там нечего было ловить. Любимый мужчина всё равно ушёл бы от неё, только это было бы тяжело и мучительно. Но неизбежно. Однако ревнивица, похоже, думала иначе.

– Я ни за что и никогда больше не откажусь от своего счастья,– решительно заявила она. – Если судьба ещё раз позволит мне встретить мужчину, которого я смогу полюбить, я его больше не покину, буду держаться за него, как за спасительную соломинку. Клянусь! – добавила она с таким видом, словно кто-то возражал.

Наверное, если бы Кира не была так поглощена мыслями о предстоящей встрече с Семёном, то заметила бы, какой ненавистью загорелись в этот момент глаза Светланы. Возможно, это уберегло бы её в будущем от ошибки. Но мы все сильны задним умом, а пока варимся в котле своих страстей, быть постоянно осознанными весьма непросто. Поэтому Кира только печально улыбнулась и сосредоточилась на дороге. Через четверть часа, оставив подругу в машине, она уже стояла перед означенной в записке Антона дверью и собиралась с силами, чтобы нажать на кнопку звонка. Внезапно дверь распахнулась, и Семён силой втащил перепуганную женщину в квартиру.

Прежде чем Кира успела как-то отреагировать на нападение, она оказалась в твёрдых, но нежных мужских объятьях, так и не сорвавшийся с её губ панический вопль потонул в страстном поцелуе. Мелькнула запоздалая мысль, что нужно спешить спасать Тиночку, но и она быстро растворилась в нежданном блаженстве близости с любимым мужчиной.

– Как же я по тебе соскучился,– прошептал Семён на ушко своей добровольной пленнице. – Почему ты мне сразу не призналась, Кира? Мы потеряли столько времени.

Очередное обвинение бывшего мужа стремительно спустило расслабившуюся женщину с небес на землю. Со всей очевидностью Семён считал её членом ордена, причём явно не из рядовых. Его даже не удивило, что Кира отыскала его секретный адрес, видимо, в ордене его место жительства было хорошо известно. И как ей теперь быть? Честно признаться, что она пошла против этой всесильной организации? Но согласится ли в таком случае Семён помочь спасти их с дочкой? То, что он постарался оградить жену от общения с орденом, вроде бы говорило в его пользу. Однако скрыть какую-то информацию – это ещё не открытый бунт. А вот вырвать дочь из лап орденских братьев – это уже настоящие военные действия. Нет, лучше пока не открывать все карты. Жизнь Тиночки важнее.

– Разве ты дал мне шанс для откровенного разговора? – с наигранным упрёком произнесла Кира.

– Да, я виноват,– Семён прижался щекой к её щеке. – Прости меня, дурака. Я думал, что ограждаю тебя от орденских притязаний. Я ведь и так уже подставил всех нас, а тут ещё твои новые способности. Мне пришлось бы о тебе доложить, ты же понимаешь.

Кире стало не по себе. Ни о какой подставе она не знала, но спросить означало выдать себя с головой. Поэтому она просто промолчала, делая вид, что согласна с утверждением бывшего мужа. В конце концов это всё было неважно, главное, чтобы он согласился помочь.

– Когда Ксантипа послал меня к тебе с тем дурацким посланием, я подумал, что ты решила отомстить,– Семён говорил мягко, без нажима, но в его голосе откровенно прозвучала боль. – Нет, я и сам понимал, что приговор был справедливым, но представить себе, что ты сама согласилась привести его в исполнение…,– он на секунду замолк, словно поперхнулся. – Было тошно.

– Не было никакого приговора,– вспыхнула Кира.

– Да я уже понял,– Семён смущённо улыбнулся. – Значит, они про нас до сих пор ничего не знают? Зря я уничтожал все следы.

Кира поняла, что дальше балансировать на краю пропасти небезопасно. Рано или поздно она проколется, ляпнет что-нибудь, что сразу откроет её полное невежество в орденских делах. А для пользы дела лучше было держать Семёна в неведении. К тому же пора было переходить к причине её визита.

– Мне нужна твоя помощь,– твёрдо произнесла она. – Они похитили нашу дочь.

– Кто? – Семён резко отстранился, его глаза сверкнули гневом.

– Не знаю, кто конкретно, но точно из ордена,– тихо произнесла Кира, исподтишка наблюдая за его реакцией.

– Не может быть,– реплика сорвалась с губ Семёна прежде, чем он успел осмыслить слова бывшей жены. – Они не стали бы использовать ребёнка,– теперь его голос прозвучал уже не столь уверенно.

– Правда? – Кира насмешливо усмехнулась. – Ты действительно веришь в орденский гуманизм?

Некоторое время Семён молчал. Он стоял с опущенными плечами, глядя в пол. Весь его вид выражал растерянность.

– Что же ты натворила, милая? – он жалобно посмотрел в глаза бывшей жене.

Увы, похоже, без объяснений было не обойтись. Кира уже втянула воздух в лёгкие, чтобы честно во всём признаться, но тут Семён резко выбросил руку вперёд, как бы в попытке её остановить.

– Нет, ничего не говори,– быстро произнёс он,– мне не нужно ничего знать. Я просто боевик, выполняю приказы, а справедливость и нравственность этих приказов определяют совсем другие люди, такие, как ты.

У Киры упало сердце. Орденский боевик, вот, оказывается, с кем она прожила шесть счастливых лет, от кого родила дочь. Просто смертоносное оружие в нечистоплотных лапах верхушки ордена. Он ни за что не пойдёт против своих кураторов, это очевидно. Хорошо ещё, если не сдаст свою бывшую жену на съедение орденским начальникам. Даже на это надежда слабая.

– Значит, ты не поможешь,– упавшим голосом произнесла Кира. – Зря я надеялась.

Её слова повисли в пустоте. Семён молча смотрел ей в глаза, и Кира никак не могла понять, что за выражение сейчас сквозило в его взгляде. Только через минуту до неё дошло, что это было страдание, словно от сильной боли.

– Мою дочь похитили,– в голосе Семёна на этот раз отсутствовали какие-либо интонации, он как будто зачитывал текст с листа,– похитили неизвестные,– последнее слово он произнёс медленно и раздельно, словно убеждал сам себя. – Мой долг отца – спасти ни в чём не повинного ребёнка. Расскажи мне только то, что я должен знать для успешной спасательной миссии.

Кира с облегчением перевела дух и описала Семёну ситуацию в самых нейтральных выражениях без упоминания предшествовавших похищению событий. Пока она рассказывала, тот не скрываясь принялся переодеваться в тёмный комбинезон свободного покроя и рассовывать по карманам оружие. Сразу было видно, что эти действия для Семёна привычны и доведены до автоматизма. Тут же услужливая память напомнила Кире о его регулярных таинственных командировках, когда с ним невозможно было связаться. Теперь стало понятно, куда он отлучался.

– Ты убивал людей? – вопрос сорвался с губ Киры помимо её воли.

– Я решал поставленную задачу наиболее эффективными методами,– как бы между делом проронил Семён, ни на секунду не прерывая своего занятия. – Кира, не нужно задавать вопросы, на которые ты не хочешь услышать ответ.

Да, наверное, если бы она хотела знать, то заставила бы его рассказать про эти странные командировки. Но её всё устраивало. Дома Семён был просто идеальным отцом и мужем, а каким способом он добывал деньги – это было только его дело.

– Интересно, а что бы я сделала, если бы узнала правду? – мысленно спросила себя Кира. – Что-то мне подсказывает, что нашла бы оправдание убийце, только бы не разрушать свой маленький рай. Тогда чем я лучше?

Через пять минут, спасательная команда без дальнейших обсуждений покинула квартиру и бодренько спустилась к машине. Кира привычно села за руль, загрузила адрес с карточки похитителей в навигатор и вырулила на Кутузовский проспект. Она было направилась сначала к своему дому, чтобы высадить Светлану, но Семён спокойным командирским голосом приказал той остаться в машине, мол, она может пригодиться. Няня откровенно струхнула, но спорить не осмелилась, она съёжилась на заднем сиденье и даже в окно старалась не смотреть. А Кире, напротив, очень хотелось говорить без умолку, видимо, на нервной почве. Увы, никто из пассажиров не разделил её болтливого настроя.

Ехать было недалеко, минут сорок с учётом пробок, и всё это время Семён молчал, похоже, продумывал план спасения Тиночки. За двести метров до того места, где нужно было съехать с шоссе на грунтовку, ведущую в загородный посёлок, Кира получила приказ остановиться.

– Дальше ты поедешь одна,– спокойно заявил Семён, полностью игнорируя её испуганный взгляд. – Я пойду пешком через посёлок, а Светлана подождёт здесь, в лесочке.

– Но по навигатору до конечного пункта ещё два километра,– попробовала протестовать Кира,– я могу высадить тебя уже в посёлке.

– Если это орден, то камеры будут установлены на съезде с шоссе и на всех подъездах к дому,– Семён сделал упор на «если», однако тут же смутился, видимо, осознав, что всё ещё подсознательно пытается отрицать причастность своих хозяев к похищению. – Не бойся, Кира, если бы тебя хотели просто убить, то ты была бы уже мертва. Постарайся потянуть время, заморочь им голову. Мне потребуется минут двадцать-тридцать, чтобы незамеченным проникнуть в дом и отыскать Тиночку. Ты справишься.

Кира послушно кивнула, хотя от ужаса оказаться один на один с похитителями её натурально затошнило. Но делать было нечего, орденскому боевику, разумеется, было виднее, как противостоять своим же собратьям по ремеслу. Вскоре она уже медленно ехала между двумя рядами однотипных домиков, вглядываясь в показания навигатора. Торопиться не хотелось от слова совсем. Нет, Кира, конечно, понимала, что до появления Семёна она не дотянет, да и не затем он послал её одну, чтобы вломиться вместе с ней к похитителям. Её роль в предстоящей операции была предельно проста, Кира должна была стать подсадной уткой, чтобы дать охотнику время хорошенько прицелиться. И эта роль ей очень не нравилась.

Небольшой ухоженный коттедж располагался на отшибе, почти в лесу. Вечерело, но в окнах не видно было освещения, да и сам домик выглядел каким-то нежилым. Запущенный сад, заросший лебедой и крапивой, наглухо запертые ставни, даже трава не была примята на подъезде к воротам.

– Как же они привезли сюда Тиночку? – удивилась Кира. – Светлана же говорила про какую-то машину.

Она притормозила у запертых ворот и выключила зажигание. В этот момент раздался громкий скрип, и створки ворот начали раскрываться внутрь, освобождая проезд. Кира с опаской въехала во двор, и ворота за её спиной закрылись, отрезая путь к отступлению. Она заглушила мотор, но на всякий случай оставила ключ в замке зажигания. Мало ли, как придётся отсюда выбираться. Если придётся. По какому-то наитию она достала флешку с информацией по технологии холодного синтеза и сунула её под сиденье. Нет, никакого плана у неё не было, но нужно же что-то обсуждать с похитителями целых полчаса, пока не подоспеет кавалерия.

Дверь в дом отворилась тем же таинственным способом, что и ворота. Кира глубоко вздохнула, задержала дыхание и шагнула в темноту. Она, конечно, не ждала, что перед ней станут расшаркиваться, но всё же не предполагала столкнуться со столь откровенной агрессией. Какая-то тряпка с резким противным запахом закрыла ей рот и нос, а правую руку кто-то беспардонно вывернул в болезненном захвате. Как ни пыталась Кира вырваться и не дышать, но всё же сделала маленький вдох и тут же провалилась в черноту.

– Вот и потянула время,– была её последняя мысль.

***

Сознание вернулось сразу, резкая боль в правой скуле отозвалась в голове ударом медного колокола. Кира было решила повременить с демонстрацией своего возвращения в бренный мир, но в этот момент ещё один удар, теперь уже по левой щеке, буквально заставил её подпрыгнуть.

– Ну наконец-то,– раздался рядом очень знакомый женский голос.

Кира открыла глаза и едва не задохнулась от возмущения. Она полулежала на мягком диване в небольшой стильно обставленной гостиной, на журнальном столике разноцветной горкой красовались все её вещи, бесцеремонно высыпанные из сумочки, сама сумочка валялась под столом. А рядом с диваном верхом на стуле сидела Мирра, одетая во всё чёрное, как будто специально вознамерилась подтвердить своё прозвище «чёрная мамба». Кира приподнялась и тут же почувствовала какое-то неудобство. Оказывается, она была абсолютно голой, вся её одежда лежала рядом, на диване.

– Ну да, пришлось тебя обыскать,– ничуть не смущаясь заявила похитительница в ответ на возмущённый взгляд своей пленницы. – Одевайся, ещё простудишься.

Было действительно довольно холодно, однако Кира даже не сделала попытки прикрыть свою наготу. То чувство облегчения, которое она испытала при виде этой наглой девицы, можно было бы, наверное, сравнить с эйфорией. Похитителем был вовсе не орден, недаром Семён сомневался в её версии. А эти сопротивленцы ей вовсе не враги, она и сама уже отдала им всю информацию, только они ещё об этом не знают, потому что Витас пока не вернулся в Москву. А как вернётся, сразу же получит открытку с координатами камеры хранения, где спрятаны заветные конверты.

– Где моя дочь? – внятно произнесла она, глядя в упор на беспардонно разглядывающую её секретаршу.

– Здесь,– Мирра криво усмехнулась. – С ней всё в порядке, она спит. Ты привезла то, что мне нужно?

Что-то в голосе похитительницы заставило Киру напрячься. Только через пару секунд она осознала, что это было. Неуверенность и даже, пожалуй, стыд. Да, чёрная мамба чуяла за собой вину. Наверное, это было естественно для человека, похитившего маленькую девочку. Вот только что-то подсказывало Кире, что это было ещё не всё, эта бандитка заранее испытывала стыд за то, что только собиралась сделать. Кира припомнила подслушанный недавно разговор двух заговорщиков и сделала однозначный вывод: похищение не было санкционировано Советом сопротивленцев, Мирра действовала сейчас на свой страх и риск. А значит, свидетели ей не нужны.

– Ты же не подумала, что я сунусь сюда с материалами Карла,– Кира пожала плечами и принялась неспешно одеваться. – Флешка находится у меня дома, и я её отдам только в обмен на дочь.

– Ладно, придётся сгонять к тебе домой,– с угрозой произнесла Мирра. – Зря ты со мной играешь в эти игры.

Кира молча пожала плечами, как бы давая понять, что без её подсказки нужной флешки не найти. Сейчас нужно было во что бы то ни стало потянуть время и не провоцировать похитительницу на открытую агрессию.

– Давай мы заберём Тиночку и поедем назад в Москву,– спокойно предложила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Я обещаю, что ты получишь то, что хочешь.

– Ты уже никуда не поедешь,– мрачно бросила чёрная мамба, поднимаясь со стула. – Нужно было сразу от тебя отделаться,– угрожающего вида нож вынырнул из её рукава. – Сядь и даже не пытайся рыпнуться. Может быть, я не так уж хорошо стреляю, но с холодным оружием управляюсь превосходно.

– Это ты пыталась меня убить,– догадалась Кира. – За что?

– Я была просто исполнителем приговора,– Мирра недовольно поморщилась, видимо, в роли палача она всё же чувствовала себя некомфортно. – Ты ещё спрашиваешь «за что», после того, как по твоей рекомендации убили Карла? Что он тебе сделал? Зачем ты его приговорила?

– Я не знала, что он был изобретателем этой технологии,– Кира смущённо опустила глаза. Обвинение мамбы попало в самую болезненную точку, она действительно считала себя виновной в смерти Папы Карло и поэтому начала оправдываться. – Материалы попали ко мне в руки уже после его смерти. А когда я писала отчёт, то мне эта тема показалась не более, чем футуристическими фантазиями.

И тут абсурдность вынесенного ей приговора наконец начала доходить до Кириного сознания. Покушение имело место задолго до смерти Папы Карло. Как же можно приговорить человека за то, чего он ещё не сделал?

– Постой, но ты ведь пыталась меня убить ещё до того, как я написала тот отчёт,– вскинулась она. – Ты не могла тогда об этом знать.

– Думаешь, ты единственная, кто обладает какими-то способностями? – в голосе Мирры сквозило неприкрытое презрение. – Я тоже могу перемещаться в альтернативные реальности, а Витас может видеть будущие события.

– Ты врёшь, будущее не предопределено,– Кира постаралась перевести разговор со своей особы на более общие темы, но не удалось.

– Да, были и другие варианты,– согласилась чёрная мамба,– но вероятность того, что ты погубишь Карла с его технологией, была больше пятидесяти процентов. Совет решил не рисковать. Даже Витас поначалу согласился, что тебя следует ликвидировать. Зря он передумал и наложил вето. Эх, мужики…,– Мирра презрительно сплюнула. – И что он только в тебе нашёл?

Кира явственно видела, что сейчас в этой отчаянной девице говорило вовсе не стремление осчастливить человечество дармовой энергией, а ревность, жгучая бабская ревность, не оставляющая места здравомыслию и сомнениям. Она уже приговорила свою соперницу, и приговор не подлежал обжалованию. Наверное, они с Витасом были напарниками уже довольно долго, и Мирре приходилось постоянно скрывать свои чувства, чтобы им позволили и дальше работать в паре. Так что, возможно, её кумир даже ни о чём не догадывался. Но женщину не так просто обмануть, особенно когда не слишком и стараешься. Очень похоже, что намерение избавиться от соперницы было не последним аргументом в пользу задуманного плана похищения её ребёнка.

– И что же мне делать? – Кира мысленно задавила панику. – Как уговорить эту влюблённую змеюку убрать своё жало? И где, в конце концов, Семён?

– Неужели ты готова оставить ребёнка сиротой? – Кире показалось, что она отыскала убедительный аргумент. – Я тебе не соперница, Мирра. Правда, мне чувства Витаса совсем не интересны, я люблю другого мужчину.

– Плевать мне на все ваши чувства,– Мирра в сердцах взмахнула рукой, в которой был зажат нож, прямо под носом у «не соперницы». – Знаешь, почему он поначалу согласился тебя ликвидировать? Потому что увидел, что из-за тебя погибнет. Вот так. И там не было других вариантов. Совсем.

– Собираешься поспорить с судьбой? – Кира предприняла последнюю попытку хоть как-то вразумить обезумевшую ревнивицу. Нет, она не верила во все эти предсказания, просто тупо тянула время. – Что же он тогда не постарался держаться от меня подальше? Рестораны, задушевные разговоры, даже собирался признаться, что вы с ним из сопротивления.

От понимания, что тайна заговорщиков раскрыта, чёрная мамба едва не поперхнулась своим ядом. Увы, это была тактическая ошибка, ещё один аргумент не в пользу Киры, и та поняла это сразу же по хищным огонькам, что загорелись в глазах взбешённой девицы. Похоже, разговорам пришёл конец. Кира затравленно огляделась в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы защититься от ножа, и в этот момент увидела, как в дверях комнаты появилась фигура Семёна. Видимо, на её лице отразилось такое облегчение, что Мирра мгновенно почуяла подвох, а может быть, просто ощутила движение за спиной. Не оборачиваясь, она метнула нож в сторону входа.

Да, мамба действительно оказалась спецом по холодному оружию. Всё, что успел сделать Семён – это слегка сдвинуться в сторону, так что лезвие воткнулось ему не в грудь, а в плечо, зато по самую рукоятку. Но на этом везение Мирры кончилось, похоже, орденских боевиков тоже неплохо учили. Через мгновение её нож уже был в руках у Семёна, а сам он находился всего в метре от своей противницы. Кира даже не успела моргнуть от удивления, а тело чёрной мамбы уже падало на пол с перерезанным горлом. Ступор, в который впала непривычная к кровавым зрелищам женщина можно было бы, наверное, сравнить с мгновенной заморозкой. Она тупо смотрела, как дёргается в предсмертных конвульсиях Мирра, как растекается лужа алой крови из-под её тела, как оседает на пол Семён, зажимая рану в плече, и не могла двинуться с места, даже зажмуриться у неё не было сил.

– Кира, помоги мне,– долетел до неё тихий голос Семёна,– найди, чем можно перетянуть рану.

Она вроде бы слышала слова своего спасителя, ей даже казалось, что она понимает их смысл, но всё происходило будто во сне, в жутком кошмаре, когда видишь приближающегося к тебе монстра, а двинуться не можешь. Видимо, Семён понял, что ждать помощи от застывшей в трансе женщины сейчас не имеет смысла, и, морщась от боли, поднялся на ноги. Он взял со стола бутылку с водой и плеснул Кире в лицо. Холодный душ оказался очень кстати. Она вздрогнула и очнулась.

– Прости, я сейчас,– засуетилась Кира, уже вылетая из комнаты, подобно комете.

Первым делом она устремилась в ванную, схватила полотенце и побежала обратно. Потом начала уже более тщательно обследовать шкафы и полки в поисках перевязочных средств. Вскоре она вернулась с двумя бинтами и флакончиком йода. Семён сидел на диване, лицо его было довольно бледным, а полотенце, которым он зажимал рану, уже порядком пропиталось кровью. Но на лице орденского боевика светилась довольная улыбка.

– Это не орден,– произнёс он, кивая на мёртвое тело. – Я эту девку не знаю. А ты?

– Это секретарша моего начальника,– едва слышно пролепетала Кира.

– Секретарша?! – Семён весело хохотнул. – Какой же тогда у тебя начальник?

– Ты должен его знать,– Кира неловко отмотала бинт для тампона и с сомнением посмотрела на бутылочку с йодом,– он из ордена. Его зовут Витас.

– Вит? – Семён удивлённо поднял глаза. – Вот уж не думал, что этого сноба пошлют работать у тебя на побегушках. Кира, а ты уверена, что эта стерва действовала в одиночку? Возможно, это операция стражей. Хотя дом я обыскал, больше никого здесь нет.

– Стражи, так вот как называют себя члены сопротивления,– подумала Кира. – Помнится, Витас даже называл это имя.

Помогая раненому снять куртку, Кира постаралась не смотреть на рану и поэтому не заметила, что кровотечение уже почти остановилось, что было совершенно невозможно, учитывая размер ножа и глубину ранения. Семён с жалостью посмотрел на позеленевшую от вида крови женщину и ободряюще погладил её по щеке.

– Я сам справлюсь,– заявил он, отбирая у Киры бинты,– а ты забирай Тиночку и уезжай к Светлане. Малышка в подвале, вход через кухню. Домой не заходи,– добавил он после секундного раздумья. – Если это стражи, то они тебя в покое не оставят. Похоже, дело серьёзное, коли они решились на похищение ребёнка. Ты хотя бы сама понимаешь, что им от тебя нужно?

Кира неловко кивнула и отвела глаза, рассказывать орденскому боевику про материалы по холодному синтезу ей совсем не улыбалось.

– Ладно, это не моё дело,– ухмыльнулся Семён. – Но на твоём месте я бы связался с Ксантипой, он сможет обеспечить тебе охрану. Одного Вита тут явно недостаточно. Какой из него боец? Кстати, а где он сам прохлаждается?

– Он в Штатах,– Кира расслабленно улыбнулась,– у них там тренинг на выживание. Наша компания любит устраивать своим сотрудникам весёлую жизнь.

– Ну всё, беги,– Семён заговорщицки подмигнул. – Я к вам скоро приеду, только подыщу безопасное место. А ты пока из Светкиной квартиры ни ногой.

Кира бросилась в кухню, ей не терпелось увидеть дочь, убедиться, что с ней всё в порядке. Однако на пороге она остановилась и вопросительно посмотрела на плавающий в луже крови труп.

– Я с этим сам разберусь,– отмахнулся Семён. – Кира, постой,– тут же прервал он себя,– мы ведь теперь сможем снова быть вместе? Ты примешь меня обратно?

– Я буду рада,– Кира рассеянно улыбнулась. – Возвращайся к нам.

Дверь в подвал она отыскала без труда. Внизу было не так уж темно, даже не пришлось зажигать верхний свет. Рядом с кроваткой, на которой сладко посапывала Тиночка, горел смешной ночник в виде белого мишки. Кира завернула дочку в одеяло и аккуратно уложила её на заднее сиденье автомобиля. Уже через несколько минут она притормозила у того места, где они оставили Светлану. Разворачиваться на шоссе было долго и неудобно, поэтому Кира вылезла из машины и перебежала на другую сторону, благо ночью движение было не слишком активное. Светлана зачем-то забилась в густой кустарник, так что Кире пришлось сильно постараться, чтобы её отыскать. Наконец они вместе выбрались к дороге и принялись ждать просвета в потоке автомобилей, чтобы вернуться к своей машине.

В первый момент Кире показалось, что она обозналась. Мало ли, сколько чёрных вольво гоняют ночью по трассе, да и лицо Витаса мелькнуло буквально на мгновение. Но нет, это было не совпадение, вольво плавно притормозил и свернул на грунтовку, что вела в посёлок. Между деревьями мигнули красные огоньки, и чёрная тень скрылась за поворотом дороги. На принятие решения Кире потребовалось не больше пары секунд. Она вручила ключи от своей машины Светлане, попросив её приютить на время Тиночку в своей квартире, а сама бросилась бегом обратно в дом Мирры.

Что станет делать Витас, увидав орденского боевика рядом с трупом своей напарницы? Об этом Кира старалась даже не думать. А что станет делать Семён? Скорее всего, ничего, он ведь считает Витаса своим. Зато у стража нет никаких причин щадить убийцу Мирры. И как ей остановить надвигающуюся трагедию? Разве мало одной смерти? Кира почувствовала, как паника постепенно захватывает власть над её телом, как спазм сжимает горло, как сердце стучит о рёбра словно пойманная в силки птичка.

– Нет, так не пойдёт,– строго сказала она самой себе,– от трясущейся истерички пользы никакой не будет. Нужно успокоиться и взять свои нервишки под контроль. И что это за нелепое стечение обстоятельств?! – Кира с досады пнула растущий у дороги лопух. – Тиночку похитили именно те люди, которых я сама собиралась просить о защите дочери. А оказывается, эти стражи готовы рисковать жизнью ребёнка из-за какой-то дурацкой технологии. Да чем они лучше ордена? Семён хоть и переживал за своё отступничество, но всё же без раздумий бросился спасать малышку. А ведь ему бы не простили предательства, будь похищение действительно организовано орденом. Но это его не остановило. А вот что остановит карающую руку Витаса?

Издалека звук выстрела прозвучал как хлопок в ладоши, совсем тихо и нестрашно. Наверное, если бы Кира не ждала чего-то подобного, то даже не обратила бы на него внимания. Она замерла, словно наткнулась на стену. Что бы там ни случилось, уже было слишком поздно вмешиваться. Ничего уже не исправишь. Кире на миг показалось, что темнота сгустилась вокруг неё, словно кокон, захотелось плюхнуться прямо в дорожную пыль и зареветь горько и безнадёжно, как на похоронах.

– А вдруг он только ранен? – вдруг пришло ей на ум. – Может быть, ещё можно его спасти,– и она снова припустила к дому Мирры, при этом даже не отдавая себе отчёта в том, которого из двух мужчин она собиралась спасать. Наверное, обоих.

Витас сидел на полу рядом с телом Мирры и гладил мёртвую женщину по торчащим словно перья волосам, как будто успокаивал разбаловавшегося ребёнка. Когда Кира ворвалась в комнату, он только поднял голову и грустно улыбнулся. Семёна нигде не было, вернее, в первый момент она его не заметила, потому что его тело было скрыто подлокотником дивана. Только сделав шаг вперёд, она увидела торчащие из-за стола ноги в военных ботинках. Кира подошла поближе и застыла. Спасать было уже некого, маленькая дырочка от пули красовалась аккурат в середине Семёновой груди, там, где совсем недавно билось его сердце.

И пары часов не прошло, как она узнала, что в этом сердце, оказывается, всё ещё жила любовь к непутёвой жене. А теперь он ушёл и унёс любовь с собой. Кира без сил опустилась на колени и прижала руку Семёна к своей щеке. Ей стало холодно, хотя его рука была всё ещё тёплой. Холод шёл изнутри, сковывая движения и не давая нормально дышать. Только что у неё было будущее, надежда на счастье, на возвращение уютного и безопасного мира, в котором она блаженно пребывала долгих шесть лет, а теперь она осталась один на один с этим жестоким и равнодушным миром. Кире сделалось невыносимо жалко себя, и слёзы тут же заструились по её щекам, словно прорвало плотину. И сразу же удушье отступило, боль потери хоть и оставалась, но сделалась терпимой. Наверное, полгода жизни врозь всё же сыграли роль буфера, отделив жизнь Семёна от собственной жизни Киры. И с потерей любимого она не потеряла себя.

– Ты его знала, Кира? – в голосе Витаса слышалось неподдельное удивление. – Прости, у меня не было выбора. Иначе он бы меня убил.

– Не ври,– Кира резко обернулась и впилась глазами в лицо убийцы. – Ему незачем было тебя убивать, вы же оба из ордена. Ты просто отмстил за смерть своей напарницы.

– Да, ты права,– Витас медленно поднялся,– Мирра была мне как сестра. А этот урод заслужил свою участь. И не нужно из-за него переживать,– добавил он, видя, как вскинулась Кира от его слов. – Я сделал ему одолжение. Сэм был из отряда бессмертных. Для него смерть – это просто временная передышка.

– Бессмертных? – Кира зацепилась за это слово, чтобы взять себя в руки и не наброситься на Витаса с кулаками. – Как же ты тогда его убил?

– Их называют бессмертными не потому, что их нельзя убить,– спокойно пояснил Витас, явно не замечая перевозбуждённого состояния своей собеседницы,– да, это сделать непросто, но можно. Тут дело в другом. Видишь ли, создать настоящего боевика – дело хлопотное, орден в них вкладывает очень много сил и средств, а живут они недолго, такая уж профессия. Вот братья и придумали этот трюк. Они отыскивают погибших боевиков в новом воплощении и забирают себе младенцев. А когда мальчишкам исполняется семь лет, возвращают им память. Так что боевики из отряда бессмертных служат ордену даже не всю жизнь, а многие жизни. Сэм тоже далеко не первое воплощение работал на орден, можешь мне поверить. В его жизни, кроме войны и крови, ничего больше и не было. Не стоит жалеть о такой жизни.

Витас подошёл и подал Кире руку. Она с трудом поднялась, ноги были словно ватные. Но нервная дрожь уже отступила, вместо неё пришла усталость и какое-то отрешённое состояние, словно всё это происходило не наяву, а на сцене и было всего-навсего бездарной постановкой какого-нибудь заштатного театра.

– В его жизни была любовь,– голос её прозвучал тихо и жалко. – Семён был отцом моей дочери и моим мужем.

– Этого не может быть,– Витас больно сжал руку Киры,– бессмертным под страхом смерти запрещено заводить семью. Если бы об этом стало известно, то вас бы убили всех троих, даже ребёнка.

– Так вот о какой подставе говорил Семён,– догадалась Кира,– и о каком справедливом приговоре. Видно, решил, что я его сдала Ксантипе и потребовала его голову в награду за предательство. Очень мило. И это после шести лет совместной жизни. Нужно действительно видеть повсюду врагов, чтобы поверить в такое. Это какое-то извращение. Что же этот орден делает со своими послушными слугами?

– Кира, ты ничего не путаешь? – продолжал допытываться Витас. – Мы ведь очень тщательно тебя проверяли. По всем официальным бумагам твой муж погиб четыре года назад, ещё до рождения ребёнка. И это был не Сэм, я видел его фотографию.

– Выходит, вся наша с Семёном жизнь была сплошным враньём,– Кира горько усмехнулась своим мыслям. – А любовь? Она тоже была ненастоящей?

– Как ты тут оказалась, Кира? – до Витаса наконец дошло, что её присутствие в этом доме было как минимум странно.

– Мы с Семёном пришли, чтобы спасти нашу дочь,– она с вызовом взглянула на Мирриного подельника. – А ты думал, что я беззащитная овечка? Послушно побреду на бойню по твоей указке? Не вышло, Тиночка сейчас в безопасности.

Обвинительная речь Киры гремела набатом в замкнутом пространстве комнаты, её глаза сверкали, а на щеках разгорелся румянец. Увы, её запал пропал втуне. Витас хлопал ресницами в полном недоумении и даже не пытался что-то возразить.

– Мирра похитила мою дочь,– уже спокойнее пояснила Кира.

– Зачем?! – пролепетал совершенно обескураженный подельник.

Так сыграть было не под силу ни одному, даже самому гениальному актёру, было очевидно, что Витас не имел к похищению никакого отношения, и Киру это отчего-то обрадовало. Оказывается, всё это время она подсознательно пыталась себя убедить в его невиновности, вопреки фактам и логике. Ей было невыносимо думать, что доверие, которое она испытывала к Витасу, было ошибкой.

– Вульгарный шантаж,– губы Киры скривились в брезгливой гримасе. – Ей нужны были материалы, которые прислал мне Карл Рудольфович. Про холодный синтез.

– Понятно,– Витас бросил печальный взгляд на тело своей напарницы. – Мне так жаль, что он погиб.

– Его из-за меня убили, я знаю,– Кира уже не обвиняла, она опять оправдывалась, как давеча перед Миррой. От этого ей сделалось совсем тошно, но остановиться она уже не могла. – Только я тогда ничего не знала. Я не специально написала такой отчёт, мне и в голову не могло прийти, что эта технология уже существует. Всё казалось просто фантастикой.

– Я тебя не виню,– Витас обнял Киру и прижал к себе. – Если бы я был в Москве, то не дал бы тебе отослать такой отчёт. Но они всё очень хорошо продумали, услали меня с глаз долой, чтобы не путался под ногами. А ты считала, что выполняешь очередное задание компании и отнеслась к нему как к рутине. Это была ловушка, Кира, и ты в неё угодила. Но Карл не был изобретателем, они его напрасно убили. Он был таким же хранителем этого знания, каким теперь являешься ты. Это очень опасно, милая. Лучше отдай мне эти материалы, я смогу ими правильно распорядиться.

– Зачем они тебе? – Кира сразу напряглась и выскользнула из объятий Витаса. – Чтобы навсегда от них избавиться?

– Нет, это открытие может изменить всю нашу жизнь и покончить с господством ордена,– торжественно произнёс тот,– оно должно принадлежать всем обитателям нашей реальности, а не какой-то кучке засранцев. Я знаю людей, которые смогут дать этой технологии шанс.

Кире стало противно. Красивые и правильные слова, возвышенные цели, а на поверку всё та же голимая борьба за власть. Да и методы не отличаются: шантаж, похищения, убийства. Понятно, почему Папа Карло хранил это открытие в тайне. Просто не хотел, чтобы две противоборствующие силы устроили тут войнушку за обладание доступом к дармовой энергии.

– Знаешь, Витас, меня уже тошнит от ваших разборок,– Кира горько усмехнулась,– я даже не понимаю, кто хуже: орден или эти твои стражи. Орден, по крайней мере, не похищал моего ребёнка.

– Значит, ты уже знаешь, что я…,– он на секунду замялся.

– Шпион,– услужливо подсказал Семён.

Реплика искателя

– Эх, нет в жизни счастья,– любим повторять мы, вытаскивая свою многострадальную задницу из очередного незапланированного приключения. – Вот бы научиться не вляпываться в неприятности.

А ведь нет ничего проще. Не нужно быть гением, чтобы понять, как происходящие с нами события связаны с состоянием нашего ума. Чем спокойней и благостней у нас на душе, тем меньше с нами случается всяческих пакостей. Да, конечно, и в размеренном течении жизни время от времени неизбежно случаются выбросы негатива, но в целом тенденция прослеживается чётко. Тот, кто научился постоянно поддерживать настрой на позитив, может не беспокоиться о том, что однажды жизнь утопит его в бочке с помоями. Казалось бы, вот оно, счастье. Всё в наших умелых руках. Увы, реальность не подтверждает эти радужные надежды.

Отчего-то даже вокруг святых и подвижников мир продолжает бурлить и источать миазмы. Вы стараетесь этого не замечать, игнорировать новости и политические склоки, не смотреть зомбоящик и не связываться с людьми, увлечёнными общественной деятельностью. Но происходящее вокруг тем не менее продолжает проникать в вашу налаженную жизнь, отравляя её продуктами своей неправедной жизнедеятельности. Я не стану здесь обсуждать вопросы нравственности и правомерность такой невовлечённости в судьбы мира. Тут каждый сам выбирает, на каком дереве его повесят. Мне интересен другой феномен. Каким образом в нашей реальности вообще могут существовать все эти безобразия, когда сами мы ведём праведный образ жизни?

Если моё сознание функционирует исключительно в тонких вибрациях, то как же оно может воплощаться в такие низковибрационные объекты, как пьяные и обколотые подростки, голодающие старики и наглые политики, забывшие, что они когда-то были людьми? Каким образом высокочастотное сознание порождает объекты, казалось бы, несовместимые со светлыми мыслями и возвышенными чувствами? И кстати, почему в большинстве духовных учений практикуется уход от мира куда-нибудь в пустыню или пещеру? Разве недостаточно просто настроить свой ум на воплощение благостной картинки?

Увы, одного того, что наше сознание умеет очень быстро проявлять и растворять картинку реальности недостаточно. То, что мы обычно воспринимаем как внешнее, на самом деле является нами. Вот эти дома, деревья, гуляющие бабушки с собачками, облака в небе, всё это мы сами. В реальности каждого из нас нет ничего внешнего, да и вообще никого другого, кроме нас самих. Даже люди, с которыми мы общаемся – это всего лишь создаваемые нашим сознанием вибрации, которые наш ум интерпретирует в виде образов, звуков и прочих ощущений.

Так что говорить о тонких вибрациях сознания, проявляющегося в виде всяческих безобразий, не приходится. Частота наших вибраций определяется не только собственной частотой цикла проявление-растворение, но и совокупным частотным спектром вибраций всех проявленных объектов. А если эти объекты ничем не напоминают райские кущи, то делайте выводы об уровне своей святости и продвинутости в плане тонких вибраций.

Думаю, вы уже догадались, откуда в вашей жизни появляются негативные явления, даже если сами вы никак не провоцируете их появление. Игра, в которую мы все тут играем, сетевая, поэтому результирующая картинка реальности является совокупностью творчества всех игроков. Ну насчёт всех, это я немного преувеличиваю, вклад игроков в конкретно вашу картинку реальности будет сильно зависеть от их близости к вам персонально. Иначе говоря, основной вклад вносит именно ваше сознание, потом идут ваши близкие, семья, друзья, коллеги по работе, потом просто знакомые, какие-то известные персоналии, живущие поблизости люди, члены объединений, в которых вы состоите, жители вашего города, страны и так по убывающей.

Если рассмотреть схему взаимодействия сознаний на формирование реальности, то можно как бы разбить всё мироздание на кластеры, вложенные друг в друга. В малые кластеры входит самый ближний круг. Объединяясь, малые кластеры образуют кластер побольше и так до размеров всего человечества. Раньше основным элементом этой кластерной системы был род. Наши предки отлично понимали важность того, чтобы члены рода были объединены едиными ценностями, и их сознания были бы синхронизированы. В такой системе достигался синергетический эффект, когда каждый из членов рода способствовал развитию остальных членов и рода в целом. Причём влияние оказывали не только воплощённые в данный момент сознания, но и находящиеся в процессе перевоплощения. Недаром в то время такое уважение оказывалось умершим предкам.

Сейчас кластерная структура сильно изменилась. С одной стороны, мы стали более индивидуальными, что сильно ослабляет у упрощает работу нашего сознания. А с другой стороны, количество сообществ, в которые включено наше сознание значительно увеличилось, и связи стали запутанными и неявными. Ни о каком синергетическом эффекте в такой структуре речи уже не идёт, и формирование реальности серьёзно хаотизировано.

Но ведь тогда получается, что мой персональный рай на земле принципиально недостижим, разве что ВСЕ жители вдруг станут ангелами. В противном случае они постоянно будут портить мне мою картинку реальности, опуская мои вибрации ниже плинтуса. Выходит, идеальный мир можно построить только всем вместе? Да, это тоже вариант, именно такой принцип заложен, например, в основе института бодхисатв. Но есть и другой путь, на мой взгляд, более реалистичный.

Дело в том, что вклад каждого сознания в результирующую картинку реальности зависит от могущества этого сознания. Иначе говоря, сильное сознание может навязать своё видение мира более слабым игрокам. Поэтому, развивая своё сознание, человек получает в свои руки инструмент по управлению реальностью. Разумеется, и тут не обходится без ловушек. Ведь чем сильнее сознание, тем на большее количество игроков оно начинает влиять, как бы включая их в свою Игру. Это неизбежно его ослабляет, снижая средний уровень вибраций, что в свою очередь автоматически уменьшает количество вовлечённых в его сферу влияния сознаний. Получается эдакий тяни-толкай, который удерживает сознание в пределах определённого коридора, не давая ему сделать рывок.

Для того, чтобы прыгнуть на каждую следующую ступеньку, сознанию требуется всё большая мощь для преодоления инерции окружения. И это определяет важность этого самого окружения. Те, с кем мы общаемся, могут как помочь нашему прогрессу, так и затормозить его. Именно поэтому будда Шакьямуни выделил сангху, то есть ближний круг собратьев по учению, в качестве одной из трёх драгоценностей буддизма, наряду с буддами и самим учением.

