Резников Леонид

Частный детектив [litres самиздат]

Эврио

Глава 1

Планета не имела названия, только номер – PGL-19486. Безжизненные каменистые равнины, россыпи камней, черные воды небольших и столь же безжизненных, как и суша, водоемов.

Миллионы и миллионы лет тому назад изначально скудная жизнь на PGL-19486 исчерпала эволюционные возможности, заложенные природой, окончательно деградировала и пришла к своему завершению. Лишайники, мхи да чахлые низкорослые кривые деревца, покрытые бледной трубчатой листвой неопределенного цвета – это все, что составляло флору дряхлеющей планеты.

Планета была открыта 128 лет назад одной из экспедиций вглубь Млечного Пути. За последующие 30 лет тщательных исследований, проведенных специалистами из разных областей, ее признали абсолютно бесполезной для человечества, несмотря на то что в ее давно остывших недрах в избытке содержались полезные ископаемые, а атмосфера была близка к земной, и потому не требовалось создавать для поселенцев и временных рабочих герметичные модули и снабжать людей защитным снаряжением.

Главной же причиной иссякшего интереса человечества к планете было ее соседство со звездой, находящейся в последней стадии жизни. Всего через несколько десятков лет планета должна была навсегда исчезнуть в пламени взрыва собственного светила. Какой-то шутник дал ей название «Дырка от бублика» и по сути, он был прав. С тех пор как почти сто лет назад планету покинула последняя команда научников, ничто не нарушало покоя PGL-19486. Лишь пару месяцев назад ее поверхности коснулся один посадочный модуль, стартовавший с нее уже спустя три часа, и еще двумя неделями позже на ее орбиту вышло грузовое судно средней дальности «Нейман-18Б», какими пользуются для перевозки грузов небольшие частные конторы.

Судно сделало два десятка оборотов вокруг планеты, меняя орбиты и тщательно исследуя всеми доступными ему техническими средствами поверхность PGL-19486. Затем резко снизилось и совершило посадку в северном полушарии планеты в районе остатков некогда величественной горной гряды, рядом со ста двадцатиметровым кратером…

Багровое умирающее светило огромных размеров неспешно опускалось за горизонт, окрашивая и без того унылый пустынный пейзаж невзрачной планетки в угнетающие сознание оттенки красного. Дул несильный ветер, гоня пыль серыми ручейками по самой земле.

У карликового засохшего деревца, росшего из окаменевшей почвы, годами не видевшей влаги, стояли три человека в серых уникомах[1] и хмуро наблюдали за горнопроходческим роботом, вгрызавшимся в землю метрах в пятнадцати от них. Еще пятеро копались у грузового люка судна. Все люди были в респираторах. Над шахтным стволом шириной в три метра виднелась лишь верхняя часть робота, по чему можно было определить пройденное машиной расстояние примерно в двенадцать футов[2].

Один из людей приподнял респиратор, отхлебнул из бутылки со скотчем, поморщился и сплюнул в сторону.

– Шеф, пора завязывать с этим делом, – сказал он, утерев рот тыльной стороной ладони. – Сорок пять ям – и ничего. Месяц уже копаемся без толку. Сколько мы еще будем здесь торчать по вашей милости?

Тот, кого назвали шефом – человек лет пятидесяти, небольшого роста, плотный, с хорошо развитой мускулатурой и непроницаемым лицом, – медленно повернул голову к говорящему и посмотрел на него ничего не выражающим взглядом.

– Тебе, Питер, платят за работу, а не за нытье, – низким глубоким голосом ответил шеф. – А торчать мы здесь будем, как ты выражаешься, столько, сколько я сочту нужным.

– Ну уж нет! Хватит с меня: последняя яма – и баста! – взвился Питер, взмахнув руками. – Меня уже мутит от этой паршивой планеты. Плевать мне и на вас, и на то, что вы там ищете, мистер Гройсс. Я убираюсь отсюда завтра же!

– Не горячись, – по-прежнему спокойно отозвался Гройсс, стараясь держать себя в руках, что давалось ему все труднее. Он устало опустился на крупный валун. – Никуда ты не уберешься, пока я не разрешу.

– Мне кажется, вы слишком много себе позволяете, – прищурился Питер. – Судно мое, вы его наняли на месяц, а прошло уже в общей сложности два. Плюс вы его сплошь истыкали антеннами и датчиками, забили трюм каким-то электронным дерьмом, от которого, как оказалось, никакого толку. Ко всему прочему я сижу здесь, словно распоследний идиот, столько времени без толку, хотя мог бы за это время недурно заработать на перевозках. И вы мне еще говорите, чтобы я не горячился?

– Все твои издержки по завершении работ будут оплачены сполна!

Спокойствие шефа-Гройсса казалось непоколебимым, но внутри у того все уже клокотало, и ярость была готова вот-вот прорваться сквозь железные тиски характера Гройсса и выплеснуться наружу.

– По завершении чего и когда?! Я что, должен тут вечно сидеть и ждать, пока вы не изволите перекопать всю чертову планету вдоль и поперек? – все больше расходился Питер, уже не в силах остановиться. – А я говорю: все, баста! Завтра мы отчаливаем, а вы вольны торчать здесь, сколько вашей душе угодно.

– Ты меня начинаешь утомлять, – вздохнул шеф и потянулся к сумке, лежавшей у его ног. – Хорошо, можешь отчаливать.

– Вы серьезно? – опешил Питер, никак не ожидая подобного поворота.

– Разве я когда-нибудь говорил несерьезно?

В руке шефа блеснул ствол ручного дезинтегратора. Угрожающе щелкнул предохранитель. Раздался короткий свист, и Питер в одно мгновение превратился в атомы. На землю упала половинка срезанной наискось бутылки, не попавшей в радиус действия грозного оружия. Остатки виски разлились небольшим, неправильной формы пятном.

Гройсс угрюмо оглядел остальных, но те сделали вид, будто ничего не произошло. Капитана они тоже не переваривали за его несносный характер и постоянные пьянки.

– Господи, какая тишина! – блаженно выдохнул Гройсс, убирая оружие обратно в сумку. – Как он мне надоел со своим нытьем! Давно надо было его «отчалить».

– Мистер Гройсс, вам нужно успокоиться, – подал голос стоявший до того безмолвно рядом с ним молодой человек лет тридцати.

– Ты прав, Дэвид, – вздохнул Гройсс, хлопнув себя по ляжкам. – Нужно собраться, а то я совсем раскис. Но, черт возьми, ведь этот болван был прав! Мы без толку копаемся уже месяц, а время поджимает.

– Вы правы, мистер Гройсс, – молодой человек приблизился и чуть склонил голову над ухом шефа. – Но вы не боитесь, что команда взбунтуется?

– Нисколько! Он их достал не меньше, чем меня. – Поморщился Гройсс. – Да и что они могут сделать?

– Смыться с кораблем и всем нашим оборудованием, к примеру.

– Мой мальчик, – криво улыбнулся Гройсс, – ты недооцениваешь меня. Их БИС[3] была заблокирована сразу же после посадки.

– Как… заблокирована? Кем?

– Мной, и довольно просто, – с некоторой надменностью в голосе ответил Гройсс.

– Но как вам удалось такое провернуть? – искренне удивился Дэвид.

– Ничего сверхъестественного, Дэвид Хоуп. Их БИС изготовлена моей компанией, и как все подобные устройства, она имеет возможность блокировки компанией-изготовителем, включая удаленную. Ты просто плохо еще знаком с системой безопасности подобных устройств.

– Но зачем вообще нужна подобная блокировка?

– Всякое может случиться, мой мальчик: нарушение договора эксплуатации, неоплата услуг, отказ от постановки на ежегодную форму – мало ли. Мы должны себя (и их!) обезопасить от случайностей, – Гройсс воздел указательный палец, потом медленно поднялся с камня и, помассировав пальцами лоб – ужасно болела голова! – обвел взглядом горизонт. – Ты мне лучше скажи, не могло ли быть ошибки с выбором места поисков?

– Вероятность ошибки практически нулевая, – твердо заверил его Хоуп. По его тону было отлично заметно отсутствие у него каких-либо сомнений на этот счет. – Расшифровка банков памяти бортовых самописцев показала, что его корабль сначала побывал в системе Саара, но на сам Саар не спускался. БИС зарегистрировал пристыковку к орбитальному складу, где были пополнены запасы воды и продовольствия, что не удивительно. Исходя из срочности сборов, яхта не была готова к длительным перелетам. На складе Йорг Мейер корабля не покидал, сервы[4] задействованы не были и не покидали пределов корабля. Через грузовой люк перемещались только четыре пищевых контейнера: два пустых – на склад и два с заказом – на борт.

– Вы уверены, что первые два действительно были пустыми? – Гройсс повернулся к Хоупу и, заложив руки за спину, пристально поглядел тому в глаза.

– Абсолютно. Информация о сканировании содержимого контейнеров также была расшифрована. Подделка информации исключена.

– Это я и без тебя знаю, – проворчал Гройсс. – Продолжай.

– Далее без остановок корабль проследовал к PGL, где опускался только челнок. После яхта объявилась в системе Кавиаса, где и была взята нами под контроль…

– И это я тоже знаю, – прервал его Гройсс, вышагивая туда-сюда. – Давай поподробнее о PGL.

– Данные траектории корабля, режимы работы приводов, времени прибытия, спуска и подъема капсулы были обработаны с учетом положения корабля относительно поверхности планеты, глобальных координат самой планеты и положения ее координатной сетки в пространстве в интересующий нас отрезок времени. Также были учтены время пребывания на планете и время, необходимое на работы по сокрытию груза, – разумеется, приблизительное исходя из возможностей Мейера и находящегося в его распоряжении оборудования. То есть, его полного отсутствия.

В результате обработки всего массива данных нам удалось ограничить район наиболее вероятного местонахождения интересующего нас груза. К сожалению, точность последних двух параметров оставляла желать лучшего, но мы со спецами сошлись во мнении, что наиболее вероятными схронами могут быть естественные каверны на небольшой глубине и, возможно, с выходом в кратер. Это наилучший вариант для исключения трудоемких земляных работ, необходимости привлечения спецтехники, а также последующей маскировки места, то есть восстановления естественного вида ландшафта.

– В таком случае я не совсем понимаю, – Гройсс резко остановился и развернулся на каблуках к Хоупу, – почему вы дырявите планету, если доступ к кавернам должен быть из кратера?

– В том-то и дело, что на данный момент каверны уже изолированы. Правильность нашей версии косвенно подтвердило сканирование кратера с орбиты. Конечно, не со стопроцентной уверенностью, но можно утверждать, что часть кратера, около которой мы сейчас находимся, была искусственно обвалена серией направленных взрывов, причем достаточно точно рассчитанных. Но нельзя также исключать возможность естественного оползня из-за эрозии. Хотя подобное совпадение как по времени, так и по масштабности кажется невероятным.

– И каков процент от общего плана работ уже выполнен?

– Свыше семидесяти пяти процентов. Точнее смогу сказать, проведя несложный расчет.

– Не стоит, – отмахнулся Гройсс, заметно нервничая. – Мне нужен результат, Дэвид, результат! Понимаешь?

– Я понимаю вас, мистер Гройсс, – учтиво склонил голову Хоуп. – Люди делают все возможное.

– Все возможное… – глухо повторил Гройсс. – Скажи, Дэвид, вам не хватает технических ресурсов или людей?

– Хотелось бы побольше запасных частей, мистер Гройс. Мы не предвидели, что робот будет работать в таком режиме. Он часто выходит из строя, а комплектующие уже на исходе. Я посылал вам заявку неделю назад.

– Комплектующие… – Гройсс потер правой рукой подбородок. – В последнее время на меня свалилась куча проблем, и, возможно, я ее просто упустил из виду. Хоуп, мне нужен этот образец, слышишь?! Иначе компании конец, я буду разорен, а ты останешься без работы!

– Я буду… – Хоуп недоговорил.

Земля внезапно содрогнулась, людей повалило на землю, а из ствола, в котором работал робот, вырвался столб огня, камней и пыли. Взрывной волной людей отбросило в сторону. Гройсс и Хоуп сжались на земле и, инстинктивно прикрыв головы руками, лежали без движения несколько секунд, пока камни не прекратили падать вокруг них.

Первым приподнял голову Гройсс и оглянулся через плечо.

Пыль висела плотным облаком, но даже сквозь него было видно, что робот в шахтном стволе уцелел, хотя покорежило его основательно. И теперь он медленно сползал вниз.

Гройсс поднялся с земли и осторожно приблизился к краю колодца.

Робот был уже на глубине пятнадцати футов. Несчастная машина пыталась оставшимися девятью распорками закрепиться на отвесных стенках ствола, желая тем самым предотвратить падение в образовавшийся после взрыва пролом. Спустя некоторое время, на глубине футов тридцати ей это все-таки удалось. Она остановилась, застыв под небольшим углом и упершись распорками в образовавшиеся после взрыва каменные уступы, напрочь закупорив собой отверстие входа в каверну.

– Узнаю шутки моего братца, – тихо, сквозь зубы, произнес Гройсс.

Сзади послышался топот ног.

– Славный господин, вы в порядке? – поинтересовался первый подбежавший.

Гройсс повернул к нему лицо, покрытое слоем серой пыли. Это был молодой помощник командира Иллье Реул. Кожа его была темной, земляного оттенка с фиолетовым отливом, голова – крупных размеров, с большими залысинами, а выразительные синие глаза занимали едва ли не пол-лица. По внешним признакам, а также по обращению «славный господин» его можно было идентифицировать как уроженца Селесты.

– Благодарю, все в порядке, – сухо ответил Гройсс. – Кто-нибудь, уберите из прохода проклятый металлолом!

– Тросом его не вытащить, – почесал затылок Реул. – Посмотрите, у него весь верх снесло начисто, даже цеплять не за что. А за распорки его не подцепишь – он их потом сложить не сможет.

– Мистер Гройсс, – обратился к шефу инженер корабля Аганн Сол, – на мой взгляд, извлечь его можно лишь двумя способами: во-первых, позволив ему окончательно провалиться вниз, а во-вторых, взорвать. Но взрывом можно устроить обвал и завалить если не всю каверну, то вход в нее.

– Мне кажется, первый вариант не лучше, – предположил Хоуп, молчаливо до того разглядывавший застрявшего робота. – Если его заклинит между выступами при падении у нижнего края колодца, тогда мы точно от него потом не избавимся без взрыва. А рвать в самом низу – стопроцентный способ обрушить всю породы. Поглядите сами, – Хоуп указал пальцем на трещины, изрезавшие края шахтного ствола и сбегавшие вниз зигзагообразными расколами. – Если рвать, то только здесь.

– А если подцепить его тросами за распорки, а потом срезать их? – предложил вдруг Реул.

– Кого, тросы? – недоуменно уставился на него Хоуп.

– Да нет, распорки.

– Неплохая идея, – похвалил Реула Гройсс, панибратски похлопав того по плечу. – Займись этим, парень. А я пойду умоюсь.

Когда он вернулся к стволу, робота уже медленно поднимали на тросах, спущенных из малого катера. Робот представлял собой жалкое зрелище. Великолепной машины для горных разработок больше не существовало, но Гройсса это нисколько не взволновало. Он нетерпеливо топтался на месте и поторапливал работающих.

Наконец робот был поднят над колодцем, отнесен в сторону и сброшен на камни.

Катер унесся к кораблю и вскоре вернулся с подъемным шахтным механизмом, который в течение получаса был установлен и надежно закреплен. Пробный спуск и подъем прошли без проблем, и Гройсс, уже теряя терпение, влез в клеть вместе с Хоупом и поспешно нажал кнопку спуска.

Клеть дернулась и неспешно и как бы нехотя поползла вниз.

– Черт бы побрал этот лифт! – неистовствовал Гройсс, наблюдая за медленно проплывающими вверх стенками колодца. – Он не может ехать быстрее?

– Мистер Гройсс, наберитесь терпения, – напутствовал босса Хоуп. – Уже немного осталось, и вы, наконец, найдете то, что искали.

– Я надеюсь, – недовольно буркнул Гройсс.

Вертикальные стены вдруг ушли вверх, и клеть окружила густая темнота каверны. В воздухе плавала пыль. Свет двух мощных прожекторов, установленных в верхней части клети, едва пробивался через взвесь частиц пыли на пять-шесть футов.

Клеть двигалась еще секунд десять, а потом, дернувшись, замерла.

– Надо было подождать, пока пыль осядет, – сказал Хоуп, но Гройсс решительно открыть дверцу клети и включил мощный ручной фонарик.

– Нет времени, сынок, – он посветил себе под ноги и вышел из клети. Под подошвами его туфлей заскрежетали мелкие камешки. – Дэвид, ты иди влево, а я пойду вправо – так будет быстрее.

Водя фонарем из стороны в сторону, Гройсс медленно продвигался вперед, пока не достиг стены. Ощупав стену и оглядевшись, он побрел вдоль нее, вглядываясь в окружающее пространство, насколько позволяло облако клубящейся пыли.

Пещера оказалась гораздо обширнее, чем предполагал Гройсс вначале. А если у нее имеются еще и ответвления…

Прошло минут двадцать бесплодных блужданий в темноте, и вдруг раздался крик Хоупа, многократно отраженный сводами пещеры.

– Нашел! Мистер Гройсс, я нашел его! Идите скорее сюда.

– Нашел?! Где ты? Посвети мне. Черт бы побрал проклятую пыль! – у Гройсса от волнения пересохло во рту и бешено заколотилось сердце.

Он погасил фонарь и пристально вгляделся в темноту, пытаясь различить двигающееся пятно света фонаря Хоупа. Но, то ли Хоуп был далеко, то ли свет прожекторов клети забивал более слабый свет ручного фонаря, Гройсс никак не мог обнаружить местоположения Хоупа.

– Где ты? Я тебя не вижу! – крикнул Гройсс.

– Я здесь! – по пещере вновь прокатилось многоголосое эхо.

– Дьявольшина! – проворчал Гройсс и крикнул в темноту. – Дэвид, тащи его к лифту.

– Хорошо, сейчас буду!

Гройсс быстро вернулся к клети и замер, оглядываясь по сторонам.

Слева донеслись шарканье ног и скрежет. Из темноты показался Хоуп, волоком тащивший средних размеров огнеупорный контейнер. Гройсс посторонился, и Хоуп втащил контейнер на площадку клети.

– Вот! – сказал он, пытаясь отдышаться. Его грязное потное лицо светилось счастьем.

– Молодец, мой мальчик! Поздравляю нас обоих! – Гройсс похлопал Хоупа по спине и нажал кнопку подъема.

Клеть в темпе сонной черепахи поползла вверх, но Гройсса это уже нисколько не волновало. Главное было сделано.

Выбравшись через пару-тройку минут на поверхность, он вызвал с яхты, на которой прилетел, сервов, и те быстро уволокли контейнер к кораблю.

– Славный господин, мы вам больше не нужны? – спросил Реул, подойдя к Гройссу, наблюдавшему, как сервы втаскивают контейнер на борт яхты.

– Нет, Реул. Дело закончено.

– Что с оплатой, осмелюсь спросить? – Реул почтительно чуть склонил голову.

– Ах да! – Гройсс расстегнул нагрудный карман уникома и достал из него инп[5]. – Четыреста тысяч, как и договаривались?

Реул вновь поклонился.

Инп включился и развернул голограмму основного меню. Гройсс быстро вошел в банковское приложение и протянул руку ладонью вверх.

– Счет, пожалуйста.

Реул передал заранее приготовленный флэш-стик – маленькую тонкую пластинку с записанными на ней данными банковского счета. Гройсс вложил пластинку в инп и быстро перевел деньги на указанный счет.

Реул внимательно следил за его действиями и, судя по всему, подвоха не обнаружил, поскольку спокойно закрыл транзакцию через инп, соединившийся с инпом Гройсса.

– Здесь одна проблема, многоуважаемый господин Гройсс, – сказал Реул, выключая инп и убирая его в карман.

– Какая же? – Гройсс недоуменно воззрился на него.

– Здесь нет инп-сетей.

– Разумеется! Перевод совершен автономно, но данные о нем будут переданы, как только наши инпы окажутся в радиусе действия точек доступа сети. К тому же отмена транзакции с моей стороны невозможна – этому воспрепятствует банковское приложение.

– Мне все ясно, – вновь поклонился Реул. – Извините, что поставил под сомнение вашу честность, многоуважаемый господин Гройсс. Всего вам доброго.

Реул развернулся и направился к кораблю.

Гройсс проводил его тяжелым взглядом и отправился на свою яхту, где в кают-компании его уже ожидал вымытый и переодевшийся во все чистое Хоуп.

– Вот черт! – хлопнул себя по лбу Гройсс. – Я же совсем забыл про БИС. Дэвид, сбегай-ка на их корабль и отдай Реулу ключ, – он порылся в кармане и извлек из него тонкую прозрачную палочку длиной сантиметров десять. – А я пока душ приму.

– Ключ? – переспросил Хоуп, принимая палочку и вертя ее в руках.

– Ключ от БИС с кодом разблокировки.

– Хорошо. – Хоуп вышел из кают-компании, прошел по коридору и поспешно спустился из люка по пандусу.

Гройсс вслед за ним приблизился к люку, прислонился к переборке спиной и, наблюдая за удаляющимся Хоупом, достал из кармана небольшую пластиковую коробочку с единственной кнопкой посередине.

– Этот дурак Реул не знает одного, – криво усмехнулся он, – транзакция недействительна, пока нет подтверждения с его инпа. Прости, Реул, но у меня сейчас нет свободных денег.

Гройсс дождался, пока Хоуп войдет в люк корабля и нажал кнопку.

– Извини и ты, сынок, но ты слишком много знаешь, – тихо сказал Гройсс. Было жаль терять преданного толкового работника, но собственная шкура была дороже.

Взрыв был рассчитанным на уничтожение исключительно людей и автоматики, и потому выглядел не очень эффектным: глухое «бум-м» и жидкое пламя, выплеснувшееся на доли секунды из открытого люка.

Гройсс еще некоторое время неподвижно стоял у пандуса, наблюдая за люком чужого корабля.

Внешне корабль выглядел абсолютно целым, и потому казалось, что вот-вот кто-нибудь покажется из грузового люка, или корабль поднимет пандус и медленно воспарит над планетой, уносясь все выше и выше…

Но это было обманчивое ощущение.

Гройсс прекрасно понимал, что после взрыва нескольких мощных зарядов, установленных им заблаговременно по всему кораблю, никто выжить не мог, а электронная начинка корабля должна была сплавиться в комки металла и пластика, из которых при всем желании невозможно выудить ни грамма информации о судне, экипаже и о целях пребывания на планете.

Абсолютная тишина, сознание полного одиночества и присутствие рядом мертвого корабля начинали угнетать Гройсса. Он закрыл люк, прошел в туалетный отсек, где неторопливо привел себя в порядок, и, перекусив в кают-компании, через полчаса покинул планету.

Выведя корабль на низкую орбиту, Гройсс вернулся в кают-компанию и приблизился к стоявшему в углу контейнеру. Сервы, отвечающие за уборку, уже успели очистить его от пыли и продезинфицировать, и теперь контейнер высокой защиты выглядел совершенно новым – ни царапин, ни вмятин. Ровный матово-металлический первозданный блеск поверхности контейнера завораживал и притягивал Гройсса.

Он присел на корточки рядом с контейнером, провел пальцами по его верхней боковой кромке и медленно, боясь спугнуть удачу, приложил палец к панели дактилосенсора.

Раздался тихий щелчок разблокировки замка. Гройсс взялся за край крышки контейнера и резко поднял ее, но только потом до него дошло, что контейнер мог быть оборудован дополнительной защитой от посягательства на его содержимое. Однако ничего не произошло, и это было огромное везение, памятуя о недавнем взрыве в шахтном стволе.

Проклиная собственную несдержанность и спешку, Гройсс уже более осторожно приподнял крышку контейнера, откинул ее назад, извлек из пазов верхнюю свинцовую пластину, защищавшую содержимое контейнера от радиации, и осторожно, напрягая мышцы рук, прислонил ее к стене – пластина была довольно увесистой.

Внутри контейнера находился титановый параллелепипед БИС, покоящийся на противоударной вспененной подложке; поверх БИС лежал вдвое сложенный лист бумаги.

От нервного напряжения лоб Гройсса покрылся испариной. Промокнув пот платком, Гройсс трясущимися руками взял лист бумаги и развернул его.

«Дорогой брат!

Хотел бы поздравить тебя с долгожданным обретением того, что ты так жаждал получить от меня столько лет и, разумеется, без меня самого (шутка, хотя и правда!), но – увы! – не могу этого сделать. Все твои усилия, коих ты, подозреваю, немало затратил, добывая контейнер, пошли прахом. И мне жаль людей, занятых в твоем предприятии. Ты, разумеется, понимаешь, о чем я».

Гройс внезапно почувствовал слабость в ногах и медленно, опираясь на левую руку, сел на пол. Лист в руках задрожал еще сильнее, строчки расплывались перед глазами.

«Я также не тешу себя надеждой, что ты оставишь меня в покое, и уверен на все сто, в первом же порту буду задержан как какой-нибудь преступник. Повод для этого и возможность ты изыщешь без особого труда – ты весьма изобретателен. Но я не в обиде.

Из ученого и толкового изобретателя ты превратился в стяжателя и бандита. Для тебя не осталось ничего святого, кроме денег. Но знай: моего изобретения ты не получишь. Я работал на тебя несколько лет, и что я получил в итоге?

Прости, но я устал быть твоей тенью и безгласым рабом.

Мне жаль тебя.

Прощай!»

Лист выпал из ослабевших пальцев Гросса и, скользнув по полу, скрылся под контейнером. Гройсс, бледнея, поднял голову и невидящим взглядом обвел кают-компанию, затем опять уставился внутрь контейнера, тупо разглядывая корпус БИС.

«Неужели он меня опять надул? Черт, не может быть! – Гройсс рванулся к контейнеру, выхватил из него БИС и бросился со всех ног в мини-лабораторию. – Все пропало! Все… Нет!»

Вбежав в лабораторию, он установил на стенд БИС и долго не мог дрожащими пальцами подключить кабели питания и связи. Надежда, что письмо – издевательская ложь и дешевая месть, все еще не покидала его.

Когда с кабелями было покончено, Гройсс упал в кресло перед консолью компьютера, двумя касаниями панели развернул голограмму рабочего пространства системы и привычными, отработанными до автоматизма действиями подключился к БИС.

Как выяснилось сразу же после подключения, защита БИС была снята кем-то ранее, и потому не воспрепятствовала входу в пространство интеллект-системы неавторизованного абонента.

Хотя для Гройсса защита интеллект-системы и не представляла никакой особой проблемы – в ее разработке в свое время он сам принимал активное участие, – все же это сильно настораживало. После некоторых манипуляций выяснилось главное: память БИС девственно чиста, включая раздел, отвечающий за адаптацию интеллект-системы к системам управления конкретного корабля, что казалось совершенно невероятным. Ни одна БИС не выходила за пределы компании без подобных настроек, и ни один человек не мог уничтожить содержимого памяти вне лаборатории или центра обслуживания компании. Даже если БИС ни разу не эксплуатировалась, то в любом случае проходила адаптационные испытания на стенде-эмуляторе, и, следовательно, должна была быть «прошита».

«Если, конечно, к ней не приложил руку мой гениальный братец. Но, черт возьми, как ему удалось?..» – Гройсс скрежетнул зубами и продолжил сканирование системы. Он все еще не терял надежды, что это именно та БИС, на розыски которой он потратил прорву времени и сил. А письмо и стирание памяти – не более чем издевка, попытка вывести его из себя.

Заводская информация, которую физически нельзя было уничтожить, а также код управляющей программы оказались заблокированы неизвестной Гройссу защитой, и на ее снятие пришлось потратить около часа. Пустая трата времени выводила его из себя, нервы были на пределе, но момент истины уже был близок.

А истина оказалась разочаровывающей: заводские данные БИС не соответствовали данным разыскиваемой интеллект-системы…

Гройсс бессильно откинулся на спинку кресла и устало потер лицо руками. Он почувствовал, как на него накатывает тихая ярость и, грохнув по столу кулаком, вскочил и заметался по лаборатории.

– Надо успокоиться, успокоиться… – бубнил он, бегая из угла в угол и взлохмачивая пальцами волосы. – Не может быть, чтобы все так… Успокоиться…

Гройсс внезапно замер посреди лаборатории, затем метнулся к консоли и, лихорадочно тыкая пальцами в голографические образы, переслал копию заводских данных БИС на инп.

«Подожди, братец! – потер он вдохновенно руки. – Это еще не конец. Ты ошибаешься, я найду ее! Я уже нашел! Ты не мог ее никуда деть, а только подменить. Подменить… Дьявол, она была у меня почти в руках, а я, как распоследний идиот!.. Ну, ничего, я найду, кому ты успел толкнуть чертово корыто на Кавиасе! Как все просто! Ведь она как раз была адаптирована под эту модель яхты…»

Через пару минут корабль сошел с орбиты, взял курс на сектор Солнца и спустя сутки вышел на орбиту Земли.

Гройс, измученный вынужденным бездействием и сгорающий от нетерпения, не дожидаясь завершения процедуры посадки, соединился с отделом регистрации своей компании «И-Систем».

– Элеонора Стоун, отдел регистрации, – представилась миловидная блондинка с экрана визора. – Добрый вечер, мистер Гройсс. Чем могу быть вам полезна?

– Выясните, пожалуйста, на каком судне эксплуатируется БИС с вот этим номером, – Гройсс передал девушке заводские данные интеллект-системы, – и кому в данный момент принадлежит судно.

– Одну минуту, – девушка отвернулась от экрана, занявшись поиском информации.

Хотя Гройсс и был уверен почти на все сто, что подменена БИС именно того корабля, на котором бежал Мейер, но все же от этого прохвоста можно было ожидать чего угодно.

В ожидании результата Гройсс нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику кресла, следя за посадочными маневрами корабля, выдаваемым на обзорный экран.

– Мистер Гройсс, – обратилась к нему девушка спустя несколько минут.

– Слушаю вас, – Гройсс резко обернулся к экрану.

– В настоящий момент БИС эксплуатируется на судне элит-класса «Веста», категория – малотоннажные яхты, бортовой номер AF-28002. Планета регистрации – Кавиас. Зарегистрирована согласно договору о купле-продаже от 12 мая 2247 года. Текущий владелец судна – Рудольф Стенсен. Предыдущий…

– Достаточно, – прервал ее Гройсс. – Предыдущий мне известен. Он что, немец?

– Маловероятно, – пожала плечами девушка. – Скорее, норвежец или датчанин. Уточнить?

– Спасибо, нет необходимости, – Гройсс задумчиво подергал нижнюю губу. – М-м, понимаете, Элеонора, у меня возникла необходимость связаться со Стенсеном, а его координаты, к несчастью, были утеряны. Вы бы не могли уточнить для меня все, что о нем известно.

– Конечно, без проблем, – Элеонора мило улыбнулась и опять уткнулась в консоль. Поиски заняли секунд двадцать. – Регистрация: планета Кавиас, Антьер, Восточная, 12. Владелец: фирма «Чартер-С», Кавиас, Антьер, Припортовая, 2, офис 237. Род деятельности: грузоперевозки, чартерные туристические и деловые рейсы эконом и бизнес-класса. Фирма владеет двумя среднетоннажными грузовиками, двумя пассажирскими лайнерами малой вместимости и, с недавнего времени, вышеуказанным судном «Веста». Подробности вас интересуют?

– Нет, спасибо. Вполне исчерпывающая информация.

– Рада была помочь, – девушка изобразила на лице дежурную улыбку. – Я вам больше не нужна?

– Нет, всего доброго.

– Всего доброго, мистер Гройсс. – Элеонора кивнула и отключилась.

Гройсс повернулся в кресле к обзорному экрану и почесал пальцем переносицу. До посадки на искусственный остров, специально возведенный под космодром в Северном море недалеко от побережья Великобритании, оставались считаные минуты. Вдали уже виднелись высотки Уитби.

– Ну вот, братец, и все! – рассмеялся Гройсс, нацеживая себе в стакан виски из бутылки, стоявшей на пульте управления. – Будь здоров! – он приветственно качнул стаканом и, довольно ухмыляясь, сделал небольшой глоток.

Через три минуты яхта плавно опустилась на бетон космодрома точно в центр очерченного красной линией стояночного прямоугольника.

Глава 2

Заявка на аренду судна, поступившая в фирму «Чартер-С» 3 августа 2247 года, была по меньшей мере странной, если не сказать идиотской.

Ирена обязательно сочла ее розыгрышем или глупой шуткой, если бы вслед за заявкой на счет фирмы не была зачислена предоплата в полном объеме согласно тарифной сетке услуг. Перепроверка суммы показала, что человек, оплативший еще даже не выставленный счет, хорошо разбирался в формировании стоимости космических перелетов – перечисленная сумма полностью соответствовала рассчитанной ей самой на основе пунктов заявки.

Оставалось предположить, как для себя решила Ирена, что у арендатора было не все в порядке с головой. Но разбираться с подобными вопросами было не в ее компетенции, и она, зарегистрировав заявку и факт поступления оплаты, передала всю информацию на инп Стенсена.

Минут через пятнадцать Рудольф Стенсен вызвал девушку к себе в кабинет.

– Иреночка, что за шутки? – поинтересовался Стенсен, лишь только Ирена переступила порог шикарного кабинета.

– Я сама удивилась, Рудольф, – эмоционально всплеснула руками девушка, присаживаясь на край стола шефа. – Бред какой-то! У них что, яхту на Земле негде снять? Тем более, на неделю?

– Да уж, – хмыкнул Стенсен. – Это же надо додуматься: заказать яхту за четверть галактики!

– Что думаешь делать?

– Даже не знаю, – Стенсен нахмурился и, приняв в кресле вертикальное положение, сложил руки на столе. – Очень странно.

– Я бы на твоем месте дала отбой и вернула предоплату. Тем более, какой-то аноним.

– Угу. И лишила бы фирму десятой части годового дохода. – Стенсен задумчиво побарабанил пальцами по столу. – А что до анонима – странно… – он поднял со стола инп и еще раз пробежал глазами текст заявки. – Так, Луна, координаты, забрать неизвестно кого на такой-то стоянке, стоянка зарезервирована… Угу. Свободный маршрут по выбору нанимателя… Неделя… Глупость какая-то, – Стенсен отложил инп в сторону. – Плюс по три дня туда и обратно. Но зато какие деньжищи за один раз!

– Как бы эти деньжищи боком не вылезли, – надула пухлые губки Ирена.

– Ты права: чем-то странным все это попахивает. Но денжищи!.. – Стенсен просверлил воздух указательным пальцем.

Ирена вздохнула. В кабинете воцарилась напряженная тишина.

– Кстати, не такой уж он и аноним.

– Ты уже выяснил, кто он? – брови девушки взлетели вверх.

– Это могла сделать и ты, – хитро усмехнулся Стенсен, – всего лишь проверив данные счета, с которого поступили деньги.

– И? – девушка смутилась. Подобная мысль почему-то не пришла ей в голову. Хотя и должна была.

– И выяснилась очень любопытная штука: деньги поступили со счета «И-Систем».

– Случайно, не та, что продала тебе яхту?

– Вот именно!

– Ничего не понимаю, – озадаченно нахмурила лобик Ирен. – Что им опять от тебя понадобилось?

– Не имею ни малейшего понятия. Но ясно одно: тут не все чисто.

– Это и слабоумному ясно.

– Спасибо.

– Не за что, – блеснула Ирен жемчужными зубками.

– Шутки шутками, но надо что-то решать.

– Я бы не связывалась – дело очень дурно пахнет. Деньги деньгами, но…

– Давай попробуем разобраться, что им от нас могло понадобиться. Во-первых, исходя из предпосылки, что заказ яхты из столь отдаленного района бессмыслен даже для очень богатого человека с Земли…

– Тем более из такой серьезной компании, – уточнила Ирен, постучав ухоженным ногтем указательного пальца по столу.

– Да, именно так, спасибо. Бессмыслен для богатой компании, – продолжал рассуждать Стенсен, – которая владеет собственными кораблями, значит, резонно предположить, что их интересует именно сама посудина.

– Полностью с тобой согласна.

– Во-вторых, этот богатый человек может распоряжаться внушительными суммами компании, инкогнито рассылая заявки на аренду. Из чего следует, что он входит в руководство компании.

– Сомневаюсь, что кто-то, кроме ее владельца, может позволить себе затребовать перевод таких деньжищ под столь странную заявку, – предположила Ирена, производя какие-то действия с инпом.

– Верно, – Стенсен одобрительно ткнул в ее сторону пальцем. – Мы мыслим одинаково, следовательно, рассуждаем правильно. Итак, это шеф компании.

– Майер Гройсс, – сообщила Ирена, выключая инп.

– И вот уже аноним превращается в реального человека! Идем дальше, – Стенсен опять откинулся на спинку кресла и облокотился на подлокотник, подперев правой рукой подбородок. – Майер Гройсс продает яхту компании через посредника, а через три месяца внезапно вновь проявляет к ней интерес. Сроднился с ней? Замучила ностальгия?

– Не смешно.

– И я о том же. Следовательно, его интересует не столько сама яхта, сколько то, что находится на борту.

– Смелое предположение.

– Смелее некуда, но другого объяснения я просто не нахожу. Яхта была продана с чем-то важным, но о том, что нечто важное осталось на яхте, выяснилось гораздо позже. Только этим можно объяснить и анонимность, и срочность, и отсутствие конкретного маршрута, и трата сумасшедших денег на заказ корабля за полторы тысячи парсеков[6].

– Скорее всего, ты прав. Но чем должна быть вещь, за возможность получить которую человек готов потратить столь невероятную сумму? И почему инкогнито?

– Честно говоря, теряюсь в догадках, – развел руками Стенсен. – Яхта, когда мы ее купили, представляла собой летающую лабораторию. Все ценное оборудование по договору было возвращено «И-Систем», остальное – распродано. Но среди распроданных оборудования и механизмов я не припомню ничего особо ценного, поскольку сам принимал его по описи и занимался реализацией. Внутренняя обшивка и интерьер полностью заменены. Однако во время работ, насколько я помню, тоже не было обнаружено ничего, что не имело бы отношения к конструкции корабля, иначе меня обязательно поставили в известность. Возможно, какой-то элемент самой конструкции?

– Насколько я поняла, «И-Систем» не занимается конструированием и ремонтом космических судов. Она выпускает модули контроля и управления.

– Значит, какой-нибудь их модуль? Новая разработка или что-нибудь для военного ведомства? Эдакое сверхсекретное, – Стенсен неопределенно покрутил рукой и, встав из кресла, задумчиво прошелся по кабинету. – Тогда бы это выяснилось при регламентных работах, но опять же, оборудование яхты полностью соответствует спецификациям. Мда-а, тупик. Боюсь, мы с тобой больше ничего не придумаем.

Стенсен приблизился к окну, засунул руки в карманы брюк и долго смотрел на улицу. Ирена молча наблюдала за ним.

– Надо лететь, – подытожил Стенсен после длительных размышлений. Голос его звучал глухо, и в нем чувствовались сомнение и неуверенность.

– Ты уверен? – девушка сползла со стола и машинально оправила юбку.

Стенсен отвернулся от окна и взглянул на Ирен.

– Ты не хочешь узнать, что так усиленно разыскивает Гройсс?

– Я опасаюсь, как бы с тобой что-нибудь не случилось.

– Ты говоришь глупости, – рассмеялся Стенсен. – Что он может мне сделать? Тем более, я установил на яхту шикарную систему безопасности.

– Все равно, Рудольф, будь осторожнее. Очень тебя прошу.

– Постараюсь, – успокоил он Ирен. – Пошли заказчику подтверждение, договор со счетом (идиотизм – счет на оплату позже оплаты!) – и дай указание готовить корабль к вылету, скажем… – он что-то быстро прикинул в уме. – Скажем, завтра в 18:00.

– Как скажешь, – пожала плечиками Ирен и вышла из кабинета.

Стенсен, взглядом проводив ее до дверей, вернулся за стол, активировал консоль и принялся за необходимые навигационные и сопутствующие расчеты.

Глава 3

5 августа 2247 года в 23:06 полицейские наряды Сканторпа – Северный Линкольншир – были подняты по тревоге. Тревога была инициирована системой безопасности главного офиса компании «И-Систем» с кодом «вооруженное нападение».

Три полицейских наряда прибыли на Эннердейл-лэйн к высотному зданию компании практически одновременно в течение четырех минут, но их помощь уже не потребовалась: система безопасности через две с половиной минуты дала отбой.

У здания компании толпился народ, шумно обсуждая происшествие со стрельбой на верхнем, восьмидесятом этаже, где язвой на безупречно гладкой стеклянной поверхности фасада выделялась покореженная рама с остатками выбитого стекла.

У самого входа в здание было полно мелких осколков толстого стекла, на которых лежал окровавленный мертвый человек…

Полиция быстро оттеснила толпу от места преступления и огородила его силовым барьером. Через несколько минут прибыли еще две машины: «Скорой помощи» и со следственной группой.

Старший инспектор криминального отдела Элайдж Митчелл, пройдя за барьер, склонился над трупом и внимательно осмотрел его. Зрелище было неприятное и страшное. Человек, лежащий у его ног, был изуродован выстрелами из крупнокалиберного оружия до неузнаваемости, лицо его превратилось в кровавое месиво, а грудь была разворочена и пробита навылет. Плюс падение с высоты семисот с лишним футов.

– Мистер Митчелл. – К старшему инспектору приблизился рыжий молодой человек, державший в полусогнутой правой руке, пальцами за ствол, массивный пистолет.

– Ого! – Глаза Митчелла расширились от удивления. Он выпрямился и помассировал поясницу. – Грозная игрушка! Дезинтрегратор модели DR25, если не ошибаюсь. Где ты его нашел, Уолтер?

– DR25-01, смею уточнить, – подтвердил тот. – Отличается более емким энергоблоком. Валялся футах в семи от трупа, около кустов. – Уолтер ткнул большим пальцем за спину.

– Место изъятия было зафиксировано? Черт побери, откуда такая вонь?

– Да, шеф. Как положено, – вытянулся в струнку молодой человек. – А вонь от оружия: упал прямо в кучу собачьего дерьма!

– Отвратительно! – поморщился Митчелл. – Значит, отпечатки тю-тю?

– Так точно!

– Плохо, – сказал Митчелл, зажимая пальцами нос. – Убери его от меня и расслабься наконец! Здесь работать надо, а не каблуками стучать.

– Понял, шеф!

– А раз понял, приступай к работе. Зафиксируй детально место падение, скажем, в радиусе пятнадцати футов. Сразу отправь отснятый материал в информационный отдел к видеоспецам. Пусть быстренько воссоздадут «трехмер». И присмотри, чтобы здесь все досконально прочесали – может еще что-то похожее на эту игрушку обнаружится, – Митчелл подергал мочку правого уха. – Да, как закончите съемку – тело сразу же на экспертизу. Пусть там не тянут: дело нешуточное – покушение на большую шишку!

– Понял, шеф. Все будет окей!

– Молодец. – Митчелл снисходительно похлопал молодого ретивого служаку по плечу и, развернувшись, направился ко входу в здание компании.

Двери при его приближении бесшумно разошлись, и Митчелл ступил в огромный холл, занимавший в ширину полздания.

Мягкий свет лился с панелей освещения, установленных в верхних частях квадратных колонн. Вдоль бежевых стен, украшенных незамысловатым орнаментом, в стеклянных коробах были выставлены образцы изделий компании. Умело подсвеченные, они притягивали к себе взор и завораживали переливами света на безупречных металлических гранях. Пол холла был выложен крупной мозаикой в тон окраске и узору стен, а в середине холла сверкала начищенная до блеска хромированная надпись «И-СИСТЕМ».

Путь к четырем скоростным безынерционным лифтам преграждали восемь арочных рамок сканеров системы безопасности, оборудованных генераторами силовых полей заграждения. Но сейчас арки почему-то не светились огнями готовности пропуска – то ли были обесточены, то ли временно разблокированы.

Митчелла, как представителя власти при исполнении, система защиты пропустила бы в любом случае. Но то, что подобное здание, содержавшее в себе многомиллионные секреты и миллиарды в оборудовании и продукции, находилось без защиты – это несколько удивило и озадачило инспектора.

Пройдя через ближайшую арку, Митчелл вызвал лифт и за несколько секунд поднялся на восьмидесятый этаж. Выйдя из лифта, Митчелл оказался в небольшом холле всего с пятью дверями: по две слева и справа и одной прямо – приемной Президента компании мистера Гройсса, как гласила сверкающая золотым тиснением вывеска на стене рядом.

У распахнутой настежь двери в приемную о чем-то беседовали двое полицейских с парализаторами в кобурах. Заметив Митчелла, они отдали честь и застыли, вскинув подбородки.

Митчелл, чуть сутулясь, прошел в приемную, миновал ее и вошел в кабинет Гройсса.

Остановившись на пороге, он огляделся по сторонам.

Стены выложены белой пластиковой плиткой, пол, покрытый светлым коротковорсным однотонным ковром, имитировал деревянный паркет (или все-таки натуральное дерево?). У стены справа стоял журнальный стеклянный столик с двумя мягкими креслами по его бокам (для жутко важных гостей, не иначе!), а слева, ближе к центру комнаты, у выбитого окна (не слабо его разнесло!) протянулся длинный стол красного дерева (или тоже имитация?), во главе которого в высоком черном кресле восседал президент компании. У его стола ползали на карачках двое криминалистов, за которыми Гройсс хмуро наблюдал, нетерпеливо поигрывая большими пальцами рук. Под потолком реял серв видеофиксации – видеомат, производивший стереосъемку помещения.

Митчелл неспешно приблизился к столу, обогнув криминалистов, сосредоточенно копавшихся в битом стекле и стреляных гильзах.

– Здравствуйте, мистер Гройсс. Элайдж Митчелл, старший инспектор, – представился он.

– Здравствуйте, инспектор, – Гройсс наконец обратил на него внимание и перестал крутить пальцами.

– Разрешите присесть и задать вам несколько вопросов?

– Как вам будет угодно, – безразлично пожал плечами Гройсс. – Скажите, инспектор, это надолго? У меня куча дел.

– М-м, понимаете ли, сэр, произошло убийство…

– Я понимаю, но у меня много работы! Или вы полагаете, будто я засиживаюсь здесь допоздна из чистого желания посидеть в шикарном кресле?

– Я так не думаю, – учтиво отозвался Митчелл. Он терпеть не мог снобов с толстыми кошельками, но за годы работы научился относиться к ним философски-сдержанно.

– Тогда поясните, инспектор, почему я должен тратить свое драгоценное время на вопросы, касающиеся смерти э-э… потенциального убийцы? – в голосе Гройсса прорезались нотки презрения и нервозности.

– Такова процедура, сэр, – развел руками Митчелл, как бы давая понять, что ничего не может с этим поделать. – Человек – кто бы он ни был – застрелен в вашем кабинете. Пусть даже, как вы выражаетесь, потенциальный убийца. Он мертв, и закон не может игнорировать данного факта. И закон вменяет нам провести тщательное расследование происшедшего.

– Ну, хорошо, – сдался Гройсс, нетерпеливо поерзав в кресле. – В таком случае давайте все решим как можно быстрее.

– Вот и отлично! Я задам вам несколько вопросов, на которые попрошу ответить объективно и точно. Можно с собственными умозаключениями, если таковые имеются, что тоже нередко помогает быстрее докопаться до истины.

– Я постараюсь, – сухо ответил Гройсс. – Давайте уже перейдем к делу, инспектор.

Митчелл сделал знак видеомату, висящему под потолком.

Тот приблизился, завис в трех футах от стола на уровне голов беседующих, и уставился на них объективами видеокамер.

– Мистер Гройсс, расскажите, пожалуйста, как все произошло.

Гройсс расцепил пальцы, побарабанил им по столешнице, собираясь с мыслями.

– Около одиннадцати, – начал он, – меня внезапно потянуло в сон. Я решил сварить себе чашку кофе и умыться, для чего прошел в комнату отдыха.

– Где она находится? – уточнил Митчелл.

– От лифта вторая дверь направо. Итак, я зашел в комнату отдыха, дал команду кухонному автомату сварить кофе, затем сходил в туалет, где умылся под краном… Вас интересуют такие подробности?

– Продолжайте, пожалуйста, – Митчелл проигнорировал шпильку.

– Дождавшись кофе, я вернулся к себе в кабинет.

– Сколько времени вы отсутствовали?

– Минут пять, не больше. Так вот, в кабинете я застал незнакомого типа, нагло рассевшегося в моем кресле.

– Вы раньше видели этого человека?

– Никогда.

– Можете его описать?

– Разумеется! Моей комплекции. Рост… примерно мой, около шести футов. Лицо одутловатое, скулы широкие, подбородок узкий, нос прямой, с горбинкой, густые брови. Что еще?.. – Гройсс задумчиво потер лоб пальцами.

– Спасибо, я думаю, пока достаточно. Что же произошло дальше?

– Я спросил его, что ему понадобилось в моем кабинете, и как он сюда проник. Его это рассмешило. Отсмеявшись, он встал из кресла, достал оружие и начал мне угрожать местью. Честно говоря, этот человек нес какой-то невразумительный бред. Я даже не запомнил толком, о чем он говорил, настолько его речь была сумбурна. По-моему, у него нелады с психикой. Я попросил его убраться из моего кабинета и особо предупредил, чтобы не баловался с оружием. Но он начал выходить из себя, тряс пистолетом и в конце концов…

– Я понял вас, мистер Гройсс. Какая система защиты установлена в вашем кабинете?

– «Броня», седьмая модель. От «Скай секьюрити».

– Она зарегистрирована?

– Разумеется! Все официально.

– Она проходила положенные регламентные проверки?

– Естественно.

– Мы проверим это.

– Ваше право, – надул щеки Гройсс, явно обиженный подобным недоверием.

– Почему сработала система, как вы считаете? Ведь он только угрожал вам?

– Система «Броня» реагирует на попытку убийства охраняемого объекта, когда она становится практически неизбежной.

– То есть…

– То есть, система, скорее всего, зафиксировала начальный момент нажатия пальца на спусковой крючок при положении дула, когда охраняемый объект оказывается в поле действия оружия.

– Данная система способна различать оружие и рассчитывать урон, который может быть им нанесен?

– По крайней мере, так было заявлено изготовителем.

– Мистер Гройсс, у вас есть враги?

– У человека, возглавляющего дело подобное моему всегда найдутся враги. У меня работает почти семь тысяч человек. Среди них наверняка есть и весьма недовольные чем-нибудь. За время работы компании были уволены за грубые проступки несколько десятков человек. Еще конкуренты, завистники – у кого их не бывает? И умалишенных, если честно, тоже хватает.

– Значит, вы впервые видели этого человека?

– Я вам уже сказал, инспектор: никогда раньше его не видел. Предвосхищая все ваши последующие вопросы в этом направлении, могу сказать, что у меня отличная память на лица.

– Но вы же не можете помнить каждого, с кем встречаетесь!

– Зато я помню всех, с кем когда-либо конфликтовал.

– Полезное умение.

– Благодарю. Еще вопросы?

– В вашем кабинете установлены камеры системы видеонаблюдения?

– Да, но от записи вам не будет ровным счетом никакой пользы.

– Почему? – удивился Митчелл.

– Система безопасности здания была перезагружена в 22:58 и вновь активировалась только в 23:08. Я уже проверял.

– Десять минут… Так долго?

– Согласно отчету системы, были обнаружены сбои в центральном модуле, конкретно – посторонний код, на идентификацию и удаление которого потребовалось время.

– Кстати, рамки безопасности внизу до сих пор не работают.

– Разве? Сейчас дам команду на проверку. – Гройсс быстро проделал какие-то манипуляций с консолью. – Спасибо за информацию, комиссар.

– Инспектор, – любезно поправил его Митчелл. – Что вы сейчас сделали?

– Активировал проверку системы и программный модуль восстановления работоспособности этой части системы безопасности. Согласно рекомендациям фирмы-изготовителя. Странно, что сведения о неисправности не были отражены в отчете.

– Ваша система охраны той же фирмы?

– Да. Марка «Барьер-экстра».

– Почему вместе с «Барьером» не отключилась «Броня»?

– Она работает автономно.

– Сигнал в полицию поступил в 23:06. Отбой – в 23:09. Система видеонаблюдения активировалась в 23:08. Следовательно, должна быть запись последней минуты?

– Она есть, но никакой пользы вам не принесет. Идентифицировать преступника по ней вы не сможете.

– Не совсем вас понимаю.

– Проще показать, нежели объяснить, – Гройсс коснулся консоли и над столом развернулся голографический объем.

Изображения не было, только звук.

«…сь оружие, ты не понимаешь, что делаешь». – Инспектор узнал спокойный голос и интонацию Гройсса.

«Я-то понимаю, а вот ты явно не понимаешь, что я тебя сейчас по стенке размажу! Нет, распылю на атомы, вместе со стенкой! Черт, как же ты мне надоел…», – раскатами прозвучал в кабинете яростный крик человека на грани нервного срыва.

«Чем?»

«Ты еще спрашиваешь – чем? Талантом, возможностями! Своим существованием вообще, черт возьми!»

«Убери оружие, и поговорим спокойно».

«Спокойно?! Да подыхай ты вместе со своим спокойствием!..»

Голос кричащего заглушила автоматная очередь.

Появилось изображение. Человек с оружием в руках с раздробленной головой отлетает от стола под напором пуль в сторону окна, пробивает его (стекло толщиной почти в полдюйма[7]!) и, выпустив из рук оружие, падает в черную пропасть ночи вместе с осколками стекла.

Грохот выстрелов стихает.

В правом нижнем углу кадра спокойно все это время стоит Гройсс. Затем он медленно подходит к разбитому окну и осторожно выглядывает вниз, держась за искривленную раму.

Запись заканчивается.

– Теперь я понимаю, что вы имели в виду, – покачал головой Митчелл. – От записи действительно мало проку, хотя она и доказывает вашу невиновность в произошедшем.

Гройсс молча слушал его.

– Странно, что вы не знаете человека, который вас так ненавидит. Но я склоняюсь к правильности вашей оценки нападавшего. Его психика действительна не в лучшем состоянии. Кстати, у вас нет никаких предположений, почему звук появился раньше, чем картинка?

– Никаких, инспектор. С этим вопросом вам лучше обратиться в фирму-изготовитель.

– Я думаю, необходимости в том не возникнет. Запись показывает, что нападавший действительно имел намерение избавиться от вас. У меня вопросов больше нет, мистер Гройсс. – Инспектор встал. – Мы затребуем у вас копию записи по официальным каналам. Спасибо за помощь.

– Всегда рад помочь, – Гройсс поднялся вслед за инспектором и через стол протянул руку. Митчелл пожал ее, чуть склонив голову в знак уважения, и направился к двери.

– Да, – обернулся он уже на пороге кабинета, пропуская мимо себя в приемную криминалистов и видеомат. – Мистер Гройсс, я все же рекомендовал бы вам сменить систему безопасности на нечто более… человечное, что ли. Что-нибудь на основе новомодных полей – я слышал, такие уже появились. А то вся эта стрельба… Отдает каким-то диким средневековьем. Да и ремонт приходится каждый раз делать.

– Обещаю подумать над вашим предложением, инспектор, – заверил его Гройсс, продолжая стоять у стола с заложенными за спину руками.

– Еще раз всего доброго.

Дверь за комиссаром закрылась.

Гройсс устало опустился в кресло и помассировал пальцами веки. Глаза слипались, его неудержимо клонило в сон. Просидев пару минут в задумчивости и глядя в одну точку, он вызвал авиетку и покинул кабинет.

Глава 4

– Минута до выхода в нормальное пространство, – предупредила Ева – интеллект-система «Весты». – Поле перехода перевожу в режим мерцания. Отработка мерцания – сорок секунд. Скорость двести семьдесят единиц. Начинаю торможение. Скорость двести пятьдесят… двести двадцать… Горизонтальная коррекция курса – минус полторы сотых. Скорость сто восемьдесят… сто двадцать… Вертикальная коррекция курса – восемь тысячных. Скорость восемьдесят… Снимаю поле перехода.

Корабль слегка качнуло.

Адаптивно-расчетная обзорная картина на экране сменилась живой, той, что «видели» видеокамеры. На бархатисто-черном звездном небе ярко выделялись две крупные горошины – Земля и Луна.

– Отклонение от расчетной точки выхода: горизонтальное – один и три десятых километра; вертикальное – четыре десятых. Время выхода – расчетное. Удаление полтора миллиона. Скорость сорок… пятнадцать… пять… Удаление миллион. Скорость один… пять десятых… Торможение отработано. Угловая коррекция по продольной оси минус тридцать два… Удаление шестьсот тысяч. Запрашиваю «Луна-подход».

В правой части экрана снизу вверх побежали строчки диалога борт – диспетчер.

Стенсен быстро пробегал глазами по вновь появляющимся строкам: стандартное приветствие, данные и маршрут корабля, курс, координаты, скорость… Команды диспетчера… Ответ… Вновь команды…

– Удаление двести тысяч, – продолжала монотонно бубнить Ева. – Держу скорость двадцать пять сотых. Вхожу в коридор M27… Коррекция курса… На курсе…

– Ева? – прервал ее доклад Стенсен.

– Да, командир? – около командирского кресла выросла голограмма привлекательной девушки, чем-то похожей на Ирен – Стенсен в свое время несколько часов провел за экраном, моделируя будущий образ БИС яхты.

– Ева, я же просил называть меня Рудольфом.

– Извините, Рудольф, совсем из головы вылетело, – смешно наморщила носик голограмма.

– Шутку оценил, – хмыкнул Стенсен. – Впервые вижу автомат с чувством юмора.

Голограмма развела руками, мол, так получилось.

– Скажи, Ева, как ты умудряешься с такой точностью выходить в расчетную точку? Я пользуюсь твоими услугами восьмой раз, и ты каждый раз все больше и больше меня удивляешь. Все интеллект-системы, с которыми я имел дело до тебя, мямлили, словно пятилетний ребенок, и считали нормой выход с отклонением в сотни, а то и тысячи километров. Ты пугающе точна.

– Пугающе? Вас это пугает?

– Меня это настораживает, если честно.

– Извините, Рудольф, вынуждена вас прервать. Подход дает указание пропустить два литерных борта. Можем застрять на час, а то и больше.

– Ненавижу литерные! – Стенсен саданул кулаком по подлокотнику. – Идут с опозданием?

– Вы правы. Но могу предложить вариант без ожидания.

– Слушаю, Ева.

– Взгляните на экран.

На центральной части экрана появилась схема подхода с наложенным на нее трафиком.

– Как вы видите, в третьем, одиннадцатом и тридцатом коридорах есть промежутки длительностью не менее пятнадцати минут. Третий и пятый отпадают – слишком сложный и длительный маневр с многократной сменой орбит. В тридцатый можно вклиниться безо всяких проблем. Маневр займет семь с половиной минут ориентировочно.

– Ориентировочно?

– Вас интересует точное время до секунд?

– Нет. Подход дает разрешение на маневр?

– Запрашиваю… – по экрану вновь поползли строчки. – Разрешение получено при условии входа в коридор не более чем через одиннадцать минут.

– Исполняем.

– Слушаюсь.

В тот же момент Луна поползла по экрану влево и стала поворачиваться. Начался маневр выхода из коридора с переходом на более низкую орбиту.

– Ева, мы с тобой недоговорили.

– Я помню, Рудольф. Ничего сверхъестественного, обычные навигационные расчеты.

– Почему же другие БИС не справляются с расчетами с такой точностью?

– Они справляются, но объем расчетов, с учетом абсолютно всех факторов и параметров, слишком велик, и стандартные БИС не успевают производить частые микрокоррекции курса, скорости и характеристик поля, гарантирующие высокую точность, ограничиваясь грубыми коррекциями через большие промежутки времени.

– Ты работаешь быстрее?

– Нет, я работаю эффективнее, Рудольф, – улыбнулась Ева.

– Поясни, пожалуйста. Это очень интересно!

– Основываясь на постоянно накапливаемом опыте, при расчетах я сразу отбрасываю факторы, которые в конкретной ситуации не влияют на результат вычислений с требуемой точностью.

– Скажи, а как ты определяешь, какие факторы необходимо учитывать, а какие – нет?

– Представьте, что вы измеряете вес железной балки. Имеет ли для вас значение вес комара, севшего на нее?

– Доступная параллель, – Стенсен смущенно почесал затылок. – Но как лично ты можешь отличить комара от балки?

– Я уже говорила: путем накопления опыта. В конце рейса я провожу повторные расчеты с последовательным исключением факторов с сохранением необходимой точности результата. Таким образом, выявляются факторы, не влияющие на допустимую точность результата, а также фиксируется общая ситуация, когда эти факторы не оказывают существенного влияния на результат.

– То есть, насколько я тебя понял, одни и те же факторы в одних случаях ты учитываешь в расчетах, а в других – нет?

– Совершенно верно.

– Разве это быстрее, чем полный расчет?

– Гораздо быстрее. К примеру, мне нет необходимости учитывать объекты массой в сотни килограмм, в случае, если они находятся на большом удалении от траектории судна или когда рядом имеются массивные объекты вроде планеты или звезды. К тому же я не произвожу повторных расчетов для идентичных объектов.

– А почему другие БИС не пользуются твоим методом?

– Их программное обеспечение предусматривает исключительно полный, прямой, расчет. Мое – более гибкое и совершенное.

– Действительно, с этим нельзя не согласиться. К тому же, не в обиду твоим сестрам, ты можешь вести полноценный диалог. Другие БИС общаются на уровне на три порядка ниже тебя.

– Спасибо. Рудольф, через полторы минуты входим в коридор L30.

– Прекрасно! – Стенсен кинул взгляд на экран. Диалог с диспетчером шел практически непрерывно: участок с пересечением нескольких вспомогательных коридоров был довольно напряженным. – Сейчас ты общаешься со мной, с подходом и одновременно производишь сложнейшие расчеты коррекции траектории и управляешь кораблем. Насколько примерно ты загружена?

– Не более трех процентов.

– Поразительно! Кстати, как ты успела так быстро просчитать такой плотный трафик?

– Тем же способом исключения. Меня интересовали только большие интервалы в коридорах, ограниченные сферой, не превышающей наш эшелон. Выход на более верхние эшелоны не дал бы никакого выигрыша по времени.

– Ты рассуждаешь как человек.

– Глупости, я всего лишь конвертирую смысл расчетов в легко воспринимаемые фразы из их доступного стандартного набора.

– А вот теперь говоришь как машина, – поддел ее Стенсен.

– Я и есть машина, Рудольф, – ответила Ева, наивно похлопав ресницами.

Это было правдой, хотя Стенсена не покидало ощущение, будто он беседует с живым человеком. Возможность БИС вести сложные диалоги казалась для него чем-то из области фантастики.

А вот набор мимики для голографического образа он задавал сам, привязывая его к соответствующим в перечне системы событиям. Это была кропотливая работа, зато вносила в образ девушки некоторую живость и натуральность, что выгодно отличало Еву от разевающего рот манекена в такт произносимым словам.

– L30 покидаем, с подходом отработала, – доложилась Ева. – Перехожу на «Луна Центральный – тауэр»… Заход по схеме, семнадцатый коридор.

– Ладно, работай, не буду тебя отвлекать.

– Вы меня не отвлекаете, Рудольф.

– Я лучше понаблюдаю за твоей работой. Голосовое сопровождение отменяю.

– Как пожелаете, – голограмма Евы растаяла.

Стенсен повернулся к экрану, подпер правой рукой подбородок и углубился в анализ работы интеллект-системы в качестве пилота и навигатора исходя из показаний приборов, размещенных на виртуальной панели внизу экрана и диалога с диспетчером.

Космопорт «Луна Центральный» был местом напряженным. Здесь не использовались вертикальные взлет и посадка, применяемые в космопортах с небольшой нагрузкой, в противном случае интервал следования между двумя судами увеличился бы десятикратно, а то и поболе в ожидании освобождения взлетно-посадочного коридора, будь их хоть десять.

Суда садились и взлетали с небольшими интервалами времени, и у диспетчеров – пусть и электронных – было очень много работы. Всех требовалось рассортировать, развести, держать на связи, контролируя параметры полета и следя за отклонениями в траектории и скорости, опоздавших держать в зоне ожидания, вклинивая их как можно быстрее в трафик с учетом возможностей судов. Человеку с его замедленной реакцией и низкой скоростью анализа ситуации нечего было даже помышлять об управлении столь сложным организмом, хотя Стенсен где-то читал, будто в древних аэропортах диспетчера были живыми людьми, но скорости древних самолетов не шли ни в какое сравнение со скоростями космических судов, даже во время взлетов и посадок.

Яхта снизилась до полукилометра и вошла в зону руления. Немного покрутившись над огромным стояночным полем и пропустив мимо себя несколько небольших судов, она наконец опустилась на стоянку под номером 83 в дальнем конце поля. От ближайшего крыла здания космопорта «Луна Центральный» к кораблю потянулся телескопический герметичный трап – «рукав».

– Посадка завершена, – сообщила Ева, вновь объявляясь в кабине.

– Отличная посадка, спасибо, – поблагодарил Стенсен, поднимаясь из кресла и разминая немного затекшие мышцы спины.

Яхта чуть дрогнула – «рукав» пристыковался к ее борту.

– Оперативно они здесь работают, но неаккуратно. Открой люк, пожалуйста.

Стенсен вышел из навигационной рубки, прошел вдоль широкого коридора мимо четырех дверей, ведущих в пассажирские каюты, и шагнул в шлюз.

Люк был уже открыт. У самого люка в «рукаве» стояли двое в ожидании экипажа. На них была форма пограничного контроля.

– Добрый день, господа, – поприветствовал их Стенсен. – Поднимайтесь на борт, прошу вас.

Те кивнули и быстро переступили через порог.

– Рудольф Стенсен, командир судна, – представился Стенсен.

– Лейтенант Луиджи Раньери, – отдал честь высокого роста мужчина со смуглой кожей, редкими волосами и узким лицом. – Пограничная служба.

В документальном подтверждении слов пограничника не было необходимости. Информация о его принадлежности к погранслужбе уже была считана Евой и подтверждена.

– Документы, пожалуйста: ваши и на судно.

Стенсен вынул из кармана флэш-стик, содержащий информацию как о нем самом, так и о судне, и передал Раньери. Тот вставил карту в инп и внимательно ознакомился с информацией.

Произведя необходимые регистрационные действия, лейтенант вернул флэш-стик владельцу.

– Еще члены экипажа, пассажиры? – поинтересовался он.

– Отсутствуют.

– Цель прилета?

– Чартер.

– Разрешите ознакомиться с договором. – Раньери протянул руку, пристально глядя Стенсену в глаза.

– Пожалуйста, – Стенсен, продолжая сохранять спокойный вид, передал второй флэш-стик. – А в чем дело лейтенант?

Раньери молча пробежал глазами договор, вернул флэш-стик хозяину и, как бы не решаясь ответить на поставленный вопрос, задумчиво пожевал губу.

– Понимаете, господин Стенсен, – сказал он после несколько затянувшейся паузы. – Возникла крайне неприятная и непонятная ситуация. Если вы не против, давайте где-нибудь присядем, и я вам все объясню. Ахмад, ты можешь идти. Сразу отправь подтверждение.

– Будет сделано! – отозвался молодой кучерявый пограничник в чине сержанта и скрылся в «рукаве».

– Итак, где мы можем побеседовать?

– В кают-компании. Прошу вас!

Стенсен провел Раньери в кают-компанию, усадил его за стол и подошел к бару.

– Что-нибудь выпьете?

– Благодарю, я на службе.

Стенсен налил себе немного мартини и, отхлебнув из бокала, уселся напротив гостя.

– Я вас внимательно слушаю.

– С вашим судном весьма странная история. Третьего августа к нам с Земли поступило указание задержать его до выяснения обстоятельств. Причина же блокировки указана несколько размыто – нарушение прав владения. Владения чем и чьи права нарушены, никто толком объяснить не может. Документ инициирован Центральным управлением космической навигации.

– Простите, лейтенант, – Стенсен откинулся на спинку стула, держа стоящий на столе бокал в вытянутой руке и вертя его пальцами, – но я впервые слышу, чтобы ЦУКН занимался правами владения чего-либо, а, тем более, имел полномочия на арест судов.

– Блокировку, – уточнил Раньери. – Указание о блокировании судна поступило от СБ сектора по запросу ЦУКН.

– Даже так? – Стенсен вскинул брови. – Судно принадлежит мне, что явствует из документов, с которыми вы ознакомились. Но если вы подозреваете подделку документов, то также можете послать запрос в ЦРО[8].

– Не горячитесь, молодой человек, – поморщился Раньери. – Мы все уже давно проверили. Ваши права на судно полностью подтверждены, и оспаривать их никто не собирается.

– Так в чем же дело?

– Дело в бумаге, которая, несмотря ни на что, предписывает нам блокировать ваше судно, и я ничего поделать не могу.

– Бред какой-то!

– Знаю, – согласился с ним Раньери, – но у меня официальное предписание. Однако из желания способствовать скорейшему разрешению этого, как вы выразились, бреда после проверки документов нами в адрес ЦУКН и СБ уже направлено подтверждение вашего права владения судном с уведомлением об отсутствии причин препятствования частному лицу распоряжаться своей личной собственностью.

– Я, разумеется, благодарен вам за содействие, но не понимаю, почему вы уделяете моему вопросу столько внимания.

– Я прекрасно знаю это судно и еще лучше его бывшего хозяина – Гройсса. Препротивнейший тип, смею заметить. Вы же у него приобрели судно, не так ли?

– У его компании, – сдержанно ответил Стенсен, сделав еще глоток мартини.

– Мой брат горбатился на Гройсса человека несколько лет и, в конце концов, пострадал ни за что – на него навешали чужие грехи и выставили из компании с возмещением издержек… У брата было слабое сердце. – Раньери поджал губы и немного помолчал. – Простите.

– Сочувствую, – сдержанно отозвался Стенсен.

– Мой брат был далеко не единственным, кто пострадал от Гройсса. Поэтому я решил вас предупредить: мне кажется, вас хотят втянуть в какую-то неприятную историю. По этой части Гройсс большой мастак. Будьте осторожны. – Раньери поднялся; Стенсен, отставив бокал, – тоже.

– Большое спасибо за предупреждение. Вы порядочный человек.

– Не стоит благодарности. Просто я не люблю, когда людям делают гадости.

– Скажите, я тоже… арестован.

– Нет. Арестовано только судно. И даже не арестовано, а заблокировано. На арест необходима санкция соответствующих органов. Я, конечно, не правовед, но, мне кажется, прокуратура не даст подобной санкции. Я вообще не представляю, зачем Гройссу – если это, разумеется, устроил он – блокировать судно.

– А если просто задержать? – предположил Стенсен.

– Вполне возможно. Но для чего?

– Например, его интересует что-то на судне.

Раньери поморгал, пристально вглядываясь в лицо Стенсену.

– А вы перевозите какой-то груз?

– Яхта абсолютно пуста, если говорить о грузе. Я имел в виду сам корабль.

– Вполне возможно, но осуществить осмотр заблокированного судна довольно проблематично. Корабль круглые сутки находится под наблюдением, и без вас или представителя СБ никто посторонний не сможет попасть на борт.

– Вы меня успокоили.

– Рад был помочь. Извините, но мне пора.

– Еще раз спасибо, – Стенсен проводил лейтенанта до шлюза. – Сколько, по-вашему, может продлиться блокировка.

– Мне кажется, ситуация разрешится довольно быстро, возможно, уже сегодня. Всего доброго. – Раньери отдал честь и переступил через порог люка.

– Всего доброго, лейтенант…

Блокировка судна была снята тем же вечером, о чем Стенсен, разместившийся в гостинице порта, был официально извещен представителем СБ.

Ситуация оказалась достаточно скандальной: ЦУКН не знал ни о каких документах и никогда не инициировал блокировки; СБ сектора, имеющее на руках официальный запрос Управления навигации, чесало затылок и пыталось разобраться в происходящем.

После срочной проверки информ-систем СБ и ЦУКН выяснилось, что документ действительно является фальшивкой и зарегистрирован в реестре входящей корреспонденции во время сбоя модуля защиты, отвечающего за идентификацию респондентов сети СБ.

Случайным подобное совпадение событий назвать было трудно, что указывало на преднамеренный взлом сервера, однако какая-либо информация о доступе к серверам в момент сбоя защиты в отчетах отсутствовала.

Информация за интересующий следственную группу отрезок времени в несколько микросекунд также отсутствовала и на коммутационном узле, через который СБ была связана с глобальной сетью ИнтерЛинк. Зато на одном из серверов узла удалось обнаружить остатки кода, не имеющего отношения к программному обеспечению узла. Подобный код был также выявлен и на одном из серверов СБ. После тщательного анализа код был признан вирусом, но установить его происхождение и метод проникновения в системы СБ и коммутационного узла так и не удалось.

Стенсен, разумеется, всего этого не знал.

Хорошо выспавшись, он принял душ, позавтракал в ресторане гостиницы и через инп дал заявку на подготовку яхты к вылету по маршруту Луна – Земля. С момента посадки прошло уже двадцать часов, и ждать анонимного пассажира и далее не имело ни малейшего смысла, однако Стенсен был решительно настроен разобраться в странной ситуации до конца – блокировку яхты он считал личным оскорблением, и спускать обидчику не собирался, окажись он хоть трижды Гройссом.

В 12:35 по единому времени «Веста» поднялась с космодрома и взяла курс на Землю.

Глава 5

Авиетка опустилась на свободное стояночное место, и, высадив единственного пассажира, взмыла в синее безоблачное небо.

Стенсен огляделся по сторонам.

Офис частного детектива Патриса Дюпона находился в Лондоне на пересечении Фэрью-Роуд и Велингтон-Авеню. Деревьев здесь не было, только аккуратные палисадники шириной в полтора-два фута у двухэтажных особняков, похожих друг на друга словно близнецы.

Дома облепили неширокую улицу с обеих сторон и, казалось, срослись боками для повышения плотности застройки. Насколько мог судить Стенсен, все они были жилые, но на одном из них он различил небольшую, слабо приметную при ярком солнечном свете голографическую вывеску, переливающуюся абстрактным фоном с надписью в две строки «Патрис Дюпон. Частный детектив».

Приблизившись к дому неторопливой походкой, Стенсен поднялся по ступенькам, покрытым пористым пружинящим под ногами пластиком и, толкнув входную дверь, вошел внутрь. По узкому коридору разлился мелодичный перезвон.

Стенсен прошел по коридору и заглянул в распахнутую настежь дверь справа. В маленькой комнате за стоявшим у окна столом сидела рыжеволосая девушка с короткой стрижкой, занятая работой с консолью. На стене справа у потолка тихо шелестел кондиционер, распространяя по комнате волны прохлады, казавшейся живительной после уличной жары.

Стенсен вошел в комнату, и девушка наконец обратила на него внимание, оторвавшись от консоли.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Рудольф Стенсен. У меня договоренность с мистером… мсье Дюпоном на два часа.

– Очень приятно, мистер Стенсен. Мсье Дюпон ожидает вас. Пройдите, пожалуйста, в дверь напротив.

– Благодарю вас.

– Можете употреблять обращение «мистер», если вам так удобнее, – из комнаты напротив показался жилистый крепкий мужчина довольно высокого роста, с приветливым лицом и волнистыми волосами. – Также можете звать меня просто Дюпон. Безо всяких «мистеров» и «мсье» – не переношу чванства. Добрый день… – он сделал паузу, улыбаясь тонкогубым ртом.

– Стенсен. Рудольф Стенсен.

– Очень приятно, Стенсен. Проходите в мой кабинет, – Дюпон отступил чуть в сторону, пропуская посетителя вперед, вошел следом и прикрыл за собой дверь. – Присаживайтесь, прошу вас, – указал он на кресло возле стола. – Что будете пить?

– Холодного чаю или сока, если вас не затруднит.

– Нисколько, – Дюпон прошел к бару, достал из холодильного отделения две баночки зеленого чая, прихватил два стакана и приблизился к столу.

Неторопливо разлив чай, он подал один стакан гостю, с другим уселся в свое кресло за широким рабочим столом, закинув ногу на ногу, и выжидающе уставился на Стенсена.

Тот отпил пару глотков и, собираясь с мыслями, повертел стакан в пальцах.

– Вам знаком мистер Гройсс? – наконец спросил Стенсен.

– Преотлично! – бодро отозвался Дюпон, сделав глоток чая. – Я пару раз оказывал ему услуги.

– Какого вы о нем мнения?

– Самого что ни на есть отвратительного, – с серьезным видом заявил Дюпон, глядя в глаза собеседнику.

– Это шутка?

– Ни в коем разе. Отвратительный безнравственный человек с черной душонкой.

– Так-то вы отзываетесь о вашем клиенте!

– Что поделаешь, дорогой Стенсен. Если я буду отбирать клиентов по их моральных качествам, то помру с голоду.

– То есть, вы беретесь за любое дело, которое вам могут предложить?

– Если оно выполнимо и не вступает в конфликт с законом, то – да. Есть еще категория дел, за которые я не берусь принципиально – законные, но безнравственные. Надеюсь, ваше дело не попадает в эту категорию?

– Ни в коем разе!

– Тогда давайте приступим к обсуждению деталей. – Дюпон допил содержимое стакана, отставил его в сторону и положил руки на подлокотники кресла. – Ваше дело как-то связано с Гройссом?

– Я полагаю, что да, но до конца не уверен, – Стенсен достал из кармана флэш-стик и передал Дюпону. – Вот, я здесь набросал общую цепь событий.

– Угу, – Дюпон вставил флэш-стик в консоль, быстро пролистал содержимое и погрузился в тщательное изучение, при этом постоянно хмуря брови и теребя нижнюю губу. Иногда он делал пометку в тексте или запись в виртуальной записной книжке. Минут через двадцать Дюпон выпрямился и обернулся к гостю.

– Любопытная история, – почесал он левую бровь. – Но я не совсем понимаю, чем могу быть вам полезен.

– Я бы хотел прояснить все, что связано с моим судном.

– Хм-м, – Дюпон опять подергал губу. – Предвижу, что расходы будут немалые, но, возможно, я и ошибаюсь. Вы готовы потратить внушительную сумму, скажем, в районе полусотни тысяч за чистый интерес? Сумма, разумеется, может быть несколько завышенной…

– Чистый интерес здесь ни при чем. Скорее уж, это дело принципа. К тому же я хотел бы быть уверенным, что ничего подобного не повторится в будущем.

– Значит, вы готовы потратиться?

– В пределах разумного. У меня остались деньги, полученные по арендному договору, поскольку заказчик не явился, и я не несу эксплуатационных трат.

– Хитрый шаг! – рассмеялся Дюпон. – Провести расследование на средства типа, который заварил всю эту кашу! Вы мне нравитесь, Стенсен. Кстати, а вы уверены, что заказчик не сегодня завтра не потребует разрыва договора и частичного возврата средств?

– Не вижу ни малейших оснований что-либо требовать с меня, – пожал плечами Стенсен. – Свои обязательства я выполнил. К тому же второй день никто не объявляется и не выходит со мной на связь.

– И все же?

– Пусть вас не волнует финансовая сторона дела. Я оплачу столько, сколько потребуется, но, как я уже сказал, в разумных пределах.

– Отлично! В таком случае я берусь за ваше дело. Сейчас мы с вами подпишем контракт. И еще, вас не затруднит депонировать для начала, скажем, три тысячи?

– Нисколько, – Стенсен достал инп и активировал его.

Дюпон связался с инпом Стенсена через консоль и занялся оформлением контракта и выставлением счета на оговоренную сумму.

В течение десяти минут все формальности были улажены.

– Превосходно! – Дюпон пригладил волосы и наклонился вперед, упершись локтями в стол и сцепив пальцы на уровне подбородка. – Теперь перейдем непосредственно к сути вашего дела. Я хотел бы уточнить ряд вопросов, возникших у меня во время ознакомления с ним.

– Слушаю вас, – Стенсен поудобнее устроился в кресле и сложил руки на животе.

– Каким образом вы нашли данное судно?

– Я давал объявление о желании приобрести небольшую яхту.

– Предложение о продаже поступило напрямую от компании «И-Систем»?

– Нет. На меня вышел их посредник.

– Любопытно… – Дюпон просмотрел начало записей Стенсена. – У вас в записях посредник не фигурирует. Вы не могли бы назвать его фамилию?

– Конечно. Только пролистаю договор, – через инп Стенсен связался с ЦРО, затребовал договор купли-продажи на судно и быстро пролистал его. Потом запросил еще кое-какие документы. – Йорг Мейер.

– Договор стандартный или были какие-либо дополнительные оговорки? – уточнил Дюпон, делая пометку в своих записях.

– Стандартный.

– И никакие корректировки в него не вносились?

– Нет, насколько я помню.

– Вы встречались с Мейером?

– Нет. Он вышел на меня, сказал, что готов продать мне судно. Я осмотрел яхту – она мне понравилось, несмотря на то, что требовалась полная замена интерьера. Мы сошлись в цене, и я ее приобрел.

– Все документы на судно были в порядке?

– В полном. В противном случае Регистрационный отдел не пропустил бы договор.

– Простите, но я не в курсе того, как приобретаются космические суда, – оторвался от голографического объема Дюпон, рассеянно взглянув на Стенсена серыми глазами. – Поэтому иногда могу задавать глупые вопросы.

– Перерегистрация судна – любая – невозможна, пока не будут считаны заводские данные как судна, так и его БИС, – пояснил Стенсен.

– БИС?

– Бортовой интеллект-системы – мозга корабля.

– Понятно… Значит, ни о какой незаконности сделки не может быть и речи?

– Однозначно.

– У вас здесь сказано, что судно представляло собой лабораторию.

– Да. Мобильная лаборатория по поверке и ремонту БИС и вспомогательных систем управления.

– И вас не смутило то, что вам продают мощную, как я понимаю, лабораторию, напичканную современным оборудованием.

– Нет, вопросов у меня не возникло. Мало ли кто и что желает продать. Мне нужен был корабль. Поступило предложение – я заинтересовался им и купил. Тем более, оборудование компания демонтировала и забрала себе, согласно договору.

– Наверное, переоборудование судна в подобную лабораторию стоит больших денег, и оно, должно быть, ценно для компании, поскольку необходимо для ее деятельности?

– Возможно, но тогда я об этом не задумывался, – ответил Стенсен, хотя про себя подумал, что действительно стоило бы поинтересоваться.

– Почему вы считаете, будто именно Гройсс, а не кто-либо иной, пытается создать вам проблемы?

– Мне кажется, никто, кроме него, не может столь свободно распоряжаться средствами компании, чтобы арендовать судно в довольно удаленной системе, потратить столько денег и остаться инкогнито. Слишком дорого обходится подобное удовольствие.

– Резонно. Прошу прощения, если не секрет, а дорого – это сколько?

– Около сотни тысяч в день. Снять яхту на Земле обошлось бы раза в три дешевле.

– Прибыльное, наверное, дело, – тихонько присвистнул Дюпон.

– Не настолько, как могло бы показаться. На самом деле в сумму, помимо чистого дохода входят портовые сборы, навигация, питание, энергообеспечение…

– Но разве современные корабли не энергонезависимы?

– В космосе – да, но запуск вакуумных реакторов в пределах атмосферы и орбит планет запрещен. Приходится использовать запасы активного вещества, – пояснил Стенсен и продолжил перечисление обязательных трат: – Из этих же денег формируются фонды на ремонты и регламентные работы. Плюс содержание фирмы, персонала, еще налоги.

– Да, налоги… – понимающе вздохнул Дюпон. – Но почему все-таки Гройсс, а не тот же Мейер? Насколько я понял, он тоже обладает немалыми полномочиями. – Дюпон чуть склонил голову влево и пристально посмотрел в глаза Стенсену. – И именно он фактически продал вам судно.

– Честно говоря, вы меня несколько ошарашили, – растерялся Стенсен. – Я как-то об этом не подумал.

– Тогда, чтобы не зацикливаться на одном человеке и отработать все возможные версии, будем исходить из предположения, что им мог быть сам Гройсс, Мейер или любой другой человек, наделенный достаточными для подобных действий полномочиями. И все же я не думаю, что их количество столь уж велико.

Дюпон сделал еще какие-то пометки в записной книжке.

– Как вы полагаете, – спросил он, облокотившись на левый подлокотник кресла и вытянув ноги под стол, – в чем заключался смысл блокирования вас на Луне?

– Это одна из загадок, которую мне и хотел бы прояснить с вашей помощью.

– В ваших записях есть предположение, будто блокировка была предпринята с целью обследования вашего судна и изъятия некоего предмета, который, насколько я понял, после продажи судна остался на нем. Но попытки проникнуть на судно в ваше отсутствие не было. Я правильно вас понял?

– Все именно так.

– Вы уверены?

– Что вы имеете в виду?

–Я говорю о попытке проникновения.

– Во-первых, судно находилось под охраной портовой СБ. Во-вторых, Ева…

– Простите, кто? – не понял Дюпон.

– Интеллект-систему корабля зовут Ева.

– Ясно, продолжайте.

– Так вот, Ева бы однозначно зафиксировала проникновение на судно или его попытку. Отсюда можно со стопроцентной гарантией заключить, что ни самого проникновения, ни даже попытки не было.

– Дорогой Стенсен, основываясь на немалом опыте работы, могу вас заверить на сто процентов, что на те же сто процентов нельзя быть уверенным ни в чем.

– Но это же абсурд! – воскликнул Стенсен, подаваясь вперед. – Как можно проникнуть на корабль, когда его контролируют совершенно две независимые системы?

– В нашем мире возможно все, уж поверьте мне на слово. Служба безопасности – это люди. Очень разные люди. И среди них не все честны и бескорыстны. А Ева – всего лишь машина, которую специалист из той же «И-Систем» может перепрограммировать или стереть данные о своем посещении, о чем вы даже не узнаете.

Стенсен нахмурился и, размышляя над сказанным, рассеянно поставил пустой стакан на стол. Дюпон, по сути, был прав, но то, что от стройной, пусть и не совсем безупречной версии скоро не останется камня на камне, несколько раздражало Стенсена.

Тем временем Дюпон продолжал размышлять вслух:

– А вот что действительно невозможно, так это то, что некто тратит уйму сил и выкидывает на ветер кучу денег только ради того, чтобы сутки удерживать вас на Луне. Здесь я могу предположить три… нет, даже четыре варианта: первый – искомая вещь уже изъята с вашего судна; второй – изъятие вещи по каким-либо причинам сорвалось (к примеру, пресловутый человеческий фактор), и попытка будет повторена в ближайшее время; третий – вещь утеряла свою ценность по каким-либо неизвестным нам причинам; и, наконец, четвертый – в жизни неизвестного нам человека произошло нечто очень серьезное, отвлекшее его от исполнения хорошо проработанного плана.

Дюпон, подхватив оба стакан, поднялся из-за стола.

– Могу предложить по бокалу отличного пива, – сказал он Стенсену, приближаясь к бару.

– Не откажусь, – Стенсен все еще ощущал некоторое раздражение, хотя и пытался его не показывать.

Та непосредственность и легкость, с которыми француз анализировал факты, принимал и отбрасывал умозаключения Стенсена и тут же извергал новые, поражала.

Дюпон же, молча наполняя высокие бокалы пенистым темным пивом, незаметно наблюдал за посетителем. Выбросив пустые пластиковые бутылочки в мусороприемник и выставив на стол вазочку с соленым арахисом и еще пару запотевших бутылок пива, Дюпон вернулся за стол.

– Дорогой Стенсен, с вами приятно общаться, – детектив поднес бокал к губам и, опорожнив его сразу на треть, отставил в сторону. – В наш потребительский век, когда человек стал подобен калеке, опирающемуся на костыли высоких технологий, редко можно встретить мыслящего человека.

На верхней губе Дюпона осталась полоска белой пены, которую он неспешно промокнул платком, извлеченным из кармана рубашки. Положив платок на стол, он захватил из вазочки горсть арахиса и отправил его в рот, закинув голову назад.

– К чему вы клоните? – насторожился Стенсен.

Дюпон похрустел орешками и запил их глотком пива.

– Вы не представляете, сколько людей сидело в этом кресле до вас и с каким трудом порой приходилось вытягивать из них информацию, необходимую для выполнения заказанной ими же работы. И не потому, что эти люди не хотели ничего рассказывать: они не могли понять, чего я от них добиваюсь. Либо просто были не в состоянии внятно передать суть. – Дюпон сидел, чуть опустив голову, и наблюдал за пузырьками газа в пиве, срывающимися со дна и стенок бокала и стремительно, по узкой спирали взлетающими к поверхности.

– Неужели все так плохо на старушке Земле? – усмехнулся Стенсен.

– К сожалению, да. И, я полагаю, это беда не только Земли. Тяжело наблюдать, как человечество постепенно превращается из хомо сапиенс в хомо примитивус благодаря индустрии развлечений и разрушающей сознание молодежи нравственной и социальной политики, навязываемой обществу правящей верхушкой. Весь мир рядового обывателя сжат узкими рамками виртуального пространства, содержащего минимумом информации и максимумом отупляющих, пустых по своей сути развлечений. Но мы немного отвлеклись. Так вот, Стенсен, – продолжал Дюпон. – Я был приятно удивлен тем, что вы разительно отличаетесь от большинства моих клиентов. У вас развитое мышление, вы свободно выражаете мысли и, главное, имеете собственное мнение.

– Польщен, – едва заметно кивнул Стенсен.

– И вы расстроились, когда ваша теория оказалась достаточно узким взглядом на вещи.

– Вы еще и психолог, оказывается? – удивился Стенсен, отпивая из бокала и протягивая руку за арахисом. Настроение у него немного улучшилось. – Неужели это было так заметно?

– Дорогой мой Стенсен, по роду работы я просто обязан хорошо разбираться в людях, подмечать нюансы в их поведении, разговоре. Также в работе детектива очень вредно ограничивать себя одной лишь версией, какой бы правдоподобной она ни казалась – это может увести расследование в сторону от истины или вовсе завести в тупик. Вы меня понимаете?

– Думаю, да.

– В таком случае давайте вернемся к делу, – Дюпон сразу посерьезнел. – Нам осталось уточнить еще пару-тройку вопросов… – Он опять уткнулся в записи Стенсена, полистал их. – Давайте все-таки попытаемся прикинуть, чем может быть вещь, существование которой мы предполагаем, и где на судне она, вернее всего, может находиться?

– Я уже неоднократно размышлял над этим, но так и не додумался ни до чего конкретного.

– Давайте попробуем еще раз поразмышлять вместе, – продолжал настаивать Дюпон. – Будем исходить из того, что у преступника, планирующего изъять что-либо с арестованного судна…

– Заблокированного, – поправил его Стенсен.

– Мне кажется, в данном случае это как раз не столь важно. А важно, что у преступника в данной ситуации не так много времени на изъятие интересующей его вещи.

– Полагаю, вы правы.

– Вещь не должна быть слишком громоздкой или тяжелой, в противном случае понадобится привлекать для ее изъятия и транспортировки дополнительные средства, что в его ситуации опять же не желательно. Поэтому будем исходить из предположения, что вещь весит, скажем, до двадцати – двадцати пяти фунтов[9] и может уместиться в небольшую сумку или коробку.

Дюпон помолчал, ожидая каких-либо замечаний или возражений, но их не последовало.

– Мне также кажется, – продолжал он, – что вещь должна быть доступна для изъятия без применения спецсредств монтажа или нарушения целостности покрытий, переборок – уж не знаю, как там у вас это называется.

– Я понял вас. Вы предполагаете, что неведомая вещь может быть изъята без каких-либо сложных демонтажных операций. В таком случае это либо реакторный отсек, но там лишь панели доступа к управляющим модулям, которые не представляют совершенно никакой ценности, а также инженерный отсек под полом рубки. Там оборудования побольше, но, мне кажется, опять же нет ничего, на что можно было бы потратить столько денег и усилий.

– Вы уверены?

– У меня есть свидетельство о прохождении регламентных работ. Никакого оборудования или устройств, не соответствующих спецификации, на судне обнаружено не было.

– Хм-м, и больше мест нет? – Дюпон озадаченно потер подбородок.

– Нет. Остальное оборудование находится за внутренней отделкой борта и еще система датчиков между слоями обшивки.

– Странно… Тогда можно предположить, что после снятия оборудования лаборатории и передачи его в «И-Систем» обнаружилось отсутствие чего-либо ценного.

– Исключено. – Стенсен взмахом руки категорически отверг и эту идею. – Остатки оборудования, реализованные мной лично, представляли собой стандартные лабораторные устройства тестирования, контроля и прочее. Все они имеются в свободной продаже и их можно безо всяких проблем приобрести.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – досадливо развел руками Дюпон. – Остается только одно предположение: искомая вещь на самом деле не совсем вещь.

– Как-как? – Стенсен от удивления выпрямился в кресле, сжав пальцами подлокотники.

– Предположим, на каком-то носителе записана важная информация, и некто страстно желает ее заполучить. Скорее всего, это какая-нибудь пластинка меньше ногтя, которую вы просто могли не заметить.

– Невероятно! – восхищенно хлопнул себя по ляжкам Стенсен. – И действительно похоже на правду!

– Только предположение – торопиться не будем. – Дюпон сложил ладони и пошевелил большими пальцами. – Исходя из того, что «И-Систем» занимается этими, как их… БИС, а, по сути, компьютерами с кучей информации, то искомое «что-то» моет быть из той же области. И потом, во все времена самым дорогим товаром была именно информация, а уж судя по затратам, которые понес аноним, как вы его называете, информация должна быть неимоверно важной и дорогой.

Тут Дюпон резко вскочил из кресла и уперся кулаками в стол.

– Стенсен, мы срочно должны попасть на ваш корабль!..

Четырехчасовые поиски со сканером электронных микроустройств не дали ровным счетом ничего: Стенсен с Дюпоном облазили весь корабль, но так ничего и не обнаружили.

Больше всего мороки было в инженерном отсеке, забитом сверху донизу электроникой, и сканер здесь практически ничем помочь не мог. Приходилось тщательно осматривать каждое устройство на возможность вскрытия и проверять пломбы и даты на них.

Замены устройств в недалеком прошлом, а также нарушения пломб выявлено не было.

БИС также подтвердила, что содержимое памяти всех контроллеров соответствует заявленным контрольным суммам, а внешними накопителями информации никто, кроме нее, не пользовался, о чем Ева заявила категорически и грозилась предоставить следопытам детальные отчеты, но те вовремя отказались.

Таким образом, возможность хранения информации и на этих носителях полностью исключалась.

Усталые донельзя Дюпон со Стенсеном разместились в кают-компании с бокалами мартини в руках. Стенсен выглядел крайне мрачным и сидел, сгорбившись и опираясь руками на стол. Дюпон, напротив, казался вполне довольным и, развалившись на стуле, мурлыкал что-то себе под нос.

– Стенсен, – нарушил молчание Дюпон, – вы же, надеюсь, не ожидали, что расследование закончится так быстро?

– Всякое бывает, – проворчал Стенсен, прихлебывая из стакана и глядя в одну точку в середине стола.

– Бросьте. Отсутствие результата – тоже результат. По крайней мере, мы установили, что искомой вещи здесь нет, – Дюпон допил мартини и поставил на стол стакан, отодвинув его от себя. – Значит, будем копать в другом направлении.

– С чего вы намерены начать?

– Для начала пощупаю контору Гройсса.

– У вас есть возможности щупать подобные заведения? – отрешенно поинтересовался Стенсен.

– Дорогой мой, кому нужен детектив, который никого и ничего не может пощупать? – рассмеялся Дюпон.

– Действительно, – хмыкнул Стенсен, вновь наполняя опустевший стакан детектива.

– Но в данном случае все очень просто – у меня там есть несколько знакомых, – Дюпон взял наполовину наполненный стакан и посмотрел через него на потолочный светильник. – С пары прошлых дел.

– А это не опасно?

– В каком смысле?

– В прямом. Если Гройсс узнает, что вы интересуетесь им…

– Неужели вы полагаете, будто я работаю настолько грубо. Тем более, здесь есть еще один нюанс, который играет в нашу пользу: Гройсса терпеть никто не может.

– Насколько я уже наслышан о Гройссе, терпеть его может разве что сам Гройсс. – Стенсен сделал большой глоток, пальцами выловил из стакана оливку и забросил ее в рот. – И то маловероятно.

– Ну вот, к вам возвращается чувство юмора, – улыбнулся Дюпон и разом прикончил мартини вставая. – Ладно. На сегодня, мне кажется, достаточно. Я буду держать вас в курсе.

– Благодарю, – Стенсен тоже начал подниматься, но Дюпон остановил его движением руки.

– Пока не за что, и можете не провожать. Отдыхайте. Всего доброго, – Дюпон пожал Стенсену руку и вышел из кают-компании.

Когда в коридоре стихли шаги, Стенсен перевел взгляд на стену, где в голографическом объеме разворачивался вид на западный край ночного космопорта, обрывающегося в темные воды Северного моря, и переливающийся огнями городов далекий берег Великобритании и тяжко вздохнул.

Глава 6

Дюпон по своему обыкновению ложился и вставал поздно. Конторы Лондона работали с десяти-одиннадцати утра, а бары и прочие развлекательные и увеселительные заведения, в которых ему приходилось бывать по работе, – и того позже. Так что утро Дюпон не без основания считал бесполезно потерянным временем.

Поднявшись в половину десятого, Дюпон принял душ, позавтракал яичницей из трех яиц с беконом, двумя ломтями свежего, с хрустящей корочкой хлеба, обильно намазанного маслом, и парой чашек кофе. Оставшиеся пять минут он потратил на отрешенное созерцание картинно-застывшего пейзажа за окном. Разнообразие в него вносили разве что плывущие по небу легкие облачка да снующие туда-сюда авиетки, без устали развозящие зажиточных и среднего достатка соседей Дюпона по их утренним, по-английски медлительным и, разумеется, очень важным делам.

Ровно в десять Дюпон вставил в ухо цилиндрик мини-гарнитуры и через инп связался с компанией «И-Систем». Долго играла музыка, но через минуту в наушнике все же раздался голос:

– Компания «И-Систем», Эмили Пирс.

– Дорогуша, я бы хотел заказать у вас новый пылесос со встроенной функцией чесалки для спины.

Продолжительная тишина в наушнике свидетельствовала о крайней степени замешательства девушки по имени Эмили.

– Привет очаровательной Эмили, – посмеиваясь, поздоровался Дюпон. – У тебя с утра тяжело с юмором?

– Фу-у, это ты, Патрис? – с облегчением выдохнула Эмили. – Юмора у меня уже не осталось! Какой-то тип вторую неделю достает меня дурацкими шутками, подобными твоим, хихикает и дает отбой.

– В чем проблема? Идентификацию абонента еще никто не отменял. Позвони оператору связи, они его в два счета вычислят.

– Звонила, говорят не их дело.

– Обратись в полицию.

– Обращалась – им плевать. Ответили, что телефонными розыгрышами молодых особ их поклонниками не занимаются. Не поможешь, а? – в голосе девушки слышалась мольба.

– Без проблем! – заверил ее Дюпон. – Но обещай со мной пообедать. Я забронирую местечко в прекрасном уютном ресторанчике.

– И что тебе понадобилось от меня на этот раз? – после некоторой паузы спросила девушка.

– Эмили, ты меня обижаешь! – возмутился Дюпон. – Просто давно не виделись, и я подумал, неплохо бы встретиться, поболтать о том о сем.

– Не ври. Я тебя с твоей хитрой рожей как облупленного знаю… Избавишь от телефонного шутника?

– Прямо сейчас этим и займусь, – с готовностью пообещал Дюпон.

– Хорошо, – вздохнув, согласилась Эмили с деланной неохотой в голосе. – В час у меня перерыв. Звони! – и девушка дала отбой, не дожидаясь ответа.

Дюпон связался с другим абонентом.

– Йозеф? Привет!

– Привет, Патрис! Сто лет тебя не слышал! Как дела? – загремел в ухе глубокий бас.

Дюпон поморщился и чуть убавил громкость.

– В норме. Слушай, ты до сих пор подвизаешься на ниве информ-безопасности в нашей драгоценной эм-ай-пять?

– А смысл дергаться? Нас и здесь неплохо кормят. А ты все также копаешься в грязном белье?

– А вы там, у себя, занимаетесь исключительно свежим, – едко поддел его Дюпон.

– Ладно, – хохотнул Йозеф. – Какие проблемы? Я же знаю, ты просто так не будешь звонить.

– Ты неправ. Просто работы по горло.

– Сделаю вид, что поверил. Итак, слушаю?

– Просьба, в общем-то, плевая. Тут одной мисс постоянно звонит хулиган и достает дурацкими шутками. Продолжается это уже с полмесяца. Ты не мог бы его припугнуть?

– У тебя завелась мисс? – голос Йозефа стал заинтересованным.

– Ну, не то чтобы… – замялся Дюпон.

– Ладно, шучу. А что связисты?

– Отшивают, мол, не их круг вопросов; полиция – тоже.

– Обычное дело… Хорошо, скинь мне ее номер – разберемся.

– Спасибо, Йозеф, ты настоящий друг!

– «Спасибо» не отделаешься, – в ухе опять раздался смешок. – За тобой должок!

– Без проблем! – с готовностью согласился Дюпон и передал Йозефу номер рабочего телефона Эмили.

Затем, сев за стол и активировав консоль, Дюпон быстро пробежался по списку ресторанов.

Во многих уже были забронированы все места на три-четыре дня вперед, в других остались доступными только на вечер сегодняшнего дня. Только в трех из них оказалось по несколько свободных мест, и Дюпон, не теряя времени, забронировал два места на полвторого дня в уютном маленьком ресторанчике «Паломар» на Руперт-стрит – улице кафе и ресторанов в не так давно реконструированном районе. Район этот был окружен несколькими старыми бывшими театрами, в зданиях которых располагались теперь центры досуга и развлечения. Театральное искусство в том виде, в котором оно существовало несколько веков назад в Европе, как и в большинстве стран, кануло в Лету. Современное общество не понимало и не воспринимало ни оперу, ни балет, ни театральные постановки, и уже давно погрязло в квазиискусстве бессмысленных мыльных телеопер и однотипных «плоских» драм с эффектом присутствия.

Покончив с ресторанным вопросом, Дюпон вошел в записную книжку, полистал ее, освежая в памяти вчерашний разговор со Стенсеном.

Он никак не мог придумать, с какой еще стороны можно подступиться к этому делу, не дожидаясь беседы с Эмили – одной из секретарш Гройсса, отвечающей в «И-Систем» за документооборот. А другие пути получения интересующей его информации нужно было найти обязательно, поскольку он прекрасно понимал, что девушка хотя и неплохо осведомлена о делах компании и отлично знает своего шефа, но в этом деле, напрямую затрагивающем честь компании и ее шефа лично, могла оказаться, мягко говоря, бесполезной.

Сидение без дела в ожидании неизвестно чего и отсутствие в голове стройных шеренг мыслей, марширующих в ногу друг за другом, невероятно раздражало Дюпона. Впрочем, так начиналось почти любое его расследование.

Пробегая глазами по заметкам в десятый или одиннадцатый раз, Дюпон вдруг уловил проблеск мысли, могущей дать толчок в развитии расследования.

Это были три из возможных вариантов нарушения планов неизвестного относительно корабля Стенсена.

Первые два варианта: случайный срыв плана похитителя по проникновению на судно и обесценивание вещи (возможно, информации) – не давали никаких поводов для размышления или анализа. Зато третий вариант, подразумевающий возможность какого-либо серьезного происшествия или важного события, отвлекшего злоумышленника от его планов, указывал на вполне реальное направление поисков.

Прикидывая с чего начать, Дюпон побродил по комнате, затем налил себе абрикосового сока и вернулся к консоли.

Войдя в информ-пространство, он задал условия отбора информации и через пару секунд получил список ссылок на статьи из прессы, сгруппированные для удобства по датам и событиям.

Происшествий за текущий год, связанных с компанией «И-Систем» было не так много, но и они в основном оказались незначительными и не заслуживающими внимания.

Одним из первых серьезных происшествий оказался пожар в лондонском отделении «И-Систем» на Уайтчапел-Хай-стрит. По заверениям прессы эта лаборатория считается закрытой, и именно там ведутся разработки новейшего оборудования.

Пожар произошел в восточной части здания 3 марта 2247 года. Точные причины пожара и урон, нанесенный им, были неизвестны, поскольку расследование проводилось силами внутренней СБ компании. Известно лишь, что в результате пожара погибло двенадцать работников лаборатории Передовых Информационных систем, а также были уничтожены огнем (в некоторых периодических изданиях вместо слов «уничтожены огнем» стояло слово «утеряны») ценные образцы оборудования и данные, касающиеся некоторых последних разработок.

Дюпон внес в записную книжку информацию о пожаре, особо отметив разночтения в различных текстах относительно оборудования и данных исследования.

Чтобы повторно не возвращаться к отделению «И-Систем» в Лондоне, Дюпон решил просмотреть заодно все связанные с ней ссылки в надежде почерпнуть какие-либо дополнительные сведения о его работе, но на успех особо не надеялся – все-таки контора обладала статусом секретного объекта.

Информации было действительно немного. В основном стандартные заявления для прессы рекламного характера о выпуске новых устройств или усовершенствовании старых. Однако несколько статей привлекли внимание Дюпона.

В первой, датированной 17 июня 2240 года, говорилось о некоем прорыве в области минимизации нейронных систем, что, по заявлению автора статьи, раскрывало широкие перспективы по созданию систем искусственного интеллекта, сравнимых по сложности с мышлением человека.

Дюпон не был специалистом в этой области, и об искусственном интеллекте знал довольно мало, но пафосность статьи наводила на мысль, что данная область находится на переднем крае науки, и серьезные разработки в этом направлении могут иметь статус секретных, поскольку, скорее всего, заинтересуют оборонную промышленность.

Во второй статье от 20 ноября 2243 года, привлекшей внимание Дюпона, говорилось о крупном правительственном контракте на четыре года, заключенном с «И-Систем». Суть контракта не раскрывалась, но допущение о том, что он как-то связан с искусственным интеллектом казалось наиболее вероятным.

В третьей статье от 16 мая 2247 года отмечалось, что, в связи с недавним пожаром в лондонском офисе «И-Систем», отнесенном компанией к форс-мажорным обстоятельствам, руководство компании обратилось к правительству с просьбой о переносе срока окончания контракта как минимум на год. Правительство же продолжало настаивать на завершении исполнения контракта в срок. Вследствие невозможности утрясти разногласия между сторонами путем переговоров, было назначено судебное разбирательство.

Суд, тщательно разобравшись в причинах срыва сроков исполнения контракта, счел их недостаточно вескими и отказал «И-Систем» в ее требованиях.

Дюпон откинулся в кресле и довольно подергал нижнюю губу. Если ему не изменяло чутье, дело начинало проясняться. Выстраивалась очень логичная цепочка: лондонское отделение, покрытое завесой секретности, и разработки в области искусственного интеллекта – правительственный контракт – пожар в лаборатории передовых информ-систем (возможно, действительно случайный) – утеря ценных образцов и данных, касающихся новейших разработок (или сначала утеря, а потом пожар, вернее, умышленный поджог?) – срыв контракта и попытка компании выкрутиться, оттянув сроки его завершения (на восстановление утерянного или на его поиск?) – история с судном Стенсена.

Вся цепочка выглядела вполне логичной и стройной. Но, как по опыту знал Дюпон, логичное не всегда оказывалось верным, и потому торопиться не стоило. К тому же он так и не узнал, что могло помешать злоумышленнику проникнуть на заблокированное судно.

Дюпон вновь склонился над консолью и просмотрел оставшиеся газетные статьи, касающиеся происшествий. Увольнения, скандалы, мелкие судебные разбирательства – это все было не то. А вот последняя статья оказалась как раз тем недостающим звеном в логической цепочки, которое с таким упорством искал Дюпон:

«5 августа 2247 года в 23:00 в главном офисе компании «И-Систем» было совершено покушение на Президента компании Майера Гройсса. Злоумышленнику удалось беспрепятственно проникнуть незамеченным через главную систему безопасности, бездействующую в тот момент по причине сбоя, и попасть в кабинет Президента компании, где неизвестный взялся угрожать мистеру Гройссу оружием. Личная система безопасности, установленная в кабинете мистера Гройсса, успешно ликвидировала нападавшего, предупредив покушение на убийство. Президент компании Майер Гройсс не пострадал.

Тело злоумышленника с множественными пулевыми ранениями было обнаружено прибывшим нарядом полиции у основания здания. Полиция пытается установить личность подозреваемого и причины, побудившие его к вооруженному нападению. Никакие версии пока не выдвигались. В данный момент ведется следствие».

«Так, все сходится, – принялся размышлять Дюпон, прикрыв глаза и потягивая сок через соломинку. – 3 августа в офис Стенсена приходит заявка на аренду. Он подтверждает ее, отправив подписанный договор. В то же время на Луну передается приказ на блокировку судна Стеснена – все в один день. 5 августа происходит нападение на Гройсса, а 6 августа судно опускается в порту «Луна центральный» и подвергается блокировке, но за этим ничего не следует. Почему? Потому что Гройссу в связи с нападением на него не до того.

Пока все вроде бы логично.

7 августа СБ наконец разбирается, что его кто-то крупно надул и блокировку с судна снимают. Гройсс не мог не знать, что блокировка продлится не более суток – значит, рассчитывал все закончить в течение 6 августа…

Но сегодня уже восьмое. Пора бы Гройссу очухаться от шока и начать действовать, тем более, судно у него под носом… Странно, – Дюпон отставил стакан и взялся за инп».

Стенсен ответил практически сразу.

– Доброе утро, Стенсен! Как спали?

– Прекрасно!

– Как прошла ночь? Никто не беспокоил?

– Н-нет вроде бы, – растерянно отозвался Стенсен. – Вы что-нибудь узнали?

– Пока нет. Есть некоторые догадки, но о них пока рано говорить – все слишком расплывчато. Вы никуда не собираетесь?

– Хотел перебраться в какую-нибудь лондонскую гостиницу.

– Лучше оставайтесь на корабле, – посоветовал Дюпон.

– Вы что-то темните, Дюпон, – в голосе Стенсена послышались тревожные нотки.

– Нисколько. Просто не исключена возможность, что… заинтересованное лицо может выкинуть что-нибудь эдакое.

– Хорошо. Я останусь здесь, только не забывайте держать меня в курсе.

– Об этом не беспокойтесь. Как только у меня появится достоверная информация, я с вами свяжусь. Кстати, Стенсен, просветите меня насчет… э-э… Евы. Почему мы вчера не проверяли содержимое ее памяти?

– Ответ прост: интеллект-системы, насколько я знаю, обладают небольшим объемом энергонезависимой памяти, предназначенной для хранения программного обеспечения и минимума данных, необходимых ей для работы, а содержимое оперативной памяти стирается после отключения питания. Для хранения дополнительной информации, необходимой БИС для работы, используются внешние накопители.

– Понятно… А не может быть, чтобы энергонезависимая память в вашей БИС была несколько больше, чем обычно.

– Увы, Дюпон! Я сам программировал Еву, вернее, ее 3D-модель. Размер памяти практически стандартный, плюс-минус…

– Ясно, спасибо за информацию и – до встречи! – бодро сказал Дюпон и дал отбой.

Он потянулся, допил сок и, найдя телефонный номер крим-отдела полиции Сканторпа, соединился с ним по видеовызову.

В голографическом объеме протаяло небольшое окно, в котором появились голова и плечи седеющего брюнета с густыми бровями и глубоко посаженными глазами с острым взглядом. Внизу окошка возникли идентификационные данные брюнета, поскольку тот был при исполнении: «Джефри Стоун. Полиция Сканторпа».

Дюпон включил режим полной идентификации, заставивший систему связи выдать на экран абонента не только его персональные данные, но и род занятий, что негласно указывало на официальность визита.

– Полиция Сканторпа. Чем могу быть полезен? – заученно произнес Стоун дежурную фразу, при этом двигались только его губы – остальное лицо оставалось неподвижным.

– Доброе утро, – Дюпон не сомневался, что Стоун уже в курсе его рода деятельности, но лицо сержанта по-прежнему ничего не выражало. – Я бы хотел уточнить, кто занимается делом о покушении на мистера Гройсса.

Стоун некоторое время смотрел на него тяжелым изучающим взглядом, но на Дюпона подобные полицейские штучки, призванные деморализовать человека, давно не действовали. Он прекрасно знал, что многие полицейские, мягко говоря, недолюбливают частных детективов, и потому продолжал спокойно смотреть Стоуну в глаза, чуть склонив голову вбок и терпеливо ожидая ответа.

– Вы официальное лицо? – не дождавшись какой бы то ни было реакции, спросил Стоун.

– Мистер Стоун, я не сомневаюсь, что вы уже ознакомились с родом моей деятельности и лицензией.

– Все так, но я бы хотел уточнить: ваш вопрос частного порядка или вы представляете какое-нибудь лицо?

– Предположим, представляю некое лицо. Разве это имеет значение? – недоуменно вскинул брови Дюпон.

– Огромное, сэр! – лицо Стоуна на мгновение ожило, но потом вновь застыло маской, казавшейся гипсовой при ярком белом освещении. – Видите ли, дело, о котором вы спрашиваете, – из разряда довольно серьезных. В нем замешаны большие люди.

– Прошу прощения, но я не совсем понимаю, при чем здесь величина людей и степень серьезности дела? Я не пытаюсь выведать у вас информацию о ходе следствия, а всего лишь спросил: «кто ведет это дело?» – жестко ответил Дюпон.

– М-м, в связи с крайней важностью дело мистера Гройсса практически сразу было передано в Скотленд-Ярд. Кто им занимается в Скотленд-Ярде – я не в курсе.

– Спасибо, мистер Стоун. Это все, что я хотел от вас услышать.

– Не за что, мистер Дюпон. Всего доброго.

Созвонившись со Скотленд-Ярдом, Дюпон быстро выяснил, что следствие по делу Гройсса ведет некий комиссар Кристиан Ланге. Комиссар в данный момент был на месте, и Дюпон, чтобы не терять времени зря, тут же вызвал авиетку.

Уже через десять минут он вышел на набережной Виктории и бодрой походкой направился к современному сорокаэтажному зданию Скотленд-Ярда.

Двери беспрепятственно пропустили его внутрь здания, но дальше пришлось немного задержаться для регистрации. Автомат быстро опросил его и выдал разрешение на проход в Управление по борьбе с особыми преступлениями, где и работал Ланге.

– Седьмой этаж, четвертая дверь направо, сэр, – сообщил автомат, открывая доступ к лифту.

Поднявшись на седьмой этаж, Дюпон прошел по хорошо освещенному коридору со стенами стального оттенка и серым полом из звукопоглощающего материала, и без стука вошел в четвертую дверь справа.

Помещение было стандартного офисного образца вполне отвечающее современному функциональному минимализму, поделенное на две половины перегородкой из поляризационного стекла. В данный момент перегородка была непрозрачной. Из-за нее доносились голоса двух или трех человек, оживленно споривших о чем-то приглушенными голосами.