Теперь становится понятно, почему ученикам, особенно начинающим, рекомендуется держаться поближе к учителю и практиковать в местах силы, где окружение само по себе обладает тонкими вибрациями. Только реализованным практикам безразлично, где и с кем практиковать, потому что их сознание уже обрело ту мощь, что позволяет им без труда навязывать остальным игрокам свою картинку реальности. А обычным людям следует очень внимательно относиться к окружению, особенно ближнему кругу.

Глава 11

Вам приходилось когда-нибудь получать послания с того света? Если нет, то вы не сможете по достоинству оценить тот шок, который голос Семёна вызвал у Киры и Витаса. Они резко обернулись и застыли с выпученными глазами. Оживший мертвец по-прежнему лежал на полу, но теперь его голова покоилась на свалившейся с дивана подушке, а в его левой руке был пистолет. И дуло этого пистолета смотрело Витасу аккурат между глаз. На бледном лице Семёна блуждала отрешённая улыбка, которая ещё больше делала его похожим на призрак.

– Даже не думай,– процедил раненый, заметив, как разоблачённый шпион инстинктивно потянулся к карману, где у него, по всей видимости, лежал пистолет. – С такого расстояния я по любому не промажу. Руки за голову и на колени,– уверенно скомандовал он.

– Ты же был мёртв,– словно в трансе, Витас начал медленно поднимать руки, но при этом продолжал стоять.

– Нужно было сделать контрольный в голову,– губы Семёна скривила издевательская гримаса. – Уж кто-кто, а ты должен был бы знать, что боевиков учат не только убивать, но и выживать, а ещё залечивать раны. Кира, отойди от этого ублюдка,– это был не то приказ, не то просьба, не разобрать.

Кира среагировала не сразу, рой самых противоречивых мыслей заметался в её голове, не давая успокоиться и взять себя в руки. Случилось чудо, Семён ожил. А вместе с ним ожила и надежда, что всё будет хорошо. Сильный любящий мужчина найдёт способ защитить своих близких. Однако теперь смерть грозила Витасу, единственному человеку из сопротивления, которому она могла доверять. Нет, не нужно себе врать, дело было вовсе не в том, что с его смертью Кира лишится поддержки стражей. Она просто не хотела, чтобы его убили, и всё. Витас стал для неё как бы олицетворением в нашей реальности своей копии из другого мира. Не понятно, как так получилось, что эти два человека, казалось бы, такие непохожие, намертво слились в сознании Киры в единый образ. Но это произошло помимо её воли, и этот образ был Кире очень дорог.

– Не надо, Семён, прошу тебя,– Кира сделала шаг, но не от Витаса, а наоборот придвинулась к тому вплотную, как бы загораживая его от пули. – Пусть он уходит.

Семён от удивления открыл рот и уже намеревался разразиться нелицеприятной тирадой, но в этот момент диванная подушка, на которую опиралась его голова, выскользнула, и на пару секунд дуло его пистолета ушло в сторону от цели. Этих секунд Витасу оказалось достаточно. Одной рукой он схватил Киру за плечи и прижал её к себе, а другой – выхватил пистолет и приставил дуло к её виску. Заложница от неожиданности даже не успела испугаться. Весь ужас её опрометчивого поступка начал доходить до Киры уже после, когда Витас начал говорить.

– Посмотрим, чего стоит твоя любовь, Сэм,– задумчиво произнёс страж, взводя курок. – Выбирай: ты или она?

Семён неуверенно опустил пистолет, в его глазах появилось выражение обречённости.

– Давай, это, по крайней мере, будет быстро,– подзадорил его Витас. – Может быть, тебе повезёт, и в следующей жизни братья тебя не найдут. Говорят, самоубийцы долго не воплощаются. Глядишь, и забудут про тебя. Проживёшь нормальную человеческую жизнь.

Глаза Семёна не отрываясь смотрели на Киру, в них не было осуждения, только смертная тоска. Нет, он не раздумывал, просто прощался. Так продолжалось несколько секунд, а потом его рука начала двигаться как бы сама собой, дуло пистолета упёрлось Семёну в висок.

– Не-е-ет!,– не обращая внимания на приставленные к голове пистолет, Кира рванулась изо всех сил.

Вырваться из захвата Витаса оказалось довольно просто. Как выяснилось, он держал её совсем некрепко, скорее, создавал видимость. Кира отскочила от него на пару метров, и в этот момент прозвучал выстрел. От ужаса она зажмурилась и вроде бы даже перестала дышать. Стрелял Семён, и это могло означать только одно – Кира не успела, слишком поздно она решилась на отчаянный шаг, и чудом вернувшийся с того света муж всё-таки погиб. Надеяться на повторное чудо не приходилось, не существовало таких волшебных средств, чтобы спасти человека от пули в висок. Кира медленно открыла глаза и едва грохнулась в обморок от неожиданности. Семён как ни в чём ни бывало снова целился в стража, а Витас согнувшись зажимал левой рукой простреленное правое запястье. Кровь сочилась между неплотно сомкнутыми пальцами и капала на валявшийся у его ног пистолет.

– Спасибо, Кира,– искренне поблагодарил Семён, впрочем, без особого трепета, словно за какую-то незначительную услугу. – Я же говорил, что не промажу,– злорадно добавил он, обращаясь к Витасу.

– Если ты такой меткий, что же просто меня не пристрелил? – страж уже пришёл в себя после неожиданного развития событий, его голос звучал спокойно и даже немного снисходительно.

– Ты же не ожидал, что всё будет так просто, а Вит? – съязвил Семён. – Зачем мне тебя убивать? Сразу видно, что ты не из рядовых стражей, возможно, даже член вашего Совета. Я, может быть, хочу пригласить тебя в гости.

– Это куда,– Витас насмешливо скривился,– в орденские подвалы, надо думать?

– Тебе понравится,– не стал спорить Семён. – Там работают просто замечательные психологи. Из любых, даже самых молчаливых клиентов делают пылких ораторов. Не дёргайся,– осадил он пленника,– иначе прострелю уже не кисть, а коленную чашечку.

Однако Витас проигнорировал угрозу, он выпрямился и повернулся к застывшей в ступоре женщине.

– Кира, ты должна знать,– тихо произнёс он,– это был просто блеф, я бы ни за что в тебя не выстрелил. Ты мне веришь?

– Какая теперь разница? – едва ворочая языком, пробормотала Кира.

– Для меня это важно,– Витас говорил спокойно, но всё-таки в его голосе проскользнули просительные нотки.

– Ты действительно предвидел, что всё так кончится? – Кира с тоской посмотрела на обезоруженного стража, и у неё заныло сердце.

– Да, с самой первой встречи я знал, что ты принесёшь мне смерть,– Витас печально улыбнулся. – Даже не думай винить себя,– тут же добавил он, видя, как предательски заблестели Кирины глаза,– это просто судьба.

– Но ты мог бы…,– начала Кира и осеклась.

Как уйти от судьбы? Убежать подальше от роковой женщины, укрыться в неприступном убежище или, как Мирра, попытаться убить? Нет, Витас делал всё наперекор предсказанию, словно специально шёл в смертельную ловушку. И это было больней всего. Жертва его была напрасной, ведь Кира даже не могла ответить ему взаимностью.

– Я ни о чём не жалею,– словно прочитал её мысли Витас,– спасибо тебе, Кира. Благодаря тебе я понял, что в нашей жизни есть вещи, которые дороже самой жизни.

– Эй, кончай морочить голову моей жене,– грубо вмешался Семён.

– А ведь он и правда тебя любит,– Витас бросил одобрительный взгляд на возмущённого мужа. – Мало кому выпадает шанс убедиться в чувствах своего мужчины таким наглядным образом. Сэм действительно пустил бы себе пулю в голову, если бы ты его не спасла, милая.

– Кира, вытащи у меня из кармана наручники и кинь этому философу,– пробурчал несколько сконфуженный похвалой Семён.

– Прости, Сэм, я не смогу принять твоё радушное приглашение,– нагло заявил философ. – Мне никак нельзя попадать в руки к орденским палачам, я действительно много чего знаю.

Семён напрягся, его палец плотно лёг на спусковой крючок, а дуло пистолета теперь смотрело, как он и грозился, в правую коленную чашечку пленника.

– Позволь дать тебе совет на прощанье, бессмертный,– Витас стоял неподвижно и как ни в чём ни бывало улыбался. – Держись подальше от тех, кого любишь. Ты не в силах их защитить.

Семён собрался возразить, но страж не стал дожидаться его ответной реплики.

– Кира, я уверен, что ты поступишь правильно,– с нажимом произнёс он. – Прощай и будь счастлива.

Витас печально улыбнулся и закрыл глаза. В следующее мгновение улыбка стекла с его губ, превратившись в гримасу боли, он сделал судорожный вдох и мешком рухнул на пол.

– Не подходи к нему,– запоздало крикнул Семён, когда Кира уже склонилась над неподвижным телом. Спустя несколько минут, оставив безуспешные попытки вернуть Витаса к жизни, она поднялась на ноги и подошла к раненому. Ему пока ещё можно было помочь.

– Не знал, что стражей этому учат,– задумчиво произнёс Семён. – Остановить своё сердце совсем непросто, нужно иметь просто железную волю. Этот парень был кем угодно, но точно не слабаком.

– Тебе нужен врач,– устало произнесла Кира,– ты серьёзно ранен, а я ничего в этом не смыслю, я не сумею тебе помочь.

– Нет, я сам справлюсь,– уверенно отозвался Семён. – Просто сделай мне побольше сладкого чая, а если в этом доме есть шоколад или какао, то тоже тащи сюда.

– Наверное, нужно тебя перевязать, остановить кровь,– Кира неуверенно оглянулась в поисках бинтов.

– Кровотечение я уже давно остановил,– покачал головой Семён,– лучше всего меня сейчас вообще не трогать, только накачать чем-нибудь горячим и сладким. Утром я уже буду в форме. Ну почти,– добавил он смущённо.

Кира послушно отправилась на кухню выполнять распоряжение своего вновь обретённого мужа, она уже устала удивляться его странным талантам. На кухне легко обнаружился полный набор всех необходимых для лечения раненого продуктов: и шоколад, и какао, и чай с сахаром. Пока Кира готовила «лекарства» для Семёна, мысли одна тоскливее другой, начали осаждать её усталый ум. Самоубийство Витаса буквально выкачало из несчастной женщины последние жизненные силы. Она пока была не в состоянии осознать того, что случилось, и поэтому отчаянно гнала от себя картины трагической развязки.

Кира с решимостью утопающего твердила себе, что ещё будет время оплакать погибших и решить судьбу новой технологии, а пока нужно было спасать Семёна и искать безопасное убежище для Тиночки. Но логичные аргументы помогали слабо. Перед глазами стояла печальная улыбка обречённого человека, так буднично признавшегося, что Кира была для него дороже жизни. А ведь она даже не могла сказать, что питала к Витасу какие-то тёплые чувства, её доверие и зарождающаяся симпатия были, скорее, проекцией странных и волнующих отношений с Рисом.

Кира только-только начала преодолевать животный страх, что поначалу внушал ей властный и насмешливый взгляд этого загадочного господина. Кто знает, как бы сложилась их дальнейшая судьба, если бы не сумасбродная выходка Мирры, продиктованная, больше, тупой бабской ревностью, нежели заботой об интересах человечества. Хотя нет, это была не ревность, а попытка спасти любимого человека от уготованной ему судьбы. Безуспешная попытка.

Была ли в случившейся трагедии вина Киры? Да, наверное, ей стоило более внимательно отнестись к подозрительному заказу на аналитический обзор, который, как оказалось, пришёл от Ксантипы, а вовсе не от компании. Возможно, если бы она не затаила обиду на Папу Карло и настояла на откровенном разговоре, это спасло бы ещё одну жизнь, жизнь тайного хранителя прорывного открытия. Нужно было честно себе признаться, что Киру подвела та самая интуиция, на которую она так привыкла опираться во всех жизненных вопросах. Но одно оставалось бесспорным: за всеми смертями стояла мрачная тень ордена прогресоров. И эта тень подобралась к Кире уже вплотную.

Возвращаться в комнату очень не хотелось, Кира вовсе не была слабонервной барышней, но вид мёртвых тел и залитого кровью пола мог бы вывести из равновесия даже толстокожего мужика. Что уж говорить про женщину. Помогая Семёну принять «лекарства», она старалась не смотреть в сторону трупов, и это не прошло мимо внимательного взгляда орденского боевика.

– Кирюш, ты бы поискала в доме что-нибудь, чем можно накрыть тела,– предложил он. – Вижу, что тебе тут тяжело находиться, но я пока не могу подняться. А нам нужно поговорить.

Кира порылась в местных шкафах и нашла несколько простыней. Через несколько минут, облагородив таким нехитрым образом интерьер, она с ногами забралась на диван в ожидании обещанного разговора. И опять её интуиция сплоховала, эта бестолковая советчица никак не помогла ей предугадать, что произойдёт дальше.

– Знаешь, малыш,– грустно произнёс Семён,– а ведь этот доморощенный философ прав. Я не смогу защитить вас с Кристинкой. У меня для этого не хватит ни сил, ни возможностей.

– Ты снова решил нас бросить?! – Кира едва не подавилась собственными словами.

– Если про нас узнают…,– он не стал продолжать, предоставляя Кире свободу самой додумать окончание.

– Значит, это правда,– подумала Кира, и в её глазах появилось тоскливое выражение,– боевикам нельзя заводить семью.

– Но зачем же тогда ты на мне женился? – с горечью обронила она.

– Это было какое-то колдовство,– Семён задумчиво уставился в потолок. – Жаркая летняя ночь, шум моря, эта завораживающая мелодия и твои глаза, как два светлячка. Ты тогда так загорела, что в темноте лица было не разглядеть, только глаза. Знаешь, я просто перестал соображать. А когда на утро очнулся, то, честно признаюсь, хотел сбежать. Но не смог от тебя оторваться. Уговорил себя, что вот мы через неделю всё равно расстанемся, и тогда наваждение отступит.

– Когда ты уехал, я думала, что мы больше не увидимся,– Кира печально вздохнула,– но ты встретил меня на вокзале.

– Прости, Кирюш, я поступил как эгоист,– повинился Семён,– просто не смог от тебя отказаться. Убедил сам себя, что смогу скрыть нашу связь от ордена.

– И тебе это удалось,– подтвердила Кира. – Мне, конечно, больно было узнать, что ты подделал все мои и Тиночкины документы, но я понимаю, что ты просто пытался нас защитить. Почему же теперь ты хочешь от нас отказаться?

– Поверь, я ничего так не хочу, как вернуться к тебе,– Семён неосознанно потянулся к брошенной жене, но рана быстро уложила его обратно на пол. – У меня чуть сердце не разорвалось, когда я понял, что ты научилась перемещаться в другие миры. Это был конец всей моей конспирации. Орден каким-то образом отслеживает людей с необычными способностями и старается их завербовать. Если бы они целенаправленно на тебя вышли, то наша связь выплыла бы наружу. Я же не знал, что ты уже служишь братству.

Кира не стала возражать, устраивать сейчас ночь признаний было бы неуместно. Очевидно же, что Семён предан ордену, отдался ему много лет назад со всеми потрохами. Глупо было бы сейчас пытаться его переубеждать. Он ведь не знал иной жизни, вернее, жизней. Промывка мозгов, похоже, сработала с ним на ура. И что он сделает, если узнает, что Кира вовсе не сочувствует целям этой вредительской организации, а уж методам и подавно?

– Возвращайся, Сёма,– жалобно попросила она,– мне без тебя очень плохо.

Семён долго молчал, на его лице без труда можно было прочитать внутреннюю борьбу, которую он сейчас вёл сам с собой. Когда он снова посмотрел на Киру в его глазах было столько боли, что у неё сжалось сердце от жалости. А ещё она поняла, каков будет его ответ.

– Почему? – Кира закусила губу, чтобы не расплакаться.

– Я же слышал ваш разговор с Витом,– мрачно отозвался Семён. – У тебя есть что-то, очень нужное всем. Нет, я не спрашиваю, что это такое,– прервал он попытку Киры объясниться,– мне не нужно этого знать. Не понимаю, почему ты не хочешь передать это Ксантипе, но, видимо, у тебя есть на то свои причины. Важно другое. Ты оказалась в центре серьёзной заварушки, милая. Теперь за тобой станут охотиться и стражи, и орденские братья. За тобой и за нашей дочерью, чтобы превратить её в оружие против тебя. Нам просто повезло, что Кристинка пока не пострадала.

– Что же мне делать? – Кира потерянно опустила голову.

– Прежней жизни уже не будет,– голос Семёна сделался жёстким,– тебе нужно исчезнуть. Только тогда наша дочь будет в безопасности.

– Мне некуда бежать,– Кира устало помотала головой,– они даже в альтернативной реальности меня однажды достали.

– Тебе придётся умереть,– на полном серьёзе заявил Семён,– не по-настоящему,– тут же поправился он. – Я инсценирую твою смерть, благо женское тело у нас имеется. Ты укроешься в какой-нибудь иной реальности и будешь сидеть там тихо, а Тиночка пока поживёт у Светланы. Я её всем необходимым обеспечу.

– И долго мне придётся прятаться? – горько усмехнулась жертва орденских козней.

– Откуда мне знать? – огрызнулся Семён. – Это же ты у нас аналитик. Вот и придумай, как выбраться из этого дерьма, в которое ты вляпалась.

От этих грубых слов Кира сжалась, словно её ударили. Такого Семёна она видела всего лишь второй раз. За всю их недолгую семейную жизнь он ни разу не позволил себе сбросить маску заботливого и любящего мужа.

– Очнись, дурёха,– мысленно одёрнула себя Кира,– он ведь профессиональный убийца. Какие бы чувства ни заставляли Семёна скрывать свою натуру, но он через них перешагнёт, если встанет выбор между тобой и служением ордену. Не стоит проверять его любовь на прочность.

– Ты прав,– Кира опустила глаза, чтобы скрыть свой страх. – Я попробую спрятаться, чтобы никому не навредить.

Она резко поднялась с дивана и застыла, не понимая, что ей делать дальше. По идее, бежать нужно было прямо сейчас, но оставить раненого Семёна одного в компании с двумя мёртвыми стражами было неправильно, да ещё в доме, принадлежавшем этим самым стражам.

– Мне будет проще, если не придётся заботиться о твоей безопасности,– Семён, похоже, правильно понял причину её замешательства. – Уходи, Кира.

Беглянка нерешительно оглянулась, на неё в упор смотрели полные боли глаза. Нет, не от раны, то была душевная боль, что гораздо страшнее физической. Кира аккуратно опустилась на колени рядом с распростёртым телом и поцеловала Семёна в губы.

– Я вернусь,– пообещала она и быстро вышла из комнаты.

***

Здесь снова шёл мелкий холодный дождь. Одна особо настырная капля просочилась сквозь густую сосновую крону и плюхнулась Кире на нос. Она смахнула нахалку на землю и расслабленно улыбнулась. Больше всего путешественница боялась снова оказаться в портале, ведущем в кабинет Ксантипы. Но ей повезло, и мир, в котором жил Рис, радушно раскрыл ей свои мокрые объятья. Да, оставалась ещё проблема с возвращением, вернее, с тем, чтобы не возвращаться. Но эта проблема встанет остро только через несколько часов, а пока можно было немного расслабиться.

Отправляясь в путешествие, Кира на всякий случай спряталась не в доме, а в ближайшем лесочке. Каким образом Семён распорядится домом стражей, можно было только догадываться, возможно, подожжёт. А Кире очень не хотелось, чтобы очередной сон выбросил её на пепелище, а то и прямо в огонь. Она, конечно, пообещала спрятаться и сидеть тихо, но пока не представляла, как ей выполнить своё обещание. Управление перемещениями всё ещё оставалось для Киры недоступной роскошью.

– Ну привет, пропащая,– сильные руки Риса стиснули её в объятьях,– что ж ты меня так подставляешь? Я тут Ки́та трое суток в лагере мариновал, чтобы он с тобой повстречался. Наш Мастер только вчера обратно в город подался, а ты тут как тут.

Кира благодарно уткнулась в грудь Риса и устало закрыла глаза, ей сделалось так спокойно, словно все трудности уже были позади.

– Что случилось? – чуткого эмпата не обманула её реакция.

Кира понимала, что рассказать всё равно придётся, только трагические события были ещё так близко, что от одной мысли о них её снова затрясло. Говорить о случившемся не хотелось, хоть режь.

– Так, понятно,– Рис уверенно развернул Киру к лагерю охотников. – Пока ничего не говори, сначала нужно принять лекарство.

В лагере он завёл свою гостью в столовую, вытащил какую-то бутыль и плеснул в стакан мутноватой жидкости примерно на палец. От стакана распространился противный запах сивухи.

– Я такое пить не буду,– упрямо заявила Кира,– это же самогон.

– Это лекарство,– Рис настойчиво вложил стакан в руку Киры,– давай одним глотком.

Его уверенный тон не оставлял места для обсуждений, Кира проглотила мерзкую жидкость ещё до того, как поняла, что делает. Горячая волна прокатилась по её пищеводу и разлилась в животе, вышибая слезу у непривычной к крепким напиткам женщины.

– Отлично,– прокомментировал результат лечения Рис,– теперь садись и рассказывай. Только не спеши, мне нужны подробности.

Как ни странно, Кира внезапно ощутила, что ей безумно захотелось поделиться своими переживаниями последних дней. Хотя что тут странного? Нашаманил, эмпат проклятый. Но это было уже неважно, она была искренне благодарна Рису за его «лечение». Следующие полчаса Кира говорила, не замолкая ни на секунду. Она выложила всё в подробностях, да ещё и не постеснялась описать, что при этом чувствовала.

– Значит, я покончил с собой в твоей реальности,– задумчиво произнёс Рис, когда рассказ подошёл к концу,– испугался пыток. Он действительно был таким неженкой, этот Витас?

– Нет, просто он слишком хорошо знал, на что способны орденские палачи,– Кире почему-то стало обидно за своего бывшего начальника. – Можно подумать, что ты не боишься боли.

– Меня пытать себе дороже,– Рис нагло ухмыльнулся,– я ж двойной эмпат. Тот, кто причинит мне боль, испытает то же самое, только усиленное раза в два.

– «Раза в два»? – в голосе Киры послышалось неподдельное возмущение. – Это ты явно поскромничал. Мои ощущения, когда тебе захотелось секса, можно было бы сравнить с помешательством.

– Ты же не знаешь, что я тогда чувствовал,– Рис состроил невинную гримасу. – Ладно, ладно, сдаюсь,– он прикрыл голову руками, словно защищался от нападения. – Обещаю, больше не буду зеркалить. Ну разве ты сама попросишь,– тут же прибавил наглый махинатор.

Он уселся позади Киры и обнял её, словно защищая. Его губы мягко коснулись её шеи, но дальше ласки самоуверенного эмпата не пошли, так как он почувствовал, что Кире сейчас было не до интима.

– Так ты теперь переселишься к нам? – прошептал он ей на ушко.

– В этом как раз главная проблема,– вздохнула Кира,– через несколько часов меня выкинет обратно. Я так и не научилась управлять перемещениями.

Рис ненадолго задумался, а потом задорная улыбка осветила его лицо.

– Кирюш, ты любишь быструю езду,– он хитро прищурился,– пойдём, прокачу.

Трёхколёсный драндулет, чем-то напоминавший мини-трактор, вряд ли можно было заподозрить в скоростных качествах. Практика показала, что первое впечатление было совершенно справедливо. Раздолбанная каракатица натужно ревела, перекатываясь по лесным ухабам, но всё равно еле ползла. Впрочем, на этом подобии дороги скорость была не нужна, главное было не свернуть себе шею в очередной яме. К счастью, путь оказался недолгим, вскоре драндулет выбрался из чащи и на последнем издыхании вскарабкался на пригорок, с которого открылся замечательный вид на горную гряду. Никакой дороги дальше не было, и Рис уверенно направил свой неказистый транспорт прямо вниз по склону.

Оказалось, что под горку каракатица умела бегать довольно резво. Ветер ударил в лицо, колёса принялись подпрыгивать на неровностях склона, приходилось крепко цепляться за поручни, чтобы не вылететь из седла на полном ходу, так что Кира даже издала что-то вроде сдавленного писка. А Рис только посмеивался и уверенно давил на газ. Вскоре каракатица выкатилась к подножию гор и остановилась у входа в расщелину. Кира удивилась, ведь впереди явственно виднелась довольно ровная дорога, которая по качеству ни в какое не сравнение не шла с лесной колеёй. Однако Рис выключил движок и откинулся на спинку сиденья.

– Кирюш, ты только не делай резких движений,– предупредил он. – Здесь у нас пропускной пункт. Если чего заподозрят, то просто пристрелят без лишних разговоров.

Кира сжалась на своём сиденье, было очень некомфортно находиться под прицелом невидимых стрелков. Ожидание, впрочем, продлилось недолго, вскоре на дороге показалось два крепких мужика в камуфляже, за спиной у них висели арбалеты.

– Салют, Рис,– один из мужиков приветственно помахал рукой,– кто это с тобой?

– Это Кира, она из охотников,– голос Риса был спокойный и уверенный, однако при этом он предусмотрительно держал руки на виду и старался не делать лишних движений. – Мы едем к Ки́ту.

Постовой кивнул, но продолжал внимательно изучать пассажирку, на его лице появилось задумчивое выражение, словно он решал какую-то математическую задачу. Кире в какой-то момент показалось, что их сейчас развернут, а то и вовсе арестуют. Но в этот момент снова заговорил Рис.

– Под мою ответственность,– произнёс он с нажимом.

Только после этого постовые разошлись в стороны, и драндулет покатил по дороге, проложенной в ущелье.

– Они что, могли нас не пропустить? – поинтересовалась Кира.

– Не должны были пропускать, вообще-то,– Рис самодовольно ухмыльнулся,– тебе ведь не позволили посещать город, опасаются, что ты можешь оказаться шпионом ордена. Иначе чего бы я тогда потащил Кита в лагерь? Но у меня есть право принимать такие решения самостоятельно. Вот я им и воспользовался. Так что ты уж меня не подведи, Кирюш, если что, мне голову открутят и не поглядят на прежние заслуги.

– Я не шпион,– Кира обиженно поджала губы.

Рис не ответил, просто чмокнул насупившуюся пассажирку в щёчку. Буквально через сотню метров дорога нырнула в тоннель. Внутри освещение отсутствовало напрочь, пришлось Рису включить фары и сбросить скорость, так как в добавок к кромешной темноте тоннель принялся петлять внутри горы.

– Ну кто так строит? – возмутилась Кира. – Что у этих строителей за дикие фантазии?

– Просто дополнительный рубеж обороны,– спокойно пояснил Рис. – Ты даже близко себе не представляешь, сколько раз орден пытался захватить Алат. Пришлось спустить лавину на дно ущелья, а дорогу прорубить в скале. Тут, по крайней мере, танки не пройдут.

– А почему так темно? – Кира никак не могла успокоиться.

– Потому что у постовых есть специальные инфракрасные очки,– продолжил свои объяснения охотник. – А кроме того в Алате серьёзные трудности с энергией.

Кира уже собралась продолжить допрос, но тут каракатица вынырнула из тоннеля и пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Городок, расположившийся в долине, буквально светился в ярких солнечных лучах.

– О боже, как красиво,– у Киры от восторга перехватило дыхание. – Из чего сделаны все эти постройки?

– Просто известняк,– Рис ехидно усмехнулся, довольный произведённым эффектом. – Тут все горы из него сложены. Бери, сколько хочешь.

Вскоре колёса драндулета уже громыхали по мощёным улочкам Алата, а Кира вертела головой во все стороны, стараясь рассмотреть необычный город. В сущности, ничего особенного в нём не было, если не считать, что выглядел городок новеньким, словно его только что построили. Всё тут было сделано из чуть желтоватого камня, даже крыши невысоких домиков были покрыты плитками из известняка. Похоже, с разнообразием строительных материалов дефицит тут был не меньший, чем с энергией. Киру поразило, что домики выглядели совершенно беззащитными, ни тебе стальных ставен, ни заборов, даже замков на дверях было не видно. В небольших палисадниках игрались дети самого разного возраста, по улочкам вальяжно прогуливались упитанные собаки, а вот транспорта практически не было. Только пару раз им встретились такие же уродливые драндулеты, как их собственная каракатица.

– А почему орден до сих пор тупо не разбомбил ваше поселение с воздуха? – удивилась Кира. – Не похоже, что город в осаде. Дети, собаки, домики какие-то игрушечные.

– Последний раз Алат бомбили три года назад,– спокойно отозвался Рис. – Ты же видишь, что постройки в основном новые. Этот город как айсберг, основная его часть скрыта под землёй. Вообще-то, Алат с самого начала задумывался как подземный город, там можно жить, не вылезая наружу, хоть сотню лет. Но мы же дети солнца,– он весело рассмеялся,– нам под землёй некомфортно. Вот и понаделали себе временных домиков. Орден уже давно понял, что с воздуха нас не достать, но всё равно время от времени устраивает тут ковровую бомбардировку. Просто из вредности, я думаю.

– А сбросить десант? – предположила Кира.

– Пробовали,– Рис скорчил злорадную гримасу. – А смысл? Ну что они тут смогут захватить? Голые камни? Этого добра в горах сколько угодно. К тому же для десантников это был поход в один конец, никто из них живым отсюда не ушёл. Орденским браткам хватило одного показательного урока, чтобы они потеряли всякую охоту прыгать на нас сверху. Над городом сейчас натянута мономолекулярная сеть. Режет сталь как масло, даром что её не видно.

Кира ошарашенно посмотрела на небо. Как-то в её представлении антураж захолустного городка не вязался с высокими технологиями. Хотя наличие подземного города тоже никак не соответствовало первому впечатлению о технической отсталости, которое производил на непосвящённого Алат. Пока Кира переваривала полученную информацию, каракатица выкатилась за пределы города и, натужно ревя, полезла вверх, на поросший высокой травой склон. Тут уже никакой дороги не было и в помине, только трава, да кочки.

Взобравшись на плато, трёхколёсный драндулет прибавил скорости, и трясти стало совсем уж не по-детски. Кира было собралась попросить водителя ехать помедленней, но тут из-за небольшой рощицы показалось одинокое строение. Как ни странно, оно было вовсе не желтоватого, а грязно-бурого цвета, да и вокруг него метров на двадцать, вместо сочной зелёной травы, располагался круг будто бы выжженной земли.

– Это лаборатория Кита,– любезно объяснил Рис,– он у нас изобретатель. Наверное, ты уже поняла, почему его выселили из города. Последний пожар тут случился всего месяц назад.

Кира пригляделась и заметила, что бурые пятна на стенах были ничем иным, как копотью. Причём горело что-то откровенно химическое. Очень любопытно. Оказывается, занятия научными изысканиями могли отлично сочетаться в изобретателе с наличием нехилых способностей в деле управления реальностью. Заслышав тарахтение приближающегося транспорта, хозяин показался на пороге своей лаборатории. В первый момент Кира решила, что у неё галлюцинации, издалека изобретатель был просто копией сыщика Антона из её реальности. Однако при приближении разница в чертах лица стала очевидна, хотя сходство всё равно было феноменальное.

– Привет, Кит! – заорал водитель, перекрикивая грохот движка.

– И тебе привет, Тристан,– ответил тот с ехидной улыбочкой на лице. – Это, надо думать, твоя знакомая по имени Кира.

Рис подъехал почти вплотную к двери и заглушил мотор. Потом он соскочил с сиденья и крепко обнял хозяина лаборатории.

– Ещё раз назовёшь меня Тристаном, придушу,– без тени улыбки произнёс он, не выпуская беднягу из своих объятий.

– Позвольте представиться,– обратился хозяин к Кире,– меня зовут Кейтиль. К морским млекопитающим не имею никакого отношения,– эта реплика уже была в сторону Риса. – Если тебе так уж приспичило сокращать моё имя, то правильнее было бы называть меня Кей или Кейт. Ещё раз услышу про кита и останешься Тристаном до конца твоих дней.

Несмотря на нарочитую холодность встречи, сразу было видно, что эти двое состояли в тёплых приятельских отношениях, и Рис чувствовал себя в лаборатории Кейтиля как дома. Хозяин пригласил гостей в небольшую пристройку, которая, видимо, служила ему чем-то вроде комнаты отдыха. Пристройка располагалась на некотором отдалении от лаборатории и потому имела более естественный для известняка цвет. Там прямо на полу, застеленном циновками, располагались толстые маты и горка подушек. Единственным элементом мебели был низенький столик с набором для чаепития. Эдакий японский минимализм.

Рис не стал ходить вокруг да около и сразу изложил Кейтилю цель визита. Оно и понятно, времени у Киры оставалось всё меньше, и нужно было предпринимать срочные меры для того, чтобы её не выкинуло из этой реальности. Выслушав сбивчивый рассказ горе-путешественницы Кейтиль участливо улыбнулся.

– Да, знакомая проблема,– отозвался он. – Как ни бился, так и не смог понять, отчего это происходит. В смысле, что заставляет моё сознание перемещаться в другое место.

– Это я уже знаю,– с умным видом ответила Кира,– у нас с тобой ослаблена связь сознания с якорем тела. Мне один очень умный и продвинутый парень рассказал. Постой,– тут же оборвала она сама себя,– так ты тоже этим не управляешь?

– Эх, Кира,– вздохнул Кейтиль,– по сравнению со мной ты просто гений управления. Я пока даже не научился переноситься в заданное место. А кроме того, все мои перемещения происходят в этой реальности. Я даже не знал, что можно путешествовать в другие миры.

– Значит, ты мне не поможешь,– в глазах Киры появилось выражение безнадёжности.

– Я этого не говорил,– хитро улыбнулся изобретатель. – Если бы я ни придумал, как заблокировать эту способность, то меня бы и в живых уже не было. Схарчили бы орденские братки за милую душу. Средство не очень приятное, зато надёжное,– с этими словами Кейтиль достал из кармана небольшой пузырёк с ядовито-зелёной жидкостью. – Пары капель на день достаточно, чтобы тебя не носило по миру, как птичье пёрышко на ветру.

– А это не опасно? – Кира с сомнением покрутила пузырёк в пальцах.

– А как же,– усмехнулся Кейтиль,– ещё как опасно. Там соли тяжёлых металлов, придётся пить много молока для детоксикации. Но тут уж выбирать не приходится. Мне, к примеру, совсем не улыбается неожиданно оказаться в одном из штабов ордена.

– Кирюш, а где ты окажешься, если тебя таки выкинет? – поинтересовался Рис, которому откровенно не понравился рецепт, предложенный приятелем.

– Дома, наверное,– путешественница как-то сразу сникла,– а может быть, в лесочке рядом с домом стражей. Мне туда сейчас никак нельзя,– она тяжко вздохнула,– если я появлюсь, то подставлю Семёна и свою дочь. Нужно подождать хотя бы неделю, чтобы Семён успел инсценировать мою смерть. Тогда меня, возможно, перестанут искать.

– Ну, за неделю с тобой точно ничего не случится,– Кейтиль небрежно махнул рукой,– я уже пару лет сижу на этой микстуре и, как видишь, пока жив.

Кира кивнула, и самодеятельный аптекарь накапал зелёной жидкости ей в чай. Если честно, она не слишком сильно надеялась, что средство сработает. Однако время шло, а путешественница поневоле по-прежнему сидела на мягком матрасе и слушала разговоры приятелей. Так что Кирины сомнения начали понемногу рассеиваться. Главным испытанием волшебной микстуры должен был стать сон, и время встречи с царством морфея неумолимо приближалось.

– Мы, пожалуй, пойдём,– объявил Рис, когда за окном стало заметно темнеть. – Не хочется в темноте ноги ломать.

Кира с недоумением посмотрела на своего спутника. Она почему-то решила, что они переночуют у Кейтиля, но, похоже, ошиблась. Рис уверенно вскарабкался на свой драндулет и завёл мотор. Неужели он собирается впотьмах тащиться в лагерь? Подобное приключение совсем не показалось Кире забавным.

– Ты чего приуныла, милая,– расхохотался Рис,– уже представила, как мы грохнемся ночью с обрыва? Не бойся, далеко ехать не придётся, у меня тут домик имеется, как и у всех. Охотники ведь тоже люди, им время от времени отдых требуется.

На этот раз в город Рис не поехал, припарковал свой неказистый транспорт на въезде, видимо, решил пощадить уши утомившихся за день горожан. Взявшись за руки, они с Кирой отправились пешком. Стемнело быстро, как всегда бывает в горах. Вот только что город светился на солнышке словно кусок янтаря, а через несколько минут уже не видно, что находится в паре шагов.

– А почему тут так темно? – всё-таки не выдержала Кира. – Даже если вы экономите электричество, то уж огонь-то можно было развести в очаге, ну или свечи зажечь на худой конец.

– Ночью наверху остаются только охранники,– пояснил Рис,– все жители спускаются под землю. Эти орденские уроды почему-то всегда нападают в темноте. Наверное, при свете дня им стыдно друг другу в глаза смотреть.

Реплика искателя

Думаю, пришла пора разобраться с тем, как именно наше сознание сотворяет реальность. Это поможет нам понять роль ума в этом процессе, а также увидеть те ловушки, которые участливо расставляет нам мироздание. Сразу следует оговориться, что воплощение реальности – это не есть единый акт, это процесс, распадающийся на пять стадий. Впрочем, наше сознание тоже неоднородно, оно имеет довольно сложную структуру. На данном этапе нас будет интересовать его как бы оперативная составляющая. Назовём её условно подсознанием.

Итак, первая стадия воплощения, собственно, и является проявлением подсознания в виде отдельных форм. Теоретически этим процессом можно управлять с помощью воли, то есть воплощать конкретные желаемые формы реальности. Однако в условиях слабо развитого сознания, скорее, следует говорить о спонтанном проявлении, которое не прекращается ни на секунду. Как уже говорилось ранее, для нашего сознания проявляться – это всё равно, что дышать или переваривать пищу для нашего тела.

Каждому подсознанию свойственна определённая частота проявления или иначе, вибраций. На самом деле подсознание, разумеется, функционирует не на одной частоте, а в некотором диапазоне частот со сложными спектральными характеристиками. Так что, когда мы говорим о высоких или низких вибрациях, то речь тут идёт, скорее, о доминантной частоте, а не о единственной.

Следующую стадию можно определить, как восприятие. Говорящее название, не правда ли. Тут нет ничего удивительного, мы же не от скуки воплощаем реальность, а для самоидентификации и самопознания. Всё устроено весьма рационально. Сами приготовили – сами съели. Есть, правда, один момент, на который стоит обратить внимание. Диапазон и спектр восприятия не полностью совпадает с диапазоном проявления. Последний отражает свойства единого бесформенного сознания и ничем не ограничен, в том числе и мерностью. А вот спектр восприятия определяется конкретной формой, в которой проявлено наше сознание, и несёт в себе ограничительные характеристики этой формы. Иначе говоря, мы не в состоянии съесть всё, что наготовили.

Третья стадия самая любопытная, поскольку именно в ней проявленная реальность приобретает для нас смысл. Тут в дело вступает ум. Он интерпретирует те вибрации, которые были сначала проявлены, а потом восприняты сознанием. Если до сих пор мы говорили исключительно о вибрациях, то теперь мы переходим к изображениям, звукам, вкусам, запахам, тактильным ощущениям, а также эмоциям и мыслям. Именно на этом языке общается наш инструмент самопознания под названием ум. Для перевода вибраций в символы, понятные уму, в сознании имеется что-то вроде переводчика. У каждого игрока этот переводчик настроен по-своему в смысле диапазона восприятия и конкретной чувствительности для каждой частоты. Поэтому не стоит удивляться, что кто-то видит чертей и призраков, а кому-то ангелы нашёптывают на ушко сакральные откровения. Вполне возможно, что это просто трудности перевода.

Стоит ли говорить, что, по сравнению с объёмом восприятия, информация, доступная для интерпретации ума, существенно урезана. В отличие от многомерного сознания, наш ум, увы, трёхмерен. Но это не единственное ограничение. Вдобавок существенно сужен диапазон, где чувствительность остаётся значимой для того, чтобы ум сумел сделать получаемые сигналы доступными для осознания. А ведь если мы не в состоянии что-то осознать, то это для нас как бы и не существует вовсе. Работа ума у разных людей может значимо отличаться, но не существует какого-то правильного и неправильного ума. Социум искусственно ввёл некие нормы и назначил выпадающих из этих норм членов сообщества сумасшедшими. Хотя иной спектр работы ума – это вовсе не болезнь, а персональная особенность.

Кажется естественным, что развитие сознания должно идти по пути расширения диапазона умственного восприятия и усиления чувствительности. Логично было бы расширять этот диапазон равномерно, но большинство современных духовных практик нацелено исключительно на то, чтобы уйти в зону тонких вибраций. Чисто по-человечески это понятно, слушать музыку сфер и видеть ангелов уж всяко приятней, чем общаться с демонами. Но на самом деле такой подход иррационален. Во-первых, отслеживать действия низковибрационных сущностей весьма полезно с точки зрения безопасности, а во-вторых, расширение нижнего диапазона могло бы дать нам много полезных навыков, например, умение понимать животных, птиц и даже минералы. Но главное, без способности воспринимать так называемый материальный мир мы никогда не сможем научиться материализации.