Часть комнаты до перегородки оказалась совсем небольшой.

За декоративным пластиком правой стены по неплотно пригнанным прямоугольным панелям угадывались стандартные бытовые отсеки, включающие в себя неглубокие шкафчики для одежды, обуви и прочего, а также обязательную для любого современного офисного помещения линию доставки пищеблока здания с примитивным набором блюд и закусок, гарантирующим получение без особых усилий гастрита в кратчайшие сроки.

Вместо дальней от двери стены – окно во всю длину и ширину комнаты. Слева у окна располагался обычный офисный стол со встроенной панелью консоли. Вокруг стола и у стены стояли несколько стульев. Кресло было одно, и занимал его владелец кабинета, сидевший чуть сгорбившись за столом.

Ланге оказался мужчиной довольно высокого роста, что было заметно, даже когда он сидел, плечистый, с мощными руками. Светлые, коротко остриженные волосы торчали на его голове ежиком. Серые глаза были немного близко посажены и казались печальными, между ними располагался крупный нос с горбинкой. Скулы были довольно широкими. Нижняя губа Ланге несколько выпячивалась вперед, что вместе с глазами придавало его угрюмой физиономии сходство с лицом обиженно надутого ребенка.

– Проходите, мсье Дюпон, – сказал Ланге, заметив посетителя. Он легко поднялся из кресла и сделал пару шагов навстречу Дюпону, протягивая руку для приветствия. – Рад познакомится с вами.

– Взаимно, комиссар.

Дюпон вложил руку в ручищу Ланге и ощутил стальное рукопожатие.

– Присаживайтесь, прошу вас, – Ланге широким движением руки указал на стул у стола.

Дождавшись, пока гость расположится на стуле, Ланге вернулся на свое место. Кресло тяжело вздохнуло под ним.

– Благодарю, – Дюпон положил правую руку на стол и скрестил ноги.

– Много наслышан о вас, мсье Дюпон.

– Надеюсь, приятного? – слабо улыбнулся тот.

– Исключительно приятного. Особо о паре сложных дел, в которых ваше содействие Скотленд-Ярду оказалось очень кстати.

– Это явное преувеличение, комиссар.

– Не скромничайте, мсье Дюпон. Вы тогда действительно оказали неоценимую помощь следствию. Итак, что же вас привело ко мне?

– Мне сказали, что именно вы ведете дело о покушении на Гройсса.

Ланге сразу как-то погрустнел.

– Да, чертово убийство подсунули мне. А вы имеете что-нибудь сообщить? – с надеждой спросил Ланге.

– Увы, – как бы извиняясь, развел руками Дюпон. – Все как раз наоборот. Сегодня я пришел за помощью к вам. Я хотел бы узнать некоторые подробности этого дела.

– Странная просьба, – Ланге почесал затылок и в задумчивости еще больше оттопырил нижнюю губу. – Я так понимаю, мистер Гройсс нанял вас для параллельного расследования.

– Ваша догадка, комиссар, неверна. Я не имею никакого отношения к мистеру Гройссу. По крайней мере, сегодня.

– С чем же в таком случае связан ваш столь высокий интерес к этому делу? Если не секрет, конечно. – Ланге заметно приободрился.

– Я веду расследование одного довольно странного дела, которое, возможно, как-то связано с нападением на Гройсса. Но пока все исключительно на уровне предположений.

– А можно узнать поподробнее о вашем деле?

– Мне не хотелось бы в данный момент обсуждать его с вами, – в мягкой форме отказал Дюпон. – Оно если и связано с нападением на Гройсса, то только косвенно. Скорее, оно имеет отношение к делам самой компании.

– Понятно… – Ланге вернул губу на место и задумчиво постучал пальцами по столу. Дюпон выжидающе смотрел на него. – Значит, вы хотите получить от меня информацию о нападении и не хотите делиться своей?

– Не совсем так, комиссар. Информации у меня на данный момент кот наплакал. Как я уже говорил, исключительно предположения. Я только вчера взялся за дело одного человека и случайно узнал о нападении на главу «И-Систем».

– Ваш клиент как-то может быть связан с нападением? – еще больше оживился Ланге.

– Отнюдь. Я предполагаю как раз обратное: именно нападение на Гройсса могло быть связано с делом этого человека.

– Но почему вы так уверены, что он никак не связан с убийцей?

– По той простой причине, что моего клиента не было до шестого числа ни на Земле, ни вообще в земном секторе. Он проживает в системе Кавиаса.

– Это далеко?

– Примерно 1700 парсек.

– Солидно! И что же вашего клиента заинтересовало на Земле?

– Мистер Ланге, вы не хуже меня знаете, что тайна моих клиентов охраняется подобно врачебной.

– Но не когда эта тайна может препятствовать ведению следствия, мсье Дюпон, – хитро прищурился Ланге. – Давайте так: если вы хотите получить от меня информацию, то я, в свою очередь, хотел бы, чтобы и вы были несколько более откровенны. Я помогу вам, вы – мне.

– Ну, хорошо, – немного поразмыслив, согласился Дюпон. – Только вы будете разочарованы, уверяю вас.

– Лучше разочароваться, чем умереть от любопытства. – Ланге оперся локтем левой руки на стол и подпер большим и указательным пальцами голову. – Я весь внимание.

– В общих словах, чтобы не отнимать вашего времени, ситуация такова, – начал Дюпон. – Третьего числа у фирмы человека, на которого я в данный момент работаю, было зафрахтовано судно. Условия фрахта довольно странные: во-первых, арендовали его судно с Земли; во-вторых, без точного маршрута – забрать с Луны человека и действовать согласно его дальнейшим указаниям; в-третьих, в договоре не было указано ни лицо, зафрахтовавшее судно, ни данные лица, которое требуется взять на борт – только номер стоянки в порту «Луна Центральный» и дата.

– И этот человек согласился на подобных условиях заключить договор?

– Предоплата прошла вместе с заявкой еще до подписания договора. Человек был заинтригован, и решил во всем разобраться.

– Занятно, – хмыкнул Ланге. – Продолжайте, прошу вас.

–По косвенным данным удалось установить, что нанимателем является компания «И-Систем» – деньги поступили с ее счета. И еще один любопытный факт: два месяца назад человек, для которого я сейчас веду расследование, приобрел у «И-Систем» это самое судно. А теперь «И-Систем» зачем-то решила внезапно зафрахтовать его, не считаясь с расходами.

Дюпон сделал паузу, ожидая вопросов, но Ланге молчал, глядя в стол.

– По прибытии на Луну шестого числа, – продолжал Дюпон, – судно было заблокировано по предписанию СБ, поступившему на Луну третьего числа с Земли с точным указанием времени прибытия судна и стоянки, на которую оно опустится. На следующий день СБ снимает блокировку, и человек, горя желанием разобраться в происходящем, прилетает на Землю и обращается ко мне. Вот, собственно, и все.

– Странная история, – Ланге задумчиво потер подбородок. – Но в чем вы видите связь с нападением на Гройсса?

– В датах. Блокировка, как мне кажется, была предпринята не просто так: кто-то явно хотел задержать судно на Луне. Зачем – я пока не знаю, но то, что планы некоего лица были нарушены нападением на Гройсса, у меня почти не вызывает сомнений. Возможно, им был сам нападавший. Но все это, как я уже говорил ранее, пока только домыслы.

Ланге довольно долго сидел, хмуря брови и о чем-то размышляя, потом сложил пальцы домиком и уставился в лицо Дюпону.

– Вы оказались правы. Ваше дело для меня не представляет никакого интереса.

– Комиссар, если бы было иначе, я сразу поделился имеющейся у меня информацией. Я уважаю законы, и мне еще дорога лицензия. Тем более, репутация.

– Да, вы правы, – Ланге тяжело вздохнул. – Ну что ж, вы честно выполнили условия нашей договоренности, поэтому придется и мне поделиться тем, что полиции удалось накопать. – Ланге откинулся назад. Кресло возмущенно скрипнуло. – Могу сказать, что дело с нападением на Гройсса абсолютно гиблое, и оно неприятно портит нам статистику раскрываемости.

Ланге вытянул вперед руки, оперируя с консолью. Перед Дюпоном появился голографический объем с несколькими десятками файлов.

– Можете ознакомиться. Здесь, конечно, не все, как вы понимаете, но вполне достаточно для того, чтобы убедиться в отсутствии какой-либо перспективы.

– В чем же заключается гиблость дела? – не двигаясь с места, спросил Дюпон. Неплохо зная полицию вообще и Скотленд-Ярд в частности, ему не хотелось связывать себя какими-либо подписками о неразглашении, а что это последовало бы за ознакомлением с официальными бумагами – не ходи к гадалке.

Все-таки Ланге был не так прост, чего и следовало ожидать от комиссара УБОП.

Однако номер дела, светившийся в правом верхнем углу, Дюпон запомнил машинально – мало ли, вдруг пригодится в будущем.

– В отсутствии направлений ведения следствия, – ответил Ланге и, видимо, догадавшись, что Дюпон не собирается просматривать предоставленные ему документы, одним движением руки убрал дополнительный рабочий объем. Дюпон и на этот раз никак не отреагировал.

– А вы хитрый лис, мсье Дюпон, – Ланге шутливо погрозил пальцем.

– Приходится, мистер Ланге. Но я не совсем понимаю: Гройсс жив, нападавший мертв…

– Не все так просто. Наверху хотят быть уверены, что ничего подобного не повторится. Но удовлетворить вашу любознательность по этому поводу, увы, не могу.

– Понимаю, – покачал головой Дюпон. – Важный контракт. Компания и так грозит затяжкой его исполнения, а тут уже второй случай за полгода. Сначала пожар, теперь вот нападение на президента компании. Потом еще суд.

– Вы в курсе? – опешил Ланге.

– Дорогой Ланге, все ваши секреты были описаны в прессе, и только очень ленивый не смог бы добыть необходимую информацию и сложить два и два.

– Вообще-то, вы правы, – вынужден был согласиться с Дюпоном комиссар. В его взгляде уже отчетливо читалось уважение и восхищение талантом Дюпона «складывать». – Хорошо, мсье Дюпон, – продолжал Ланге. – Признаюсь честно, я с некоторым недоверием относился к тому, что мне рассказывали о вас и особо о ваших аналитических талантах. Вам удалось его полностью рассеять.

– Польщен. Но, повторюсь, мои скромные возможности сильно преувеличены, – учтиво склонил голову Дюпон.

– Могу сказать, – продолжал Ланге, – что я искренне рад нашему знакомству. И давайте покончим с играми и вернемся к сути вашего прихода ко мне. Но сразу хочу заметить, что все, о чем мы здесь будем говорить, – не для широкой публики.

– Дорогой мистер Ланге, это подразумевается само собой.

– Отлично! – Ланге хлопнул огромной лапищей по столу. – Итак, что бы вы хотели узнать?

– Для начала, если вас не затруднит, расскажите о самом происшествии. Я пока еще смутно представляю, что там произошло на самом деле, – Дюпон полез в карман и извлек инп. – Комиссар, вы не против, если я буду делать для себя пометки?

– Я могу позже переслать вам запись нашей беседы, причем в любом удобном для вас виде.

– Было бы неплохо, благодарю, – Дюпон убрал инп и приготовился слушать.

– Изначально история с убийством кажется довольно банальной, – начал Ланге. – Неизвестный проникает в здание, отключив систему безопасности, беспрепятственно поднимается в кабинет Гройсса и начинает угрожать тому расправой. Личная система безопасности, установленная в кабинете Гройсса нейтрализует преступника самым действенным способом – всадив в того полсотни разрывных пуль и вышвырнув сквозь оконное стекло толщиной в полдюйма с восьмидесятого этажа. Вот, в принципе, и все.

Гройсс во время опроса утверждает, что видит убийцу впервые. По его мнению, нападавший не совсем адекватен, Что, в принципе, очень похоже на правду, если просмотреть запись камеры видеонаблюдения, содержащей последнюю минуту сцены.

– Почему только минуту?

– Общая система безопасности активировалась только к этому времени и зафиксировала самый конец перебранки преступника с Гройссом и сцену расстрела. Преступник был в страшной ярости и действительно напоминал умалишенного. Но тут возникает сразу несколько вопросов, – Ланге встал из кресла и прошелся по кабинету. – Во-первых, преступник обладал оружием, которое достать на Земле не так-то просто – дезинтегратор. Регистрационный номер у оружия отсутствует, что говорит о его сборке вне завода. Мы пытаемся в данный момент установить, где оно могло быть изготовлено. Эксперты говорят, это вполне возможно по сравнительному анализу состава материалов и маркировок частей оружия. Но это процесс долгий, и он не дает понимания мотива попытки убийства.

Ланге присел на край стола, достал сигарету, прикурил от зажигалки и выпустил в потолок облачко дыма.

– Во-вторых, вызывает сомнение психическая неполноценность преступника. Человек с ущербной психикой должен был тонко все спланировать от деактивации системы безопасности до убийства. И это ему практически чисто удалось сделать. В «Скай Секьюрити» подтвердили, что система безопасности была деактивирована удаленно. Насколько я помню, преступник довольно хитрым способом обошел модуль защиты системы и запустил вирус, самоуничтожившийся после перезагрузки всей системы. Вирус, кстати, оставил после себя довольно безобидный код, не позволивший системе завершить перезагрузку до его анализа и удаления – эдакая обманка. На анализ кода у системы ушло около десяти минут, но этого времени вполне хватало на исполнение планов преступника. По крайней мере, спецы из «Скай Секьюрити» уверены в гениальности хакера, отличном знании им систем безопасности и точном расчете, позволившим задержать завершение перезагрузки системы на требуемое ему время. И как раз это вызывает некое смутное ощущение неправильности чего-то, нестыковки. Вы понимаете, о чем я?

– Кажется, да, – ответил Дюпон, почесав пальцем переносицу. – Преступник без сучка и задоринки проводит довольно сложную подготовку всей операции – в техническом плане, я имею в виду, – рассчитывает все едва ли не посекундно и рушит собственный план, устраивая истерику и теряя драгоценное время вместо того, чтобы просто нажать на курок и убраться восвояси.

– С вами приятно иметь дело, Дюпон, – Ланге растянул губы в улыбке, показав желтоватые от табака зубы. – Вы все схватываете на лету. – Он скинул пепел в простенькую стеклянную пепельницу, стоявшую рядом с ним на столе, и продолжил. – Итак, мы имеем первую странность: приступ истерии при виде Гройсса. Вторая странность заключается в неведении достаточно искушенного в системах безопасности человека о личной защите в кабинете Гройсса. Преступник не мог не заметить, что кабинет оборудован «Броней» от той же «Скай Секьюрити», к тому же он прекрасно должен был быть осведомлен относительно полной автономности «Брони» от общей системы безопасности и что в радиусе ее действия не стоит размахивать оружием и угрожать хозяину кабинета. Однако, – Ланге наставительно поднял указательный палец, – напавшего на него человека это не особенно смущает. Забывчивость? Или излишняя самоуверенность? Мне представляется, что преступник был почему-то уверен в бездействии системы или в нейтральности ее позиции в отношении него. Даже предположив внезапный нервный срыв у нападавшего, его все же нельзя полагать законченным идиотом. Как вы считаете?

– Вы правы, комиссар. Все это выглядит достаточно странно, – согласился Дюпон, задумчиво морща лоб.

– Но хуже всего то, что преступника не удается идентифицировать.

– Разве такое возможно в наше время? – изумился Дюпон.

– Оказывается, да. Труп страшно изуродован, лица нет. Документы, инп или что-либо иное при нем не обнаружено. Отпечатки пальцев снять не удалось – предплечья, ладони и пальцы ободраны и изуродованы сильными порезами – результат, так сказать, прохода через оконное стекло. По ДНК – никакого результата.

– Но как в наше время можно нигде не засветиться с ДНК-идентификатором?

– Оказывается, можно. Регистрацию новорожденных с ДНК-Идом ввели всего лет двадцать назад. А этому типу лет пятьдесят по заключению экспертов, и к тому же он нигде не лечился в последнее время, по крайней мере, ни в одной из клиник земного сектора, и не имел ни одного привода в органы правопорядка.

– Прямо тень отца Гамлета, а не живой человек! – воскликнул Дюпон, прищелкнув языком.

– В точку, Дюпон, – Ланге докурил сигарету, размял ее в пепельнице и вернулся в кресло. – Вот, вкратце, и все дело.

Дюпон взглянул на часы и поднялся.

– Спасибо огромное, комиссар, – протянул он руку Ланге. – Вы мне очень помогли.

– Надеюсь, – с серьезным видом ответил тот, хотя в его голосе слышалась едва заметная ирония. Ланге, не вставая, пожал предложенную руку. – Копию разговора я вам перешлю как и обещал.

– Спасибо. Если можно, в виде текста.

– Без проблем! Приятно было с вами познакомиться, Дюпон.

– Взаимно, всего доброго, – попрощался тот и направился к двери, но около выхода он вдруг обернулся. – Комиссар, не будет ли наглостью попросить скинуть мне заодно и ДНК-идентификатор этого человека.

– А зачем он вам? – чуть помедлив и пожевав нижнюю губу, спросил тот.

– Пока не знаю. Но вдруг мне что-нибудь удастся обнаружить?

– Было бы очень кстати, – с надеждой в голосе отозвался Ланге. – Хорошо. Что-нибудь еще?

– Этого вполне достаточно. И еще раз спасибо, – Дюпон чуть склонил голову в знак благодарности, распахнул дверь и вышел в коридор.

Часы показывали без двадцати минут двенадцать. Времени оставалось как раз заскочить домой, разобрать результаты беседы с Ланге, переодеться и лететь в Сканторп за Эмили Пирс.

Глава 7

До Сканторпа выходило тридцать пять – сорок минут лету на авиетке. Можно было и быстрее, только стоимость перелета мгновенно возрастала в два, а то и в три раза, поскольку авиетка запрашивала прохождение элит- и бизнес-коридоров. А можно даже и за десять минут – на флаере, но это и вовсе дорогое удовольствие.

Дюпон особенно не торопился, и потому выбрал стандартное обслуживание.

Авиетка поднялась со стоянки и, набирая высоту, развернулась на восток. Через пару минут она уже неслась в плотном потоке других авиеток.

Пройдя Бакхерст Хилл, она взяла чуть севернее, и, добирая высоту, вскоре вошла в еще более плотный многоступенчатый поток крупного коридора в сторону Кембриджа. За Эппингом авиетка перестала активно маневрировать и, если не смотреть вниз сквозь полусферические, от пола до потолка, стекла кабины, можно было подумать, будто она стоит на месте.

В авиетках не было гравикомпенсаторов – слишком дорогое удовольствие для дешевого низкоскоростного транспорта, – и потому хорошо ощущались смена курса, высоты и нередкие изменения скорости, хотя, надо отдать должное навигационной системе, она старалась производить маневры как можно плавнее.

Авиетка уже поднялась на семь тысяч футов. Лондон остался позади, а под днищем проплывали редкие, ослепляющие белизной перины облаков. По бокам и спереди скользили еще несколько авиеток в том же направлении.

Плавность полета, шум турбин и воздуха действовали усыпляюще, и Дюпон не заметил, как задремал.

Разбудил его голос навигатора авиетки:

– Вы прибыли в место назначения.

Дюпон протер глаза и сонным взглядом огляделся вокруг.

Он находился неподалеку от высотки «И-Систем», между Эннердейл-лэйн и Кроуберри-драйв – стоянки около здания были собственностью компании, и посадка на них допускалась только с ее разрешения.

Часы на приборной панели авиетки показывали двенадцать пятьдесят две.

Дюпон потер ладонями лицо, затем перевел авиетку в режим платного ожидания, чтобы не терять время на вызов другой, если эта вдруг кому-то понадобится, и спустился на бетон стоянки через открытый люк. Набрав номер Эмили, он бодро зашагал в сторону высотки по широкой аллее, утопающей в тени высоких лип, попутно набирая номер девушки.

– Патрис, я скоро освобожусь, – сразу же ответила на вызов Эмили.

– Хорошо, я жду внизу.

Она отключилась. Наверное, была занята.

Аллея закончилась, и Дюпон быстро пересек длинный, в ширину здания, ряд стоянок компании с тремя авиетками и двумя флаерами.

Над перегретым бетоном клубился воздух, и Дюпон постарался поскорее добраться до широкого козырька здания, нависавшего над входом в высотку, но и там не было спасительной прохлады – те же духота и полуденный зной раскаленных городских улиц.

Дюпон почувствовал, как по спине скатилась крупная капля пота, за ней еще одна и еще. Только зря переодевался перед выходом, с грустью подумал он, одергивая воротничок рубахи.

За его спиной слева с тихим шипением разошлись стеклянные двери, и на пороге здания показался Гройсс. Он прошел мимо Дюпона,  держа руки в карманах и глядя в землю перед собой, при этом он не удостоил ни единым взглядом детектива. Рядом с ним шли еще двое мужчин. Один из них о чем-то говорил Гройссу почти в самое ухо – тот внимательно слушал.

Дюпон неспешно приблизился к ним и как бы невзначай преградил дорогу Гройссу.

Гройсс резко остановился, словно наткнулся на невидимую преграду и, подняв глаза, изучающе уставился на Дюпона. Другие двое замерли в шаге позади шефа.

– Добрый день, мистер Гройсс! – бодро поприветствовал его Дюпон.

– Добрый день, – бесцветным голосом ответил Гройсс. – Вы ко мне? Извините, но я тороплюсь.

– Да нет, я просто ожидаю кое-кого. Увидел вас и решил, так сказать, засвидетельствовать свое почтение. Как с нашим последним делом? Все утряслось, надеюсь?

– Э-э, нашим делом?.. – Было заметно, что Гройсс находится в сильной растерянности и натужно пытается что-то вспомнить. – Последним… Я, э-э… – он оглянулся на своих провожатых, но те, похоже, тоже были не в курсе, и с непонятным презрением в глазах разглядывали Дюпона. – Ах, это дело! – спохватился вдруг Гройсс. – Ну да, конечно! Все прекрасно! Извините, я тороплюсь, – и он, вновь опустив глаза, свернул к ближайшему флаеру. Двое его провожатых засеменили следом, оглядываясь на Дюпона.

– Не смею вас задерживать, – запоздало крикнул Дюпон вслед Гройссу, провожая того недоуменным взглядом. – Странно… – вслух подумал он и вернулся в тень козырька, когда Гройсс скрылся в люке флаера.

Из здания повалил народ. Дюпон повернулся к входу, чтобы не пропустить Эмили. Та выпорхнула из дверей одной из первых и, заметив Дюпона, подбежала к нему.

Эмили была в платье чуть ниже колен из светлой воздушно-легкой и очень модной сейчас материи, при движении переливающейся цветами радуги. Платье облегало стройную фигуру девушки, выгодно подчеркивая прекрасный абрис ее отлично сложенной фигуры. Дюпон невольно залюбовался девушкой.

– Привет, Патрис! Не заждался? – защебетала та, беря Дюпона под руку. – Куда идем?

– Там на стоянке авиетка. Ты сможешь, если что, немного задержаться?

– А мы разве куда-то далеко?

– В Лондон.

– Ты не мог сразу предупредить? – озабоченно надула щеки Эмили. – Ладно, я позвоню Патриции, чтобы прикрыла ненадолго.

– А кто это?

– Да так, одна из снабжения, – отмахнулась Эмили. – Не бери в голову.

Они быстро добрались до авиетки, и Дюпон, поддержав девушку под локоть, помог ей взобраться на правое сиденье. Затем, обойдя авиетку вокруг, уселся в левое и закрыл люки.

– Со мной что-то не так? – спросила Эмили, оглядывая себя.

– С чего ты взяла?

– Ты так пристально разглядываешь меня.

– Да нет, все в порядке. Только…

– Что?

– Забудь. Глупости все это.

Авиетка плавно поднялась над стоянкой, развернулась и припустила практически напрямую к коридору на Лондон.

– Тогда рассказывай, зачем ты меня сегодня вытащил в ресторан.

– Странный вопрос! Хотел просто поболтать с тобой.

Эмили укоризненно посмотрела на детектива из-под насупленных бровей.

– Что? Разве я не могу просто пригласить тебя? – наивно спросил Дюпон, делая ангельское лицо.

– Патрис, кончай кривляться – тебе не идет. – Девушка вздохнула и убрала со лба непослушную прядь волос. – Я знаю тебя уже полтора года и также отлично знаю все эти твои «просто». Так что давай не будем.

– Может, лучше в ресторане поговорим, в спокойной обстановке, – не сдавался Дюпон, на самом деле не знавший с чего начать.

– Ну уж нет! Меня не так часто приглашают в столичные рестораны, и там я хочу вкушать яства, наслаждаться ими и просто болтать, а не отвечать на занудные вопросы въедливого, слишком любопытного детектива. Так что давай выкладывай все сейчас, – она закинула ногу на ногу, оправила платье на коленях и, прислонившись плечом к стеклу, уставилась на Дюпона.

– Ну, хорошо, – сказал тот сдаваясь. – Я сейчас веду одно дело, и мне очень нужна твоя помощь.

– Вот с этого и надо было начинать. Кстати, спасибо за избавление от телефонного шутника.

– Не за что, – машинально ответил Дюпон, занятый выстраиванием общей последовательности вопросов.

– Ты не представляешь, как мелкий шутник перепугался, когда через десять секунд беседы я увидела в объеме его физиономию и данные.

«Йозеф в своем репертуаре – шутник, тоже мне. Красиво засветил парня», – подумал Дюпон, а вслух спросил: – Почему мелкий?

– Потому что засранцу максимум лет пятнадцать. Видать, гормон заиграл. Извини, о чем ты говорил?

– Я сказал, что веду одно дело, и хотел бы просить твоей помощи.

– Интересное? – спросила Эмили, очаровательно хлопая длинными ресницами.

– Скорее, странное и нудное.

– В тебе нет ни капли романтики, – констатировала Эмили.

– Лапочка, я детектив, а не поэт.

– Ладно уж, давай твое… нудное, – обреченно вздохнула девушка.

– Тебе знакомо космическое судно «Веста»?

– Ты имеешь в виду одну из наших мобильных лабораторий?

– Именно. Ваша контора ее недавно…

– Месяца два-три назад продала одной частной компании, – закончила Эмили. – Договор купли-продажи, как и все остальные подобные ему документы, проходил через меня. «Веста» была закреплена за лондонским филиалом.

– А причина продажи?

– Не интересовалась. Это личное дело президента.

– А ты не помнишь, кто подписывал договор?

– Отлично помню, – наморщив прелестный носик, ответила Эмили. – Сам Гройсс.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – отрезала девушка, косо, с вызовом взглянув на Дюпона. – Я еще потерей памяти не страдаю. Тем более, такие договора нечасто попадаются.

– Извини, – сказал Дюпон. – Тебе, случайно, не знакомо имя Йорг Мейер?

– Впервые слышу. А кто это?

– Подозреваю, кто-нибудь из вашего руководства, облеченный особым доверием твоего шефа.

– Он точно не из руководства – я бы его знала.

– Может, он из филиала?

– Возможно, но там я никого не знаю. Филиал последние несколько лет напоминает один огромный черный ящик. Там хозяйничает сам Гройсс и еще парочка особо приближенных к его особе.

– Странное место – этот ваш филиал.

– И не говори. А зачем тебе понадобился Мейер?

– Дело в том, что именно он, по словам покупателя «Весты», выступал посредником при продаже судна и лично оформлял договор.

– Чушь! Я же тебе уже сказала: договор подписан самим Гройссом. К тому же я не оформляла никакому Мейеру никаких доверенностей.

– Это точно? – обескураженно нахмурился Дюпон. Дело становилось все запутаннее.

– Как дважды два. Патрис, если ты не доверяешь моим словам, зачем тогда ко мне обратился?

– Извини, Эмили, я не хотел тебя обидеть, – поспешил Дюпон успокоить девушку, коснувшись пальцами ее руки. – Дело не вовсе не в том. Просто я окончательно запутался… Ладно, оставим в покое мистического Мейера. Еще меня интересует твой шеф.

– Гройсс? – глаза девушки расширились, а тонкие дуги бровей поползли вверх. – Ты что, под него копаешь?

– Я ни под кого не копаю, поверь, – попытался выкрутиться Дюпон, чтобы не разжигать в Эмили излишних подозрений – девушка могла отказаться говорить на эту тему. – Просто он какой-то странный. Только что я столкнулся с ним у входа в вашу контору, и мне показалось, он не узнал меня.

– Как так?

– Он долго на меня смотрел, что-то мямлил, затем быстро ретировался во флаер.

– Не обращай внимания. У него сейчас мозги пухнут от проблем, – сказала Эмили, поправляя прическу. – А вообще-то, ты прав: он действительно какой-то странный в последнее время.

– В чем же это выражается? – нарочито небрежным тоном спросил Дюпон, стараясь не выдать интерес к этой теме.

– Во многом. Он сильно изменился после покушения.

– После такого шока любой изменится.

– Конечно, но… Как бы тебе объяснить, – Эмили пощелкала пальцами. – Раньше он был какой-то нервный, постоянно выходил из себя по пустякам, кричал. А потом вдруг в один момент стал спокойным, обходительным, уравновешенным – из себя не выведешь. Всегда улыбается… А еще – не поверишь! – курить бросил.

– В каком смысле?

– В прямом. Раньше от своих вонючих сигар не отрывался, а тут вдруг – бац! – девушка эмоционально взмахнула руками. – Приказал выбросить из его кабинета все запасы дорогущих сигар, представляешь? Словно другой человек!

– Занятно, – сказал Дюпон, подергав губу. – Другой человек…

– А еще – вот ты спросил о «Весте», и я вспомнила: Элеонора рассказывала…

– А это кто такая?

– Да из нашего отдела регистрации. Крашеная блондинка. Так вот, недавно мы болтали, и она рассказала занятную историю: Гройсс, возвращаясь из поездки, прямо с орбиты запросил информацию по «Весте». Его интересовал ее новый владелец.

– Он не помнит, кому сам продал судно?

– Тот же вопрос задала себе и Элеонора – он ее очень удивил, хотя, между нами, удивить ее достаточно сложно.

– Почему?

– Особенность блондинок, даже крашенных, – засмеялась Эмили.

– Хорошего ты мнения о подругах, – укорил ее Дюпон.

– Она просто знакомая. К тому же ты и сам это знаешь.

Дюпон едва сдержался, чтобы не ляпнуть, что дело вовсе не в блондинках – это не только их беда.

– И что же конкретно интересовало Гройсса?

– Все. Полная информация по новому владельцу.

– Очень любопытно. А когда это было?

– На днях. Перед самым покушением… – Эмили задумалась. – Третьего или четвертого? Точно! Он вернулся третьего числа.

Они замолчали, поскольку авиетка начала снижаться, и у обоих заложило уши. Эмили начала усиленно зевать, пытаясь вернуть себе способность слышать. Дюпон лишь чуть разомкнул губы и спокойно наблюдал за полетом, повернув голову влево.

Внизу медленно проплыл парк Виктория, сместился влево. Авиетка огибала загруженный участок Лондон Сити, продолжая снижаться. Вскоре внизу промелькнули Олд Стрит, Голден Лейн Эстейт.

Оставив Площадь Рассел и Британский Музей справа, авиетка резко довернула влево градусов под сорок пять и, пройдя почти параллельно Шафтсбери-авеню, наконец опустилась на стоянку на Руперт-стрит у самого перекрестка, невдалеке от ресторана «Паломар».

Дюпон проследил за тем, как были сняты деньги с его банковского счета за перелет, и они с Эмили выбрались из авиетки, погрузившись в бесконечный людской поток, заполонивший Руперт-стрит.

Протискиваясь мимо прохожих – и откуда столько бездельников в Лондоне! – они быстро добрались до входа в ресторан «Паломар» и юркнули в его уютную прохладу.

Автомат на входе подтвердил заказ Дюпона.

– Четвертый столик, пожалуйста, – сообщил он.

Ободок одного из свободных столиков засветился мягким голубоватым светом, и Дюпон с Эмили направились к нему.

– Я здесь ни разу не была, – тихо сказала Эмили, усаживаясь на мягкое сиденье стула с изогнутыми, под старину ножками.

– Я тоже, – честно признался Дюпон, устраиваясь напротив. – Но ты бы знала, как сложно, оказывается, в Лондоне заказать столик в ресторане. Такое ощущение, будто в этом сумасшедшем городе все только и делают, что едят с утра до ночи.

Эмили улыбнулась и неторопливо обвела взглядом помещение ресторана.

Ресторан был выдержан в мягких тонах голубого и светло-коричневого оттенков. Небольшое по размерам помещение освещалось группой прямоугольных светильников, встроенных в стены и дающих яркий рассеянный свет. Вдоль боковых стен располагались места с мягкими диванчиками в виде букв «П» вокруг столов. Остальные столы заполняли пространство зала в шахматном порядке.

У дальней стены во всю ее длину протянулась стойка фута в четыре высотой, за которой хозяйничал шеф-повар – еду готовили прямо на глазах у посетителей.

В отличие от ресторанов прошлого, в современных – за исключением элитных, – приготовлением блюд занимались не люди, а пищевые полуавтоматы, имеющие очень сложную настройку, но это не означало, что искусство готовки как таковое осталось в прошлом.

Пищевые полуавтоматы избавляли шеф-повара от лишнего персонала, ножей, кастрюль, сковородок и прочей кухонной утвари, но при этом позволяли полностью контролировать не только процесс приготовления отдельных продуктов и их смешение, но и проектировать законченный вид готового блюда. Так что шеф-повара и сейчас должны были быть не только отменными кулинарами, но еще и художниками с развитым воображением.

– Что будешь заказывать? – спросил Дюпон, рассеянно просматривая меню на возникшем перед ним экране. Каждое название блюда сопровождало яркое объемное фото.

– Закажи что-нибудь сам. Я не очень-то разбираюсь в ресторанной еде.

– Хорошо.

Поразмыслив, Дюпон заказал равиоли с курицей и грибами, утиную грудку с ягодным соусом, бутылку белого вина «Блан де Серс», а на десерт – фундучную карамель и абрикосовый сок.

Система передала заказ на кухню, и экран свернулся. Эмили повернула голову и пристально взглянула на Дюпона.

– Так что у тебя за повышенный интерес к моему шефу?

– У меня? – состряпал удивленно-невинное лицо Дюпон. – С чего ты взяла?

– Патрис, неужели ты действительно до сих пор считаешь меня круглой дурой?

– Ты ошибаешься, Эмили. Я тебя считаю очень привлекательной умницей, – попытался отшутиться Дюпон.

– Полтора года… – Эмили, проигнорировав шутку, откинулась назад и сложила руки на коленях. – Ты помнишь, как мы познакомились?

– Конечно, я…

Девушка не дала ему закончить, продолжая говорить тихим голосом:

– Ты обхаживал меня, старался изо всех сил казаться обаятельным и обходительным. Ты думал, я не понимала, зачем ты ко мне клеишься?

– Эмили, прошу тебя, – Дюпон чуть сгорбился, уставившись в стол.

– Я понимала, что тебе нужна информация – это твоя работа. И ты, наверное, торжествовал, упиваясь своим талантом обольщения, когда я пошла у тебя на поводу и выдала тебе все, что тебе было нужно. А ты занес в бесконечный список еще одну дурочку. Сколько их, Патрис, таких как я?

– Таких, как ты – ни одной, – Дюпон поднял голову и пристально посмотрел девушки прямо в глаза.

– В смысле, таких дурочек? – грустно улыбнулась Эмили.

– В смысле, таких необычных девушек, – не отводя взгляда, хрипловатым от неясного волнения голосом ответил Дюпон. – А список – ты права, он действительно большой. И насчет моей работы тоже права – скотская работа. Но с другими гораздо проще. Они настолько незамысловаты, что их не надо особенно обольщать и обхаживать, а информация из них льется – только успевай ведра подставлять.

– Но это же гадко!

– Вся моя работа сплошная гадость. Но, поверь, с тобой все по-другому.

– Не получается.

– Что?

– Верить. Ты вытягиваешь из меня все, что тебе нужно, потом исчезаешь, появляешься вновь, и снова по делу, и опять исчезаешь. Сегодня – третий раз.

– Но…

– Подожди, – остановила его Эмили, подаваясь вперед, – дай уж я договорю. А ты не задумывался над тем, что я общаюсь с тобой, выливаю на тебя, как ты выразился, ведра информации и иду с тобой в ресторан не потому, что я дурочка-простушка и мне хочется посидеть с очаровательным, представительного вида мужчиной в ресторане, возвысившись в собственных глазах и получив новую тему для болтовни с подружками-пустышками? – Она положила руки на стол и крепко сцепила пальцы. – Тебе не приходило в голову, что я никогда в жизни не пошла бы с тобой ни в какие рестораны и не удовлетворяла твою служебную любознательность, не питай я надежды, что ты когда-нибудь наконец обратишь на меня внимание?

– Эмили, я не… – начал было Дюпон. Его растерянный взгляд скользил по лицу девушки.

– Извини, просто наболело, – вновь не дала ему договорить Эмили. Она потерла рукой лоб и, откинув с него прядь волос, натянуто, как бы извиняясь, улыбнулась. – Иногда накатывает от одиночества и пустоты. Не бери в голову.

– Эмили, поверь, я не хотел тебя обидеть, – наконец смог выговорить Дюпон. – Честное слово. Ты мне действительно нравишься, но ты меня очень плохо знаешь.

– Ты меня тоже, как выяснилось.

– Это правда. Но все же, поверь, что я тебя пригласил сегодня пообедать со мной не из желания вытащить из тебя уйму информации. Если бы я водил по ресторанам всех девушек, с которыми мне приходится иметь дело, поверь, я бы давно разорился! – попытался пошутить он.

– Ну-у, у тебя богатые клиенты.

– Клиенты требуют финансовые отчеты, и они не желают расплачиваться за обеды с моими свидетелями и осведомителями в ресторанах, – Дюпон вдруг вспомнил, что поручил Селин (своей сестре и, по совместительству, секретарше) подправить финансовый отчет одного из последних клиентов. Надо было проконтролировать сестренку по возвращении. – Но, поверь, мне правда было приятно увидеть тебя и пригласить в ресторан.

– Честно? – с надеждой и дрожью в голосе спросила Эмили.

– Честно.

– Опять врешь, – вздохнула Эмили, опуская глаза. – Врешь, чтобы успокоить меня.

– Как сказал один индиец: «Истина не нуждается в доказательствах, только лживое неистово борется за признание»[10]. Я не буду ничего доказывать.

– Да ты философ! – засмеялась вдруг Эмили, разряжая обстановку.

– Черт, ты сегодня нанесла болезненный удар по моему самолюбию и самомнению. Мне, кажется, никогда не понять женщин!

– «Женщина создана для того, чтобы ее любить, а не для того, чтобы ее понимать[11]», – ответила в тон Эмили, не задумываясь, и хитро прищурила глаза.

– Сдаюсь! – Дюпон вскинул обе руки.

В кармане тихонько пиликнул зуммер инпа.

– Извини, сообщение пришло, – сказал Дюпон, доставая инп и активируя его. – Ланге не надул, надо же! Спасибо, дружище!

На консоль Дюпона в его рабочем кабинете поступили два файла: один содержал стенограмму их беседы с Ланге; другой – кодированный ДНК-идентификатор погибшего преступника.

– Кто такой Ланге? – спросила Эмили, когда Дюпон вернул инп обратно в карман рубашки.

– Очень крупный и очень хитрый комиссар из Скотленд-Ярда.

– Ты и из них вытягиваешь информацию? – брови девушки взлетели вверх.

– Бывает, но, в отличие от тебя, в рестораны я их не приглашаю.

Официант принес заказанную бутылку вина, два бокала, деловито разлил в них вино и тут же исчез.

– Ладно, так и быть, – кивнула она. – Что ты еще хотел узнать о Гройссе? Только побыстрее, а то скоро уже заказ принесут, – Эмили подняла бокал и сделала маленький глоток.

– Боюсь, беседа о твоем шефе может тебе навредить.

– Твоя забота обо мне, хотя и несколько запоздалая, мне приятна. Но все, что ты можешь услышать от меня – общеизвестно, и не представляет никакой тайны.

– Ну, если так… Ты сказала, Гройсс вернулся третьего числа. Ты не знаешь, случайно, куда он летал?

– Я особо не интересовалась, но могу уточнить.

– А не отлучался ли он куда-нибудь еще, скажем, месяца два-три назад?

– Если это так важно, я постараюсь выяснить и сообщу тебе.

– Заранее благодарен. А ты знаешь что-нибудь о пожаре в лондонском филиале?

– Не более, чем все остальные. Там что-то коротнуло, и выгорел целый отдел. Шеф был в ярости. Сгорели какие-то новейшие разработки. В общем, был крупный скандал. Но это так, между нами.

– Сгорели или пропали? – уточнил Дюпон.

Эмили задумалась.

– Вот сейчас ты спросил, и мне припоминается, шеф действительно кричал в кабинете о пропаже чего-то ужасно важного. Грозился всех без исключения покарать, настаивал на срочных поисках. И еще что-то о «Весте»… Я особо не прислушивалась, слишком уж громко он устраивал кому-то разнос.

Тут к их столику приблизился официант с подносом, и они замолчали. Официант неторопливо расставил перед ними тарелки с едой, поклонился на слова благодарности, и удалился обратно за стойку.

Дюпон с Эмили взяли вилки и ножи и принялись за еду.

– М-м, – закатывая глаза, протянула Эмили. – Вкуснотища!

– Ты что-то сказала о «Весте», – напомнил Дюпон, отправляя в рот кусочек равиоли и запивая его глотком вина.

– О «Весте»? – жуя, переспросила девушка. – Ах да! «Веста» перед самым пожаром куда-то улетела, и это почему-то выводило шефа из себя. Больше я, честное слово, ничего не знаю.

– Ладно, давай оставим в покое дела и поедим спокойно, – предложил Дюпон, орудуя ножом и вилкой. – Приятного аппетита!

– Взаимно! – Эмили подняла бокал и допила остатки вина. Дюпон наполнил его вновь.

– Ты меня хочешь споить?

– Конечно, я со всеми красивыми девушками так поступаю.

– Не сомневаюсь, – Эмили весело сверкнула глазами и налегла на еду.

Дюпон исподлобья наблюдал за Эмили, механически поглощая еду и почти не ощущая ее вкуса. Он размышлял о превратностях жизни, любуясь девушкой и отмечая для себя то, чего раньше в ней не замечал.

Она была симпатична, обаятельна, умна, трогательна и, возможно, чуть наивна, но не так проста, как казалось ему раньше. Добрая, с широкой душой и тонко чувствующей натурой, она хотела того, чего желает любая женщина – личного счастья и любви. А мог ли он подарить ей счастье? К тому же было совершенно непонятно, что она в нем нашла.

– Кстати! – вдруг спохватилась Эмили. – Как ты сказал звали типа, который якобы выступал посредником при продаже «Весты»?

– Мейер. Йорг Мейер.

– Я тут вспомнила, как однажды вошла с бумагами к Гройссу. Он как раз с кем-то по визио обсуждал дела филиала. Они, конечно, сразу замолчали, как только открылась дверь, но я успела услышать, как Гройсс говорил что-то про Йорк, который зарвался и его надо поприжать. Я еще тогда подумала, при чем здесь Йорк[12] – мы ведь с ним не ведем никаких дел? Может быть, я просто не расслышала, и Гройсс имел в виду этого твоего Йорга?

– Эмили, ты умничка! – Дюпон чуть привстал, перегнувшись через стол, и чмокнул девушку в щеку. Эмили смущенно зарделась и огляделась по сторонам. Никто из присутствующих в зале не обратил на них внимания. – Ты думаешь, он один из филиала?

– Вот честно слово – не знаю. Возможно, я тебя вообще сейчас ввела в заблуждение.

– А это было до пожара или после?

– Кажется, до. Да, точно, где-то за полмесяца. – Девушка отставила в сторону пустую тарелку, которую резво подхватил шустрый официант, подвинула к себе блюдце с карамелью и, взяв десертную ложечку, долго примеривалась, с какой стороны лучше начать.

– Эмили, можно еще парочку последних вопросов?

– Конечно, я же здесь именно для этого.

– Не говори глупостей! – рассердился Дюпон.

– Ладно, я пошутила. Что ты хотел спросить?

– Ты сказала, «Веста» была закреплена за филиалом, а не могло случиться, что Йоргу выдали доверенность минуя тебя?

– Вообще-то, с нашим филиалом все возможно. Но фактически «Веста» принадлежала компании, а не филиалу, следовательно, любые операции с ней должны были проходить через мой отдел.

– Понятно… Тогда последний вопросик: через тебя недавно не проходила оплата в систему Кавиаса?

– Да, странная оплата каких-то услуг по распоряжению шефа, из спецфонда. И притом довольно внушительная сумма. – Эмили оторвалась от десерта и удивленно взглянула на Дюпона. – А ты откуда об этом знаешь?

– Все очень просто: твой шеф зачем-то зафрахтовал за тридевять земель свою бывшую «Весту»…

Глава 8

После обеда, усадив Эмили в авиетку и оплатив бизнес-обслуживание – Дюпон подивился своей щедрости, но ему вдруг захотелось, чтобы у девушки осталось исключительно приятное ощущение от проведенного с ним времени, – детектив вернулся к себе в офис.

Часы показывали без десяти три.

Приняв душ, он переоделся в легкую футболку и тонкие шорты, достал из бара пару банок пива и уселся за стол.

Отпив прямо из банки сразу треть ледяного пенистого напитка, Дюпон активировал консоль и с полчаса провозился с записной книжкой, внося в нее результаты беседы с Эмили и собственные мысли, а также намечая план дальнейших действий.

Сведений за день прибавилось, но конкретных путей решения стенсеновской головоломки Дюпон все еще не видел.

Опорожнив первую банку пива, он с хрустом скомкал ее и бросил через весь кабинет в мусороприемник. Затем открыл вторую и уставился в потолок.

Просидев без движения несколько минут, Дюпон вызвал Стенсена по видеосвязи. Тот появился на экране, когда Дюпон уже хотел дать отбой.

У Стенсена были влажные волосы, стоявшие дыбом. На его шее висело махровое полотенце.

– Добрый день, Дюпон. Раскопали что-нибудь?

– Немного, но кое-что есть. У вас все спокойно?

– Абсолютно. Расскажете о своих успехах?

– Похвастать пока особо нечем, но ваша версия о том, что «Весту» арендовал Гройсс, подтвердилась, хотя сделано это было с сокрытием причины – деньги были перечислены из спецфонда за якобы ранее оказанные вами какие-то услуги. В общем, все довольно туманно.

– Значит, это действительно он, – нахмурился Стенсен.

– Также, перед тем как послать вам заявку, Гройсс запрашивал ваши подробные данные. У меня сложилось странное ощущение, будто Гройсс слышал о вас впервые в жизни, и вышел на вашу контору только благодаря данным по «Весте» из отдела регистрации.

– Вы хотите сказать, – Стенсен снял с шеи полотенце, протер им затылок и лицо и, отбросив полотенце в сторону, взялся за расческу, – что он не в курсе, кому продал судно?

– Именно это я и имел в виду. Также удалось выяснить, что договор купли-продажи вашего судна подписывал не Мейер, а лично Гройсс.

– Так и было.

– Но в нашей вчерашней беседе вы говорили, что именно Мейер был посредником в сделке, а его данные, как выяснилось, в договоре купли-продажи отсутствуют.

– Извините, Дюпон, но я вчера не говорил, что заключал договор лично с Мейером. Я говорил о нем, как о посреднике при продаже судна. Он, так сказать, обеспечивал связь между двумя заинтересованными сторона, но я не говорил, что именно с ним заключил договор. Мне на подпись поступил уже заверенный Гройссом договор. А о том, что Мейер был посредником, указано не в договоре, а в приложении к нему. Приложение есть только в ЦРО. Необходимости в нем никакой нет, но ЦРО обычно хранит все документы, которые имели или имеют отношение к сделке, по принципу «мало ли что, а вдруг».

Пока Стенсен давал разъяснения, Дюпон пролистывал свои вчерашние записи. Как оказалось, там действительно нигде не говорилось о прямой сделке Стенсена с Мейером.

– Тогда прошу прощения. Значит, я вас вчера не совсем правильно понял. Просто я исходил из того, что посредник является чьим-то представителем, наделенным соответствующими полномочиями. И если он участвовал в продаже судна, то, следовательно, и он же подписывал договор.

– В принципе, вы правы, но посредники не всегда обладают абсолютными полномочиями. Как правило, посредников нанимают из нежелания тратить собственное время или невозможности лично вести дела.

– Я понял вас, – кивнул Дюпон. – Но в таком случае не совсем понятно, почему Гройсс не знал, кому он, причем лично, продал «Весту».

– Возможно, он подмахнул договор не глядя, – предположил Стенсен.

– Сомневаюсь, чтобы такой крупный воротила как Гройсс подмахивал договора не глядя, – отрицательно покачал головой Дюпон. – Эдак одним росчерком можно всей своей империи лишиться! Здесь явно что-то другое…

– Возможно, вы правы. Что вам еще удалось узнать?

– Причину, по которой сорвались планы на ваше судно. За несколько часов до вашей посадки на Луну на Гройсса было совершено вооруженное нападение.

Стенсен присвистнул от удивления.

– И кто же на него покусился? – спросил он.

– Полиция выясняет. Но нас больше интересует, почему Гройсс внезапно утерял к вашей персоне всякий интерес.

– У вас есть какие-нибудь предположения?

– Пока никаких, но я уверен, все непременно прояснится.

– Очень на это надеюсь. У вас все?

– Почти. Мне также удалось узнать, что перед самой продажей «Весты» в лондонском филиале «И-Систем» то ли пропали, то ли были уничтожены огнем образцы каких-то разработок, причем, секретных, как и вся контора. Но, исходя из того, что «Веста» стартовала с Земли до пожара в филиале, то наше предположение о наличии на борту чего-то крайне ценного для Гройсса становится более или менее правдоподобным. Кстати, в некоей секретной разработке страшно заинтересовано правительство, так что я бы рекомендовал вам не особо распространяться на сей счет и пока не покидать судно, а покидая – почаще оглядываться по сторонам.

– Все настолько серьезно? – Стенсен заметно побледнел.

– Это пока всего лишь предположения, но кто может знать наверняка. В принципе, в вашем присутствии на Земле особой необходимости нет, и вы могли бы спокойно возвращаться к себе. Там вы, по крайней мере, будете в полной безопасности.

– Спасибо за предупреждение, Дюпон, но я хотел бы остаться здесь до завершения расследования. К тому же присутствие «Весты» на Земле может побудить Гройсса к активным действиям.

– Или наоборот. Решив, что вы владеете какой-либо компрометирующей информацией, он может затаиться. Ведь Гройсс далеко не глуп, а вы, после удержания вас на Луне, тут же отправляетесь на Землю да еще самым наглым образом садитесь на ближайшем от его конторы космодроме и затеваете странную возню у него под носом. – Дюпон глотнул из банки и поставил ее на колено. – Все это, разумеется, как я уже сказал, лишь предположения.

– Вы правы, Дюпон. Но что же мне в таком случае делать?

– Оставайтесь пока на судне и никуда не выходите, как я вам и советовал. Сейчас у меня слишком мало информации для каких-либо утверждений. Если что – я выйду на вас.

– Хорошо, до встречи, – попрощался Стенсен, приветственно подняв руку.

– До встречи, Стенсен, – ответил Дюпон и отключил связь.

Надо было с чего-то начинать…

Дюпон решил начать с таинственной личности Мейера.

Составив два официальных запроса на Йорга Мейера, он отправил их в Единую базу земного сектора и Миграционный отдел.

Первым пришел ответ из Единой базы. Как и следовало ожидать, Йоргов Мейеров было неимоверное количество, и даже после отсеивания заданными Дюпоном фильтрами осталось тридцать восемь человек.

Ответ из Миграционного отдела пришел следом, но он только окончательно разрушил надежды Дюпона быстро и без особых проблем обнаружить искомую личность: ни один из Мейеров из первого списка не покидал Землю и не прибывал на нее в течение последних нескольких месяцев. Впрочем, Дюпон и не надеялся на быстрый результат.

Сохранив на всякий случай результаты запросов, Дюпон задумался.

Здесь могло быть несколько вариантов: Йорг Мейер – имя вымышленное, проживает с фальшивыми документами, и тогда поиски ни к чему не приведут; этот человек входит в список из тридцати восьми Мейеров, но ему при вылете с Земли каким-то образом удалось обойти регистрацию в Миграционном отделе; Йорг Мейер существует, но из-за секретности работ, проводимых его отделом (если предположить его принадлежность к лаборатории филиала), информация о нем также относится к разряду секретных, и Дюпон, разумеется, не сможет получить к ней доступ.

Хотя…

Дюпон сделал дубликаты недавних запросов, немного подкорректировал их и отправил на Кавиас по каналам субсвязи, попутно посочувствовав кошельку Стенсена. Запрос в другую звездную систему и стоимость информационных услуг за один раз съела пятую часть аванса Стенсена, но зато здесь была реальная возможность получить информацию.

Если Мейер действительно находился под защитой секретных службы, то юрисдикция СБ Земли на другие системы, включая Кавиас, не распространялась.

Результаты запроса Дюпон рассчитывал получить не раньше, чем минут через десять-пятнадцать, и он решил потратить это время на решение проблем с финансовым отчетом, о котором вспомнил за обедом с Эмили.

Выбравшись из уютного кресла, Дюпон прошел через кабинет и вышел в коридор, заглянув в дверь напротив.

Селин в кабинете не было и, судя по выключенной консоли, она уже покончила на сегодня с делами. Но Дюпон не слышал, чтобы входная дверь открывалась; мимо его окна тоже никто не проходил.

– Сестренка, ты где? – позвал Дюпон, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Селин? Ты дома?

Он прошел до ее двери и тихонько постучал. Никто не ответил, но дверь оказалась не запертой и чуть приотворилась. Через образовавшуюся щель в коридор из комнаты доносился шелест воздуха.

– Сестренка, – опять позвал Дюпон и, пошире приоткрыв дверь, заглянул в комнату.

Селин сидела на кровати спиной к двери в одном полотенце, небрежно обернутом вокруг бедер, и сушила феном волосы, мурлыча себе под нос какую-то мелодию.

– Селин, извини, но ты бы хоть дверь закрывала, – громче сказал Дюпон, замирая на пороге и отводя взгляд в сторону от кровати.

Девушка обернулась назад, посмотрела на брата и, выключив фен, отбросила его в сторону. Затем с показной неторопливостью подняла полотенце выше и завернулась в него.

– Патрис, я, между прочим, у себя в комнате, – с укором сказала Селин. – Можешь уже повернуться. Что ты хотел?

– Ты доделала отчет, который я просил тебя сегодня закончить? – спросил он, поворачивая к ней голову.

– Этого старого зануды Челси? Ой, совсем из головы вылетело! – спохватилась девушка.

– Селин, я просил тебя закончить отчет три дня назад, – строго сказал Дюпон. – А после – каждый день.

– Да сделаю я твой отчет, – отмахнулась та и, поднявшись с кровати, прошла к противоположной стене, в которой был скрыт платяной шкаф.

– Мне нужен отчет, причем срочно, – продолжал настаивать Дюпон, чуть повысив голос и предав ему металла. – Челси мне уже всю плешь проел.

– Мне можно одеться или я тебе отчет прямо в таком виде буду делать? – возмутилась девушка, разведя руки чуть в стороны.

– Меня это мало волнует – отчет важнее. К тому же, я подозреваю, ты намереваешься смыться. Поэтому сразу хочу предупредить: отчет должен быть у меня на столе к шести часам, – он развернулся и вышел в коридор.

– Но у меня встреча! – возмутилась за его спиной Селин, топнув босой ножкой.

– Подождет твой верблюд! – бросил через плечо Дюпон, закрывая дверь.

– Не верблюд, а Камиль![13] – крикнула ему вслед Селин, но тот уже спускался по лестнице, будто не слыша.

– Вообще девчонка распоясалась. Нужно пощупать этого «верблюда» – не нравится он мне, – проворчал Дюпон себе под нос, входя в кабинет и устраиваясь в кресле.

Сообщений еще не было.

Он сделал пару глотков пива, и повертел пальцами банку на столе.

На лестнице послышался цокот каблучков. Затем мимо двери пронеслась стройная фигурка Селин в свободной белой блузке и светло-зеленой юбке. Девушка пулей заскочила в свой кабинет и оглушительно хлопнула дверью.

«Отчет будет готов минут через пятнадцать, не больше», – прикинул Дюпон, глядя в пустой коридор и злорадно ухмыляясь.

Боковым зрением он заметил мерцание в рабочем объеме консоли.

– Ну, наконец-то! – Сгорая от нетерпения, Дюпон открыл призывно мерцающую папку входящих сообщений.

Поступило сразу два сообщения. Видимо, почтовая подсистема предварительно объединила оба ответа на запросы Дюпона, и отправила их одним пакетом, принося госведомствам таким нехитрым способом хоть и небольшую, но дополнительную прибыль – заказчик всегда оплачивал пересылку корреспонденции туда и обратно для каждого запроса отдельно.

Первое сообщение было из Миграционной службы Кавиаса:

«На ваш запрос (номер такой-то от такого-то числа), относительно интересующего вас Йорга Мейера, сообщаем следующее:

1. Вышеуказанный Йорг Мейер действительно прибыл на планету Кавиас 10 мая 2247 года на судне «Веста» (бортовой номер AF-28002). Посадка была совершена в космопорте города Антьер.

2. Йорг Мейер зарегистрировался как турист, запросив разрешение на пребывание на планете Кавиас сроком на четырнадцать дней.

3. Отбытие Йорга Мейера с планеты Кавиас не зарегистрировано. Дальнейшее его местонахождение неизвестно.

Дополнительная информация:

Судно «Веста» (бортовой номер AF-28002) 12 мая 2247 года перешло во владение фирмы «Чартер-С», город Антьер».

«Вот и первая ниточка! – обрадовался Дюпон и, довольный собой, потер ладони. – Теперь глянем, что у нас во втором».

Но открыть второй файл он не успел.

В его рабочую папку «упал» еще один файл, и одновременно с его появлением в кабинет влетела Селин, злобно сверкая глазами из-под насупленных бровей.

– Вот твой отчет! – выпалила она. – Деспот! Рабовладелец!

– Ну вот, сестренка, – довольно оскалился Дюпон, – видишь, как все замечательно! Можешь же, когда хочешь: и дела сделаны и верблюды целы.

– Хам! Свинья! – опять топнула ножкой Селин, яростно одергивая воротничок блузки. – Ненавижу! – И выбежала из кабинета.

Грохнула наружная дверь.

У дома уже садилась вызванная девушкой авиетка.

«Какая актриса пропала!» – подумал Дюпон, возвращаясь к прерванному занятию.

Второе сообщение содержало следующий текст:

«На ваш запрос (номер такой-то от такого-то числа) сообщаем следующее:

1. Интересующий вас Йорг Мейер 10 мая 2247 года зарегистрировался в гостинице «Лиондина», город Антьер.

2. Номер был оплачен на четырнадцать дней, однако 14 мая 2247 года Йорг Мейер был задержан в своем номере полицией, о чем существует запись в реестре Единой базы сектора Кавиаса за номером…

3. С 14 мая 2247 года и по окончании срока бронирования в номере не появлялся.

4. Указание на снятие брони номера и возврата денежных средств не поступало».

«Все интереснее и интереснее, – решил Дюпон, откидываясь на спинку кресла и по привычке принимаясь задумчиво дергать губу. – Уважаемый господин Мейер умудрился вляпаться на чужой планете в какую-то уголовщину? Но если его действительно арестовали, почему от полиции не поступило в гостиницу указание снять бронь? Впрочем, полиция везде одинакова, и ее мало интересует экономия средств своих «клиентов».

Необходимо было узнать подробности этого дела, но на официальный запрос уйдет как минимум сутки. Сутки бездействия…

Дюпон побродил по кабинету со сцепленными за спиной руками, постоял у окна и, вернувшись к столу, склонился над ним, упершись руками в столешницу. Потом, не садясь в кресло, он отыскал в телефонной книге нужного абонента и сделал вызов.

В объеме экрана протаяло лицо женщины средних лет с полноватыми щеками и глазами грустной лошади – почему-то именно это сравнение приходило Дюпону на ум, когда он видел Хельгу.

– Хельга Ларссен, Канцелярия, Скотленд-Ярд, – представилась та, хотя в том не было необходимости – информация о ней и так была на экране. – О, кого я вижу! Детектив Дюпон!

– Привет, Хельга, – опускаясь в кресло, сказал тот. – У меня к тебе маленькое дельце.

– Ты в курсе, что ведется запись? – сразу спросила Хельга.

– Конечно. У меня совершенно законная просьба.

– Не тяни, Патрис, у меня много работы.

– Я бы хотел послать официальный запрос на одного человека в систему Кавиаса.

– Это где?

– Далеко, очень далеко.

– Понятно, и ты хотел бы побыстрее получить ответ?

– Ты прямо мои мысли читаешь! Как можно скорее.

– Угу. Ладно, что с тобой поделаешь. Оформляй запрос, проводи оплату. И не забудь сделать пометку, что запрос для меня. Попробую пропихнуть твою бумагу пораньше.

– Спасибо, Хельга! Ты золотце, – Дюпон послал женщине воздушный поцелуй.

– Я знаю, – равнодушно отозвалась та. – Но ты за это не рассчитаешься.

– Сочтемся, – заверил он Хельгу. – Бумага сейчас придет. Пока.

Отключившись, Дюпон быстро заполнил стандартную форму запроса, оплатил заботы Скотленд-Ярда (везде бизнес, куда ни плюнь!) и, дописав в примечании сообщения «Для Хельги Ларссен», отправил его в Канцелярию Скотленд-Ярда.

Делать было больше нечего. Ответ мог поступить не раньше, чем через час-два (если Хельга пошевелится), а, возможно, только к ночи.

От нечего делать Дюпон прошел на кухню к пищевому автомату и сварил себе кофе.

Выйдя с чашкой дымящегося кофе на порог дома, он немного постоял, оглядываясь по сторонам, потом опустился на ступеньки и сделал несколько маленьких глотков. Кофе обжигал губы и раскаленными шариками скатывался по пищеводу в желудок.

Жара уже начала спадать, и на улицу высыпали ребятишки.

Одни гонялись друг за другом, другие катались на гравидосках, третьи, сидя на лавочках палисадников и ступеньках домов, как и сам Дюпон, увлеченно играли в видеоигры на инпах или просто болтали. Дюпон с умилением следил за галдящей и носящейся туда-сюда детворой, щурясь от солнца и глуповато улыбаясь.

В доме раздался вызов с консоли. Дюпон нехотя поднялся и вернулся в кабинет.

Звонила Эмили.

– Привет еще раз, Патрис, – сказала девушка. – Ты просил узнать насчет, – она чуть понизила голос и оглянулась через левое плечо, – отлучек шефа.

– Могла бы и из дома позвонить. Зачем рисковать лишний раз?

– У нас небольшой перерыв, никого нет. Ну вот, слушай, – она посмотрела куда-то вбок. – В интересующий тебя период Гройсс отлучался с Земли только один раз. Это было девятого мая. Маршрута у меня, конечно, нет, но, судя по оплате счетов за навигацию, портовые сборы и прочее, с двенадцатого по четырнадцатое мая его яхта была на Кавиасе. Ты записываешь?

– Запомню, – ответил Дюпон. – Это все?

– Да. Больше он никуда не летал. Все остальные его поездки были локальными, в пределах Европы.

– Спасибо, Эмили! Ты мне очень помогла, – рассыпался в благодарностях Дюпон. – Но ты все-таки поосторожней там.

– Само собой, – улыбнулась девушка, тронутая его заботой. – Пока!

– Пока, Эмили.

От звонка девушки на душе заметно потеплело.

Дюпон, допил кофе, отнес чашку на кухню и поднялся к себе в комнату.

Улегшись на кровать, он заложил руки за голову, закрыл глаза и предался отвлеченным размышлениям. Мысли текли неспешно и размеренно.

Незаметно для себя самого он уснул.

Глава 9

Дюпон проснулся от звука хлопнувшей двери. Сев в постели, он потер глаза и взглянул на часы. Те показывали двадцать минут восьмого. Зевнув, Дюпон поднялся с кровати, потянулся и вышел в коридор, почесывая отлежанный бок.

– Селин? – он постучал в дверь напротив. – Ты уже вернулась?

За дверью слышалось какое-то шевеление, но никто не отзывался.

– Селин, кончай дуться, – прислонившись к косяку и опять зевнув, произнес он. – Слышь, сестренка?

Ответа вновь не последовало.

– Ну и черт с тобой, дуйся, – равнодушно сказал Дюпон и направился на кухню.

Дверь в комнату сестры отворилась.

Дюпон обернулся через плечо, остановившись на пороге кухни. Селин, завернутая от подмышек до середины бедер в широкое махровое полотенце с цветочками, демонстративно не замечая брата и высоко вскинув подбородок, прошла в сторону ванной комнаты. Дюпон пожал плечами и вошел на кухню.

Приготовив себе картофель фри с ростбифом и большую чашку кофе, он уселся за обеденный стол у окна и принялся за еду. Через десять минут, когда он уже почти покончил с поздним ужином, на кухню вошла Селин. На девушке был короткий домашний халатик белого цвета из синтетического шелка и пушистые тапки со смешными мышиными мордочками.

– Не надоело дуться? – поинтересовался Дюпон, прихлебывая из бокала.

– Отвяжись, – сквозь зубы прошипела Селин, задавая программу пищевому автомату.

– У тебя проблемы? – спросил Дюпон, научившийся за много лет определять по едва заметным оттенкам речи сестры ее душевное состояние.

– Говорю же: отвяжись! – резко, но беззлобно бросила девушка, продолжая стоять спиной к брату.

– Неудачное свидание? – не отставал тот, стараясь говорить нейтральным голосом. – Ну не верю я, что ты до сих пор дуешься из-за отчета.

Селин промолчала.

– А хочешь, я твоему верблюду рога посшибаю?

Девушка тихонько хихикнула, видимо, представив рогатого верблюда, которому сшибают рога.

– Не хочешь – пусть поживет пока с рогами. – Дюпон допил кофе, поставил чашку в посудомоечную машину, вышел из кухни и спустился в кабинет.

Пока он спал, поступило сообщение – ответ с Кавиаса на его запрос. Сообщение ждало его уже почти час.

Не садясь в кресло, Дюпон открыл вложенный файл.

«На ваш запрос в отношении Йорга Мейера сообщаем, что вышеозначенный Мейер был задержан 13 мая 2247 года Управлением по борьбе с незаконным оборотом наркотиков города Антьер по подозрению в хранении крупной партии наркотического средства «кресс» (справка: разновидность сильнодействующего наркотика, получается из плодов местного растения «Кордерия Омнис»).

Основанием для заведения дела и выдачи ордера на обыск послужило анонимное сообщение, поступившее в полицию города Антьер».

«Оригинальное у них законодательство: ордер на обыск по анонимке», – подумал Дюпон и продолжил ознакомление с документом.

«В результате обыска в гостиничном номере Йорга Мейера в его сумке была обнаружена партия наркотического средства «кресс» весом в 1,5 килограмма. Йорг Мейер был взят под стражу.

В ходе следствия было установлено, что наркотики действительно принадлежат Йоргу Мейеру (краткие подробности следствия и его выводы содержатся в сопутствующем файле).

Подследственный категорически отрицал вину и настаивал на версии подлога как во время следствия, так и на суде.

Суд, сочтя доказательства вины подозреваемого, добытые в ходе следствия, достаточными, определил Йоргу Мейеру наказание в виде лишения свободы сроком 20 лет в колонии строгого режима на планете Саулла (сектор Гартакки).

17 июля 2247 года при транспортировке заключенного к месту отбытия наказания на судно было совершено нападение неизвестного судна без опознавательных знаков и позывных. Нападение, предполагаемо, было совершено для освобождения одного из перевозимых заключенных. Троим заключенным, включая Йорга Мейера, удалось бежать.

В данный момент по факту нападения на судно и побега заключенных возбуждено уголовное дело. Йорг Мейер объявлен в межсекторный розыск. Его место пребывания до сих пор неизвестно».

Дюпон, все больше хмурясь, дочитал документ до конца.

«Какого черта старине Мейеру понадобилось закупаться наркотиками? Мало того, местными, да еще и в таком количестве…» – размышлял Дюпон, выстукивая пальцами по столу незатейливый ритм.

Ему ни разу в жизни не приходилось слышать о «крессе», хотя по роду своих занятий о наркотиках он знал немало.

«Глупость какая-то! Мейер же не полный идиот, чтобы закупаться наркотиками в столь отдаленном районе. Да и куда и кому он их там мог сбыть? – размышлял Дюпон. – Надеялся переправить их в другую систему? Зачем в другой системе кому-то нужен кавиасский наркотик, о котором, скорее всего, никто ничего и слыхом не слыхивал? Да еще и идти на неоправданный риск с вывозом наркотиков из сектора, когда на любой планете своих битком… Идиотизм! Подбросили? Вполне вероятно. Похоже, Мейера действительно кто-то хотел крупно подставить».

Дюпон прекратил барабанить пальцами, забрался в кресло и открыл по ссылке файл с краткой информацией о ходе следствия.

Пробегая глазами наискось внушительный текст с «выжимками» из материалов следствия, он быстро добрался до выводов:

«…следствием были установлены следующие факты (кратко):

1. 13 мая 2247 года Йорг Мейер приобрел несколько партий наркотического средства у мелких наркоторговцев (имена и фамилии указаны выше).

2. Задержанные наркоторговцы, установленные по отпечаткам пальцев на упаковках наркотика, в ходе следствия согласились с предъявленными им обвинениями и подтвердили факт покупки у них Йоргом Мейером наркотического средства «кресс», безошибочно указав на Йорга Мейера в ходе предъявления для опознания.

2. Системой видеонаблюдения гостиницы «Лиондина», город Антьер было зафиксировано, что именно Йорг Мейер внес сумку с крупной партией наркотического средства «кресс», изъятой у него в ходе обыска, в свой гостиничный номер.

3. На сумке, изъятой при обыске у Йорга Мейера, обнаружены его отпечатки пальцев. На упаковках с наркотическим средством отпечатков пальцев подозреваемого обнаружено не было.

4. Несмотря на убедительность представленных подследственному доказательств и очные ставки с его участием, Йорг Мейер продолжал категорически отрицать факты приобретения и владения наркотическим средством, обнаруженным у него в ходе обыска…»

Если дело против Мейера не было сфабриковано, то все действительно выглядело вполне убедительно. Но все же оставались вопросы, не выясненные следствием: во-первых, зачем Мейеру понадобилось покупать наркотик, да еще в таком количестве; во-вторых, куда он их собирался деть; в-третьих, кто был «доброжелателем», подбросившим полиции анонимку на Мейера, и откуда тому стало известно о наркотиках в сумке Мейера.

Впрочем, следователя подобные вопросы могли не интересовать по той простой причине, что тому не хотелось слишком затягивать дело, впутываться в долгие и, возможно, бесплодные попытки докопаться до истины. Да и кому она нужна – истина? Есть преступление и подозреваемые, есть улики и доказательства, а, следовательно, еще один плюсик к статистике раскрываемости.

Так или иначе, а след Мейера опять был потерян.

Дюпон, не особо вчитываясь в документ у него перед глазами, полистал его вверх-вниз. Нить, ухваченная им за едва заметный кончик, не начав разматываться, внезапно оборвалась.

В голове не было ни одной идеи. Накатывали отчаяние и злость.

Дюпон постарался взять себя в руки, свернул просматриваемый документ и щелкнул по прикрепленной к заголовку сообщения папке с надписью «Идентификационная информация».

В папке содержались три файла. В первом находился биометрический идентификатор преступника – отпечатки пальцев, снимок сетчатки глаза и профиль лица, заданный опорными точками, – этакий своеобразный уникальный код. Во втором – ДНК-идентификатор. В третьем – синтезированное по снимкам 3D-фото преступника.

Дюпон ткнул пальцем в третий файл и застыл с отвалившейся челюстью, отупело вглядываясь в возникшее перед ним лицо.

Из голографического объема на него в упор смотрел Гройсс…

Придя в себя только через полминуты, Дюпон наконец оторвался от фото, свернул его и погрузился в раздумье.

Совершенно неясно, как Гройсс мог быть арестован и определен в колонию, если он в это время находился на Земле? Была и другая странность: почему Гройсс выступал на Кавиасе под фамилией Мейер?.. «Почему», «почему», «почему» – слишком уж их много. И ни одного ответа.

«Стоп! Но ведь Мейер прибыл на Кавиас десятого, а Гройсс – только двенадцатого. Четырнадцатого числа арестовывают Мейера, и в тот же день Гройсс покидает Кавиас. Близнецы? – размышлял Дюпон, растерянно теребя губу. – Было бы вполне уместно предположить, что именно Гройсс засадил Мейера за решетку. В чем же тут дело? Братья что-то не поделили? Возможно. Но почему никто никогда не слыхал о брате Гройсса, или о его двойнике, на худой конец. И почему у Мейера фамилия Мейер, а не Гройсс».

Дюпон покачался в кресле, сцепив руки на затылке.

«Йорг Мейер, Майер Гройс», – крутилось у него в голове. —«Йорг Мейер, Майер Гройсс, Мейер, Майер, Мейер…»

Дюпон вдруг перестал раскачиваться и застыл, с расширенными глазами, пораженный внезапной догадкой:

– Майер – Мейер, Гройсс – Йорг… Черт возьми! Мейер оказался Гройссом наоборот!

Дюпон выскочил из кресла и заметался по кабинету. На шум, доносившийся из кабинета, заглянула Селин.

– Эй, у тебя все в порядке? – окликнула она брата.

– Что? – непонимающе уставился на нее Дюпон, замирая посреди комнаты. – Да… Да-да, все в порядке.

– Ты выглядишь каким-то ошалелым. Что-нибудь случилось? – кутаясь в халатик, спросила Селин.

– Тут действительно свихнешься! Такие дела, ты просто не представляешь… – Дюпон вернулся за стол, немного успокоившись, и ладонями пригладил встрепанную шевелюру. – Ты иди спи. Я еще поработаю.

Дверь закрылась. На лестнице стихло шарканье домашних тапок, и в доме воцарилась тишина.

– Ничего не понимаю, – тихо, чтобы не тревожить сестру, продолжал рассуждать Дюпон. – Почему – Мейер? Что за конспирация. Если он брат Гройсса, то зачем менять фамилию и прятаться под ней. Что за детские игры?..

Дюпон прошел к бару и достал еще одну банку пива, открыл ее и за раз опорожнил наполовину. Вытерев губы тыльной стороной ладони, он прошел к столу и уселся в гостевое кресло, повернувшись в нем к окну.

– Крупный ученый – уголовник, скрывающийся от возмездия в лаборатории секретного филиала брата, да еще под прикрытием СБ? Бред, – отверг он собственную версию, отрешенно вглядываясь в сгущающиеся за окном сумерки. – Тогда что? Зачем Гройссу скрывать своего брата, а когда тот вырывается с Земли, находит его и жаждет определить за решетку на долгий срок?

Тут Дюпону пришло в голову, откуда в номере Мейера могли появиться наркотики – это было как озарение: их пронес не Мейер, а Гройсс! И именно Гройсс приобрел их и отправил анонимку, а потом, убедившись, что Мейера взяли, спокойно ретировался восвояси. Вот почему Мейер на следствии так упорно все отрицал!

– Но чем же так насолил вам родной брат, мистер Гройсс, вот в чем вопрос! – Дюпон сделал еще пару глотков, и тут ему в голову пришла еще более невероятная мысль. – А не братец ли пытался тебя недавно ухлопать, мистер Гройсс? Что стоило братцу-Мейеру под твоей личиной вернуться на Землю и отомстить?

Он повернулся вместе с креслом к столу, переориентировал рабочий объем на другую сторону стола и с замиранием сердца провел специальной утилитой сравнение ДНК-идентификатора, любезно переданного ему Ланге с ДНК-идентификатором Мейера, пришедшим с Кавиаса.

Результат сравнения не только охладил слишком позитивный настрой Дюпона – он оказался отрицательным, – но и породил новые сомнения. Совпадение ДНК-идентификаторов было поразительное – девяносто девять и семь десятых процента!

Дюпон не помнил случая, чтобы их совпадение могло превышать десять-пятнадцать процентов, по чему можно было заключить о наличии родственных связей. До двадцати пяти – у близнецов. Но чтобы совпадение было почти абсолютным!..

ДНК-идентификаторы не включали в себя полной информации о человеке, а лишь части ДНК, по которым можно было со стопроцентной уверенностью гарантировать идентификацию конкретного человека.

Возможно, однако повреждение ДНК было следствием какой-либо болезни или воздействия на организм радиоактивности, но Дюпону верилось с трудом.

– А что если?.. – сам у себя спросил Дюпон и, не досказав вопрос, взглянул на часы.

Без десяти девять. Эмили могла еще не спать…

Глава 10

Авиетка высадила Дюпона в Челси, на Аппер Чейн Роуд рядом с одним из двухэтажных старых особняков с мансардами, чудом не попавших ни под одну реконструкцию за последние сто лет – по крайней мере, так показалось Дюпону.

Возможно, реконструкция и была, но после нее домам специально постарались вновь предать вид массивных кирпичных зданий для создания колорита старого района Лондона. Были сохранены даже печные трубы, которые, скорее всего, являлись чисто декоративными элементами зданий.

Дома от улицы отгораживались выложенными (или облицованными) камнем заборами в рост человека, отделанными по верхней кромке коричневой пласт-черепицей. За заборами росли аккуратно постриженные декоративные кустарники.

Дюпон приблизился к ажурным металлическим воротам, выглядевших довольно массивными. Справа от ворот на белом квадратном столбе шириной фута в полтора полыхала красными буквами вывеска «Доктор Сайман Мур». Под вывеской располагался видеоэкран домофона старой системы.

Дюпон коснулся пластины внизу домофона и, засунув руки в карманы, застыл в ожидании.

Экран не засветился, но из динамика донесся приятный баритон:

– Слушаю вас.

– Патрис Дюпон. Доктор Мур, если не ошибаюсь?

– Да.

– Мне нужно с вами побеседовать, мистер Мур.

– Если вы торговый агент…

– Я частный детектив.

Ответа ждать пришлось довольно долго. Похоже, доктор пытался догадаться о цели прихода неожиданного визитера.

Дюпон терпеливо ждал.

– Какое у вас ко мне дело? Понимаете ли, я очень занят, – наконец донеслось из динамика домофона.

– Мистер Мур, мне необходима ваша консультация. Поверьте, я бы не стал беспокоить вас по пустякам.

– Что ж, если так – заходите, – согласился доктор Мур.

Ворота медленно раскрылись, пропуская Дюпона.

– В доме – налево. По лестнице на второй этаж.

– Спасибо, – сказал Дюпон и, пройдя по дорожке к дому, вошел в дверь, также автоматически открывшуюся при его приближении.

Ворота за его спиной уже затворились.

Дюпон оглядел богато обставленную гостиную первого этажа (и зачем людям нужно столько мебели и разных украшений!), заметил слева широкую квадратную винтовую лестницу и неторопливо поднялся на второй этаж. Лестница вывела его в просторный коридор со множеством комнат. Стены коридора, отделанные под темное дерево, были увешаны репродукциями полотен кисти Чарльза Бартона Барбера[14]. Одна из дверей справа была открыта, и Дюпон направился прямиком к ней.

– Входите, прошу вас, – заметив Дюпона в дверях, сказал доктор Мур, указывая морщинистой рукой на кресло рядом со столом. – Присаживайтесь, мистер Дюпон.

Доктор Мур оказался бодрым старичком лет семидесяти пяти, с глянцево поблескивающей лысиной, густыми седыми бровями и столь же седой эспаньолкой.

– Благодарю вас, – сказал Дюпон, усаживаясь в удобное мягкое кресло из искусственной кожи.

– Слушаю вас, мистер Дюпон, – произнес доктор Мур, сцепив тонкие пальцы рук и положив кисти на край стола.

– Видите ли, доктор Мур, я сейчас расследую одно запутанное дело, и мне понадобилась консультация знающего врача.

– Но почему именно я?

– Дело, которым я занимаюсь, касается мистера Гройсса. А вы, насколько я в курсе, являетесь его лечащим врачом.

Доктор Мур нахмурил брови, отчего те сошлись над переносицей домиком, и задумчиво пожевал губами.

– Откуда у вас эта информация, молодой человек? – спросил он спустя некоторое время.

– Скажем, я где-то об этом слышал, – без тени иронии ответил Дюпон, продолжая спокойно глядеть в глаза доктору Муру.

– Это не ответ, – отрезал тот.

– Доктор Мур, неужели информация, о которой мы говорим, составляет личную тайну жизни мистера Гройсса и на ней стоит заострять внимание?

– Информация не секретная, но… Разрешите взглянуть на ваши документы.

Дюпон достал инп и высветил свои идентификационные данные и действующую лицензию.

– Хорошо, – удовлетворившись предъявленными данными, сказал доктор Мур. – Что вы конкретно хотели у меня узнать?

– У меня есть два ДНК-идентификатора, и мне хотелось бы проконсультироваться с вами по результатам их сравнения.

– Передайте мне их на консоль, – доктор Мур активировал канал передачи на консоли и связал его с инпом Дюпона.

Дюпон скинул два файла на консоль доктора Мура и отложил инп в сторону.

Доктор Мур быстро провел их сравнение тем же способом, что и сам Дюпон, и вновь нахмурился. Результат его тоже явно обескуражил.

– Это идентификаторы одного и того же человека? – спросил он.

– Подозреваю, что да. Но люди могут оказаться и близнецами.

– Категорически нет, – в довольно резкой форме заключил доктор Мур. – Даже у однояйцевых близнецов ДНК различны, хотя они и обладают идентичным генотипом. Но такое совпадение…

– Может быть, разрушение ДНК? – осторожно предположил Дюпон.

– Не говорите глупостей, молодой человек! – сверкнул на него глазами доктор Мур. – Вы разбираетесь в ДНК не более, чем я в работе детектива.

– Согласен, – Дюпон почтительно склонил голову. – Поэтому я и обратился к вам. Вы не могли бы объяснить, откуда у этих двух образцов взялось такое сходство?

– Мне необходимо проанализировать обе ДНК. Это займет некоторое время. – Он уставился в глаза гостю колючим взглядом серых, не по-стариковски живых глаз. – Но прежде я все-таки хотел бы узнать, почему вы обратились именно ко мне, и при чем здесь мистер Гройсс?

– Если вы так настаиваете, – пожал плечами Дюпон. – Дело в том, что у вас – в чем я абсолютно уверен – имеется в базе ДНК-идентификатор мистера Гройсса и…

– Возможно, – оборвал его доктор Мур, – но какое вам дело до того, что у меня есть в базе?

– Я хотел бы, чтобы вы сравнили переданные мной идентификаторы с имеющимся у вас в базе, – все так же спокойно ответил Дюпон.

– А на каком основании вы приходите ко мне и требуете у меня подобные вещи? – продолжал упираться доктор Мур. – Вы детектив и должны быть в курсе, что ваше требование нарушает врачебную тайну. А, насколько я понимаю, у вас нет полномочий для запроса у меня подобной информации.

– Уважаемый доктор Мур, – Дюпон закинул ногу на ногу и, обхватив правое колено руками, чуть подался вперед. – Я пришел к вам с незначительной просьбой, готовый оплатить вам потраченное на меня время. К тому же я ничего от вас пока не требовал. Мне не нужен ДНК-идентификатор мистера Гройсса – я всего лишь попросил вас лично произвести сравнение идентификаторов.

– Но… – вновь попытался прервать его доктор Дюпон.

– Прошу вас, – остановил его Дюпон. – Дайте мне сначала закончить. Однако вы создаете из этого непонятную мне проблему. Вы не хуже меня осведомлены, что ДНК-идентификаторы не являются секретной информацией ни для полиции, ни для детективов, и я бы мог свободно запросить его из Единой базы, – он сделал паузу, но доктор Мур промолчал, продолжая с вызовом разглядывать непрошенного гостя. – Но по странному стечению обстоятельств ДНК-идентификатор мистера Гройсса отсутствует в Единой базе.

– Ну а я-то здесь при чем? – повысил голос доктор Мур, повторив вопрос.

– Доктор Мур, вы здесь при том, что отказ во внесении ДНК-идентификатора человека в Единую базу, в случае обладания им, есть серьезное административное правонарушение. И вам об этом известно не хуже меня.

– А откуда у вас, молодой человек, такая уверенность, что он у меня есть? – никак не сдавался тот.

– Доктор Мур, – устало произнес Дюпон, – поймите меня правильно, я пришел не угрожать вам и не ругаться с вами, а только получить посильную помощь в раскрытии преступления. Вы – единственный человек, который может мне посодействовать в этом. Но если вы откажете мне в помощи, я буду просто вынужден поставить в известность о возникших у меня затруднениях в расследовании соответствующие инстанции. Поверьте, интересующая меня информация все равно будет у меня, пусть и на день, максимум на два позже. У вас же возникнут серьезные проблемы, которые, как мне кажется, вам совершенно не нужны.

Доктор Мур нервно пожевал губами, выдержав паузу.

– Молодой человек, давайте не будем горячиться, – пошел он на попятную. – У нас с вами явно возникло недопонимание. Я ни в коей мере не хочу препятствовать расследованию, но я должен быть уверен, что, помогая вам, я не нанесу вреда репутации одного из моих клиентов.

– Я могу это гарантировать. Если, разумеется, моих профессиональных гарантий вам достаточно.

– Но какое отношение к вашему делу имеет мистер Гройсс, и чьи, наконец, это идентификаторы?

– Доктор Мур, – устало вздохнул Дюпон, – мы впустую тратим время друг друга. Если после сравнения идентификаторов мои подозрения подтвердятся – я обещаю вам все объяснить, если нет – я забуду о нашем разговоре. О вашем «случайном» служебном упущении я забуду в любом случае.

– Ну, хорошо, – сдался наконец доктор Мур и занялся просьбой Дюпона.

Через полминуты он убрал руки от консоли.

– Ваш первый идентификатор является идентификатором мистера Гройсса.

– Как я и подозревал… – нахмурился Дюпон и, наморщив лоб, подергал губу.

– Вы обещали все рассказать, – напомнил доктор Мур. Он заметно нервничал.

– Да, разумеется… – Дюпон немного поколебался. – Вы слышали о нападении на мистера Гройсса пятого августа в его офисе?

– Да, я читал об этом. Но в чем все-таки дело?

– Видите ли, доктор Мур, первый ДНК-идентификатор принадлежит человеку, напавшему на мистера Гройсса в его офисе. И этот человек мертв.

Глаза доктора Мура расширились, и по его изборожденному морщинами лицу разлилась бледность.

– Не может быть! Вас, вероятно, ввели в заблуждение. Ведь мистер Гройсс остался жив.

– К сожалению, ни о каком моем заблуждении не может идти речи. ДНК-идентификатор, переданный вам для сравнения, был получен в Скотленд-Ярде, и он действительно принадлежит человеку, труп которого был обнаружен под окнами здания «И-Систем». Скотленд-Ярд не смог идентифицировать личность убитого по той простой причине, что в Единой базе отсутствовал его ДНК-идентификатор, а о биометрии не могло быть и речи, поскольку лицо трупа, мягко говоря, отсутствует, а пальцы сильно изрезаны осколками стекол.

– Но как такое возможно? Ведь мистер Гройсс жив!

– А это уже второй вопрос, который я хотел бы попробовать прояснить с вашей помощью. Только, доктор Мур, очень прошу вас держать все в тайне.

– Тайна – часть моей работы, – высокопарно буркнул тот.

– В таком случае на данный момент могу утверждать со стопроцентной уверенностью, что в кабинете Гройсса сидит человек с ДНК-идентификатором номер два.

– Но кто он?

– Вам знаком некий Йорг Мейер?

– Впервые слышу это имя, – не задумываясь, ответил доктор Мур.

– У мистера Гройсса был брат-близнец?

– Нет, – также быстро последовал ответ.

– Вы уверены?

– Молодой человек, я знаю Майера практически с рождения. Еще мой отец занимался его семьей. Он был единственным ребенком.

– В таком случае не могли бы вы пояснить мне одну странность, – Дюпон активировал инп и высветил в его рабочем объеме трехмерное изображение головы Мейера. – Вы не скажете, кто это?

– Майер Гройсс, – неопределенно дернул покатыми плечами доктор Мур.

– Неправильно. Этого человека зовут Йорг Мейер, ДНК-идентификатор номер два.

– Невероятно! – всплеснул руками доктор Мур, придвигаясь поближе к проекции головы и вглядываясь в нее прищуренными глазами. – Но кто он? У Майера действительно не было брата. Его двойник?

– Исключено, – отверг его предположение Дюпон. – Вы сами в начале нашей беседы сравнили его ДНК с ДНК Гройсса.

– Да-да, результат совершенно невероятен!.. Подождите, – спохватился доктор Мур. – Неужели?..

– Что?

– Не мешайте! Потом! Мне нужно детально сравнить расшифровки ДНК-идентификаторов.

Доктор Мур лихорадочно принялся за работу. Его пальцы порхали над консолью, что-то переставляя, двигая в рабочем объеме, выводя какие-то таблицы и разворачивая формы с непонятными графиками.

Дюпон молча наблюдал за его работой, вертя в руках инп.

Минут через пятнадцать доктор Мур тяжело откинулся на спинку кресла, сжимая и разжимая пальцы рук.

– Во втором образце наличествуют изменения в двух генах: TROVE2 и AHR. Изменения носят оттенок внешнего вмешательства, поскольку не совсем соответствуют, так сказать, нормальной человеческой «версии».

– Что это за гены? – поинтересовался Дюпон.

– TROVE2 отвечает за структуру головного мозга, развитие памяти и иммунную систему. AHR – в частности, за реакцию легких на ароматические углеводороды, токсины и канцерогены. Могу предположить, что у этого человека непереносимость дыма.

– Дыма? – задумался Дюпон.

Слова доктора Мура о непереносимости дыма о чем-то напомнили ему, но о чем конкретно – Дюпон никак не мог вспомнить.

– Именно. Но, я думаю, вмешательство в ген AHR производилось по причине необходимости коррекции наследственной предрасположенности к врожденным порокам сердца.

– У мистера Гройсса был порок сердца?

– Простите, но я не могу обсуждать с вами вопросы здоровья моих клиентов.

– Понимаю. То есть вы хотите сказать, что искусственно был выращен второй ребенок из ДНК Майера Гройсса? Причем с подправленной ДНК.

– Именно так, – подтвердил кивком головы доктор Мур.

– Вы предполагаете возможность клонирования? Но ведь оно запрещено!

– В конце прошлого столетия несколько государств активно занималось экспериментами в этой области, но уже к десятому году их деятельность была объявлена вне закона, и исследования свернули.

– Почему?

– Если Мейер действительно является клоном Майера Гройсса – возникшая сегодня ситуация прекрасно объясняет смысл запрета.

– Насколько клон похож на… э-э… донора?

– Практически абсолютно. Благодаря современным технологиям удавалось на базе ДНК и клеточной структуры основного ее носителя воспроизвести максимально сходный с оригиналом клон.

– Значит, биометрическая идентификация дала бы полное сходство оригинала и клона?

– Я думаю, да, – поерзав в кресле и как бы нехотя, согласился доктор Мур.

От Дюпона не ускользнуло все более нарастающее волнение у старика.

– Скажите, доктор Мур, откуда вы столько знаете о генной инженерии и клонировании?

– Молодой человек, не надо играть со мной, будто кошка с мышкой! Я отлично понимаю, что вы, собираясь ко мне, естественно, не преминули покопаться в моем прошлом, – глаза доктора Мура на миг вспыхнули презрением, но, мгновение спустя, взгляд его вновь погас.

Дюпон не стал опровергать его слова, ожидая продолжения. Доктор Мур, видимо, расценив молчание и пристальный взгляд Дюпона, как попадание в цель и уличение себя в попытке выкрутиться, действительно продолжил:

– Вам же прекрасно известно, что я изначально специализировался на генной инженерии, и работал некоторое время в Центре генетических исследований.

– Доктор Мур, – внезапно прервал его Дюпон, – мне хочется быть с вами предельно честным: я никогда не интересовался вашим прошлым. Однако мне действительно было бы интересно узнать о нем и особенно о клонировании.

Доктор Мур некоторое время о чем-то соображал, двигая нижней челюстью.

– Вы мне нравитесь, молодой человек! – он вдруг засмеялся. – Так надуть старика!

– Может быть, вам просто показалось? – сдержанно улыбнулся Дюпон. – И все же, доктор Мур, чем вы занимались в институте?

– Ну, хорошо, – разом посерьезнел тот. – В институте я занимался исследованиями в области трансплантации органов и тканей. Вы, вероятно, знаете, что при трансплантации огромной проблемой является не столько сама пересадка органов или тканей, сколько их приживаемость. Приходится искать подходящего донора, но иногда даже это не помогает, и происходит отторжение. Мы работали над проблемой выращивания органов и тканей, полностью идентичных органам или тканям самого пациента. Фактически воссоздавали вновь полную копию того или иного органа на клеточном уровне!

– Значит, клонами вы не занимались?

– Что? А, нет! Клонами занималась другая лаборатория. Ее возглавлял профессор Штерн – я могу вам спокойно назвать фамилию этого человека, так как он давно уже умер, и вы его не сможете обеспокоить.

– А в чем был смысл создания клонов?

– Как всегда, в счастье человеческом.

– Я не совсем вас понимаю.

– На клонах отрабатывалась методика коррекции ДНК на стадии внутриутробного развития плода. Коррекция должна была предотвращать развитие отклонений у плода и способствовать его более качественному развитию как в физическом, так и интеллектуальном плане. Цель благая, но подозреваю, за ней скрывалось нечто большее.

– Что именно?

– Лаборатория была закрытого типа, из чего можно заключить, что там хозяйничали вояки – а от этих господ ничего хорошего ждать не приходится. Правда, о вояках выяснилось гораздо позже, но… – доктор Мур вздохнул. – Лаборатория искала доноров. Я тогда уже покинул стены института и занимался частной практикой, но все же по старой памяти помог несколькими донорами профессору Штерну, наивно полагая, будто исследования ведутся в интересах науки и человека. Среди доноров был и маленький Майер Гройсс – у него действительно был врожденный порок сердца.

– А после вы не интересовались судьбой клонов?

– Интересовался, конечно. Но Штерн, как правило, увиливал от ответа, либо говорил очень мало и уклончиво. Из чего я и заключил, что здесь не все чисто. Однажды он, приняв лишнего на грудь, проболтался, будто один из его мальчиков проявляет недюжинные мыслительные способности для своих семи лет и показал фото. На нем был изображен двойник Майера. Мальчишка был, кажется, очень силен в математике и технике, и интересовался вычислительными машинами.

– В каком плане? – уточнил Дюпон.

– Что? Не помню – все-таки сорок лет прошло. Нет, подождите… – доктор Мур приложил к губам указательный палец. – Кажется, Штерн говорил, будто мальчишку выводят из себя компьютеры. Якобы как-то не так мыслят. Узколобо, что ли, или… Нет, не помню.

– Ясно. Продолжайте, пожалуйста.

– Да, собственно, продолжать-то и нечего. Вскоре исследования прикрыли, лаборатория закрылась, а ее обитатели куда-то исчезли. И вся эта история совершенно вылетела у меня из головы. До сегодняшнего дня.

– Значит, вы не знаете, куда подевались все клоны?

– Увы, – развел руками старый доктор.

– Спасибо огромное, доктор Мур, – сказал Дюпон, поднимаясь из кресла, – вы мне очень помогли.

– Подождите, – разволновался вдруг старик, – значит, клон… Мейер убил Гройсса?

– Не совсем так. По имеющимся у меня данным именно Гройсс преследовал Мейера и пытался от него избавиться, а не наоборот. А в убийстве Гройсса виноват только сам Гройсс: он был расстрелян собственной системой безопасности, и Мейер в данном случае был абсолютно ни при чем.

– Майер, откровенно говоря, был не совсем хорошим человеком, но меня все же успокаивает тот факт, что умер он не от моей руки, пусть и косвенно.

Дюпон догадался, что имеет в виду старый доктор.

– Успокойтесь, доктор Мур, вашей вины здесь вообще нет и быть не может. Кстати, случайно, не Гройсс попросил вас придержать его ДНК-идентификатор?

– Чего уж там, – бессильно махнул рукой доктор Мур. – Он действительно просил придержать, как вы выразились, индентификатор, хотя я не понимал, зачем ему это нужно. Но уверяю вас: сегодня же идентификатор будет в Единой базе.

– Я попросил бы вас пока повременить с передачей идентификатора в базу данных, но мое обещание относительно нашей беседы в силе. Сколько я вам должен?

– Нисколько, – коротко сказал доктор Мур. – Рад был помочь.

– Вы уверены?

– Абсолютно!

– Что ж… Всего доброго, доктор Мур, и благодарю вас за неоценимую помощь.

– Всего доброго, – отозвался тот из кресла и, опустив голову, закрыл глаза.

Дюпон спустился на первый этаж, на ходу вызывая авиетку, и вышел из дома. Ворота при его приближении предупредительно распахнулись, выпустив Дюпона улицу.

Глава 11

Дома Дюпон первым делом перекусил яичницей из двух яиц с беконом и чашкой горячего латте.

Затем спустился в кабинет и сделал то, что следовало бы сделать еще вчера.

Запросив из Единой базы биометрию Гройсса и получив файл в течение двух минут, он сравнил с биометрическими данными Мейера, присланными с Кавиаса. Как он и предполагал, утилита сравнения подтвердила совпадение биометрических данных с точностью до одного знака после запятой – для биометрической идентификации подобной точности было достаточно с лихвой.

Теперь Дюпону стали понятны некоторые сомнительные моменты в этом странном деле. К примеру, подпись Гройсса на договоре купли-продажи вместо подписи Мейера, и неосведомленность Гройсса о персоне Стенсена.

Оставалось лишь выяснить, что же с таким усердием искал Гройсс. Но на этот счет никаких догадок у Дюпона пока не было. Впрочем, в данном случае было совершенно не важно, что он, собственно, пытался разыскать.

Дюпон набрал номер Стенсена.

– Добрый день, Стенсен! Как ваши дела?

– Смеетесь, Дюпон? Какие у меня здесь могут быть дела? Изнываю от скуки, скоро, наверное, на потолок полезу. Что у вас нового?

– Можете перебираться в гостиницу, если не передумали. Но, мне кажется, сегодня все будет закончено.

– Уже? – опешил Стенсен от подобного заявления. – Вы уверены?

– Вполне. Остались неясными некоторые детали, но они не столь важны.

– Расскажете?

– Чуть позже, если вы не возражаете.

– Вам доставляет удовольствие держать своих клиентов в неведении и наблюдать, как они истекают слюной? – кисло пошутил Стенсен.

– Отнюдь. Просто рассказ может затянуться на долгое время и будет выглядеть несколько сумбурным. Сначала мне нужно привести мысли в порядок. Но сегодня вечером вы обязательно все узнаете.

– Звучит интригующе. Кстати, забыл сказать, когда мы вчера с вами общались. Возможно, это и не существенно, но… Ева в восемь двадцать утра доложила, что кто-то пытался с ней соединиться.

– В каком смысле – соединиться?

– Не знаю. Сказала, пришел какой-то запрос: от кого и откуда – она не в курсе. Но потом вдруг объявила, что ошиблась.

– Ошиблась? Разве компьютер может ошибиться?

– Она приняла за попытку соединения один из направленных сигналов с пакетом данных, который она не смогла расшифровать.

– Странно… Стенсен, что вы можете сказать о Еве?

– О Еве? – Стенсен задумался. – Ну, она очень умна, сообразительна – если подобные термины применимы к машине – и вообще по мышлению больше похожа на человека, чем на компьютер. У нее какая-то особая программа, как она выразилась однажды.

– Похожа на человека? Хм-м. Скажите, а разве другие интеллект-системы не такие?

– Увы, нет. По крайней мере, те, с которыми мне приходилось иметь дело, мыслят как-то… стандартно, что ли, шаблонами. Все их реакции предсказуемы, а беседовать с ними вообще практически невозможно.

– А Ева?

– Ева – дело другое. Она свободно ведет беседу на уровне довольно образованного человека и выполняет сложнейшие расчеты по алгоритмам собственной разработки.

– То есть она способна делать выводы, анализировать! – Дюпон погладил пальцами переносицу, и тихо, себе под нос, проговорил. – Вычислительные машины… Узколобость… Искусственный интеллект. Так-так, оч-чень интересно!

– Не слышу, что вы сказали?

– Ничего, это я так, мыслю вслух. Будьте на связи, я позвоню.

– Хорошо, – Стенсен отключился.

Дюпон закрыл глаза, сцепил руки на затылке и погрузился в размышления, приводя всю добытую им информацию в стройную логическую цепочку.

Один раз в кабинет заглянула Селин, но, увидев брата сидящим без движения, опять ушла, не решившись отвлечь его от мыслей. Подобные «заседания с самим собой», как она их называла, случались довольно часто.

Селин сварила на кухне большую чашку кофе и, бесшумно проскользнув в кабинет брата, поставила ее перед ним на стол. Затем также тихо покинула комнату, притворив за собой дверь.

Дюпон очнулся минут через сорок. Потянулся.

Заметив на столе чашку с давно остывшим кофе, он осушил ее в два приема и, отыскав номер приемной компании «И-Систем», набрал его. Ответила черноволосая девушка лет двадцати пяти.

– Лаура Манчини. Компания «И-Систем», приемная мистера Гройсса. Чем могу быть вам полезна?

– Патрис Дюпон. Лаура, вы новенькая?

– Нет, я подменяю Сессиль. А вам нужна была именно она?

– В общем-то, нет. Я только хотел уточнить, мистер Гройсс никуда сегодня не собирается отлучиться? Если он на месте, конечно.

– Он не предупреждал ни о чем таком. Вы хотите записаться на прием или вам назначено?

– Значит, он у себя?

– Да, но…

– И никуда не собирается?

– Я бы об этом знала.

– Спасибо, Лаура. До встречи!

Дюпон дал отбой и тут же набрал другой номер.

– Комиссар, добрый день.

– А, это вы, Дюпон. Чем порадуете? – с живостью откликнулся Ланге.

– Вы сейчас свободны?

– Погряз в рутине. Вы хотите подъехать ко мне?

– Как раз наоборот. Я бы хотел, чтобы вы, скажем, – Дюпон взглянул на часы, – где-то через полчасика забрали меня у моего дома, и мы вместе нанесли визит мистеру Гройссу.

– Дюпон, вы что-то выяснили? – насторожился Ланге, заметно напрягаясь. – Выкладывайте.

– Слишком долго. По дороге я все объясню.

– Хорошо, я буду через полчаса!

Третий звонок был Стенсену. Тот ответил сразу же, как будто специально ждал вызова.

– Стенсен, у меня нет времени ничего объяснять. Максимум через час будьте у главного офиса «И-Систем», на стоянке у аллеи. Я вас найду.

– Хорошо, – сказал тот и отключился.

Дюпон поднялся наверх, принял душ, переоделся во все чистое и сварил себе еще кофе. Ровно через полчаса он вышел на улицу.

– Ты куда? – крикнула ему вслед Селин, выглянув из своего кабинета.

– Слетаю в Сканторп, – небрежно бросил Дюпон через плечо и закрыл за собой входную дверь.

Двухместный флайт без опознавательных знаков уже стоял возле его дома. В кабине слева сидел Ланге. Заметив Дюпона, он приветственно поднял руку и открыл правый люк.

Дюпон забрался в кресло, и флаер рванул вверх.

В кабине практически не ощущалось перепадов давления, а маневры флаера и вовсе оставались за порогом чувствительности – гравикомпенсатор справлялся со своими обязанностями отменно. Создавалось впечатление, будто сидишь в удобном кресле в муляже кабины, а окружающий мир за ее стеклами – всего лишь реалистичная картинка виртуальной реальности.

– Итак? – спросил Ланге, не дождавшись обещанных новостей от задумчиво сидящего в кресле напротив Дюпона.

Даже при сдвинутом до предела назад кресле, колени Ланге практически упирались в приборную панель, а голова всего на пару дюймов не доставала до потолка кабины.

– Комиссар… – начал Дюпон.

– Можно просто Кристиан.

– Хорошо. Кристиан, нам предстоит разыграть маленький спектакль. Вы должны мне помочь.

– Спектакль с участием Гройсса? Патрис, вы случаем не перегрелись на солнышке?

– На детали сейчас нет времени, могу только сказать, что Гройсс – не совсем Гройсс, а настоящий Гройсс давно отлеживает посиневшие бока в столичном морге.

– Во-первых, не слишком вежливо, по-моему, говорить подобное, – поморщился Ланге, – а во-вторых, мне кажется, вы просто не в себе или хватили лишку. – Комиссар выразительно повел носом, будто действительно намеревался с помощью него подтвердить свою догадку.

– Мы, разумеется, можем вернуться, пройти к вам в кабинет и раскладывать все по полочкам целый день. Может, два. Или даже три. Но сути это не изменит, поверьте мне, Кристиан. Человек, которого вы считаете Гройссом – вовсе не Гройсс.

– А кто же он, по-вашему? – изумленно уставился Ланге на детектива.

– Вы мне не поверите, если я отвечу на ваш вопрос вот так, сразу, и обязательно потребуете, чтобы я рассказал все и по порядку. А это займет уйму времени.

– Ну, хорошо. Предположим, вы правы, и человек, занимающий кабинет Гройсса действительно не Гройсс. Значит, убийца, проникший в кабинет – на самом деле вовсе не убийца, а владелец кабинета?

– Именно так.

– Глупость какая-то!

– Кристиан, я могу привести один из доводов в пользу моей версии.

– Очень любопытно, – хмыкнул Ланге, сложив на груди могучие руки. – Я вас внимательно слушаю.

– Вы помните кадры системы видеонаблюдения?

– Разумеется!

– Вы не объясните мне, почему нападавший даже после фразы Гройсса: «Опусти оружие, ты не понимаешь, что делаешь…» не последовал совету?

– Не подозревал о грозящей ему опасности? – предположил Ланге.

– Комиссар, вы сами в это верите? Человек, сумевший невидимкой проникнуть сквозь совершенную систему безопасности и знавший ее слабые места, был не в курсе, что кабинет охраняется другой, более серьезной системой?

– Я уже думал над этим. Здесь действительно не все гладко.

– А не проще ли предположить, что человек, которого мы считаем нападавшим, был на сто процентов уверен в собственной неуязвимости, и только поэтому с ощущением абсолютной безнаказанности угрожал оружием. Кому угрожал – в данный момент не столь важно.

– Очередная абсурдная версия, – отмахнулся Ланге. – Хотя, надо признать, и не лишенная прелести. Логическими умозаключениями можно доказать или опровергнуть все что угодно.

– Увы, комиссар, это уже не версия, а истина. И я могу ее доказать, но сейчас на разбирательства нет времени.

– Допустим, но зачем нужны какие-то спектакли? Не проще ли сесть у меня или у вас в кабинете, разобраться во всем и привести в действие соответствующие механизмы?

– Конечно, проще! И все же здесь есть два серьезных «но». Во-первых, мне не до конца понятно, что явилось предпосылкой ко всей этой истории… вернее, к историям – моей и вашей. Во-вторых, я боюсь, что приведение в действие «соответствующих механизмов», как вы их называете, может нанести вред как компании «И-Систем», так и государственным интересам. Я имею в виду контракт, заключенный с компанией.

Ланге нахмурился.

– Здравая мысль. А что вы знаете о контракте?

– Ничего конкретного, – поспешно заверил его Дюпон, – но имеются некоторые небезосновательные предположения.

– Хорошо, – сказал Ланге, немного поразмыслив. – Я вижу, от вас сейчас все равно ничего не добьешься. Что я должен делать?

– Подыгрывать мне. Вы участвовали когда-нибудь в самодеятельности?

– Вся моя работа – сплошная самодеятельность.

– Прекрасно! В таком случае все должно получиться. И еще, когда я сделаю вам знак, вы вытащите сигару…

– Сигарету, – поправил его Ланге. – Я курю сигареты.

– Не принципиально, – отверг поправку Дюпон. – Значит, достанете сигарету и прикурите ее.

– Это так необходимо?

– Вы себе представить не можете насколько!

– Хорошо, но если Гройсс будет против?

– Все равно прикуривайте. Гройсс был курящим.

– Не нравится мне все это, – проворчал Ланге, поерзав в кресле. – Что-нибудь еще? Спеть? Или сплясать? Может, изобразить стойку на ушах?

– Давайте обойдемся без иронии.

– Нет, отчего же! Я серьезно, – усмехнулся Ланге.

– Я тоже. Ничего такого не потребуется, уверяю вас – ни стоек на ушах, ни плясок.

Они замолчали.

Вдали, в синеватой дымке показался Сканторп.

Флаер начал снижение.

Глава 12

Напротив высотки компании «И-Систем» располагался крупный гипермаркет.

По Кроуберри-драйв сновали туда-сюда электромобили. На летной стоянке тоже было довольно оживленно: толпился прибывающий и отбывающий люд, ежеминутно опускались и взлетали авиетки.

Громада флайта Ланге выглядела в окружении маленьких юрких авиеток белой вороной. На Дюпона с Ланге, стоявших возле флайта, косились. Кто с завистью, а кто и с неприязнью – видимо, полагали их богатыми бездельниками.

– Чего мы ждем? – не выдержал Ланге, нетерпеливо постукивая носком туфли.

– Еще одного человека.

Дюпон пристально вглядывался во все прибывающие авиетки.

– Кто он?

– Мой клиент. Вон он! – указал Дюпон на одного из вновь прибывших. – Идемте. Эй, Стенсен! – крикнул он, размахивая рукой и проталкиваясь сквозь плотный поток людей.

Ланге последовал за Дюпоном.

– А он-то нам на кой сдался? – ворчливо поинтересовался Ланге.

– Он заинтересованное лицо. Кстати, вы должны быть ему благодарны, Кристиан. Если бы не его дело, ваши страдания из категории гиблых могли затянуться на очень долгое время.

– Это шутка?

– Какие уж тут шутки!

Они наконец приблизились к Стенсену, ожидавшему их около авиетки.

– Стенсен, познакомьтесь. Комиссар Скотленд-Ярда Кристиан Ланге, – представил своего спутника Дюпон. – Знакомьтесь, комиссар: Рудольф Стенсен – мой клиент.

– Очень приятно, – первым протянул руку Стенсен.

– Взаимно, – сказал Ланге и осторожно пожал протянутую руку, изучающее и несколько неприязненно глядя на Стенсена сверху вниз. – Его присутствие действительно необходимо?

– Психологический маневр, – туманно пояснил Дюпон. – Ну, господа, не будем оттягивать волнительный момент. Нехорошо заставлять ждать такого большого человека – я не о вас, Кристиан.

– Я понял, – недовольно буркнул тот себе под нос.

Дюпон первым направился к зданию компании. Остальные потянулись следом за ним.

В холле здания им пришлось потратить некоторое время на препирательство с автоматом системы безопасности. Тот без условий пропускала Ланге, готов был пропустить Дюпона, если детектив укажет, какое именно дело привело его в компанию, и категорически отказывался пропускать Стенсена. После продолжительного, но бесплодного диалога Дюпона с автоматом вмешался Ланге. Предъявив карт-бланш и вызвав живого дежурного наблюдателя, он приказал пропустить всех троих. Внушительная фигура комиссара и его разъяренное лицо, играющее желваками, произвели на наблюдателя неизгладимое впечатление, проход к лифтам был незамедлительно разблокирован, и троица беспрепятственно поднялась на верхний этаж.

В приемной за офисным столом все еще восседала та же черноволосая девушка, с которой не так давно Дюпон имел честь беседовать по видеосвязи.

Ланге, не желая больше никаких срывов и задержек, первым двинулся к столу и навис над девушкой.

– Комиссар Ланге, Скотленд-Ярд. Нам необходимо срочно переговорить с мистером Гройссом. Он свободен?

Девушка, высоко задрав голову, долго разглядывала Ланге со смесью любопытства, настороженности и капли испуга.

– Д-да, – не совсем уверенно откликнулась девушка, зачем-то поднимаясь из-за стола. – Я доложу ему.

– В этом нет необходимости, – решительно пресек ее порыв Ланге и направился к дверям.

– Но… – девушка в нерешительности двинулась было за ним.

– Лаура, успокойтесь, пожалуйста, сядьте на место и занимайтесь делами, – сказал Дюпон, аккуратно беря ее под локоть и усаживая обратно в кресло. – Вот так, умничка.

Покончив с этим, он направился следом за Ланге. За ним потянулся Стенсен.

Ланге постучал в дверь, распахнул ее и вошел в кабинет Гройсса.

– Добрый день, мистер Гройсс, – поздоровался он, проходя к столу. – Комиссар Кристиан Ланге, Скотленд-Ярд.

– Добрый день, комиссар, – без тени беспокойства отозвался Гройсс, сворачивая рабочий объем консоли. – Я помню вас. Мы с вами уже общались, – он поднялся из кресла и протянул Ланге руку. Тот пожал ее. – Располагайтесь. Что-нибудь прояснилось?

– Вернее всего, да. Разрешите представить, – Ланге обернулся через плечо. – Патрис Дюпон, частный детектив.

– Рад вас снова видеть, мсье Дюпон.

– Вы меня все-таки вспомнили? – спросил Дюпон.

– Разумеется! А кто этот человек? – Гройсс кивнул в сторону застывшего у дверей Стенсена.

– Он с мсье Дюпоном. Рудольф Стенсен.

Дюпон внимательно наблюдал за лицом Гройсса, и в какой-то момент ему почудилось, будто в глазах хозяина кабинета промелькнуло то ли удивление, то ли мимолетный испуг.

– Очень приятно, мистер Стенсен. Прошу вас, господа, присаживайтесь, – подавив в себе секундное колебание, предложил гостям Гройсс.

Ланге со Стенсеном расположились в креслах слева от Гройсса, Дюпон – справа.

– Итак? – спросил Гройсс, сложив руки домиком на столе. Он внимательно смотрел на Ланге.

– У мсье Дюпона есть некая информация, которую он хотел бы сообщить всем нам, – сказал Ланге после некоторой паузы.

– Прекрасно! – Гройсс повернул голову к Дюпону. – Слушаю вас, мсье Дюпон.

– Мистер Гройсс, – собравшись с мыслями, начал тот, – вам знаком присутствующий здесь господин Стенсен?

– Нет, – ответил Гройсс, еще раз скользнул взглядом по лицу Стенсена.

– Как же так? Ведь вы продали ему «Весту»!

– Ах да, припоминаю! – спохватился Гройсс. – То-то мне показалась знакомой его фамилия.

– Вы не могли бы объяснить, по какой причине ваша компания недавно арендовала «Весту»?