Работа с умом – это очень интересная тема, но давайте немного отвлечёмся и закончим тему со стадиями воплощения. Итак, после того, как ум позволил нам увидеть, услышать, почувствовать и так далее, наступает следующий шаг – реакция. Это очень важная стадия, на которой ум как бы оценивает полученную информацию и осуществляет обратную связь с подсознанием. На основе этой оценки подсознание формирует следующую картинку реальности. И именно на этой стадии на сцену выходит базовый закон нашей Игры под названием карма, ограничивая количество вариантов этой самой картинки. Частенько до одного единственного не слишком прикольного варианта.

Помимо кармы, засада здесь состоит ещё и в том, что подсознание руководствуется принципом «подобное притягивается к подобному». Иначе говоря, если вас что-то разозлило, то подсознание сформирует следующую картинку, которая будет поддерживать имеющееся в наличие состояние. И вам обязательно прилетит добавка к тем обстоятельствам, что заставили вас испытать гнев. К счастью, этот процесс очень мобилен, и его можно развернуть в любой момент усилием воли или под влиянием условно внешних обстоятельств. Иначе мы бы либо постоянно пребывали в нирване, либо не вылезали из депрессий. И наша жизнь лишилась бы той перчинки, которая превращает её в захватывающее приключение.

О последней стадии многого не скажешь – это растворение проявленных форм обратно в сознании. Растворение завершает цикл воплощения, как бы освобождая сцену для следующего воплощения, и всё начинается снова. Мы не ощущаем, что наше сознание функционирует циклично и не в состоянии управлять этими циклами при помощи воли. Возможно, тут действует некий защитный механизм, обеспечивающий системе стабильность и защиту от дурака. Что тут скажешь, наш Создатель явно поумнее нас, и нам стоит искренне поблагодарить его за предусмотрительность.

Глава 12

В комнате было прохладно, тихий монотонный шелест вентилятора по идее должен был успокаивать и навевать сон. Но заснуть Кира не могла, ей было страшно закрыть глаза до мокрых подмышек. Казалось, стоит ей задремать, как она окажется одна во враждебном мире, где все только и мечтают её убить. Очень хотелось поверить в действенность зелёной микстурки, но инстинкт самосохранения взбесился и никак не соглашался разжать свою мёртвую хватку. Даже Рису никак не удавалось переключить сознание своей гостьи с панического настроя на философское принятие. Скорее наоборот, Кира своей истерикой вогнала несчастного эмпата в состояние перевозбуждения. Поначалу он ещё пытался воздействовать на Кирино настроение привычными ему методами, но вскоре понял, что они не срабатывают.

– Кирюш, тебе нужно отвлечься,– Рис решил перейти к более простым способам снятия стресса,– хочешь, я поделаю тебе массаж?

– Со мной всё в порядке,– Кира неловко передёрнула плечами,– просто не спится. Я никогда раньше не спала под землёй.

– Да тебя же просто трясёт,– не унимался добровольный психолог,– даже я со своими методами не справляюсь.

– Ты спи,– неуверенно предложила паникёрша,– я тихонечко полежу в соседней комнате.

– Не смеши меня,– Рис поднялся и принялся одеваться. – Я твою панику за милю учую. Пошли на улицу.

– Но там же небезопасно,– Кира обхватила себя руками, словно хотела защититься.

– Да, если случится очередной налёт, то нас, скорее всего, убьют, если не успеем залезть под землю,– Рис натянул куртку и решительно бросил Кирину одежду на кровать. – Одевайся.

– Ты сумасшедший?! – Кира отодвинулась от своих шмоток, как будто они могли её укусить.

– Если не оденешься, вытащу тебя наверх в одеяле,– пригрозил Рис, – а там сейчас комары летают размером с крокодилов. Будешь завтра чесаться как прокажённая.

Кира недовольно поджала губы, но всё-таки начала одеваться. Вылезать на поверхность ей вовсе не хотелось, но, похоже, Рис был настроен решительно. Всю дорогу наверх она недовольно бурчала что-то про отмороженных охотников, однако, оказавшись под открытым небом, сразу забыла все свои обиды. Открывшееся её глазам зрелище стоило риска. Они стояли вдвоём на плоской крыше дома и, задрав головы, любовались звёздной феерией. Луна пока пряталась за горой, и ничто не мешало звёздочкам переливаться на тёмно-синем просторе подобно россыпи бриллиантов. Кира мгновенно растеряла все свои страхи и погрузилась в созерцание, как погружаются в тёплую ванну.

– Поговорим? – прервал её медитацию Рис. – Ты вроде уже готова.

– Прости меня,– Кира уткнулась лицом в грудь утешителя. – Просто я трусиха.

– А чего ты боишься, милая? – прошептал Рис ей на ушко. – Смерти?

Кира неловко пожала плечами. А ведь действительно, чего она так распсиховалась? В данный момент они рисковали своей жизнью, причём без всякой причины. Но это её почему-то совсем не пугало, напротив, она успокоилась, паническая атака отступила. Может быть, действительно всё дело в том, что Кира не приспособлена спать под землёй?

– Попробуй представить себе, что всё самое страшное уже случилось,– продолжил сеанс психотерапии Рис. – Капли Кита не сработали, и ты оказалась в родной реальности.

– Это ещё не самое страшное,– вздохнула Кира. – Будет хуже, если меня выкинет в портал, прямо в лапы к Магистру ордена. Так уже было однажды.

– И что он с тобой сделает? – Рис поднял лицо Киры за подбородок.

– Наверное, прикажет убить,– она печально улыбнулась. – Но сначала мне придётся рассказать всё, что знаю. А это приговор для моей дочери.

– Значит, тебе всего-навсего нужно найти способ уйти из жизни по собственному решению,– Рис засунул руку в карман и выудил маленькую коробочку. – Вот, это мгновенная смерть. Даже не успеешь ничего почувствовать. Ты ведь сможешь сделать так, чтобы эта коробочка оказалась с тобой после переноса?

– Смогу,– Кира кивнула, но не сделала ни единого движения, чтобы взять смертельный подарок. – Рис, я не уверена, что у меня хватит духу этим воспользоваться.

– Понимаю, сейчас тебе страшно даже думать о таком варианте,– спокойно согласился тот. – Но это не из-за страха смерти, просто сейчас у тебя ещё есть надежда на то, что всё образуется. Это она не позволяет тебе быть собой. Отбрось надежду и сможешь спокойно смотреть в лицо опасности. Прими жизнь как есть, со всеми её выкрутасами.

– Легко тебе говорить,– Кира смущённо потупилась,– ты привык рисковать каждый день.

– А ты собираешься жить вечно? – хитро улыбнулся Рис.

Такого вопроса Кира раньше себе не задавала, наверное, просто боялась думать о неизбежности смерти. А собственно, почему? Только ли потому, что за этой чертой её ждёт полная неизвестность? Это нелогично. В жизни есть много чего, что приходится делать в первый раз. Да, это может вызывать волнение, но не панику же. Паника в данном контексте совершенно иррациональна, тем более, что уход из жизни всё равно неизбежен. Так что же мешает нам сохранять здравомыслие, когда речь заходит о смерти? Может быть, Рис прав. Это глупая надежда на спасение заставляет нас трепыхаться и отнимает способность посмотреть на ситуацию отстранённо и хладнокровно. А вот когда надежда умирает, страх смерти умирает вместе с ней. Кира вспомнила, как хладнокровно Витас убил себя, каким безмятежным стал его взгляд, когда он понял, что смерти не избежать. И ей сделалось стыдно.

– Сама не понимаю, что на меня нашло,– она смущённо улыбнулась и спрятала коробочку с ядом в карман. – Ты прав, глупо бояться смерти.

– Это вовсе не страх смерти вызвал у тебя паническую атаку, малыш,– Рис расслабленно улыбнулся. – Просто тебе сегодня пришлось пройти через очень тяжёлое испытание, и твой ум не справился со стрессом. Вот он и запустил запоздалую реакцию, врубил на полную твою симпатическую систему, чтобы через физиологические процессы сбросить напряжение.

– Ух ты! – восхитилась Кира. – Ты заговорил прямо как по учебнику.

– А я психолог по второму образованию,– небрежно пояснил Рис. – Не ожидала? – он рассмеялся, наблюдая за ошарашенным видом своей пациентки. – Думаешь, у нас тут полная дикость? Эх, милая, я тебе завтра устрою экскурсию по нашему подземному городу. Думаю, ты будешь сильно удивлена.

– А кто же ты по первому образованию, постесняюсь спросить,– Кира удивлённо подняла глаза на насмешника.

– Вирусолог,– небрежно бросил Рис, исподтишка наблюдая за её реакцией.

– Ты ДОКТОР! – воскликнула Кира, забыв о правилах элементарной вежливости.

– Очень полезная профессия, между прочим,– Рис даже немного обиделся,– особенно в замкнутом пространстве подземного убежища. – Я же не всегда был охотником, я и в Алате-то всего пять лет.

– Ты говорил, что в охотники идут те, кому пока нечего терять,– прошептала Кира,– или те…

– Или те, кто уже всё потерял,– закончил за неё Рис. – Да, милая, у меня когда-то были жена и сын. Когда они погибли, я думал, что уже никогда не смогу быть счастливым. Я ошибся,– добавил он шёпотом, прижимая к себе Киру.

Эту ночь они провели на крыше дома, под звёздами. Ни комарам, ни угрозе орденского налёта не удалось загнать их под землю. На этот раз Кире не потребовался допинг в виде эмпатического воздействия, страстное желание близости с этим странным доктором захлестнуло её с головой. Когда им всё-таки удалось оторваться друг от друга и задремать, верхушки гор уже начали розоветь под лучами пока невидимого солнца. Кира крепко уснула в объятьях Риса и засыпая совсем не думала об ордене и о том, где она может проснуться. На сердце у неё было легко и спокойно, она готова была к любым сюрпризам, которые уготовит для неё Игра в Реальность.

Удивительно, но на этот раз своенравная распорядительница людских судеб смилостивилась над и так уже изрядно потрёпанной психикой Киры. Микстура сработала, и они с Рисом вынырнули из царства морфея поздним утром на крыше от звуков просыпающегося города. Как и обещал гостеприимный хозяин, после завтрака они отправились на экскурсию по Алату. От увиденного под землёй Кира действительно была шокирована. Подземный город жил на полном самообеспеченье. Там было всё от небольшой электростанции, до всевозможных мастерских, столовых, больниц и даже гидропонной плантации. А ещё там имелся небольшой учебный кампус и детский садик для малышей.

Киру очень удивило количество детей, особенно совсем маленьких. Ей казалось, что рожать в условиях постоянной смертельной опасности было верхом беспечности. Но потом она поняла. Все эти люди вырвались из тюрьмы, что была стократ хуже смерти, и им страстно хотелось жить. Неважно сколько, главное, здесь и сейчас. И дети стали для бывших арестантов олицетворением новой свободной жизни.

После обеда экскурсанты оседлали трёхколёсный драндулет, который, кстати, именовался трикаром, и поехали осматривать долину. Она была довольно большой и полностью огороженной неприступными скалами. Так что ожидать нападения по земле не приходилось, и всё же время от времени путешественникам попадались небольшие отряды дозорных, охранная служба в Алате была организована весьма тщательно.

В дальнем конце долины обнаружился небольшой живописный водопад. Прозрачный водный поток, падая с высоты двадцати метров, образовал маленькое симпатичное озеро в каменном ложе. Зайти в воду можно было только в одном месте, где поросший травой склон полого спускался к крохотному каменистому пляжику. Именно там Рис устроил пикник для своей гостьи. Время до вечера пролетело незаметно, а утром командиру охотников пришла пора возвращаться к своим обязанностям, и Кира поехала в лагерь вместе с ним.

Будни военизированного отряда закрутили её в своём стремительном водовороте, роман с Рисом развивался не менее стремительно и занимал всё время, когда Кира не участвовала в операциях охотников. Поэтому к вопросу о своей ответственности перед человечеством, в плане передачи в надёжные руки технологии холодного синтеза, Кира вернулась только через неделю. Да и то только потому, что безумно соскучилась по дочери, и её мысли развернулись в сторону покинутой родимой реальности.

Невольная хранительница драгоценного знания тут же начала прикидывать, как бы ей половчее выйти на стражей или хотя бы послать им весточку о себе. Увы, ситуация сложилась практически безвыходная. Оба известных ей стража погибли, причём она напрямую была причастна к их гибели. Более того, Кира собственноручно привела в их логово орденского боевика, который и поубивал шпионскую элиту сопротивленцев. А если прибавить к этому, что это именно Кира спровоцировала орден на убийство предыдущего хранителя, то ожидать, что стражи выразят желание к сотрудничеству, не приходилось от слова совсем. Скорее уж, отрядят очередного киллера для её ликвидации.

Возможно, после смерти Витаса его сотоварищи обнаружили посланную Кирой открытку с координатами ячейки в камере хранения и нашли заветный клад, но всерьёз рассчитывать на такое везение не приходилось. Гораздо более вероятно, что эта открытка попала в руки орденских братьев. Они же, наверняка, обыскали квартиру Витаса на предмет интересной шпионской информации. И что же в таком случае остаётся? Вывод был довольно неутешительный. Рассчитывать можно было только на ту флешку, что Кира засунула под сиденье своей машины, конверты, скорее всего, были потеряны навсегда. Но это ещё полбеды, главная проблема состояла в том, чтобы отыскать самих стражей. Очень похоже, что для этого Кире придётся провести настоящее расследование, и не факт, что удастся на них выйти.

Привычно разложив задачу поиска стражей на составляющие и расписав вопросы по каждой части, ведущий аналитик принялась набрасывать план действий. Она так увлеклась, что не заметила, как наступил вечер. Густые сумерки заползли в комнату и разлеглись синими тенями по углам. Пора было задёрнуть маскировочные шторы и зажечь свет. Кира подняла глаза от своей схемы и невольно вздрогнула, так как её взгляд наткнулся на два горящих зелёным светом глаза. Серая полосатая кошка сидела прямо на подоконнике и внимательно разглядывала погрузившуюся в свою работу женщину. Было в кошачьем взгляде что-то неправильное, какая-то насмешка, что ли. Словно бы наглая зверушка ехидно подсмеивалась над Кириными аналитическими потугами. Женщина уже подняла руку, чтобы согнать кошку на пол, да так и зависла.

– А ведь эта мерзавка права,– подумала Кира, глядя в зелёные насмешливые глаза,– я не о том думаю. Главный вопрос: а стоит ли вообще отдавать эту технологию в руки стражей.

Наверное, нужно было сначала разобраться, почему Папа Карло сам не передал свои знания сопротивленцам. Судя по всему, они его хорошо знали. Возможно даже, что это именно стражи внушили старику недоверие к Кире. Иначе никак не объяснить того факта, что изолированный в больничной палате близкий человек вдруг резко поменял к ней своё отношение. Очевидно, что он получил какую-то информацию и доверял информаторам. И всё же не поспешил делиться с ними ценными сведениями. Спрашивается, почему.

Долго размышлять на эту тему Кире не пришлось, ответ был очевиден. Папа Карло не верил, что стражи смогут правильно использовать полученные знания. Они были просто ещё одной тайной организацией, претендующей на управление миром. Возможно, их помыслы были чисты, а цели благородны, но это пока не принесло человечеству никакой ощутимой пользы. И новая технология тоже не будет использована во благо людей. Найдутся хозяева, которые, прикрываясь заботой о всеобщем благоденствии, подгребут под себя все права на её использование и создадут очередную монополию. Только на этот раз товаром станет уже не нефть, а вода. А это в сто раз хуже. Нефть, по крайней мере, люди не пьют, она не нужна для непосредственного выживания. А что будет, если людям ограничат доступ к воде?

Нет, Кира вовсе не подозревала стражей в подобных коварных планах. Возможно, они искренне старались избавить человечество от непрошенных кураторов из ордена. Но тогда встаёт вопрос об их состоятельности. Почему до сих пор деятельность стражей не внесла видимых улучшений в жизнь людей? Похоже, изменить настоящее положение вещей было не в их силах. Значит, и технология холодного синтеза не поможет, не получится у стражей использовать её во благо. Рано или поздно орденские структуры наложат свои загребущие лапки на дармовую энергию и оставят стражей с носом. Не та у них, видимо, квалификация, чтобы тягаться с хозяевами этой реальности.

Похоже, местные сопротивленцы тоже пришли к такому неутешительному выводу и нашли один-единственный способ справиться с проигрышной ситуацией. Они обнародовали свои знания об ордене. Для этого им пришлось выйти из тени и стать лёгкой мишенью для орденских братьев. Думали ли эти отчаянные герои, что их подвиг ввергнет цивилизацию в глобальную войну с миллионами загубленных жизней? Наверное, они допускали такую возможность и даже понимали, что сами станут её первыми жертвами. Но всё же предпочли открытое противостояние борьбе тайных орденов. И пока, похоже, что жертвы были принесены не напрасно, свободные города росли и их количество множилось с каждым годом.

Кира всё-таки согнала кошку с подоконника и, задёрнув шторы, включила свет. Тусклая лампочка пару раз мигнула и засветилась тусклым пятнышком, едва разгоняя темноту непосредственно под собой. Углы комнаты так и остались в потёмках. Да, с энергией у повстанцев были серьёзные проблемы, электричество приходилось постоянно экономить. Кира бросила неприязненный взгляд на свою неоконченную схему и вдруг буквально подпрыгнула на стуле.

– Идиотка,– она в сердцах смяла ни в чём не повинный листок,– ищешь, кому бы передать технологию дешёвой энергии? Правильно котяра смотрела на тебя, как на безмозглое чучело. Здесь люди живут впотьмах под землёй от того, что не могут позволить себе расходовать энергию на самые элементарный вещи. А ты сидишь на драгоценном кладе и размышляешь на отвлечённые темы. В этом мире новая технология уж точно попадёт в правильные руки и будет использована по назначению. Орден просто не сможет этому помешать. Это же позволит кардинально изменить расклад сил в пользу людей.

От возбуждения Кира вскочила со стула и начала наворачивать круги по комнате, обдумывая уже совсем другой сценарий. В этом состоянии и застал её Рис, вернувшийся из очередного дозора. Выслушав Кирин план, он недоумённо покачал головой.

– Кирюш, ты же не собираешься отправляться сейчас в свою реальность? – в его голосе Кире послышалась обречённость. – Ты можешь уже никогда не вернуться.

– Я вернусь,– самоуверенно заявила хранительница и тут же вспомнила, как всего неделю назад дала такое же обещание Семёну.

***

Лампочка секунду помедлила и загорелась красным светом. Уже в третий раз. Кира устало вздохнула и ткнулась лбом в неподатливую дверцу камеры хранения. Глупо было надеяться на чудо, заветных конвертов в этой ячейке уже и след простыл. Её занял кто-то другой и установил свой код.

– Какие-то проблемы? – мужской голос за спиной заставил Киру вздрогнуть.

– Идиотка,– мысленно обругала она себя,– разумеется, за ячейкой установили слежку, и теперь тебя под белы рученьки отведут в орден.

Она медленно повернулась и от облегчения едва устояла на ногах. Это был просто полицейский.

– Я неделю назад положила в эту ячейку свои вещи,– начала объясняться Кира, но замолчала, наткнувшись на указующий жест охранника общественного порядка.

Прямо на дверце ячейки, в которую она безуспешно ломилась, была наклеена табличка «Срок хранения не более трёх дней». От радости Кира едва не запрыгала на месте. Возможно, конверты и не попали в руки ордена, а лежат где-то на складе вместе со всеми невостребованными вещами.

– Попробуйте обратиться в администрацию вокзала,– посоветовал полицейский,– они открываются в девять. Это на втором этаже, кабинет двадцать три.

Кира враз приуныла, до открытия администрации оставалось ещё четыре часа. Делать ей было совершенно нечего, к тому же она уже намучилась сегодня ночью, пытаясь добраться до Москвы из посёлка, где располагался дом стражей. Хотелось прилечь, вытянуть ноги и выпить чего-нибудь горячего. Главное, не заснуть. А то ведь неясно, куда забросит её бесконтрольная способность к перемещениям. Скиталица поблагодарила полицейского и поплелась искать работающее кафе. К счастью, совсем недалеко располагалась Шоколадница, так что как минимум одно из пожеланий могло быть выполнено прямо сейчас. Кира заказала большую чашку чёрного кофе и устало откинулась на спинку диванчика.

Её решение отправиться за заветными флешками было воспринято Рисом в штыки. Даже неясно, чего он боялся больше, того, что Кира не сможет вернуться, или того, что не захочет. Только вмешательство Кейтиля помогло преодолеть отчаянное сопротивление охотника. Как оказалось, этот горе-изобретатель был членом городского совета. Известие о том, что где-то в соседней реальности имеется информация о прорывной технологии дармовой энергии, привела городских управителей в неописуемый восторг. Никакие соображения Риса, касательно рискованности добывания вышеуказанной информации, не были приняты в расчёт. Так что охотнику не осталось ничего другого, как смириться.

– Ты ведь не только из-за этой инфы туда рвёшься,– проницательно заметил эмпат, когда они с Кирой прощались на крыше дома в Алате. – Тебя там ждут.

– Да, я скучаю,– Кира подняла на него грустный взгляд,– по дочери. Она сейчас с няней. Наверное, у них всё в порядке, но мне так её не хватает.

– Как зовут твою дочь? – Рис немного расслабился, видимо, он ожидал и боялся иного ответа.

– Кристина,– Кира печально улыбнулась,– но я зову её Тиночка. Ей всего четыре годика.

– Красивое имя,– вздохнул Рис. – А моего сына звали Мартин. Знаешь, если судьба позволит мне иметь ещё одного сына, я его тоже назову Мартином. В честь моего малыша.

Кира не стала выспрашивать подробности гибели его семьи, не хотела бередить старые раны. И Рис был ей за это благодарен. Возможно, когда-нибудь он будет готов рассказать свою трагическую историю, но пока это было для него слишком болезненно. Как оказалось, репутация бравого вояки и дамского угодника, которую Рис так тщательно поддерживал, была всего-навсего защитой от чужих любопытных взглядов. Кира поняла это не сразу, только когда эта защита начала понемногу рушиться под действием той взаимной близости, что неожиданно возникла между ними. Понимание, что этот самоуверенный хамоватый мачо на поверку оказался тонко чувствующим и ранимым интеллигентом, стала для неё полной неожиданностью. Пока Кира даже себе не могла признаться, порадовала ли её эта метаморфоза или разочаровала. Слишком велик был контраст с первым впечатлением.

Увы, в последнее время все её знакомые мужчины ни с того ни с сего начали преподносить ей сюрпризы. Предсмертное признание Витаса что-то перевернуло в душе Киры. Нет, она вовсе не влюбилась в него, типа, посмертно. Этот двуликий человек так и остался для неё загадкой, но его хладнокровное поведение на краю могилы не могло не вызвать невольного восхищения. Наверное, для резидента, проработавшего в стане врага почти двадцать лет, подобное самообладание было естественно. Витас объективно оценил свои шансы выдержать пытки орденских палачей и принял вполне рациональное решение. Но тогда как объяснить то, что он не позволил устранить главную опасность своей жизни – саму Киру? Где была его рациональность?

А Семён? Чего только стоит известие о фальшивом замужестве. Узнать о том, что любящий муж, оказывается, является профессиональным убийцей, тоже, я вам скажу, не пряник. Но хуже всего было то, что все годы их совместной жизни он сознательно подвергал смертельной опасности жизнь Тиночки и её собственную жизнь. Конечно, самомнению Киры льстило признание Семёна, что он это делал от страстной любви, но согласитесь, любящего человека безопасность тех, кого он любит, должна волновать в первую очередь. Разве нет? И в то же время Семён был готов застрелиться, чтобы спасти ей жизнь. Или он просто тянул время, ждал, что Кира не выдержит и попытается вырваться? Чему верить?

И всё-таки Кира готова была снова броситься в объятья бывшего мужа. То, что он во второй уже раз от неё отказался, кстати, по соображениям безопасности, она восприняла почти как оскорбление. Может быть, именно поэтому их роман с Рисом начал развиваться столь стремительно? Кире нужна была компенсация, маленький пластырь на большую рану. А честно ли это по отношению к командиру охотников? Наверное, если бы он сам относился к этому роману как к ещё одной интрижке, очередной победе на сексуальном фронте, это бы всё упростило. А ведь именно так Кира и думала вначале. Но то, что зародилось между ними, уже не было интрижкой. Она пока не была готова дать этим чувствам названия, прошло слишком мало времени. Однако относиться к Рису просто как к временному сексуальному партнёру уже не могла.

Кира привыкла анализировать все свои переживания. Что тут поделаешь, такой уж она уродилась. Но сейчас все её хвалёные аналитические способности дали сбой, словно кто-то специально их заблокировал. Одна мысль о том, чтобы разобраться в себе, вызывала в её душе непреодолимое отвращение. В конце концов, утомившись бороться с собой, Кира сдалась и решила пустить события на самотёк.

– Будем переживать неприятности по мере их поступления,– решила она и одним глотком допила почти остывший кофе. Сейчас явно было неподходящее время для рефлексии, от её собранности зависело ни много, ни мало, как благополучие целого мира.

Время до открытия офиса вокзальной администрации тянулось как резина, но всё-таки муторному ожиданию пришёл конец. Увы, очень скоро выяснилось, что бедняжка зря маялась в душном вокзале, вожделенных конвертов никто не изымал и не отправлял на склад. Кирина ячейка была вскрыта до истечения трёхдневного срока. Известие было неутешительное. Оно однозначно свидетельствовало о том, что её открытка была получена. Вот только кем? Орденом или стражами? В сущности, для её миссии это большого значения не имело, Кира уже приняла решение, кому следует передать знание о прорывной технологии. Что ж, если одна из противоборствующих сторон в её родной реальности таки завладела вожделенным призом, то поделать с этим уже ничего было нельзя. Такова судьба.

Итак, простой вариант не сработал, оставалась ещё та флешка, которую Кира предусмотрительно спрятала под сиденьем своей машины. Ключи от машины были у Светланы, а запасной комплект хранился в Кириной квартире. Немного подумав, Кира нашарила в своей сумочке ключи от квартиры и отправилась на стоянку такси. Наверное, было небезопасно светиться около своего дома, там запросто могли торчать соглядатаи как от ордена, так и от стражей. Однако отправиться сейчас к Свете означало бы поставить под удар дочку. Семён обещал инсценировать Кирину смерть, и пока её считают мёртвой, искать Тиночку никто не станет. Шантажировать-то вроде некого. Пусть уж место жительства малышки пока останется вне интересов двух тайных орденов.

– И чего я себе вру? – мысленно возмутилась Кира. – Мне просто невыносимо будет расстаться с дочкой, если я её увижу. А каково будет ей? Явилась мамашка с того света проведать ребёночка, да и снова слиняла, неясно насколько. Ужас! Сколько же должно пройти времени, прежде чем меня перестанут искать? Тиночка меня уже, наверное, успеет позабыть.

Кира почувствовала, что у неё на глаза наворачиваются слёзы. Она ощущала полное бессилие, невозможность в данное время хоть как-то решить проблему с дочкой приводила её в уныние и лишала сил. А силы ей были очень нужны. Поэтому Кира решила сама себя немного простимулировать.

– Вот найду ключи и поеду к Светиному дому,– рассудительно пообещала она себе. – Спрячусь где-нибудь во дворе и полюбуюсь на мою девочку. Всё равно ведь машина стоит где-то там, так что ехать в тот район придётся по любому. А небольшая задержка погоды не сделает.

С этой утешительной мыслью Кира отправилась на стоянку такси. Она попросила таксиста остановиться за два квартала до своего дома и расплатившись медленно направилась к подъезду. Никаких шпионских навыков у неё не было, так что пришлось положиться на интуицию. Кира потратила минут двадцать, наблюдая за припаркованными у подъезда машинами и праздно шатающимися во дворе личностями. Только убедившись, что за входом в дом никто не следит, она наконец решилась проникнуть в свою квартиру.

И тут её ждал большой сюрприз. Нет, внутри никого не было, квартира была пуста, но отнюдь не заброшена. В ней кто-то жил. На вешалке висели чужие вещи, обувь в прихожей тоже была незнакомая, в ванной имелся полный набор для умывания и косметических процедур как женских, так и мужских. Кире потребовалось всего несколько минут, чтобы догадаться, кем были владельцы всех этих вещей, всё-таки она очень долго прожила с обоими этими людьми. Женские вещи принадлежали Светлане, а мужские – Семёну. Тиночкина одежда и игрушки тоже были на месте. Что же это получается? Они благополучно «похоронили» Киру и теперь живут в её квартире дружной семьёй? А как же безопасность ребёнка?

Кира внезапно ощутила сильную тошноту, почти рвотный позыв. Какая-то тёмная липкая муть поднялась из глубины её существа и подкатила к горлу. Шатаясь она прошла на кухню и одним глотком влила в себя полбутылки ледяной минералки. Сразу полегчало, и буря в её душе слегка утихла.

– А чего я ждала? – уже спокойно сказала себе Кира. – Семён свободный человек, может жить с кем захочет. Он же не клялся мне в вечной верности, да и не ожидал, что я вдруг заявлюсь через несколько дней после собственных похорон. Я, между прочим, тоже не хранила целибат. На что же мне жаловаться?

Впервые в жизни Кире выпал случай испытать чувство ревности, даже внезапный уход мужа не заставил её ревновать, так как она понимала, что Семён ушёл не к какой-то другой женщине, а конкретно от неё. И вот на тебе, сподобилась наконец. Полученный опыт был омерзительным, женщина чувствовала себя так, словно полдня ползала в грязи. Хотелось залезть под горячий душ и смыть с себя эту гадость. Увы, времени на водные процедуры у Киры не было, нужно было быстро забрать флешку и валить из этого неприветливого мира. Впрочем, задачка явно упростилась. Если Светлана поселилась в её квартире, значит, и машина должна быть припаркована во дворе.

Киру немного смутило, что она не заметила своей припаркованной машины, когда наблюдала за двором, но это ещё ничего не значило. Нынешние жители её квартиры могли просто куда-то на ней поехать, да хоть бы в магазин за продуктами или в парк на прогулку. Стараясь не смотреть на свою постель, чтобы не провоцировать себя на негативные эмоции, она прошла в спальню и выдвинула ящик стола, в котором должны были храниться ключи от машины. Ключей на месте не было. А вот это уже была серьёзная засада. Более тщательный обыск не принёс положительных результатов. Кто-то забрал второй комплект ключей. Спрашивается, зачем?

Кира привычно принялась строить гипотезы, нарезая круги по квартире. Проходя мимо окна кухни, она по инерции бросила взгляд во двор, да так и застыла в ступоре. Эту картинку она уже видела однажды в одном из своих путешествий. Ракурс, правда, был немного иной, но всё равно острое чувство дежавю заставило Киру сжаться от нехорошего предчувствия. Мужчина и женщина не спеша шли по дорожке к дому, держась за руки как первоклашки. На руках мужчины спал ребёнок, укутанный в его куртку. Оба расслабленно улыбались, их лица светились покоем и ничем незамутнённым счастьем. Вся разница с предыдущей картинкой заключалась только в том, что на этот раз на руках Семёна спала Тиночка, а Светлана не была беременной.

Пока Кира с открытым ртом наблюдала за этой идиллической сценкой, парочка вошла в подъезд. Бежать было поздно, да и не могла она сбежать, не получив заветную флешку. Значит, придётся остаться и приготовиться к непростому разговору. Какое-то шестое чувство подсказало Кире, что встречаться сейчас с Семёном может быть опасно. Она ведь понятия не имела, что случилось после её ухода из дома стражей. Возможно, их спасательная операция имела для орденского боевика негативные последствия. Самое лучшее было сейчас затаиться и попробовать договориться со Светланой. У них всегда были добрые дружеские отношения. Уж в такой мелочи, как ключи от машины, она своей бывшей хозяйке не откажет.

Кира проскользнула в комнату дочери и втиснулась в простенок между шкафом с одеждой и окном. Убежище, конечно, было так себе, но ничего лучшего за оставшиеся несколько секунд она не придумала. В конце концов, переодевать спящего ребёнка было неразумно, ещё разбудишь. Так что некоторое время на принятие решения у Киры было. Всё вышло ровно так, как она предполагала. Семён осторожно уложил Тиночку в постель и вышел, прикрыв за собой дверь. Некоторое время Кира слышала, как они тихо переговариваются со Светланой в коридоре, а потом хлопнула входная дверь, и наступила тишина.

Это несомненно была удача. Светлана осталась одна, и можно было поговорить с ней без вмешательства Семёна. Кира тихонько выползла из своего закутка и направилась к двери. Нет, она вовсе не собиралась зависать у дочкиной кроватки, просто посмотреть на спящего ребёнка, может быть, аккуратно погладить по волосам. Но всю её рассудительность смыло как волной, когда она увидела свою сладко посапывающую малышку. Кира опустилась на колени рядом с кроваткой, да так и застыла в состоянии близком к блаженному трансу. Сейчас она готова была отдать всё только за то, чтобы вернулись времена, когда она могла видеть дочку каждый день, ощущать её тепло, походя чмокнуть её в щёчку, усадить себе на колени. Боже, какое это было счастливое время.

Громкий вздох за спиной выкинул Киру из транса. В дверях стояла Светлана с выпученными глазами и зажимала себе рот ладонью, чтобы случайно не разбудить Тиночку возгласом удивления. Пришлось непутёвой мамочке оторваться от созерцания своей спящей дочери и выползти вслед за няней на кухню.

– Ты же умерла,– Светлана наконец озвучила причину своего шока,– мы тебя только позавчера похоронили.

Кире сразу бросилось в глаза, что удивление няни отнюдь не носило радостного характера, скорее, в её голосе слышалось отчаяние.

– Ну ясно, ты уже примерила на себя мою жизнь,– подумала Кира,– и эта шкурка пришлась тебе по вкусу. А тут заявляется хозяйка вроде бы ничейной собственности, и теперь придётся возвращать то, что тебе не принадлежит. Облом.

– Разве Семён не рассказал тебе, что это он инсценировал мою смерть? – ехидно поинтересовалась она, исподтишка наблюдая как Светлана отчаянно пытается взять себя в руки и изобразить радость на своём лице. Получалось у неё, кстати, из рук вон плохо.

– Теперь понятно, почему он особо не печалился по поводу твоей безвременной кончины,– нянюшка через силу улыбнулась. – А я всё удивлялась, что это Семён такой спокойный. Но раз ты официально считаешься мёртвой, как же ты собираешься вернуться к своей обычной жизни?

– Я и не собираюсь,– пожала плечами Кира,– я забежала ненадолго, только посмотреть, как дела у Тиночки.

– У нас всё в порядке,– Светлана гордо выпрямилась. – Мы с Семёном не стали ей говорить, что мама умерла. Так что Кристинка уверена, что ты просто куда-то уехала.

– Спасибо,– искренне поблагодарила Кира,– значит, она не испугается, когда меня увидит.

– И часто ты будешь здесь появляться? – страх помимо воли явственно прозвучал в голосе Светланы, и это не укрылось от внимания воскресшей хозяйки.

Нянин настрой нравился ей всё меньше, но по большому счёту Кире было глубоко наплевать на фрустрации обломавшейся со своими матримониальными планами женщины. Чего греха таить, её больно задело, как та лихо вписалась на освободившееся место, едва дождавшись похорон своей предшественницы. Впрочем, ссориться с Тиночкиной няней не стоило, сейчас Светланина помощь была Кире просто необходима. Она уже открыла рот, чтобы успокоить распереживавшуюся наследницу, как вдруг, подобно урагану, в кухню ворвался Семён. Он сходу бросился к Кире и сжал её в своих объятьях. Та даже не успела пикнуть от неожиданности, когда его губы закрыли ей рот поцелуем. Мелькнула ленивая мысль, что не стоило бы Семёну так откровенно демонстрировать свои чувства при Светлане, но эта мысль быстро и без следа растворилась в блаженной нирване.

– Кирюш, ну зачем так рисковать? – укоризненно произнёс Семён, всё ещё держа Киру в объятьях. – Хорошо, что мне удалось вычислить этих олухов из стражей. Иначе они бы за тобой сюда явились.

– За мной следили? – провалившаяся конспираторша закусила губу. – Что теперь будет?

– Теперь уже ничего не будет,– Семён снисходительно улыбнулся, намекая на то, что благополучно устранил опасность. – Тебе удалось спрятаться?

– Да, всё в порядке,– Кира благодарно кивнула. – Вижу, у вас тут тоже всё хорошо,– она бросила выразительный взгляд на Светлану, которая стояла у окна с таким видом, словно её только что искупали в помоях.

– Светик справляется,– как ни в чём ни бывало подтвердил Семён. – Зачем ты вернулась, путешественница?

– Я скучаю,– Кира тяжко вздохнула,– не думала, что это будет так тяжело. Мне Тиночка каждую ночь снится.

– Ты уж потерпи, родная,– Семён снова прижал её к своей груди. – Раньше, чем через год, не стоит даже пытаться что-то химичить с твоим перевоплощением в новую личность. Пусть о тебе все забудут.

– Мама! – радостный вопль оборвал увещевания псевдо-вдовца, и Тиночка запрыгнула на руки Киры.

Реплика искателя

Мысли о смерти, о конечности нашего бытия легко могут сломать нашу волю, а могут позволить нам сделать гигантский шаг на пути познания. Именно когда мы впервые начинаем испытывать страх смерти, идея о том, что мы, скорее всего, не являемся просто одушевлёнными телами, обычно и приходит нам на ум. По молодости мысли о смерти практически не посещают наши головы, поэтому перспективы загробной жизни не являются для нас актуальными. А вот ближе к зрелости со страхом смерти сталкиваются практически все. У женщин его первые проявления, как правило, совпадают с рождением ребёнка, когда ответственность за едва зародившуюся, во всём зависящую от матери жизнь становится доминантой её существования. Впрочем, толчком к первым росткам страха смерти может послужить и какое-нибудь трагическое событие, например, смерть близкого человека.

Так или иначе, столкнувшись с этим явлением, мы начинаем искать способы избавления от страха, потому что терпеть мерзкие прикосновения его холодных липких щупалец в какой-то момент становится просто невыносимо. Каждый из нас идёт своим путём, кто-то погружается с головой в религию, кто-то ищет спасения в наркотических иллюзиях, кто-то пускается во все тяжкие в надежде урвать кусочек счастья до того, как всё кончится. Но есть и те, кто решается разобраться в этом вопросе по-честному, без самообмана и утешительных сказок про вечное блаженство. Вот эти немногие и получают главный приз – понимание того, чем мы являемся на самом деле.

Впервые осознав, что он есть не что иное, как проявленная форма единого сознания, искатель обычно впадает в некое подобие эйфории. Ведь если я есть сознание, а моё тело – это просто порождение моего воображения, то какая на фиг разница, живо это тело или нет. Я-то буду жить вечно. Увы, эта иллюзия рассеивается довольно быстро. Иметь природу сознания вовсе не означает обладать вечной жизнью. И тому есть причина. Какой бы совершенной ни была та форма, в которой проявилось конкретно ваше сознание, она всё равно не избегнет разрушения. Всё, что имеет структуру и своё начало, обязательно когда-нибудь закончится. Все проявленные формы рано или поздно снова сольются со своим источником, растворившись в едином сознании. Только бесформенное неизменно, а потому вечно.

Однако существование проявленной формы сознания – это очень длительный процесс, гораздо длиннее, чем жизнь человека. С нашей, чисто прагматичной точки зрения, гораздо интересней рассмотреть более короткий процесс перевоплощения. Что нам даёт понимание нашей природы в этом аспекте? Сможем ли мы остаться самими собой после смерти тела? Увы, ответ отрицательный. Собственно, с сознанием в посмертии ничего катастрофического не происходит. Ну изменились немного параметры восприятия, что ж в этом страшного? А вот наш ум, наш любимый инструмент самопознания в момент смерти безжалостно уничтожается. Зачем наше сознание столь варварски обходится с умом – это вопрос отдельного рассмотрения, а сейчас нам важно оценить последствия этого варварства.

С потерей ума сознание утрачивает доступ к сформированной им личности. Нет, сама личность никуда не девается, вся информация о прежних воплощениях хранится в сознании, и умеючи к ней можно получить доступ. Однако это не так просто, да и смысла особого в этом нет. А вот новенький ум, который создаёт наше сознание взамен уничтоженного, уже ничего не ведает о тех прошлых личностях и формирует новую личность, которая совсем не обязательно будет похожа на старую. Да что там говорить, она даже не обязательно сохранит свой пол. Прямо-таки трагедия вселенского масштаба для личности ушедшего на перевоплощение сознания.

Да, со смертью мы теряем всё, с чем себя отождествляли: представление о себе и о мире, всех своих любимых и близких, память о своей жизни, все полученные ранее знания, всё, всё, всё. Впрочем, в действительности дела обстоят не столь катастрофично. Кое-что всё-таки остаётся. Причём, чем более развита была предыдущая личность, тем богаче будет наше наследство в следующем воплощении. Сохраняются отдельные полезные навыки, наработанные способности, даже в некоторых случаях склонности и привычки. Да и доступ к архиву памяти о предыдущих воплощениях не всегда бывает заблокирован намертво, и некоторые знания порой просачиваются к нам в виде интуитивных озарений. В общем, есть смысл потрудиться над саморазвитием в этой жизни, чтобы получить дивиденды в следующей.