– Я не понимаю, о какой аренде идет речь? – его удивление казалось неподдельным. – Я ничего не арендовал.

– Ну как же, мистер Гройсс. – Дюпон закинул ногу на ногу и поставил локоть на стол. Гройсс никак, казалось, не отреагировал на подобное неуважение к собственной персоне. – Господин Стенсен может документально подтвердить и факт заявки, и договор, и даже оплату его услуг, поступившую со счета вашей компании.

– Неужели? – еще больше удивился Гройсс. В его голосе появилась растерянность. – Я поражен вашим заявлением. Разрешите ознакомиться с документами? – обратился он к Стенсену, активируя консоль.

Стенсен взглянул на Дюпона, как бы испрашивая разрешения. Дюпон в ответ едва заметно кивнул.

Пока Стенсен передавал файлы на консоль Гройсса, Дюпон продолжал:

– Аренда нанесла мистеру Стенсену моральный и материальный ущерб. Его судно по прибытии на Луну, как того требовали условия договора, было заблокировано по неизвестной причине.

Гройсс, не проронив ни слова, быстро просмотрел переданные ему документы и откинулся назад.

– Оплата действительно произведено со счета компании, но вот договор и заявка… Все это для меня, если честно, полнейшая неожиданность. Я дам указание произвести тщательную проверку. С господином Стенсеном мы, я думаю, все утрясем. Что-нибудь еще?

– Мистер Гройсс, вы не против, если мы прямо сейчас проверим, как вы выразились, полнейшую неожиданность и разрешим недоразумение к общему удовольствию всех присутствующих. Господин Стенсен и так уже задержался на Земле.

– Мсье Дюпон, у меня сейчас очень много важных дел, – с нажимом произнес Гройсс.

– Значит, вы полагаете, блокировку судна делом совершенно неважным?

– Я этого не говорил, – быстро сказал Гройсс. – К тому же разбирательство может затянуться на длительное время.

– Мне так не кажется, мистер Гройсс. Выяснить, кто давал распоряжение на оплату фрахта – минутное дело.

– Давайте сделаем проще, – предложил вдруг Гройсс, – чтобы, так сказать, попусту нет тратить ни мое, ни ваше время. Господин Стенсен, я перечислю вам сумму, в которую вы оцениваете ущерб, и мы закроем этот вопрос.

Стенсен растерянно посмотрел на Дюпона. Тот сделал незаметный знак молчать.

– Мистер Гройсс, неужели вас не интересуют подробности этого, мягко говоря, безобразия?

– Меня больше интересуют мое время и моя работа, мсье Дюпон, нежели различные, как вы выразились, безобразия! Потеря времени на разбирательство может мне обойтись дороже, чем уладить дело полюбовно.

– А почему все-таки вы не хотите взглянуть на платежные документы?

– Мсье Дюпон, на что вы намекаете? – лицо Гройсса посуровело.

– Это вовсе не намек, а простой вопрос, безо всякой задней мысли.

– Платежные документы компании – это дело исключительно компании и лично мое. До них вам нет никакого дела! – отрезал Гройсс.

– Понимаю. Мистер Гройсс, простите, у вас раньше здесь стояла такая красивая пепельница, – Дюпон указал на левый край стола, рядом с Ланге. – А я никак не мог понять, что здесь изменилось! Где она?

– Я бросил курить, – глухим голосом отозвался Гройсс. – При чем здесь вообще пепельница?

– Да вот, мистер Ланге решил закурить, и я вдруг вспомнил про пепельницу.

Гройсс внезапно побледнел, резко повернул голову в сторону Ланге и отшатнулся назад. Ланге уже держал в губах сигарету, поднося к ней электронную зажигалку.

– Не смейте! – возопил Гройсс, вскакивая с кресла. – Прекратите немедленно!

Ланге застыл с поднятой рукой, держа зажигалку у самого кончика сигареты.

– Что вас так напугало, мистер Гройсс? – спросил Дюпон. – Вы же сами были курящим человеком. Ну, выкурит комиссар одну сигаретку.

– Ланге, немедленно уберите сигарету! Я вам приказываю, – раздраженно стукнул кулаком по столу Гройсс. – Вы, в конце концов, в моем кабинете!

– В вашем ли? – просто спросил Дюпон.

– Что вы сказали? – обернулся к нему взбешенный Гройсс, сверля Дюпона взглядом.

– Я спросил, мистер Гройсс: ваш ли это кабинет? Или к вам было бы правильнее обращаться «мистер Мейер».

– Что за грязные инсинуации? – вконец разъярился Гройсс. Его шея и лицо побагровели от напряжения, голос срывался. – Какой еще Мейер?! Комиссар, я немедленно требую прекратить этот балаган!

– Дюпон, вы действительно переходите границы допустимого, – мягко пожурил детектива Ланге.

– Вы так считаете? – спросил Дюпон, с нейтральным видом разглядывая ногти. – Вам кажется неприемлемым и оскорбительным называть человека его именем?

– Но это мистер Гройсс! К тому же ваше заявление совершенно бездоказательно.

– Вам нужны доказательства? Вот одно из них: мистер Гройсс, который, к глубокому или не очень сожалению, уже покинул этот мир, о чем мистеру Мейеру известно не хуже меня, спокойно отнесся бы к сигаретному дыму, а вот мистер Мейер… Я не уверен, что после нескольких вдохов дыма мистера Мейера смогут откачать даже лучшие врачи.

– Бред какой-то! – всплеснул руками Ланге.

– Давайте проверим. Закурите, пожалуйста!

Ланге с сомнением посмотрел на Гройсса, но все же поднес зажигалку к сигарете.

– Прекратите! – рявкнул Гройсс и, внезапно успокоившись, обессилено опустился в кресло и потер лицо руками. – Детектив прав.

– Вы… не Гройсс? – пораженно застыл Ланге. Так и не подожженная сигарета выпала из его губ.

– Нет. Я действительно Мейер. Йорг Мейер. И вы бы знали, как мне все надоело! Я устал… – он пригладил руками густые, с сединой волосы. – Мои поздравления, мсье Дюпон!

– Не стоит. Разобраться во всем было не очень сложно, – скромно произнес Дюпон.

Мейер уже взял себя в руки, принял серьезный вид и вновь выглядел уверенным в себе.

– Я поздравил вас не за талант распутывать дела.

– За что же тогда?

– За содействие краху компании.

– Если вы о правительственном контракте, то о нем чуть позже.

– Вы и о контракте осведомлены?

– Более или менее.

– Впрочем, неважно! Теперь это не имеет никакого значения. Но все-таки как вы догадались?

– Подождите, э-э… Мистер Мейер, – спохватился Ланге. – Так кто же вы на самом деле? У вас поразительное сходство с мистером Гройссом!

– Пусть на этот вопрос лучше ответит мсье Дюпон. Похоже, он в курсе всего.

– С удовольствием. Комиссар, перед вами даже не брат, а абсолютная копия мистера Гройсса.

– Практически абсолютная, – поправил его Мейер.

– Что вы понимаете под словом «копия»? – спросил озадаченный Ланге, все еще не понимая, о чем идет речь.

– Копия, клон, – пояснил Дюпон.

– Простите, – сказал Мейер, – но мне неприятен подобный ярлык. Я считаю себя полноценным человеком, не менее полноценным, чем вы, комиссар, или мсье Дюпон, и более человеком, нежели мой так называемый брат – Майер.

– Но, насколько я знаю, клонирование запрещено!

– Именно так, но я был, – Мейер поморщился, – произведен еще до запрета.

– Невероятно!

– Я извиняюсь, – обратился Дюпон к Мейеру, – но где вы находились столько лет после расформирования лаборатории?

– Вы удивительно много знаете, мсье Дюпон. Откуда вам известно про лабораторию?

– Я думаю, это не столь важно.

– Да, вы правы, – согласился Мейер поколебавшись. – После того как лаборатория была закрыта, нас, детей, перевезли в какой-то центр. Я не представляю, где он находился, и существует ли по сей день. Перевезли не всех, а только самых одаренных. Что сталось с остальными – я, признаться, не в курсе, – развел он руками.

– А как вы попали в лабораторию мистера Гройсса?

– Несколько лет назад Майер занялся разработками в области… одной области. Работы выполнялись под правительственную субсидию. У него возникла заминка с теоретиками, о чем он не преминул доложить наверх. Наверху вспомнили о секретном центре, и меня перебросили в лондонский филиал компании.

– Представляю удивление мистера Гройсса при вашей первой встрече, – между прочим заметил Дюпон.

– Вы правы, встреча оказалась памятной. Если я действительно был счастлив встретиться со своим братом, поскольку у меня никогда не было родных, и я наивно полагал, будто обрел близкого человека, то Майер возненавидел меня с первого взгляда.

– За что же?

– Вы не поверите! Он вбил себе в голову, будто я желаю занять его место. Не только в этом кабинете, но и в жизни.

– Так оно, по сути, и вышло, – вставил Ланге.

– К несчастью, да, – подтвердил Мейер. – Но все случившееся произошло вовсе не по моей вине.

– Не скромничайте, мистер Мейер, – сказал Дюпон. – Вы прекрасно знаете, что смерть мистера Гройсса – ваших рук дело.

– Но я его не убивал! – возмутился Мейер.

– Своими руками – нет. Но вы все очень красиво подстроили. Однако я не могу винить вас за этот поступок.

– Докажите! – с вызовом сказал Мейер.

– Попробую, но с вашего позволения я начну с самого начала. А вы меня поправите, если что.

– Хорошо, – согласился Мейер.

– Итак, все началось несколько лет назад, когда правительство озадачилось необходимостью создания… скажем, искусственного интеллекта. Лаборатория была создана на базе лондонского филиала «И-Систем». Почему там? Не суть, но могу предположить, что, поскольку компания вплотную занималась разработкой компьютерных систем, в частности, бортовых интеллект-систем, и обладала необходимым оборудованием и подготовленными специалистами, было проще использовать ее, нежели вновь создавать нечто подобное с нуля. Дело шло из рук вон плохо, но после вашего появления, – Дюпон посмотрел на Мейера, – все пошло как по маслу.

– Все не так просто как вам кажется, – сказал Мейер. – На самом деле, раз уж вы осведомлены о работе лаборатории (правда, не знаю откуда), искусственный интеллект сам по себе не столь сложен, как минимизация нейронных сетей и процесс их обучения.

– Насколько я понимаю, с минимизацией вы справились? – спросил Дюпон с видом знатока.

– Ну, не конкретно мы – подобными разработками занимается не одна лаборатория. Нам удалось первыми на основе новейших мировых достижений науки и техники создать микроаналог нейрона. Дальнейшая разработка конечного устройства велась уже на их основе. Огромной проблемой на самом деле являлось именно обучение устройства, вернее, алгоритм обучения.

– С чем вам и удалось успешно справиться, – подытожил Дюпон.

– Почему вы так считаете?

– Я это знаю наверняка, мистер Мейер. Им была Ева.

– Кто-кто? – не понял Мейер.

– БИС, установленная на «Весте». Стенсен называет ее Евой.

– Мсье Дюпон, откуда вы столько знаете? – Мейер выглядел крайне озадаченным осведомленностью детектива. – Об этом никто не мог знать, кроме…

Он замолчал, плотно сжав губы, и с плохо скрываемыми ненавистью и вызовом посмотрел на Дюпона.

– Кроме мистера Гройсса, вы хотели сказать? Да и тот догадался, где находится БИС только после продажи вами судна Стенсену. Не беспокойтесь, я узнал о Еве не от него.

– Тогда как? Это просто невероятно!

– Ничего невероятного, обычный анализ информации. Вам-то это должно быть понятно.

– Впрочем, почему бы и нет! – Мейер заметно сник. – Вы правы, наша разработка была единственной действующей моделью мыслящей машины. По-настоящему мыслящей! Это был переворот в технике! Кстати, ей было дано имя «Эврио».

– Зачем же вы бежали с ней?

– Вы не догадываетесь? – спросил Мейер, чуть прищурив глаза. – Я полагал, при вашей прозорливости…

Дюпон промолчал.

– Майер ненавидел меня лютой ненавистью. Он совсем помешался на ней. Но он был посредственный ученый, хотя и неплохой организатор, надо признать. Скажу без лишней скромности, без моего участия в этом масштабном проекте ему бы не удалось довести дело до конца. Но он только и ждал подходящего момента, чтобы избавиться от меня.

– Вы имеете в виду физическое устранение? – спросил Ланге.

– Да, – Мейер обернулся к комиссару. – Поверьте, его бы ничто не остановило. Он совсем сошел с ума от своей мнительности, ненависти и злобы. Я прекрасно понимал, стоит мне объявить о завершении работ, как я бесследно исчезну. Я также не исключал возможности, что следом исчезнут и те, кто работал со мной.

– Разве вы не могли обратиться к тем, кто вас знал в правительстве?

– Комиссар, вы действительно полагаете, будто мне кто-нибудь поверил бы? Свернуть шею курице, несущей золотые яйца!

– Возможно, вы правы. И как же вам удалось бежать?

– Я уведомил Майера об окончании работ. Он тут же дал отбой и перезвонил одному молодому технику из нашего отдела. Я давно подозревал этого человека в слежке за мной в лаборатории, но у меня не было повода убедиться в правильности моей догадки. Но однажды я случайно услышал их беседу с Майером, потому что вернулся в лабораторию, так как забыл там кое-что. Майер требовал от техника убрать «Эврио» и все материалы по ней в несгораемый сейф. Странный приказ Майера мне вовсе не понравился.

Когда лаборатория опустела на обед, я вернулся туда из своей комнаты, открыл сейф, изъял все материалы, забрал мозг, а на его место положил БИС старого образца, внешне схожую с новым образцом. Упаковав все в спецконтейнер, я вернулся в комнату и стал ждать.

Предчувствие меня не обмануло. Майер объявился в лаборатории минут через десять. В руках он нес какой-то кейс. Через неплотно прикрытую дверь мне было видно, как он вошел в лабораторию и закрылся там. Не теряя времени, я подхватил контейнер и бросился к выходу из здания. Я вел себя нагло и вызывающе, и охрана, приняв меня за настоящего Майера, без лишних слов распахнула передо мной двери. Флаер я вызвал заранее. Через пятнадцать минут я уже был на космодроме. Еще через десять – в космосе.

– Постойте, мистер Мейер, – прервал его рассказ Ланге, – вы хотите сказать, что вас не выпускали за пределы филиала?

– Да. Я жил в комнате рядом с лабораторией.

– Уму непостижимо! Но это же рабовладельчество какое-то!

– А вы скажите об этом Майеру, – с изрядной долей ехидства произнес Мейер, кривя губы.

– А зачем вы заменили мозг на «Весте» и продали ее? – поинтересовался Дюпон.

– Я рассчитывал на некоторое время припрятать «Эврио». Я был уверен, Майер будет ее искать, и решил, что она окажется под лучшей охраной в руках нового владельца. К тому же пока у Майера не было «Эврио», я мог чувствовать себя в безопасности. По крайней мере, мне так казалось. Сроки исполнения контракта его поджимали, а создать новый мозг он физически не мог, да и не успевал. Я ждал на Кавиасе, когда Майер выйдет на меня, и собирался начать диктовать свои условия. Они были не столь амбициозны, как могло бы вам показаться. Мне всего лишь хотелось жить жизнью обычного человека и заниматься любимым делом.

– Однако все пошло не так, как вы ожидали, – вставил Дюпон. – Мистер Гройсс умудрился красиво подставить вас.

– Вы правы, ублюдок где-то раздобыл кучу наркотиков и подбросил мне в номер. В тот же день меня арестовали, формально провели дело и сослали на какую-то планету – забыл ее название.

– Саулла, – подсказал Дюпон.

– Да, именно она. Спасибо. Но мне повезло: во время перелета на Сауллу на судно напали, и мне незаметно удалось покинуть корабль в спасательной шлюпке. На следующий день меня подобрало торговое судно и доставило на Варгезию, откуда я под видом Майера спокойно вернулся на Землю. Я уже тогда понял, что Майер не оставит меня в живых при любом раскладе, и решил с ним поквитаться, – Мейер вдруг замолк.

– И вы придумали хитроумный план, – подсказал Дюпон.

– Вы правы. Я решил сыграть на его слепой ненависти. В итоге все случилось именно так, как я и планировал. Сказать по правде, он сам убил себя.

– Но почему система защиты стреляла в него? – спросил Ланге. – Вы ее перепрограммировали?

– Ни в коем случае, комиссар. Просто я хорошо знаю особенности этой системы. Ей плевать на личность нападавшего. Она анализирует исключительно личность жертвы, а жертвой, как вы понимаете, с ее узколобой точки зрения, был именно Майер. И ей было совершенно наплевать на то, что Майеров на самом деле двое.

– Вы оказались правы, Дюпон, – кисло улыбнулся Ланге. – Гройсс счел себя неуязвимым и просчитался. Кстати, мистер Мейер, вы знаете, что в лаборатории после вашего отлета произошел пожар? Погибло двенадцать сотрудников.

– О чем я и говорил вам: Майеру было плевать на людей. Он уже был не человеком, а бешеным животным. Можете думать обо мне все что угодно, но я нисколько не сожалею о содеянном.

– Значит, мне придется вернуть Еву? – с печалью в голосе спросил Стенсен.

– Зачем? – пожал плечами Мейер. – БИС зарегистрирована за вашим кораблем, к тому же ее эксплуатацию на «Весте» можно провести как полевые испытания. А всю информацию, касающуюся ее разработки, я еще вчера получил по каналу связи.

– Значит, это о вашем сигнале вчера сообщала БИС?

– А что она вам сказала, если не секрет? – заинтересовался Йорг Мейер.

– Будто кто-то пытался с ней связаться. Был принят пакет данных, который она не смогла проанализировать. Но потом вдруг заявила, что ошиблась.

– Красиво выкрутилась, – засмеялся Мейер, откидываясь на спинку кресла. – Она прекрасно разобралась с входящим пакетом данных, а поскольку он был от меня, ей пришлось что-нибудь придумывать. Это функция удаленного контроля, внедренная в систему «Эврио», – или Евы, если вам больше нравится. БИС не имеет права о ней распространяться.

– Значит, компания вновь владеет всей информацией, необходимой для выполнения контракта? – Ланге внезапно перешел на деловой тон.

– Все так, – кивнул Мейер. – Могу сказать даже больше: первый образец должен на днях сойти с конвейера. Сейчас идет перепрограммирование и наладка одной из производственных линий.

– Ситуация сложная, и я был вынужден вызвать сюда одного человека. Он скоро будет здесь, – Ланге повернулся к Дюпону. – Патрис, вы не могли бы со Стенсеном подождать в приемной?

– Лучше в комнате отдыха, – милостиво предложил Мейер.

– Без проблем, – пожал плечами Дюпон и, поднявшись из кресла, покинул кабинет вместе со Стенсеном.

Когда они приблизились к секретарше, чтобы поинтересоваться, где находится комната отдыха, через приемную мимо них прошествовал важный человек в строгом черном костюме. Человек, ни на кого не глядя и не спрашивая разрешение, прошел в кабинет Президента компании и закрыл за собой дверь.

– Лаура, не подскажите, кто это был? – спросил Дюпон, кивнув в сторону двери.

Лаура, поджав губки, ткнула указательным пальцем в потолок.

– У-у, – протянул Дюпон, выпятив нижнюю челюсть. – Тогда покажите нам, где здесь комната отдыха.

Через двадцать минут Лаура заглянула в дверь и сообщила, что мистер Гройсс просит мсье Дюпона и мистера Стенсена пройти к нему в кабинет.

– А этот ушел? – с серьезным видом спросил Дюпон, повторив недавний жест девушки, также копируя и ее мимику.

– Ушел, – улыбнувшись, ответила та.

Дюпон со Стенсеном быстро пересекли приемную и вошли в кабинет Гройсса. В кабинете находились только Мейер и Ланге.

– Проходите, господа, – пригласил Мейер вошедших, указав им на кресла.

Стенсен и Дюпон без особой суеты заняли недавно покинутые ими места у стола.

– Ситуация, в которой мы оказались, разрешилась, – сказал Ланге. – Первое, что я хотел бы сделать – это поблагодарить мсье Дюпона за то, что он, основываясь на своем великолепном предчувствии, не позволил мне дать делу обычный, законный, ход.

Дюпон чуть склонил голову, принимая благодарность.

– Второе, что я хотел бы отметить: мы пришли к заключению, что для компании будет лучше, если Президентом «И-Систем» останется мистер Гройсс. Никакого Мейера никогда не существовало, – Ланге обвел взглядом Дюпона и Стенсена.

– Понятно, – за обоих ответил Дюпон и добавил с серьезным лицом: – Очень рад вашему возвращению, мистер Гройсс.

– Не ерничайте, Патрис, – одернул его Ланге.

– Молчу, молчу, – поднял руки Дюпон. – Уж и пошутить нельзя.

– Третье, – Ланге остался совершенно серьезен, – вы дадите подписку о неразглашении всего, что вам известно по этому делу. Документ уже заготовлен.

Ланге положил на стол инп, в объеме которого находилось окно с документом, набранным мелким текстом.

– Ознакомьтесь и подпишите.

– С превеликим удовольствием, – сказал Дюпон, быстро пробежал глазами документ и идентифицировал себя через свой инп.

Ту же операцию повторил Стенсен.

Ланге, кивком головы выразив удовлетворение, выключил инп и убрал его в карман.

– Теперь вроде бы все, мистер Гройсс, – повернулся он к Мейеру.

– Не совсем, – остановил его Дюпон.

– Что еще?

– Остался не решенным один важный момент. – Дюпон быстро набрал номер. Над инпом возникло лицо доктора Мура. – Доктор Мур? Добрый день.

– Добрый день. Мсье Дюпон, если не ошибаюсь?

– У вас хорошая память.

– Пока не жалуюсь. Что у вас? Опять будете мучить старика?

– Ни в коем случае! – отверг его подозрения Дюпон. – Доктор Мур, у вас сохранились ДНК-идентификаторы, которые я вам сбрасывал для сравнения?

– Да.

– Необходимо сделать следующее, – сказал он, поглядывая на Ланге. Тот, хмурясь, прислушивался к беседе. – ДНК-идентификатор мистера Гройсса, который есть у вас в базе необходимо удалить. На его место поместить второй ДНК-идентификатор, который я вам передавал; его же нужно передать в Единую базу. Первый идентификатор также уничтожить. Вы поняли?

– Да. Но, простите, на каком основании?..

– Позвольте, – вмешался в разговор Ланге, до которого уже дошло, чего хочет Дюпон. – Доктор Мур, я комиссар Кристиан Ланге, Скотленд-Ярд. Вам необходимо сделать то, что сказал мсье Дюпон.

– Понятно, – старик заметно приуныл. – Когда и куда мне явиться?

– Кто вам сказал, что вам необходимо куда-то являться? – вопросительно вскинул брови Ланге. – Просто сделайте то, что попросил мсье Дюпон.

– Я все сделаю, – покорно согласился старик.

– Спасибо. И доброго дня, доктор Мур, – сказал Ланге и прервал вызов. – А вы хитрец, Дюпон! Значит, помимо сигареты у вас были и еще козыри?

– Разумеется, комиссар! Неужели вы думаете, что, имея на руках лишь подозрения плюс спектакль с сигаретой, я бы очертя голову кинулся в омут?

– Это-то меня и смутило. Тогда объясните, зачем вам понадобилась сцена с сигаретой и судном Стенсена?

– Вам так уж необходимо знать? – спросил Дюпон.

– Заснуть не смогу, – пошутил Ланге. – Ну же, Дюпон!

– С сигаретой все просто: я хотел – простите, мистер… Гройсс – вывести вас из себя, довести до срыва. После срыва человек, как правило, становится более разговорчивым и податливым. Начни я тыкать вам в лицо доказательствами, вы бы замкнулись, и мы ничего от вас не узнали.

– Я согласен с мистером Ланге, – засмеялся Мейер, – вы действительно хитрец, мсье Дюпон! А что же насчет мистера Стенсена?

– Вы мне не поверите: пресловутая человеческая лень.

– В каком смысле? – удивился Ланге.

– В самом что ни на есть прямом. Вам, Ланге, не хуже моего известно, что такое оформление отчетности.

– Кажется, я понял. Таким образом, вы решили сэкономить собственные время и силы, предоставив мистеру Стенсену лично и непосредственно ознакомиться с результатом вашей работы. Мистер Стенсен, на вашем месте я бы заплатил этому лентяю только половину, – пошутил он.

– Я работаю по предоплате, комиссар, – сказал Дюпон.

– Умно. Вас не проведешь, Патрис! Ну что ж, разрешите откланяться. Доброго дня, мистер Гройсс, – он поднялся из кресла.

– Доброго дня, комиссар, – сказал тот. – И спасибо за все.

Дюпон со Стенсеном тоже начали вставать, но Мейер остановил их.

– Мистер Стенсен и мсье Дюпон, я бы хотел вас задержать совсем ненадолго.

Те опустились обратно в кресла.

Ланге вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

– Мсье Дюпон, – повернулся Мейер к детективу, – меня поразила ваша способность распутывать дела. Вы не спасовали там, где полиция расписалась в собственном бессилии.

– Вы преувеличиваете мои возможности. Если бы господин Стенсен обратился к ним, а не ко мне, они с такой же легкостью распутали дело.

– Однако сделали это не они, а вы. Не скрою, вы меня сегодня заставили сильно поволноваться. Но благодаря вашему стилю работы наконец осуществилась моя мечта – стать полноценным членом общества.

– Я рад этому, мистер Мейер… Простите, никак не привыкну – мистер Гройсс, – поправился Дюпон. – Я неплохо знал того Гройсса, к тому же, разбираясь с вашим делом, я пришел к выводу, что вы не более, чем жертва обстоятельств. Исходя из последнего, мне вовсе не хотелось, чтобы полиция взялась за вас всерьез.

– Благодарю. И я хотел бы оплатить ваши услуги вместо мистера Стенсена. Десять тысяч вас устроит?

– Вполне, – сказал Дюпон с безразличным видом, хотя внутри у него все пело и ликовало.

– Прекрасно! Мистер Стенсен, я также хотел бы оплатить и ваши издержки. Скажем, на те же десять тысяч.

– Мистер… Гройсс, я привык брать деньги только за выполненную работу.

– Я считаю, вы ее выполнили, – жестко отрезал Мейер. – И мне не хочется это обсуждать с вами.

Стенсен лишь пожал плечами.

– Значит, договорились, – хлопнул по столу ладонью Мейер. – Деньги сегодня же будут переведены на ваши счета. Всего доброго, господа!

Он поднялся вместе с ними, и каждому, по очереди, пожал руку.

Стенсен и Дюпон покинули его кабинет.

– Ну вот, Стенсен, ваше дело успешно разрешилось, – сказал Дюпон, когда они вышли из здания и остановились в тени деревьев. Щурясь от яркого света, Дюпон взглянул на часы. – Могу вас поздравить: вы единственный на данный момент обладатель «живой» машины.

– Это льстит моему самолюбию, – засмеялся Стенсен. – Вы остаетесь?

– Да, у меня здесь есть еще одно незавершенное дело.

– В таком случае спасибо вам. Всего доброго! – Стенсен пожал детективу руку и, развернувшись, направился к стоянке авиеток.

Дюпон проводил его долгим взглядом, потом обернулся ко входу в здание компании.

Ровно в два часа из его чрева полился поток людей. Дюпон напряженно всматривался в лица.

– Эмили! – окликнул он девушку, заметив ее лицо в спешащей толпе.

Та завертела по сторонам головой и, заметив Дюпона, стоявшего чуть в стороне с поднятой вверх рукой, улыбнулась и помахала в ответ.

– Патрис, ты что здесь делаешь? – удивленно спросила она, подбегая к нему.

– Жду самую очаровательную из девушек! И просто сгораю от желания пригласить ее отобедать со мной.

– Опять врешь! – надула губки Эмили, легонько шлепнув Дюпона ладонью по руке.

– Только себе. И льщу себя надеждой, что я не безразличен этой девушке, – выпалил Дюпон, обнимая Эмили за талию и целуя в губы.

Эмили на миг отстранилась от него, пристально поглядев ему в глаза. Потом улыбнулась и, прижавшись к Дюпону, положила на его плечо голову. Тот погладил ее пахнущие цветущим лугом волосы и поцеловал их.

– Патрис, а ты уверен?.. – вновь отстраняясь и откидывая со лба прядь волос, спросила Эмили.

– Я уверен сразу в двух вещах: что был ослом, и что наконец нашел свое счастье!

Он покрепче прижал к себе девушку, и они зашагали в сторону аллеи, растворяясь в жарком мареве лета.

Дело инженера Бернана

Глава 1

Тишину и спокойствие позднего вечера в богатом окраинном районе на юге Белфаста нарушил неясный нарастающий гул. Шум доносился с севера, со стороны космопорта – бывшего аэропорта Джордж Бест Белфаст Сити, расположенного на самом побережье Ирландского моря.

Добропорядочный зажиточный гражданин Рис Бреннан, предававшийся после сытного ужина неге на открытом воздухе на лужайке своего дома, лениво вывернул голову влево и вверх, приподнявшись на правом локте с лежанки. Источник шума обнаружить удалось далеко не сразу. Обшарив глазами закатное небо, затуманенное сумерками, Рис наконец разглядел небольшое темное пятнышко, мечущееся из стороны в сторону, словно шлюпка на бурных волнах. Пятнышко быстро росло и приближалось.

Рис сел, спустив ноги с лежанки, поддел пальцами ног шлепанцы и пригляделся повнимательнее. Пятно выросло до размеров грецкого ореха, потом доросло до меча для тенниса. Форма пятна оказалась не идеально круглой, а несколько сплюснутой по вертикали, и уже можно было, хотя и с трудом, разглядеть блистер кабины и хищный обтекаемый профиль спасательной капсулы. Она неслась прямо на Риса, словно неуправляемый снаряд. Почему именно спасательной капсулы? Бреннан, хотя и не имел никакого отношения к космонавтике, в свое время частенько пользовался услугами космических перевозок, и неплохо был осведомлен о средствах спасения на борту. Но что капсуле, предназначенной для посадки на планеты только в исключительных случаях, делать здесь, и почему она так странно летит?..

Рис вскочил на ноги, вперив взгляд широко распахнутых глаз в стремительно приближающийся объект. Он почувствовал, как на голове зашевелились волосы.

«Почему она не снижает скорость? И что за странные маневры, черт побери? Господи, она же сейчас рухнет на мой дом!»

Вой все нарастал. От оглушающего гула закладывало уши. И тут из низколетящих облаков вынырнул флаер, ощетинившийся дулами разрядников. Выстрелы раскатами грома прокатились над землей. Из левого бока капсулы внезапно повалил дым и длинным шлейфом, клубясь и сворачиваясь петлями, потянулся за аппаратом. Рис, зажав уши ладонями, заметался по лужайке, потом кинулся к дому, но вдруг остановился на пороге, обернувшись назад.

«Нет, в дом нельзя. Если эта чертова махина хлопнется прямо на него, тогда уж точно не выжить. Лучше остаться на улице…»

Черный флаер продолжал преследовать спасательную капсулу, заходя на нее с левого борта, но та вдруг резко вильнула, изменив направление, и ушла в сторону от нового разряда.

«Черт, что происходит?!»

Забыв про угрозу быть раздавленным, Рис наблюдал за странным нападением боевой машины на безоружный аппарат. Флаер, проскочив над капсулой, резко сбросил скорость и ушел вверх и вправо в попытке вновь выйти на удобную для выстрела позицию.

На улицу, привлеченные непонятным шумом, из близлежащих домов высыпали несколько соседей Бреннана, но, разобравшись в чем дело, попрятались обратно по домам. Тем временем капсуле каким-то непостижимым образом удалось выровняться и выйти на курс, параллельный Грей Касл Манер – улице, на которой жил Бреннан. На высоте футов ста в капсуле внезапно сработали аварийные посадочные пиропатроны. Один выстрел, два, три, четыре… Вспышки прорезали сумерки острыми короткими вспышками пламени. Капсула дергалась, теряя скорость и снижаясь скачками. Девять футов, шесть, три… Удар, невысокий подскок, еще удар, скрежет.

Рис распахнул невольно зажмуренные глаза.

Капсула лежала у края дороги, футах в двадцати от его лужайки, чуть наклонившись на правый бок, измятая, с рваной обшивкой. Отстреленный во время аварийной посадки блистер упал во двор к соседям, живущим через пару домов. Но успела ли капсула катапультировать из кабины человека, и была ли такая возможность у искореженного аппарата – непонятно. Кабина с того места, где стоял Бреннан, словно приросший к земле с момента начала странного воздушного сражения, видна не была. Жив ли пассажир капсулы, и можно ли такое вообще пережить, Рис также не знал. Едва придя в себя, он бросился со всех ног к капсуле, но вдруг остановился, припомнив о флаере. Кто бы ни были нападавшие, но сбивать совершенно беззащитную капсулу, которую и без того посадить целая проблема, – это уже верх свинства и беззакония!

Быстро вернувшись в дом, он прихватил на всякий случай парализатор и вернулся во двор, на бегу проверяя заряд оружия. С крыши дома по команде Риса сорвался минивидеомат домашней системы безопасности и понесся за хозяином: лучше зафиксировать все происходящее, а то мало ли что.

Соседи, видно, изрядно напуганные происшествием, так и не показывались из своих домов. Оконные стекла их жилищ были черны и непроницаемы. Скорее всего, подумалось Рису, сидят в удобных креслах и вызывают полицию. На человека в капсуле им было глубоко наплевать, как наплевать на все, что происходит вне их дома и жизни – таково современное мировоззрение рядового обывателя.

Рис быстро приблизился к корпусу спасательной капсулы, из которой уже перестал валить черный дым, осторожно обошел ее вокруг и заглянул в кабину. Пассажира внутри не было, зато в кабине царил полный разгром: покореженное сиденье смещено вбок, панель управления, сдавленная деформированным корпусом, выворочена, везде мелкие осколки стекла, тускло поблескивающие в свете уличных фонарей.

Рис немного успокоился, засунул оружие за пояс брюк и огляделся. Сквозь потрескивание остывающего пластика кабины и непонятные шорохи внутри капсулы его слух различил едва слышное постанывание, доносившееся из-за невысокой живой изгороди у дома соседей.

Обойдя кустарник, Рис увидел человека в белом, изрядно изодранном компенсационном комбинезоне в обтяжку. Человек лежал лицом вниз, с повернутой влево головой, наполовину скрытой нижними ветками кустарника. Правая рука мужчины была откинута вбок, а левая, неловко вывернутая и согнутая в локте, упиралась скрюченными пальцами в его бок. Худощаво костистое лицо покрывали глубокие кровоточащие царапины. Глаза незнакомца были закрыты, а тонкие веки едва заметно подрагивают.

Бреннан опустился на корточки рядом с мужчиной и бегло осмотрел его, быстро ощупав пальцами спину, руки и ноги. Внешне никаких повреждений не было, но кто знает, что творится у него внутри…

– Похоже, тебя неплохо приложило, – вслух подумал Рис, осторожно переворачивая мужчину на спину.

Тот застонал и с трудом приоткрыл глаза. Мутный взгляд зеленых глаз из-под кустистых белесых бровей уперся в лицо Риса. Мужчина приоткрыл было вымазанные кровью губы, но Рис остановил его.

– Лежите, не двигайтесь. Главное, вы живы.

За спиной Бреннана раздались торопливые шаги, и Рис обернулся через плечо, поднимаясь на ноги.

К нему спешил толстяк-сосед, неловко переваливаясь, словно пингвин.

– Что произошло, Рис? – спросил он, заглядывая за спину Бреннана.

– Да вот, сам видишь, – Рис повел рукой в сторону обломков искореженной спасательной капсулы.

– Господь милосердный! Он мертв? – глаза соседа полезли из орбит, нижняя губа выпятилась и отвисла.

– Нет, пока жив.

– Слава богу! А нельзя его… – толстяк неопределенно подвигал пухлыми руками, – куда-нибудь перенести. Он мне всю лужайку кровью зальет. И потом полиция…

– Хью, ты в своем уме? – Рис вскинул левую бровь, прищурив один глаз. – Лучше вызови поскорее «Службу спасения».

– Да-да. Конечно! – спохватился сосед и, пыхтя, заковылял обратно к дому.

– Лужайка… – недовольно проворчал Рис, покачав головой. – Вот народ!

– Эй, – тихо позвал раненный. – Послушайте.

Рис обернулся к нему и вновь опустился на траву, встав на одно колено.

– Молчите, вам нельзя разговаривать, – предупредил он мужчину, пытающегося приподняться с травы. – И вставать тем более, – Рис придержал раненого ладонью, легонько, но настойчиво уперев ее в тяжело вздымающуюся грудь.

– Оставьте меня, – слабо воспротивился мужчина, поморщившись от боли. – Слушайте! – он вцепился длинными и тонкими, словно у пианиста пальцами в руку Бреннана.

– Я слушаю, слушаю, – успокоил его Рис. – Только лежите.

– Вот, – мужчина неловко порылся другой рукой в кармане комбинезона и извлек из него какой-то предмет, протянув его Рису.

– Что это? – Рис принял предмет, повертев его в пальцах. Им оказался небольшой компактный инп, какие можно носить на руке – недавняя новая разработка, причем не столь дешевая. Инп был весь вымазан кровью.

– Возьмите, – тихим, хриплым голосом еле слышно произнес мужчина, облизнув губы. Внутри у него при дыхании что-то надсадно сипело и клокотало. – Это очень важно… Сохраните…

– Но что мне с ним делать? – Рис протер экран инпа ладонью и спрятал его в карман полурасстегнутой рубашки.

– Вы… должны передать… – с большими паузами и еще тише продолжал говорить раненный. – Внутри… секрет… никому из…

– Я ничего не понимаю.– Рис наклонился чуть вперед, напрягая слух. – Какой секрет?

– Там… внутри…

Глаза мужчины закрылись, пальцы его руки, державшие Риса за запястье, разжались, и рука безвольно упала на траву. Раненый потерял сознание.

Рис выпрямился, постоял над умирающим человеком – где же чертовы спасатели?! – и тут краем глаза заметил, как у капсулы практически бесшумно опускается флаер – серый, с двумя красными полосками на борту.

«Эт-то еще кто?» – Спешно обогнув кустарник, Рис пригнулся и скользнул за корпус капсулы, осторожно выглядывая поверх края кабины.

В корпусе флаера с тихим шипением распахнулся люк, и из него показались двое в форме полиции. Один был высоким и плечистым, со скуластым, жестким и самоуверенным лицом; другой – невзрачный худой коротышка. Здоровенный и высокий что-то сказал коротышке, кивнув в сторону капсулы, и тот сразу же устремился к ней.

Рис выпрямился и вышел на открытое место.

– Добрый вечер, господа! – поздоровался он, засовывая руки в карманы и приближаясь к флаеру.

Высокий, оглядывающий окрестности, вздрогнул от неожиданности и повернулся к Бреннану лицом, шустро выхватив разрядник. Держа Бреннана на мушке, он то и дело стрелял глазами по сторонам, будто ожидал внезапного нападения. Коротышка застыл на полдороги, чуть присев и сжавшись. Странная реакция полицейских слегка озадачила Риса, но он не подал вида.

– Спокойно, господа, – Рис поднял руки вверх, демонстрируя отсутствие оружия (парализатор находился у него за спиной, и типу с разрядником виден не был). – Я здесь поблизости живу. Эта штука едва не грохнулась мне на голову. – Он медленно, чтобы не провоцировать громилу ткнул пальцем в сторону капсулы.

– Пр-роваливай, – грубо бросил высокий, дернув дулом грозного оружия.

– Не понял, – удивился Рис, опуская руки. Коротышка ожил и, добежав до капсулы, по пояс забрался в ее изувеченную кабину. – Я могу все рассказать.

– Без тебя разберемся, – сквозь зубы прорычал высокий, хмуря брови. – Ну?

– Офицер, а не слишком много вы себе позволяете? – уточнил Рис, медленно заводя руки за спину. – По какому праву вы позволяете себе грубить добропорядочному гражданину?

– Ты, похоже, тупой, – оскалился в презрительной ухмылке высокий. – Так я тебе сейчас все разъясню на пальцах.

– Тут ничего нет, – крикнул коротышка, выбираясь из кабины и отряхивая форму от пыли.

– Установи что положено. Нам пора, – высокий на миг повернул к коротышке голову, опуская разрядник.

– Уже, – недобро усмехнулся тот в ответ.

Воспользовавшись моментом, Бреннан стремительно выхватил парализатор, направив его на хама с оружием. Высокий мгновенно вновь взял на прицел Риса. Коротышка с перепугу скользнул в кабину капсулы.

– Хорошая реакция, – похвалил Рис, – Но ты лучше не дергайся, – предупредил он высокого. – Если выстрелю, скрючит так, что уже ни один невропатолог не разогнет.

Оружие в руках высокого дрогнуло, но он не опустил его, продолжая сверлить Бреннана взглядом, полным жгучей ненависти.

– А теперь, ребята, рассказывайте: кто вы и что вам здесь надо?

– Парень, ты знаешь, что бывает за нападение на полицейских?

– Бабушке это моей расскажешь, – усмехнулся Рис. – Документы!

– Ну, как знаешь, – вздохнул высокий и медленно, с лошадиным спокойствием на лице, нажал на курок.

Рис, вовремя заметив движение его указательного пальца, нырнул влево, под прикрытие разбитой капсулы. Разряд пришелся по кустарнику за спиной Бреннана, и в нем образовалась аккуратная круглая дыра диаметром в полфута с обугленными дымящимися краями.

Высокий пронзительно свистнул.

– Эй ты, сматываемся, – гаркнул он трусливому напарнику, укрывшемуся в кабине разбитой капсулы. – Где ты там?

Он еще раз для острастки выстрелил в направлении укрытия Бреннана и запрыгнул во флаер.

Из кабины капсулы показалась голова коротышки. Тот опасливо огляделся вокруг и начал выбираться наружу, приподнимая ногу и занося ее над бортом капсулы.

– Не так быстро, малыш, – тихо, но с нажимом сказал Рис, поднимаясь с земли и беря его на мушку.

– А-а! – истошно завопил коротышка, судорожными движениями пытаясь выдернуть из застегнутой кобуры оружие, но Рис выстрелил в него. Коротышка обмяк, закатывая глаза, и медленно сполз внутрь кабины.

Люк флаера закрылся (похоже, здоровяк все видел), и мощная машина начала быстро набирать высоту, через несколько секунд скрывшись за облаками. Рис проводил ее хмурым взглядом, поставил парализатор на предохранитель и вновь засунул его за пояс.

– Ну, где ты там, малыш? – заглянул он внутрь кабины, и тут прогремел взрыв…

Глава 2

Локтевого сгиба руки коснулось что-то холодное и впилось в кожу. Рис поморщился, приходя в себя, и приоткрыл глаза. Веки казались налитыми свинцом, как, впрочем, и все тело. Но слабость быстро проходила.

– Все в порядке, лежите, – успокоил его склонившийся над ним медик, откладывая пустой шприц.

– Что со мной? – слабым голосом поинтересовался Рис, оглядывая белый потолок медицинского флаера.

– Вас отбросило взрывной волной. Несколько царапин и синяков, плюс легкое сотрясение мозга – легко отделались.

Рис помолчал, припоминая происшедшее с ним. Действительно, повезло, если учитывать, что рвануло под самым его носом. Видимо, основная часть взрыва пришлась на тело коротышки и внутренности капсулы.

– А что с этим, который был в кабине? – на всякий случай уточнил он.

– Жуткое зрелище, – поморщился медик, усаживаясь в мягкое кресло рядом с носилками.

– А с тем, который в комбинезоне? Он жив?

– Увы, – развел руками медик. – Он ваш родственник или знакомый?

– Ни то ни другое, – Рис приподнялся на локтях и сел. – Просто человек.

– Вам бы полежать.

– Спасибо, я в норме.

Грудь Бреннана была облеплена датчиками, которые он немилосердно отодрал от тела и откинул пучок разноцветных проводов в сторону.

– Куда мы летим?

– В приемное отделение. Вам необходимо пройти обследование. Если все в порядке…

– Я и так в полном порядке! – почему-то разозлился Рис, но тут же взял себя в руки. – Извините, нервы.

– Ничего, после пережитого вами неудивительно, – спокойно ответил медик. Но особого сочувствия в его голосе не ощущалось – похоже, обиделся.

– Вы бы не могли вернуть меня домой?

– Я бы все-таки рекомендовал…

Бреннан нахмурил брови.

– Ну, хорошо, – сдался медик, вздохнув, и отрывисто бросил в микрофон связи. – Биф, поворачивай. Клиент хочет домой.

– Понял, – донеслось из потолочного динамика.

Флаер заложил плавный вираж и пошел на снижение. Бреннан тем временем надел рубашку, обнаруженную на вешалке в изголовье носилок, и проверил карманы. Инп, переданный ему умирающим, оказался на месте.

– Подпишите вот здесь, – медик подсунул Бреннану инп. – Это добровольный отказ от медицинских услуг.

Быстро пробежав глазами убористый текст, Рис поставил свою подпись под документом. Экран инпа погас, и медик отложил его на небольшой полированный столик рядом с собой.

– И все же, вам не помешает отлежаться денек-другой, – наставительно заметил он.

– Спасибо. Думаю, обойдусь.

В этот момент флаер коснулся земли, и люк в его боку распахнулся. Внутрь кабины ворвалась ночная прохлада.

– Всего доброго, мистер Бреннан! – попрощался медик, вставая и пропуская мимо себя Риса.

– Благодарю. И вам того же. – Рис выбрался наружу и вдохнул полной грудью свежий воздух. В ногах еще чувствовалась небольшая слабость, немного кружилась голова, но, в общем, Рис чувствовал себя неплохо.

Флаер за его спиной взмыл в небо и быстро скрылся за низко летящими облаками. Рис запоздало махнул рукой и повернулся в сторону разбитой спасательной капсулы, у которой копошились полицейские. Их было человек пятнадцать, и они, как водится, изображали бурную деятельность. Двое огораживали место падения капсулы силовым заслоном, еще пятеро копались в капсуле, остальные осматривали территорию. Над ними в воздухе реяли два видеомата, фиксируя все происходящее.

Один из полицейских заметил Бреннана, стоявшего у порога своего дома, и резвой пружинящей походкой направился к нему.

– Мистер Бреннан? Я думал, вы в больнице, – полицейский растянул губы в дежурной улыбке.

– Мне удалось вовремя вырваться из их лап, – пошутил Рис.

– Рад, что у вас все в полном порядке. Чего нельзя сказать о парне в кабине, – хохотнул полицейский.

– Я не любитель черного юмора, офицер, – осадил Бреннан стража правопорядка, поджимая узкие губы. – У вас ко мне дело?

– Да-да, – подобрался тот. – Раз вы здоровы, то мне необходимо опросить вас.

– А нельзя ли это отложить, скажем, до завтра? Я, видите ли, немного утомлен событиями бурного вечера и с удовольствием бы прилег.

– Я постараюсь не задерживать вас надолго. Дело очень серьезное, как вы сами понимаете, произошла не кража кошелька! – с некоторым нажимом ответил полицейский.

– Хорошо, – после некоторого раздумья согласился Рис и предложил: – Пройдемте на веранду.

Они поднялись по ступенькам на застекленную веранду и удобно расположились в плетеных креслах у низенького столика.

– Для начала представьтесь, пожалуйста, – сказал Рис, вытягивая ноги под столик и складывая руки на животе.

– Окружной инспектор О'Рейли, – представился тот.

– Очень приятно, инспектор, – кивнул Рис. – Спрашивайте, прошу вас.

– Благодарю. Итак, что же здесь произошло? Насколько я понимаю, вы невольно оказались очевидцем происшедшего.

– Вы правы, инспектор. Я отдыхал на своем участке, когда эта чертова штука, – Рис кивнул в сторону капсулы, – едва не шмякнулась мне на голову.

– Значит, вы видели, как она разбилась? – уточнил О'Рейли.

– Разумеется! Мало того, я видел, как на нее было совершено нападение.

– Нападение, сэр? – неподдельно удивился инспектор.

– Вот именно. Капсулу преследовал флаер, открывший по ней огонь. После того как из нее повалил дым и она начала падать, флаер скрылся.

– Флаер был вооружен? – глаза инспектора округлились.

– Надо полагать, раз ему удалось расстрелять несчастный аппарат.

– Оч-чень любопытно! – О'Рейли задумчиво потер подбородок. – Но почему никто, кроме вас, не видел флаера?

– Вероятно, потому, что все отсиживались в своих домах, – мрачно отозвался Бреннан.

– Хм-м, – смутился инспектор. – Итак, вы полагаете, капсула была сбита, – то ли спросил, то ли заключил он.

– Инспектор, я не полагаю, а рассказываю то, что видел собственными глазами, – в несколько резкой форме пояснил Рис.

– Да, конечно, – поспешил согласиться тот. – Что же произошло дальше?

– Дальше на капсуле сработали посадочные пиропатроны, и ей с горем пополам удалось приземлиться на дорогу.

– Прошу прощения, что прерываю вас, но мне хотелось бы уточнить одну деталь: вы астронавт?

– С чего вы взяли? – вскинул брови Бреннан.

– Ваши познания в области спасательных капсул…

– Нет, я не астронавт. Я бизнесмен. И, мне кажется, вы уже успели уточнить эту деталь по своим каналам. Поэтому считаю ваш вопрос совершенно излишним и не имеющим никакого отношения к делу, – раздраженно ответил Рис.

– Да, конечно, – О'Рейли несколько растерялся от такого напора. – Продолжайте, пожалуйста.

– Как только капсула упала, я побежал к ней посмотреть, что сталось с пассажиром, и не нужна ли ему помощь. Пассажира в кабине не оказалось – его выбросило при посадке. Он лежал неподалеку от капсулы за кустами.

– Мы его обнаружили, – согласно кивнул инспектор с важным видом, закидывая ногу на ногу. – Когда вы его нашли, он был еще жив?

– Да, он стонал. Я попросил соседа Хью Дуэйна вызвать спасателей.

– Все сходится, – подтвердил его слова О'Рейли.

– Простите, инспектор, – Рис поиграл желваками. – Вы опрашиваете или проверяете меня?

– Одно другому не мешает. Нам необходимо установить истину.

– Не вижу ничего проще! – усмехнулся Рис. – Вот капсула, – он указал рукой, – и два тела. При чем здесь я?

– Успокойтесь, мистер Бреннан. Мы ни в чем вас не подозреваем! Но имеются некоторые неувязочки, которые с вашей помощью хотелось бы прояснить, если это возможно.

– Какие именно? – насторожился Бреннан, хотя и не чувствовал за собой никакой вины.

– Во-первых, – О'Рейли вытащил из-за спины парализатор, – оружие нашли рядом с вами. Он ваш?

– Мой, – Рис протянул руку, чтобы забрать оружие. – Спасибо, что вернули, инспектор.

– Одну секундочку, – остановил его О'Рейли, кладя оружие себе на колени. – У вас имеется на него разрешение?

– Инспектор, мы же договорились не задавать глупых вопросов. – Рис опять сложил руки на животе и чуть смежил веки. – Вы и сами прекрасно знаете ответы на поставленные вами вопросы.

– Да, все так, – после некоторого колебания подтвердил О'Рейли. – Но мне бы хотелось уточнить, зачем вы прихватили с собой оружие, когда направились к капсуле. Ведь не будете же вы уверять меня, будто постоянно носите его с собой?

– Не буду, – согласился Рис. – Но я вам уже объяснял, что на капсулу было совершено нападение, и мне вовсе не хотелось безоружному столкнуться с нападавшими, вздумай они вернуться.

– Резонно. Тогда еще один вопрос: в кого вы стреляли? Экспресс-экспертиза показала, что из вашего оружия недавно был произведен выстрел.

– Все так, – подтвердил Рис, оставаясь внешне невозмутимым. – Я выстрелил в человека, собиравшегося напасть на меня с оружием.

– Тот, который остался в кабине капсулы?

– Именно он.

– Но кто был этот человек?

– Откуда же мне знать, инспектор! Я лишь могу сказать, что их было двое, и они прилетели на другом флаере…

– Так, значит, был еще один флаер? – в глазах О'Рейли читалась плохо скрываемая насмешка.

– Да, – сухо бросил Рис, несколько оскорбленный недоверием к своим словам.

– Чем вы можете подтвердить сказанное вами?

– Записью с камер моей системы безопасности.

– Ага! – обрадовался О'Рейли, выпрямляясь в кресле. – Значит, у вас есть запись происшедшего?

Бреннан оставил риторический вопрос инспектора без ответа, продолжая с вызовом смотреть тому в глаза.

– Почему же вы сразу об этом не сказали?

– Вы не спрашивали.

– Да-да. Это мое упущение, – нехотя согласился инспектор. – Но давайте продолжим разговор, а к записи вернемся несколько позже.

– Согласен, – утвердительно кивнул Рис. – Только покороче, если можно.

– Значит, вы утверждаете, что рядом с капсулой совершил посадку еще один флаер?

– Утверждаю.

– Что же было дальше?

– Дальше из него вышли двое в форме полиции: один – высокий и здоровенный, другой – коротышка, которого вы нашли в кабине капсулы.

– Полицейские, вы сказали? – переспросил О'Рейли.

– В форме полиции, – уточнил Рис. – Сначала я принял их за полицейских и подошел к ним, но высокий начал угрожать мне разрядником.

– Даже так!

– Именно так, инспектор. А коротышка зачем-то полез в капсулу. Мне удалось вытащить оружие, но высокий выстрелил в меня. Я откатился к капсуле, а когда выглянул из-за нее, коротышка попытался удрать.

– И вы выстрелили в него, – предположил О'Рейли, ткнув указательным пальцем в сторону Бреннана.

– Да, чтобы он не сбежал. Уверяю вас, заряд был слабый. А потом раздался взрыв.

– А почему коротышка, как вы выражаетесь, хотел от вас сбежать?

– Он, как я понял позже, установил внутри капсулы взрывное устройство и попытался вовремя смыться. Его уже дожидался во флаере напарник.

– Значит, вы полагаете, это было взрывное устройство? – оживился инспектор.

– А что, по-вашему, так могло рвануть в капсуле?

– Мало ли, – дернул плечами О'Рейли. – Я, видите ли, неспециалист по спасательным капсулам. Возможно, там установлена система самоуничтожения.

– О, разумеется! – хохотнул Рис. – Тротил или пластид – первейшая необходимость для спасения человека в космосе.

– Не иронизируйте, – нахмурил брови инспектор. – Я всего лишь делаю вполне резонное предположение. Все остальное установит экспертиза.

– У вас ко мне все, инспектор?

– Думаю, да, – немного поразмыслив, согласился тот и поднялся на ноги, аккуратно положив парализатор в центр столика. – Прошу меня извинить, что отвлек вас от отдыха. Запись с вашей системы безопасности мы официально затребуем завтра.

– Когда пожелаете, – Рис тоже поднялся из кресла и протянул инспектору руку. – Всего доброго.

– Всего доброго, мистер Бреннан, – расплылся в улыбке О'Рейли, вяло пожимая предложенную ладонь.

Когда О'Рейли отошел шагов на десять, Рис внезапно окликнул его.

– Инспектор!

– Да? – обернулся тот остановившись.

– А кто был тот человек, из спасательной капсулы? – засовывая руки в карманы, спросил Рис.

– Извините, но я не вправе разглашать подобную информацию в интересах следствия. Еще раз всего доброго, – инспектор отвернулся и неторопливой походкой направился к капсуле.

Проводив его долгим задумчивым взглядом, Бреннан скрылся в доме, заблокировал входную дверь и прошел в гостиную. Подойдя к бару, встроенному в стену, он плеснул себе в бокал немного скотча и уселся на широкий диван. Сделав пару глотков, он отставил бокал в сторону и достал из кармана наручный инп неизвестного.

Включать его было бессмысленно – разблокировать прибор мог только хозяин. Но что же имел в виду мужчина, говоря о секрете внутри?

Без толку повертев в руках инп, Рис вернул его в карман рубашки и неторопливо допил скотч. Со всей этой историей нужно было хорошенько разобраться. И не совершил ли он ошибки, не отдав инспектору-тугодуму инп? Хотя, может, так даже лучше – от полиции здесь толку не будет как пить дать. А уж если за дело возьмутся федералы, то начнется жуткая возня, и все покроется таким мраком, что во веки веков ни о чем не разузнаешь. Нет, если уж во всем разбираться, то лучше это сделать как можно быстрее. А разобраться Бреннан желал так, что начинало свербить в носу: что за несчастный из капсулы и, главное, кто те двое, особенно тот, что пытался укокошить Риса? И что, собственно, коротышка искал в капсуле? Не инп ли, который сейчас преспокойно лежал у Риса в кармане?

Вопросов была много, ответов – ни одного.

Глава 3

Утро двадцать третьего мая у Поля Матье, главы европейского филиала компании «Мотерс спэтью», выдалось не из самых приятных. В начале девятого к нему заявилась полиция и поставила в известность о безвременной кончине главного конструктора филиала Шарля Бернана. Событие само по себе пренеприятнейшее, поскольку Бернан возглавлял все основные разработки новейших двигательных систем, а также активно занимался модификацией силовых агрегатов, находящихся в эксплуатации – это приносило гораздо большую прибыль, чем вся инновация, вместе взятая. Но полиция не ограничилась одним лишь сообщением о смерти служащего компании. Она пошла гораздо дальше, обвинив и без того подавленного происшедшим Матье в преднамеренном убийстве…

– Вы в своем уме, господа?! – Матье порывисто вскочил из удобного высокого кресла, грохнув по столу кулаком. – Я – и убийца! Нет, вы только вдумайтесь! – он схватился за голову, взъерошив редкие седые волосы. – Если даже наплевать на всю абсурдность ваших обвинений, то кто будет убивать курицу, несущую золотые яйца? А Шарль был гением. Да-да, гением! И гением с большой буквы! – Матье раздраженно потряс указательным пальцем.

– Мы все понимаем, мсье Матье, – отозвался один из офицеров, – но факты говорят об обратном.

– Факты? Какие еще факты? Плевал я на ваши факты! – лицо Матье покраснело от злобы и бессилия. Он уперся кулаками в стол и грозно воззрился на говорившего. – Тут такое случилось, а вы мне тычете в нос какой-то фальшивкой! Что мне теперь делать без талантливого главного конструктора? У меня новый проект в разработке!

– Вероятно, вы не совсем корректно меня поняли, мсье Матье. Я не обвиняю в смерти мсье Бернана лично вас, а лишь указываю на причастность к преступлению людей из вашего филиала. Факты…

– О мне эти проклятые факты! – Матье заметался по кабинету. – Кстати, о каких фактах вы толкуете?

– Если вы соблаговолите наконец успокоиться и выслушать меня…

– Хорошо, я спокоен и весь внимание, – Матье остановился у окна во всю стену кабинета, демонстративно повернувшись спиной к полицейским, пригладил ладонями волосы и сложил руки за спиной. – Я вас слушаю!

– Дело в том, что предварительным следствием было установлено следующее. – Офицер активировал инп, который до этого бесполезно вертел в руках. – Спасательная капсула, в которой находился мсье Бернан, перед тем, как разбиться, подверглась нападению со стороны флаера с вооружением на борту.

– Ну а при чем здесь я и моя фирма? – бросил Матье не оборачиваясь.

– Флаер, согласно информации, полученной от аэронавигационной системы, имеет бортовой номер EF-775722, а машина с данным номером числится за вашим филиалом. Если быть точным, в ведомстве Службы безопасности. Не желаете взглянуть, мсье Матье? – офицер протянул инп главе филиала.

– Желаю, – Матье отвернулся от окна и приблизился к офицеру. Он долго разглядывал в голографическом объеме информацию по флаеру, хмуря брови и теребя мочку уха. – Да, флаер действительно принадлежит нашей Службе безопасности. Этого невозможно отрицать.

– Я с вами полностью согласен. – Офицер произвел еще какие-то манипуляции с инпом. – А вот здесь второй флаер. Бортовой номер EF-775703. Он также принадлежит вам…

– Компании, – поправил его Матье, внимательно вглядываясь в информацию по второму флаеру.

– Да, прошу прощения, мсье Матье. Принадлежит компании, а именно находится в парке директората вашего филиала. Данный флаер использовался двумя преступниками для уничтожения остатков капсулы путем подрыва. Личность преступников в данный момент устанавливается. Один из них, кстати, погиб, подорвавшись на собственном взрывном устройстве.

– И отсюда вы заключили, – Матье прислонился к краю массивного стола и сложил руки на груди, надменно глянув на полицейского, – что я причастен к данным преступлениям?

– Отсюда мы заключили, что техника, принадлежащая вашей компании, причастна к преступлениям, и поэтому вынуждены инициировать расследование в вашем филиале, – заключил офицер, отключая инп и убирая его в карман.

– Но вы понимаете, как расследование ударит по имиджу компании?

– Простите, но я ничего не могу с этим поделать. К тому же, как мне кажется, вы несколько преувеличиваете. Ваша компания вполне успешна и процветает.

– Мсье… простите, запамятовал, как вас зовут?

– Комиссар Жобен, – повторно представился тот.

– Мсье Жобен, это чьи-то злые происки, уверяю вас. Кто-то решил сильно насолить компании и, в частности, мне.

– Мы непременно во всем разберемся, мсье Матье, – горячо заверил его комиссар.

– Только, я очень прошу вас, сделайте все как можно тише и незаметнее.

– Сделаем все возможное. А теперь я бы хотел получить от вашей компании необходимую для следствия информацию. На вашу консоль передано соответствующее распоряжение прокурора.

– Да-да, конечно. Разумеется, – заторопился Матье. Обежав стол, он  склонился над объемом консоли и развернул один из входящих документов. – Так, понятно… Ага… Хорошо, мсье Жобен! – Матье оторвался от консоли и уставился блеклыми карими глазами на комиссара. – Я выделю вам в помощь трех работников. Они предоставят всю интересующую вас информацию. Обождите их в приемной, я немедленно дам соответствующие распоряжения.

– Благодарю, мсье Матье, – дернул тяжелым, выпяченным вперед подбородком комиссар. – Не буду вас больше задерживать.

– Всего доброго, комиссар. И держите меня в курсе!

– Непременно, – пообещал тот, покидая кабинет Поля Матье.

Двери бесшумно закрылись за его спиной.

Матье устало опустился в кресло, оглядел кабинет, потер руками худое морщинистое лицо и, размышляя, уставился в стену напротив. Посидев так с пару минут, он вдруг спохватился и принялся копаться в голообъеме, перелистывая свои записи в поисках человека, который, по его мнению, мог оказаться крайне полезен в сложившейся ситуации. А ситуация складывалась не лучшим образом…

Глава 4

Патрис Дюпон стоял у окна, опираясь на узкий подоконник, и умиленно взирал на краски поздней весны. Деревья неспешно покрывались зеленью, распускались цветы, сочная молодая трава на придомовых газонах сверкала каплями утренней росы. Или был дождь? Вроде бы шел ночью. А сейчас вовсю, по-летнему, светило жаркое солнце, слепя прохожих и играя бликами на стеклах окон.

Вдосталь налюбовавшись пейзажем, Дюпон вернулся за стол, уселся в любимое кресло и, мурлыча себе под нос привязавшуюся мелодию, протянул руку за бокалом с крепких утренним кофе. Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в кабинет ввалился, сияя приветливой улыбкой, стройный плечистый мужчина.

Дюпон застыл с протянутой рукой.

– Патрис! Дружище! – воскликнул гость, распахнув объятия и надвигаясь на Дюпона. – Сколько лет, сколько зим!

– Нет, нет и нет! – запротестовал Дюпон, вскочив из кресла и вжавшись в угол комнаты. – Убирайся! Ко мне сейчас клиент должен прийти.

– Патрис, ты, как всегда, груб и необходителен, – заметил незваный гость, разваливаясь в гостевом кресле и нахально хватая кружку с кофе. – Особенно с друзьями, – добавил он, делая глоток.

– С друзьями? – угроза быть затисканным миновала, и Дюпон вернулся в свое кресло. – Да таких друзей, знаешь ли…

– Ну-ну, не горячись, – причмокивая от удовольствия, остановил хозяина кабинета гость и принюхался к ароматному пару, вьющемуся над бокалом. – А кофе у тебя ничего, приличный!

– И, кстати, мой, – заметил Дюпон.

– Да? – наивно спросил гость. – А я думал, ты для старого друга сварил чашечку.

– Перебьешься, – Дюпон откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. – Допивай поскорее и проваливай.

– Ну, зачем же так грубо? – покачал головой гость. – Я к тебе по делу.

– У меня, Рис, с тобой никаких дел быть не может, – отрезал Дюпон. – После того как мне посчастливилось связаться с тобой в последний раз, я стал посмешищем для доброй половины Англии. Этот бракоразводный процесс…

– И, кстати, неплохо наварился. Вон, какой домишко себе отхватил, – Бреннан оглядел скудно обставленный кабинет. – А слава великого частного детектива? Ее и вовсе не оценить. И, между прочим, даже спасибо мне не сказал.

– Спасибо. Еще что-нибудь?

– Да. У меня тут, знаешь ли, проблемка нарисовалась.

– Плевал я на твои проблемки, – скривил лицо Дюпон, словно отведал кислятины.

– Я хорошо заплачу.

– Ладно, – сдался наконец Дюпон. – Выкладывай все по-быстрому и проваливай к чертям собачьим. Ко мне действительно сейчас должен прийти большой человек с большими проблемами.

– А я, значит, маленький и с маленькими? – удрученно покачал головой Рис. – Ну да ладно, мы не гордые.

– Рис, я серьезно. У меня на десять назначена встреча. И если у тебя что-то долгое и нудное, то обожди в другой комнате.

– Хорошо, но кофе я экспроприирую, – сказал тот, поднимаясь из кресла.

– Да ради бога! – Дюпон вскинул обе руки.

– А сестренка твоя на месте?

– Только попробуй! – рыкнул на гостя Дюпон. – Я из тебя всю душу вытрясу, ловелас чертов!

– Ладно, ладно, не шуми. Я пошутил.

– Мне твои шутки, Рис, во где сидят, – Дюпон полоснул себя пальцами по горлу.

– Я смотрю, ты сегодня не в духе, – прищелкнул языком Бреннан, дернув головой.

– Был в духе… – Дюпон тяжко вздохнул, потерев лицо ладонями. – Пока ты не заявился. Встреча с тобой, знаешь ли…

В коридоре послышались шаркающие шаги, и мимо посторонившегося Брэннана протиснулся бодренький, невысокого роста старик в идеально отглаженном дорогом костюме. Дюпон поднялся ему навстречу, попутно делая пальцами знаки Брэннану, чтобы тот убирался.

– Добрый день, мсье Матье, – Дюпон вышел на середину комнаты, протягивая руку. – Вы пунктуальны!

– Я все люблю делать вовремя, – кивнул Матье, чрезвычайно польщенный комплиментом, и слабо пожал протянутую ладонь. – Мсье Дюпон, если не ошибаюсь?

– Вы не ошиблись, – подтвердил тот. – Прошу вас, присаживайтесь, – указал Дюпон на гостевое кресло рядом со столом. – Что-нибудь желаете? Чай, кофе, освежающие напитки?

– Нет, благодарю, – забираясь в кресло, ответил Матье. – Хотя… Кофе, я думаю, был бы очень кстати.

– Сейчас распоряжусь, – Дюпон выглянул за дверь. – Селин, сделай два кофе, пожалуйста, – и, не дожидаясь ответа сестры, вновь скрылся за дверью своего кабинета. – Итак, я вас внимательно слушаю, мсье Матье.

Дюпон проследовал к столу и уселся за него, развернув голографический объем консоли.

– Даже не знаю с чего начать, – замялся Матье, нервно теребя пальцами полосатый галстук. Пальцы его мелко дрожали. – Понимаете, меня определенно кто-то хочет серьезно подставить…

Он уставился в пол и замолчал, принявшись жевать нижнюю губу. Пауза затягивалась, и Дюпон решительно нарушил ее.

– Мсье Матье, я понимаю ваше состояние, – сказал он, сцепляя пальцы рук на столе перед консолью и чуть подаваясь вперед. – Но давайте успокоимся и перейдем к сути вопроса. Для начала мне хотелось бы узнать, что, собственно, произошло.

– Произошло то, что кто-то жутким образом расправился с нашим главным конструктором мсье Бернаном, – хриплым голосом пояснил Матье, не сводя глаз с одной, только ему одному известной точки на полу.

– Как, когда и где это произошло?

– Вы не смотрите новостей? – Матье оторвался от созерцания пола, переведя удивленный взгляд на лицо Дюпона. – Впрочем, я тоже их не особенно жалую. Последствия от просмотра новостного канала могут быть ужасны: от ночных кошмаров до утреннего…  Впрочем, не важно.

– К вам возвращается чувство юмора, – улыбнулся Дюпон, откидываясь назад.

– Значит так… Двадцать первого числа Бернан был откомандирован на Элькорию…

– Простите, что прерываю, но Элькория – это…?

– Небольшая окраинная, но довольно развитая планета. Там находится компания, подобная нашей. Ее название «Эль-Моторс».

Дюпон сделал запись в записной книжке.

– И эта компания является вашим конкурентом? – предположил он.

– Отнюдь, – Матье сделал отрицающий жест рукой. – Мы, если так можно выразиться, разделили с ними сферу влияния. У нас одни сектора, у них – другие.

– А что им мешает позариться на чужую, так сказать, долю пирога?

– Разумеется, ничто не мешает. Но им нет никакого смысла этого делать. Наши мощности приблизительно равны, и мы можем обслужить такое-то количество клиентов, и не более того. К тому же мы постоянно обмениваемся с ними новыми технологиями. И потому им совершенно невыгодно вступать с нами в конфликт, равно как и нам с ними. Бывает, что мы по обоюдной договоренности передаем друг другу клиентов для разовых работ, когда у нас или у них не хватает мощностей или перегружены заказами.

– А чем конкретно занимается ваша компания?

– «Мотерс спэтью» занимается производством силовых агрегатов для космических судов, их гарантийным и постгарантийным обслуживанием, а также модификацией и заменой по желанию клиентов.

– То есть, вы производите двигатели?

– Можно сказать и так, – с некоторой заминкой согласился Матье. – Хотя все несколько сложнее. Но я не думаю, что вас интересует этот вопрос во всех подробностях.

– Вы правы. Хотя, кто знает, чем придется заинтересоваться в вашем деле, – Дюпон подергал кончик носа размышляя. – Значит, вы решительно исключаете любое воздействие на вашу компанию со стороны Элькории?

– Решительно, – не раздумывая, ответил Матье.

Дверь кабинета отворилась, и на пороге возникла миловидная крашеная блондинка с короткой прической, чуть вздернутым носиком и длиннющими ногами, едва прикрытыми коротким подолом расклешенного платья. Девушка несла в руках поднос. Проплыв через кабинет под цокот каблучков, она поставила поднос на стол, не забыв мило улыбнуться гостю, передала ему чашку и также безмолвно удалилась.

– Благодарю, – с запозданием поблагодарил ее Матье, размешивая ложечкой сахар на донышке чашки с кофе, но дверь за спиной девушки уже закрылась. – Симпатичная у вас секретарша.

– Моя сестра.

Матье смущенно кхекнул и сделал небольшой глоток кофе.

– Продолжим, если вы не против, – Дюпон протянул руку к подносу и взял чашку.

– Да-да, конечно.

– Итак, вы утверждаете, что это не происки «Эль-Моторс». И вы в этом уверены на сто процентов.

– Именно так.

– В таком случае кому же могла быть выгодна смерть… – Дюпон заглянул в виртуальную записную книжку, – мсье Бернана, как вы полагаете?

– Ума не приложу!

– Хорошо, оставим пока вопрос выгоды. Расскажите, как все произошло?

– Мартен был сбит флаером (по крайней мере, такова официальная версия полиции), когда пытался приземлиться в спасательной капсуле в Ирландии.

– Даже так, – нахмурился Дюпон, почесав за ухом. – Тогда давайте уточним детали. Я не совсем понимаю, что он делал в спасательной капсуле? Ни о какой аварии в космосе в последнее время я не слышал.

– Этот вопрос и для меня остается полнейшей загадкой, – Матье сделал еще глоток обжигающего губы кофе и осторожно примостил чашку на подлокотник кресла. – Никаких сообщений о крушении его лайнера не было.

– Однако… – Дюпон все больше и больше мрачнел. – А что говорит полиция?

– Полиция на этот счет выгодно отмалчивается.

– В каком смысле? – Дюпон удивленно поморгал, вскинув брови.

– Вернее, как я понял, их вполне устраивают собственные измышления. Или, как они их гордо именуют, версия: якобы Мартен по какой-то непонятной причине решил срочно вернуться на Землю и выбрал для этого столь экстравагантный способ, видимо, не придумав ничего лучшего. На мой счет, абсолютная чепуха, – Матье взмахнул чашкой, и немного кофе пролилось на пол. – Ох, извините, ради бога! – спохватился он. – Эмоции просто распирают меня.

– Ничего страшного, – успокоил гостя Дюпон. – Значит, вы полагаете, что мсье Бернан не мог додуматься покинуть корабль в шлюпке?

– Разумеется! Он ведь все-таки неплохо знаком с космической техникой, и прекрасно знал, что спасательная капсула не предназначена для посадки на планету. Разве что в самом крайнем случае. Нет, на подобное Мартен мог решиться только в чрезвычайной для него ситуации.

– А таковой не могло быть? – уточнил Дюпон.

– Не знаю, что могло произойти с ним на лайнере, но перед самым отъездом мы в последний раз обсуждали все вопросы, касающиеся его командировки, и Мартен был в прекрасном расположении духа и не собирался отказываться от полета. Даже напротив, ему не терпелось поскорее вылететь.

– Он вам сам говорил?

– Я его провожал на космодром. Он все торопился поскорее отвязаться от меня и с тревогой поглядывал на часы, только бы не пропустить посадку.

– Понятно… Полиции эти сведения известны?

– Они не спрашивали, – поморщился Матье и вновь сделал глоток кофе. – Насколько я понял, их совершенно не интересует, что с несчастным Мартеном произошло на лайнере.

– Что и не удивительно, – вздохнул Дюпон, задумчиво перебирая пальцами. – Кому нужны лишние проблемы…

– Да, но это не все, – спохватился Матье, резко подаваясь в сторону стола. – У полицейских ищеек хватило наглости обвинять меня в его смерти!

– А для этого есть основания?

– Ровным счетом никаких! – отмел Матье подозрения детектива. – Они, видите ли, откопали видеозапись, когда мы с Мартеном обсуждали производственные вопросы на повышенных тонах, и ссора произошла за час до отъезда на космодром.

– Что вы обсуждали, если не секрет? – насторожился Дюпон. Ухватиться в деле было пока решительно не за что, а скандал – чем не кончик нити?

– Мы обсуждали, повторяю, чисто производственные вопросы, – сухо пояснил Матье. – У нас с Мартеном частенько бывают… бывали стычки на почве различия взглядов на то, что необходимо компании и лучше для нее.

– И какова же была точка здения мсье Бернана?

– Мартен был уверен, будто компании необходимо двигаться все время вперед, создавать нечто новое, перспективное. Он не понимал, почему некоторые из его передовых разработок пылятся на полках невостребованными.

– Это действительно так?

– Да, знаете ли, – Матье немного смутился. – В этом он, разумеется, прав. Но дело вовсе не в том, что я или Совет директоров не желаем ничего менять и двигаться вперед. Все дело исключительно в выгоде!

– А выгода?..

– Большинство наших клиентов совершенно не интересуют новейшие разработки, для приобретения каковых необходимо затратить уйму денег. Их интересует недорогое, проверенное годами оборудование и его обслуживание, а Мартен этого не понимал. Он всегда был слаб в финансовой стороне вопроса. Его по-настоящему интересовала только собственная работа, а на деньги ему было совершенно наплевать, – сокрушенно покачал головой Матье. – Бедный Мартен…

– Что ж, бывают и такие люди. Они двигают прогресс, – развел руками Дюпон. – Но все же, почему полиция так вцепилась в запись вашей с месье Бернаном ссоры? Явно не по причине напряженности беседы.

– Вы правы, – Матье неловко кашлянул и немного помолчал, собираясь с мыслями. – Мартен вновь поднял тему продвижения своей новой разработки. Я в очередной раз отказал, сославшись на преждевременность этого шага. У нас завязалась словесная перепалка. Мартен угрожал уйти в «Эль-Моторс», где, по его мнению, за его разработку ухватятся руками. Я попытался объяснить ему, что все совсем не так, но он ничего не хотел слышать. Кричал, будто его талант зажимают, что он устал ковыряться в старье и давать советы, как всей этой древней рухляди продержаться на плову еще пять-десять лет. И прочее в том же духе. Я в конце концов не выдержал и послал его ко всем чертям, сказав, что тот может убираться не только в «Эль-Моторс», но и куда подальше. Мартен выбежал из кабинета, едва не вынеся дверь, но минут через десять вернулся с извинениями, несколько поостыв.

– И как часто подобное происходило между вами?

– Довольно часто. – Матье, задумавшись, уставился в потолок. – Где-то раз или два в месяц.

– И полиция сочла вашу перебранку достаточным поводом для убийства?

– Именно! – Матье допил кофе и вернул пустую чашку на поднос. – Бред собачий, прошу прощения! Мало ли кто с кем повздорил?

– Чем они аргументировали свое предположение?

– Тем, что я боялся, будто Мартен сбежит из компании, прихватив с собой секреты для передачи их «Эль-Моторс». Но ведь это полнейшая чушь! Во-первых, ни один человек не владеет всей информацией по нашим перспективным разработкам, даже главный конструктор. Во-вторых, все файлы разработок находятся под контролем Службы безопасности, и ничего нельзя тайно списать с серверов компании. А в-третьих, «Эль-Моторс» в курсе подобных разработок и придерживается того же мнения, что и мы о несвоевременности их внедрения.

– Вы уверены на все сто, что взгляды «Эль-Моторс» действительно совпадают с вашими?

– Разумеется, я убежден! У нас с «Эль-Моторс» в этом вопросе полное взаимопонимание.

– Хорошо, – Дюпон оторвался от записной книжки, в которую по ходу разговора вносил важные, с его точки зрения, детали. – Командировка мсье Бернана касалась именно новейшей разработки?

– Только частично, – Матье сделал рукой отрицательный жест. – «Эль-Моторс» потребовалось согласовать с нашей компанией некоторые аспекты деятельности в сфере модификации двух марок силовых агрегатов – это была основная причина командировки Мартена.

– У них нет своего главного конструктора?

– Главный конструктор, разумеется, у них есть, – Матье посмотрел на Дюпона, словно на умственно неполноценного. – Но данные модификации разработаны под руководством Мартена Бернана. Когда же мы пользуемся их разработками, то вызываем разработчиков «Эль-Моторс».

– Понятно. А теперь, мсье Матье, поясните касательно флаера, сбившего капсулу.

– Здесь все еще более запутанно и туманно, – Матье потер лоб пальцами. – Дело в том, что флаер действительно принадлежит нам, как и второй.

– Был еще и второй? – уточнил Дюпон, уже порядком уставший удивляться.

– Что? А, да. Был. Но я скажу о нем чуть позже, – Матье поерзал в кресле. – Флаер Службы безопасности, который, по заверению полиции, сбил капсулу Мартена, в момент, когда все произошло, находился на форменном обслуживании в одном из ремонтных центров. Второй флаер, кстати, тоже, – уточнил он, подняв палец. – Полиции удалось установить, что флаеры в момент совершения преступления из центра забирали якобы люди из нашей компании и по моему особому распоряжению.

– Значит, обслуживание было завершено?

– В том-то и дело, что нет! К их обслуживанию должны были приступить только через два дня. Но до прохождения формы мы не имеем права пользоваться флаерами, поскольку, случись что, ни одна страховая компания не оплатит причиненного ущерба по вине техники. К тому же где это видано, чтобы глава столь крупной компании лично занимался флаерами? Будто мне больше заняться нечем, как выдавать распоряжения насчет их перемещения? – презрительно скривил лицо Матье.

– А вы были в курсе, что указанные флаеры находятся на ремонте вне базы?

– Разумеется, нет! Ремонтами техники и регламентными работами занимается Технический отдел. А о произведенных ремонтах я узнаю, лишь подписывая счета.

– И вы не выдавали никаких распоряжений и никаких людей в ремонтный центр не посылали? Простите, что уточняю, но мне необходимо об этом спросить.

– Нет, – устало вздохнул Матье. – Но полиция уверена в обратном.

– Вы что-то говорили о втором флаере? – Дюпон сделал в записной книжке пометки.

– Второй флаер приземлился, когда капсула уже села. Из нее якобы вышли двое в форме полиции и устроили обыск капсулы. На лежащего при смерти Мартена они не обратили ни малейшего внимания, зато едва не пристрелили случайного свидетеля происшествия. После чего они взорвали остатки капсулы, причем, один из псевдополицейских подорвался на собственном заряде.

– А что они искали, как вы полагаете?

– Ума не приложу. У Мартена с собой, насколько я в курсе, не было ничего такого, на розыски чего можно было бы потратить столько усилий.

– Почему вы так уверены в этом?

– Потому что Мартен перед вылетом проходил два досмотра: один – при выходе из компании, а другой – перед проходом на посадку. Будь у него с собой что-либо запрещенное, его бы задержали либо там, либо здесь.

– Логично, но совершенно не обязательно, – Дюпон откинулся назад, положив руки на подлокотники и вытянув ноги под стол. – Люди есть люди. При досмотрах обычно ищут что-то определенное и, как правило, именно припрятанное.

– Что вы хотите сказать? – насторожился Матье, искоса взглянув на Дюпона.

– Видите ли, неплохо знающий подобные процедуры человек может при желании обойти их. А мсье Бернан, насколько я понимаю, был не только неплохим инженером, но и каждый день сталкивался с досмотрами на работе и периодически на вылетах.

– Да, но… – несколько растерялся Матье.

– Вы меня извините, мсье Матье, но никто не будет затевать спектакль с обыском капсулы, рискуя нарваться на настоящую полицию, если там нечего искать. Следовательно, у мсье Бернана что-то все-таки было припрятано.

– Вы полагаете что…

Дюпон подождал, но продолжения так и не последовало.

– Мсье Матье, – сказал он после небольшой паузы, – мне не хотелось бы сейчас выдвигать каких-либо версий. Для начала мне нужно все хорошенько осмыслить. И было бы очень неплохо ознакомиться с материалами, о которых вы упоминали в своем рассказе.

– С этим не будет никаких проблем, – заверил Дюпона Матье, вынимая из кармана флэш-стик и передавая детективу.

– Что это?

– Пропуск с нулевым кодом допуска.

– Вы не боитесь выдавать мне подобный допуск? – Дюпон вертел в пальцах флэш-стик, не решаясь убрать его себе в карман. – По-моему, это несколько чересчур.

– Я больше боюсь потерять компанию, мсье Дюпон. К тому же вы известны своей порядочностью. Плюс, разумеется, вы подпишете соответствующие бумаги о неразглашении всего, что касается внутренних тайн нашей компании, – осклабился Матье. – И не смотрите на меня так – это не мое личное решение. У меня нет права самолично выдавать допуски – его выдал Совет директоров, не менее моего обеспокоенный, мягко говоря, неприятной ситуацией.

– Понимаю, – Дюпон наконец убрал в карман флэш-стик и вновь сложил руки на столе. – Скажите, мсье Мате, почему вы обратились именно ко мне?

– Мне рекомендовали вас двое наших общих знакомых, которых вы в свое время сильно выручили. Они отзывались о вас, как о специалисте высокого класса.

– Польщен столь лестной оценкой, но они явно переоценивают меня. Я всего лишь скромный детектив.

– Так вы беретесь за это дело, мсье Дюпон? – Матье был явно не настроен тратить время на пустые комплименты.

– Берусь, – решительно сказал Дюпон.

– В таком случае давайте не будем задерживать друг друга и подпишем все необходимые бумаги. Время – деньги…

Подписание документов, а также перевод первоначальной суммы в пятьдесят тысяч, которую Матье, не задумываясь, перевел на счет Дюпона, не заняло слишком много времени. Через пятнадцать минут они поднялись со своих мест и пожали друг другу руки.

– Я очень надеюсь на вас, мсье Дюпон, – Матье выдавил на прощанье слабую улыбку.

– Постараюсь оправдать ваши надежды и сделаю все, что в моих силах, – пообещал Дюпон, учтиво склонив голову. – Всего доброго, мсье Матье.

– Всего доброго, – попрощался тот и вышел в дверь, прикрыв ее за собой.

Дюпон опустился обратно в удобное кресло и принялся задумчиво поглаживать переносицу. Дело, за которое он только что взялся, казалось довольно простым. Нужно было всего лишь собрать побольше фактов и свести их воедино. Однако кажущаяся простота иных дел на поверку оказывалась запутаннейшей историей со множеством совершенно не связанных между собой событий, людей и случайностей…

Размышления Дюпона прервал осторожный стук в дверь, после чего та отворилась, и на пороге кабинета вновь возник Бреннан.

– Ты уже освободился? – состряпав наивную мину, поинтересовался Рис.

– Заходи, – холодно сказал Дюпон. – И, ради бога, не делай вид, будто ты не слышал не только ухода моего нового клиента, но и не подслушивал за дверью наш разговор.

– Сдается мне, ты хочешь меня обидеть? – осведомился Рис, разваливаясь в гостевом кресле.

– Рис, я знаю тебя как облупленного! И давай закончим с любезностями и перейдем к причине, которая привела тебя ко мне. У меня действительно мало времени.

– Ну, хорошо. Я действительно стоял за дверью, и не потому, что меня так уж интересуют твои дела, а по очень простой причине, – Рис красивым жестом пригладил вихрастые волосы и оперся локтем о стол, подперев рукой голову.

– И она, разумеется, очень важная?

– Достаточно важная. И ты мне еще скажешь спасибо за мое появление здесь.

– Ну-ну, – Дюпон поджал губы. – Валяй выкладывай.

– Матье упоминал об одном человеке, которого чуть не пристрелили так называемые полицейские, – сказал Рис, проигнорировав грубость.

– И?

– Это я, – просто сказал Рис, будто сообщал не что-то сногсшибательное, а рассказывал о своем очередном флирте.

– Ты?! – Дюпон от неожиданности подался вперед, вцепившись пальцами в край столешницы.

– Именно, – утвердительно кивнул головой Бреннан. – Чертова капсула едва не грохнулась мне на голову.

– Так значит, ты все видел?

– Разумеется. От начала и до конца.

– Так чего же ты сразу не сказал? – возмущенно потряс руками Дюпон. – Ты ведь живой свидетель!

– Мало того, я последний, кто общался с Бернаном. И вот еще что: об этом никто пока не знает. – Рис деловито покопался в кармане рубашки, вытащил из него наручный инп и толкнул его через стол в направлении Дюпона.

Тот, не притрагиваясь к миниатюрной вещице, внимательно оглядел ее и вновь перевел взгляд на Бреннана.

– Что это?

– Инп того самого Бернана. Он передал его мне перед самой смертью и просил сохранить.

– Рассказывай, я весь внимание.

Дюпон откинулся назад, приготовившись выслушать историю Бреннана, и тот не заставил себя ждать, в деталях пересказав все происшедшее с ним. Дюпон слушал молча, хмуря брови и привычно подергивая кончик носа. Иногда он протягивал руку к консоли и спешно делал какие-то записи, а Рис в это время, не замечая ничего вокруг, продолжал свое повествование.

Пересказ событий вечера двадцать второго мая занял добрых полчаса, и порядком выдохшийся Рис потребовал с Дюпона бутылку пива.

– Возьми в баре, – ответил тот, не отрываясь от голографического объема.

Бреннан прошел к бару, распахнул его и, деловито покопавшись в холодильнике, извлек бутылочку «Лондон Прайд». Откупорив ее, он зараз вылакал половину, причмокнул от удовольствия губами и вернулся обратно в кресло.

– Тебя больше ничто не интересует? – спросил Рис, разглядывая запотевшую бутылку темного стекла на просвет. Он уже начинал скучать.

– Все это, конечно, любопытно, – отозвался Дюпон, отрываясь от консоли, – но ты вроде как говорил о видеозаписи.

– Не только говорил, но и могу скинуть ее тебе.

Бреннан сделал еще глоток пива, поставил бутылку на стол и вынул из кармана инп. Покопавшись в нем, он переслал нужные файлы на консоль Дюпона, и тот сразу же углубился в просмотр. Бреннан, скосив глаза, молчаливо наблюдал за ним.

– Все именно так, как ты рассказывал, – резюмировал Дюпон, сворачивая в объеме консоли видео. – Но вот чего я не понимаю, почему полиция не изъяла у тебя вот это, – он ткнул пальцем в до сих пор лежащий перед ним на столе инп Бернана. – На записи отчетливо виден момент передачи его тебе. Между прочит серьезная улика!

– Я не в курсе, почему. Вероятно, они еще не просмотрели запись, – предположил Бреннан.

– И все же тебе лучше передать его полиции, – с нажимом посоветовал Дюпон. – Могут обвинить в сокрытии важной улики.

– Разумеется, я передам им чертов инп! Но мне почему-то подумалось, тебе обязательно захочется самому взглянуть на него.

– А что мне с ним делать? Для меня это бесполезный кусок пластика, стекла и электронной начинки, – пожал плечами Дюпон.

– Послушай, дружище! Как его?.. Бернан был не дурак. И, если он говорил, будто в нем скрыт какой-то секрет и просил сохранить для кого-то, то явно знал, что этот кто-то сможет воспользоваться его инпом.

– Не лишено логики, – Дюпон повел головой и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В комнате становилось душно. – Но что он конкретно имел в виду?

– Я бы на твоем месте для начала аккуратненько вскрыл его и заглянул внутрь, – посоветовал Бреннан, качнув бутылкой с пивом, и сделал из нее еще один глоток.

– Ты думаешь?.. – глаза Дюпона удивленно расширились. – А ведь вполне возможно. У тебя, Рис, башка неплохо варит!

– А то! – хмыкнул в ответ Бреннан.

Дюпон засуетился. Порывшись в ящиках стола, он извлек набор инструментов с тонкими жалами всевозможных видов и, разложив его на столе, подвинул к себе лежащий на столе инп.

– Так, что тут у нас, – деловито пробормотал он, оглядывая нижнюю крышку браслета. – Ага…

Дюпон выбрал пару инструментов с узкими заостренными лезвиями и аккуратно подцепил ими блестящую никелированную крышку. Та, щелкнув, выскочила из паза. Дюпон подхватил ее пальцами и вместе с резиновым уплотнителем отложил в сторону. Под крышкой его ждало разочарование. Печатная плата с кучей паяных микроэлементов – и больше ничего.

Дюпон на всякий случай осторожно потыкал в черные прямоугольнички микросхем, не отойдет ли один из них, но все они являлись частью устройства.

– Ни-че-го, – расстроено сказал он.

– Не может быть, – сказал Бреннан, нависая над столом. – Ты хорошо смотрел?

– Да здесь и смотреть-то не на что! В этом разве что безопасники разберутся, – он в сердцах оттолкнул от себя разобранный инп, случайно задев пальцами заднюю крышку.

Та подпрыгнула, спружинив на резиновом колечке уплотнителя, перевернулась и загремела по столу.

– Смотри! – воскликнул Бреннан, тыча крупным пальцем в крышку.

Дюпон поднял крышку со стола и поднес поближе к глазам. Вроде бы ничего необычного – крышка как крышка, – но в одном месте край внутреннего покрытия неплотно прилегал к основанию, и на нем можно было заметить следы от кончика иглы или чего-то подобного. Будто кто-то пытался подцепить покрытие, но сделать это ему не удалось.

Выбрав тонкую иглу, Дюпон подцепил краешек покрытия и чуть нажал. Круглая пластиковая мембрана толщиной в тысячные доли дюйма, щелкнув, выскочила из металлической крышки. Под ней, прикрепленный на липкую основу, лежал флэш-стик. Отложив иглу и взяв в пальцы пинцет, Дюпон отделил от крышки носитель информации и повертел его перед носом Бреннана.

– Вот то, что искали те двое, – победно подытожил он.

– Оставишь его себе? – спросил Рис, с близкого расстояния разглядывая находку прищуренными глазами, словно желая разглядеть ее содержимое невооруженным глазом.

– Ну, разумеется! И вмиг лишусь патента, как только полиция проведет экспертизу! На кой он мне сдался, Рис, когда достаточно снять с него копию?

– Ты прав. Чего-то я туго сегодня соображаю, – почесал затылок Бреннан, возвращаясь обратно в кресло. – Интересно, что на нем записано?

– А вот это мы сейчас узнаем.

Дюпон протер липкую сторону флэш-стика спиртом, все еще держа микроустройство пинцетом, и вставил его в консоль. Та, помигав огоньком, вывела в отдельный рабочий объем содержимое памяти носителя информации. Им оказались одна папка и видеофайл.

– Угу. – Дюпон для начала быстро пролистал содержимое папки. – Какие-то чертежи, расчеты. Уйма документации! Видимо, старина Матье сильно ошибался насчет безупречности своей системы безопасности. А здесь у нас что? – он ткнул пальцем в видео, разворачивая его.

Над столом возникла голова главного инженера. Бернан опасливо оглянулся через плечо, вновь повернул голову к камере и быстро заговорил. Его голос был несколько хриплым, вероятно, от волнения:

« Не знаю, кто вы, смотрящий эту запись, но знайте: если вы ее смотрите, значит, меня уже нет в живых!..»

– Захватывающе-леденящее начало, – пробормотал Бреннан.

Дюпон шикнул на него, чтобы тот помалкивал.

«Я понимаю, что происходит, и теперь абсолютно уверен: за мной кто-то постоянно следит. Я чувствую это, и чувствую также, что это добром не кончится. Поэтому я и решил сделать запись, сопроводив ее доказательствами возникших у меня подозрений. Возможно, она поможет тому, кто возьмется распутать мое дело. – Бернан помолчал, обдумывая продолжение. – Пусть я и крупный конструктор в большой компании, но не совершил ничего прорывного… ничего такого, чего не могли бы повторить другие талантливые люди. Сейчас я понимаю, Поль прав. Но он ведь ничего не знает! И все же я с ним согласен не во всем. Да… Однако он всегда со всей душой относился ко мне, как, впрочем, и к другим работникам филиала. И тогда я понял потрясающую вещь! Копая под меня, мой недоброжелатель хочет вырыть яму Полю. Кто – он? Об этом чуть позже. Но сначала о странностях.

Сегодня перед посадкой мне показалось, будто в толпе отбывающих пассажиров я заметил знакомого человека, вернее… Не знаю, как объяснить… Его жесты, движения кого-то напоминали мне, но память сыграла со мной злую шутку: я не смог припомнить, кто же он. Лицо этого человека мне было совершенно незнакомо, но все остальное… Может, это все паранойя, но подозреваю, со мной хотят что-то сотворить во время полета. Будь проклят MRQ-03! Будь проклят ж…»

Вдруг за спиной Бернана раздался какой-то грохот, словно уронили нечто массивное и металлическое. Бернан резко обернулся назад, и запись закончилась.

Бреннан с Дюпоном долго молчали, глядя в пустой голообъем.

– Действительно сильно смахивает на паранойю, – заметил Бреннан, допивая пиво.

– Если не учитывать тот факт, что Бернан предсказал свою смерть. – Дюпон создал на консоли отдельную папку, и разместил в ней все, что имело какое-то отношение к новому делу, не забыв скинуть туда и информацию со стик-флэша.

– Это да, – согласился с детективом Рис. Он прошел к утилизатору и бросил в его приемное отверстие пустую бутылку. – Можно мне еще бутылочку? – обернулся он к Партису, склонившемуся над разобранным инпом в попытке приладить все на место, как было.

– Бери. И мне захвати одну.

– Без проблем, – сказал тот и по-хозяйски забрался в холодильник. – Тебе какого?

– Любого, но холодного. И орешки захвати.

Когда Бреннан вернулся к столу с парой бутылок и блюдцем, наполненным орешками, Дюпон как раз приклеивал на место флэш-стик. Удовлетворившись качеством проделанной работой, Дюпон отложил пинцет, установил обратно пластиковый диск, чуть разровняв помятый краешек, и тщательно протер его тряпицей, удаляя свои отпечатки. Затем вернул крышку на место, защелкнул ее, убрал инструмент и подвинул инп к Бреннану.

– Отдай его полиции, и как можно скорее, – сказал он, принимая из рук Риса откупоренную бутылку.

– А ты не будешь стирать с него отпечатки?

– Не надо считать, будто в полиции работают одни идиоты, хотя их там и предостаточно, – Дюпон сделал пару глотков и всыпал в рот горсть орешков. – Они обязательно проверят, где ты был до того, как передал им инп.

– И что? – Бреннан непонимающе уставился на Дюпона.

– Да ни один полицейский не поверит, будто ты не показал мне инп Бернана, а я не взял его даже в руки.

– А ты однако хитер! – Рис шутливо погрозил пальцем Дюпону, прищурив один глаз, и убрал инп обратно себе в карман.

– По крайней мере, не законченный дурень. Ты лучше скажи, каков в этом деле твой личный интерес?

– О, он огромен! Хочу набить морду плечистому недоноску, едва не пришившему меня. А для этого мне нужно узнать, кто он и где обретается.

– Всего-то?

Дюпон подвинул кресло к столу, вывел в объем видеозапись, любезно предоставленную Бреннаном, и быстро отыскал приличный кадр с лицом плечистого, на котором тот стоит с оружием, метя в Риса.

– Так, а теперь проведем идентификацию, – почесав левую ладонь, Дюпон вырезал часть кадра с лицом амбала, перенес его копию в бланк запроса на идентификацию и отправил запрос в Единую базу земного сектора, снабдив своими полномочиями. Через несколько секунд пришел ответ.

– Быстро однако, – присвистнул от удивления Бреннан. – И это все?

– Сейчас глянем, – пробормотал Дюпон, разворачивая в объеме результат запроса. – Так. Ян Шульц, родился в Южной Африке, сорок три года. Место постоянной регистрации – 176Б по Хавенстраат, Роттердам, Нидерланды.

– Слетать, что ли? – задумчиво протянул Бреннан, скребя ногтями подбородок.

– Мне кажется, это бесполезно. В приписке сказано, что настоящее местонахождение Шульца неизвестно с 2236 года. Там проживает его мать.

– Вот у мамочки все и разузнаем, – Рис запрокинул голову и поднес горлышко бутылки к губам. Стекло тихонько звякнуло о зубы.

– Остынь, – посоветовал Дюпон. – Полиция с ним сама разберется – давний ее клиент. Вот, смотри: наемный убийца, подозревается как минимум в двадцати трех убийствах.

– Так чего же тогда полиция до сих пор не разобралась? – криво усмехнулся Бреннан.

– Видимо, зацепиться не за что было. А теперь, благодаря тебе, случай представился, и ты можешь о нем забыть. – Дюпон выпрямился, закрывая идентификационную карту Шульца.

– Такое не забывается, знаешь ли.

– И тем не менее, – сказал Дюпон, отхлебнув из бутылки и похрустев орешками. – Так что можешь смело лететь домой с чувством исполненного долга.

– Возможно, ты и прав, – тяжко вздохнул Бреннан, поднимаясь из удобного кресла. – Что-то меня немного разморило.

– Тем более, тебе пора.

– Хочешь поскорее избавиться от меня? – Рис выгнулся назад, упираясь ладонями в поясницу. Хрустнула затекшая спина. – Ну да ладно. Если что разузнаешь – звони.

– Непременно, – пообещал Дюпон. – Всего тебе, дружище!

– И тебе не кашлять, – махнул рукой Рис, направляясь к двери.

Оставив дверь в кабинет нараспашку, он прогромыхал по полу жесткими подошвами и вышел на улицу. В доме воцарилась тишина. Дюпон, проводив Бреннана взглядом сквозь оконное стекло, погрузился в размышления, выстраивая в голове план действий на ближайшее время.

Глава 5

Еще с высоты птичьего полета Дюпон оценил размеры европейского филиала компании «Мотерс спэтью», расположившегося на западе Франции и вплотную примыкающего с севера к Ньору. Огромные прямоугольные коробки цехов общим количеством пятнадцать штук разместились в три ряда между Сен-Реми, Сьек и Сен-Максир. Цеха соединяли широкие дороги, пересекаемые то тут, то там нависающими ажурными фермами и трубопроводами. По периметру цехов располагались кубики складов и цилиндрические, блистающие зеркальными боками на солнце цистерны ГСМ. А немного восточнее гордо возвышалось широкое, чуть изогнутое дугой высотное здание этажей в тридцать – главный корпус филиала.

Между цехами царило оживление. Нескончаемым потоком двигались автокары, перевозя грузы – от небольших коробок до крупногабаритных, в ширину дороги. Туда-сюда, пешком и на небольших электромобилях, передвигался персонал филиала. Дюпон с интересом наблюдал за всем этим подвижным и текучим великолепием, напоминающим с высоты в пять тысяч футов живой организм.

До посадки оставалось не более семи минут.

Флаер, пройдя Вилье-ан-Плен, довернул вправо, точно на юг и начал быстро снижаться. Цеха остались слева, а впереди, разрастаясь и выступая из белесой дымки, показался Сен-Реми. На высоте шестисот футов флаер заложил крутой вираж влево, пройдя над скошенным зданием церкви Еглис Сен-Реми и выходя точно на громаду главного здания филиала компании. Под днищем флаера замелькали частные домики, и через минуту флаер опустился на широкую бетонированную площадку, на которой стояли несколько авиеток и флаеров, раскрашенных в цвета компании. Дюпон узнал маркировку – такая же была на втором флаере, на котором прибыли Ян Шульц с коротышкой.

Покинув флаер, Дюпон пересек стоянку и вошел в разошедшиеся при его приближении стеклянные двери. Оказавшись в огромном прохладном холле, Дюпон миновал фонтаны, расположенные по обе стороны от входа и обсаженные для украшения пышной зеленью, и приблизился к пропускному пункту. Выбрав среднюю рамку, Дюпон приложил пропуск, выданный ему Матье, к считывающему устройству. Тихое «бип», и рамка осветилась изнутри изумрудным сиянием.

Дюпон убрал пропуск в карман и без задержек миновал рамку, почему-то не среагировавшую на всевозможную электронику в карманах Дюпона, не говоря уже о парализаторе. Видимо, нулевой допуск давал своему обладателю дополнительные привилегии – это было неплохо, хотя и налагало лишние обязательства и наделяло огромной ответственностью. Однако Дюпон не сомневался, что все содержимое его карманов тщательно описано системой безопасности, а номер оружия, «выбитый» в его схемах управления, внесен в список системы и проверен по соответствующим каналам.

У лифта Дюпон немного задержался, разыскивая на встроенном в стену табло информацию о размещении в здании руководства компании. Апартаменты Матье, как и следовало ожидать, располагались на последнем, тридцать втором этаже. Войдя в лифт, Дюпон ткнул пальцем в сенсор под номером тридцать два, и лифт стремглав, но почти неощутимо вознесся под самую крышу. Когда его двери раскрылись, Дюпона уже ожидала симпатичная молодая особа с длинными волнистыми мелированными волосами и огромными синими глазами, подчеркнутыми легкими, тонкими и умелыми штрихами туши.

– Мсье Дюпон? – поинтересовалась она.

– Он самый, мадам?..

– Бюшар, – представилась та. – Аньес Бюшар. Прошу вас, – указала она на огромные двери кабинета за ее спиной. – Мсье Матье ожидает вас.

– Любопытно, – пробормотал Дюпон, несколько ошарашенный происходящим. – Но я не предупреждал мсье Матье о своем визите.

– О, в этом нет необходимости. Мсье Матье сказал, что готов принять вас, отложив другие дела.

– Да-да, конечно.

Секретарша (или кем она там являлась в компании) тем временем прошла к дверям, распахнула их перед носом Дюпона и посторонилась, пропуская того в кабинет. Дюпон вошел, машинально ощупав кабинет глазами и наконец остановил взгляд на сидящем за столом спиной к окну Матье. Тот поднялся со своего места, обогнул край стола и, растягивая в улыбке тонкие губы, сделал пару шагов навстречу гостю. Остальное расстояние Дюпону пришлось пройти самому.

– Очень рад, мсье Дюпон! – Матье пожал протянутую руку и жестом пригласил присесть за стол. – Очень хорошо, что вы решили начать с нас. Или вы уже что-нибудь разузнали?

– О нет! Вы слишком многого от меня ждете, мсье Матье. В этом деле нельзя торопиться.

– Я полностью согласен с вами, но и особенно затягивать расследование тоже не стоит, по-моему, – мягко надавил Матье.

– Не в моих правилах затягивать дела, – заверил его Дюпон. – Но я пришел к вам за информацией, которую вы обещали предоставить в мое распоряжение.

– Я так и подумал. Поэтому специально вызвал мадемуазель Бюшар, чтобы она всячески содействовала вашим изысканиям.

– Да, но как вы узнали, что я направляюсь к вам?

– Не подумайте только, будто я целыми днями только и занимаюсь тем, что контролирую проходы через контрольный пункт внизу. Все гораздо проще – ваш спецпропуск находится под моим личным контролем, поэтому я вовремя был извещен о вашем прибытии системой. Что же касательно места, которое вы собирались у нас посетить, то здесь все еще проще: любой человек всегда обратится к тому, кто ему может оказать максимально возможную помощь.

– В таком случае я не совсем понимаю, зачем вам мои услуги, мсье Матье?

– Я что-то не уловил… – хозяин шикарного кабинета подозрительно покосился на Дюпона.

– При ваших талантах анализировать вы вполне могли бы обойтись в этом деле и собственными силами, – пояснил Дюпон свою мысль, закидывая ногу на ногу и опираясь правым локтем на край полированной столешницы.

– Право, мсье Дюпон, вы мне льстите, – отмахнулся Матье, но благодушие прямо-таки разлилось по его лицу. – Значит, как я уже сказал, по всем интересующим вас вопросам обращайтесь напрямую к мадемуазель Бюшар. И вот вам ее визитка на всякий случай, – Матье извлек из кармана пиджака пластиковую карточку и передал ее Дюпону.

Тот повертел гладкий прямоугольник в руках и поднес к глазам. В визитке значилось следующее: «Аньес Бюшар. Глава отдела по внешним связям». Далее шли контакты. С обратной стороны визитки располагался золотистый оттиск с названием компании.

«Неплохо дамочка устроилась, а с виду не скажешь – секретарша секретаршей», – подумал Дюпон, убирая визитку во внутренний карман ветровки.

– Благодарю, – вслух сказал он. – У меня к вам небольшой вопрос.

– Я вас слушаю, – Матье как-то сразу весь подобрался.

– Вам знакома аббревиатура «MRQ-03»?

Лицо Матье застыло. Он долго и очень пристально вглядывался в лицо гостя, выгибая нижнюю губу, а затем, наконец, произнес:

– Это рабочая маркировка одной из наших новейших разработок. Но откуда вам о ней известно?

– Не существенно. Мне хотелось бы побольше узнать об этой вашей разработке. Что она из себя представляет?

– Новейший привод для судов среднего класса. В данный момент он существует только в единственном экземпляре и проходит испытания на стенде орбитального полигона.

– Что в нем секретного?

– Ну, знаете ли!.. Все новейшие разработки, по сути, секретны. Достаточно ему попасть в руки кому угодно, и деньги компании пущены на ветер. Пусть и частично, но потери могут быть огромны!

– Кому угодно, обладающему необходимыми возможностями и технологиями? – уточнил Дюпон.

– Разумеется. И все же я хотел бы знать, откуда вы о нем знаете?

– Дело в том, что ваш главный технолог, когда на него было совершено нападение, имел при себе флэш-стик с документацией по MRQ-03.

– Дорогой мой, – усмехнулся Матье, – это просто невозможно. Вся документация по приводу не уместится и на тысяче флэш-стиков самых больших объемов, уж поверьте мне. А то, что Мартен имел при себе некий объем данных по курируемой им разработке – вернее даже было бы сказать, собственному детищу, в которое он без памяти был влюблен, – то вовсе не секрет. Часть данного проекта предполагалось обсудить с «Эль-Моторс» на предмет возможности производства и испытания некоторых частей установки. У нас сейчас, знаете ли, полный завал.

Запал Дюпона несколько поостыл.

– Значит, «Эль-Моторс» была в курсе, что мсье Бернан везет с собой информацию по MRQ-03?

– Разумеется! А вы, я смотрю, все еще носитесь с идеей притянуть сюда «Эль-Моторс»? Глупейшая затея, мсье Дюпон, и совершенно бесперспективное направление поисков, уверяю вас.

– И все же в этом деле априори нельзя исключать никаких вариантов.

– Ну, дело ваше, конечно, – пожал плечами Матье. – Но как вы все-таки узнали о флэш-стике Бернана?

– У меня побывал человек, которому Бернан перед самой смертью передал флэш-стик. – Дюпон решил не упоминать о том, где находился носитель информации.

– Даже так! – восхитился Матье, зачем-то щелкнув пальцами. – А вы быстро работаете, мсье Дюпон! – похвалил он детектива.

– Благодарю, – ответил тот, теперь уж точно решив ничего не объяснять.

– Могу ли я забрать флэш-стик?

– У меня его к глубокому моему сожалению нет. Флэш-стик, как и положено, был передан полиции – все-таки важная улика в деле.

– Да, вы правы, – сокрушенно вздохнул Матье, помассировав пальцами собравшийся морщинами лоб.

– Но вот что мне совершенно непонятно… – принялся размышлять вслух Дюпон. – У мсье Бернана, кроме флэш-стика, ничего больше при себе не было, и перед смертью он передает постороннему человеку носитель информации, желая по какой-то причине спрятать его от своих преследователей. Через пару минут на флаере, раскрашенном в цвета вашей компании, появляются двое. Они тщательно обыскивают посадочную капсулу, пытаются устранить случайного свидетеля их розысков, а после заметают следы путем подрыва места обыска. Не слишком ли много возни вокруг ничего незначащей, как я вас понял, крупицы информации?

– Вы правы, – Матье рассеянно повертел в руках платок, которым отирал вспотевшее лицо. – Но я действительно не имею ни малейшего понятия, кому могли понадобиться эти, как вы выразились, крупицы.

– В таком случае, почему мсье Бернан считал их достойными того, чтобы спрятать от чужих глаз?

– А вот это как раз очень просто объяснить, – оживился Матье, сворачивая платок и запихивая его в карман брюк. – MRQ-03, собственно, и была центром наших с Мартеном раздоров. Надо сказать, разработка действительно стоящая. Да что там говорить – настоящий прорыв! Экономичный, недорогой в обслуживании и гораздо меньших размеров привод с характеристиками, превышающими существующие аналоги в четыре, в пять раз! Но… Везде есть свои «но», – Матье воздел палец. – Владельцы судов, оборудованных старыми приводами, не будут тратить сумасшедшие деньги на их замену, и по нескольким причинам. Во-первых, это действительно очень дорого, поверьте мне на слово.

– Охотно верю, – кивнул Дюпон.

– Во-вторых, как я уже говорил, привод совершенно новый и имеет иные габариты и посадочные места, несовместимые с существующими стандартами. Так что переоборудование потребует массу существенных переделок несущей конструкции судна. В-третьих, для управления данным приводом необходимо заменить всю электронную начинку, а для этого понадобится практически полностью разобрать судно и вновь собрать его. Разумеется, впоследствии все окупится на протяжении, скажем, десяти лет, но кто будет вкладывать деньги в совершенно ненужную модификацию?

– Значит, разработка мсье Бернана бесполезна?

– Я такого не говорил. Эксплуатация MRQ-03 на новых судах вполне возможна, но для этого их также необходимо разработать, что требует немалых вложений и тщательно взвешенных «за» и «против». Ведь суда потом еще надо умудриться продать. Все-таки не пакетик круассанов!

– А мсье Бернан этого не понимал, – закончил Дюпон, выпрямляясь на стуле.

– Именно так, – согласно кивнул Матье. – Ему втемяшилось в башку, будто Совет директоров и я лично умышленно тормозим продвижение его разработки и по надуманным причинам не хотим внедрять в производство, о чем я уже вам говорил. Я, в принципе, никогда не понимал его позиции: работа сделана и оплачена, так чего же еще человеку надо?

– Результатов? – предположил Дюпон. – Его душа, скорее всего, требовала именно результатов своей работы. Он хотел видеть, что его изобретения работают и приносят людям пользу, а без этого он не ощущал полного удовлетворения от проделанной работы.

– Кхе, – смущенно кашлянул Матье в кулак. – В таком аспекте я как-то не размышлял. Но, помилуйте, не могу же я ради удовлетворения его душевных потребностей тратить впустую деньги компании!

– Хорошо, оставим это, – поразмыслив над услышанным, произнес Дюпон. – Получается, мсье Бернан был фактически одержим идеей запуска в производство своего детища и, простите, почти свихнулся на нем?

– Ну, где-то как-то, – Матье неопределенно повертел кистью с растопыренными пальцами.

– Тогда почему за информацией по «MRQ-03» охотились другие?

– Я уже говорил вам: не имею ни малейшего понятия, – тяжело вздохнул Матье, устало помассировав двумя пальцами переносицу.

– А есть ли еще компании, желающие заполучить вашу новинку любыми путями?

– Пара-тройка компаний имеется, но их амбиции не столь велики, чтобы замахнуться на разработку подобного агрегата.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно! Эти компании производят привода для малых судов и с нами никоим образом не конкурирует. А мы не лезем в их бизнес.

– Тогда их действительно не стоит брать в расчет, – Дюпон подергал пальцами нижнюю губу. – Но вопрос все равно остается открытым.

Матье ничего не ответил и только нервно постукивал пальцами по столешнице.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в нее влетел высокий сухопарый мужчина лет тридцати, не больше. Костистое лицо с тонкими женственными чертами подчеркивалось острым носом и бровями вразлет. Взгляд ярко-синих глаз приковывал к себе и казался гипнотическим.

– Отец! О, простите, – он остановился на пороге, заметив посетителя, и смущенно одернул воротничок рубашки длинными пальцами худых рук. – Вероятно, я не вовремя.

– Да нет, Жан, – Матье поднялся со стула; Дюпон встал следом за ним. – Мы уже закончили. Познакомься: мсье Дюпон.

– О! Знаменитый детектив мсье Дюпон! – обрадовался тот, приближаясь к столу какой-то вихляющей походкой. – Рад познакомиться с вами. Жан.

– Взаимно, мсье, – учтиво отозвался Дюпон.

Они пожали друг другу руки, и Жан отступил чуть назад, принявшись массировать пальцы правой руки. Было в молодом человеке что-то от невротика.

– Теперь я уверен, отец в надежных руках. Ведь вы непременно разберетесь во всем?

– Ну-у… – начал было Дюпон, но Жан не дал ему закончить.

– Это какой-то кошмар, что случилось с бедным Мартеном! И у полицейских ищеек, вместо того, чтобы искать по-настоящему виновных, хватило наглости обвинять моего отца!