Помогает ли это знание избавиться от страха смерти? Сложный вопрос. Ведь со смертью мы теряем гораздо больше, чем тело. Мы теряем себя, таких, какими мы являемся в настоящий момент. Однако есть и хорошие новости. Смерть стирает нашу память обо всех жизненных неудачах и трагедиях, она избавляет нас не только от друзей, но и от врагов, она как бы обнуляет наши долги. А ещё она даёт нам шанс прожить новую, возможно, лучшую жизнь, испытать то, что было нам недоступно раньше, стать кем-то другим. Это словно переход на новый уровень в компьютерной игре. Согласитесь, проходить один и тот же уровень снова и снова было бы невыносимо скучно. Так что смерть – это просто один из элементов нашего бытия, без которого пока, увы, не обойтись.

Глава 13

Густые сиреневые сумерки подкрались незаметно. Заигравшись с дочкой, Кира совсем потеряла счёт времени. Только когда у малышки уже начали глазки слипаться от усталости, мамашка наконец осознала, что наступил вечер. Целый день она самозабвенно возилась с ребёнком и напрочь позабыла, что привело её в родную реальность. Но наконец, уложив Тиночку в кроватку, Кира сподобилась вспомнить про заветную флешку. Она посетовала на свою забывчивость, впрочем, без особого энтузиазма и отправилась на кухню поговорить с нынешними обитателями её квартиры.

Из обитателей в наличии была только Светлана, Семён куда-то незаметно слинял. Весь этот долгий день нянюшка, оказавшаяся не у дел, ходила по квартире как потерянная, её взгляд сделался каким-то странно задумчивым, словно она смотрела внутрь себя. Её лицо застыло маской не то скорби, не то безразличия, и губы ни разу не сложились в улыбку. Увы, счастливая Кира даже не заметила произошедших со Светланой перемен, ей было не до фрустраций раскатавшей губу на чужую жизнь и обломавшейся неудачницы. Как показали дальнейшие события, такая невнимательность была с её стороны непростительной ошибкой.

– Света, а где Семён? – спросила разомлевшая от общения с дочкой мамочка,– мне кое-что нужно.

– Он с нами не ночует,– сквозь зубы пробурчала няня.

– А ты случайно не знаешь, где ключи от моей машины? – Кира подошла к окну и выглянула во двор. – И кстати, где вы её припарковали?

– Ключи? – Светлана резко поднялась со стула, словно приняла какое-то важное решение. – Сейчас принесу,– она стремительно направилась в свою комнату с таким видом, словно совершала неприятное, но необходимое действие.

– Наверное, ей не терпится от меня отделаться,– сделала вывод Кира. – Что ж, её желание скоро сбудется, мне давно пора возвращаться. Только заберу флешку и оставлю Свету одну. Пусть поиграется в соблазнительницу чужих мужей пока не надоест. Впрочем, не думаю, что Семён купится на её прелести, хотя всё возможно, мужики плохо переносят одиночество.

То, как встретил её бывший муж, стало для Киры если не шоком, то уж во всяком случае приятным сюрпризом. После того, как он буквально прогнал её в доме стражей, она ожидала скорее отчуждённости, нежели жарких объятий. А Семён, оказывается, скучал, беспокоился за её безопасность, позаботился о Тиночке. В общем, повёл себя как любящий муж и примерный папочка. Кире даже сделалось немного стыдно за собственное совсем не целомудренное поведение.

– Да, плохо ты разбираешься в людях, ведущий аналитик,– она печально улыбнулась своему отражению в оконном стекле. – Тебя хватило только на то, чтобы ревновать свободного, между прочим, мужчину. Стыдобища.

В дверях показалась фигура Светланы. Кира вздохнула и повернулась к ней лицом. Расслабленная улыбка тут же сползла с её губ, потому что прямо ей в лоб смотрело чёрное дуло пистолета с глушителем.

– Извини, твоей машины больше нет,– безразличным тоном проговорила Светлана,– ты же в ней сгорела, свалившись с эстакады.

Ужасная новость в первый момент настолько оглушила Киру, что она даже не сразу среагировала на пистолет в руках няни. Плохая из неё вышла хранительница чужих тайн, да и смерть Папы Карло оказалась напрасной. Технология, которая могла бы спасти целый мир, канула в небытие. Только через несколько секунд до Киры дошло, что в небытие сейчас канет она сама. Однако Светлана с пистолетом выглядела совсем нестрашно, скорее, комично, она явно никогда раньше не брала в руки оружие. Наверное, это Семён на всякий случай оставил ей свой пистолет для защиты дочери.

– Света, ты это серьёзно? – Кира недоверчиво улыбнулась и сделала движение, чтобы подойти к подруге, видимо, уже бывшей.

– Стой, где стоишь,– голос Светланы прозвучал как выстрел. – Я поклялась, что больше никогда не откажусь от своего мужчины,– она решительно взвела курок.

– Это вовсе не твой мужчина,– Кира всё ещё надеялась образумить зарвавшуюся няню.

– Ты умерла,– угрюмо заявила Светлана,– Семён теперь свободен, и мы уже были с ним близки.

Ещё одна неприятная новость Киру уже не удивила. Выходит, она вовсе не напрасно ревновала, недолго же Семён переживал из-за расставания с любимой женой. Впрочем, не ей его осуждать. Оба хороши.

– Я не буду стоять у тебя на пути,– Кира сделала отчаянную попытку отговорить Светлану от отчаянного шага,– забирай его, если у вас такая уж любовь.

– Семён от тебя не откажется,– резонно возразила та. – Видела я, как он в тебя вцепился сегодня утром,– убийца взялась за рукоятку обеими руками, её палец лёг на курок. – Прости, Кира, лучше бы ты оставалась мёртвой.

Последние слова прозвучали как приговор, жертва слепой бабской страсти сразу поняла, что разговоры закончились. Теперь только чудо могло спасти её от смерти. Кира с удивлением осознала, что ей совсем не страшно, хотя нет, смотреть в чёрное дуло, откуда сейчас вылетит смерть, было, пожалуй, жутковато. Она невольно зажмурилась и задержала дыхание, словно пыталась сохранить глоток воздуха про запас на тот случай, когда уже не сможет вздохнуть.

– Наверное, будет больно,– мелькнула непрошенная мысль,– она ведь совсем не умеет обращаться с оружием.

Порыв горячего ветра обжёг щёку Киры, сквозь закрытые веки ударил яркий белый свет. Но звука выстрела она не услышала, только какое-то странное шипение.

– Она промахнулась? – удивилась смертница. – С трёх шагов?

Женщина открыла глаза и едва не плюхнулась на попу от удивления. Она стояла на узкой дощатой галерее, окружавшей знакомый до боли ритуальный зал. Только теперь тут было жаркое лето, а не снежная зима, как в её прошлый визит в это загадочное место. Кира подняла голову и обнаружила, что над конусообразной крышей строения кружат не меньше двух десятков чаек. Причём это завораживающее движение птиц происходило в полной тишине.

Откуда-то снизу снова раздалось тихое шипение. Одного взгляда за перила галереи оказалось достаточно, чтобы понять, что ритуальный зал находится не на вершине горы, а посреди бескрайнего океана, и шипение раздавалось, когда очередная волна мягко накатывала на подножие скалы, служившей ему основанием. Это был вовсе не искусственный мир, куда Антон устроил ей экскурсию неделю назад, а то самое место, которое Кира не раз видела в своих так называемых живых снах. Именно сюда она перенеслась из кабинета Ксантипы, причём тоже под действием страха за свою жизнь.

– Ух ты, как я, оказывается, могу,– восхитилась путешественница. – Ещё бы научиться этому трюку без того, чтобы в меня целились из пистолета. Что ж, возвращаться в мир Риса, судя по всему, придётся через сон.

Кира легко сориентировалась и направилась вдоль галереи ко входу в ритуальный зал. Засыпать несомненно было гораздо удобней на мягких подушках, нежели на досках настила, да ещё под жаркими лучами солнца. Проходя мимо открытого окна, Кира притормозила и заглянула внутрь. Открывшееся ей зрелище было настолько фантастичным, что женщина буквально окаменела, завороженная происходящим. Все девять сидений вокруг очага были заняты людьми в белых мантиях. Они сидели неподвижно с закрытыми глазами и не то спали, не то медитировали. На потолке над их головами ярко светились какие-то странные надписи на неизвестном зыке. Но главное происходило в центре круга. Прямо из очага, в котором, кстати, не было дров, поднимались к крыше восемь огненных языков. Они закручивались в спираль и образовывали конус, внутри которого нестерпимым белым светом сиял прямой стержень, упиравшийся прямо в отверстие в крыше.

Кира быстренько нырнула обратно за занавеску, ей совсем не хотелось стать помехой для огненного ритуала. Ещё неясно, как прореагируют его участники на наличие зрителя. Однако любопытство оказалось сильнее страха. Притаившись на галерее, Кира принялась разглядывать участников загадочного действа. Восемь из них были мужчинами средних лет, а девятой оказалась женщина, причём хорошо знакомая Кире. Это была Алиса, жена сыщика и по совместительству могущественного колдуна по имени Антон, бывшего возлюбленного Светланы. Немного приглядевшись, Кира обнаружила и самого Антона. Он сидел к ней спиной, поэтому она его не сразу узнала.

Женщина продолжала наблюдать за ритуалом и незаметно для себя начала проваливаться в транс. Вращающиеся спирали притягивали взгляд словно магнитом, оторваться от их плавного танца было просто невозможно, да и желания такого не возникало. Напротив, хотелось смотреть и смотреть. В какой-то момент Кира всё-таки вынырнула из забытья и осознала, что попала под гипнотическое воздействие. Наверное, это могло быть небезопасно, но почему-то ей совсем не хотелось сбрасывать с себя этот морок, это было ни с чем не сравнимое состояние покоя и почти физического блаженства. В этом месте происходило что-то странное и одновременно прекрасное, сам воздух, казалось, был пропитан любовью ко всему живому, хотелось погрузиться в него и утонуть в счастливом единении со всем миром.

– Это не страшно,– услышала Кира знакомый голос, доносившийся будто бы сквозь толщу воды,– просто у твоей будущей ученицы, Атан-кей, повышенная чувствительность. Ты бы заблокировал на время свою ауру, от греха. А то она может вылететь из своего тела словно бабочка из кокона.

Кира открыла глаза и встретилась взглядом с Антоном. Она лежала на подушках одного из сидений ритуального зала, только здесь почему-то было довольно темно и прохладно. Исчезли не только огненные спирали, но и яркое солнце за окнами.

– Неужели я несколько часов провалялась в обмороке? – удивилась Кира. – Уже ночь, что ли?

– Поднимайтесь, барышня,– в голосе мужчины, которого Антон назвал Атан-кеем, прозвучала откровенная насмешка. – Разве Вас не учили, что подглядывать нехорошо?

– Простите,– промямлила Кира,– я оказалась здесь не по своей воле. Просто я не всегда могу управлять перемещениями.

– Ну ЗДЕСЬ, Вы, положим, оказались потому, что мы с Антоном Вас перетащили,– Атан-кей снисходительно усмехнулся. – Вы в Убежище, милочка.

Кире потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что случилось. Она осмотрелась и сразу узнала другой ритуальный зал, который так старательно запоминала по приказу Антона. Значит, участники огненного ритуала обнаружили впавшую в транс зрительницу и благополучно эвакуировали её бесчувственную тушку в безопасное место.

– Не понимаю, почему ты оказалась на скале, а не здесь,– Антон недоумённо покачал головой. – Ну да ладно. Мы рады, что ты наконец решилась принять приглашение.

До Киры наконец дошло, что Антон расценил её внезапное появление как результат обдуманного решения заняться обучением. Можно было бы, конечно, признаться, что он ошибся, но стоит ли? А ведь действительно, сколько можно болтаться между реальностями, как цветок в проруби. Пусть научат обращаться с этим непрошенным даром, если уж им так хочется. Спешить теперь некуда, технология холодного синтеза утеряна навсегда, а поучиться нужным вещам всегда полезно.

– Спасибо, что не сердитесь,– она сделала вид, что смутилась. – Я уже не первый раз случайно попадаю в зал на скале. Только раньше он был пустой.

– Мало кому выпал случай увидеть огненный ритуал,– улыбнулся Антон. – Тебе очень повезло, Кира. Ну вы тут разберётесь без меня,– добавил он, обращаясь к своему коллеге, и исчез.

– Думаю, нам пора перейти на «ты»,– произнёс Атан-кей,– ты ведь не против, деточка?

Он взял Киру за руку, и через секунду они уже стояли в центре знакомого по прошлому посещению каминного зала. На этот раз в помещении оказалось довольно много народу. Человек десять собрались за столом, они ели и весело трепались. В камине полыхал жаркий огонь, там в креслах и прямо на полу тоже расположилась компания из трёх человек. Кира сразу обратила внимание на разброс в возрасте обитателей Убежища. Женщине, что грела руки у камина, было хорошо за пятьдесят, а её собеседники были подростками. Но это никак не мешало им непринуждённо общаться. Атан-кей представил свою гостью, Киру тут же усадили за стол и забросали вопросами. Похоже, новенькие были в Убежище редкостью и вызывали у учеников Школы неподдельный интерес.

Через полчаса Кира уже чувствовала себя так, словно жила в Убежище с раннего детства. С учениками Школы ей было одновременно легко и безумно интересно общаться. Поражало полное отсутствие барьеров, обусловленных желанием самоутвердиться или продемонстрировать своё превосходство, здесь все были на равных. Это было так необычно для привыкшей к социальной иерархии неофитки, что поначалу даже вызвало подозрение в неискренности. Но эти неуместные сомнения быстро рассеялись, когда какой-то малолетний маг прямо из воздуха сотворил для неё букетик ромашек. Кире стало понятно, что судить об этих людях только по внешности и уровню интеллекта невозможно. Какие силы таили они в себе, на что были способны – это оставалось за пределами дружеского трёпа.

Первую ночь в Убежище Кира почти не спала. Она стояла у окна своей комнаты и любовалась на снежные вершины, освещённые полной луной. Переживания последних дней постепенно отходили на второй план, открывая простор для смирения и принятия своей судьбы, а ещё для захватывающих фантазий на тему внезапно открывшихся возможностей. Потом были и другие бессонные ночи, когда начинающей волшебнице хотелось выть от своей мнимой бездарности, и те, когда она готова была танцевать под луной и хохотать от счастья из-за очередного прорыва в своих практиках.

Обучение управлению реальностью так захватило Киру, что она даже думать забыла о своей прежней жизни. Впрочем, помимо чисто научного интереса, теперь у неё появился весьма весомый стимул к прилежанию. Вынужденно разлучённая с дочерью мамочка наконец обнаружила способ воссоединить свою семью. Нужно было только научиться управлять своими перемещениями и перетаскивать за собой других людей, как это непринуждённо делали учителя Школы. В промежутках между занятиями Кира теперь частенько гуляла по дорожкам, предусмотрительно обустроенным Творцами этого места на противоположном склоне, и мечтала о том, как здорово будет Тиночке в этом уютном доме, как они станут вместе гулять, играть в снежки и лепить снеговиков. Да, вечная зима немного удручает, но это всё же лучше, чем постоянный страх за жизнь дочери.

– Атан-кей, а нельзя ли, вместо конкретного места, настроиться на конкретного человека при перемещении? – однажды спросила Кира своего учителя. – Мне кажется, что это как-то надёжней.

– Можно и на человека,– согласился тот,– но это вовсе не надёжней. Представь себе, что этот человек в момент твоего перемещения едет в автомобиле или летит в самолёте. Ты физически не сможешь переместиться точно на соседнее сиденье, особенно если оно занято. Тебе нужно быть абсолютно уверенной, что вокруг данного человека присутствует достаточно большое для твоего тела пустое пространство. Иначе быть беде.

– Но ведь ориентироваться на место тоже может быть небезопасно,– возразила Кира,– там могут оказаться нежелательные персонажи.

– Неужели у такой милой женщины могут быть враги? – Атан-кей хитро подмигнул своей ученице. – Ни за что не поверю.

Кира смутилась, рассказывать о своих злоключениях этому мудрому, но такому неискушённому в тайных интригах человеку ей не хотелось. Не то чтобы она ему не доверяла или подозревала в связях с орденом, просто Атан-кей был настолько далёк от житейской суеты, так погружён в своё учительское призвание, что втягивать его в обсуждение мелких и низменных проблем показалось Кире кощунством. А зря, ведь для учителя разделаться с неразрешимыми Кириными проблемами было бы не сложнее, чем выпить чашку чая. Отчего она так и не решилась воспользоваться его помощью? Точно не из стеснительности или завышенного самомнения, мол, сама справлюсь, скорее, просто считала нечестным использовать силы Творца в личных целях.

Атан-кей не стал вытягивать из своей ученицы её заветные тайны, они были ему не нужны. В Школе вообще никто никого и ни к чему не принуждал, учителя, и ученики пребывали здесь сугубо добровольно и делали только то, что считали нужным. Однако технику, которой интересовалась Кира, он всё-таки объяснил. Как показали дальнейшие события, именно этот урок впоследствии сыграл в жизни путешественницы свою сакраментальную роль.

***

Рис ворвался в дверь лаборатории словно ураган, да так и застыл в нерешительности. Кира подняла глаза от исписанных листов, которые она просматривала как раз перед его приходом, и бездарно изобразила на своём лице приветливую улыбку. Увы, результат был достигнут прямо противоположный. От этой насквозь фальшивой гримасы Риса буквально передёрнуло.

Кира долго не решалась вернуться в этот мир. Противоречивые чувства буквально разрывали её на части. Она откровенно скучала по своему странному любовнику, и эта неуместная привязанность вызывала в её душе бурю протеста. Она считала себя не в праве подавать Рису какие-то надежды на совместное будущее, ведь у неё уже есть семья. Да, пусть формально они и не женаты, но по высшим законам Семён был и остаётся её мужем. В конце концов, у них общая дочь, и Тиночке нужен отец.

Долгие три месяца Кира довольно успешно уговаривала себя, что отправляться в мир Риса ей теперь нет никакой нужды. Ведь добыть обещанную информацию ей так и не удалось. Она уже научилась удерживать своё сознание в нужном месте сколь угодно долго, зелёная микстура была теперь без надобности. Можно было бы просто навестить добрых знакомых и погостить немного. Но встреча с Рисом страшила Киру своей непредсказуемостью. Причём непредсказуемо было именно её собственное поведение. К решительному шагу её подтолкнул Атан-кей, заявивший, что Кире необходима практика в полевых условиях. Путешественница расценила задание своего учителя как указующий перст высших сил и отправилась на встречу с судьбой.

Первым делом она навестила домик Риса и выяснила, что он в настоящий момент находится в лагере охотников. Вздохнув с облегчением, Кира перенеслась к лаборатории Кейтиля. Выслушав её пессимистичное повествование о двойном проколе, тот поначалу приуныл. Он ведь уже раскатал губу на предмет создания источника дармовой энергии, а тут такой облом. Но буквально через минуту на лице местного изобретателя снова заиграла улыбка.

– Кира, а ты сама-то читала эти документы? – заискивающе спросил он.

– А что толку,– Кира обиженно надула губки,– я ведь не физик. К тому же я эти записи читала почти полгода назад и практически ничего не помню.

– Зато я физик,– самодовольно заявил Кейтиль,– а ещё обладаю навыками гипноза. Усаживайтесь поудобней, уважаемый пациент, щас Вы у меня враз всё вспомните.

Он притащил стопку чистых листов бумаги и карандаш. Кира с сомнением покрутила в пальцах это нехитрое орудие труда и презрительно скривилась.

– Там никак не меньше сотни страниц,– пробурчала она,– и половина из них – чертежи. Я сроду чертить не умела.

– Отлично, освоишь ещё один полезный навык,– Кейтиля совершенно не смутило Кирино ворчание, похоже, он был абсолютно уверен в успехе.

Они провели первый сеанс гипноза прямо в лаборатории. Несмотря на сомнения, всё получилось даже лучше, чем мог ожидать гипнотизёр. Вернувшись из транса, Кира обнаружила перед собой с десяток листов, исписанных ровными строчками букв и цифр. Они вместе прочитали написанное. Кейтиль, естественно, не смог сразу разобраться в приведённых формулах, по-видимому, используемые обозначения разнились в двух мирах. Но тут выяснилось, что Кира вполне бойко ориентируется в математических построениях, всё, что было непонятно местному физику, она просекла практически без труда.

– Кира, а кто ты по специальности? – Кейтиль с удивлением уставился на свою помощницу.

– Аналитик,– она смущённо улыбнулась. – Я закончила Университет по специальности математика.

– Ух ты,– восхитился доморощенный изобретатель,– да мы с тобой вдвоём перевернём этот мир вверх тормашками.

Следующие три дня Кира прожила на два дома. Днём она занималась практиками в Убежище, а вечером отправлялась к Кейтилю расшифровывать очередную порцию данных по холодному синтезу. Рис объявился на четвёртый вечер, когда Кира уже так измучилась ожиданием, что готова была сама отправиться в лагерь охотников, чтобы внести ясность в их отношения. За прошедшее время она успела двадцать раз проиграть в своём уме эту встречу, их предполагаемый диалог, реакцию Риса и свои аргументы. Вот только одного она не учла, того, что эмпат мгновенно просечёт ситуацию, и объяснения окажутся лишними.

– Он ведь далеко, твой Семён,– угрюмо пробормотал Рис, когда они медленно шли от лаборатории Кейтиля к его домику. – Я не понимаю, Кира, почему мы не можем быть вместе хотя бы на время. Я же не прошу, чтобы ты его бросила.

– Это неправильно,– Кира не решалась взглянуть в глаза бывшему любовнику,– я так не могу.

– Зачем ты врёшь сама себе? – Рис резко остановился. – Всего три месяца назад наличие бывшего мужа тебя не смущало.

– Тогда я пережила стресс,– начала оправдываться женщина,– мне требовалась разрядка. Прости меня, это было нечестно.

– Мне не за что тебя прощать,– вздохнул брошенный любовник,– нам было хорошо вдвоём. Не понимаю, зачем ты себя обманываешь, но я точно знаю, что это было нечто большее, чем просто интрижка.

– Ничего себе, заявочки,– мысленно возмутилась Кира,– однако самонадеянности нашему мачо не занимать,– она специально старалась включить холодный скепсис, чтобы не пришлось признаваться самой себе, что проклятый эмпат прав.

– Это вовсе не твой бывший муж стоит сейчас между нами,– грустно произнёс Рис на прощанье. – Что это, Кира?

– Я не знаю,– честно ответила она,– но я разберусь.

– Я буду ждать,– Рис невесело усмехнулся и зашагал вниз с холма к своему дому.

Неизвестно, смог ли бедняга заснуть после этого разговора, а вот для Киры это была ещё одна бессонная ночь в Убежище. С неба падал снег, невесомые снежинки порхали в морозном воздухе словно пух.

– Похоже, кто-то проделал неслабую дыру в божественной перине,– грустно улыбнулась полуночница, подставляя лицо холодным пушинкам.

Она стояла на открытой площадке, нависающей над ущельем, и наблюдала, как мир постепенно исчезает за снежной пеленой, как размывается контраст, и всё сливается в белый призрачный фон. Как никогда прежде, Кира почувствовала зыбкость и нематериальность окружающей реальности. Вот только что острые скалы горделиво выпячивали свои устрашающие клыки, а столетние ели кокетливо стряхивали с пышных ветвей тяжёлый снег. Но стоило небесам потрясти снежную перину, как уже не видно ёлок, а скалы сделались однотонно белыми и совсем нестрашными.

– А вернётся ли прежний мир, когда взойдёт солнце? – задумчиво спросила Кира у снежинок. – Или это уже будет новый мир, такой, как я его себе придумаю?

– Этот мир уже придумали,– усмехнулся за её спиной Атан-кей. – Но ты можешь придумать и создать свой. Со временем, если будешь стараться.

– Разве я не стараюсь? – Кира даже немного обиделась.

– Тебя что-то тревожит, деточка, и не даёт отдаться практике,– легко поставил диагноз учитель. – Если у тебя есть неразрешённые дела, то лучше сначала их решить, а потом уже с лёгким сердцем заняться учёбой.

– Мои дела не решить без этой самой учёбы,– вздохнула Кира. – Я хочу забрать в Убежище мою дочь. Можно?

– Конечно, что же ты раньше не попросила? – Атан-кей осуждающе покачал головой.

– Я пока не могу перетащить её сюда,– пояснила Кира,– я едва сама научилась управлять своими перемещениями.

– С чего ты так решила, деточка? – учитель уже откровенно веселился. – Ты ведь даже не пробовала. Ну-ка, перенеси меня в каминный зал,– скомандовал он, протягивая Кире руку.

– А как? – Кира неуверенно сжала протянутую ладонь.

– Просто перенеси, и всё,– в голосе учителя проскользнули нотки раздражения. – Побольше уверенности в своих силах, забудь про «не могу».

Кира закрыла глаза, сосредоточилась, и через несколько секунд порыв тёплого воздуха лизнул её щёку. Они вдвоём стояли около камина, который, почуяв наличие людей, тут же принялся разжигать огонь. Такая уж в этом месте работала магия, дом сам подстраивался под нужды постояльцев. Так что практикующим не было нужды отвлекаться на быт.

– Уже можно отпустить мою руку,– капризно заявил Атан-кей и расхохотался, настолько ошарашенный вид был у его ученицы.

– Значит, я всё время могла это делать? – возмущённо набросилась на учителя Кира. – Почему Вы мне раньше не сказали? Я ведь уже три месяца не видела свою дочь.

Атан-кей не ответил, только скептически хмыкнул, мол, ты и не спрашивала.

– Простите, учитель,– Кира подняла жалобные глаза на своего наставника,– просто мне так обидно, что я столько времени напрасно мучилась. Так я пойду за дочкой? Ладно?

– Удачи, торопыга,– Атан-кей ободряюще похлопал Киру по плечу. – Буду рад познакомиться с твоей малышкой.

Он попрощался и отправился в свою комнату. Кира тоже поднялась к себе, скинула тёплую куртку и сменила меховые сапоги на кроссовки. Она заставила себя успокоиться и для начала обдумать план похищения Тиночки. После покушения Светланы Кира больше не рисковала появляться в своей квартире, просто чтобы не провоцировать взбесившуюся няню на агрессию, которая запросто могла перекинуться на ребёнка. Женщина, сражающаяся за своего мужика – это страшная разрушительная сила.

В сущности, особо мудрить с планом не стоило. Чем проще, тем надёжнее. Перенестись прямо в детскую, забрать ребёнка и свалить назад. Тиночка давно привыкла спать одна в комнате, так что никаких препятствий вроде бы быть не должно. Всех делов на пару минут. Тут главное, чтобы малышка не проснулась и не устроила рёв с перепугу. Кира пока не настолько хорошо освоила технику перемещения, чтобы сработать мгновенно. Ей всё ещё требовалось хотя бы секунд двадцать, чтобы сконцентрироваться и погрузиться в транс. А какой может быть транс, когда твой ребёнок заходится от рыданий.

Она даже прикинула, не стоит ли поменять место перемещения из детской на коридор, чтобы не испугать малышку, но это было рискованно, можно было запросто нарваться на Светлану. Да и Семён вряд ли будет в восторге от перспективы лишиться дочери. В общем, первоначальный план был признан оптимальным, и Кира, усилием воли задавив нервную дрожь, приступила к его выполнению.

Увы, фортуна на этот раз явно была не на её стороне. Квартира оказалась пуста, причём давно. Об этом свидетельствовал спёртый воздух, застоявшийся в запертом помещении. Вещи Светланы и Тиночки исчезли, что говорило о переезде на длительное время. А вот Кирины вещи, напротив, валялись по всей квартире. Вряд ли патологически аккуратная нянюшка демонстративно устроила тут такой бардак, скорее, просто времени для сборов было в обрез. Поспешное бегство Светланы из привычного комфортного окружения не могло не вызвать у Киры недоумения. Неужели это она её испугалась? С чего бы? Кира ведь не враг собственному ребёнку.

Обследование квартир Светланы и Семёна только усугубило это недоумение. Они тоже были пусты, причём давно, судя по скопившейся пыли. Вот это уже было совсем странно. Куда все подевались? Уж не случилось ли чего? А вдруг на них напал орден или стражи? Но тогда вещи Светланы и Тиночки остались бы на своих местах, и были бы заметны следы борьбы. А этого не было.

Кира вышла во двор и примостилась на скамейке. Она совершенно не представляла, где ей теперь искать свою дочь. План, который в Убежище казался таким простым и надёжным, провалился с треском. Решение пришло внезапно. А почему бы не опробовать технику, которую показал ей Атан-кей по её же просьбе, технику, когда ориентиром для перемещения служит не образ какого-то конкретного места, а образ человека. Кира поднялась на ноги и успокоила своё дыхание, чтобы войти в транс. Трансгрессировать из сидячего положения было глупо, результатом будет чувствительное приземление на пятую точку.

Маленькая комнатка освещалась только ночником. Служившая в этом качестве старая настольная лампа была накрыта цветастым платком, от чего казалось, что потолок разрисован акварелью. Кроваткой Тиночке служил старенький диванчик, обитый плюшем. Скудное освещение не позволяло разглядеть остальную обстановку детской, но общее ощущение убогости было достаточно ярким, чтобы вызвать в душе Киры острую жалость. Она осторожно подошла к диванчику и невольно залюбовалась спящей дочкой. Тиночка улыбалась во сне так беззаботно и радостно, словно чувствовала присутствие мамы.

Чёрный силуэт внезапно вырос на фоне окна, и Кира едва сдержалась, чтобы не заорать от неожиданности. Семён плавным движением перетёк в освещённый круг и прижал палец к губам, призывая нервную мамочку к соблюдению тишины. Затем он обхватил Киру за плечи и мягко потянул её на выход. В первый момент появления бывшего мужа Кира испытала досаду, ей вовсе не хотелось сейчас выяснять отношения. Но уже в следующее мгновение она поняла, что безумно рада его видеть, а от прикосновения его рук по всему телу истосковавшейся по мужским ласкам женщины побежали мурашки.

Они выскользнули в крохотный коридорчик, и Кира сразу же повернулась лицом к Семёну. Ей очень хотелось сейчас оказаться в его объятьях, прижаться к его груди и ощутить прикосновение мягких губ к своим губам. Желание близости было таким сильным, словно это было их первое свидание, как тогда, на пустынном ночном пляже. Однако судьба сегодня была явно не на стороне влюблённой женщины. Скрипнула дверь, и в коридорчик выскочила, как чёрт из табакерки, разъярённая Светлана.

– Явилась, блудная мамаша,– ядовито прошипела она. – Сёма, что ты с ней миндальничаешь? Гони её отсюда в шею.

– Света, иди в спальню и закрой дверь,– голос Семёна был ровным, в нём напрочь отсутствовали какие-либо интонации, словно он читал текст по бумажке.

Кире это совсем не понравилось. А ещё ей не понравилось, что Семён сказал не «в свою спальню», а просто «в спальню». Похоже, спальня у них со Светланой была общая.

– А чего я, собственно, ждала? – уныло подумала ревнивица. – Он здоровый молодой мужик, а про эту охотницу за чужими мужьями и говорить не приходится. Затащила его в свою постель и радуется. Ну и пусть, никто мне не нужен, кроме Тиночки.

– Пойдём вниз,– Семён мягко подтолкнул Киру к лестнице, ведущей на первый этаж.

Она не стала упрямиться. Что ж, если ему требуется внести ясность в их отношения, то так тому и быть. Наверное, так даже честнее. Идея украсть собственного ребёнка была не из лучших, чего уж. Настроение Киры ушло в крутое пике. Вот только что она витала в облаках от предвкушения близости с Семёном, а теперь ей было так горько и обидно, что хотелось пустить жалобную бабскую слезу. Но нет, сейчас было неподходящее время, чтобы раскисать. Она ведь явилась сюда не для слезливых объяснения, а чтобы забрать своего ребёнка. И пусть весь остальной мир катится к чёрту.

Семён деловито уселся за стол и указал Кире на противоположный стул. Она с опаской пристроилась на убогой скрипучей конструкции, которую можно было обозвать стулом только с большой натяжкой. Здесь вообще всё было каким-то обшарпанным, грязным и запущенным. У Киры от жалости к горлу подступил комок. Что же произошло, если им пришлось прятаться в этой халупе. Она уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но Семён её опередил.

– Ты меня обманула, Кира,– голос был спокойный, но глаза выдавали его скрытую боль.

От этого холодного механического голоса у Киры внутри всё сжалось. Не так она представляла себе этот разговор.

– Это из-за меня вы тут скрываетесь? – она бросила тоскливый взгляд на убогую обстановку. – Но ведь меня должны были считать мёртвой. Что-то пошло не так?

– Ты прокололась,– подтвердил Семён,– но не у дома, а ещё раньше. Нам пришлось срочно бежать.

– Прости, у меня совсем нет нужного опыта,– Кира попыталась заглянуть в глаза суровому обвинителю, но будто наткнулась на кирпичную стену.

– Что ты украла у ордена? – Семён даже не повысил голос, но Кире показалось, как будто он влепил ей пощёчину. – Оно стоило того, чтобы рисковать нашей дочерью?

– Это не я, это они украли! – праведный гнев вдруг поднялся в душе Киры. Она выкрикнула эту фразу раньше, чем успела сообразить, что делает. Да какого чёрта убийца вздумал изображать из себя правосудие?

– «Они»? – Семён в упор посмотрел на обвиняемую. – Почему ты так сказала?

Он замолчал, а Кира только сейчас сообразила, как она прокололась. Судя по всему, орденский боевик до сих пор был не в курсе её взаимоотношений с орденом, вернее их отсутствия.

– Ты никогда не состояла в ордене,– медленно, чеканя каждое слово, произнёс Семён. – Зачем ты мне врала?

– Мне нужна была твоя помощь,– Кира почему-то совсем перестала нервничать. Когда отпала необходимость притворяться, она почувствовала, как будто тяжкий груз свалился с её плеч. – Я не была уверена, что ты согласишься помочь, если будешь знать правду. Не хотелось ставить тебя перед выбором.

– Каким выбором? – в голосе Семёна уже не было прежних обвинительных интонаций, он явно был растерян.

– Между любовью ко мне и преданность твоим хозяевам,– спокойно пояснила Кира.

Последнее слово явно вызвало в душе Семёна протест. Он резко вскинул голову, словно собирался ответить какой-то колкостью, но промолчал.

– Это была технология,– решила внести ясность Кира,– технология, которая могла бы подарить человечеству дешёвую и безопасную энергию.

– Уже неважно,– голос Семёна снова сделался словно бы механическим, его лицо застыло гипсовой маской. – Я получил приказ,– он медленно, как бы нехотя, достал из-за пояса пистолет, а из кармана глушитель и положил всё это добро на стол перед собой.

Взгляд Киры тут же приклеился к воронёному стволу. Мысль о том, что Семён, её любимый мужчина и отец её ребёнка, хочет её убить, была настолько дикой, что даже не вызвала страха, скорее, оторопь и неверие своим глазам.

– Ты правда собираешься меня убить? – Кира уже немного пришла в себя от шока, но в её голосе всё равно слышалось неподдельное удивление. Поверить в реальность происходящего ей всё ещё было трудно.

– За все четыре воплощения, что я служу ордену, я ещё ни разу не провалил задание,– Семён говорил спокойно, глядя на Киру в упор, а его руки при этом методично готовили оружие к предстоящей работе.

Он не торопился. Кира смотрела на его уверенные и, видимо, привычные манипуляции с оружием и понимала, что сейчас самое время поверить в однозначность намерений орденского боевика и убраться обратно в Убежище, но ей почему-то совсем не было страшно.

– Дура, давай зажмуривайся и вали отсюда,– мысленно одёрнула она себя,– иначе твоя малышка останется сиротой.

Глаза послушно закрылись, Кира легко вызвала в уме образ своей комнаты в Убежище и… ничего не произошло, она по-прежнему чувствовала под собой жёсткое сиденье шаткого стула.

– Наверное, мне нужно успокоиться,– отстранённо подумала она,– хотя вроде бы я и так спокойна. Видимо, я просто не в состоянии представить себе такой развязки.

Кира открыла глаза, и её взгляд упёрся в чёрное дуло направленного ей в лоб пистолета.

Реплика искателя

Мы уже столько раз упоминали в своих рассуждениях ум, что пора бы уже определиться поподробнее с его природой и функционалом. Как говорилось ранее, ум принимает непосредственное участие в процессе проявления нашего сознания. Именно он позволяет нам осознать себя в контексте картинки нашей реальности и отреагировать на неё тем или иным способом, ум формирует нашу личность и создаёт кармические отпечатки, ограничивающие нашу свободу. Наш инструмент самопознания сугубо индивидуален и чётко соответствует среде, в которой проявлена конкретная форма сознания. Иначе говоря, мы с вами создаём себе трёхмерный ум, поскольку наш мир трёхмерен. Именно благодаря уму мы ощущаем себя отдельными личностями, хотя на самом деле являемся проявлениями сознания нашего Создателя. Ум как бы создаёт иллюзию разделённости между Создателем и его творениями. В общем, проще перечислить, чего наш ум не делает.

Но является ли ум составной частью нашего сознания? Оказывается, нет, это всего лишь инструмент. В каждом новом воплощении сознание создаёт себе новый инструмент, подходящий для этого конкретного воплощения, и при этом безжалостно уничтожает старый ум, так верно послуживший в предыдущем воплощении. Вот такая несправедливость. Однако не стоит обвинять своё сознание, для его расточительного поведения есть серьёзные причины, о которых речь пойдёт дальше.

Как уже говорилось ранее, ум функционирует в некоем диапазоне вибраций с довольно сложным спектром, определяющим нашу чувствительность к каждой конкретной частоте. Условно весь диапазон можно разделить уровни. Это вовсе не значит, что такое деление действительно существует, естественный спектр непрерывен, но по функционалу эти уровни отличаются, поэтому правомерно будет обсуждать наличие у нас как бы нескольких тел. В классической ведической литературе обычно рассматривают семь тел: физическое, эфирное, астральное, ментальное, каузальное, бодхическое и атманическое. Тут возможны варианты, но для нас значимыми являются только четыре первых тела, так как чувствительность обычных людей к вибрациям трёх последних настолько низкая, что ею можно легко пренебречь.

Каждое из этих тел обладает своим запасом энергии, причём действует принцип, что мощность увеличивается с ростом частоты. Это вовсе не означает, что самым нашим мощным телом является ментальное, качество энергий ещё не определяет их запас, просто вибрации ментального тела способны управлять, например, астральными и так далее по нисходящей. Не знаю, удивлю ли я вас, если заявлю, что мы, люди – существа не слишком материальные, в том смысле, что наше физическое тело не является самым мощным из вышеперечисленных. Наибольший запас энергии у нас содержится в астральном теле, причём пик приходится на вибрации, соответствующие эмоции, которую буддисты именуют страстью. Вот так замысловато мы устроены.

Люди сотворены такими вовсе не случайно, это часть замысла Создателя. Мир, в котором мы все так увлечённо играем в наши игры – это мир желаний. Мы воплощаемся тут с целью научиться правильно желать и управлять своими хотелками. Вы просто не могли не замечать, что если чего-то о-о-очень сильно хочется, то оно сбывается, разумеется, с поправкой на карму. К сожалению, работает и обратный механизм – если чего-то также сильно не хочется, то оно тоже сбывается. Тут дело в том, что алгоритмы Игры задействуют декодированные вибрации, без этих наших «не» или «нет». Для подсознания важен лишь сам образ объекта, а не его ментальная оценка. Чем сильнее образ накачан энергией, тем больше потенциал его воплощения. В целом, я думаю, что нам здорово повезло воплотиться в мире желаний, могли бы ведь оказаться в мире ненависти или тупости. Так что стоит ещё разок поблагодарить Создателя за проявленное к нам милосердие.

Возможно моё утверждение про распределение энергий покажется кому-то странным и нелогичным. Действительно, как же можно жить в материальном мире, не будучи априори сугубо материальным объектом? Что ж, давайте разберёмся, а так ли уж мы чувствительны к низким физическим вибрациям. К примеру, можем ли мы НАПРЯМУЮ почувствовать боль? Свою, да, можем, а чужую? Вы можете УВИДЕТЬ, что ваш пёсик захромал и ПОНЯТЬ, что ему больно. При этом задействуется спектр восприятия выше физического. Но ОЩУТИТЬ эту боль доступно немногим. Ещё пример. Вы можете УСЛЫШАТЬ, как скрипнет стул под вашей попой, но ОЩУТИТЬ, как напряглись связи между частицами, из которых состоит стул, (не будем навешивать клички, вроде атомов или молекул) вы не в состоянии. Чувствительности в данной области спектра оказывается недостаточно. Зато наша эмоциональная палитра настолько богата, что мы даже не всегда способны подобрать название для всего, что чувствуем.