– Жан, прошу тебя, не начинай по новой, – поморщился, словно от зубной боли, старший Матье.

– Хорошо, отец. Но вы ведь поможете ему?

– Приложу все усилия, – заверил его Дюпон. – И не буду вас больше задерживать. Всего доброго, – попрощался Дюпон и направился к дверям, но у самого порога обернулся. – Мсье Матье, могу ли я снимать копии необходимой мне информации?

– Несомненно! Все, что вам будет нужно, мадемуазель Бюшар перешлет незамедлительно на вашу консоль. Она уже в курсе и ожидает вас в приемной.

– Благодарю, и еще раз всего доброго.

Дюпон толчком руки распахнул двери и вышел из кабинета в приемную, где его ожидала Аньес Бюшар, скромно примостившаяся на краешке одного из кресел.

Заметив выходящего из кабинета детектива, она поднялась, оправив узкую клетчатую юбку до колен, и изобразила на лице милую улыбку. Но Дюпон, погруженный в собственные мысли, не заметил девушки и прошел мимо нее в направлении лифта. Той не осталось ничего другого, как самой последовать за детективом.

– Куда вы намерены направиться, мсье Дюпон? – окликнула она Дюпона.

– А? Извините, я задумался. Для начала мне хотелось бы просмотреть кое-какие видеозаписи, – ответил тот, поворачиваясь лицом к Аньес.

– Значит, в Службу безопасности, – сказала та, первой входя в лифт и нажимая кнопку двенадцатого этажа.

Дюпон шагнул в кабину лифту следом за ней. Двери бесшумно сомкнулись, и лифт понесся вниз.

– Скажите, мадемуазель Бюшар…

– Можно просто Аньес.

– Хорошо. Скажите, Аньес, сын мсье Матье – что он из себя представляет?

– Надменный, безынициативный и совершенно пустой тип с имперскими замашками. Практически полный ноль и абсолютная противоположность мсье Матье. Давно метит в Совет директоров, хотя с трудом справляется с Отделом продаж, – выдала на одном дыхании Аньес, даже не поведя бровью.

– Он вам чем-то насолил? – как бы между прочим поинтересовался Дюпон.

– Вы шутите? – девушка повернула голову в его сторону, возмущенно вздернув носик.

– Просто складывается подобное впечатление, – ухмыльнулся Дюпон. – Столько патетики!

– Это не так, мсье Дюпон, – девушка взяла себя в руки отворачиваясь. – То же самое вы услышите от любого, кто неплохо знает Жана. А почему он вас так заинтересовал?

– Исключительно в познавательных целях. Довольно занятная, колоритная личность, даже на первый взгляд.

Двери лифта раскрылись, и Аньес с Дюпоном вошли в обширный зал, сплошь заставленный всевозможным оборудованием, и оттого напоминающим замысловатый лабиринт. Вся его центральная часть была занята серверными стойками, от которых к потолку тянулись толстые пучки проводов и трубы системы охлаждения. Натужно гудела вентиляция, вгоняя в зал прохладу из множества стенных отдушин. Туда-сюда сновали несколько человек, наблюдая за всем этим электронным хозяйством, а у мониторов, размещенных вдоль стен по периметру зала в креслах восседали операторы, сонно вглядываясь в практически статичные изображения, хотя в том не было никакой особой надобности.

Насколько Дюпон был в курсе, современные системы безопасности, даже обладая зачаточным интеллектом, быстро и безошибочно анализировали поступающую информацию, не только идентифицируя людей, но и выявляя всевозможные нештатные ситуации и даже мелкие нарушения, которые программировались отдельно под нужды конкретного заказчика.

На появление в зале посторонних никто из присутствующих не отреагировал. Вероятно, сюда могли попасть только те, кто имел соответствующий допуск. Не задерживаясь в зале, Аньес провела Дюпона к одной из дверей. За ней оказался большой кабинет, уставленный консолями, из которых в данный момент использовались только две. А у самого окна за широким столом, склонившись над голообъемом и подперев массивный квадратный подбородок, сидел довольно крупный человек. Заметив вошедших, он как бы нехотя поднялся из-за стола, опираясь на него руками.

– Глава Службы безопасности, мсье Карбони, – представила Аньес хозяина кабинета, пропуская Дюпона вперед. – Мсье Дюпон.

– Очень приятно, – сдержанно кивнул Карбони, протягивая волосатую ручищу, когда Дюпон приблизился к столу. – Марио Карбони. Мсье директор просил оказать вам посильную помощь в ваших изысканиях. Что вас интересует конкретно?

Карбони опустился обратно в кресло.

Дюпон сел в другое, у ближней к столу Карбони консоли.

Аньес осталась стоять в сторонке.

– Мне сложно так сразу определиться с выбором, мсье Карбони. Для начала хотелось бы ознакомиться с записями за двадцать второе мая, имеющими отношение к мсье Бернану. Это возможно?

– Не вижу особых проблем, – пробасил Карбони. – Сейчас я подготовлю выборку, и вы сможете ознакомиться с ней.

Он быстро набрал запрос, и поисковая система почти мгновенно отобрала все записи, на которых двадцать второго мая присутствовал инженер Бернан. Их оказалось двадцать пять. Отобранные записи Карбони передал на консоль, за которой сидел Дюпон.

– Что-нибудь еще, мсье Дюпон?

– М-м, – Дюпон подергал кончик носа. – Еще хотелось бы получить информацию по двум небезызвестным вам флаерам.

На лицо Карбони набежала тень, его скулы чуть дрогнули, а густые брови опустились. Но спустя мгновение лицо Карбони вернуло себе прежний непроницаемый вид.

– Вас интересует что-то конкретное? – спросил он бесцветным голосом.

– Да. Хотелось бы получить документы, касающиеся передачи двух флаеров в ремонт.

– По этому вопросу вам следует обратиться в Технический отдел, – сухо бросил глава Службы безопасности. – Передача техники не в нашем ведении.

– Конечно, но ведь Служба безопасности, насколько я понимаю, должна выдать соответствующие документы для передачи транспорта в ремонт, не так ли?

– Вы правы, – после некоторого раздумья вынужден был согласиться Карбони. – Хорошо, я предоставлю их вам. Что-нибудь еще?

– Еще меня интересует, кто двадцать второго мая отсутствовал на рабочем месте и по какой причине.

– Это уж точно не к нам, мсье Дюпон, – сухо произнес Карбони. – Подобной информацией владеет Отдел кадров.

– Понятно. В таком случае я запрошу данные у них. Что насчет документов по флаерам?

– Уно моменто, – отозвался тот, вновь склоняясь над консолью.

– Вы итальянец? – поинтересовался Дюпон, следя за ловкими пальцами Карбони.

– Си, синьоре, – довольно оскалился Карбони. – Мой прадед перебрался во Францию сто лет назад… Вот то, что вы просили.

В объеме консоли Дюпона возникла еще одна папка.

– Что-нибудь еще?

– Спасибо, пока достаточно, – поразмыслив, сказал Дюпон. – Если вы не против, я скину эти данные на консоль.

Карбони бросил вопросительный взгляд на Аньес. Та едва заметно дернула подбородком.

– Разумеется, – дал свое согласие после некоторой заминки Карбони. – Рад, что смог быть вам полезным, мсье Дюпон.

– Благодарю вас. – Дюпон быстро скинул все данные на домашнюю консоль и поднялся из-за стола.

– Если что-то понадобится – обращайтесь в любое время напрямую ко мне.

– Непременно, мсье Карбони. Рад был познакомиться.

Раскланявшись с главой Службы безопасности, Дюпон с Аньес наконец покинули его кабинет и вновь направились к лифту.

Пока они ожидали прибытия лифта, Аньес обратилась к Дюпону:

– Мсье Дюпон?

– Можете называть меня Патрис. В отместку за Аньес, – пошутил тот.

– Принимается, – девушка растянула чуть пухлые, ярко накрашенные губы в лучезарной улыбке. – Если вы желаете получить какие-то конкретные данные, то можете оставить мне список, и я их как можно быстрее перешлю вам.

– Вам надоело мое общество? – вопросительно приподнял брови Дюпон.

– Отнюдь. Просто я не вижу необходимости вам лично бегать по этажам.

– А если мне нравится бегать по этажам, тем более, в компании симпатичной главы Отдела по внешним связям? К тому же предоставляется возможность лично познакомиться с людьми и обстановкой.

Аньес не нашлась что ответить, и только дернула узкими плечиками, скрытыми под легкой светлой блузкой. Было хорошо заметно, перспектива пробегать полдня по этажам ее не особенно прельщала. Но Дюпона это мало волновало. Гораздо важнее для него сейчас было получить как можно больше информации по делу, стараясь не упустить никаких мелочей…

Глава 6

Домой Дюпон вернулся поздним вечером, сильно уставший и перегруженный информацией от общения со множеством людей. Выжать из служащих что-либо существенное касательно Бернана не удалось. Знали его, конечно, в компании неплохо, но Бернан оказался затворником и редко с кем-либо общался. Единственное, что удалось точно установить – Бернан был работягой и находился на хорошем счету у руководства. Несколько нервозен, нетерпим к проявлениям глупости и безалаберности, во всем чтил порядок, ну и прочее в том же духе; остальное – сентиментальная лирика. В общем, полезной информации – кот наплакал.

За просмотр переданных из компании документов ужасно не хотелось садиться, но у Дюпона существовало правило: все делать по горячим следам.

Дома никого не оказалось. В комнате сестры царил небольшой привычный беспорядок, словно та в спешке собиралась куда-то. Возможно, оно так и было – Селин частенько где-то пропадала по вечерам.

Эмили – жена Дюпона пребывала в данный момент в чудном местечке под названием Шибеник, что в Хорватии, на пляжном курорте «Солярис». Девушка должна была вернуться только через два дня. Ей там сейчас хорошо, спокойно и весело. У Дюпона – все в точности до наоборот. Давно планируемый семейный отдых сорвался благодаря новому делу.

Наскоро перекусив жареными яйцами с беконом, выпив большую чашку кофе и, несколько освеженный прохладным душем, Дюпон спустился к себе в кабинет. Активированная консоль отозвалась мелодичным переливом, оповещая о поступлении входящих сообщениях, содержащих всю информация, которую Дюпону удалось собрать за полдня: видеозаписи, документы, отчеты и распоряжения. Все, что казалось важным и как-то могло продвинуть расследование на начальном этапе.

Первым делом Дюпон просмотрел видеозаписи. Сразу исключив дубликаты – некоторые записи снимались сразу двумя камерами, расположенными в одних и тех же помещениях, но производящих съемку с различных ракурсов – и, откинув записи, сделанные в коридорах, у которых не было звуковых дорожек, Дюпон отобрал четыре, вызвавшие у него наибольший интерес.

На первой Бернан находился в кабинете Матье. Дюпон догадался, что это именно тот момент, о котором рассказывал глава филиала.

Сначала речь шла о целях командировки. Детали обсуждались спокойно и взвешенно. Потом вдруг Бернан начал нервничать, огрызаться и срываться на крик. Матье некоторое время пытался его урезонить, но из этого ничего путного не выходило. Тогда уж нервы сдали и у самого Матье.

Дюпон прокрутил запись несколько раз на ускоренной перемотке, а потом включил нормальное воспроизведение с того места, где Матье пытался успокоить своего главного конструктора.

– Да пойми же, Мартен, – вещал Матье, потрясая руками у самого лица Бернана, – здесь одно препятствие – ты, вернее, твоя упертость! Я не знаю, что за глупость втемяшилась тебе в башку, но ты зациклился на одном, и не можешь осознать простой вещи.

– А ты? – Бернан, красный от раздражения, рывком подался вперед. – Ты можешь осознать, что я всего лишь хочу, чтобы компания наконец рассмотрела вопрос внедрения MRQ-03? Сколько я могу ждать, когда вы здесь, наверху соизволите…

– Нет, это невыносимо. Какой-то идиотизм! – схватился за голову Матье. – Как?! Как, скажи, тебе объяснить, что в данный момент выпуск твоего агрегата невыгоден, а следовательно, невыполним?

– Невыгодно выпускать менее дорогостоящее и более экономичное оборудование? – презрительно усмехнулся Бернан. – Ты меня за дурака держишь?

– Да ни за кого я тебя не держу! Я…

– «Эль-Моторс» обеими руками вцепилась бы в этот проект, предложи я ей! Может быть, мне так и сделать? Что скажешь, Поль?

– Мартен, – Матье сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, опустился на стул напротив Бернана и продолжал уже спокойным голосом: – Прошу тебя, выслушай меня внимательно не перебивая. Хорошо?

– Я знаю все, о чем ты скажешь, – мышцы лица Бернана самопроизвольно дернулись.

– И тем не менее. Я обещаю тебе, что твой проект никто не прикроет. Он действительно очень перспективен, но несколько… несвоевременен, что ли. Нужно немного подождать, определиться с рынком сбыта, покупательским спросом. Без этого нельзя, понимаешь? И «Эль-Моторс» скажет тебе то же самое.

– Поль, не вешай мне лапшу на уши! Я уже имел беседу с Фарли, и он крайне заинтересован в моем проекте, – зло отмахнулся Бернан.

– Разумеется, заинтересован! – вновь вскинулся Матье. – Но это совсем не означает, что он тут же бросится налаживать выпуск новых приводов тебе в угоду! Ответ его будет тем же, что и мой.

– Откуда тебе знать наверняка? Ты закоснел, и не видишь дальше собственного носа, Поль! Я устал, понимаешь, устал копаться в старых развалинах. Я не хочу больше ничего продлевать, нигде подставлять подпорки, ожидая, когда изношенное барахло вконец развалится. Ведь это не ты, а я – я! – даю заключения по возможности продления сроков эксплуатации. Я отвечаю, а не ты. И не ты, а я, если что, сяду в тюрьму, случись с ними авария. Ты хоть это понимаешь? И на меня давят, не желая списывать чертову рухлядь!

– Все мы за что-то отвечаем, Мартен! И у меня ответственности не меньше, уверяю тебя! К тому же твоя драгоценная «Эль-Моторс» обслуживает такую же технику и с той же степенью износа. И тебе это известно не хуже меня.

– Но у них, по крайней мере, я смогу найти себе работу поинтереснее!

– Тогда катись ко всем чертям, Мартен, – Матье вскочил со стула и закружил по комнате. – Мне надоело нянчиться с тобой, как с малым ребенком. Только предупреждаю сразу: MRQ-03 принадлежит не мне и не тебе, а компании, поэтому ничего и никуда ты с собой не возьмешь. И там, в своей распрекрасной «Эль-Моторс», будешь начинать все с нуля. В противном случае я буду вынужден вчинить и тебе и твоей обожаемой «Эль-Моторс» иск за кражу интеллектуальной собственности. Заруби себе на носу!

Бернан порывисто вскочил на ноги, глаза его яростно засверкали.

– Ты мне угрожаешь?!

– Я тебя предупреждаю, Мартен. А угрожаешь мне ты. И мне надоели пустые, бесконечные пререкания на одну и ту же тему. Поэтому еще раз повторяю: ты волен поступать по-своему и катиться ко всем чертям, то есть, в «Эль-Моторс». – Матье отвернулся к окну, уставившись на раскинувшийся внизу пригород Сен-Реми. – Я тебя больше не задерживаю, Мартен.

Бернан некоторое время стоял, сверля взглядом спину Матье, потом вдруг сорвался с места и пулей вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Матье, немного погодя, вернулся в кресло за столом и спокойно продолжил прерванные дела, будто ничего не произошло.

Запись закончилась.

Следующая начиналась спустя десять минут: двери кабинета Матье вновь распахнулись, и в них вошел Бернан. Закрыв за собой дверь, он быстро прошел к столу и застыл около него, уперев тонкие пальцы в сверкающую полированную поверхность стола.

– Присаживайся, Мартен, – без малейших признаков раздражения предложил Матье. – Успокоился?

– Да. Ты извини, что я сорвался.

– Да нет, все в норме. Все мы на нервах от этой чертовой работы, с кем не бывает?

– Со мной подобное случается слишком часто, – тихо произнес Бернан.

– Забыли, – предложил Матье, складывая руки на столе. – Так как, ты летишь или нет?

– Лечу, – поразмыслив, согласился Бернан.

– Вот и отлично! Давай я подброшу тебя на космодром, – Матье поднялся на ноги, оправляя пиджак и подтягивая узел галстука.

– Хорошо, – как-то отстраненно, словно нехотя согласился Бернан.

Матье приблизился к нему, приобнял за плечи одной рукой, и они вместе вышли в приемную.

Запись закончилась, и Дюпон включил другую.

…Бернан сидел за консолью, судя по всему, на своем рабочем месте. Его окружали всевозможные приборы с экранами и без, с горящими непрестанно и мигающими глазками светодиодов на панелях, соединенные друг с другом множеством проводов. Бернан был занят тем, что отбирал какие-то файлы и складывал их в отдельную папку. Это продолжалось минут тридцать. Пару раз мимо Бернана проходили какие-то люди, но тот ни на что вокруг не реагировал, продолжая сосредоточенно заниматься своим делом.

Дюпон быстро промотал запись вперед, и остановил на том месте, где Бернан вставил в консоль флэш-стик, затем подхватил в голообъеме отобранные файлы и кинул их на появившийся образ носителя информации. В объеме возникла надпись «Введите разовый код безопасности!», и ниже – пустая строчка для ввода. Достав из кармана инп, Бернан покопался в нем и быстро ввел десять цифр. Надпись пропала, и началось копирование.

Дождавшись его окончания, Бернан вынул из консоли флэш-стик, положил его в маленький пластиковый плоский контейнер и убрал во внутренний карман пиджака. Затем выключил консоль и ушел.

«Значит, Бернан в десять пятнадцать совершенно законно скинул необходимую информацию на флэш-стик, воспользовавшись выданным ему одноразовым паролем, и отправился на встречу с Матье, где пробыл до десяти сорока пяти, – подытожил Дюпон, внося в записную книжку пометки. – Теперь посмотрим четвертую запись».

На следующей записи Матье с Бернаном прошли из лифта к рамкам безопасности. Здесь произошла некоторая заминка, в ходе которой Бернан был тщательно проверен. Но он при этом оставался совершенно спокоен и даже шутил с Матье, прошедшим контроль первым и ожидавшим его по ту сторону линии контроля. Затем они вместе быстро пересекли холл. Народу в холле в тот момент было довольно много, но все уступали дорогу Матье, здороваясь с ним. Покинув здание, Бернан с Матье сели в один из флаеров. Тяжелая машина тут же взмыла в воздух.

«Да, никакого криминала, как и утверждал Матье. Поэтому у Бернана и не возникло никаких осложнений с проносом флэш-стика через контрольные рамки системы безопасности».

Дюпон задумчиво погладил переносицу. В голове тлело какое-то странное ощущение, будто он что-то упустил – что-то очень важное. Но что?

Промотав последнюю запись еще пару раз и так ничего и не обнаружив существенного, Дюпон отмахнулся от назойливой мысли, приписав ее желанию найти разгадку тайны там, где ее нет – такое с ним частенько случалось.

Нужно было копать в другом направлении.

Подняв над головой сцепленные руки, Дюпон потянулся, разминая затекшие от долгого сидения суставы.

В прихожей хлопнула дверь, и по коридору процокали каблучки. В дверь кабинета заглянула любопытная мордашка Селин.

– Приветик! – поздоровалась она. – Ты еще не ложился?

– Какой там! – отмахнулся Дюпон. – Нужно перебрать уйму информации.

– Хороший улов? – разуваясь, поинтересовалась девушка.

– Не то чтобы очень, но все же, – в своем духе отозвался Дюпон. – Бумаги, записи. Вот, сижу просматриваю.

– Ложился бы спать, – посоветовала Селин. – Уже двенадцатый час, как-никак.

– Я еще немного поработаю. Свари мне кофе, если нетрудно.

– Хорошо, только переоденусь, – шурша домашними тапками и на ходу расстегивая кофточку, девушка торопливо поднялась по лестнице на второй этаж.

Дюпон, потерев пальцами красные от усталости глаза, вернулся к работе. Свернув файлы с видеозаписями, он перешел к документам на флаеры.

Первыми шли извещения Технического отдела о скором окончании срока действия разрешения на эксплуатацию обеих машин и необходимости продления их ресурса. У первого флаера, принадлежащего Службе безопасности, срок эксплуатации завершался второго июня. У второго и того позже – десятого.

«Странно, – подумал Дюпон. – Получается, на момент совершения преступления обе машины могли эксплуатироваться. И совершенно непонятно, зачем было передавать на продление ресурса технику, которая может работать еще две-три недели? Или так положено? – он побарабанил пальцами по столу. – Надо будет уточнить этот вопрос».

Сделав соответствующую пометку в записной книжке, он вернулся к документам. В кабинет вошла Селин, неся в руке бокал с кофе. На девушке был коротенький домашний халатик, половинки которого она придерживала на груди пальцами свободной руки.

– Я не стала делать слишком крепкий, – сказала она, ставя бокал на стол. – А то будешь потом всю ночь слоняться по дому.

– Спасибо, – поблагодарил сестру Дюпон и сделал небольшой глоток. – Самое то.

– Я пошла ополоснусь и спать, если не нужна.

– Нет-нет, отдыхай. Спокойной ночи.

Взяв горячий бокал обеими руками, Дюпон поднес его к губам, но тут раздался гулкий перелив видеовызова.

– Кому не спится: – недовольно проворчал Дюпон, отставляя бокал и разворачивая в рабочем объеме консоли вызов.

В окошке возникло худощавое подвижное лицо Жана Матье.

– Э-э… добрый вечер, мсье Дюпон! – поздоровался тот, выпячивая и вновь задвигая острый подбородок. – Надеюсь, я вас не разбудил?

– Добрый вечер, мсье Матье. Нет, я еще не ложился. Что у вас?

– Я подумал, вам будет небезынтересно узнать… – небольшая пауза. – Это касается дела отца.

– Слушаю вас внимательно, – Дюпон придвинулся ближе, сцепив пальцы рук на столе.

– Не знаю, в курсе вы или нет, но у отца был, э-э… так сказать, небольшой конфликт с мсье Бернаном перед самым его отлетом.

– Я в курсе, – едва заметно кивнул Дюпон. – Ваш отец уже поделился со мной подробностями конфликта.

– Да-да, конечно. Но дело в том, что я тоже имел беседу с мсье Бернаном сразу после того, как тот покинул кабинет отца. И мне подумалось, вы должны быть в курсе.

«Это интересно! Почему же у меня нет записи их беседы?» – несколько удивился Дюпон, а вслух спросил: – Мсье Матье, а где конкретно происходила ваша беседа?

– В туалетной комнате, – пояснил Жан, пальцами приглаживая волосы на лбу. – Когда я вошел, мсье Бернан стоял у умывальника и смотрелся в зеркало, будто сквозь свое отражение.

– То есть, вы хотите сказать, он был погружен в себя.

– Именно! Сначала я не обратил на него никакого внимания, поскольку был не в курсе их очередной перепалки с отцом. Я поздоровался с мсье Бернаном, но он то ли не расслышал меня, то ли вовсе не заметил, продолжая что-то бубнить себе под нос. Тогда я спросил его, что случилось? Вы не поверите, – всплеснул руками Жан, – такой бурной реакции я никогда еще у него не видел! Он костерил отца минут пять, а после заявил, что больше не намерен ни минуты оставаться в нашей компании. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить его и отговорить от опрометчивых поступков.

– Вы не спрашивали его, что, собственно, послужило поводом для столь бурного проявления чувств?

– Разумеется, я поинтересовался, – важно надул впалые щеки Жан. – Мсье Бернан заявил, что не видит смысла в своей работе, и он годами занимается пустым делом, растрачивая талант. Ну и тому подобное в том же духе.

– Понятно, – Дюпон помассировал подбородок. – И что же произошло дальше?

– Дальше? Дальше, немного успокоившись, мсье Бернан нашел для себя возможным извиниться за неконтролируемый срыв и обещал еще раз спокойно поговорить с отцом.

– И поговорил?

– Да, он сразу же отправился в кабинет отца, где они быстро помирились.

– Понятно. Спасибо за информацию, мсье Матье. – Дюпон медленно откинулся назад. – Это все?

– Да.

– Если еще что-нибудь вспомните, обязательно позвоните.

– Разумеется, мсье Дюпон! Надеюсь, что помог.

– Да-да, разумеется. И даже очень. Всего доброго!

– Все… – звук прервался, и изображение Жана Матье свернулось. Похоже, тот, дал отбой раньше, чем договорил.

«Невротик-посредственность успокаивает гения-психопата, – про себя усмехнулся Дюпон. – Хотелось бы посмотреть на эту сцену. И что, собственно, хотел донести до меня Жан Матье?»

Звонок, по сути, был ни о чем. Много эмоций – ноль информации. Или мальчику просто захотелось повыпендриваться? Вот я какой: спас отношения Матье и Бернана! Вполне возможно…

Дюпон решил не забивать себе голову глупостями и, повторно взяв в руки бокал, вернулся к просмотру бумаг по флаерам.

За бумагами Технического отдела следовали запросы Отдела экономики на расчет стоимости работ у ремонтной базы в Тулузе, а также их ответы с калькуляциями. Стоимость была такова, что у Дюпона глаза на лоб полезли – содержание собственного транспорта влетало в копеечку, да еще в какую!..

Далее следовали типовые договоры на регламентное обслуживание флаеров и распоряжения об их отправке не позднее двух дней до окончания сроков эксплуатации в Тулузу, подписанные одним из заместителей Матье по фамилии Лефевр. К договорам были прикреплены путевые листы лиц, сопровождавших транспорты до ремонтной базы, а также приемо-передаточные акты. Путевые листы заверял двадцатого мая глава Транспортного отдела Жюстен Ратте. Разрешения на вылет подписаны тем же числом. Одна из подписей на них принадлежала начальнику Службы безопасности Карбони.

И все, больше ничего.

Дюпон оторвался от консоли и сцепил руки на затылке, вперив взгляд в потолок. Факты, вроде бы, вот они, но так и оставалось до конца неясным, кто в итоге принял решение о досрочной отправке флаеров на регламентные работы, в связи с чем возникало сразу несколько вопросов, которые уточнять сегодня было бесполезно. Да и есть ли в этом что-то?

Список отсутствующих двадцать второго мая на работе лиц состоял из ста сорока семи человек и пока ничем не мог помочь в расследовании.

Отключив консоль, Дюпон поднялся к себе.

В доме царили тишина и покой. Из-за неплотно прикрытой двери в комнату сестры доносилось мерное посапывание. По полу из дверной щели тянуло прохладой, значит, Селин приоткрыла окно – нужно будет завтра убавить отопление.

Пройдя на цыпочках до спальни, Дюпон быстро разделся и завалился спать, поставив будильник на девять ноль-ноль. Несмотря на роящиеся в голове от обилия информации и вопросов мысли, сон сковал Дюпона, лишь его голова коснулась подушки.

Спустя минут сорок дверь в его комнату осторожно приотворилась, и в ночном сумраке мелькнула тень, бесшумно приблизившись к кровати. Еле слышно шаркнули по полу ножки чемодана. Тень, шурша одеждами, наспех освободилась от них, и скользнула в теплую постель, прижавшись боком и ластясь к спящему.

Дюпон машинально обнял женскую фигуру за талию, сладко причмокнул во сне губами и, уткнувшись носом в нежное прохладное плечо, продолжил спать.

Глава 7

Утро следующего дня выдалось хмурое и непогожее. Из низко летящих облаков, бугрящихся чернотой, низвергались потоки воды. Дул пронзительный северный ветер, заставляя редких прохожих зябко кутаться, пряча лицо в шарфы и высоко поднятые воротники.

Прихлебывая из бокала утренний кофе, Дюпон смотрел в окно сквозь искажающие реальность, извивающиеся по стеклу струйки дождя. Несмотря на непогоду настроение у него было преотличнейшее.

В комнату вплыла Эмили в коротенькой футболке.

– Привет, милый, – промурлыкала она, грациозно усаживаясь на краешек стола и наклоняя голову для поцелуя.

– Привет! – Дюпон приподнялся из кресла и чмокнул жену в губы, приобняв ее за плечо.

– Ну, как ты здесь без меня?

– Да вот… – неопределенно отозвался Дюпон. – Ты-то почему так рано вернулась?

– Ты мне не рад? – Эмили как-то по-детски возмущенно надула губки. – Я спешу домой, к нему! А он…

– Да нет, что ты! – запротестовал Дюпон, размахивая свободной рукой. – Я не то хотел сказать… То есть спросить?.. – запутался он вконец, пытаясь выкрутиться.

– С юмором у тебя сейчас, я вижу, не очень, – резюмировала Эмили, качая головой. – Дела замучили?

– Еще как! Но все-таки? Тебе же еще два дня отдыхать. Что-нибудь стряслось?

– Да. Представляешь, жуткая вещь! Соскучилась по тебе и решила завязать с этим ленивым однообразием.

– Неужели я тебе еще не надоел за два-то года?

– Надоел, конечно, но все равно тянет. – Губы Эмили растянулись в улыбке. Блеснули жемчужные зубки. – Но все-таки, чем ты сейчас занят?

– О-хо-хо! – тяжко вздохнул Дюпон, допивая остатки кофе. – Подсунули мне тут одно дельце.

– Интересное? – Эмили скрестила ноги и покачала ими.

– Что может быть интересного в убийстве? – то ли спросил, то ли сказал Дюпон. – Хотя дело любопытное и, мне кажется, неординарное.

– Убийство? – глаза девушки расширились, брови взлетели вверх. – А при чем здесь ты?

– Так получилось. Обвиняют одного делового – и даже очень делового! – человека, а он утверждает, будто не имеет ко всему этому никакого отношения.

– Еще бы он утверждал обратное! И ты ему веришь?

– Дело вовсе не в том, – поморщился Дюпон. – Не вижу никакого резона ему убивать собственного главного конструктора. Хотя по опыту могу сказать, что не всегда логичное оказывается на поверку истиной. Но знаешь, интересно даже не само дело. Я вчера познакомился с удивительными людьми!

– Даже так? У тебя прорезался какой-то необычно романтический настрой.

– Не перебивай, пожалуйста, – раздраженно проворчал Дюпон. – Ты не представляешь, что я ощутил, беседуя с ними. Эти люди похожи на богов. Да-да, не смейся!

– И не думала, – Эмили состроила серьезную рожицу, с трудом сдерживая рвущуюся на волю улыбку.

– Я же тебя вижу насквозь! Впрочем, можешь смеяться, но это ничего не меняет. Вчера я видел такое, что никак нельзя назвать рядовым событием. Ты только представь себе! Люди, слабые человечишки создают громадные сложнейшие механизмы размерами в пятиэтажные дома, способные переносить тысячи тонн металла сквозь необозримые просторы космоса, преодолевая немыслимые расстояния со скоростями, неподвластными пониманию!

Дюпон остановился, глядя на жену. Та неподвижно сидела, возвышаясь над ним, и мило хлопала длинными ресницами.

– И? – не дождавшись продолжения, спросила Эмили.

– Вот нет в тебе ни капли романтики, – немного обиделся Дюпон.

– Романтики во мне хоть отбавляй. Только я не пойму, что тебя беспокоит? – Девушка сползла со стола и, пройдя к бару, достала из холодильника баночку с абрикосовым соком.

– С чего ты взяла, будто меня что-то беспокоит? – Дюпон состряпал наивную мину.

– Не прикидывайся, пожалуйста, – Эмили открыла банку и отхлебнула немного сока. – Я ведь тебя знаю как облупленного. Когда ты начинаешь впадать в философию или романтику, у тебя где-то что-то не клеится.

– Ты права. – Дюпон как-то разом скис. – Вдохновение покинуло меня, и я не знаю, как его вернуть.

– Ты зациклился. Тебе нужно разорвать порочную круговерть мыслей и взглянуть на них под другим углом. – Пройдя через комнату, Эмили с ногами забралась в гостевое кресло и пристроила на острой коленке вогнутое донышко банки.

– Круговерти как таковой нет. Я просто не знаю, с чего лучше начать. Вариантов много, но за какой взяться раньше, чтобы не упустить нить, вот в чем вопрос. В таких делах обычно время работает против тебя.

– А ты расскажи мне, – предложила Эмили.

– Тебе интересно?

– Разумеется! Но дело не только в этом. Возможно, это даст тебе возможность взглянуть на все, как бы так выразиться?.. – девушка задумчиво пощелкала пальцами.

– Я понял, – Дюпон поднялся из кресла и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Потом, собравшись с мыслями, начал повествование.

Эмили внимательно слушала его, не перебивая, и только тихонько цокала короткими ноготками по пластику банки. Рассказ продолжался с полчаса. За это время Дюпон успел сделать десяток кругов по кабинету, трижды вернуться в кресло и осушить пару бутылочек легкого пива.

– …Вот где-то так, – наконец закончил рассказывать Дюпон, остановившись у стола и глядя в лицо Эмили. – Бумаг много, а толку мало. Список с отсутствующими на месте людьми пока приладить не к чему. Первоочередными я сейчас вижу пару основных вариантов: обратиться за информацией в уголовную полицию Ирландии, затем пощупать ремонтный центр, где производилось обслуживание флаеров. Неплохо было бы пообщаться с «Эль-Моторс», но по каналам связи слишком дорого и неэффективно. А переться в такую даль, сама понимаешь… Да и эффект от нудной прогулки может оказаться нулевым. Скорее всего, так и будет.

– А сколько туда добираться?

– Четыре дня в одну сторону. Итого восемь дней абсолютного безделья. И, главное, бездействия.

– Мда, – Эмили задумчиво почесала лоб, заодно пригладив челку. – Но если это действительно необходимо…

– В том-то и дело, что я вовсе не уверен в необходимости переться в такую даль. – Дюпон прошел за стол и бухнулся в кресло, развалясь в нем. – Матье категорически убежден в отсутствии какой-либо связи убийства с «Эль-Моторс».

– И ты ему на сто процентов веришь?

– Если исходить из того, что он рассказывал, – это действительно так. Во-первых, Бернан без проектной документации совершенно бесполезен для «Эль-Моторс».

– Ты же говорил, что у него на флэш-стике было что-то подобное? – напомнила Эмили, делая из банки глоток соку.

– Это была всего лишь мизерная часть информации, которую, кстати, он вез совершенно официально. Да… Во-вторых, один лишь Бернан не в состоянии самостоятельно разработать подобное устройство, если можно так выразиться в отношении трехэтажной махины. В-третьих, «Эль-Моторс» не является конкурентом «Мотерс спэтью» – они скорее сотрудничают, поделив между собой рынки сбыта. Вот, собственно, и все.

– Но, мне кажется, тебе все-таки стоило бы побывать там и разнюхать все самостоятельно.

– Хочешь от меня избавиться? – Дюпон повел бровью.

– Еще как! Гарантированное недельное отсутствие ненавистного мужа – ведь это просто райская сказка.

– Все шутишь?

– А ты все задаешь дурацкие вопросы?

– Извини, – Дюпон поерзал в кресле, вытягивая ноги под стол. – Значит, ты считаешь, мне стоит туда слетать?

– Однозначно, – утвердительно кивнула Эмили.

– Восемь дней, – нахмурился Дюпон, подергав кончик носа. – О-хо-хо. Столько времени впустую.

– Ничуть не впустую. Даже если там ничего не обнаружиться путного, то поездкой, возможно, тебе удастся внести панику в ряды преступников. Они ведь не знают, зачем ты туда направляешься.

– Интересно узнать, как они проведают о моей поездке? – наивно спросил Дюпон, внутренне восхищаясь логическим мышлением жены.

– А ты наделай побольше шуму, – предложила Эмили, – они и зашевелятся. К тому же, если ты помнишь, Бернан говорил, будто чует за собой непрестанную слежку, и даже кого-то признал в космопорту.

– Он не был в том до конца уверен, а учитывая его склад характера, он вполне мог внушить себе что угодно, даже факт нового пришествия.

– Не говори глупостей! – отмахнулась Эмили. – Бернан, насколько я поняла, был довольно образованным и трезвомыслящим человеком, хотя и неврастеником. Такие люди не создают паники на пустом месте.

– Возможно, ты и права, – Дюпон помассировал шею, потом принялся дергать нижнюю губу. – Но, мне кажется, сначала стоило бы полностью разобраться с делами на Земле, а уж потом лететь к черту на кулички. Факты имеют тенденцию забываться со временем, а улики – исчезать.

– Так в чем же проблема?

– Проблема в выборе: с чего начать?

– Лично я начала бы с ремонтников. Полиция никуда не денется, к тому же что там смогут рассказать тебе нового по этому делу?

– Особенно учитывая, что полиция ирландская, а ирландцы терпеть не могут англичан и английский снобизм.

– Это уж точно! Кстати, – Эмили допила сок, скомкала пустую баночку и метко отправила ее через весь кабинет в щель мусороприемника, – ты ничего не сказал о людях, с которыми работал Бернан.

– А что, собственно, о них говорить?

– Ну, не знаю. Не было ли у него завистников? Может, кто-то хотел его подсидеть или он кому-то слишком уж мешал?

– Дорогая моя! Подсидеть человека можно доброй сотней разных способов и без убийства. Что же касается последнего… – Дюпон задумался. – У меня тоже промелькнула подобная мысль, но тут явная неувязочка.

– Какая?

– У тех, кому Бернан мог бы мешать, нет возможностей распоряжаться флаерами фирмы.

– Вообще-то ты прав… А если сговор? – внезапно загорелась Эмили.

– Всякое может быть. Но в таком случае у сговаривающихся должен быть общий интерес, а я его пока не усматриваю.

– Мало ли, – пожала плечами девушка. – Карьера, деньги, власть.

– Не будем зацикливаться на одном, хотя нельзя исключать и этот вариант, – Дюпон благодарно посмотрел на жену. – Для начала нужно собрать побольше фактов. И, по-моему, ты права – нужно начинать с ремонтников.

– Рада, что смогла тебе помочь. – Довольная Эмили выпорхнула из кресла, обогнула стол и, чмокнув мужа в щеку, унеслась прочь из кабинета.

– Да, – сказал Дюпон, с неохотой поднимаясь из уютного кресла и с тоской вглядываясь в серое утро сквозь затуманенное потоками воды стекло. В такую погоду выходить из дому хотелось не особо, но здесь, как говорится, без вариантов.

Глава 8

Ремонтная база в Тулузе располагалась на юге города на правом побережье Гаронны, в том его месте, где смыкались улицы Этруа и Ривалсюпервик. Восемь прямоугольных ангаров вытянулись в два ряда вдоль Гаронны, а рядом с ними находилось невзрачное, двухэтажное, сильно вытянутое с запада на восток здание, на котором мерцала голографическая вывеска «Ремонтный центр «Grand le roy»[15]».

Дюпон усмехнулся. Такое название больше подошло бы какому-нибудь отелю или модному салону, нежели мастерским, насквозь пропахшим ароматами металла, машинного масла и прочей технической химии.

Оставив флаер на стоянке прямо перед административным зданием центра, облицованного изрядно посеревшей белой плиткой, Дюпон вошел в парадный вход и, немного поплутав по длинным коридорам, наконец отыскал кабинет владельца центра. На двери его кабинета висела табличка «Виктор Леруа». Теперь, по крайней мере, все становилось понятно: владелец компании явно страдал манией величия. Хотя слово «гранд» в названии компании оказалось вполне уместным, что выяснилось, как только Дюпон, толкнув дверь, переступил порог небольшого, но богато обставленного кабинета. Его хозяин восседал за стандартным офисным столом, склонившись над консолью, и что-то сосредоточенно читал, быстро пробегая глазами строчки текста. В Викторе Леруа было не меньше двухсот пятидесяти фунтов веса и футов семь росту – никак не меньше. Его объемное тело выпирало из кресла, казавшегося под ним детским стульчиком. Кресло жалобно поскрипывало при каждом движении хозяина.

Заметив посетителя, Виктор Леруа оторвался от работы и осторожно выпрямился, положив на столешницу огромные ручищи. Именно осторожно, как показалось Дюпону, что было вовсе не лишено здравого смысла – казавшаяся довольно хлипкой мебель могла не выдержать и сдать в любой момент.

– Вы ко мне? – глубоким басом дружелюбно осведомился толстяк.

– Если вы владелец центра, то – да, – Дюпон приблизился к столу и замер возле него, ища глазами стул.

– Все именно так, мсье…

– Дюпон. Патрис Дюпон.

– Очень приятно, мсье Дюпон, – басовито пророкотал Леруа. – Но вы напрасно разыскиваете лишний стул. У меня их нет.

– Это несколько необычно, мсье Леруа. – Дюпон в расслабленной позе замер возле стола, скрестив ноги и опершись на стол расставленными пальцами.

– Вовсе нет. Я не сторонник долгих разговоров: работа прежде всего, а языком денег не заработаешь, не так ли?

– Отчего же? Некоторые таким образом делают неплохие деньги. К примеру, пронырливые адвокаты или горе-комики, коих немало сейчас развелось.

– Ну-да, ну-да, – поспешно согласился с ним Леруа. – Но у нас, простите, несколько иная специфика. А здесь больше руками приходится…

– Я с вами полностью согласен, – поддакнул Дюпон, чтобы уже покончить с пустыми разговорами.

– Так что же, собственно, привело вас ко мне, мсье Дюпон?

– Видите ли, я частный детектив и сейчас расследую дело, касающееся одного из ваших постоянных клиентов. – Дюпон полез в карман, вытащил из него инп и в доказательство полномочий продемонстрировал лицензию.

– И кто же этот человек? – скрупулезно ознакомившись с содержимым лицензии, спросил Леруа.

– Мсье Матье, директор…

– Что?! – Леруа мгновенно напрягся, сжимая в кулаки пальцы-сардельки. – И вы туда же?

– Простите, но я не совсем понял вашу реакцию, мсье Леруа, – спокойно и размеренно произнес Дюпон. – Что означает ваше «туда же»?

– Вчера сюда нагрянула полиция и не давала работать ни мне, ни моим служащим в течение четырех часов! – Леруа в сердцах грохнул кулачищем по столу.

Дюпон решил, что стол треснет напополам, но тот чудом остался цел.

– А сегодня являетесь вы, и я должен вновь терять попусту драгоценное время?

– Я вам сочувствую, мсье Леруа. Но я не полиция, и у меня даже в мыслях не было мешать работе вашего центра, тем более на протяжении четырех часов.

– Так чего же вы хотите? – немного остывая, поинтересовался Леруа.

– Мне хотелось бы уточнить всего пару-тройку вопросов относительно двух небезызвестных вам флаеров компании «Мотерс спэтью» и просмотреть некоторые документы по ним.

Леруа сердито поджал пухлые губы, и Дюпон поспешно добавил:

– Уверяю вас, мсье директор, я не займу очень много вашего драгоценного времени. По крайней мере, буду очень стараться.

– Ну, хорошо, – сдался наконец Леруа, вздыхая так, словно сжались кузнечные меха. – Вы мне нравитесь, мсье Дюпон. Только прошу, покороче.

– Прежде всего я хотел бы получить копии всех документов, касающихся указанных флаеров. Я думаю, это не займет много времени, – Дюпон активировал связь инпа и положил его около консоли.

– Несомненно, но я должен убедиться в ваших полномочиях, – уперся Леруа, несколько набычившись.

– О, разумеется! – Дюпон тут же вывел запись Отдела Регистрации о заключении договора с Матье на оказание услуг частного сыска. – Но я думал, вы цените собственное время.

– Я ценю не только время, – туманно отозвался Леруа, ознакомляясь с записью. – Да, все верно. Какие конкретно документы вас интересуют?

– Все, что касаются последней приемки и обслуживания двух флаеров «Мотерс спэтью».

– Один момент.

Его толстые пальцы с неожиданным проворством и виртуозностью запорхали в рабочем объеме консоли, отбирая нужную информацию. Через пару минут Леруа изящным движением руки перекинул их в инп Дюпона и вновь выпрямился. Кресло под ним недовольно застонало.

– Что-нибудь еще?

– Да. Если вы не против, я бы хотел пообщаться с людьми, которые осуществили возврат флаеров по запросу «Мотерс спэтью».

– Это действительно необходимо? – поморщился, словно от зубной боли, Леруа.

– Я думаю, да, – Дюпон решил твердо и до победного конца настаивать на своем.

– А почему бы вам не получить информацию у полиции? Они вчера уже общались с моими людьми.

– Люди очень неохотно идут на контакт с полицией и потому не всегда откровенны.

– А вам, разумеется, они все выкладывают как на духу, – криво усмехнулся Леруа, подпирая двойной подбородок левой рукой.

– Я не столь напорист, как полиция. К тому же – лицо нейтральное во всех смыслах.

– Это правда. Ну, хорошо, мсье Дюпон, – согласился Леруа, активируя через консоль внутреннюю связь. – Вызовите ко мне Мореля и Ламбера из отдела заказов.

В кабинете воцарилось выжидательное молчание.

Дюпон продолжал стоять, оглядывая кабинет, а Леруа нетерпеливо барабанил пальцами по столу, пристально разглядывая детектива. Через пару минут двери отворились, и на пороге кабинета возникли худощавый брюнет небольшого роста с кудрявой шевелюрой и широкоплечий шатен среднего роста с редкими жидковатыми волосами.

– Проходите, проходите, – оживился Леруа при их появлении. – Мсье Дюпон, частый детектив. У него к вам пара вопросов относительно флаеров компании «Мотерс спэтью». – Хозяин кабинета сделал ударение на слове «пара». – Мсье Дюпон, это мсье Морель из отдела заказов, – он указал рукой на брюнета, – и мсье Ламбер из охраны, – рука сдвинулась вправо, указывая на плечистого, с жилистыми руками шатена.

– Очень приятно, – сказал Дюпон. – Скажите, кто из вас оформлял возврат флаеров двадцать второго мая?

– Я, мсье Дюпон, – грустно отозвался Морель.

– Вы помните людей, которые забирали флаеры?

– Разумеется! У меня исключительная память на лица, – оживился тот. – Но, смею заметить, он был один.

– Один?

– Именно! Остальные двое находились на стоянке. И я их особо не разглядывал.

– Вы можете описать этого человека?

– Конечно! Мужчина небольшого роста, даже очень маленького, с подвижным лицом. Мне показалось, он немного нервничал.

«Не иначе коротышка?» – подумал Дюпон, а вслух спросил: – Почему вы так решили?

– Его руки непрестанно находились в движении, и он постоянно озирался по сторонам, пока я оформлял документы.

– Кем он представился?

– Если мне не изменяет память, представителем транспортного отдела, – Морель на секунду задумался. – Кажется, некий Моравец.

– Он предъявил удостоверение?

– Конечно! Иначе и быть не могло.

– Ясно. С документами на флаеры были какие-нибудь проблемы?

– Никаких, мсье Дюпон. Все в полном ажуре, – заверил детектива Морель.

– А электронные подписи на документах?

– Были проверены через базу данных, как и полагается.

– Он не называл причины, по которой компания «Мотерс спэтью» отзывала назад только что сданные вам флаеры?

– Увы, нет, – с сожалением развел руками Морель.

– А это вообще нормально, когда происходит подобное? Я имею в виду, когда флаеры отзываются обратно на базу.

– Нет, конечно. Но у обеих машин еще имелся приличный ресурс, и они могли срочно понадобиться компании по какой-либо причине.

– Понятно. А какая причина возврата была указана в документах?

– На этот вопрос, мсье Дюпон, вы без труда найдете ответ в документации, которую я вам передал, – вмешался в разговор Леруа, всем своим видом выказывая нетерпение.

– Да-да, вы правы. Значит, ничего необычного вы не заметили?

– Нет. Честно говоря, я даже не придал этому никакого значения. Обе машины должны были быть возвращены на следующий день.

– И их вернули в срок?

– Даже раньше, – ответил за Мореля Ламбер. – Тем же вечером.

Дюпон перевел взгляд на охранника.

– А вы, мсье Ламбер, видели кого-нибудь, кроме невысокого мужчины?

– Видел, конечно, – тот надменно вскинул подбородок.

– Можете их описать?

– Без проблем! – охранник задумчиво наморщил лоб, поиграв складками. – Один из них был среднего роста, какой-то лохматый с большими, широко расставленными глазами. Его уши слишком торчали в стороны. Что еще? Лицо, ну такое, – Ламбер неопределенно поводил руками, – треугольное, что ли. И еще у него на верхней губе имелся небольшой шрам. Вот здесь, – охранник показал обгрызенным ногтем место на верхней губе чуть правее середины.

– Вы наблюдательны, мсье Ламбер. А второй?

– Второй? – переспросил тот, моргнув пару раз какими-то бесцветными глазами. – Второй – высокий здоровяк с лицом из крутых боевиков. Знаете, такие суровые парни, которым все по плечу.

– Понимаю, – Дюпон порылся в инпе и показал голографический образ Яна Шульца. – Не этот, случайно?

Ламбер сощурился и долго вглядывался в лицо, потом вдруг расплылся в улыбке, показав желтоватые зубы.

– Он самый.

– Хорошо, все понятно, – кивнул Дюпон. – Они о чем-нибудь говорили?

– Они стояли слишком далеко от меня, но я мельком услыхал несколько слов. Что-то вроде «нужно поторапливаться» и еще все время упоминали в разговоре какую-то Селесту, если не ошибаюсь. И все время смотрели на часы.

– Именно они забирали флаеры?

– Да, – подтвердил Ламбер. – Тот, снимок которого вы показывали, улетел с маленьким на пассажирском, а лохматый – на боевом.

– Все ясно, – подытожил Дюпон. – Вы больше ничего не можете добавить?

– Да нет, вроде бы, – замялся Ламбер, а Морель лишь пожал плечами. – Хорошо! Спасибо вам, вы мне очень помогли.

Морель и Ламбер, откланявшись, покинули кабинет.

– Спасибо, мсье Леруа, – оборачиваясь к столу, сказал Дюпон.

– Не за что. Эх, если бы и полиция также работала, – он мечтательно воздел очи горе, выпятив нижнюю губу. – Всего доброго, мсье Дюпон!

– Всего доброго! Не смею вас больше задерживать. – Дюпон дернул подбородком и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

В конце коридора Дюпона нагнал запыхавшийся Морель.

– Мсье Дюпон! Постойте!

Дюпон остановился, повернувшись навстречу спешащему изо всех сил Морелю.

– Слушаю вас.

– Мсье Дюпон… уф-ф, – пытаясь отдышаться, выдохнул тот. – Нужно бросать курить. Я не хотел говорить в кабинете шефа – он не любитель… уф-ф…

– Долгих разговоров. Я уже в курсе, мсье Морель, – закончил за служащего Дюпон. – Вы мне хотели сообщить еще что-нибудь важное?

– И да, и нет. Я не знаю, собственно… – Морель затравленно огляделся по сторонам, не видит ли их кто. – Мсье Дюпон, вы не могли бы подождать меня в кафе. У нас скоро обеденный перерыв.

– Название кафе?

– Здесь недалеко, «Сельский домик» на Дарданья. Я буду там где-то минут через тридцать.

– Идет, мсье Морель. Вам что-нибудь заказать?

– Благодарю. Жареную рыбу, если вас не затруднит. А вам рекомендую утиное фуа-гра. И еще у них довольно недурна фаршированная утка.

– Хорошо, я буду ждать вас.

Морель кивнул и заспешил прочь.

Дюпон, проводив его оценивающим взглядом, спустился по лестнице на первый этаж, вышел на улицу и, оглядевшись, направился влево, туда, где виднелись жилые постройки. Через минут пятнадцать блужданий он наконец вышел к одноэтажному зданию небольшого ресторанчика, реконструированного под сельское жилье. Несмотря на допотопный внешний вид, внутри домишко оказался довольно уютным, хотя и достаточно стандартным по обстановке недорогим рестораном.

Расположившись за столиком у окна и сделав заказ согласно рекомендаций Мореля, Дюпон от нечего делать принялся разглядывать помещение. Невысокие деревянные потолки, выкрашенные в белый цвет, держались на потемневших и несколько растрескавшихся от времени (или специально состаренных) деревянных балках. Беленые каменные стены украшали картины с незамысловатыми пейзажами. Деревянные оконные рамы занавешены легкими ситцевыми отрезами ткани пастельных тонов. На подоконниках – герани в обожженных глиняных горшках. Столы устелены скатертями из серой рогожи (вероятно, хозяева ресторана имели в виду льняную ткань, но на ощупь так чистая синтетика). Мебель оказалась тоже деревянной, дубовой и качественно сработанной – удобно сидеть и радует глаз. Но вот насколько в действительности убранство ресторана соответствовало древней сельской старине – этого Дюпон не знал.

Взглянув на часы, он посетовал на непунктуальность Мореля. Прошло уже сорок минут как они раскланялись в коридоре офиса, и, наконец, в двери ввалился запыхавшийся клерк.

Обежав глазами немногочисленных посетителей, Морель остановил взгляд на Дюпоне и решительно направился к его столику, на ходу расстегивая куртку и стягивая теплую шапку со смешным лохматым помпоном.

– Прошу прощения, мсье Дюпон, – сказал он, передавая одежду приблизившемуся к нему гардеробщику и опускаясь на свободный стул напротив. – Меня немного задержал шеф.

– Не сомневаюсь, что он считает совершенно нормальным, задерживать работников, спешащих утолить голод в законный обеденный перерыв.

– Кхе, – смущенно откашлялся Морель, дыша на озябшие ладони и потирая их. – Вы правы. Он просто помешан на пустой трате времени, коей он считает и обеденные перерывы.

– Ваш шеф – он вообще не ест на работе? – удивился Дюпон, вертя в пальцах сверкающую серебром вилку.

– О, еще как! Только без отрыва, так сказать, от производства. Вы уже сделали заказ?

– Да. Вам – жареную рыбу. А я решил рискнуть воспользоваться вашими рекомендациями и отведать печенки и фаршированной утки.

– Не пожалеете, уверяю вас. И не беспокойтесь об оплате. Обед за мой счет.

– Ну что вы! – воспротивился Дюпон. – Я пока в состоянии оплатить обед.

– Не спорьте, мсье Дюпон. У меня здесь, если так можно выразиться, своя корысть, – он опустил голову и уставился в пустую тарелку.

– Даже так? Любопытно! И какого же плана, смею спросить? – Дюпон откинулся назад, пристроив локоть на деревянный полированный шарик на спинке стула.

– Это как раз то, о чем я с вами хотел побеседовать, – отозвался Морель, несколько смутившись и вновь поднимая глаза.

– Я вас внимательно слушаю.

– Дело в том… Не знаю даже как начать. – Морель тоже взял в руки вилку, немного повертел ее в пальцах и опять положил на стол, аккуратно выровняв ее перпендикулярно краю стола. Дюпон терпеливо ждал продолжения. – Понимаете, я совершил некоторую оплошность, и если все всплывет, то…

– Это как-то связано с делом, которое мы с вами сегодня обсуждали? – уточнил Дюпон.

– Именно с ним. Полиции я ничего не сказал, и мсье Леруа тоже не в курсе. Поэтому я хотел бы, чтобы все так и осталось в тайне.

– Само собой разумеется, мсье Морель, – заверил его Дюпон. – Но почему вы все-таки решили рассказать об этой, как вы выразились, оплошности именно мне, а не полиции или шефу?

– Для шефа нет ничего более святого, чем имя его фирмы. Он не станет утруждать себя разбором обстоятельств дела, а просто вышвырнет меня на улицу. А полиция… Полиция начнет все вынюхивать, всех подозревать. Меня затаскают, – всплеснул руками Морель и замолчал.

К столу приблизился официант с подносом, расставляя перед посетителями тарелки с едой. Когда он ушел, Морель взял вилку и вяло поковырял ей рыбу, никак не решаясь приступить к еде. Дюпон, напротив, развернул салфетку, постелил ее себе на колени и с аппетитом принялся за еду. Торопить Мореля он не собирался.

– В общем, – выдержав приличную паузу, продолжил тот, – я подумал, что держать все в себе – для меня слишком большой груз. А вы как раз занимаетесь этим делом. К тому же благодаря моему признанию, возможно, вы сможете кому-нибудь помочь.

– Например, мсье Матье? – подсказал Дюпон, промокнув салфеткой губы.

– Например, ему, – повел плечами Морель, отправляя в рот небольшой кусочек рыбы. – Разве это важно?

– Давайте, наконец, оставим пустопорожнюю пышнословную риторику, и перейдем к сути вопроса, – Дюпона начинала раздражать игра в слова и хождение вокруг да около.

– Да-да, конечно… – с готовностью согласился Морель. – В общем, дело было так: человек, назвавшийся Моравецом, объявился в моем кабинете сразу после обеденного перерыва и предъявил мне документы на возврат только что переданных на обслуживание флаеров.

– Простите, что прерываю, но разве вам передают документы нарочно, а не пересылают в адрес вашего отдела?

– Конечно, пересылают! Просто я не совсем удачно выразился.

– Понятно. Продолжайте, пожалуйста.

– Этот тип сказал, что его зовут Моравец, и он представляет «Мотерс спэтью», транспортный отдел. Но я знаю всех людей в транспортном отделе компании мсье Матье! Мы с ней работаем уже не первый год. Я поинтересовался, не новенький ли он, на что гнусный тип заявил мне в довольно грубой форме, мол, не мое это дело, и поторопил с оформлением. И тогда у меня возникли сомнения.

Морель отложил вилку, случайно звякнув ей о тарелку. Руки у него немного дрожали.