А обращали ли вы когда-нибудь внимание на то, как сложно нам управлять физическими объектами? Мы можем усилием воли заставить себя думать на определённую тему, например, во время экзамена. Изменить своё настроение бывает сложнее, но это просто от безграмотности и неосознанности, а вовсе не от недостатка энергии. Мы даже можем с помощью определённых практик нагреть или охладить своё тело, а вот превратить плюшевого медведя в стеариновую свечку или материализовать что-то прямо из воздуха нам не под силу. У нас тупо не хватает энергий низких вибраций, необходимых для этого действия. Хорошо это или плохо? Думаю, это просто замечательно. Только представьте себе, сколько бы мы протянули с нашим несовершенным умом, если бы могли управлять работой, например, своей печени, я уж не говорю про сердце.

Впрочем, нужно честно признать, что у абсолютного большинства людей ментальное тело тоже не особо развито. Редко кто способен напрямую воспринимать мысли окружающих, разве что экстрасенсы. Обычно мы трансформируем мысли либо в образы, либо в слова. Поэтому нам и пришлось придумать промежуточное средство общения в виде речи, как устной, так и письменной. С одной стороны, слова, разумеется не в состоянии передать всю полноту мысли, как любая модель, описывающая какое-либо явление, они упрощают содержание. Зато у нас появилась возможность писать книги, и лично мне это обстоятельств пришлось весьма кстати.

Глава 14

– Ну сколько можно? – мысленно возмутилась Кира. – Что этой сладкой парочке заняться больше нечем, кроме как целиться в меня из пистолета? В прошлый раз от страха хотя бы сработала «экстренная эвакуация» в ритуальный зал, а сейчас даже не страшно.

– Чего ты ждёшь? – вежливо поинтересовалась она у убийцы. – Я каяться не собираюсь. Не в чем.

Пистолет в руке Семёна дрогнул, он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ещё пару секунд он сидел неподвижно, а потом прямо с закрытыми глазами разрядил своё оружие и положил его на стол.

– Я не могу,– голос Семёна был едва слышен,– уходи, Кира.

Кто-то разумный в Кириной голове тут же завопил, что нужно быстренько сматываться, пока есть такая возможность, но она задавила паникёра, как надоедливого комара.

– Я пришла за дочерью,– спокойно произнесла она,– и без неё никуда не уйду.

Семён открыл глаза и горько усмехнулся, как бы давая понять, что сомневается в способности своей бывшей жены обеспечить ребёнку безопасность.

– У меня есть где укрыть Тиночку,– тут же вскинулась Кира,– там её никакой орден не достанет.

Ещё с минуту несостоявшийся убийца хранил молчание, глядя на свою потенциальную жертву печальными больными глазами. От его вида в голове у Киры возникла ассоциация со старым, уставшим от жизни сторожевым псом. Так и подмывало погладить по голове или почесать за ушком. Почему-то она никак не могла поверить в то, что была буквально на волосок от смерти. В импульсивный порыв Светланы – могла, а в способность орденского боевика хладнокровно пристрелить свою бывшую жену не верилось, хоть режь.

– Хорошо,– Семён вздохнул и встал из-за стола,– подожди здесь, пожалуйста.

Он поднялся по скрипучим ступенькам на второй этаж, оставив Киру наедине с пистолетом. Она бросила неприязненный взгляд на воронённый ствол и отвернулась. С некоторых пор вид оружия начал вызывать у неё стойкое отвращение. Семёна не было буквально пару минут, вскоре он снова спустился, неся на руках завёрнутую в одеяло дочь.

– Как быть с одеждой? – тихо спросил он. Голос звучал спокойно и деловито, словно его обладатель только что не целился в мать малышки из пистолета.

– Ничего не нужно,– Кира помотала головой, бережно принимая драгоценную ношу. – Ты можешь ненадолго оставить меня одну?

Семён кивнул, но остался стоять, печально глядя на мать с дочкой. Кира не стала его торопить, они ведь со всей очевидность расставались навсегда. Пусть попрощается.

– Больше не возвращайся, ладно,– жалобно попросил он,– тебя некому будет защитить.

Кира хотела было возразить, что защита требуется в первую очередь от самого Семёна, но решила не добивать и так уже раскаявшегося убийцу. Семён осторожно поцеловал дочку в лобик, потом как бы мимоходом чмокнул Киру в висок и не оборачиваясь полез на второй этаж. Наверху хлопнула дверь, и всё стихло. Кира удовлетворённо улыбнулась и прикрыла глаза. Через несколько секунд она уже укладывала Тиночку на свою кровать в Убежище.

Семён облокотился спиной о дверь спальни и бездумно уставился в потолок. Светлана выскользнула из-под одеяла и всем телом прижалась к своему мужчине. Она понимала, что ему было совсем непросто расстаться со своей бывшей, и хотела его немного подбодрить. Но Семён крепко взял её за плечи и отодвинул.

– Через пару дней ты сможешь вернуться домой,– отстранённо произнёс он. – Я оставлю здесь свою машину. Только не срывайся раньше, хорошо? Еды тут хватит.

– Куда нам возвращаться? – уточнила Светлана.

– Ты вернёшься к себе домой,– Семён сделал ударение на «ты».

– А Кристинка? – заволновалась заподозрившая неладное няня.

– Тиночка будет жить с матерью,– отрезал Семён.

– Ты отдал дочь этой стерве? – Светлана сделала попытку прорваться из спальни, но Семён схватил её за плечи и прижал к себе.

– Тихо, милая,– он ласково погладил женщину по спине,– беременным вредно волноваться.

– Почему мы не можем вернуться вместе? – всхлипнула Светлана, уже чувствуя надвигающуюся катастрофу, но не желая признаться самой себе, что мечтам о семейном счастье сбыться не суждено.

– Мне нужно будет уехать,– отмазка прозвучала фальшиво, да Семён и не пытался толком притворяться, что всё хорошо. Его губы сложились в горькую усмешку, а в глазах без труда можно было прочитать смертную тоску.

– Когда ты вернёшься? – Светлана уже поняла, каков будет ответ, но всё-таки не удержалась от вопроса.

– Я не вернусь к Кире, если тебя это успокоит,– отстранённо отозвался Семён.

По тому, как упорно он избегал прямых ответов, Светлане стало ясно, что всё даже хуже, чем она могла себе представить. От страха у неё свело все внутренности, и ноги сделались совсем ватные. Только сильные мужские руки удерживали её от падения. С кристальной ясностью она вдруг поняла, что больше никогда не увидит своего возлюбленного.

– У нас ведь будет ребёнок,– слёзы в два ручья хлынули из глаз Светланы. – Не бросай меня.

– Прости, у меня больше нет будущего,– Семён поцеловал плаксу в лоб,– я не выполнил приказ.

– Это всё из-за неё! – Светлана зарыдала в голос. – Почему ты с ней не разделался? Ты ведь собирался её прикончить.

– Я не смог,– просто ответил впервые проваливший задание бессмертный. Ему всё-таки пришлось сделать выбор, от которого Кира тщетно пыталась его уберечь, выбор между своей жизнью и жизнью любимой женщины.

Через час, кое-как успокоив Светлану, Семён уже бодро шагал через лес к шоссе, чтобы поймать попутку. Его машина осталась около маленького, упрятанного в самой чаще домика, где сейчас рыдала в подушку немолодая беременная женщина, которая так хотела простого бабского счастья. Отчего судьба отказала ей в такой малости? Кто знает? Может быть, она просто забыла одно житейское правило, которое гласит, что на чужой беде своего счастья не построить.

А Кира вернулась в Убежище, и её жизнь плавно вкатилась в привычную колею. Занятия, практики, расшифровка записей с Кейтилем и снова занятия. Только теперь в эту налаженную жизнь возвратилось маленькое, вечно улыбающееся чудо. Это чудо по утрам по-прежнему заползало к маме под одеяло, чтобы согреться и получить свою порцию ласки, оно с азартом лепило снежки и строило с мамой снеговиков. Специально для Тиночки Антон сотворил в Убежище ледяную горку, а Алиса напридумывала для малышки кучу стильной одежды, которую её любимый волшебник тут же воплотил в реальность. Пришлось Творцу слегка перестроить помещение, которое занимала Кира, чтобы там появилась маленькая уютная спаленка и детская комната.

Вечно занятая мамочка поначалу опасалась, что без няни ей будет трудно совмещать занятия с заботой о дочери, но оказалось, что её опасения были напрасны. Обитатели Убежища выстраивались в очередь, чтобы посидеть с малышкой, пока Кира была занята. Правда, очень скоро выяснилось, что в этой игре присутствовала нечестная конкуренция. Алиса прочно застолбила за собой роль няни, мотивируя свои притязания тем, что, в отличие от остальных обитателей Убежища, не была занята постоянными практиками. Теперь Тиночка часами пропадала в мире, который Антон создал для себя и своих близких. Назывался этот мир Дача, и там стояло вечное лето, что было совсем неплохо для контраста с зимним Убежищем.

В этом мире, кроме Антона с Алисой, жил ещё настоящий гном и волк-телепат. По вечерам хозяева и гости собирались на открытой веранде и устраивали весёлые чаепития. А ещё там частенько гостил друг Антона со своей семьёй, в которой тоже была маленькая девочка, чуть старше Тиночки. Очень быстро две малышки крепко сдружились, и теперь у Киры появилась новая проблема, как бы увести заигравшегося ребёнка домой. В результате она тоже частенько оставалась ночевать в мире Дачи, у неё даже появилась там своя комната.

В целом, жизнь Киры наконец стала спокойной и, главное, безопасной, а ещё она под завязку была наполнена интересными и полезными делами. Ученица Школы делала серьёзные успехи в овладении техниками управления реальностью, они с Кейтилем закончили расшифровывать теоретическую часть документации по холодному синтезу и приступили к чертежам. Правда, тут дело серьёзно замедлилось, выяснилось, что Кира действительно практически не разбирается в технике, и изобретателю-самоучке пришлось доходить до всего самому. Но всё равно работа двигалась, и уже был виден туманный образ вожделенного результата их кропотливого труда.

И кто бы объяснил, отчего с каждым днём на душе у Киры становилось всё тоскливей. Столь непринуждённо и, казалось бы, хладнокровно пережитый конфликт с Семёном наконец догнал отставную жену и возлюбленную орденского боевика. Нет, это вовсе не был запоздалый испуг, Кира так и не смогла убедить себя, что ей на самом деле грозила смерть. Однако сам факт того, что любимый мужчина мог согласиться её убить, приводил Киру в полнейшее замешательство и погружал в тяжкие размышления об обманчивости возвышенных чувств. Это было настоящее крушение её так любовно выстроенного здания веры в любовь и человечность. На поверку оказалось, что здание это было возведено на очень зыбком основании, и первое же ненастье размыло фундамент Кириных убеждений.

Слишком долго Семён был для неё идеалом мужчины, мужа и отца её ребёнка, чтобы она решилась вот так, в одночасье перечеркнуть прошлое. Ну не могла же она столь фатально ошибаться в этом человеке. Может быть, это она сама изменилась настолько, что любящий мужчина захотел от неё избавиться, как избавляются от неприятного воспоминания? Да, с обретением способностей к трансгрессии Кира действительно начала ощущать себя иначе, стала более раскованной и, наверное, более уверенной в себе. Должно быть, именно поэтому она довольно спокойно пережила уход мужа, одиночество не стало для неё концом света. Сама Кира расценивала эти перемены как однозначно позитивные, но неужели для Семёна её новый образ оказался неприемлем?

– О чём задумалась? – Кейтиль нетерпеливо крутил в пальцах карандаш. – Кира, у тебя всё в порядке?

Голос изобретателя вывел Киру из задумчивости. Оказывается, она уже несколько минут молча пялилась на чертёж, а мысли её витали где-то далеко. Сомнения в себе, в своей жизни, в окружающих её людях уже стали для медленно погружающейся в депрессию женщины привычным состоянием. Она даже перестала замечать свои тоскливые мысли, они как бы растушевались и превратились в незаметный фон. Временами она выныривала из этого вязкого болота, и тогда ей делалось противно от собственной беспомощности, хотелось сбросить с себя прилипшие ошмётки грязи и тины, вымыть душу ледяной родниковой водой и снова поверить, что в жизни есть любовь, преданность и место для счастья. Но болото, увы, оказалось сильнее и надёжно держало свою жертву в цепких объятьях разочарования.

Каждый раз, приходя в лабораторию Кейтиля, Кира невольно сжималась от перспективы встретиться с Рисом. Она и сама бы не смогла объяснить, чего так боится, то ли нового выяснения отношений, то ли того, что этого выяснения больше никогда не случится. Охотник, словно почуял её страх и куда-то исчез. За последнюю неделю он ни разу не заявился к своему приятелю, хотя отлично знал, в какое время Кира обычно торчала в лаборатории. Поначалу отсутствие отставленного любовника действовало на неё успокаивающе, но сегодня Кире, как никогда, захотелось его увидеть. Она так устала в одиночку вариться в своих фрустрациях, но пока не была готова делиться своими переживаниями с окружающими. А Рису не требовались объяснения, он почувствует, что творится в её душе лучше неё самой, да ещё и разложит всё по полочкам.

– Вот так всегда,– посетовала про себя Кира,– когда он нужен, его рядом нет.

Она вздохнула и попыталась снова сосредоточиться на работе над очередным чертежом. Толку от неё было немного, но хотя бы расшифровать обозначения она могла. Всё-таки это был язык математики её мира. Буквально через несколько секунд Кира почувствовала себя очень неуютно, словно что-то мешало ей погрузиться в изучение рисунка. Она поёрзала на стуле, пытаясь устроиться поудобнее, но лучше не стало. Похоже, помеха была не в мебели, а в чём-то другом.

– Привет, Рис,– меланхолично пропел Кейтиль, не отрываясь от чертежей.

Кира подняла глаза и наткнулась на внимательный взгляд охотника, стоявшего в дверях.

– Так вот почему мне было не по себе,– догадалась она. – Ну ещё бы, когда тебя разглядывают как слона в зоопарке. Любой будет чувствовать себя не в своей тарелке.

Рис прошёл к столу и молча уселся напротив Киры. С минуту он вслушивался в свои ощущения, а потом расслабленно откинулся на стуле.

– Думаю, на этот раз мы обойдёмся без самогона,– весело заметил он,– тем более, что наш учёный – злостный трезвенник. Давай, рассказывай, что стряслось.

Несмотря на хамоватый тон и самоуверенный вид незваного доктора, Кире вдруг сделалось легко и спокойно, словно она действительно хлебнула сивухи. Слова сами полились из её горла, выплёскивая глубоко запрятанную боль. У Кейтиля от её откровений едва не случился сердечный приступ, он ведь даже не предполагал, что его добровольная помощница только чудом осталась жива. А вот дипломированный психолог слушал Киру как бы вполуха и при этом улыбался эдак задумчиво, словно каким-то своим приятным мыслям. Когда рассказ подошёл к концу, доктор всё-таки соизволил обратить свой учёный взор на пациентку.

– Он очень тебя любил, твой бывший муж,– прокомментировал он и замолк.

Кира, ожидавшая подробного и беспристрастного анализа своего повествования или как минимум утешений, застыла с открытым ртом. Только через минуту до неё дошло, что Рис использовал глагол в прошедшем времени.

– Почему «любил»? – пробормотала она, уже понимая, каков будет ответ.

– Скорее всего, его уже нет в живых,– Рис с жалостью посмотрел на ошарашенную женщину. – Он ведь нарушил приказ, а за это бессмертного ждёт смерть.

– За то, что он не стал убивать мать своей дочери? – Кира недоверчиво покачала головой. – Что за бред?

– Орден тебя приговорил и послал бессмертного тебя убить,– спокойно пояснил Рис. – А твой Семён, вместо этого, тебя отпустил, да ещё и отдал тебе ребёнка. Так что теперь у ордена даже не осталось заложника. Они убивают и за меньшее.

– Семёна не так-то просто убить,– Кира гордо вскинула голову,– он сумеет скрыться, уж поверь.

– Верю,– легко согласился Рис,– только он не стал скрываться. Так уж их дрессируют, орденских боевиков. То, что кажется тебе и любому нормальному человеку естественным, для твоего Семёна – предательство. Бессмертные в ордене – это что-то вроде отдельной касты со своим уставом. Для них провалить задание, да ещё по собственной воле – просто за гранью добра и зла, немыслимо. Даже не сомневаюсь, что твой бывший добровольно сдался своим хозяевам, причём в тот же день. Так что его уже казнили.

– Откуда ты это взял?! – взорвалась Кира. – Что за дикие предположения?

– Это не предположения,– Рис сочувственно улыбнулся,– мне пришлось столкнуться с похожей ситуацией. Мой лучший друг был из бессмертных.

***

Магистр неприязненно оглядел грубую каменную кладку пыточного подвала и брезгливо поморщился. Он очень не любил спускаться в эти подземелья, построенные много сотен лет назад. И хотя здесь было сухо и довольно чисто, но находиться в этих стенах было некомфортно. Казалось, древние камни впитали в себя ауру страдания и боли тех несчастных, что имели неосторожность стать врагами ордена. Их было много, обречённых на мучительную смерть собственной глупостью и упрямством. Однако бессмертные оказывались в этих застенках нечасто, собственно, на памяти Ксантипы, этот был вторым.

Парень стоял между двумя вооружёнными охранниками, его руки и ноги были закованы в кандалы, но несмотря на это, Магистр ни за что бы не решился приблизиться к бессмертному, если бы не был совершенно уверен в его покорности. Два часа назад Семён сам явился к своему командиру и сознался, что нарушил приказ. Он не сделал ни единой попытки оправдаться, равнодушно позволил заковать себя и препроводить в подвал. Ксантипа не сомневался, что при желании этот парень запросто освободится от оков, раскидает охрану и сбежит. Вот только такого желания у него не наблюдалось.

Магистр всмотрелся в лицо отступника, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки страха или хотя бы волнения. Расслабленная поза, отрешённый взгляд и горькая усмешка на губах. Парень явно ни на что не надеялся, он будто бы уже перешагнул порог между жизнью и смертью. То, что его сердце ещё билось, было для приговорённого просто временным неудобством. Он отлично понимал, что его смерть не будет ни быстрой, ни лёгкой, но воспринимал предстоящие ему испытания как неизбежное зло. Примерно так мы относимся к буре за окном. Что толку сетовать на плохую погоду?

– Почему ты это сделал, Сэм? – Ксантипа остановился напротив отступника и небрежным жестом отослал охранников.

– Я не смог её убить,– голос боевика звучал глухо и равнодушно, словно он исполнял хорошо отрепетированную сценку. Возможно, так оно и было. Парень, наверняка, не раз проигрывал в уме свой последний разговор с дознавателем, просто не ожидал, что этим дознавателем будет сам Магистр.

– Ты не ответил на мой вопрос, бессмертный,– Ксантипа повысил голос и нарочито сдвинул брови к переносице. – Почему ты даже не попробовал скрыться?

– А что толку? – на губах отступника появилась скептическая усмешка. – Вы бы меня всё равно отловили. Неохота бегать от своих.

– Ты врёшь,– Магистр снисходительно кивнул. – Боишься признаться, что считаешь себя виновным в предательстве. Ты сам себя приговорил.

Семён обиженно зыркнул на начальство исподлобья, но спорить с очевидным не стал.

– Скажи мне, мой мальчик,– голос Ксантипы сделался ласковым, почти заискивающим,– эта женщина стоила того, чтобы из-за неё потерять всё? Она действительно так тебя очаровала, что ты даже решил отдать ей ребёнка?

И снова Семён промолчал, только теперь из его глаз исчезло напускное равнодушие, теперь в них пульсировала неприкрытая боль. Реакция боевика Магистра удивила. Он скорее ожидал злости или обиды. Но эта тоска была совсем неуместна. Ну прокололся, повёлся на женские чары. Бывает. Должен теперь испытывать раскаяние и досаду. Ан нет, не похоже, чтобы парень раскаивался. Догадка пришла внезапно и заставила Магистра самого заскрежетать зубами от злости.

– Это был твой ребёнок,– медленно, выделяя каждое слово, произнёс он. – Выходит, ты не вчера сделался отступником, Сэм. Сколько лет вы прожили вместе?

– Шесть,– безучастно пробормотал отступник.

– Эта женщина поставила под угрозу развитие сразу двух реальностей,– грозно нахмурился Магистр,– а ты позволил ей уйти. Думаю, к тому же ты был в курсе того, что она – Мастер, но скрыл это от ордена. Ты предавал нас все шесть лет.

– Я же не спорю,– Семён устало вздохнул. – Можете пропустить оглашение приговора и сразу переходить к казни.

– Ты признаёшь свою вину, но не раскаиваешься,– Ксантипа с любопытством разглядывал отступника. – Неужели не обидно, что она будет продолжать радоваться жизни, возможно, с другим мужчиной, а тебя ждёт мучительная смерть?

– Я жалею только о том, что больше никогда не увижу Киру,– Семён с вызовом посмотрел в глаза Магистру.

– Думаю, теперь ты понимаешь, почему бессмертным запрещено заводить семью,– Ксантипа снисходительно усмехнулся.

Некоторое время Семён обдумывал замечание Магистра, его взгляд сделался печальным.

– Да, теперь понимаю,– согласился он.

– Эта женщина превратила бессмертного в предателя,– продолжал давить Ксантипа.

Семён хотел возразить, но наткнулся на сочувственный взгляд дознавателя и промолчал. Что ж, тут не поспоришь, всё, во что он верил, ради чего жил, мгновенно обесценилось, когда на другой чаше весов оказалась жизнь Киры. Ему было больно слышать обвинения в предательстве, но в душе он был согласен с формулировкой, а потому не ждал прощения. Предатель заслуживает смерти, он бы и сам прикончил любого бессмертного, нарушившего свою клятву. Вот только к чему все эти разговоры? Зачем Ксантипа тянет из него жилы?

– Чего Вам от меня надо? – наконец взмолился Семён. – Я отдал себя в Ваши руки. Казните.

– Если ты так уверен, что заслужил смерть, отчего просто не застрелился? – ехидно поинтересовался Ксантипа. – Ты ведь не мог не понимать, какая участь тебя ждёт в ордене.

– Я не боюсь боли,– Семён бросил презрительный взгляд на орудия пыток, демонстративно разложенные на длинном деревянном столе у противоположной стены. – А самоубийство – это не для бессмертного.

Если он ожидал, что его самонадеянное заявление вызовет гнев Магистра, то ошибся. На лице дознавателя снова появилось сочувственное выражение, и от этого Семёну стало не по себе.

– Увы, мой мальчик,– Ксантипа вполне искренне вздохнул,– ты больше не бессмертный. Мне очень жаль, но после твоего предательства возвращать тебе память не имеет смысла. Для ордена ты стал бесполезен.

У Семёна перехватило дыхание, и он закашлялся. Вот такого он не ожидал. Помнить свои предыдущие воплощения уже стало для него естественным, всё равно, что дышать. И теперь у него было такое чувство, что его лишили воздуха. Плата за жизнь Киры оказалась значительно выше, чем он мог себе представить. Несколько долгих секунд отступник переваривал услышанное, а Магистр с интересом наблюдал за его рефлексией. От этого упрямца ему сейчас нужно было полное раскаяние. Без готовности парня к беспрекословному послушанию его план не сработает. А у Магистра был хорошо продуманный план по устранению одной зарвавшейся девчонки, возомнившей, что может перечить главе ордена.

Однако то, что он увидел, ему совсем не понравилось. В глазах отступника боль от полученного удара постепенно сменилась каким-то странным выражение. Такого выражения на лице бессмертного не могло быть по определению. Это было смирение.

– Парень так быстро принял свою участь? – мысленно подивился Ксантипа. – Да быть того не может. Наверное, он просто не понял, что я ему сказал.

– Похоже, ты не слишком расстроился,– снисходительно ухмыльнулся он.

– Может быть, так даже лучше,– на губах Семёна появилась мечтательная улыбка. – Я стану обычным человеком, смогу делать, что захочу, завести семью и не бояться, что моих близких убьют из-за меня.

Магистр сжал зубы и мысленно выругался. Нет, такой расклад его совсем не устраивал. Да правда ли что это тот самый бессмертный, который верой и правдой служил ордену четыре жизни подряд и до сих пор не провалил ни единого задания? Неужели он действительно решил, что сможет вот так легко уйти в отставку? Наивно даже для рядового брата, не то что для бессмертного. Придётся его расстроить, дитятко несмышлёное.

– Сэм, ты же знаешь, что орден не оставляет незавершённых дел,– Магистр постарался подпустить в свой голос сочувствия, хотя на самом деле готов был взорваться от злости. – У тебя больше никогда не будет полноценных жизней.

– В каком смысле? – на этот раз Ксантипе всё же удалось вывести бесстрастного парня из равновесия. Его голос явственно дрогнул.

– Убивать ничего не помнящего беззащитного младенца не составит труда,– Ксантипа пожал плечами и демонстративно отвернулся, давая Семёну время переварить безрадостную перспективу.

Нет, он не лукавил, именно так и поступал орден с отступниками, отказавшимися сотрудничать. Только не в этом случае, навсегда лишиться этого бессмертного было бы непростительным расточительством. Ксантипе нужна была его покорность, причём полная и безоговорочная. И судя по ошарашенному виду парня, он уже был очень близок к требуемому душевному состоянию. Оставалось только немного дожать строптивца.

– Знаешь, Сэм, а я, пожалуй, рискну,– Ксантипа изобразил на своём лице добрую отеческую улыбку,– дам тебе ещё один шанс. Что скажешь?

– Кира больше не вернётся в нашу реальность,– пробурчал себе под нос Семён.

Ответ парня Магистра обрадовал. Тот не стал сходу отказываться, вставать в позу героя, значит, готов к конструктивному обсуждению. Похоже, заявленная цена за жизнь какой-то девчонки всё же оказалась для него неприемлемой. Всё правильно, так и должно было случиться.

– Зато в ордене имеется несколько Мастеров, готовых перенести тебя в ту реальность, где она сейчас частенько появляется,– как бы между прочим заявил Ксантипа.

– Почему обязательно я?! – в голосе Семёна прорезались истеричные нотки.

– Ничего личного, мой мальчик,– Ксантипа снисходительно улыбнулся,– просто тебе легче других удастся к ней подобраться. Но если ты отказываешься…,– он замолчал, давая возможность боевику возразить.

Пауза тянулась, как резиновая. По мнению коварного Магистра, строптивцу уже давно пора было бы сдаться, но он молчал. Только в его глазах опять появилась тоска. Реакция была не слишком обнадёживающей, похоже, парень пока был не готов подчиниться.

– Нет, я не смогу убить Киру,– еле слышно произнёс Семён.

– Ты же понимаешь, что тогда её убьёт другой бессмертный,– на этот раз Магистру не удалось сохранить показное равнодушие, его взбесило упрямство боевика.

Он ведь просто орудие, слепое, послушное орудие в руках ордена. Практически неодушевлённый предмет. Какого же чёрта этот предмет вдруг вздумал заиметь собственное мнение? Неужели всё только из-за какой-то смазливой мордашки? Как можно перечеркнуть четыре жизни ради жалких нескольких лет никчёмного существования никому не нужной девицы? Значит, она важна, если этот неудачник так сопротивляется. Нужно будет просмотреть вероятности, связанные с этой Кирой. А вдруг всё не так просто, как кажется с первого взгляда?

Магистр так глубоко погрузился в раздумья, что перестал обращать внимание на обречённого парня. Сломать его так и не удалось, значит, он умрёт. А тем временем с Семёном явно что-то происходило, равнодушие и смирение улетучились из его взгляда. Он подобрался, словно рысь, готовая к прыжку. Угроза жизни любимой женщины мгновенно превратила орденского боевика из добровольной жертвы в хищника, готового рвать глотки врагам. Но Ксантипа так и не успел понять, насколько близко он был к смерти. В тот момент, когда Семён уже был готов сорваться, дверь распахнулась, и в подвальном помещении сразу сделалось тесно. Группа из десятка боевиков, возглавляемых ещё одним бессмертным, быстро окружила пленника.

– Простите, Магистр,– вежливо, но без тени подобострастия обратился командир отряда к дознавателю,– этот парень опасен.

Семён уже понял, что за их увлекательной беседой наблюдали опытные охранники, и его реакция не осталась незамеченной. Глупо было ожидать, что они позволят Магистру рисковать своей жизнью. Впрочем, Семён и не собирался нападать на главу ордена, просто не сдержался, когда тот начал угрожать Кире. Только сейчас, с запоздалым раскаянием он понял, что, вместо того, чтобы идти сдаваться, ему следовало позаботиться о безопасности своей семьи. Орден всегда доводил свои операции до конца. И если уж он приговорил кого-то к смерти, то не остановится, пока не исполнит приговор. Отчего же эта простая мысль не пришла ему в голову раньше? Увы, теперь трепыхаться было слишком поздно.

Магистр всмотрелся в глаза отступника и похолодел. Да, охранник был прав, от, казалось бы, смирившегося со своей судьбой парня теперь веяло неприкрытой угрозой. Если бы не своевременное вмешательство отряда боевиков, ещё неясно, чем бы закончился этот разговор с предателем. И причиной этой разительной перемены стала всего лишь констатация факта непреклонности решений ордена. Жизнь какой-то девчонки для него дороже не только собственной жизни, но даже смысла его существования.

– Пожалуй, стоит убить этого парня быстро, прямо сейчас, не давая ему шанса разделаться с палачами и сбежать,– подумал Ксантипа. – Бессмертный ещё и не на такое способен. Но он не заслуживает лёгкой смерти, это будет неправильно. И что прикажете делать? Держать тут отряд боевиков для страховки всё время, пока его будут медленно убивать? Бред какой-то. Охранникам такое видеть не стоит, они ведь не палачи, привычные к пыткам и крикам осуждённых. Хотя этот, скорее всего, будет молчать, но всё равно зрелище будет не для дилетантов. Пусть уж умрёт быстро.

Магистр уже собрался сделать знак командиру охранников, чтобы тот прикончил пленника, но тут в его голову пришла новая мысль.

– Думаю, будет справедливо, если с предателем разберутся его же собратья по профессии,– медленно произнёс он, обращаясь вроде бы к охраннику, но краем глаза наблюдая за реакцией Семёна.

Логика Ксантипы была безупречна, двух-трёх бессмертных было достаточно, чтобы гарантированно лишить пленника шансов на побег. Семён, разумеется, понял резоны Магистра и сразу как-то сник.

– Не нужно,– попросил он,– я не буду сопротивляться. Пусть лучше эти…,– он кивнул в сторону двери, за которой поджидали окончания допроса палачи.

– Ты подозреваешь своих коллег в негуманности? – Ксантипа насмешливо скривился, ему приятно было видеть, как этот упрямец прямо на глазах превратился в жалкого просителя. Может быть, он переоценил его стойкость?

Семён не ответил, он даже не сомневался в способности и желании бессмертных сделать его последние часы незабываемыми. Он и сам с удовольствием прикончил бы предателя, причём так, чтобы тот пожалел о том, что вообще родился на свет. Но дело было не только в этом, Семён отлично знал, чего потребуют от него бывшие друзья. Нет, не покаяния, на это они вряд ли рассчитывали, но придётся рассказать им всё, иначе пытка будет длиться бесконечно. А готов ли он поделиться самым сокровенным с людьми, которых предал? Новая мысль забрезжила в его уме спасительной соломинкой.

– А что если они решат меня пощадить? – мрачно бросил он.

Ксантипа думал недолго, в его глазах загорелся азартный огонёк.

– Что ж, если они оставят тебе жизнь, я не стану вмешиваться,– он насмешливо кивнул. – Выживешь, считай себя свободным от службы ордену.

С этими словами он развернулся на каблуках и покинул помещение. Охранники некоторое время продолжали стеречь пленника, пока дверь снова не отворилась и не появился ещё один персонаж. Это был молодой, низенький паренёк, одетый в длинный серый балахон, делавший его похожим на монаха. Семён узнал в пареньке одного из орденских Мастеров и понял, что убивать его будут не здесь. Он не успел сообразить, обрадовала ли его эта новость или, наоборот, огорчила. Мастер уверенно взял пленника за руку и попросил его закрыть глаза.

Через секунду они уже стояли на уютной лесной полянке. Вечерело, окружающие полянку ёлки уже слились в сплошную тёмно-зелёную стену, только в самом центре было светло от ярко горящего костра. Пятеро мужчин вальяжно расположились вокруг немудрёного источника света и тепла. При появлении своего собрата они даже не подумали подняться, понимали, что у Семёна хватит ума, чтобы объективно оценить свои шансы на побег. Шансы эти были равны нулю. Один из бессмертных всё-таки поднялся, подошёл к пленнику и снял с него кандалы.

– Присаживайся,– второй указал на свободное место у костра.

Семён послушно устроился на охапке листьев и обвёл глазами собравшихся на его казнь. Всех этих людей он очень хорошо знал, они росли вместе, можно сказать, были друзьями. То, что Ксантипа выбрал именно их, можно было расценить как ещё одно изощрённое издевательство. Видеть перед смертью презрение и ненависть в глазах близких людей было больно, хуже тех пыток, которые они ему устроят.

– Рассказывай,– сосед протянул Семёну флягу с каким-то алкоголем.

Тот машинально сделал большой глоток и только потом сообразил, что пить-то ему как раз не стоило. Следующие часы потребуют от него все имеющиеся в наличие силы, и глушить своё сознание алкоголем было глупо. Он бросил взгляд на застывшие в ожидании лица друзей и расслабленно улыбнулся. В их глазах вовсе не было презрения, скорее, просто печаль. В этот момент Семён с удивлением обнаружил, что ему, оказывается, прямо-таки необходимо выговориться, поделиться с кем-то своей историей. Что ж, пусть это будут они, палачи и судьи в одном флаконе. Приговорённый поднял мечтательный взгляд к остроконечным верхушкам елей на другой стороне полянки и повёл свой рассказ об одной жаркой летней ночи на морском берегу, когда на него впервые посмотрели ясные серые глаза, словно два светлячка на дочерна загорелом лице.

Реплика искателя

Почему мы умираем? Что это за блажь? И чья конкретно блажь? Может быть, Демиурга, управляющего нашим миром? Не угадали, Демиург тут ни при чём, для него наш мир существует в единстве, причём реальность посмертия – это такая же часть этого мира, как и воплощённая реальность. Так что Демиург воспринимает нашу смерть просто как обновление в специально оборудованной для этой процедуры среде.

Я уже слышу возмущённые голоса: «А на фига нам сдалось такое обновление?». Поверьте, сдалось. Такова уж структура нашего мира. Всё дело в запасе энергий физического спектра. Когда запас этих энергий катастрофически низок, причём настолько, что это уже представляет угрозу для структуры нашего сознания в целом, то срабатывает автоматический предохранительный клапан, изменяющий алгоритм нашего восприятия. И вместо привычного материального мира, мы оказываемся в мире посмертия, где можно безболезненно пребывать как бы без физического тела. После восстановления уровня грубых энергий до положенного нам по статусу и кармической предыстории уровня, клапан срабатывает снова, переключая наше восприятие в штатный «материальный» режим.

Так всё дело в этой никчёмной материальности? А без этого экстрима никак не обойтись? Почему бы нам просто не восполнить запас низковибрационного спектра за счёт более тонких и, соответственно, более мощных энергий? В этом как раз всё дело. Смерть для того и существует, чтобы мы не занимались этими глупостями. Как уже говорилось ранее, деление на тела́ в значительной мере условно. Так что энергии могут свободно перетекать из одного тела в другое. Ну не совсем свободно, в нашем мире этот процесс искусственно затруднён, чтобы у нас не возникало опасных искушений.

За примерами энергообмена далеко ходить не нужно. Те, кто занимался йогой, наверняка, подметили, как меняется настроение и содержание мыслей после шавасаны. Это эфирная энергия подпитала астральное и ментальное тела. А про способность влиять при помощи мыслей на здоровье и даже подкручивать в свою пользу некоторые события не пишет только ленивый. Да, переток энергии между телами возможен, но затруднён, особенно превращение тонких вибраций в грубые. А как было бы здорово, если бы, вместо утренней зарядки и пробежки, можно было просто подумать о красивом здоровом теле. И вот уже на нас из зеркала смотрит моложавый красавчик, а не эта неаппетитная развалина с дряблыми мышцами и синяками под глазами.

Нет, не здорово, уж поверьте. Создатель в мудрости своей предусмотрел механизмы, не дающие нам возможность превратиться в красивых здоровеньких бесчувственных дебилов. Мы ему нужны не для того, чтобы мирно пастись, словно стадо баранов, человеку просто необходимо чувствовать и думать. Наши тонкие вибрации имеют для сознания гораздо большую ценность, чем грубые физические. Именно с этим аспектом связан процесс перевоплощения. Мы умираем не из-за прихоти Создателя, а для того, чтобы наше сознание продолжало полноценно функционировать. Парадокс? Не думаю.

И всё-таки, почему нам запрещено просто перекачать тонкие энергии в физическое тело и не умирать. Теоретически это возможно, хотя и непросто. По некоторым непроверенным источникам именно так поступали наши далёкие предки. Вместо того, чтобы помереть, они погружались в некое подобие летаргического сна, который позволял им обновить запас требуемых энергий. Но знания об этих практиках утеряны, и я подозреваю, что нынешний уровень осознанности людей явно недостаточен для подобных манипуляций с сознанием. А тупо растратить ценные для нас тонкие энергии было бы верхом неосмотрительности. Возможно, именно для того, чтобы предотвратить наши безграмотные попытки жить вечно, и существует алгоритм перевоплощения. Так что добро пожаловать в рай.

Ну хорошо, будем умирать, раз уж это так необходимо. Но зачем нашему сознанию нужно уничтожать ум? Почему бы просто не подзарядиться в реальности посмертия и продолжать свою жизнь с прежней личностью? Увы, так не получится. Подзарядка осуществляется за счёт энергии той высшей сущности, которая управляет нашим миром, то есть за счёт энергии Демиурга. А как же нам подключиться к этому могучему источнику, если ум создаёт устойчивую иллюзию нашей разделённости? Никак. Только уничтожив ум, наше сознание обретает способность слиться с сознанием Демиурга.

Да, садистская какая-то процедурка получается, зато надёжная, да и длится это слияние считанные мгновения. В буддийской книге мёртвых оно описывается как бардо белого света. А потом наше неугомонное сознание быстренько создаёт себе новый ум, который и начинает трудиться над формированием личности для следующего воплощения. Если хорошенько подумать, то выгоды такого мироустройства станут очевидными. Ну какой нам смысл играть в одни и те же игры из одного воплощения в другое? Разве не разумнее сменить амплуа и попробовать себя в новой роли? А вдруг понравится? Но главная причина, конечно, вовсе не в том, чтобы мы не заскучали. Просто наша цель – познание.

Глава 15

– Расскажи ей, Рис,– голос Кейтиля был странно печален,– Кира должна знать.

– Не думаю, что Кире сейчас пойдут на пользу старые страшные сказки,– покачал головой охотник. – Давайте лучше о чём-нибудь весёлом.

– Расскажи,– мрачно попросила Кира. Она всё ещё никак не могла поверить, что Семёна уже нет в живых.

Некоторое время Рис раздумывал, ему явно не хотелось возвращаться к тяжёлым воспоминаниям. Но упрямый взгляд серых глаз, нацеленный ему прямо в лоб, однозначно свидетельствовал о том, что этой болезненной темы не избежать. Раз уж у тебя хватило бестактности сообщить расстроенной женщине о смерти её мужа, то будь добр, обоснуй своё сомнительное утверждение.

– Ладно,– согласился он наконец и прикрыл глаза, словно бы от усталости. – Тащи свою заначку, Кит. Без анестезии не получится.

Кейтиль на этот раз проигнорировал то, что его опять назвали Китом, он пошарил рукой под лавкой и выудил небольшой бутылёк, наполовину наполненный мутноватой маслянистой жидкостью.

– А можно я не буду? – попросила Кира, с опаской поглядывая, как хозяин разливал сивуху по стаканчикам. Один полный и два других – по половинке.

– Как знаешь,– хмыкнул рассказчик, опрокидывая полный стаканчик в свою глотку.

Кейтиль не стал капризничать и послушно принял половинную дозу анестетика, хотя и слыл трезвенником. Киру это слегка насторожило, трусишка даже подумала, а не погорячилась ли она, требуя от Риса откровенности. Но было уже поздно идти на попятную, потому что рассказчик откинулся на спинку стула и приступил к повествованию.

– С Гвидо мы познакомились, когда нам было по девять лет,– задумчиво произнёс Рис. – Я ведь рос в приюте, ты, наверное, об этом уже слышала.

Кира только кивнула, не желая прерывать рассказчика.

– Меня здорово гнобили из-за имени,– Рис кисло усмехнулся,– приходилось драться чуть ли не каждый день. И тут появился Гвидо. Он был всего на полгода меня старше, но выглядел и вёл себя как-то неестественно по-взрослому. Это теперь я понимаю, что он и был взрослым, он помнил целых два своих предыдущих воплощения. А тогда я просто был очарован его самостоятельностью и бесстрашием. Мы сдружились практически с первой встречи, мне даже казалось, что Создатель послал мне старшего брата.

– А на самом деле Орден послал тебе соглядатая,– неприязненно бросил Кейтиль.

– Да, я был заданием Гвидо,– Рис печально улыбнулся. – Как раз в девять мои эмпатические способности начали проявляться, и Орден счёл необходимым за мной присматривать. Знаете, я даже благодарен орденским братьям за этот подарок судьбы. Гвидо круто изменил мою жизнь. Это он дал мне имя Рис и лихо приструнил насмешников, которые не давали мне проходу. Он меня многому научил.

– Чему, например? – иронично поинтересовалась Кира. – Драться, стрелять и ругаться?

– Например, управлять людьми,– без тени улыбки ответил Рис. – А ещё тому, как избавиться от страха. Ты напрасно считаешь боевиков дебилами, Кира. Им промыли мозги, это правда, но в способностях им точно не откажешь. Для того, чтобы стать бессмертным, каждый из них прошёл через такой ад, что ты даже представить себе не можешь. Чего только стоит это их испытание последним словом.

– Неужели он тебе обо всём рассказывал? – Кира всплеснула руками.

– Так уж вышло, милая, что мы действительно стали друзьями,– пояснил рассказчик. – У меня от Гвидо тоже не было секретов.

– А что это за испытание? – встрял Кейтиль. – Ты раньше не рассказывал.

– Это что-то вроде выпускного экзамена,– Рис неприязненно поморщился. – Парни проходят его в шестнадцать лет. Помню, как Гвидо тогда сделался сам не свой, дёрганный, мрачный, а я понять не мог, из-за чего он так переживает. А через пару дней заявляется весёлый, как будто под кайфом. Вот тогда он мне и рассказал на радостях. Ты бы хлебнула, Кирюш, это не для женских ушек, правда.

Кира невольно сжалась, но только помотала головой, глотать эту вонючую жидкость ей совсем не хотелось.

– Ну дело твоё, заставлять не буду,– Рис пожал плечами. – Однажды мне пришлось присутствовать на этом испытании в качестве психолога. Я потом пил беспробудно неделю, наверное. Представьте себе, молодого парня подвешивают за руки и начинают медленно убивать. Это не аллегория, кстати. Специально обученный мужик втыкает в тело бедняги тонкое длинное лезвие, причём каждая такая рана сама по себе смертельна и жутко болезненна. Я ведь по специальности медик, знаю, о чём говорю. Но умирают пацаны от этих ран не сразу, а очень медленно, за час или два, кому как повезёт.

– Так их просто убивают изуверским способом? – у Кейтиля глаза вылезли на лоб от таких откровений.

– Почти,– Рис непроизвольно сжал зубы. – Когда заканчивается агония, на какое-то мгновение наступает момент просветления. Умирающий парень находится в полном сознании и в состоянии, похожем на эйфорию. Тогда ему дают выпить какую-то дрянь, которая продлевает это состояние примерно на две минуты и задают один единственный вопрос. «Чего ты хочешь?».

– Зачем же для этого доводить их до смерти? – удивилась Кира. – Почему нельзя просто спросить?

– А братьям нужен честный ответ,– пояснил Рис. – В том состоянии, когда сознание практически находится за гранью, парни уже не могут контролировать свой ум. Ответ приходит как бы из подсознания или и глубины души, кому как нравится это называть. Недаром они потом ничего не могут вспомнить. Так что, даже пройдя испытание, они не знают правильного ответа.

– И что, есть правильные и неправильные ответы? – Кейтиль неприязненно покосился на бутылёк, но решил пока не усугублять.

– Угадал,– Рис горько усмехнулся. – Если парень говорит, что хочет чего-то для себя, например, власти, богатства, могущества и так далее, то испытание считается проваленным. А вот если он хочет служить, неважно как он это назовёт: Ордену, миру, высшим силам, да хоть своим товарищам, тогда и становится бессмертным.

– А кем становятся двоечники? – Кира попыталась улыбнуться, но ей не удалось.

– Никем,– голос Риса вдруг сделался хриплым, словно он простудился,– им просто дают умереть. А прошедших испытание Магистр самолично возвращает с того света. Не знаю, как он это делает. Думаю, это какие-то сверхспособности. Испытание последним словом, кстати, сугубо добровольное. Парни могут просто отказаться и остаться обычными боевиками. Но я не слышал, чтобы кто-то отказывался.

– А многие проходят испытание? – тихо спросила Кира, думая о своём бывшем муже.

– Примерно треть,– последовал мрачный ответ.

– И парни в курсе этой статистики? – удивился Кейтиль.

– А как же, никто ничего не скрывает,– Рис передёрнул плечами от омерзения. – Свежеиспечённые бессмертные потом вместе хоронят своих проваливших испытание товарищей.

– Ужас какой-то,– охнула Кира,– это точно придумали натуральные маньяки. Но ты-то как там оказался?

Рис не сразу ответил, он долго сидел, уперев взгляд в пустой стакан. Только через минуту он поднял глаза на своих слушателей.

– А я ведь работал на орден,– наконец произнёс он. – Запудрили мозги, как многим другим. Да и пример Гвидо постоянно был перед глазами. Я ведь его очень ценил, моего единственного настоящего друга. Они даже меня толком не вербовали, просто дали лабораторию и денег сколько хочешь. Вот я и пахал на них вполне, между прочим, добросовестно. Но с этим испытанием Магистр явно погорячился. Ему, наверное, казалось, что я уже в доску свой, можно меня посвящать в их тёмные делишки. А я как раз после того дня только и начал подозревать, что дело нечисто, и принялся копать.

– А для чего нужен психолог во время этого испытания? – мрачно поинтересовался Кейтиль.

– Нашему Магистру, видите ли, захотелось узнать, что на самом деле чувствуют умирающие мальчишки,– Рис потянулся к бутылке, но на полпути передумал. – Эмпат ему понадобился. Тварь…! – ругательство непроизвольно сорвалось с языка охотника. – Прости, Кира,– он смущённо опустил глаза,– до сих пор не могу спокойно об этом вспоминать.

– А как получилось, что у тебя уже была своя лаборатория? – Кира решила перевести разговор в более мирное русло. – Ты же, наверное, тогда едва институт закончил.

– Так ты же ничего не знаешь,– Кейтиль хитро прищурился. – Рис ведь у нас знаменитость, самый молодой учёный, получивший премию Гатвинга по медицине.

– А что он изобрёл? – оживилась Кира.

– Эликсир молодости,– гордо заявил Кейтиль.

– Никакой это не эликсир,– смущённо поправил его Рис,– это такая колония вирусов, которая существенно замедляет процессы старения.

– Вот ты думаешь, сколько нашему гению лет? – Кейтиль не обратил внимания на реплику Риса.

– Тридцать? – Кира оценивающе оглядела спортивную фигуру охотника. – Тридцать пять,– поправилась она, помятуя про природу изобретения.

– Кит, прекрати,– встрял изобретатель.

– Ну что ты, как баба, возраста своего стесняешься,– попенял ему Кейтиль. – Ему сорок шесть с хвостиком, если я не ошибаюсь. Наш герой решил для начала на себе испытать своих дрессированных вирусов. Вот только эксперимент до конца довести не удалось, пришлось делать ноги из столицы.

– Тебе правда сорок шесть? – Кира удивлённо покачала головой.

– Физически мне тридцать два,– признался Рис. – Именно в этом возрасте я заразил себя тем вирусом. Вот с тех пор больше не старею. Не знаю, чем всё закончится, но пока не жалуюсь.

– Круто,– Кира восхищённо покачала головой,– в моём мире ты бы стал миллиардером со своей технологией.

– Мне и в моём мире жилось неплохо,– Рис невесело усмехнулся,– только моё изобретение так и осталось невостребованным, Орден наложил на него свою лапу. Кроме меня самого, этот препарат опробовал только Магистр. Говорят, он тоже теперь не стареет.

– Расскажи уж всё до конца, раз начал,– перебил хвастуна Кейтиль.

– До конца…,– рассказчик ненадолго задумался. – Да, я начал копать и, когда понял, что такое Орден, едва не устроил грандиозный скандал своим кураторам. Спасибо Гвидо, вовремя он меня перехватил и объяснил, чем это для меня закончится. После того испытания бессмертных я уже готов был поверить во всё, что угодно, в любые страшилки. Гвидо понял, что я не успокоюсь, и сам предложил мне бежать из города. Я тогда уже был женат, моему сыну, Мартину как раз исполнилось три года. В общем, нужно было придумать, как вывезти мою семью.

– А как звали твою жену? – задала неуместный вопрос Кира.

– Её звали Рина,– печально улыбнулся Рис. – Спасибо, что спросила. Мы с ней посоветовались и решили, что лучше нам удирать по отдельности. Меня тогда уже довольно плотно пасли, а за Риной просто слегка приглядывали. Так что теоретически ей было проще слинять. А на практике всё оказалось наоборот. Я благополучно добрался до лагеря охотников, а вместо Рины и Мартина, пришёл Гвидо, чтобы рассказать, как их повязали.

– И что ты сделал? – Кира завороженно уставилась на рассказчика.

– А что мне оставалось? – Рис пожал плечами. – Вернулся в город и сдался. Вот только дальше работать на Орден я отказался. Гвидо, кстати, не хотел меня отпускать, понимал, что это не спасёт моих близких. Он оказался прав.

Рис замолчал, собираясь с силами, чтобы продолжить рассказ. Кира на этот раз не стала его торопить, ей вдруг сделалось страшно.

– Началось всё, понятное дело, с душеспасительных бесед,– мрачно продолжил рассказчик. – Магистр сам снизошёл до беседы с отступником, часа два мне мозг выносил, аж запарился. А потом отправил меня в подвал. Там уже были совсем другие методы убеждения.

– Но ты же говорил, что тебя невозможно пытать,– тихо пробормотала Кира.

– Пришлось заблокировать обратную эмпатию,– Рис криво улыбнулся. – Я же понимал, что будет, если они не смогут причинять мне боль. У Рины, увы, не было возможности защититься от палачей. Даже не знаю, на что я надеялся. На их гуманность? Это после того, как я своими глазами видел, что они делали с теми мальчишками? Наверное, просто пытался оттянуть неизбежное.

– Долго тебя пытали? – едва слышно прошептала Кира.

– Трудно сказать,– Рис покачал головой,– дня два, наверное. Мне тогда казалось, что время вообще остановилось. Поначалу они надеялись тупо меня сломать, а возможно, Магистр запретил им трогать мою семью, хотел оставить главный козырь про запас. Понимал, что если с ними что случится, то договориться по-хорошему уже не удастся. Но потом ему надоело со мной возиться, и он дал отмашку.

– О Боже,– Кира даже зажмурилась,– они пытали твою жену у тебя на глазах?

– Нет, не получилось,– Рис опустил голову и отвёл глаза,– она их обманула. Понимаешь, Рина ведь даже не подозревала, во что я её втянул, думала, что я просто слишком мнительный и обиделся, что моё изобретение спрятали под сукно. Но когда она меня увидела там, в подвале, то сразу всё поняла.

Он замолчал, пытаясь совладать с эмоциями. Кейтиль молча плеснул самогона в стакан Риса. Тот благодарно кивнул и залпом осушил свою посудину.

– Я сам дал ей эти пилюли,– произнёс он,– так, на всякий случай, не думал, что она решится ими воспользоваться. Рина сделала вид, что жутко испугалась и стала меня умолять соглашаться на всё, что они хотят. Магистр решил, что нашёл наконец идеальный способ убеждения, и разрешил ей поговорить со мной как бы наедине. Как только эти уроды отошли в дальний угол, она сунула одну пилюлю Мартину за щёку, а вторую проглотила сама.

Кира судорожно вздохнула и залпом осушила свой стаканчик, говорить она не могла.

– Думаю, я не свихнулся только потому, что в тот момент был под кайфом,– Рис одобрительно кивнул нервной слушательнице. – Они накачали меня какой-то дрянью, чтобы сделать посговорчивей. Но пытать меня дальше стало бессмысленно, я просто впал в ступор и перестал реагировать даже на боль. Наверное, сработал какой-то предохранительный эмпатический клапан. В общем, меня заперли в камере и на утро должны были казнить. Прилюдно, чтобы остальным неповадно было. А ночью в камеру пробрался Гвидо и вытащил меня оттуда. Представляешь, он пёр мою бесчувственную тушку через лес на своём горбу миль десять не меньше. Не рискнул воспользоваться транспортом. Сдал меня охотникам с рук на руки и вернулся в город. Наутро его казнили вместо меня. Он сдался добровольно и честно признался в своих грехах. Вот только ни в чём не раскаялся. Наверное, поэтому они его мучили несколько часов.

– Прости, я не знала, что тебе пришлось пережить,– Кира жалобно посмотрела Рису в глаза. – Думаешь, Семён тоже сдался?

– Даже не сомневаюсь,– подтвердил Рис. – У них этот кодекс бессмертных прямо в мозг впечатан, наверное. Не могут они мыслить рационально, когда речь заходит о нарушении приказа. Мы дружили с Гвидо тридцать лет, были друг другу ближе, чем родные братья, но он всё же расценил спасение друга как предательство, и сам себя приговорил к смерти. Вот такие дела.

Эту ночь Кира провела в доме Риса. Неясно, планировал ли он разжалобить свою неприступную возлюбленную историей своей жизни или просто уступил просьбе Кейтиля, но это сработало. А может быть, просто смерть Семёна развязала тот узел противоречивых чувств, что не позволял Кире чувствовать себя свободной. Нет, она, разумеется, не плясала от радости, сбросив со своих плеч сомнительные обязательства перед отцом своей дочери, ей было жалко его до слёз. Однако теперь из их отношений с Рисом исчезла прежняя напряжённость. Ложное чувство вины больше не мучало излишне щепетильную барышню, и она отдалась новым чувствам с непосредственностью весталки.

***

Губы стянуло, словно их намазали клеем, в горле пересохло. Семён с трудом открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд. Получилось не слишком здорово, но всё же он смог разглядеть, как будто сквозь зыбкий туман, низкую покатую крышу над головой, из которой торчали пучки соломы. Всё тело болело, хотя уже не так сильно, как в последние, оставшиеся в памяти два часа, боль сделалась тупой и вполне переносимой. Воспоминание о казни сразу выдернуло сознание Семёна из забытья.

– Я же должен был умереть,– удивлённо подумал он. – Неужели Магистру этого показалось недостаточно, и он решил продолжить?

В целом, предположение было вполне логичное, но тогда над головой должен был находиться каменный свод подвала, а не крытая соломой крыша. Семён попробовал приподняться, но первое же движение быстро показало не в меру шустрому пленнику, что его оптимизм совсем неуместен. Боль была такой сильной, что тот едва снова не потерял сознание. Однако его движение не осталось незамеченным. В поле зрения вплыла долговязая фигура бородатого мужика в каком-то грязном балахоне.

– Ты куда это собрался, герой? – насмешливо пробасил бородач. – Лежи смирно, а то все мои усилия пойдут насмарку.

– Можно воды? – Семёну показалось, что он сказал это вслух, но из его пересохшей глотки не раздалось ни одного звука.

Впрочем, мужик понял его по движению губ. Он принёс кружку с водой, обмакнул в неё обрывок ткани и промокнул раненому губы.

– Извини, дружок,– сочувственно произнёс он,– пить тебе пока нельзя. Рана в животе, помнишь?

Семён помнил. Пятеро бессмертных, выслушав его историю, вынесли свой приговор. Испытание последним словом не было для него чем-то новым, наверное, его даже нельзя было назвать казнью. Впрочем, в данном случае это всё-таки была казнь, поскольку вернуть смертника с того света не смог бы никто из добровольных палачей. Это было под силу только Магистру, а тот приговорил его ещё раньше. Решение бывших друзей, если честно, показалось Семёну несправедливым, он отчего-то надеялся, что они не станут подвергать его такой жестокой пытке. С чего бы? Может быть, с того, что в их глазах не было ненависти? Даже напротив, он готов был поклясться, что прочитал в их лицах если не сочувствие, то, во всяком случае, сожаление. И всё же на приговор их чувства никак не повлияли.

– Я дам тебе прополоскать рот, если обещаешь не глотать,– предложил бородач. – Моргни, если уверен, что сможешь.

После освежающей ванны, голос к Семёну вернулся. А вместе с голосом проснулось любопытство.

– Почему я ещё жив? – прохрипел он.

– Очевидно, потому, что я тебя спас,– усмехнулся мужик. – Думал уже, что не вытащу, но ты оказался крепче, чем мне сначала показалось.

– Зачем? – тут же последовал следующий вопрос.

На этот раз бородач ответил не сразу. Некоторое время он пристально вглядывался в бледное лицо раненого, словно пытался разглядеть что-то в его душе.

– А мне твой ответ понравился,– наконец выдал он.

– И что я сказал? – уже спокойней поинтересовался Семён. Судя по всему, дальше пытать никто его не собирался, и эта новость принесла ему несказанное облегчение.

– Не помнишь? – мужик хитро улыбнулся.

– Никто не помнит своего последнего слова,– пояснил Семён.

– Что ж, пусть всё так и остаётся,– злорадно резюмировал бородач. – Ты пока не пытайся восстанавливать своё тело, бессмертный. Надорвёшься. Я сам тебя подкачаю, только немного отдохну.

– Кто ты такой? – любопытство Семёна уже разыгралось не на шутку. Мужик слишком много знал для случайного свидетеля казни.

– Странно, что ты меня не помнишь, Сэм,– в голосе бородача не было обиды, скорее, удивление,– ты ведь был одним из палачей. Я, можно сказать, твой предшественник.

– Ты – Рэдвик,– прошептал ошарашенный палач, от нехорошего предчувствия у него засосало под ложечкой.

Теперь стало понятно, зачем этот мужик вытащил его с того света. Его, видать, не устроило, что Семён погибнет от рук других бессмертных, захотелось самому свести старые счёты. Лет десять назад, когда благополучно обновивший свой статус бессмертного Семён только начал свою орденскую службу в четвёртом воплощении, на него пал выбор Магистра. Вместе с ещё тремя бессмертными он участвовал в казни отступника. Это вовсе не было испытание последним словом, но смертнику всё равно досталось неслабо. Странно, что он выжил. Семён уже даже не помнил, за какие прегрешения приговорили Рэдвика. Если приговорили, значит, виновен. Так он тогда думал. Только теперь, сам оказавшись на его месте, он почувствовал запоздалый укол раскаяния.

– Вот уж не собирался дважды умирать в одном воплощении,– с горечью подумал Семён,– но, видать, придётся. Интересно, зачем он так старался меня спасти? Неприкольно прикончить полумёртвого врага? Или собирается меня пытать? А как бы я поступил на его месте?

– Она красивая? – мечтательный голос Рэдвика вырвал Семёна из депрессивных размышлений. – Та, из-за которой ты пожертвовал всем.

Вопрос застал Семёна врасплох. Откуда этот тип мог знать про Киру? Подслушал его рассказ у костра? Или он что-то такое сказал в своём последнем слове? Да какая разница? Всё равно ничего сделать Семён не мог, только с пользой провести свои последние дни. Или уже часы?

– Да, она очень красивая,– спокойно произнёс он. – А ещё у нас есть дочь. И она тоже красивая.

– Что они с нами делают,– на этот раз в голосе Рэдвика Семёну послышалась боль. – Кодекс бессмертного… чушь собачья. Тебе нужно было защищать свою любимую, а не ползти с покаянием к тем, кто её приговорил.

– Думаешь, от ордена можно защититься? – огрызнулся Семён, хотя Рэдвик просто озвучил его собственные мысли.

– Хоть бы попытался, герой,– бородач презрительно сплюнул. – Лучше б уж погиб, сражаясь за любовь, чем добровольной жертвой придуманных кем-то правил.

Семён промолчал, слова Рэдвика задели его за живое, но эти слова были слишком крамольные, чтобы он всерьёз готов был дискутировать. Кодекс бессмертного оставался для него чем-то священным и незыблемым даже после того, как его казнили свои же товарищи по оружию. Поэтому Семён просто закрыл глаза, всем своим видом демонстрируя, что разговор его утомил.

– Ладно, поспи,– снисходительно бросил Рэдвик,– и не дёргайся, я не собираюсь тебя ещё раз убивать. Подлечу немного, и ступай на все четыре стороны.

– Ты не станешь мне мстить? – Семён мгновенно оживился, его показную усталость как ветром сдуло.

– Дурак ты, парень,– спаситель осуждающе покачал головой. – Мы ведь друг другу вовсе не враги. Но враги всё-таки есть, это они заправляют Орденом. Подумай об этом, пока будешь приходить в себя. И не обижайся, что я на тебя сгоряча наехал. Я ведь и сам добровольно сдался тогда, десять лет назад. Так что не мне тебя осуждать.

– Как же ты выжил? – Семён всё-таки решился задать мучивший его вопрос.

Как ни странно, этот невинный вопрос вызвал у Рэдвика откровенное смятение. Некоторое время он стоял в напряжённой позе, его лицо сделалось каким-то серым. Потом он медленно провёл рукой по глазам, как будто смахивал невидимую паутину.

– Также, как ты,– наконец выдавил он из себя,– помогли добрые люди.

Вот только никакой благодарности к добрым людям в голосе Рэдвика не было.

***

В тот же день, но только в другом мире, двое мужчин тоже обсуждали казнь бессмертного.

– В последнее время я всё больше склоняюсь к мысли, что с бессмертными мы ошиблись,– задумчиво произнёс один из собеседников. – Три-четыре воплощения, и они делаются ненадёжными.

– Это не так уж мало,– возразил второй,– что тебя смущает, Ксантипа?

Два Магистра удобно расположились в креслах у камина. И хотя это была та самая реальность, где Орден открыто воевал с охотниками, кабинет Магистра местного Ордена был как две капли воды похож на кабинет Ксантипы. Впрочем, обстановка мало волновала собеседников, по-хорошему, им вообще не нужна была мебель, как и физические тела, которые были лишь носителями иного, высшего разума. В настоящий момент сознания носителей крепко спали, поскольку их подселенцам потребовалось обсудить весьма щекотливый вопрос.

– А что с ними делать потом, когда они становятся неуправляемыми? – задал риторический вопрос гость. – Казнить, как этого парнишку, вздумавшего завести семью? Это не выход, ты и сам понимаешь, Медина. Восстанавливать память о прошлых воплощениях умеем не только мы. Ты представляешь, на что способен бессмертный, не прошедший в детстве через систему подавления воли? А десяток бессмертных?

– Предлагаешь свернуть программу,– удивился Медина,– из-за одного прокола?

– Не нужно лукавить,– Ксантипа осуждающе покачал головой,– этот случай не первый и не единственный. Пять лет назад тебе тоже пришлось казнить бессмертного.

– Да, в них всё-таки остается слишком много человеческого,– посетовал хозяин. – Удивительно устойчивая структура психики у людей, не находишь?

– Хорошо хоть срабатывает предохранительный клапан с этим кодексом,– Ксантипа брезгливо поморщился. – Я всегда поражался тому, как эти сильные и неглупые мужики готовы идти на смерть из-за придуманного свода идиотских правил. Да ещё и гордиться своей покорностью. Хотя последний выдержал дольше остальных. Шесть лет жил с одной женщиной, даже завёл ребёнка. И только когда ему приказали пристрелить её, приполз сдаваться.

– Его казнили? – как бы между делом поинтересовался Медина.

– Да, его же друзья,– Ксантипа недовольно нахмурился. – Представляешь, сначала заставили его рассказать про его женщину, а потом приговорили к испытанию последним словом. Я ушам своим не поверил. Они ведь откровенно сочувствовали этому парню. Могли бы и проявить милосердие, прикончить его без этих издевательств. Думаешь, это тоже устойчивость психики?

– Им с младенчества внушают ненависть к отступникам,– Медина снисходительно улыбнулся,– чего ты от них хочешь? А что этот парень сказал в последнем слове?

– Любопытно? – рассмеялся Ксантипа. – Сказал, что хотел бы вернуться назад в тот момент, когда встретил свою женщину.

– Одумался, значит,– Медина презрительно хмыкнул,– захотел всё переиграть, чтобы не кончить вот так, позорной казнью.

– Я тоже так подумал,– вздохнул Ксантипа,– но мы оба ошиблись с тобой, коллега. Он захотел ещё раз прожить эти годы, ничего не меняя. Наверное, он был с ней очень счастлив.

– Ничего не меняя? – Медина удивлённо воззрился на своего собеседника. – А казнь?

– Ты мыслишь на удивление стандартно,– отозвался Ксантипа,– именно этот вопрос задал один из его палачей. Сэм ответил дословно следующее: «Пусть будет ещё одна казнь. Оно того стоит».

– Удивительно. Я бы даже сказал, что этот парень лукавил, если бы совершенно точно ни знал, что это невозможно,– Медина на секунду замолк. – А как прореагировали остальные?

– Плохо прореагировали,– пробурчал Ксантипа,– они задумались.

– Теперь жди нового отступника,– Медина сочувственно вздохнул.

– А я не стал ждать,– Ксантипа злобно зыркнул на своего собеседника. – Все пятеро уже мертвы.

– М-да-а-а,– протянул Медина,– шесть бессмертных в один день. Не слишком ли расточительно?

– Пять бессмертных,– поправил его Ксантипа.

– Ты убил палачей и пощадил преступника? – возмутился Медина. – Что это за блажь?

– Сэм мне нужен,– Ксантипа задумчиво улыбнулся,– только он сможет подобраться к этой наглой девчонке.

– Чем же она так тебя задела,– рассмеялся Медина,– что ты готов помиловать отступника?

– Мои чувства тут ни при чём,– Ксантипа сделался серьёзен. – Я просмотрел вероятности. Не понимаю почему, но именно с ней связан исход нашей миссии на ближайшее время. Победа будет за той стороной, на которой окажется девчонка.

– Понятно,– отозвался Медина. – Поскольку сторону она уже выбрала, то расклад можно изменить, только устранив сам действующий фактор. А с чего ты взял, что твой боевик согласится её убить? Пытка его не сломала.

– Это вообще была ошибка, заставлять бессмертного что-то сделать против воли,– на лице Ксантипы расцвела паскудная усмешка. – Зато обмануть можно очень даже легко. Сэм выполнит задание, причём добровольно и с радостью.

– Откуда такая уверенность? – Медина с сомнением нахмурил брови. – Никто не станет сговорчивей после такой мучительной казни.

– А ты поставь себя на его место,– предложил Ксантипа. – Парень пожертвовал ради своей любимой больше, чем просто жизнью. Это предполагает награду, не так ли? Думаешь молодая женщина долго будет соблюдать целибат после смерти мужа, который к тому же оказался убийцей?

– Хочешь, чтобы твой протеже увидел, как она милуется с другим мужиком? – Медина ехидно захихикал. – Одобряю.

– Есть одна загвоздка,– скривился Ксантипа,– она больше не рискует появляться в моей реальности. Зато появляется в твоей.

– Эта вертихвостка ещё и Мастер вдобавок? – Медина даже привстал от удивления.

– И её способности растут очень быстро,– подтвердил Ксантипа,– я бы сказал, неестественно быстро. Кто-то ей помогает. Я думаю, этот учитель находится в твоей реальности, коллега.

– Возможно, но мне ничего о таких талантах неизвестно,– Медина откровенно напрягся. – Думаю ты прав, не стоит недооценивать влияние Мастера. Но как ты переправишь своего парня ко мне?

– Есть у меня один хитрый план,– усмехнулся Ксантипа. – Пусть он сначала немного оклемается, порезали его весьма основательно.

– Так ты не восстановил его тело полностью? – Медина с недоумением уставился на своего гостя. – Но почему? Зачем эта задержка?

– Я его только слегка подлатал, чтобы он не загнулся,– пояснил Ксантипа. – А причина проста. Он не должен связывать своё спасение со мной. Пусть думает, что его спасло чудо. Чудо, кстати, тоже я обеспечил.

– Ты как-то всё усложняешь,– Медина недовольно покачал головой. – К чему эта интрига?

– Между прочим, я для тебя стараюсь,– огрызнулся Ксантипа. – Это твоей миссии грозит провал. Жалкие пещерные поселения отщепенцев уже превратились в полноценные подземные города.

– А тебе-то чего бояться,– Медина обиженно нахмурился. – Я со своей миссией сам справлюсь.

– К несчастью, наши с тобой реальности связаны,– отозвался Ксантипа,– и я подозреваю, что связь осуществляется той же девчонкой. Если проиграешь ты, то у меня тоже возникнут проблемы.

– Не беспокойся, коллега,– Медина заносчиво поднял подбородок,– у меня есть отличный план по очистке моей реальности от всей этой нечисти разом. Они даже моргнуть не успеют, как все отправятся на перевоплощение. А уж когда вернутся, всё тут будет совсем по-другому. Новый мир не за горами.

– Хочется верить, что ты всё хорошо продумал, коллега,– насмешливо произнёс Ксантипа. – Но я и свой план пока отменять не стану. Ты всё-таки прикинь, как нам незаметно переправить нашего убийцу к тебе, чтобы он даже не заподозрил, что им манипулируют.

– Твой план, ты и придумывай,– Медина небрежно махнул рукой и поднялся, давая понять гостю, что беседа окончена.

Реплика искателя

Создатель не повторяется. Возможно, просто не может или делает нас разными намеренно. Кто знает? Не существует двух совершенно одинаковых форм проявленного сознания, даже однояйцевые близнецы, при всей своей схожести, всё-таки являются разными личностями. И дело тут не только и не столько в различных путях, которыми мы развиваемся. Мы разные ИЗНАЧАЛЬНО. Проявленная форма сознания вовсе не является некой скорлупой или прочей посудиной, в которую Создатель щедрой рукой наливает порцию субстанции, названную мной единым сознанием. Это, скорее, внутренняя структура, некий энергетический спектр, который как бы модулирует эту бесформенную субстанцию. И эти спектры не повторяются. НИКОГДА.

Можно сказать, что каждый из нас при сотворении получает свой уникальный дар от Создателя. И это совсем не обязательно будет талант к какому-то виду деятельности, например, к пению или рисованию. Это может быть что угодно, даже склонность к насилию или жажда крови. Некоторые из этих даров мы скорее назовём проклятием. Однако давайте разберёмся, на основании чего мы выносим подобные суждения. Очевидно, что наши оценки продиктованы постулатами общественной морали, сформированной действующим социумом. А вы уверены, что в иных условиях, например, в войне за выживание склонность к насилию будет являться недостатком? Я даже больше скажу, именно этот дар позволил отдельным личностям подчинить себе наш нынешний социум.

Так как же нам относиться к дару Создателя, который делает нас неповторимыми и обуславливает нашу индивидуальность? Что это, подарок судьбы или ограничение, обрекающее нас на определённую роль в его Игре? Как быть, если ваше предназначение вам не по нутру? Ну не желаете вы играть уготованную вам роль, и всё тут. Ответ прост: играйте в свою игру, никто неволить вас не станет. Ведь дар Создателя – это не загон для скота, это предложение. Не хотите, не соглашайтесь. Есть, правда, один нюанс. А когда обходилось без них?

Вы видели, как выглядит подсолнух, который угораздило вырасти в густой тени дерева? Бледное невнятное существо с блёклыми лепестками и тощим вытянутым словно глист стволом. А что станется с тенелюбивым мхом на открытом пространстве? Логика, должно быть, понятна. Если ваша жизнь не соответствует предназначению, то жизнь эта будет бедна и неаппетитна, она будет скорее напоминать борьбу за существование. Возможно, вы и не сгорите, как мох под открытым солнцем, но наслаждаться своим существованием вам тоже не светит. Если, конечно, вы не мазохист.

Дар Создателя – это золотой ключик от заветной дверцы, за которой каждого из нас ждёт счастье гармоничной и наполненной смыслом жизни. Однако следует помнить, что это сугубо индивидуальный рай. Другим игрокам смысл вашей жизни запросто может показаться абсурдом, но лично для вас дар Создателя будет служить источником сил и вдохновения. Поэтому опираться на общепринятые суждения и паттерны поведения в данном случае чревато отказом от себя и своей судьбы. Ваш дар может быть совсем не из этого стандартного списка.

Наверное, у вас уже созрел вполне логичный вопрос: а как же мне узнать о своём предназначении? Что ту скажешь, некоторым везёт, их дар настолько очевиден, что долго искать заветную дверцу нет нужды. Однако для большинства игроков это задачка со многими неизвестными. Они лишь весьма смутно ощущают некую тягу, указывающую им направление движения, но при этом цели не видать, да и её наличие тоже остаётся под вопросом. Не удивительно, что на поиск решаются немногие, прямо скажем, единицы. Остальные предпочитают довольствоваться теми смыслами, которые предлагают им стандарты социума. Если эти смыслы как-то соприкасаются с их индивидуальным даром, то жизнь наполняется гармонией, а если нет… значит, не повезло.

Было бы нечестно умолчать о тех препятствиях, что ожидают ищущих. Встав на путь поиска своей индивидуальной истины, они очень скоро начинают осознавать своё одиночество. И дело тут не в том, что кто-то лишает их возможности общаться, просто зов предназначения в первую очередь открывает им их суть, которая есть не что иное, как уникальность. Очень немногие способны безоговорочно согласиться заплатить такую цену за обретение истины. Как правило, ищущие поначалу пытаются вывернуться из ловушки одиночества. И наш социум с готовностью подсовывает им искусственные заменители истинного поиска, что-то вроде велотренажёров вместо настоящей дороги. Всевозможных сообществ по интересам и сект в наше время хоть пруд пруди.

Впрочем, нет ничего плохого в том, чтобы попробовать себя в чужой игре, особенно если эта игра интересная и игроки вам духовно близки. Только не заигрывайтесь до полного отказа от собственного пути. Иначе спустя какое-то время жизнь вдруг покажется вам бессмысленной. Следует постоянно напоминать себе, что ваше предназначение уникально, и обрести свою истину можно только в одиночку. Как говорится, погостили, пора и честь знать. Поблагодарите хозяина за гостеприимство и в путь. Если уж вы решились на поиск своего предназначения, то отступать нельзя. Расплата за отступничество вам не понравится, уж поверьте на слово.

Глава 16

Задорный визг малышни выдернул Киру из задумчивости. Кристинка вместе со своей подружкой азартно плескались на мелководье в лесном озере Дачи, поднимая кучи брызг и издавая радостные вопли. В сущности, можно было и не особо заморачиваться отслеживанием непоседливых девчушек, этим добросовестно занимался дрессированный волк, который проживал в этом волшебном мире. В настоящий момент огромная страшная зверюга сидела с бесстрастностью сфинкса у самого берега и безропотно сносила регулярный душ озёрной водой. Сценка была забавная и не лишённая философской наполненности, в смысле апологии смирения и стоицизма. Кира отрешённо улыбнулась и вновь окунулась с головой в свои тягостные думы.

– Кирюш, что с тобой происходит? – вопрос был задан Алисой корректно и с искренним сочувствием, но Кира всё равно недовольно поморщилась, ей совсем не хотелось делиться своими проблемами ни с кем, даже с чуткой и доброй до потери естественности хозяйкой Дачи.

– Всё в порядке,– пробормотала она себе под нос.

– Здесь есть кому проследить за малышами,– Алиса уселась рядом с озабоченной мамашей и обняла её за плечи. – Ты спокойно можешь заниматься своими делами. Почему ты в последнее время перестала путешествовать в тот другой мир?

Это была сущая правда, и заметить произошедшие в жизни Киры изменения не составило никакого труда. Раньше она вся аж горела своим загадочным проектом, из-за которого постоянно пропадала в какой-то альтернативной реальности, её глаза сияли, и улыбка не покидала её губ. Но несколько дней назад вдруг всё переменилось, женщина как-то враз сникла, словно цветок без полива. Теперь она постоянно торчала рядом с дочкой, практически превратившись в няньку, даже занятия в Школе отвлекали её от этой маниакальной опеки малышки лишь на считанные часы. А затем она вновь возвращалась к совсем не свойственной этой деятельной особе ипостаси.

– Мне там нечего делать,– Кира всё-таки предприняла отчаянную попытку отделаться от дознавательницы, но не тут-то было.

– Э нет, так дело не пойдёт,– раздался с другого бока ворчливый голосок гнома.

Этот странный обитатель Дачи буквально сошёл с картинок из детских книжек. Эдакий забавный старичок с бородой в коротеньких штанишках. Коротышка кряхтя пристроился Кире под бочок и стёр капли пота со лба красным колпачком.

– Ты уж будь так добра, де́вица, уважь старика,– он беспардонно похлопал Киру по голой коленке,– а то ж у меня от твоего кислого личика молоко в молочнике сворачивается.

Гном, которого, звали Антошей, был мастером устраивать вечерние застолья, к своему любимому занятию он подходил с трогательной серьёзностью и полной самоотдачей. Разумеется, никакого кислого молока на столе замечено ни разу не было, это была просто метафора, но для истого мастера своего дела она была показателем серьёзности его намерений добиться признания любым путём. Кира сразу поняла, что ей не отвертеться, и, тяжко вздохнув, начала рассказывать.

Всё началось пару недель назад. Она тогда впервые обратила внимание на то, что Рис перестал регулярно пропадать в лагере охотников. Теперь в каждый свой визит путешественница обнаруживала своего возлюбленного в лаборатории Кейтиля. Разумеется, её разобрало любопытство.

– Да, появились дела поважнее,– не стал отрицать очевидного охотник,– у нас проблемы пока неясного свойства. Вот, пытаюсь разобраться.

Проблемой оказался странный вирус, который поразил практически все свободные города. Обнаружили его совершенно случайно, поскольку он никак не проявлялся и не вызывал недомогания. Можно было бы и не обращать на него внимания, но жизнь в постоянной опасности давно научила обитателей подземных городов бдительности. Они стали изучать странный вирус и быстро обнаружили, что он поражает людей весьма избирательно. Во-первых, им были заражены не все города, но если уж город был заражён, то вирус присутствовал в крови абсолютно всех жителей, включая младенцев. И при этом ни у кого из прибывающих новеньких его не было примерно в течение дня, а потом они тоже присоединялись к общей массе заражённых. Иначе говоря, вирус был на удивление заразным, но абсолютно безвредным.

– А может быть, этот вирус живёт только под землёй? – предположил Кейтиль.

– Тогда бы он умирал на свету,– Рис задумчиво покачал головой,– нет, это гораздо больше смахивает на диверсию ордена. Именно так они и действуют, имитируют природные феномены. Но в чём смысл, не пойму? Зачем нужно заражать людей вирусом, с которым естественный иммунитет так легко справляется?

– Наверное, для того, чтобы мы до самого конца не поняли, как он действует,– сделала логичное заключение Кира.

– До какого конца? – удивился Кейтиль. – Он же вообще никак не действует.

– Возможно, этому вирусу для активации требуется какой-то катализатор,– Кира недовольно нахмурилась. – Это же логично. Заразить все свободные города безвредным с виду вирусом, а потом разом активировать его во всех местах. И нету больше бунтовщиков.

– Извини, Кирюш,– покачал головой Рис,– но ты рассуждаешь как полный профан в вирусологии. Если вирус способен поразить клетку, то он не станет тихо дожидаться активации. Такого просто не бывает, это же не сознательное существо. По последним исследованиям вирусы – это вообще не живые организмы, а скорее, сложные химические соединения. А если вирус настолько слаб, что абсолютно любой, даже ослабленный иммунитет грудничков способен ему благополучно сопротивляться, то никакая активация не сделает его смертельно опасным.

– А вирусы вообще умеют убивать быстро? – поинтересовался Кейтиль,– в смысле настолько, чтобы исключить заражение территорий вне наших городов? А то ведь можно так устроить пандемию во всей реальности.

– Убивать своих носителей вирусам не имеет никакого смысла,– отозвался учёный вирусолог,– они же тогда и сами погибнут. Так что эти твари стараются просто ослабить иммунитет, чтобы обеспечить себе комфортные условия для размножения, но не настолько, чтобы вызвать смерть носителя.

– А может быть, всё дело как раз в этом? – Кира задумчиво посмотрела на собеседников. – Ордену только того и нужно, чтобы в наших городах все умерли, а потом заражение угасло бы само собой, поскольку никого не останется в живых. Если этот загадочный вирус имеет искусственное происхождение, то его создателям должно быть наплевать на его интересы. Сделал дело и исчез.

– Даже если ты права, умница моя, то всё равно нельзя исключать вероятность распространения болезни за пределы наших городов,– покачал головой Рис. – Орденские братья ведь не сумасшедшие, чтобы так рисковать.

– Нет, они не сумасшедшие,– мрачно пробормотал Кейтиль,– они просто нелюди. Плевать им, сколько людей умрёт. И кстати, заблокировать выходы из городов не так уж сложно, если точно знать время, когда народ будет пытаться вырваться. Особенно, если люди уже будут себя хреново чувствовать. Это же только над городами натянута сеть, а на открытом пространстве они будут беззащитны.

– Ты тоже веришь в эту фантастику? – Рис удивлённо воззрился на своего приятеля.

– Я верю в Киру,– отозвался тот,– успел уже убедиться в её аналитических способностях.

– Слушайте, а насчёт нелюдей – это не метафора? – поинтересовалась польщённая Кира. – Я уже раньше слышала эту версию от Витаса, что орденом управляют какие-то высшие существа.

– Увы, это не художественное преувеличение,– Кейтиль покачал головой,– они уже даже этого не скрывают особо. Их прислужники даже гордятся тем, что служат полубогам в человеческом теле.

– Странно,– Кира задумчиво наклонила голову,– а что может понадобиться высшей расе на земле? Ведут они себя как обычные завоеватели. Они заставляют людей добывать для них какие-то ископаемые ресурсы?

– Да, ресурсы, только не ископаемые,– хмуро ответил Рис. – Этих уродов интересует только один ресурс – жизненная сила человеческих существ. Они хитростью лишают людей свободы воли, а потом просто доят. По меркам мироздания, человек без свободы воли превращается просто в неодушевлённый предмет, и с ним можно делать что угодно. Вот поэтому в оккупированных городах столько всяческих религиозных сект и тайных орденов. Дело в том, что их члены уже не являются полноценными людьми, при вступлении людей принуждают отречься от своей свободы в пользу организаций и их кумиров.

– Но разве нельзя отказаться? – в голосе Киры послышалось недоумение.

– Человек – животное стадное,– насмешливо бросил Кейтиль,– и пастухам человеческих стад это хорошо известно. А те, кто решаются идти против толпы, отчего-то очень быстро погибают от самых разных причин. Для этого ордену и нужны бессмертные.

– К счастью, теперь есть охотники,– Рис хлопнул приятеля по плечу,– чтобы помочь прозревшим вовремя слинять из оккупированных городов. И этих прозревших становится всё больше. А у нас люди быстренько возвращают себе свои законные права.

– Каким образом? – удивилась Кира.

– Тут большого ума не требуется,– Кейтиль расслабленно улыбнулся,– достаточно твёрдого намерения, подтверждённого правильно сформулированной аффирмацией.

– Но если это так просто, почему жители оккупированных городов не могут освободиться прямо там? – Кира уже не скрывала своего недоумения.

– Могут, но не хотят,– вздохнул Рис. – Большинство просто не понимает, что происходит. Но даже если некоторые и открывают для себя правду, то частенько предпочитают безопасное и сытое существование неизбежному риску борьбы. Надеются, что обойдётся, наверное. Но они заблуждаются, не обойдётся, не затем эти уроды захватили тут власть, чтобы просто немного подоить человечество и отправиться восвояси. Они как те глупые вирусы, которые убивают своих носителей. Только эти гады не сдохнут вместе с нами, они откочуют в следующую реальность и начнут всё с начала.

– Ну в нашем мире они, положим, здорово обломались,– усмехнулся Кейтиль.

– Если только разом не уничтожат все свободные поселения,– охладила его оптимизм Кира. – Тогда никто не помешает Ордену снова стать невидимым.

– Рис, ты бы действительно проверил Кирину версию с активацией вируса,– попросил Кейтиль,– а вдруг это всё-таки возможно?

– Кит, ну что ты веришь в эти страшилки,– Рис насмешливо ухмыльнулся. – Что может заставить вирус поменять свою природу? Он бы уже давно показал себя, если б мог.

– А вдруг он способен поражать только какой-то определённый орган,– предположила Кира, – и этот орган так хорошо защищён, что вирус остаётся пассивным. А вот если каким-то образом резко обрушить иммунную систему, хотя бы на короткое время, то он сразу активируется.

– Ладно, убедила,– рассмеялся самоуверенный вирусолог,– посмотрю, что можно сделать. Только таких вирусов не бывает. Так что думай дальше, гениальный аналитик.

В тот день они расстались на вполне позитивной ноте, и Кире даже в голову не могло прийти, что их следующая встреча станет последней.

– Ты оказалась права,– Алиса в ужасе зажала себе рот рукой.

– Да, через два дня в одном из городов произошла самопроизвольная активация этого вируса,– подтвердила её догадку Кира,– и всё стало ясно.

– Божечки,– запричитал гном,– да что ж енто деется? Там все померли?

– Нет, это был единичный случай,– Кира успокаивающе погладила коротышку по спине,– старая женщина с лейкозом в последней стадии. Наверное, ей сделали какую-то процедуру, критично снизившую иммунитет, и вирус активировался. Нам повезло, что она уже находилась в изолированной стерильной палате, когда всё началось. Врачам, к счастью, хватило ума облачиться в защитные костюмы, и больше никто не умер. Заразность вируса в активной стадии оказалась просто феноменальной.

– Вирус действительно поражал только один орган? – спросила немного успокоившаяся Алиса.

– Да, тимус,– кивнула Кира,– его ещё называют вилочковой железой,– пояснила она, видя непонимание на лицах слушателей. – В этой железе формируется и сохраняется иммунный код организма. Она растёт только до семи лет, а потом просто фиксирует накопленную информацию, чтобы транслировать её лейкоцитам крови.

– Ишь ты,– восхитился Антоша,– а мы и не ведали, что ты у нас ещё и доктор.

– Нет, я не медик,– Кира смущённо опустила глаза,– это Рис рассказал.

– Значит тот странный вирус уничтожает иммунитет? – спросила Алиса.

– Если бы,– вздохнула Кира. – Нет, вирус не уничтожает клетки тимуса, он перенастраивает сам иммунный код, и лейкоциты начинают уничтожать здоровые клетки. Все клетки тела,– тоскливо добавила она. – А дальше всё зависит только от того, какой орган откажет первым. Самое ужасное, что люди с сильным иммунитетом должны погибать даже быстрее, чем с ослабленным. Та женщина промучилась три дня только потому, что и так практически не имела иммунитета. Говорят, все врачи плакали, когда она умирала.

– Только извращённый нечеловеческий ум мог придумать такое,– прошептала Алиса.

Кира горько улыбнулась. Именно эту фразу сказала она сама, когда Рис рассказал им с Кейтилем о произошедшем.

Охотник сидел за столом, уставившись невидящим взглядом куда-то в стену. Несмотря на его обычный загар, сейчас он был бледен до синевы.

– Прости меня, Кирюш,– пробормотал Рис,– недооценил я твой талант. Впрочем, это уже неважно. Всё оказалось даже хуже, чем я ожидал.

– Ну что ты так приуныл,– попытался ободрить его Кейтиль,– мы же теперь знаем, с чем столкнулись. Это уже шаг вперёд. Ты же классный вирусолог, успеешь сделать вакцину, прежде чем орден устроит нам апокалипсис.

– Для вакцины нужна кровь переболевших с антителами,– голос классного вирусолога звучал отстранённо, словно разговор стал ему неинтересен. – Хотя бы десять-пятнадцать человек.

Некоторое время Кейтиль молчал, перспектива поубивать кучу народу, чтобы спасти остальных выглядела не слишком ободряющей. И всё же это было лучше, чем полная беспомощность.

– Нужно созвать совет городов,– наконец произнёс он,– я уверен, что мы найдём нужное количество добровольцев.

– Нет, не найдём,– отрезал Рис.

– Напрасно ты не веришь в людей, парень,– Кейтиль ободряюще похлопал приятеля по спине. – Свободный человек способен пожертвовать собой ради общего блага.

– Ни один взрослый не сможет выжить,– Рис поднял голову и мрачно оглядел притихшую аудиторию,– только дети до семи лет, лучше даже ещё моложе. У них тимус ещё не сформирован окончательно, и рост новых клеток с правильным кодом теоретически может подавить размножение повреждённых клеток. Но гарантии никакой.

Кира судорожно вздохнула и без сил опустилась на стул напротив Риса. Она отчётливо представила себе, как её Тиночка умирает в страшных мучениях, и беднягу натурально затрясло.

– Ни одна мать не согласится отдать своего ребёнка,– её голос явственно дрожал, а челюсть свело от нервного напряжения.

– Знаю,– безучастно отозвался Рис.

– Но что-то же надо делать,– вскинулся Кейтиль,– нельзя же просто сидеть, сложа руки, в ожидании конца.

– Придётся пожертвовать целым городом,– в голосе Риса снова напрочь отсутствовали какие-либо интонации, словно говорил автомат. – Иначе родители бросятся спасать своих детей, и никакой вакцины не будет.

– А ты уверен, что дети выживут? – прошептал Кейтиль.

Рис не ответил, только отрицательно помотал головой и застыл, словно его заморозили.

– О чём вы тут говорите! – Кира вскочила на ноги и в ужасе уставилась на мужчин. – Вы спятили?! В городе живут несколько сотен человек. Да чем же вы тогда лучше Ордена?

– Если этого не сделать, то умрут больше двадцати миллионов,– Кейтиль угрюмо уставился на возмущённую женщину. – Рис, нужно всё-таки созвать совет городов. Мы сами не можем принимать таких решений.

– Нет! – в голосе Риса прорезались истеричные нотки. – Информация просочится, и мы столкнёмся с массовым бегством из наших городов. Тогда зараза распространится совершенно непредсказуемо.

Некоторое время стояла мёртвая тишина, Кире даже показалось, что лабораторию Кейтиля кто-то накрыл звуконепроницаемым куполом, не было слышно даже стрёкота кузнечиков. Внутри у неё всё заледенело, любимый человек прямо на глазах превращался в кровожадного монстра, готового хладнокровно замучить сотни людей и маленьких детей.

– И кто же из вас будет решать, кому жить, а кому умереть? – холодно поинтересовалась она.

Кира ещё надеялась образумить своего возлюбленного, но то, что она услышала в ответ привело её в полное отчаяние.

– Я решу,– бесстрастно заявил Рис,– нужен город с наибольшим количеством маленьких детей.

Кира пошатнулась и едва устояла на ногах, ей захотелось броситься вон из этого мира, но она продолжала стоять, с ужасом разглядывая и не узнавая человека, который только минуту назад был самым родным на этом свете.

– Рис, это не можешь быть ты,– прошептала она. – Пойми, мы не имеем права жертвовать другими людьми, только собой.

– Мне уже приходилось жертвовать своими бойцами,– в голосе Риса прозвучала непоколебимая уверенность.

– Они были добровольцами и сами дали тебе право распоряжаться их жизнями,– возражение прозвучало не слишком уверенно, но Рис почему-то буквально взбесился.

– У тебя есть другое решение? –процедил он сквозь зубы. – Нет? Тогда иди думай, аналитик. А я пока буду искать способ, как активировать этот вирус,– с этими словами он поднялся и, не глядя на Киру, вышел из лаборатории.

Кира ощутила, как пол уходит у неё из-под ног, Кейтиль успел подхватить её за плечи и осторожно усадил на стул. Он выудил свой заветный бутылёк и силком заставил её сделать глоток вонючей сивухи. Кира пришла в себя и удивлённо посмотрела на своего благодетеля.

– Кейтиль, ты тоже готов уничтожить целый город? – едва слышно прошептала она.

– Кира, милая, зачем ты так? – голос изобретателя заметно дрожал. – У нас просто нет другого выхода.

Женщине застыла в ступоре, пришла чёткая уверенность, что она больше никогда не сможет улыбнуться, не порадуется солнцу и смеху дочери, её душа как будто заледенела, а сердце покрылось инеем. В этом мире ей больше не было места, он стал чужим, таким же чужим, как тот человек, который только что её прогнал.

– Прощай, Кейтиль,– Кира с трудом поднялась на ноги.

– Ты не можешь его бросить,– взмолился тот,– только не сейчас. Ты ему нужна.

– Это он меня бросил,– Кира горько улыбнулась. – Разве ты этого не понял? – она закрыла глаза, и её фигура растаяла в полутьме лаборатории.

– Нет, это ты ничего не поняла, милая,– Кейтиль горько усмехнулся,– но так, наверное, даже лучше.

***

Волк внезапно ожил и, ухватив Кристинку за купальник, осторожно вытащил на берег беспечную купальщицу, забывшую, что озеро – это не песочница. Трое наблюдателей невольно заулыбались, хотя Кирин рассказ совсем не располагал к веселью. Вспоминать о том последнем разговоре с Рисом было тяжело, но закончив своё драматическое повествование, Кира неожиданно ощутила странное облегчение, словно сбросила с себя ненужный и совершенно неподъёмный груз. Единственное, чего она сейчас опасалась и вполне логично ожидала – это сочувствие слушателей. Ей совершенно не хотелось, чтобы её жалели, но рассказчица уже довольно хорошо изучила характер Алисы, чтобы надеяться избежать этой неприятной процедуры. Однако, вопреки её ожиданиям, первым отреагировал гном, а вовсе не сердобольная хозяйка Дачи, причём его реакция сильно напоминала оплеуху.

– И куды ж ты мозги-то свои запихала, Кира Премудрая,– Антоша вскочил на ножки и упёр кулачки в пухлые бока. – Чай не первый день туточки ошиваешься, а всё одно ничегошеньки толком и не разглядела.

– Не наезжай, Антоша,– одёрнула коротышку Алиса,– Кире и так несладко. Милая, а когда всё это произошло. Неделю назад или больше?

– Девять дней,– пробормотала совершенно сбитая с толку рассказчица. – Да что случилось-то?

– Побежали в дом,– Алиса вскочила на ноги и потянула Киру за руку,– может быть, ещё не поздно. Не беспокойся, Волк с Антошей присмотрят за девочками.

– Стоп, я никуда не побегу, пока ты всё ни объяснишь,– заупрямилась та.

– Кира, ты же чуть ли не каждый день бываешь в мире, созданном Тошей,– Алиса всплеснула руками. – Тебя уже не удивляет, что Волк может читать мысли, а стол к чаепитию накрывает мультяшный гном,– на этой фразе Антоша обиженно засопел. – Отчего же тебе даже в голову не пришло обратиться за помощью к Творцу?

– Ты хочешь сказать, что Антон сможет уничтожить этот вирус? – Кира ошарашенно уставилась на обвинительницу.

– Творцы в состоянии создавать и разрушать целые миры,– Алиса осуждающе покачала головой,– что им какой-то глупый вирус? Так, не сложнее, чем высморкаться.

– О боже,– только и пробормотала Кира, подскакивая с травы, словно её укололи булавкой в пятую точку.

Женщины наперегонки понеслись по тропинке. Надежда, вспыхнувшая в душе Киры, как будто раскрыла крылья у неё за спиной. Так что на финише она обошла Алису метров на пятьдесят, не меньше.

– Нет проблем,– Антон недоумённо пожал плечами, выслушав её сбивчивый рассказ,– пойдём разберёмся с этим злодейским вирусом.

Увы, оптимизм Творца, как вскоре выяснилось, был несколько преждевременным, нужная реальность оказалась для него закрыта.

– Видимо, я уже существую в том мире,– вздохнул он. – Но это не беда, у нас есть ещё семеро Творцов. С кем-то из них нам, наверняка, повезёт.

Следующие два часа Антон с Кирой усердно проверяли фортуну на вшивость, но лишь для того, чтобы убедиться в собственной невезучести. Ни один из имеющихся в наличие Творцов не обладал доступом в мир Риса. Когда разочарованные путешественники вернулись обратно, уже начало смеркаться. Солнце давно спряталось за лесом, и кузнечики на лужайке затянули свою вечернюю песню. Накрытый к праздничному чаепитию стол терпеливо дожидался усталых борцов с пандемией, никто и представить себе не мог, что судьба окажется такой коварной мерзавкой.

На этот раз, помимо постоянных жителей Дачи, на веранде присутствовало семейство Тиночкиной подружки. Глава семейства, высокий брутальной наружности мужчина по имени Вертер поднялся им навстречу и сочувственно похлопал Творца по спине. Ему не нужно было объяснений, расстроенный вид Антона говорил сам за себя. А Кира даже не обратила внимания на сочувственные взгляды и натужные улыбки обитателей Дачи, она пребывала в состоянии ступора. У неё было такое чувство, как будто рухнувшая надежда похоронила её под своими обломками, придавив к земле и лишив сил к сопротивлению. Да и желания подняться уже не было.

Алиса, видя, что мамочка не в форме, сама уложила девочек спать. Гости и хозяева уселись за стол, старательно делая вид, что ничего особенного не случилось, просто обычный вечер в раю. Однако уже через полчаса всем стало понятно, что Киру нужно срочно вытаскивать из депрессии, так как она вообще перестала реагировать на окружающих. Первым приступил к реабилитации пострадавшей Волк. Он прополз под столом к её ногам и положил свою морду ей на колени. Кира машинально пригладила взъерошенную шерсть у него на загривке, но так и не вынырнула из своих похоронных мыслей.

– Однако крутой у Кирюхи мужик,– Вертер одобрительно кивнул и улыбнулся, впрочем, улыбка вышла немного фальшивой. – Мне и самому приходилось убивать и не раз, но даже не знаю, хватило бы у меня пороху решиться на такое. Нельзя было его оставлять одного со всем этим кошмаром.

Наверное, своим наездом он рассчитывал расшевелить пребывающую в коматозе женщину, но ничего не вышло. Кира даже не взглянула в его сторону, словно разговор её не касался. Однако, как показали дальнейшие события, слова Вертера всё же запали ей в душу и дали ростки, буквально перевернувшие всю её жизнь. Впрочем, брутальный друг Антона был не единственным, кто в тот вечер пытался вытащить Киру из депрессивного ступора, все участники застолья так или иначе поучаствовали в этом благородном деле, правда, без особого успеха. Наконец гному надоели эти жалкие потуги дилетантов, и он взялся за дело профессионально.

– Ну всё, хорош кукситься,– Антоша нахально хлопнул Киру по спине, так что та аж вздрогнула от неожиданности,– хошь-не хошь, а всё одно придётся с ентим жить далее. У тебя ж дочурка на руках, надобно о ней, стал быть, думать, а не сопли пережёвывать.

– Кира, гном дело говорит,– поддержал тёзку Антон,– он у нас профессионал в душевных делах. Тебе действительно придётся принять свою неудачу и жить с этим дальше. Такова Игра в Реальность, подстелить соломки удаётся далеко не всегда.

– Так вот, девица-красавица,– перебил Творца профессионал,– я тебе щас пропишу лукарство, что твой дохтур. Отправляйся-ка ты в какой не то симпатичный мирок и оторвись по полной. Есть у тебя такой на примете?

– Есть,– машинально ответила Кира, ошарашенная таким напором.

– Так, стал быть, рецепт от твоей хвори будет такой,– начал перечислять дохтур,– сладенький коктейльчик – две штуки, танцульки – три часа и красавчик на всю ночь – одна штука. Запомнила, аль повторить?

– Антоша, что ты такое несёшь? – возмутилась Алиса. – Какой ещё красавчик?

– Енто мне неведомо,– безапелляционно заявил гном. – Тебе какие больше нравятся, Кирюш, блондины, аль брунеты?

– Да ну вас,– Кира смутилась уже не на шутку,– я лучше действительно пойду отдохну. Спасибо за поддержку,– она спустилась по ступенькам веранды на полянку и растаяла в темноте.

– Перебор,– прокомментировал произошедшее Вертер,– ты совсем оборзел, коротышка.

– Нет, по-моему, в самый раз получилось,– возразил Антон. – Кира пока не в состоянии осмыслить ту трагедию, что с ней приключилась, а уж принять и подавно. Поэтому лучше всего просто выбить её из стандартного паттерна поведения, чтобы она не зацикливалась на депрессивных мыслях. Пусть злится на гнома сколько угодно, от него не убудет.

Реплика искателя

Тот факт, что наш жизненный путь уникален, даёт ли нам право пренебрегать социумом, интересами общества, жизнями окружающих нас игроков? Теоретически у нас есть полное право вести ЛЮБОЙ образ жизни, но уникальность отнюдь не означает, что мы обязаны стать отпетыми эгоистами и избегать общения с людьми. Может быть, как раз наоборот, ваш персональный дар – это альтруизм или душа коллектива. Никто не побуждает вас запереться в горной пещере или поселиться в пустыне. Просто всегда нужно помнить, что в нашей реальности на самом деле нет никого, кроме нас самих. Остальные люди – это лишь интерпретации нашего ума вибраций, продуцируемых нашим же сознанием в соответствии с алгоритмами Игры в Реальность. Мы и так пребываем в одиночестве просто по определению. Стоит ли усугублять своё одиночество, сотворяя пустынный антураж, каждый решает сам.

Но с другой стороны, а так ли уж нам нужны те замысловатые конструкции, которые мы называем современным социумом. Вы уверены, что никак не сможете обойтись без больших городов-муравейников, без потоков транспорта, постоянного шума и вони выхлопных газов? Вам действительно необходимы все эти начальники, что присвоили себе право управлять вашим бытом, этот надоедливый рой бюрократов, распоряжающихся вашей свободой? Скажете, без системы управления и управленцев городу не прожить? Пожалуй, соглашусь. Можно, конечно, поспорить об эффективности нынешних систем, но это вторично. Главный вопрос: а существует ли альтернатива?

Боюсь, у меня для вас неутешительные новости. В настоящее время альтернативы не существует. Но она была ещё совсем недавно и называлась община. На мой взгляд, это была наиболее комфортная форма сосуществования людей, которая позволяла гармонизировать права и обязанности каждого члена этого сообщества без посягательства на свободу воли общинников. Теперь общины вне закона, потому что целью нынешних пастухов человеческих стад является как раз лишение овец свободы воли и превращение их из субъекта в объект. Иначе как же можно их доить? Ведь за нарушение законов мироздания можно и схлопотать. А если человек превращён в неодушевлённый ресурс, то с паразитов и взятки гладки.

Внутри общины, где за каждого её члена отвечало сообщество целиком, манипуляции были малоэффективны. Ведь обдурить спаянный общими целями коллектив – это задачка не из лёгких. Другое дело, когда каждый сам по себе. Тут для махинаторов раздолье. Не удивительно, что общинная структура была ими уничтожена на корню. А чтобы мы не заскучали, нам подсунули целый набор симулякров, от наций и народностей до стран и империй. Одна беда, ни один из этих симулякров не обеспечивает нам защиты от посягательства на нашу свободу. И остаётся нам, неприкаянным, только упереться рогом и не поддаваться ни на какие манипуляции. Если получится.

Собственно, сам по себе современный социум – это явление искусственное. Нам просто внушили мысль, что мы – стадные животные, и мы в это поверили. А всё дело просто в эффективности методов управления. Даже пастухи сбивают своих овец в стадо и навязывают им определённые паттерны поведения, чтобы ими было проще манипулировать. Нас тоже приучили держаться вместе, в основном, угрозой нашей безопасности, ведь всем миром легче противостоять агрессии. Ну и чем тогда мы отличаемся от овец? Там пастухи используют собак, чтобы напугать глупых животных, а у нас в роли собак выступают разного вида отморозки и тщательно культивируемые угрозы нашему здоровью и кошельку. Вся разница только в том, что людям, в отличие от овец, требуется более замысловатый антураж в виде демократии, разглагольствований о правах человека и промывания мозгов средствами массовой дезинформации.

Нас с изощрённой последовательностью сбивают в стада, устанавливают нам правила поведения, социальные нормы, поощряют за подчинение и наказывают за своеволие. Нас уже давно не спрашивают, готовы ли мы поступиться своей свободой за комфорт и безопасность, это как бы само собой разумеется. Наверное, потому что мы действительно готовы. Нам эту незатейливую идею внушают с самого раннего детства родители, школа, друзья. Можно ли представить себе, что все эти достойные уважения люди могут быть неправы?

А правда состоит в том, что мы ВСЕ разные. Мы индивидуальности, и с точки зрения мироздания наши права могут быть ограничены ТОЛЬКО нами самими же. В проявленном мире не существует никакой иерархии подчинения. Даже Создатель не вправе вмешиваться в наш выбор. Тем, кто управляет стадом, это правило очень хорошо известно. Они умные, прагматичные до мозга костей и никогда не нарушают законов мироздания. Никакого насилия над нами они себе не позволяют, так как очень хорошо осознают его последствия. Если вы в своей жизни столкнулись с насильственными действиями, то можете быть уверены, что пастухи тут ни при чём, это действуют их пастушьи собаки, которых не жалко.

Так как же тогда получается, что мы послушно ходим строем, радуемся и страдаем по указке этих наглых управленцев, выходим на баррикады по надуманному поводу или, наоборот, прячемся по домам, следуя идиотским распоряжениям мелких начальников? Самое смешное то, что самопровозглашённые пастухи вовсе не скрывают своих намерений, более того, по законам мироздания они обязаны оглашать свои планы, то есть осуществлять так называемую предикцию. Именно это они и делают с завидной регулярностью, используя самые разнообразные медиа-ресурсы. Только эти послания, как правило, зашифрованы, используемая в них символика хорошо понятна пастухам и их слугам, зато для овец выглядит как полная абракадабра. Правда в последнее время эти ребята совсем перестали стесняться, даже в официальных источниках нас из людей уже переименовали в человеческий капитал. Мы уже даже не овцы, а просто обезличенный ресурс.

Наверное, вы скажете, что нами умело манипулируют? Да, соглашусь, в умении пудрить мозги управленцам не откажешь. Но в том, что мы им ПОВЕРИЛИ, есть только наша вина, никто не заставлял нас бездумно сбиваться в стадо и вприпрыжку бежать, куда укажет пастух. Мы сами сделали этот выбор. Кстати, выбор – это ещё одна ловушка управленцев. Они же всё знают о свободе выбора, поэтому им прямо-таки необходимо подвести каждого из нас к необходимости этот выбор сделать. Таким образом они как бы обеспечивают наше согласие на свои манипулятивные действия, делают их легитимными с точки зрения законов мироздания. Можете быть уверены, что ЛЮБОЙ ваш выбор приведёт прямиком в одну из любовно расставленных ловушек, просто потому, что все варианты заранее просчитаны пастухами.

Понятное дело, что для этого количество вариантов должно быть ограничено. Нам, как правило, предлагается выбрать из двух, максимум трёх предложений. Вы за белых или за красных, за демократов или консерваторов, за мясоедов или вегетарианцев за плоскую или шарообразную землю и так далее. А ведь это есть не что иное, как ещё одна манипуляция. Вот представьте, что вы приходите в ресторан, а официант, вместо меню, подаёт вам тарелку супа и вежливо так интересуется, будете ли вы есть его с солью или с перцем. Что бы вы сказали на подобные фокусы? Идя в ресторан, вы априори предполагаете, что у вас есть, если не неограниченный, то по крайней мере, широкий выбор. Может быть, вы хотите суп и с солью, и с перцем, а то в добавок и с куркумой, например, или вы зашли в ресторан не обедать, а просто выпить чашку кофе.

Поэтому выходка глупого официанта вас несомненно возмутит. Так почему же мы не возмущаемся, когда в общественной жизни нас постоянно ставят перед подобным выбором? Зачем мы вообще соглашаемся выбирать? Наше сознание создало себе такой инструмент, как ум, вовсе не для того, чтобы он выбирал один из придуманных кем-то вариантов. Ум существует чтобы ФОРМИРОВАТЬ собственную картину мира. Нет, я не призываю бунтовать, это было бы глупо. Но думать же нам никто пока не запрещает. А ведь это именно наши мысли формируют будущий образ воплощённой реальности. Почему бы нам не проявить свою индивидуальность хотя бы в мыслях?

Да, тут есть одна сложность, так как реальность формируется нашим совокупным сознанием и потому не всегда выглядит так, как нам бы того хотелось. Просто послушных овец пока большинство, и их общий потенциал забивает жалкие потуги одиноких самостоятельных мыслителей. Что ж, пастухи хорошо потрудились, чтобы подчинить себе средства коммуникации, начиная от дебильных школьных программ и заканчивая СМИ и продукцией многоликого Голливуда. Противостоять этой массовой манипуляции непросто. Ну так этого и не требуется, любое противостояние – это ещё один выбор, а значит, путь в мышеловку. Девиз индивидуальности прост: не плыви по течению, не плыви против течения, плыви туда, куда тебе нужно.

Глава 17

В сущности, радоваться было нечему. Жизнь Семёна после потери статуса бессмертного утратила всякий смысл. На протяжении четырёх воплощений смыслом его существования было служение. Он не слишком задумывался о том, достоин ли объект служения его беззаветной преданности и даже самопожертвования. Это было как бы за рамками логического осмысления, просто данность. Даже теперь, когда бывшие хозяева обрекли своего слугу на мучительную казнь, ему даже в голову не приходила мысль их осуждать. В его представлении с ним поступили вполне справедливо, может быть, немного жестоко, но наказание было заслуженным, а потому не вызывало чувства обиды или горечи. Напротив, на душе у воскресшего смертника было легко. После нескольких месяцев тяжёлого восстановления, возвращение к нормальной жизни ощущалось как настоящее блаженство, каждое движение приносило радость самой своей возможностью.

Сегодня Семёну повезло, он возвращался с охоты с отличной добычей. На одном его плече висел бесшумный арбалет, а с другого свешивалась тушка молоденькой косули. Удачливый охотник лёгкой походкой спускался к ручью, у которого притаилась хижина Рэдвика, и на губах его играла беспечная улыбка. Сегодня двух порядком оголодавших приятелей ждал замечательный ужин. Эти глухие места были на редкость бедны на съедобные растения, да и живности тут было немного. Так что им с Рэдвиком частенько приходилось устраивать себе незапланированные разгрузочные дни. Но только не сегодня.

Глухие хлопки выстрелов Семён услышал сразу же, как только свернул на тропу, ведущую к хижине. Сам факт, что стрелявшие использовали глушители, означал, что они знали о присутствии где-то поблизости второго обитателя хижины и не желали раньше времени привлекать его внимания. Хотели захватить бывшего бессмертного живым? Довольно наивно, однако. Семён сбросил с плеча косулю и, свернув с тропы, побежал к ручью прямо через лес. Нападавших было семеро, по крайней мере, живых. Ещё одно тело лежало прямо у двери в хижину со стрелой в груди. Похоже, парень решил в наглую прорваться внутрь, но напоролся на достойный отпор Рэдвика.

Больше пока никто из бандитов не решился на штурм. Они спрятались за деревьями и время от времени прощупывали оборону одиночными выстрелами. Одного взгляда Семёну хватило, чтобы определить, что эти парни были орденскими боевиками. Нет, не бессмертными, но вполне профессиональными бойцами.

– Вот и проверим, хорошо ли ты меня подлатал, Рэд,– злорадно ухмыльнулся Семён. – Семь человек против бессмертного, пусть даже бывшего – это почти оскорбление. А за оскорбления приходится платить.

Он отбросил бесполезный в ближнем бою арбалет и достал из-за пояса охотничий нож. Схватка с семью боевиками больше напоминала расправу над беспомощными детьми и заняла не более трёх минут. Последнего Семён пристрелил из его же пистолета и нырнул в дверь хижины, ему очень не понравилось, что Рэдвик совсем не поучаствовал в бойне, которую он устроил прямо под окнами его обиталища. Это могло означать только одно, приятель был не в лучшем состоянии, чтобы помогать. Предчувствие Семёна не обмануло, Рэдвик сидел на полу, зажимая рукой рану в левом боку. Похоже, нападение всё же застало его врасплох.

– Ну что, роли поменялись? – ехидно спросил бывший раненый. – Теперь моя очередь играть в доктора.

Он аккуратно перетащил приятеля на топчан и занялся перевязкой. Рана Семёну сразу не понравилась, он не сомневался, что справится, но придётся повозиться. А Орден тянуть не станет, следующего нападения долго ждать не придётся.

– Рэд, ты сможешь нас отсюда перенести? – как бы между прочим спросил невольный доктор. – Есть у тебя ещё какое-нибудь убежище?

– Догадался, значит,– раненый грустно улыбнулся,– и давно ты знаешь?

– Трудно было не понять, что ты – Мастер, а не боевик,– Семён пожал плечами. – Притащить полумёртвого человека в эту глушь на собственном горбу было невозможно. Я бы точно окочурился по дороге. Как тебя на самом деле зовут?

– Это неважно,– вздохнул обманщик,– пусть будет Рэдвик.

– Да мне без разницы,– Семён закончил перевязку и вымыл руки. – Так ты сможешь отсюда убраться? Можно и без меня, я как-нибудь выберусь.

– Сейчас не получится,– снова вздохнул Рэдвик,– трансгрессия меня просто убьёт.

– Ладно, я тебя подкачаю,– пообещал Семён,– здесь оставаться нельзя. Кстати, это они по твою душу сюда заявились или по мою?

– По мою,– Рэдвик смущённо отвёл взгляд. – Сэм, тебе, наверное, лучше убраться из этого места как можно быстрее.

– Ага, разбежался,– возмутился Семён. – За кого ты меня принимаешь? Ты же мне жизнь спас, теперь моя очередь.

– Нет, Сэм, это не я,– голос раненого звучал глухо, словно из-за стенки. – Никому было не под силу вытащить тебя с того света, кроме одного человека.

– Магистр?! – Семён буквально выкрикнул это слово. – Но тогда почему мне пришлось столько времени проваляться в постели? Магистру ничего не стоило восстановить моё тело полностью.

– Именно потому, что он не хотел, чтобы ты связывал своё спасение с ним,– пояснил Рэдвик. – Ксантипа предложил мне поучаствовать в его спектакле, и я согласился.

Семён скрипнул зубами от обиды. Кому же тогда верить? Человек, которого он искренне считал своим спасителем, на деле оказался просто исполнителем чужой воли, искусным лицедеем в мерзком спектакле.

– Почему ты согласился? – пробурчал Семён.

– Не суди меня,– попросил раненый,– у меня была причина. Три года назад орденские боевики убили всю мою семью, чтобы заставить меня работать на Орден. Я ведь Мастер, как ты уже заметил.

– Это сделал я? – Семён мрачно глянул исподлобья.

– Нет, не ты,– вздохнул Рэдвик,– но тогда мне это показалось несущественной деталью. Для меня все боевики были на одно лицо. Я три года провёл в орденских подвалах, мою способность к трансгрессии глушили каким-то зельем. Ксантипа предложил мне свободу за то, что я разыграю для тебя этот спектакль. Признаюсь честно, мне было даже в кайф. Хотелось отомстить хотя бы одному из вас.

– А в чём смысл? – Семён пропустил признание предателя мимо ушей. – Зачем нужно было меня спасать? Чего ему от меня ещё нужно?

– А что обычно требуется от боевика? – раненый горько усмехнулся. – Кого-то убить, разумеется.

– Киру? – у бывшего боевика аж перехватило дыхание. – Неужели Магистр решил, что, вытащив меня с того света, он заставит меня согласиться? Какая-то извращённая логика, не находишь?

– Вовсе нет,– Рэдвик попытался пожать плечами, но тут же скривился от боли,– твоя Кира не святая, не станет она тебя дожидаться. Уверен, что сможешь удержаться, когда увидишь её в объятьях другого мужика?

– Как же я её увижу? – Семён насмешливо ухмыльнулся. – Кира в нашей реальности больше не появляется. Ну конечно,– тут же вскинулся он,– для того мне в спасители и отрядили Мастера. Ты ведь знаешь, где она прячется, да, Рэд?

Тот смущённо промолчал, но подтверждения и не требовалось. План Магистра был прост и незатейлив. Семён как бы случайно оказывается рядом со своей женщиной, видит, как она милуется с другим, и убивает обоих в приступе ревности. Занавес, аплодисменты благодарных зрителей. Ну и в качестве завершающего аккорда пуля от человека, которого главный герой считает своим другом и спасителем. Только одно обстоятельство никак не вписывалось в этот забавный сценарий – попытка устранить этого самого спасителя.

– С чего бы тогда Магистру вздумалось присылать к тебе убийц? – в лоб спросил Семён.

– А я отказался продолжать этот спектакль,– мрачно пояснил Рэдвик.

– О как! – Семён в сердцах хлопнул себя по колену. – Испугался, что я догадаюсь раньше времени?

Рэдвик угрюмо молчал, его взгляд сделался отрешённым, словно он смотрел куда-то сквозь крышу хижины. Молчание длилось довольно долго, и Семён уже решил, что ответа не получит, но именно в этот момент раненый снова заговорил.

– Мне казалось, что вы – просто дикие звери,– задумчиво произнёс он,– даже хуже, автоматы, запрограммированные убивать. Прости меня, Сэм, я даже не испытывал угрызений совести, когда согласился на предложение Ксантипы. А оказалось, что бессмертные – это просто люди с искалеченной психикой. Вас не ненавидеть нужно, а пожалеть.

– Мне твоя жалость без надобности,– огрызнулся Семён. – Так ты теперь решил, что я ненормальный?

– А ты считаешь нормальным убивать незнакомых тебе людей по чьему-то приказу? – в голосе Рэдвика теперь сквозила горечь. – Это по-твоему нормально – считать себя предателем только потому, что отказался убить любимую женщину? Да, Сэм, с твоей психикой очень неплохо поработали профессионалы. Я, конечно, не психолог, но следы нейролингвистического программирования даже такому профану, как я, видны невооружённым взглядом. На твоём месте я бы не стал полагаться на собственный разум, в самый неподходящий момент он может тебя подвести. Просто сработает заложенная в детстве установка, и ты сделаешь то, чего сам не желаешь.

Некоторое время Семён молча переваривал откровения Рэдвика. Мысль о том, что не все его действия подчинены воле, уже и раньше приходила ему в голову. Порой он ловил себя на том, что не помнит, как выполнял очередное задание. В памяти оставался только этап планирования и результат. А само действие совершалось как бы на автомате, без привлечения сознания. Он вдруг ярко представил себе, как стоит над трупом Киры и с недоумением смотрит на дымящийся пистолет в своей руке. От этой картинки его замутило.

– Ты можешь снять эту установку? – мрачно спросил боевик.

– Нет, конечно,– вздохнул Рэдвик. – Не для того вас, бессмертных, дрессируют с колыбели, чтобы любой дилетант смог снова сделать вас нормальными людьми.

– Так что же делать? – в голосе Семёна отчётливо было слышно отчаяние.

– Нужно, наоборот, не делать,– отозвался Рэдвик,– не делать того, что от тебя ожидает Магистр. Ты ведь теперь свободен от обязательств перед орденом. Вот и скройся, растворись среди людей, чтобы никто тебя не нашёл.

– Нет, это не выход,– возразил Семён. – Во-первых, меня всё равно найдут. Орден ничего не бросает на полдороги. Но дело даже не в этом. Я должен быть рядом с Кирой. И не смотри на меня так,– набросился он на Рэдвика, скривившегося в язвительной гримасе. – Я понимаю, что нам уже никогда не быть вместе. Я потерял это право, когда согласился её убить. Правда, думал, что смогу. Но ошибся.

– Ну и держись от неё подальше,– Рэдвик удивлённо разглядывал внезапно побледневшего боевика. – Зачем искушать судьбу?

– Как ты не понимаешь?! – взорвался Семён. – Кире грозит опасность. Орден не отменит свой приговор только потому, что палач вышел в отставку. Найдут другого палача, даже не сомневайся. Против бессмертного простым людям не выстоять, с ним сможет справиться только другой бессмертный.

Семён замолк так же резко, как начал свою вдохновенную речь. Ему на ум вдруг пришли прощальные слова покончившего с собой стража. Тот тоже просил его держаться подальше от тех, кого он любит, так как ему всё равно не удастся их защитить. Но в то время само дистанцирование от Киры могло служить для неё защитой. А теперь ситуация изменилась, чтобы выжить, любимой женщине потребуется помощь. И помощь профессионального воина точно будет не лишней. Да, Семён не может быть уверен, что поведёт себя адекватно рядом с Кирой. Так ведь для её защиты вовсе необязательно к ней приближаться, охранять можно и на расстоянии.

Семён так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, что Рэдвик давно уже смотрит на него с каким-то странным выражением во взгляде. Наверное, так мог бы смотреть умирающий от жажды человек на зелёный оазис в пустыне. С недоверием и одновременно с надеждой.

– Прости меня, Сэм,– наконец тихо произнёс раненый,– и спасибо тебе за всё.

– Что? – Семён будто очнулся. – За что ты меня благодаришь?

– Ты вернул мне веру в людей,– на губах Рэдвика появилась отрешённая улыбка.

– Так ты мне поможешь? – Семён с надеждой посмотрел в глаза своему спасителю.

– Да, помогу,– решительно подтвердил Мастер,– и пусть Магистр обломается со своими подленькими планами.

– Ладно,– Семён задорно улыбнулся. – Дай мне сообразить, где бы тебя укрыть, пока не поправишься.

– Не нужно ничего соображать,– глаза Рэдвика как-то подозрительно заблестели, словно наполнились слезами. – Прощай Сэм. Удачи тебе. – С этими словами Мастер накрыл своей ладонью руку Семёна и опустил веки. По его щеке скатилась одинокая слезинка.

Мир раскололся, чтобы через секунду снова собраться из осколков в довольно брутальный горный пейзаж. Семён невольно поёжился под пронизывающим ветром и осмотрелся. Солнце уже почти спряталось за горным кряжем, и длинные синие тени укрыли крутой каменистый склон, на котором он оказался. Наверное, именно из-за этого резкого перехода от освещённой каморки в мрачные сумерки он не сразу обратил внимание на неподвижное тело у своих ног. Мастер был мёртв, его последние силы ушли на то, чтобы перенести защитника в мир, где жила его любимая.

***

Нет, Кира вовсе не злилась на настырного гнома, ей просто невмоготу стало ловить на себе сочувствующие взгляды, захотелось побыть одной в тишине и покое. Поэтому, она тихо слиняла с вечеринки, но, вопреки рецепту «дохтура», не забурилась в какой-нибудь клуб, а отправилась на берег моря, в свой любимый приморский городок, где так любила плавать под луной. Ночной пляж встретил страдалицу бодрящим ветерком и тихим шелестом волн. Кира скинула босоножки и побрела вдоль кромки прибоя, загребая ступнями мокрый песок. Как-то незаметно она дошла до того места, где когда-то встретила мужчину, которого приняла за Семёна.

Пикантные воспоминания на этот раз не вогнали её в краску, а напротив, вызвали печальную улыбку. Она представила себе, как могла бы сложится её жизнь, если бы, вместо настоящего Семёна, на её пути встретился этот парень из другого мира. Он ведь был точно таким же, даже внешне, и то, что они так стремительно сблизились, явно свидетельствовало, что и внутренне здешний Семён не слишком отличался от своей копии. Только он, скорее всего, не был наёмным убийцей, за его спиной не стояли четыре воплощения в качестве орденского боевика, ему не промывали мозги прямо с колыбели. Но главное, он был жив. Этому незнакомому пока парню не нужно было скрывать свою любовь от орденских ищеек, они с Кирой могли бы спокойно завести семью и не бояться, что за это их однажды убьют свихнувшиеся на своём кодексе бессмертные.

Наверное, если бы Кира была замужем за мирной копией Семёна, ей бы даже в голову не пришло закрутить роман с хамоватым самоуверенным охотником. Его эмпатические манипуляции вызвали бы у неё только недоумение и раздражение. Да она бы и не взглянула в сторону Риса. Но тогда Кира никогда бы не стояла на крыше домика в обречённом Алате и не любовалась звёздным небом, на фоне которого в любой момент неожиданно могли нарисоваться контуры бомбардировщиков. И в её кармане не лежала бы коробочка с маленькой смертоносной пилюлей, навсегда избавившей её от страха смерти.

– А почему «обречённом»? – от внезапной догадки Киру буквально пробило током. – Как же я сразу не поняла? Рис специально нагрубил мне, чтобы выгнать из Алата. Он уже тогда решил, какой из городов станет жертвой вируса. Я ведь, помнится, в первый свой визит удивлялась количеству в нём маленьких детей. А ещё он знал, что разделит судьбу обречённого города, потому что просто не сможет с этим жить дальше. Для изготовления вакцины вирусолог вовсе не требуется, с этим справятся обычные врачи.

Только теперь до Киры дошло, что имел ввиду Вертер, когда сказал, что Риса нельзя было оставлять одного с этим кошмаром. А ведь отчаянный вирусолог мог бы разделить ответственность с другими людьми, наверное, именно так поступили бы девяносто девять из ста человек. Но Рис принял решение взвалить этот груз только на свои плечи. Кира вспомнила его осунувшееся посеревшее лицо в тот последний день и едва не расплакалась. Да, решение, которое он принял, далось ему нелегко, им двигало отчаяние, а вовсе не холодный прагматизм, как показалось впечатлительной женщине.

– А я его оставила один на один с этой болью, да ещё и обиделась, идиотка,– Кира в сердцах пнула набежавшую волну. – Даже Кейтиль понял, что Рису нужна поддержка, а я, вместо того, чтобы быть рядом и вместе искать выход, просто ушла, и добавок хлопнула дверью,– в этот момент решение, казалось бы, фатальной задачки сложилось в её голове подобно паззлу, отчего Кира замерла будто наткнулась на стенку. – Если бы я не строила из себя оскорблённую невинность, то давно бы додумалась,– она горько усмехнулась. – Может быть, ещё не поздно?

Скрип песка под чьими-то ногами заставил Киру резко обернуться. Дублёр Семёна стоял в трёх шагах за её спиной и радостно улыбался.

– Я знал, что когда-нибудь ты вернёшься,– произнёс парень голосом Семёна, и его глаза засияли в лунном свете.

– Вот так и сбываются мечты,– отрешённо подумала Кира. – Долгая счастливая жизнь с беззаветно любящим тебя мужчиной. Никаких орденов и вирусов, домик на склоне горы у моря и куча детей. Можно ещё собаку завести.

Медленная задумчивая мелодия, звучавшая из соседней кафешки, незаметно и как бы исподволь вплелась в её розовые мечты.

– Вы позволите? – дублёр протянул даме руку, приглашая на танец.

– Простите, я не танцую,– грустно ответила Кира и растаяла прямо на глазах у изумлённого ухажёра.

Когда Кира решила вернуться в Алат, то как-то сразу не подумала, что может там увидеть. И только материализовавшись перед лабораторией Кейтиля, сообразила, что, возможно, оказалась в очаге смертельного заболевания. Впрочем, здесь, вдали от города, опасность, скорее всего, была минимальной. Кира осмотрелась. В долине бесформенной разлапистой кляксой чернели контуры Алата. Ни одного огонька, даже отблеска луны в оконном стекле не было заметно. Мрачноватое зрелище заставило Киру съёжиться от нехорошего предчувствия.

Хотя темнота ещё ни о чём не говорила, в городе строго следили за соблюдением ночной маскировки. К тому же из окна лаборатории лился слабый свет, давая надежду запаниковавшей путешественнице. Похоже, Кейтиль зажёг свечу или переносную лампу. Кира тихонько просунула голову в дверь, да так и застыла с открытым от удивления ртом. Злостный трезвенник сидел за столом в обнимку с заветным бутыльком и тупо разглядывал наполовину пустой стакан с самогоном.

– А Кирюша,– пьяница радушно махнул рукой, приглашая гостью войти,– выпьешь со мной?

Судя по тому, что изобретатель вовсе не выглядел больным, апокалипсис в Алате ещё не разразился. И это не могло не радовать, ведь у Киры уже созрел альтернативный план спасения.

– Я знаю, что нужно делать,– с места в карьер заявила она. – Заражать нужно не Алат, а столицу. Это безопасно. Понимаешь, у Ордена просто не может не быть вакцины, хотя бы для страховки. Ну не самоубийцы же они. Если жители столицы заболеют, то братьям придётся применить вакцину, и тогда мы её тоже получим.

– Предлагаешь стырить вакцину у Ордена? – ехидно захихикал Кейтиль,– зачётно, одобряю. Жаль, что не выйдет.

– Не нужно ничего тырить,– Кира разозлилась на бестолкового пьяницу,– достаточно взять образцы крови у пациентов. Не знаешь, сколько ещё Рису понадобится времени для создания катализатора для вируса.

– Знаю,– Кейтиль неловко махнул рукой, едва не опрокинув стакан,– он закончил два дня назад. Только ты ошибаешься насчёт этих тварей. Если они и расщедрятся с вакциной, то только для своих. На жителей им плевать, пусть хоть все сдохнут, Ордену это только на руку.

– Неважно,– отмахнулась Кира,– значит, придётся придумать, как заразить боевиков. Это немного сложнее, но тоже решаемо.

– Ага, решаемо,– Кейтиль поднял стакан, посмотрел сквозь мутную жижу на свет лампы и сделал солидный глоток. – Он уже всё решил. А меня с собой не взял.

– Ну чего тебя так не вовремя потянуло на выпивку,– нетерпеливо посетовала Кира. – Что за повод?

– А я пью за упокой души моего друга,– донышко стакана хлопнуло по столу, расплёскивая вонючую сивуху,– Риса больше нет, вот такие дела.

Кире показалось, что из неё вытащили скелет, тело само сложилось гармошкой, и она мешком опустилась прямо на грязный пол.

– Он просил тебе передать,– Кейтиль на секунду замолк, припоминая прощальные слова своего друга,– передать, что ты права. У нас есть право жертвовать только своей жизнью.

– Что он сделал? – прошептала Кира.

– Рис раньше тебя догадался, хоть ты и аналитик,– Кейтиль ехидно хихикнул. – Вколол себе активированный вирус и позволил боевикам себя схватить. А меня не взял, сказал, что я слабак и не выдержу пыток.

Кира продолжала сидеть на полу, в глазах у неё потемнело, но это почему-то совсем не пугало. Наоборот, захотелось вот так и застыть тут грудой тряпья, чтобы ничего не чувствовать. Она даже не пошевелилась, когда слегка напуганный Кейтиль оказался рядом. Он поднял безвольное тело женщины и отволок его на диван.

– Кирюш, ты глотни,– Кейтиль поднёс стакан с сивухой к её губам,– будет легче. А мне уже хватит, нужно подготовить лабораторию. На рассвете охотники идут в рейд на орденскую больницу. Придётся этим уродам поделиться своей кровушкой.

– Когда Рис ушёл? – Кира словно проснулась, безумная мысль пронеслась молнией в её голове и мгновенно заставила прийти в себя.

– Уже больше двух дней,– Кейтиль бессильно опустился рядом с ней на диван. – Достаточно, чтобы иммунитет здорового мужика его же и прикончил. Это если его не убили орденские братки, когда поняли, что он сделал.

– Нет, он ещё жив,– Кира произнесла эту фразу как будто в трансе, но тут же вскочила на ноги. – Я его вытащу.

– Не дури,– Кейтиль тоже поднялся и крепко ухватил её за плечи. – Ты даже его не найдёшь, только подставишься.

– Найду,– Кира попыталась высвободиться, но у неё не получилось,– я умею использовать образ человека как ориентир. Я уже так делала раньше.

– Это самоубийство,– не унимался Кейтиль,– даже если Рис ещё жив, он может находиться в окружении охраны. Тебя просто повяжут и убьют. Кирюша, ты ведь тупо не успеешь слинять.

– А я и не собираюсь линять,– твёрдо ответила Кира,– я без Риса не вернусь. Отпусти меня, так ты меня всё равно не удержишь.

Кейтиль разжал хватку и отступил на шаг. В его глазах блеснули слёзы.

– А я, дурак, не поверил,– в голосе изобретателя боль смешалась с восхищением. – Он мне так и сказал, что ты его любишь, Кирюша, только пока боишься самой себе признаться. Значит, уже не боишься. Удачи тебе.

***

Прохладный ветерок приятно лизнул горячий лоб, возвращая измученного Риса из забытья. В закупоренном каменном мешке это могло означать только одно – кто-то открыл дверь камеры.

– Похоже, спокойно умереть мне всё же не дадут,– безразлично подумал пленник, с трудом открывая глаза.

На фоне тёмной и притом запертой двери маячил странно знакомый силуэт. Когда взгляд немного сфокусировался, на губах Риса появилась мечтательная улыбка.

– Классный глюк,– завороженно пробормотал он, разглядывая фигуру Киры,– я и не знал, что у моего вируса такая крутая побочка.

Рису очень хотелось рассмотреть видение во всех подробностях, но тяжёлые веки опустились сами собой, снова погружая беднягу в муторный кошмар предсмертного морока. В следующее мгновение ему на лоб легла прохладная рука, и знакомый до боли голос властно выдернул его в реальность.

– Боже, они тебя пытали,– с ужасом прошептала Кира.

– Ты не галлюцинация,– едва слышно прохрипел умирающий. – Кира, ты с ума сошла,– теперь его голос сделался гораздо громче, и в нём проскользнули панические нотки,– ты же теперь тоже заразилась.

– Рис, ты ведь говорил, что тебе невозможно причинить боль,– Кира гнула своё, с ужасом уставившись на окровавленные лохмотья, в которые превратилась одежда добровольного пленника.

– Пришлось немного потерпеть с обраткой,– скривился тот,– нужно же мне было их как следует заразить. Я даже с Магистром успел пообщаться, не устоял этот урод от соблазна самолично надо мной постебаться. Уходи, а? – жалобно попросил он. – Может быть, ещё не поздно.

– Нет, хитрюга, больше ты меня не выпроводишь,– Кира взяла руку Риса и приложила к своей щеке. – Я теперь всегда буду рядом.

– Мне осталось жить от силы часа два,– Рис попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса боли. – Я так долго протянул только потому, что практически не спал и не ел всё это время, да ещё эти твари со своими пытками. Подорвали мне иммунитет. А тебе в лучшем случае осталось три дня.

– Неважно, сколько судьба отвела нам времени,– прошептала Кира,– сколько бы ни было, мы проведём его вместе. Это просто чудо, что они тебя не убили.

– Решили, что это было бы слишком гуманно,– Рис попытался усмехнуться, но только закашлялся,– не в духе ордена такие подарки. Кирюш, ты ещё не потеряла ту капсулу, что я тебе дал? – он с болью посмотрел на обречённую женщину.

– Даже не мечтай,– вскинулась Кира,– я её тебе не отдам.

– Не нужно,– Рис устало прикрыл глаза,– просто когда тебе станет совсем хреново…,– он замолк, давая ей самой додумать остальное. – Эта зараза хуже любой пытки, правда.

– Потерпи ещё немного,– попросила Кира,– всё будет хорошо. – Холодная ладошка легла на глаза умирающего, и мир раскололся.

***

Этот вечер в мире Дачи был особенным, нет, не в смысле каких-то необыкновенных природных аномалий. В этом отношении всё было как всегда. Солнце неспешно уползло с небосвода, спрятавшись за верхушками деревьев, и вездесущие кузнечики затянули свою сумеречную балладу. На веранде зажгли огни, и гном приступил к священнодействию с самоваром. Вскоре большой стол уже украшало расписное блюдо с ватрушками, любимым лакомством Антоши, и множество тарелочек и мисочек с различной снедью для остальных гостей. Вечернее чаепитие давно стало традицией в этом уютном и безопасном уголке, но сегодня, вместо расслабленных улыбок, на лицах участников застолья легко читалась тревога, а их глаза были наполнены печалью. Потому что это были проводы.

После того, как Антон изничтожил вредоносный вирус и восстановил искалеченное тело Риса, безбашенный вирусолог и охотник в одном лице решил, что ему просто необходимы небольшие каникулы, дней десять как минимум. Трое суток они с Кирой тусили в мире Дачи, не расставаясь буквально ни на миг и наслаждаясь покоем и бездельем. Однако уже на четвёртый день Рис начал проявлять всё более заметные признаки беспокойства, и его спутница поняла, что до конца запланированных каникул они не дотянут. Впрочем, эта новость её не слишком расстроила, ведь расставаться со своим любимым эмпатом она больше не собиралась.

– И что только в башке у нонешних мамаш деется,– проворчал гном, разрушая тоскливое молчание за столом,– тащить дитё на войну. Где ж енто видано, люди добрые, чтоб по собственной воле, да в пекло.

– Алат надёжно защищён,– не слишком уверенно возразил Рис,– там много маленьких детей.

– Уж кто бы говорил про защиту,– тут же вскинулся неугомонный гном,– ты ж его сам давеча едва не угробил. Не пожалел, небось, деток-то.

На этот раз Рис не стал возражать, в словах Антоши была горькая правда. Он опустил голову, и его лицо как-то сразу осунулось. Похоже, все бессонные ночи, что он провёл, принимая своё непростое решение, вдруг разом обрушились ему на голову, вгоняя в тоску и депрессию.

– Заткнись, коротышка,– Вертер встал на защиту Риса,– тебя б туда отправить на годик, сразу бы мозги на место встали. Он ведь не злодей какой-то, просто от отчаяния чуть не совершил ошибку. Но ведь не запаниковал, не попытался переложить ответственность на остальных. Ты бы уже давно обделался и побежал к Тохе с жалобами.

– Хорошо, что всё так закончилось,– Антон решил прекратить штатную перепалку между Вертером и гномом. – То, что ты сделал, Рис, право, достойно восхищения. Но и награда за твой подвиг тоже оказалась немалой,– он бросил одобрительный взгляд в сторону Киры.

– Да, если б не Кирюша, мы бы не имели удовольствия с тобой познакомиться,– поддакнула Алиса. – Но Тиночке всё же будет лучше остаться здесь, ты так не думаешь?

– Рис тут ни при чём,– наконец подала голос Кира,– это моё решение. Мы должны быть все вместе.

– Но это же не твой мир, Кирюша,– Алиса просительно уставилась на упёртую подругу. – Ничто не заставляет тебя уходить туда навсегда, да ещё и с ребёнком. Ты сможешь навещать Риса хоть каждый день, а жить здесь и в Убежище, как раньше.

– Согласен,– Рис выдавил из себя это слово с видимым усилием,– так будет безопасней.

– К тому же тебе нужно продолжать учёбу,– наставительно заявил Антон. – Ты просто замечательно продвинулась всего за несколько месяцев.

– Никто же не собирается вас разлучать,– Алиса, почувствовав поддержку своего любимого Творца, решила додавить сопротивление упрямицы,– мы всегда готовы присмотреть за малышкой, когда вам захочется увидеться.

– Спасибо тебе,– Кира с благодарностью кивнула хозяйке,– ты мне уже очень помогла. Но дело не в Тиночке. Для меня тот мир пока не стал родным, но станет, я в этом уверена. Главное, что я там нужна, понимаешь? Нет, не только как жена и мама. И даже не как Мастер, а как аналитик. Там мои способности действительно могут приносить пользу. А чем я занималась в своей реальности? Делала богатых людей ещё богаче.

– А пошто надобны аналитики на войне? – пробурчал гном. – Придумать, как поболе людёв истребить?

– Гном, ты сегодня всё-таки нарвёшься,– Вертер грозно воззрился на Антошу. – Будешь у меня, вместо самовара, заниматься строевой подготовкой.

Волк, учуяв надвигающуюся ссору, положил лапы на колени Вертеру и лизнул его в нос. Это моментально разрядило обстановку, все заулыбались, даже сам виновник переполоха. Он взял с тарелки пирожок с мясом и благодарно скормил его четвероногому миротворцу.

– Гном в чём-то прав,– Кира задумчиво подняла глаза к потолку,– на войне нужны воины, а не аналитики. Но силой оружия ту войну нам не выиграть. Тут требуются иные методы, ненасильственные.

– Будете вразумлять ворогов мудрым словом? – насмешливо бросил гном.

– Думаю, нам с Рисом придётся вспомнить о своих мирных профессиях,– парировала Кира,– и не нам одним. – Только технологическое превосходство даст нам шанс. Так уж получилось, что я стала хранителем одного удивительного изобретения, которое позволит сделать свободные города неприступными. Возможно даже, люди смогут вылезти из-под земли и покинуть дикие горы. Согласись, Антоша, ради этого стоит жить и рисковать.

– Эх, нелегко им там, бедолагам,– вздохнул гном. – Жить под землёй. Да пошто ж такие страсти?

– Да, нам непросто,– согласился Рис,– судьба преподнесла нам болезненный урок. Зато, отвоевав свою землю и дорого заплатив за свободу, люди научатся её ценить.

– Может быть, именно в этом и состоит смысл жизни? – Вертер вопросительно взглянул на своего друга.

– Нечасто приходится столкнуться с тем, что жизненный урок проходит целая реальность,– прокомментировал Антон. – Впрочем наша родная реальность тоже не на цветочной грядке растёт. У всех свои трудности. Если Кира к этим трудностям готова…

– Но ведь она же…,– под строгим взглядом Киры Алиса прикусила язычок.

Зато гном даже не подумал проявить тактичность.

– Тебе скоро не до ентих технологиев станет, мамаша,– хмыкнул он. – На сносях особливо не повоюешь.

– Ты беременна? – на лице Риса расплылась глупая улыбка. – Это правда?

Кира кивнула и погрозила гному кулаком. Однако её ошарашенный возлюбленный проигнорировал воинственный настрой своей женщины. Он опустился на колени у её ног и прижался щекой к Кириному животику.

– Это будет мальчик,– заулыбался Антон, который обнаружил беременность Киры ещё когда уничтожал вирус в её теле.

– Я знаю,– будущая мамаша даже не стала делать вид, что это для неё сюрприз,– мы уже и имя придумали для малыша.

– Мартин,– завороженно прошептал Рис.

Это имя, словно волшебное заклинание, положило конец дискуссиям и уговорам. Спокойная уверенность и ничем незамутнённое счастье влюблённых как будто окутало всех обитателей Дачи невидимым облаком. И предстоящие этим двоим опасности уже не казались такими ужасными, даже вызывали невольную зависть у некоторых особо азартных участников застолья. Ведь что может быть прекрасней жизни, наполненной смыслом и любовью?

Кто-то внушил нам идею, что нет ничего дороже жизни, что нужно цепляться за своё существование, даже если это существование становится невыносимым, даже когда за жизнь приходится платить унижением и потерей достоинства. Ведь смерть – это безусловное зло, не так ли? Многие религии постулируют, что жизнь одна-единственная, а потом будет что-то иное: вечное блаженство или вечное страдание. Поневоле станешь держаться обеими руками за тот единственный и уникальный шанс, что даёт нам Создатель. Но стоит ли верить этим религиям, ведь то же христианство признавало реинкарнацию до пятнадцатого века и отменило её исключительно по политическим соображениям. И всё же находятся храбрецы, которые, даже веря в религиозные догматы, рискуют жизнью ради того, что им дорого, ради своих близких, своих идеалов, в конце концов, ради истины. И таких людей немало. Похоже, некоторые счастливцы сумели-таки отыскать в своём существовании смыслы, которые для них ценнее жизни.

А ведь смерть – это вовсе не конец всему. Жизнь и смерть – это просто сменяющиеся циклы реальности, разные фазы воплощения. Очень долгого воплощения проявленной формы сознания. Игра в Реальность не заканчивается со смертью игрока. Просто наступает небольшая передышка перед тем, как сознание снова погрузится в водоворот приключений. Так можно ли считать жизнь ценностью саму по себе, не в контексте её наполненности и целеполагания? Нет, она – лишь очередной шанс реализовать себя, пройти текущий уровень Игры и перейти на новый уровень.

Да, нам может не повезти, и тогда нам не удастся использовать свой шанс в полной мере, а то и вовсе слить его в унитаз. Что ж, после небольшой передышки в посмертии, нам предоставят ещё одну попытку, только и всего. Это вовсе не значит, что следует отрицать ценность жизни, просто нужно её соизмерять с прочими вещами, важными для развития сознания. И этих вещей совсем немало. Стоит только приглядеться, и вдруг обнаружится, что далеко не все люди живут только исключительно для того, чтобы получать удовольствие или выживать. Каким-то волшебным образом эти люди обнаруживают смыслы, ради которых не жалко пожертвовать даже своей жизнью. И именно эти люди счастливы.

Реплика искателя

Что мы знаем о конце света? Ничего определённого, не так ли? Да, в различных источниках, включающих библию и легенды практически всех рас, есть описания апокалипсиса. Эти описания странным образом разнятся, и создаётся отчётливое ощущение, что авторы легенд рассказывают о разных событиях, которые уже имели место и, судя по всему, не раз. Почему это случается? С какого перепугу на головы ни в чём не повинных людей обрушиваются эти смертоносные катастрофы? Ведь это мы сами формируем свою реальность. Неужто мы все такие мазохисты, что вдруг принимаем самоубийственное решение всем скопом уйти на перевоплощение?

Нет, глобальные катастрофы устраивают не люди, это дело рук, вернее, ума Демиурга. Мы слишком любим жизнь и боимся смерти для того, чтобы осуществить подобный акт самоубийства. Но что же заставляет Демиурга принять столь непростое решение? Ведь для него наш мир – это часть его самого. Как же он может так с нами поступать? Возможно, вы удивитесь, если я предположу, что для правителя нашего мира апокалипсис – это ещё бо́льшая трагедия, чем для нас, игроков. Нарушение законов мироздания влечёт за собой неотвратимые последствия для нарушителя, причём расплата за такое нарушение тем суровее, чем более развито его сознание. В случае Демиурга убийство миллиардов игроков запросто может стоить ему существования. И всё же он это делает. Зачем?

Вы когда-нибудь задумывались, почему умирают младенцы? Это странно и нелогично, ведь запас их физических энергий совершенно точно не может быть недостаточным. Значит, причина в ином. Да, разумеется, тут всё происходит по закону кармы, кто бы спорил. Но ведь карма должна выбирать наиболее благоприятный вариант для дальнейшего развития сознания игрока. А в чём смысл того, чтобы даже не позволить сознанию вступить в Игру, сделать свой первый ход? Ответ прост. Столь радикальные меры возможны только в одном случае, когда альтернатива ещё хуже. Различных сценариев, обуславливающих смерть в младенчестве, может быть множество, но я приведу только один пример, весьма актуальный для нашей нынешней жизни.

Так случается, когда незрелое сознание добирается до продвинутых практик по управлению реальностью и принимается бездумно перекачивать свои тонкие энергии в грубые физические. Хорошо ещё, если дело ограничивается просто поддержанием и так неплохого здоровья или получением какого-нибудь ништяка в виде нового автомобиля или денежной должности. А вот если у такого неофита обнаруживается какая-нибудь смертельная болезнь, то дело может кончиться трагедией. Увы, страх смерти – это один из самых сильных стимулов для неразвитого сознания. И чтобы продлить своё существование хотя бы ненадолго такое сознание способно извести практически все свои тонкие энергии. Ну и каковы будут перспективы развития у сознания, не обладающего минимальным запасом, к примеру, ментальных энергий? Уж лучше такому сознанию вообще не воплощаться или уйти на перевоплощение в младенчестве.

Теперь вы понимаете, почему Демиург может принять решение о зачистке какой-то из реальностей? Потому что альтернатива будет ещё хуже. Если в одном из управляемых им миров цивилизация зашла в тупик, и игроки деградировали настолько, что самостоятельно выбраться из этого болота уже без шансов, то остаётся только одно – стереть эту цивилизацию с лица земли, чтобы дать возможность игрокам начать всё сначала, с чистого листа. Это просто акт милосердия, а не удовлетворение садистских наклонностей Демиурга. Думаю, решиться на подобный шаг управителю мира совсем непросто, ведь для него последствия будут даже более фатальными, чем для нас. И всё-таки Демиург это делает, уничтожает жителей одной из реальностей, чтобы спасти остальной мир. Потому что творение Создателя для него дороже собственной жизни.

В последнее время мне всё чаще кажется, что мы подошли очень близко к той черте, за которой терпение Демиурга закончится. Ради сытой комфортной жизни мы бездумно позволяем каким-то ублюдкам превращать нас в безвольную скотину. Нам стало слишком обременительно нести груз ответственности даже за свою жалкую жизнь, не говоря уж о жизнях близких. И то, что нас загнали в стойло путём хитрых манипуляций и прямого обмана, никак не повлияет на приговор Демиурга. Так стоит ли дожидаться того момента, когда солнце взойдёт на западе? Ещё не поздно проснуться и снова стать людьми.

Эпилог

Время до назначенного часа испытания тянулось бесконечно. Рис уже успел поиграть с Тиночкой во все известные ему детские игры, а вечер всё никак не наступал. Кейтиль с Кирой азартно возились с экспериментальной установкой, отключившись от остального мира, а забота о ребёнке целиком легла на плечи непривычного к роли няньки охотника. Он не жаловался, понимал, что от исхода этого эксперимента зависело будущее Алата, да и вообще всех свободных городов. Впрочем, поначалу общение с малышкой даже помогало Рису немного развеять тревогу, ставшую в последнее время его постоянной спутницей. Однако тяжёлые мысли понемногу снова заняли своё привычное место в его голове, и весёлая возня с ребёнком, вместо радости, начала вызывать тоску в предчувствии трагического конца.

После отчаянного рейда зарвавшегося вирусолога Магистра словно сорвало с резьбы. Орден возобновил свои атаки на свободные города с удесятерённой силой. Снова начались ковровые бомбардировки и попытки прорвать оборону по земле. Города пока держались, правда жителям пришлось перейти на подземный образ жизни, но они уже были к этому привычны и не роптали. А вот охотникам досталось по полной. Только за последний месяц отряд Риса потерял семь бойцов. Да, на их место тут же пришли новички, но долго так продолжаться не могло. Людские ресурсы в Алате были весьма ограничены.

Впрочем, в небывалой активности ордена была и позитивная сторона. Будучи не в состоянии справиться с защищёнными городами, орденские братья запустили репрессии на оккупированных территориях. Любые протесты и инакомыслие теперь подавлялись жёстко и бескомпромиссно, что не могло не вызвать массового бегства людей в леса и горы. Многие предпочли отказаться от привычного комфортного образа жизни, чтобы элементарно уцелеть. Этим беглецам нужно было укрытие, и теоретически свободные города могли бы стать для них относительно безопасным прибежищем. Но всё было не так просто.

Во-первых, ресурсов в городах явно было недостаточно, чтобы приютить всех желающих, но главное, это было небезопасно для самих городов. Одно дело, когда человек сознательно отказывается от обеспеченного безопасного существования, потому что свобода ему важнее. Такие люди готовы жертвовать всем, даже жизнью для своего свободного сообщества. И совсем другое дело, когда беглецы тупо спасают свои жизни, даже не задумываясь о нравственной стороне своих действий. Полагаться на преданность таких людей было бы весьма опрометчиво. Тем более, что в ордене тоже служат не дураки, и братья не преминут воспользоваться ситуацией, чтобы взорвать свободные города изнутри.

Но как отказать несчастным скитальцам в укрытии? Как можно обрекать на гибель людей только за то, что у них не хватило осознанности, чтобы разобраться в происходящем? Ситуация становилась всё более напряжённой, груз ответственности за непростые решения разъедал души подобно яду. Рис отчётливо ощущал, как гнетущая тревога постепенно сгущается над Алатом, превращаясь из редкого явления в постоянный и уже привычный фон. Да и безвылазное пребывание под землёй не прибавляло жителям оптимизма.

Тут очень кстати пришлось создание опытного движка по новой технологии. Кейтиль с помощью Киры таки разобрался со схемами и создал компактную установку для индивидуального использования. До промышленного применения было пока очень далеко, но это дало толчок городской активности. Жители Алата с энтузиазмом взялись за дело, началось переоборудование мастерских для массового производства энергетических установок.

Как раз в это время и случилось повальное бегство с оккупированных территорий, и стало понятно, что нужно кое-что иное, что позволит обеспечить безопасность большому количеству людей. Идея пришла в голову Кире, что было совсем неудивительно. После того, как она в лёгкую расшифровала задумку ордена с вирусом, доверие к её аналитическим способностям резко возросло. Теперь мало кто в Алате готов был легкомысленно отмахнуться от её рекомендаций, тем более, что недавно она стала членом городского совета.

Идея состояла в том, чтобы создать технологию энергетического купола. Кира, разумеется, не взяла эту фантастическую идею с потолка, она видела, как в Убежище этой технике обучали учеников Школы. А раз принципиального запрета на существование подобного феномена нет, то воплотить его техническими средствами тоже должно быть возможно. Да, при жёстком дефиците энергии говорить о столь энергозатратной технологии было бессмысленно, но наличие пусть опытного, но работающего образца генератора энергии на холодном синтезе в корне меняло ситуацию. Кейтиль подхватил эту идею слёту и занырнул в новую задачу с головой, а Кира, несмотря на уже ощутимо округлившийся животик, стала для изобретателя незаменимым помощником.

Рис поначалу немного психовал из-за этого спаянного тандемчика. Дело было не столько в ревности, хотя без этого тоже не обошлось, сколько в страхе за свою женщину. По какому-то странному стечению обстоятельств Орден, буквально сравняв наземную часть Алата с землёй, не тронул лабораторию Кейтиля. И, несмотря на уговоры, изобретатель упорно не соглашался переехать под землю. Естественно, Кире тоже пришлось работать в постоянной опасности попасть под бомбёжку. Рис попытался надавить на отчаянных экспериментаторов своим авторитетом, но быстро схлопотал ответку, ведь работа охотника была ещё более рискованной. Так что пришлось смириться.

Сегодняшний эксперимент был далеко не первым. Увы, пока старания Кейтиля и Киры не увенчались успехом. Можно даже сказать, что неудачи преследовали незадачливых изобретателей. Первая модель генератора поля взорвалась на первой минуте, едва не превратив лабораторию в груду обломков. Им ещё повезло, что прорыв поля пошёл в сторону от строений и просто выжег полосу травы на склоне холма, да и мощность первой установки была довольно слабенькой. Так что, кроме самолюбия Кейтиля, больше ничто не пострадало. Вторая попытка была не столь зрелищной, купол просуществовал на пару секунд дольше и сдулся без фейерверков, просто из-за отсутствия топлива. Оказалось, что реальный расход воды при генерации защитного поля был в разы больше расчётного.

Сегодня была третья попытка. Кейтиль вроде бы учёл все прежние недоработки, но на всякий случай всё же перенёс полигон поближе к водопаду, чтобы обеспечить бесперебойную подачу воды. Это было рискованно, так как в случае налёта деться испытателям было некуда, разве что самим залезть под свой купол и проверить его на вшивость с риском для жизни. И всё же никто не стал возражать против выбора места испытания и даже против того, чтобы взять с собой Кирину дочь. Причина была проста. Все трое были злостными фаталистами и твёрдо верили, что игры в прятки с судьбой смешны и бесперспективны.

Внезапно Рис почувствовал присутствие постороннего, чей-то не слишком доброжелательный взгляд упёрся ему в затылок как дуло пистолета. Для сильного эмпата этого было более, чем достаточно, чтобы мгновенно напрячься и приготовиться к отражению атаки. К счастью, притомившаяся Тиночка как раз улеглась немного вздремнуть, так что опытному бойцу ничто не мешало сосредоточиться, чтобы адекватно отреагировать на потенциальную угрозу. Рис закрыл глаза и попытался поточней определиться с направлением, откуда пришёл эмоциональный импульс. Как ни странно, импульс шёл не со стороны города, а наоборот, от непроходимых и вроде бы неприступных гор.

– Что это за фигня,– Рис мысленно чертыхнулся,– там же никого не может быть, кроме дозорных. Но карабкаться по этим скалам ребята не станут, шею свернуть как нечего делать. Да и проявлять откровенную враждебность им вроде бы не с чего.

Пока он пытался сообразить, что это за новая напасть свалилась им на голову, Кристинка зашевелилась и села, развернувшись лицом в сторону скалистого гребня, откуда пришёл странный импульс.

– Лис,– позвала она свою няньку, малышка пока не выговаривала букву «р»,– там навелху плохой дядя.

Рис от неожиданности открыл рот и застыл как истукан. Девочка учуяла не только присутствие постороннего, но вдобавок определила направление и природу угрозы. «Плохой дядя» – это весьма однозначный диагноз, как ни крути. Охотник внутренне сжался как пружина, но пугать ребёнка всё же не стоило, поэтому он состроил игривую гримаску, которая теоретически должна была изображать ироничный скепсис.

– И что же там за дядя такой прячется? – насмешливо спросил он.

– Нет, дядя не плохой,– совершенно серьёзно поправилась малолетняя эмпатка,– плосто он селдится.

– На кого же он сердится? – заинтересовался Рис.

– Не знаю,– Тиночка смешно пожала плечиками,– дядя узе усёл.

Рис прислушался к своим ощущениям и согласился с выводом ребёнка. Никаких эманаций он больше не ощущал. И всё же до самого вечера, пока отчаянные экспериментаторы наконец ни наладили свою установку, охотник находился в напряжении как натянутая струна. Он бы даже заставил их прекратить свою работу и вернуться в город под защиту надёжных укреплений, но отлично понимал, что сейчас они не двинутся с места, даже если здесь высадится орденский десант. Так что оставалось только проявлять бдительность и быть готовым к любым неожиданностям.

Начало заметно темнеть, солнце уже спряталось за гребнем горы, и на востоке зажглись первые звёздочки. Наладка генератора явно затягивалась, так и до ночи было недалеко. А передвигаться в темноте по здешним тропкам – то ещё удовольствие, тем более, что зажигать фары в условиях постоянных налётов было сущим безумием. По всему выходило, что им вчетвером придётся заночевать прямо тут, у водопада. Собственно, поспать получится только у троих, а охотнику предстоит всю ночь стоять на стрёме. Не то чтобы Риса это сильно расстроило, просто на эту ночь у него были совсем другие планы, которые никак не предполагали наличие зрителей в лице Кейтиля и Тиночки. Увы, не всем нашим планам суждено осуществиться.

Наконец завершающие тонкие настройки были выполнены, и все четверо укрылись за острым скалистым выступом, чтобы в случае ещё одного взрыва никто не пострадал. Кейтиль закрыл глаза и, похоже, мысленно помолился каким-то богам, а потом резким движением опустил рубильник. Первую секунду ничего не происходило, только жужжание генератора сначала перешло в противный визг, а потом стало вообще неслышным. А в следующую секунду мёртвую тишину разорвало восторженное «ах!» сразу из четырёх глоток, когда над водой замерцала матовым белым сиянием большая полусфера, накрывшая почти всё озерко у подножия водопада.

– Какая огромная,– прошептала Кира. – Кейтиль, ты так и планировал?

– Сам не пойму, почему получились такие размеры,– в голосе изобретателя недоумение смешалось с радостным возбуждением. – Это же класс, похоже, энергии нужно даже меньше, чем я рассчитал.

– А эта хрень не снесёт нашу скалу, если рванёт? – с сомнением спросил Рис.

– Нет, я разобрался с причиной того взрыва,– Кейтиль самоуверенно ухмыльнулся,– больше такого не повторится.

– Ага, с тем взрывом ты разобрался,– в голосе Риса слышался неприкрытый скепсис,– а в причине этого уже, может быть, и разбираться не придётся. Некому будет. Давай, выключай свою шарманку.

– Пусть ещё немного побудет,– жалобно попросила Кира,– так красиво.

– И я хочу,– тут же встряла Тиночка в поддержку мамы.

Против дамских капризов логика была бесполезна. Рис даже не стал пытаться вразумить лучшую половину их команды. Оставалось просто положиться на везение и на то, что именно сегодня у орденских штурмовиков найдётся более интересное занятие, чем бомбить ущелье Алата.

– А сколько купол простоит сам по себе, если его не выключить? – на всякий случай уточнил он.

– Пока вода в озере не закончится,– беспечно отозвался Кейтиль. – Нужно будет соорудить какой-нибудь замкнутый цикл для снабжения топливом.

Рис только вздохнул и ещё раз прощупал пространство на предмет присутствия посторонних. Нет, никого, кроме их маленькой компании, поблизости не было. Уже неплохо.

Наконец Кира печально вздохнула и кивнула Кейтилю, разрешая выключить защитный купол. Ультразвук снова перешёл в рычание, и наступила тишина. Купол словно бы втянулся в поверхность озера. Свечение погасло и сразу сделалось темно. Оказывается, пока они любовались на дело своих рук, ночь успела вступить в свои права, погрузив долину в непроглядный мрак.

– Ой, а как же мы теперь вернёмся? – с запоздалым раскаянием воскликнула Кира.

– Не бойся, мамочка,– Кристинка покровительственно взяла её за руку.

В свете звёзд было видно, как девочка вытянула руку ладонью вверх и зажмурилась. Буквально через секунду на её ладошке появился крохотный огонёк. Он вытянулся вверх подобно сосульке и начал расти прямо на глазах у изумлённых зрителей. Вскоре огненная сосулька достигла размеров самой Тиночки и начала светиться всё ярче, так что глазам сделалось больно. Ошарашенная троица вылупилась на это чудо с открытыми ртами, не в силах пошевелиться. Первым очухался Рис.

– Милая, маме совсем не страшно,– мягко произнёс он, обнимая Киру. – Лучше погаси огонёк. А то прилетят нехорошие дяди и увидят нас.

Кристинка послушно кивнула, и снова стало темно.

– Кира, ты понимаешь, что это значит? – завороженно прошептал Кейтиль. – У твоей дочери способности Творца реальности.

– Тиночка, как ты это сделала? – Кира присела на корточки и заглянула малышке в глаза.

– А меня дядя Антон научил,– гордо ответила девочка,– плавда класиво?

Рис тоже уселся на землю рядом с Кирой и расслабленно улыбнулся. Отчего-то именно в эту минуту он поверил, что всё теперь будет хорошо, они справятся со всеми трудностями и победят.

– У нашего мира появился шанс,– уверенно заявил он. – Это потому, что ты, Кирюша, теперь с нами.

Нет, Рис не просчитывал вероятности, да и не умел этого делать, но каким-то шестым чувством угадал логику непредсказуемой Игры в Реальность. По каким критериям она выбирает одного единственного игрока, чтобы сделать его центральной фигурой своего спектакля? Этого не знает никто, и пытаться просчитать этот выбор – дело неблагодарное. Приходится просто принять его как данность. Наверное, Кире повезло, что она пока не осознала своей роли в Игре, а потому была просто и незатейливо счастлива. У мира, который она теперь считала родным, появилось будущее. Нет, не глупая иррациональная надежда утопающего на спасительную соломинку, а твёрдая опора, даже две. Кира прижала к себе малышку, и две опоры мира весело расхохотались.

Content

Райдос Елена Когда солнце взойдёт на западе [litres самиздат]

Пролог

Глава 1

Реплика искателя

Глава 2

Реплика искателя

Глава 3

Реплика искателя

Глава 4

Реплика искателя

Глава 5

Реплика искателя

Глава 6

Реплика искателя

Глава 7

Реплика искателя

Глава 8

Реплика искателя

Глава 9

Реплика искателя

Глава 10

Реплика искателя

Глава 11

Реплика искателя

Глава 12

Реплика искателя

Глава 13

Реплика искателя

Глава 14

Реплика искателя

Глава 15

Реплика искателя

Глава 16

Реплика искателя

Глава 17

Реплика искателя

Эпилог