– Я попросил его удостоверить свою личность. Тогда лже-Моравец, этот чертов недомерок, – Морель сверкнул глазами, сжав кулаки, но тут же взял себя в руки, – рассмеялся и сказал, чтобы я не тянул время и просмотрел наконец корреспонденцию. Не вызывая конфликта (у нас такое правило: любой клиент – в первую очередь клиент!), я просмотрел входящие документы и действительно обнаружил два из «Мотерс спэтью» на имя Моравеца с просьбой временно вернуть флаеры. Причина не указывалась, но отказать в возврате я, естественно, не мог: обслуживание техники – дело добровольное.

– Я полагал, обслуживание обязательно.

– Разумеется, все именно так, – с живостью подтвердил Морель, – но это вовсе не означает, будто вас кто-либо будет понуждать к нему. Вы всего лишь не сможете эксплуатировать технику с непродленным ресурсом. Так вот, тогда у меня возникло еще одно сомнение. Внимательно присмотревшись к подписям, я обнаружил подпись мсье Матье!

– Что же в этом странного? – спросил Дюпон, запивая проглоченный кусок утки глотком белого вина. – Экстренный отзыв техники из ремонта может инициировать глава компании.

– Разумеется, но мсье Матье никогда в жизни не заверил лично ни одного документа, поступавшего к нам! Я незаметно отправил на проверку его личную подпись, и что же вы думаете? Такого сертификата не существовало в базе!

– Любопытно, – мотнул головой Дюпон. – И что же вы сделали?

– Я сообщил об этом Моравецу, но тот самым наглым образом заявил о саботаже с моей стороны и пригрозил накатать на меня жалобу. Мне ничего не оставалось, как повторно отправить запрос на проверку сертификата. Всякое ведь бывает. И – вы не поверите! – вдруг пришел ответ о действительности сертификата безопасности. – Морель покрутил тарелку, примериваясь к рыбе и так и эдак, а затем воткнул в нее вилку с такой яростью, словно насаживал на шпагу ненавистного Моравеца.

– И что же вы сделали дальше? – не дождавшись продолжения, уточнил Дюпон.

– А? – опомнился Морель. – О, извините! В общем, история с подписью месье Матье начинала нравиться мне все меньше и меньше. Поэтому я стал настаивать, чтобы проклятый Моравец – черт бы его побрал! – предъявил удостоверение, иначе флаеров ему не видать, как собственных ушей. Да-да, я ему прямо так и сказал в лицо! – раздухарился Морель, размахивая вилкой. – На что тот только гаденько так усмехнулся и, перегнувшись через стол, тихо сказал, что если я буду выпендриваться, то больше не увижу дочерей. А если и увижу, то только мертвыми. Представляете?! Я похолодел от страха. У меня ведь, мсье Дюпон, две дочки, и гнусный мерзавец знал о них!

– То есть, он вам угрожал?

– Именно!

– И вы, не проверив документы этого типа, оформили выдачу двух флаеров.

– Да, – запал у Мореля как-то разом сошел на нет, и он опять сник, опустив плечи. – А что мне оставалось делать, по-вашему?

– Вам следовало незамедлительно вызвать полицию. Идти на поводу у негодяев – вовсе не выход.

– Но как бы я это сделал? И потом, где гарантия, что до появления полиции Моравец не сбежал бы, а моя семья осталась цела?

Дюпон отложил вилку с ножом, медленно отодвинул от себя тарелку с недоеденной уткой и неторопливо вытер рот. Есть расхотелось.

– Мсье Морель, – сказал он несколько погодя, – я еще раз повторюсь: у таких людей никогда нельзя идти на поводу. И если бы вы хорошенько подумали, то поняли, что им не было никакого резона связываться с вами и вашей семьей. Им требовалось всего лишь быстро и без особого шума провернуть дело, чего они и добились в итоге. И, благодаря вашей так называемой оплошности, погиб человек. А хотите, я скажу вам причину, по которой вы сейчас так спокойно рассказываете мне все это?

Морель промолчал, глядя в окно невидящим взором.

– Вы, разумеется, смотрите новости и в курсе, что один из нападавших на мсье Бернана – конструктора «Мотерс спэтью» – погиб. Вы узнали и флаер, который выдали преступникам, и того крепыша – напарника угрожавшего вам коротышки. И вы не могли не слышать, что в капсуле нашли мертвого, разорванного на клочки человека, который по описанию как две капли воды походил на Моравеца. Теперь бояться его угроз вам стало незачем. Но держать такое в душе очень тяжело, и вас подмывало с кем-нибудь поделиться, облегчить душу, очиститься перед самим собой. Однако откровенничать с полицией или с шефом было боязно. И тут подвернулся я. Все так или я ошибаюсь?

– Но я действительно боялся за дочерей, – вскинулся Морель. – У вас есть дети, мсье Дюпон?

– К сожалению, пока нет.

– Вот когда будут, тогда мы и поглядим, как вы поведете себя в подобной ситуации! – бросил он в лицо детективу.

– Разумеется, мсье Морель, – нахмурился Дюпон, поднимаясь из-за стола. – Но я никогда не пойду на сделку с бандитами и проходимцами, и тем более не буду откупаться одной жизнью за другую, особенно основываясь на пустом трепе трусливого недоноска. Счет, кстати, уже оплачен, – сказал он, протягивая руку за курткой, принесенной шустрым гардеробщиком.

– Но… – Морель начал было подниматься следом из-за стола.

– Всего доброго, мсье Морель! И, как бы там ни было, спасибо за информацию, – сухо добавил Дюпон одеваясь. – Я уверен, она мне очень пригодится.

– Постойте! – остановил его Морель, порывисто кидаясь следом.

– Что еще?

– Я забыл сказать, что после их отлета подпись мсье Матье вновь исчезла из базы. Я на всякий случай пробил ее еще раз.

– Понятно. У вас все?

– Да. Э… Мсье Дюпон, наш уговор насчет тайны – он в силе?

– Разумеется, если, конечно, обстоятельства не сложатся так, что я буду просто вынужден поделиться информацией, полученной от вас, с официальным следствием.

– Я понимаю… – окончательно расстроился Морель. – И еще раз прошу прощения.

– Я вам не судья и не бог, чтобы оценивать и взвешивать ваши поступки, мсье Морель. А, тем более, прощать. Это личное дело вашей совести. Всего вам доброго. – Дюпон развернулся и вышел на улицу, оставив несчастного клерка наедине с мучительными сомнениями.

Глава 9

Когда ресторан скрылся за близлежащими домами, Дюпон остановился и взглянул на часы. Те показывали без пятнадцати два.

Отыскав ближайшую посадочную площадку на карте инпа, Дюпон вызвал флаер и неторопливо побрел в нужную сторону, дыша свежим воздухом и размышляя над полученной информацией.

Поездка на удивление оказалась крайне познавательной и полезной – в этом детектив был уверен на все сто. Ужасно чесались руки просмотреть документы, полученные в «королевском» ремонтном центре, но с этим лучше обождать – в таких вещах нужно копаться в спокойной домашней обстановке.

Когда Дюпон ступил на бетон посадочной площадки, его уже ожидал двухместный флаер. Взобравшись в кабину, Дюпон закрыл люк и набрал домашний адрес. Флаер практически бесшумно и почти неощутимо взмыл вверх и, развернувшись на север, устремился вперед, продолжая набирать высоту. Дома и деревья замелькали внизу, но вскоре скрылись из глаз, лишь флаер вошел в плотные, низко летящие облака. В глаза ударило солнце. Сработали светофильтры, встроенные в лобовое стекло, и глазам стало более или менее терпимо. Дюпон поудобнее устроился в кресле, положив руки на подлокотники, и закрыл глаза. Лететь почти час, можно и вздремнуть. Хотя…

Ему вдруг пришла в голову одна мысль. Вынув из кармана инп, Дюпон отыскал нужный номер и нажал на вызов. Через секунду послышалась мелодия вызова, а еще через пару секунд в ухе раздалось басовитое и немного раздраженное «да, слушаю».

– Йозеф? Привет!

– Здоров, детектив! Я немного занят, говори побыстрее.

– Может, мне перезвонить позже?

– Не тяни, колись, что тебе опять понадобилось от бедного несчастного безопасника?

– Не прибедняйся. Или твоя обожаемая Эм-Ай-Пять напрочь тебя загоняла?

– По-всякому. То так, то эдак. Ну, так чего же тебе сегодня от меня понадобилось?

– Сущая безделица. Поясни мне, остолопу неграмотному, кто заведует электронными подписями – это вроде бы по твоей части?

– Не совсем. Личные сертификаты, если ты их имеешь в виду, хранятся в Центральной базе, и мы к ним не имеем ни малейшего отношения. Там за информ-безопасностью следит другая контора. А в чем проблема?

– Проблема в том, что одной конторе подсунули документы с фальшивой подписью.

– Ага! И?..

– И сначала ее действительно не удалось проверить. – Флаер в этот момент довернул вправо, входя в поток других подобных себе, и в глаза Дюпона вновь брызнули слепящие лучи солнца. Он зажмурился, прикрывшись ладонью, отвернулся в другую сторону и продолжил: – Но повторный запрос принес подтверждение. Подпись вроде как действительно существовала.

– И такое бывает, – подтвердил Йозеф. – Сбои случаются везде.

– Да, но когда оформление было завершено, подпись проверили еще раз, для успокоения, так сказать, души. Она вновь оказалась фальшивой.

– А вот это уже интересно! – Йозеф немного помолчал. – Полагаешь, кто-то подсунул на время поддельный сертификат?

– Полагаю, что – да. Такое возможно?

– Ничего невозможного нет. Главное – знать, как это можно провернуть. И чего же ты хочешь от меня?

– Я был бы очень тебе признателен, если бы ты все проверил для меня. А если еще и установишь, кто провернул дельце с подменой сертификатов, то размеру моей благодарности не будет предела.

– Ты серьезно, Патрис?

– Абсолютно! – заверил его тот.

– Гляди, ведь потом не рассчитаешься.

– Как-нибудь. Ну так что?

– Говори, кто, кого, чем и в какое время?

– Подпись Поля Матье – главы филиала «Мотерс спэтью». Проверка проводилась из ремонтного центра «Гранд ле руа» в Тулузе неким Морелем. Время: от часа дня до, предположим, трех.

– Предположим?

– Точное время неизвестно. Морель утверждает, что все произошло сразу после обеда.

– Понятно. Значит, ты взялся за гиблое бернаново дело?

– Почему гиблое? – немного обиделся Дюпон, несколько оскорбленный подобным пренебрежением к своим талантам.

– Уже наслышан, – хохотнул в ухо Йозеф. – Толку мало, полиция рвет и мечет, ищут козла отпущения.

– Они всегда его ищут. Им платят за раскрываемость, а не за качество работы.

– А тебе, значит, за качество?

– Естественно!

– Ну-ну, – вконец развеселился Йозеф. – Ладно, не обижайся. Скучно тут у нас, с юмором туго. Одна надежда, что ты позвонишь.

– Кончай язвить.

– Ладно, ладно, не буду. – Йозеф посерьезнел. – Как срочно тебе все это нужно?

– Не так чтобы очень, но затягивать не стоит.

– Хорошо, сделаю, что смогу, не очень затягивая.

– Спасибо!

– Пока не за что. Перешли мне бумагу с подписью. Бывай! – сказал безопасник и отключился.

Дюпон быстро перекинул сомнительный документ Йозефу на инп и убрал устройство в карман. Он некоторое время смотрел на бесконечное облачное покрывало внизу, затем протянул руку и набрал на пульте флаера новые координаты конечной точки. Машина еще минут пять продолжала двигаться в том же направлении, а затем стремительно добрала еще пару километров, перейдя на другой эшелон, и довернула на северо-запад.

Облачность поредела, и далеко впереди показалось побережье Ла-Манша. Когда наконец внизу в разрывах облаков замелькал Нант, Дюпен бросил взгляд на табло. До конца полета оставалось чуть более полутора часов, за которые флаер обещал покрыть расстояние почти в четыреста семьдесят миль[16].

Опустив спинку кресла, Дюпон вытянул ноги под приборную панель, скрестив их, и закрыл глаза. Полтора часа можно было с успехом и пользой потратить на компенсацию недосыпа…

В пятнадцать двадцать пять Дюпон ступил на землю Ирландии, в Дублине. Флаер доставил его на Север-роуд, прямо к штаб-квартире Гарды Шихана, как именовала себя ирландская полиция. Потянувшись, он размял суставы, полной грудью вдохнул свежий морской бриз и зашагал к пропускному пункту.

С проходом на территорию штаб-квартиры особых сложностей не возникло. Личность Дюпона проверили, уточнили место назначения и пропустили в сопровождении одного из немногословных гард[17] охраны. Вдвоем они пересекли внушительную стоянку служебных флаеров и авиеток, и вошли в главное здание штаб-квартиры. Поднявшись на второй этаж, гарда указал рукой вдоль коридора.

– До конца коридора и направо, сэр, – учтиво сказал он. – Найдете кабинет комиссара Хеннесси.

– Благодарю, – ответил Дюпон и зашагал вдоль длинного коридора, по которому туда-сюда деловито сновали люди в штатском и в форме. Никто на Дюпона не обращал внимания.

Добравшись до поворота и свернув за угол, Дюпон остановился у кабинета, на двери которого светилась табличка «Комиссар Колин Хеннесси». Дюпон, постучав, толкнул дверь и переступил порог.

За столом слева от окна сидел невзрачный человек средних лет. Его узкое лицо с большим острым носом выражало крайнюю озабоченность, а чуть выпученные глаза смотрели в одну точку голообъема. Человек обернулся на звук открываемой двери и окатил тяжелым взглядом бледно-зеленых глаз вошедшего.

– Проходите, мистер Дюпон, – сказал он, кивнув на стул. – Присаживайтесь. Я сейчас освобожусь.

– Благодарю, – отозвался тот, проходя через огромный кабинет, и, обогнув длинный стол, уселся на один из стульев.

«Сейчас» растянулось на добрых пять минут, которые Дюпон потратил на созерцание кабинета и физиономии комиссара. Наконец Хеннесси оторвался от консоли и обратил взор на посетителя.

– Итак, мистер Дюпон, чем же вас так заинтересовало наше Национальное бюро криминальных расследований, что вы сочли необходимым обратиться именно ко мне?

– Комиссар, если вы успели за то время, пока я добирался до вас, ознакомиться с моим досье, то ваш вопрос совершенно излишен.

– А вы остры на язык, мистер Дюпон. – Хеннесси оттянул двумя пальцами тугой воротничок рубашки, крутнув головой. – Я действительно покопался в вашем досье, но откуда вам об этом известно?

– Заметил в вашем голообъеме свой личный номер, когда входил в кабинет, – спокойно ответил Дюпон, глядя прямо в выпученные глаза комиссара.

– Еще два полезных качества, – хохотнул Хеннесси. – У вас не только язык острый, но и зрение, плюс отличная память – помнить четырнадцать цифр!

– Это часть моей профессии: схватывать все на лету и запоминать.

– Полезные качества, – покивал головой комиссар. – И ваше досье действительно повергло меня в благоговейный трепет: столько мастерски распутанных дел, оказавшихся не по зубам полиции!

– Комиссар, что я вам сделал? – спросил Дюпон, закидывая ногу на ногу.

– Терпеть не могу выскочек, – поморщился Хеннесси. – Тем более, везде сующих свой нос. И вы правы, мистер Дюпон, я действительно в курсе цели вашего визита: дело Мартена Бернана. Поэтому предупреждаю сразу, – комиссар подался вперед, упираясь руками в подлокотники кресла, – если вы сунете свой нос в дела Гарды и станете мешать следствию, я вам его отрублю!

– И в мыслях не было, комиссар! – Дюпон натянул на лицо маску невинности. – С чего бы мне мешать официальному расследованию?

– Не прикидывайтесь агнцем, Дюпон! – злобно прошипел Хеннесси, еще больше выкатывая глаза. – Я неплохо знаю методы работы вашей братии.

– Комиссар, давайте внесем ясность в наши отношения. Я веду параллельное расследование по поручению моего клиента, на что имею полное и законное право. Не так ли?

– Конечно, но…

– Подождите, я еще не закончил, – Дюпон остановил комиссара, выставив ладонь. – Я прихожу к вам с официальным визитом, на который также имею полное право, а вы начинаете мне грубить и запугивать, причем совершенно безосновательно. Разве я мешаю вашим официалам?

– В данный момент нет, – чуть сбавив тон, недовольно отозвался Хеннесси. – И не надо мне тыкать в лицо законом о частном сыске. Я знаю его не хуже вас! К тому же в нем черным по белому записано, что вы обязаны предоставлять всю имеющуюся у вас информацию по делу официалам, как вы их именуете. Но вы этого не сделали!

– Что вы конкретно имеете в виду?

– Вам знаком некий Рис Бреннан? – чуть склонив набок голову, спросил Хеннесси.

– Разумеется. Я как-то проводил для него расследование.

– И после вы с ним больше не встречались?

– Это допрос, комиссар?

– Пока нет.

– В таком случае я мог бы вам не отвечать, но лично для вас, комиссар, я сделаю исключение. Здесь нет никакой тайны: в последний раз я беседовал с Бреннаном двадцать третьего мая у себя дома. Он обратился ко мне с просьбой разузнать побольше о типе, который едва не пришил его из разрядника.

– И все?

– Нет, не все. Бреннан передал мне видеозапись происходящего поздним вечером двадцать второго мая, а также показал наручный инп, который главный инженер Бернан передал ему перед смертью. Я посоветовал Бреннану незамедлительно сдать устройство полиции. Разве он не сделал этого?

– Сделал, разумеется! – набычился Хеннесси. – Но только не говорите, что перед этим вы не попытались самостоятельно обследовать данное устройство!

– А какой в том смысл, комиссар? – отстраненно, с изрядной долей безразличия в голосе спросил Дюпон. – Я его не смог бы ни включить, ни взломать. У меня нет соответствующего оборудования.

– Но вы его держали в руках!

– Держал. А разве это запрещено? Знаете ли, всегда интересно взглянуть на дорогую игрушку, которая тебе не по карману.

Комиссар долго буравил пристальным взглядом визитера, но Дюпон лишь хлопал глазами, приклеив к губам легкую, ничего незначащую улыбку.

– Ну, хорошо, – наконец вздохнул Хеннесси. – Предположим, все так и было. Но вы не доложили об этом.

– Не понимаю, почему я должен беспокоить полицию по подобным пустякам. Я дал Бреннану совет передать устройство инженера полиции – он его передал. Прибор у вас. Что же еще?

– Будем считать, на этот раз вы выкрутились, мистер Дюпон, – Хеннесси недовольно поиграл желваками. – Что же вы рассчитывали узнать, направляясь ко мне?

– Я хотел уточнить некоторые неизвестные мне моменты.

– В таком случае вам придется дать подписку о неразглашении.

– Комиссар, я не прошу вас разглашать детали следствия, а всего лишь хочу получить некоторые более подробные сведения о происшедшем.

Хеннесси задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– А почему вы обратились именно ко мне, а не к окружному комиссару, ведущему это дело.

– Я подумал, что столь громкое дело должно находиться на контроле на самом верху. И исключительно вы один можете владеть всей информацией.

Видимо, последнее замечание Дюпона польстило самолюбию комиссара. Дюпон заметил, как лицо Хеннесси расслабленно разгладилось, а взгляд несколько потеплел.

– Предположим, но сначала я бы хотел услышать, что удалось разузнать вам.

– На самом деле не так много. Мне доподлинно известно, что днем двадцать второго мая из ремонтного центра в Тулузе были угнаны…

– Угнаны? – удивленно перебил его комиссар. – Интересная формулировка, если учесть, что так называемый угон производился при наличии официальных документов от компании-владельца.

– Я в этом не уверен, комиссар.

– В чем? Что документы были?

– В их подлинности.

– Но позвольте! – комиссар откинулся на спинку кресла, вновь дернув пальцев тугой воротничок. – На чем основано ваше предположение?

– На простой логике, комиссар. Странно было бы полагать, что некто, собираясь кого-либо убрать, будет ставить подпись на документах. Убийца, обдуманно оставляющий веские улики против себя – согласитесь, это несколько необычно.

– Вы хотите сказать, что Поль Матье здесь совершенно ни при чем?

– Думаю, да. Посудите сами: Матье подписывает документы на возврат двух флаеров, дает им официальный ход, понимая, что после будет не в состоянии от них избавиться. Далее самым дурацким образом засвечивает троих бандитов, привязывая их к себе документами и передачей двух машин, одна из которых боевая, и заказывает им убийство собственного инженера.

– Мистер Дюпон, – оскалился в улыбке Хеннесси, – я на своем веку повидал столько нелогичностей – вы и представить себе не можете, сколько. В состоянии нервного перевозбуждения люди порой такое вытворяют, что оторопь берет не только нас, но и их самих по прошествии времени.

– Бывает и так, комиссар. Но вы просили пояснить мою версию, и я это сделал.

– Хорошо, – снисходительно отозвался Хеннесси. – Продолжайте.

– Возврат флаеров оформлял некий Моравец…

– Либор Моравец, – вновь перебил Дюпона комиссар, – он же Генрих Лоренц, он же Тадеуш Малек, он же Ян Кубичек. Мелкий аферист. Погиб при взрыве самодельного взрывного устройства, установленного им же в спасательной капсуле. Продолжайте, мистер Дюпон.

Дюпон и глазом не повел.

– Его сопровождали еще двое, но они оставались на улице, пока Моравец оформлял возврат. Одного из них звали Ян Шульц…

– Наемный убийца. Находится в розыске по целой куче дел. В данный момент мы висим у него на хвосте. Третий – Майкл Норман, отставной безопасник. Служил в спецподразделении космофлота. Ни разу не привлекался и ни в каких проступках замечен не был. Вчера найден мертвым – выловили из Ла-Манша. Убит выстрелом в голову. Согласитесь, вы этого не знали.

– Вы правы. Благодарю, комиссар.

– Не за что. Как видите, возможностей у официалов гораздо больше, чем у детектива-одиночки.

– Признаюсь, это самый большой недостаток в моей работе.

– А вам не хотелось бы поработать у нас, мистер Дюпон? – как бы между прочим спросил Хеннесси.

– Покорнейше благодарю, но меня пока устраивает роль детектива-одиночки.

– Очень жаль. Ну что ж, продолжайте, я вас внимательно слушаю, – комиссар высокомерно скрестил руки на груди и чуть смежил веки.

– Собственно, это практически все, что мне удалось пока разузнать.

– Негусто, – хмыкнул Хеннесси. – В таком случае я могу несколько расширить ваши познания относительно дела Бернана.

– Я был бы очень вам признателен.

– Двадцать второго мая в двадцать тридцать три по Гринвичу от борта «Селесты», следующей на Элькорию, отстыковалась спасательная капсула. В ней находился Мартен Бернан. Капсула минут десять находилась на низкой земной орбите, возможно, в ожидании помощи. Но при приближении вооруженного флаера капсула вдруг пошла вниз в попытке уйти от преследования. Сбита она была уже около самой земли за секунды до посадки. Преследователь скрылся, а после крушения капсулы появился второй флаер с двумя людьми, которые хотели замести следы преступления путем подрыва капсулы и уничтожения тела Бернана. Однако им помешала случайность. В происходящее вмешался один из жителей Белфаста – Бреннан, спугнувший нападавших. Ему угрожали оружием. Бреннану удалось парализовать одного из них, известного вам под именем Моравец, когда тот устанавливал взрывное устройство в кабине капсулы. Парализованный Моравец не успел выбраться до взрыва. Вот, собственно, и вся цепь событий. Оба флаера были возвращены в Тулузу в тот же вечер. Норман оформил их передачу, а затем они с Шульцем вызвали другой флаер и вылетели в сторону Великобритании, но по пути, похоже, что-то не поделили. Норман был застрелен выстрелом в упор и сброшен в Ла-Манш. Шульц высадился в Саутгемптоне и скрылся в неизвестном направлении.

– Комиссар, а вы не выяснили, что, собственно, побудило Бернана очертя голову покидать «Селесту» в спасательной капсуле?

– Пока нет. Но разве это так важно?

– Возможно, и нет. Но Бреннан, помнится, говорил, что инженер, передавая ему инп, просил сохранить его. Не содержимое ли инпа спасал Бернан?

– Увы, – Хеннесси чуть развел руки. – Содержимое памяти устройства не представляло собой ничего существенного. Обычные деловые и личные записи.

«Не добрались до внутренностей или не хочет говорить? Скорее, не хочет – Хеннеси куда угодно, даже без мыла, влезет», – подумал Дюпон, а вслух спросил: – Но мотив? Должен же быть какой-то мотив убийства?

– Не беспокойтесь, мистер Дюпон, следствие его обязательно установит! – авторитетно заверил детектива Хеннесси и поднялся из кресла, давая тем самым понять, что аудиенция окончена.

– Благодарю, комиссар, – Дюпон следом за ним встал со стула и протянул руку. – Вы мне очень помогли.

– Надеюсь, что да, – улыбнулся тот, без особой охоты пожав протянутую руку, сел обратно и вновь уставился в голообъем.

Дюпон, чуть помедлив, вышел из-за стола и покинул кабинет.

Информации удалось добыть не так много, но поразмыслить было над чем. К тому же у Дюпона крепло ощущение, что Йозеф оказался прав: полицию совершенно не интересовала истина. Она уже нашла козла отпущения, причем очень крупного козла, даже козлище! И теперь занималась притягиванием его за уши (или рога) к фактам, игнорируя то, что, по их мнению, могло отклонить следствие от «правильного» направления. Значит, стоило покопаться в том, в чем полиция копаться не собиралась.

Глава 10

Упругие струи горячего душа отлично снимали усталость, разминая мышцы и разгоняя застоявшуюся от длительных перелетов кровь. Дюпон крутился из стороны в сторону, подставляя под струи то один бок, то другой и тихонько рычал от удовольствия.

Дверь в ванную комнату отворилась, и в нее вошла Эмили, только что вернувшаяся домой.

– Привет, милый! Ты уже дома?

– Привет! – Дюпон приоткрыл запотевшую прозрачную створку душевой кабинки и выглянул наружу. – Только что вернулся. Облетел пол-Европы и устал, как не знаю кто!

Он закрыл воду и вышагнул на теплый шершавый кафель, ладонями сбрасывая с тела воду.

– Но настроение у тебя, я вижу, неплохое, – заметила Эмили, передавая мужу полотенце.

– Просто превосходное.

– Узнал что-нибудь стоящее?

– Не то чтобы действительно стоящее, но кое-что есть, – наскоро обтершись размашистыми движениями, он повесил полотенце на крючок и накинул халат, подвязав его поясом. – По крайней мере, дело сдвинулось с мертвой точки. Я это чувствую. Вы ужинали?

– Еще нет. Там готовится.

Эмили вышла из ванной; Дюпон – следом за ней. Они прошли на кухню, где тихо гудел кухонный автомат, источая восхитительные ароматы бифштекса и картофеля фри.

– Я на всякий случай узнала, – сказала Эмили, присаживаясь на стул. – Ближайший рейс на Элькорию завтра в двенадцать тридцать.

– Они что, раз в три дня туда летают?

– Почему? Раз в десять дней. Летают два корабля.

– А почему же так рано? – спросил Дюпон, запихивая в рот отломанную от свежей булки корочку. – Ведь «Селеста» только позавчера улетела?

– «Селеста» никуда не улетела. – Эмили сняла заколку-прищепку, пригладила пальцами прическу и мотнула головой. Темно-русые шелковистые волосы рассыпались по ее плечам. – Ее задержали.

– Как задержали? По какой причине? – удивился Дюпон, резко обернувшись к жене.

– Я не до конца поняла. Чего-то не хватает на борту, без чего нельзя вылетать. Должны только сегодня разобраться с этим.

– Капсула! Ну, конечно же! – воскликнул Дюпон, хлопнув себя по лбу.

– Точно, капсула, – припомнила Селин. – А ты откуда знаешь?

– Так ведь на спасательной капсуле бежал Бернан, а она разбита. И видимо, поскольку все произошло рядом с базой, «Селесту» задержали до полного укомплектования спасательными средствами, – Дюпон вдруг спохватился и выбежал из кухни.

– Ты куда? – окликнула мужа Эмили, приподнимаясь со стула, но тот уже вернулся, держа в руках инп.

– Нужно срочно переговорить с экипажем «Селесты», пока та не улетела, – сказал он, ища координаты связи.

– Не понимаю, к чему такая спешка, – пожала плечами Эмили.

Кухонный автомат перестал гудеть и издал мелодичный сигнал. Девушка поднялась и прошла к нему.

– Ты здесь уже все узнал что хотел? – спросила она, доставая из кухонного автомата две тарелки: одну, заполненную поджаристым картофелем, а другую – нежно прожаренными ломтиками мяса.

– Да вроде бы, – отозвался Дюпон, отрываясь от инпа. – А что?

– Тогда забронируй место до Элькории, и у тебя будет восемь дней, чтобы все тщательно разузнать на корабле. Заодно побываешь в фирме.

– А ведь ты права, Селин! – воскликнул Дюпон, обнимая жену и целуя ее в длинную тонкую шею. – Черт побери, какая ты у меня умная!

– Отстань, Патрис, – вывернулась Селин смеясь. – Щекотно же! А ты надеялся заполучить себе дурочку?

– Я получил то, что заслужил.

– А вы, мсье, высокого о себе мнения.

– Какой уж есть, – подмигнул Дюпон, набирая номер Матье. – Мсье Матье? Добрый вечер!

– Добрый, мсье Дюпон! – раздалось в ухе.

– Извините, что вызываю вас так поздно, но дело не терпит отлагательства.

– Вы что-нибудь разузнали? – голос Матье стал взволнованным.

– Пока ничего особенного. Собираю информацию. Но я сейчас узнал, что «Селеста» до сих пор находится в порту…

– Селеста?

– Корабль, на котором предполагал улететь мсье Бернан.

– Ах да, разумеется. И что же?

– Завтра утром она вылетает.

– И вы хотели бы лететь на ней?

– Да, и убить сразу двух зайцев. Во-первых, мне представится случай на месте разобраться, что же на самом деле произошло на корабле, так сказать, по горячим следам. А во-вторых, я заодно переговорю с персоналом «Эль-Моторс». Может быть, смогу выяснить что-нибудь важное.

– Вы все носитесь с идеей привязать сюда «Эль-Моторс»?

– Я должен отработать все версии, – продолжал настаивать на своем Дюпон.

– В таком случае не вижу проблем. Я забронирую вам место на завтра. Вы вольны поступать так, как считаете нужным, мсье Дюпон. И не стесняйтесь в расходах – я все оплачу.

– Благодарю, но у меня к вам еще одна просьба.

– Какая?

– Вас не затруднит завтра, а лучше сегодня как бы между прочим распространить в вашей компании информацию о моем отбытии на «Селесте». Только без особых подробностей. Так, вскользь.

– Конечно, нет! А зачем вам это нужно?

– У меня есть подозрение, что, узнав о моем отъезде, преступники зашевелятся. Полагаю, главные события происходили именно на корабле, а расстрел капсулы в Ирландии – лишь финальный аккорд под занавес.

Матье долго переваривал информацию, затем, наконец, сказал:

– Возможно. Вы подозреваете кого-то конкретного?

– Пока нет, но я уверен, это кто-то из высокопоставленного персонала компании. Судя по его возможностям прокручивать подобные дела, иначе и быть не может.

– Вы правы. Хорошо, я сделаю, как вы просите. Место я немедленно забронирую.

– Спасибо, и спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мсье Дюпон.

Дюпон отключил связь и отложил инп.

– Ох, не нравится мне все это, – покачала головой Эмили, ставя тарелки на стол. – Патрис, я за тебя боюсь!

– Ничего, милая. Все будет хорошо, – он притянул жену к себе и крепко обнял, вдыхая лавандовый аромат ее волос. – К тому же это моя работа.

– Не нравится мне твоя работа.

– Мне тоже, но что поделаешь.

– Врешь ты все, – Эмили чуть отстранилась, подняла голову и заглянула в глаза мужу.

– Вру, – честно признался тот, улыбнувшись, и легонько щелкнул жену пальцем по кончику носа.

Из инпа раздался вызов.

– Извини, я отвечу, – Дюпон нехотя выпустил из объятий Эмили и активировал вызов. – Слушаю.

– Патрис? Йозеф беспокоит. Черт, до тебя сложнее дозвониться, чем до королевы! По полчаса болтаешь.

– Ты что-нибудь разузнал?

– Я тебе все скинул на консоль. Мне сейчас, правда, некогда – потом поговорим. Бывай! – выпалил Йозеф и отключил связь.

– Кто это был?

– Старый знакомый. Помнишь, который тебя от телефонного шутника избавил.

– Понятно. Уже убегаешь?

– Сначала хлеб насущный, а дела подождут!

– Тогда рассказывай, что тебе удалось узнать…

После сытного ужина Дюпона потянуло спать, но он заставил себя спуститься в кабинет и просмотреть добытые документы. Начал он с бумаг ремонтного центра, оставив послание Йозефа на закуску.

Часть документов являлись абсолютными копиями тех, что он получил в компании «Мотерс спэтью», но среди них присутствовали три пары новых: два запроса на возврат флаеров, два на разрешение возврата и еще два о повторном получении.

Первая пара действительно была инициирована Матье. Из них следовало, что глава филиала на время отзывает флаеры с указанными бортовыми номерами, ссылаясь на крайнюю необходимость компании. Завизированы документы лично подписью Матье. Еще на них стояли подписи начальников Технического отдела и Службы безопасности. И как полагается, регистрационный исходящий номер Канцелярии.

«Это уже любопытно! Неужели можно подделать столько подписей сразу?» – пришло на ум Дюпону.

Следующая пара документов на выдачу возврата была скреплена двумя подписями: Мореля и Моравеца. Третья пара – подписями некоего Готье и Нормана, что полностью совпадало с данными полиции, а значит, отсюда они и черпали доказательства виновности Матье. Ведь исходящие документы с таким количеством виз плюс регистрация в журнале корреспонденции – это уже серьезная улика.

Немного поразмыслив, Дюпон вновь набрал номер Матье. Ответа на сей раз пришлось ждать довольно долго.

– Слушаю, мсье Дюпон, – наконец ответил тот, появляясь в объеме консоли.

– Мсье Матье, я еще раз прошу прощения за беспокойство, но мне необходимо уточнить один важный вопрос.

– При малейших сомнениях звоните мне в любой момент. Хоть посреди ночи! Мне очень важно, чтобы вы отыскали негодяя, жаждущего упечь меня за решетку.

– Я вас понял. Но пока проясните, пожалуйста, такой вопрос: каким образом в ремонтном центре Тулузы могли оказаться документы на возврат двух флаеров, заверенные таким количество подписей, включая и вашу, да еще и зарегистрированные в журнале исходящей корреспонденции, если, как вы утверждаете, ничего не подписывали?

– Сам вот уже второй день ломаю голову. Я не составлял этих документов и, тем более, не визировал.

– А не могло ли случиться так, что вы завизировали документы случайно, не ознакомившись с их содержимым?

– Молодой человек, – голос Матье приобрел твердость, – я никогда не визирую документов, с содержимым которых не ознакомился, причем досконально!

– Возможно, вас кто-то отвлек в этот момент?

– Невозможно, – Матье категорически отмел подобное предположение. – Если меня кто-то или что-то отвлекает, и я вновь возвращаюсь к документам, то обязательно перечитываю их вновь. Привычка, выработанная годами.

– Понятно… – Дюпон потеребил кончик носа, обдумывая следующий вопрос. – А в какой последовательности обычно накладываются визы?

– Смотря какой документ оформляется. Если поступает запрос снизу, то, разумеется, подписи ставит проситель; если распоряжение – подписи тех, кто дает указание и тех, кто обеспечивает исполнение.

– А как должно быть в данном случае?

– В данном случае – я имею в виду, если бы действительно имело место оформление подобных бумаг, – первым подписал бы я, затем Технический отдел, дающий разрешение на временную эксплуатацию, и Служба безопасности. Но мне совершенно не нужны эти флаеры! Я даже не знал, что они отправлены на обслуживание!

– Понимаю вас, но давайте все-таки попробуем спокойно разобраться. Значит, вы никогда не составляли документ, который использовали преступники?

– Нет.

– И никогда не видели его и не подписывали.

– Ни то ни другое.

– И к вам никто не обращался с просьбой отозвать флаеры? Я имею в виду из какого-либо отдела компании?

– Не могу припомнить ничего подобного.

– Существует ли запись в журнале исходящей корреспонденции об этих документах?

– Нет.

– Как – нет? – растерялся Дюпон.

– Очень просто: записей нет, а два номера числятся пропущенными.

– Я не совсем вас понимаю, мсье Матье.

– Полиция, копаясь в документах, подняла журнал и обнаружила в нем прореху. Отсутствовали два документа с номерами… Так, минутку… 1289456 и 1289457.

Дюпон сверил продиктованные Матье цифры с исходящими номерами документов.

– И полиция решила, будто мы их удалили, – закончил Матье.

– Конкретно вы, если быть точным. Они указали именно на вас.

– Вы правы, – Матье провел ладонью по лицу. – Они считают это доказательством моей виновности. Но я даже приблизительно не знаю, как вообще можно удалить исходящий номер!

– Как оказалось, возможно все, – тихо пробормотал Дюпон.

– Что вы сказали?

– Так, мыслю вслух, мсье Матье. Скажите, а кто у вас конкретно заведует обслуживанием информ-систем?

– Отдел информатизации.

– А информ-безопасностью?

– Служба безопасности, разумеется! Специальное его подразделение.

– Что говорят те и эти по поводу случившегося?

– Только разводят руками и обещают разобраться в кратчайшие сроки.

– И за два дня им не удалось ничего обнаружить?

– По крайней мере, я не в курсе.

– Странно… Вы уведомили официально органы госбезопасности о возможной кибератаке на сервера компании и возмутительном случае подписания вашей электронной подписью документов неизвестным лицом?

– А разве я должен был? – теперь пришла очередь растеряться Матье.

– Конечно, нет. Но, мне кажется, вы должны направить запрос в соответствующие органы, чтобы они произвели как можно более срочную проверку как минимум по факту несанкционированного использования вашей электронной подписи. Ведь это попахивает киберпреступлением!

– Вы серьезно?

– Как нельзя более, мсье Матье. К тому же тем самым вы покажете личную заинтересованность в раскрытии истины и на время притормозите бурную деятельность полиции. А мне, возможно, за это время удастся откопать что-нибудь существенное.

– Да-да, вы правы, мсье Дюпон! Я так и сделаю. Спасибо за дельный совет!

– Не за что. Еще раз всего доброго.

Дюпон некоторое время сидел без движения, отрешенно глядя в рабочий объем и размышляя над услышанным. Затем вывел на экран ответ Йозефа.

«Патрис, по твоей просьбе удалось разузнать следующее:

1. в центральном дата-центре из указанной тобой фирмы от Мореля за промежуток с часа дня до трех часов поступило два запроса на подтверждение подлинности сертификата Матье. Оба были отклонены как недействительные. Не фальшивые, а именно недействительные, просроченные;

2. данный просроченный сертификат утратил силу полгода назад и замещен, как и положено, действительным;

3. разница во времени между двумя запросами со стороны Мореля составляет сорок три минуты. Между ними никаких запросов больше не поступало. Здесь два варианта: либо лжет Морель, и никакого повторного запроса не было, либо запрос был перенаправлен в другое место, откуда система и получила подтверждение;

4. Приняв за истину вторую версию, я проверил трафик консоли Мореля за указанные сорок три минуты. Расшифровать его, разумеется, не представляется возможным (для этого необходимо инициировать официальное расследование и запросить крипто-сертификаты, которыми производилась шифровка пакетов), но запросов оказалось не так много – всего три. Два входящих (вероятно, поступила корреспонденция) и один исходящий. Исходящий пакет по содержимому сильно смахивал на те два, что поступили в дата-центр.

5. Данный исходящий пакет был направлен парой минут позже после первого в адрес дата-центра, но не попал туда. Отследив его путь, удалось установить, что в одном из узлов произошло перенаправление пакета на другой адрес;

6. Пакет был принят консолью, зарегистрированной по следующему адресу: Холубова 845, Пардубице, Чехия. Консоль зарегистрирована на имя Яна Кубичека;

7. Ответ с консоли на исходящий запрос слишком велик для обычного подтверждения, но вполне мог содержать вирус или что-нибудь подобное. К примеру, такая программка может подсунуть системе подтверждение сертификата.

P.s.: На всякий случай проверил две другие подписи на документе – они действительны».

Дюпон дважды перечитал послание безопасника и откинулся назад, закрыв глаза.

Ян Кубичек… Где он слышал эту фамилию? И ведь совсем недавно!

Дюпон поднял со стола инп и скинул с него на консоль аудиозаписи сегодняшних разговоров в ремонтном центре, с Морелем и комиссаром Хеннесси. Искомое нашлось достаточно быстро:

«– …Возврат флаеров оформлял некий Моравец…

– Либор Моравец. Он же Генрих Лоренц, он же Тадеуш Малек, он же Ян Кубичек. Мелкий аферист…»

– Вот и еще Моравец всплыл, – задумчиво протянул Дюпон, теребя ежик волос на голове. – Вернее, Кубичек.

В объеме консоли проступило окно вызова. Звонил Йозеф.

Дюпон протянул руку и активировал вызов.

– Слушаю, – сказал он, когда в голообъеме проступило лицо безопасника.

– Здоров, Патрис! Ну как, доволен?

– Если ты мне всю свою тарабарщину еще и нормальным человеческим языком растолкуешь, то цены твоему посланию не будет.

– Разве не понятно? – лицо Йозефа недоуменно вытянулось. – Там, по-моему, все предельно ясно расписано.

– И все же, – Дюпон закинул ногу на ногу и сцепил руки на коленке.

– Проще говоря, – потеребив мочку уха, начал Йозеф, –Моравец большой плут, если все так, как мне кажется.

– Думаю, ты прав, – подтвердил подозрения безопасника Дюпон.

– Он вклинился в один из узлов, к которому подключены консоли тулузского центра. Первый запрос понадобился для того, чтобы идентифицировать отправителя запроса на проверку сертификата. Пакет был перехвачен, из него изъяли нужную информацию и пропустили дальше. Повторный запрос был уже перехвачен основательно и перенаправлен в нужное Моравецу место, откуда вернулся ответ на консоль Мореля, и тот удовлетворился подтверждением действительности сертификата. Как это происходило в деталях, судить не берусь. Необходимо долго и нудно копаться. Но опять же, я могу и ошибаться, поскольку пакеты расшифровать не могу.

– Я понял. Только, скорее всего, ты прав: Моравец и Кубичек – одно и то же лицо.

– Надо же! Значит, попал в точку.

– В полиции значится как мелкий аферист.

– Ничего себе мелкий! – присвистнул Йозеф. – Да это аферист высочайшего класса – провернуть такое дело!

– Ты уверен?

– Профессиональный хакер, зуб даю! Ну, с тебя причитается!

– Без проблем! Я к тебе как-нибудь подскочу, – заверил друга Дюпон. – Слушай, а ты бы не мог заодно скинуть мне, с кем последние дня три-четыре общался Кубичек?

– А ты наглеешь, детектив! – прищелкнул языком Йозеф.

– А серьезно?

– Не могу. Мне еще дорога моя шкура. Если все всплывет… – Йозеф сделал страшные глаза и повращал ими. – Так что, извини. Что мог – то сделал.

– И на том спасибо, – вздохнул Дюпон.

– Не за что. Обращайся, если что.

Йозеф отключился.

В объеме консоли замерцала иконка входящих сообщений. Дюпон открыл папку. Короткое сообщение поступило от Матье. Видимо, тот решил не звонить слишком поздно.

«Место на «Селесту» забронировано. VIP-класс. Бронирование производила Канцелярия компании по моему прямому поручению. Совет директоров и необходимые лица уведомлены. Все это гарантирует быстрое и стопроцентное распространение информации в компании».

– Шустро работает, – удовлетворенно хмыкнул Дюпон, закрывая сообщение. – Осталось подвести итоги по тому, что у нас уже есть.

Он встал из кресла, прошел к бару и достал из него бутылку пива. Открыв крышку и перелив пенное содержимое банки в высокий бокал, Дюпон вернулся за стол и развалился в кресле, положив ноги на стол.

– Значит, что мы имеем? – спросил он сам себя, отхлебнув из бокала и облизнув губы. – А имеем мы следующее: налицо хорошо спланированное убийство. Причем спланированное очень тщательно, до мелочей – никаких случайностей и придумок на ходу. Чем это подтверждается?

Во-первых, два флаера, которые по понятной теперь причине передаются на ремонт гораздо раньше окончания срока возможной эксплуатации. Зачем? А затем, что угнать флаеры, особенно те, что принадлежат СБ, со стоянки компании просто невозможно. Тем более, угон как таковой должен быть обставлен в виде официального вылета.

Во-вторых, тщательно подобраны исполнители убийства. Норман, умеющий управляться с боевой машиной. Кубичек – прожженный аферист и хакер. Шульц – беспринципный убийца с богатым преступным прошлым.

В-третьих, Кубичек заранее готовит операцию с подлогом документов в ремонтном центре. Также нельзя исключать его причастность к взлому журнала исходящей корреспонденции компании, поскольку он точно знал, как и когда все должно происходить. Если он сильный хакер, то для него подобное не должно было составить особого труда.

В-четвертых, можно с уверенностью сказать, что убийство планировалось кем-то из компании, поскольку слишком много на ней завязано. Назовем его Альфа. Так вот, Альфе известны и точная дата вылета Бернана на Элькорию, и то, что он везет с собой информацию по новому проекту. Альфа также имеет возможность распоряжаться транспортом. Хотя… Возможно, Альфа связан с неким Бетой или даже Гаммой – одному такое дельце сложно провернуть.

В-пятых, кто-то из этой группы, а, возможно, и еще одно неизвестное пока лицо, проникает на «Селесту» и доводит Бернана до нервного срыва, вследствие которого тот решается бежать с корабля в спасательной капсуле, но снаружи его уже поджидает флаер, управляемый Норманом.

В-шестых, Норман, при его квалификации, не может промахнуться. К тому же ему, как бывшему безопаснику, прекрасно было известно, что после первого же выстрела в космосе его десять раз перехватят еще до посадки. Поэтому он гнал Бернана к земле, где преспокойно сбил капсулу – там у него было время скрыться. После него появляются Шульц с Кубичеком, в задачу которых входит создать видимость охоты за чем-то, что имел при себе Бернан, и замести следы крушения. Но тут тщательно продуманный план дает сбой. В дело вмешался Бреннан, и все пошло наперекосяк. В результате у полиции в руках оказываются видеозапись происшествия, прямой свидетель и инп Бернана, который, впрочем, не содержит ничего, за что можно было бы поплатиться жизнью… Или все-таки содержит?..

Дюпон допил пиво, вытер тыльной стороной ладони губы и поставил бокал на стол.

– Нужно будет еще раз покопаться в содержимом флэш-стика. Возможно, там что-нибудь и обнаружится. Ведь коротышка действительно искал что-то в кабине капсулы! – напомнил он сам себе. – Иначе к чему весь этот спектакль для одного зрителя?

Взглянув на часы – те показывали четверть одиннадцатого – Дюпон собрался было еще раз внимательно просмотреть все файлы Бернана общим количеством четыреста двадцать штук, как в голове внезапно обрисовалась еще одна параллельная идея. Пришлось повторно прослушать конец записи беседы с Хеннесси:

«…они с Шульцем вызвали другой флаер и вылетели в сторону Великобритании, но по пути, видимо, что-то не поделили. Норман был застрелен выстрелом в упор и сброшен в Ла-Манш. Шульц высадился в Саутгемптоне и скрылся в неизвестном направлении…»

Дюпон наскоро набросал запрос в крим-базу Европы, задав условия отбора происшествий как неоплату за пользование общественным транспортом, и указал дату двадцать второе мая и время с девяти вечера до двух часов ночи. Ответ пришел довольно быстро. Всего подобных происшествий за указанный период произошло сто три. Из них на долю Англии приходилось тридцать два.

Отобрав именно их, Дюпон быстро проглядел список и через полминуты обнаружил искомое: время вылета: 23:07; время посадки: 00:17, рейс: Саутгемптон, Англия – Пардубице, Чехия; тип обслуживание: бизнес-класс; нарушитель не идентифицирован.

«Вот так вот, – подумал Дюпон, занося информацию в записную книжку. – Шульц далеко не дурак. Надо сильно постараться, чтобы не попасть в объективы ни одной из трех камер флаера. А ведь хитер Шульц, ох, хитер! Избавился от обоих засвеченных помощников и устроил себе жилище в доме одного из них. Вероятно, не сразу, а дождавшись, пока полиция закончит осмотр дома. Но все же, каков лис!»

Да и тип обслуживания, как отметил Дюпон, был выбран неспроста. Шульцу было крайне важно как можно быстрее покинуть Англию, не засветившись, и в данном случае оптимальным выходило именно обслуживание по бизнес-классу.

Эконом-класс движется очень медленно, по общественным, как правило, перегруженным воздушным коридорам. Бизнес-класс развивает приличную скорость за счет запроса оптимизации прохода коридоров – это стоит гораздо дороже. VIP-класс имеет приоритет при проходе коридоров и полет протекает с максимально возможной быстротой, но VIP-обслуживание слишком дорогое удовольствие и потому требует предоплаты, а бизнес и эконом-обслуживания – постоплатные услуги. Так что выбор Шульца очевиден.

Порыскав по номерам абонентов связи, Дюпон отыскал нужный номер и нажал вызов. Ответили не сразу – пришлось ждать целых полминуты, – а затем в рабочем объеме консоли возникла веснушчатая физиономия моложавого типа с пышными бакенбардами и крючковатым тонким носом.

– Привет, Мигель, – поздоровался Дюпон.

– Здорово, сыщик! – сонным и не очень приветливым голосом отозвался тот. – У тебя уже входит в привычку звонить мне по ночам.

– Виноват, но такая специфика работы.

– Ладно, рассказывай, чем могу помочь? – шмыгнул носом Мигель и высморкался в платок. – Извини, простыл малость.

– Бывает, – сдержанно посочувствовал Дюпон. – Слушай, у тебя сейчас кто-нибудь в Чехии есть?

– Надо – будет, – Мигель растянул в улыбке тонкие бледные губы.

– Надо, Мигель, очень надо.

– «Очень» будет дороже, – нахально заявил Мигель, массируя красный нос двумя пальцами.

– А скидка постоянным клиентам?

– Ладно, торгаш. Лично для тебя – по обычной цене. Четыреста в сутки.

– Да ты обалдел! – Дюпон широко распахнул глаза. – Двести пятьдесят.

– Хочешь меня разорить? Накинь сотню.

– Триста, или звоню Рудольфу! – отрезал Дюпон.

– Заметано, – поспешно, не особо раздумывая, согласился Мигель. – Кого надо пасти?

– Записывай адрес, – Дюпон быстро продиктовал домашний адрес Кубичека. – Вот этот тип, возможно, находиться там, – передал он следом объемное фото Шульца на консоль Мигелю.

– На редкость отвратительная рожа, – констатировал Мигель, ознакомившись с портретом.

– Да и внутри не лучше, уверяю тебя.

– Кто он?

– Некий Ян Шульц. Профессиональный наемный убийца. Вам нужно лишь проследить за ним на расстоянии. Если он там, разумеется. Мне не хотелось бы его упустить в ближайшие несколько дней.

– Понадобится как минимум два человека, – Мигель взлохматил волосы на затылке. – Может, накинешь еще сотню, а? Все-таки опасный тип.

– Перебьешься, – презрительно скривил губы Дюпон. – Сначала сделай работу, а после будет видно. До завтра где-то до полудня держи меня в курсе насчет его перемещений. Потом меня не будет несколько дней. После я сам с тобой свяжусь.

– Договорились, – согласно кивнул Мигель, прикладываясь к бутылке со скотчем. – Лекарство, – пояснил он. – Врачи настоятельно рекомендуют.

– Ну-ну. Только смотри не упусти мне Шульца.

– Не учи орла летать.

– Ну, бывай, орел, – саркастически хмыкнул Дюпон и отключился.

– Кто это был? – спросила Эмили, вошедшая в кабинет в середине разговора и тихо стоявшая возле стола.

– Мигель Мартинес. Содержит штат агентов. Я к нему периодически обращаюсь.

– Прощелыга какой-то.

– В точку! Но зато у него одни из лучших агентов.

– Ясно. Ты спать-то сегодня собираешь? Уже двенадцать, а тебе завтра еще собираться.

– Скоро пойду, дорогая. Только еще кое-что посмотрю. Ты иди ложись.

– Хорошо, – Эмили наклонила голову для поцелуя.

Дюпон поцеловал жену в губы.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

Проводив девушку взглядом, Дюпон вернулся к прерванному делу. Тщательно просмотрев все файлы Бернана и потратив на них минут двадцать, он выключил консоль и задумчиво погладил переносицу. Кроме технической документации, ничего в файлах обнаружить не удалось.

– Что же тогда искали те двое?

Ответа на этот вопрос не было. Что-то он упустил, что-то очень важное. Но что и где – вот в чем вопрос.

Глава 11

Утром Дюпона ожидали сразу три сообщения от Мигеля.

В первом Мигель сообщал, что объект действительно находится по указанному адресу, ведет себя тихо и никуда не выходит.

Во втором сообщалось о том, как Шульц в два часа ночи ходил в ближайший супермаркет за продуктами, после чего вернулся домой. Агенту удалось просмотреть оплатный чек, который Шульц выкинул в урну у входа в магазин. Из него следовало, что покупки оплатил некий Гельмут Фосс. Получалось, Шульц обзавелся новыми документами и банковским счетом на чужое имя.

Третье оказалось самым лаконичным: «Снялся с места. Ведем».

Позавтракав и ополоснувшись под душем, Дюпон наскоро собрал в дорогу небольшой чемодан, спустился вниз, оставил чемодан у входной двери и прошел в кабинет, где скопировал всю информацию по делу с консоли на инп. Затем, взглянув на часы, вызвал флаер. Служба перевозок подтвердила заказ, отправив, как обычно, заказчику бортовой номер машины и время прибытия.

До прилета флаера оставалось шесть минут.

Убрав инп в карман, Дюпон прошел под лестницу и постучал в деревянную дверь, из-за которой доносились женские голоса.

– Девчонки, эй! – позвал он, но никто не отозвался. – Я вхожу!

Опять тишина.

Приоткрыв дверь, Дюпон скользнул внутрь, в помещение небольшой домашней сауны, установленной всего полгода назад по просьбе женщин. Эмили с Селин голышом, мокрые и красные после парилки сидели на бортике бассейна спиной ко входу и, болтая в воде ногами, непринужденно беседовали о чем-то. Заметив вошедшего Дюпона, Селин охнула и соскользнула в воду, уцепившись за бортик обеими руками.

– Нахал, куда прешь! – грубо бросила она. – Здесь, между прочим, женщины купаются.

– А я разве против? Купайся на здоровье, – довольно оскалился Дюпон. – И, между прочим, я честно предупредил.

– Не слышали! И отверни свои бесстыжие глаза, – никак не унималась та.

– Было бы еще на что смотреть, – фыркнул Дюпон, проходя к бассейну и целуя в шею жену.

– Ах ты, нахал! Извращенец паршивый! – разошлась Селин, ища, чем бы запустить в брата.

Не найдя ничего подходящего, она плеснула в Дюпона водой. Тот увернулся от сверкнувших в лучах маломощной лампы брызг и шутливо подмигнул сестре.

– Дурак! – бросила та, развернулась и неторопливо поплыла к другому бортику.

– Уже уезжаешь? – спросила Эмили, поднимаясь с бортика и закидывая влажные волосы за спину.

– Пора. Я уже флаер вызвал.

– Обнимать не буду, а то весь мокрый будешь.

– Хорошо.

– Ничего не забыл?

– Вроде бы, нет.

– Ну ладно, пока, и удачи там! – Эмили вытянула шею вперед, подставляя губы для поцелуя.

Дюпон поцеловал жену, ласково проведя рукой по ее мокрому плечу.

– Спасибо. Как буду вылетать – позвоню, – он развернулся и направился к дверям. – Пока, сестренка! – помахал он рукой уже из коридора.

– Да пошел ты! – огрызнулась та.

– И тебе всего наилучшего, – весело сказал Дюпон и затворил за собой дверь.

Подхватив стоявший у входной двери чемодан, Дюпон вышел на крыльцо. На дороге рядом с его домом как раз плавно опустился флаер.

«Странно, – подумал Дюпон, – Не прошло и трех минут…»

Он достал инп и сверил бортовой номер заказанной им машины, который вернула система бронирования перевозок. Номер был другим.

«Может, соседи вызвали», – решил он, спускаясь со ступенек и обходя флаер.

Прошла пара минут, но никто не появлялся из близлежащих домов, и тут над крышами прошуршал второй флаер, развернулся, зависнув над улицей, и опустился на землю рядом с первым. Судя по номеру, это был именно тот, что ожидал Дюпон.

Уложив в кабину чемодан, Дюпон взобрался в кресло и набрал координаты конечной точки. Люк закрылся. Флаер неторопливо оторвался от земли и как-то лениво начал набирать высоту. Не успел он подняться на шестьдесят футов, как первый флаер, выждав положенные пять минут ожидания, тоже начал взлетать, и в тот же миг в его кабине полыхнуло пламя. Дюпон стремительно хлопнул рукой по кнопке экстренной посадки и инстинктивно сжался в кресле, ожидая самого худшего.

Блистер кабины первого флаера разлетелся мелкими осколками. Из кабины аппарата вырвались клубы черного едкого дыма. Тяжелая машина начала медленно и как-то картинно заваливаться набок, теряя высоту. Удар о землю смял носовую часть флаера. По правому боку зазмеилась чернотой трещина.

Флаер Дюпона качнуло и повело вбок – наконец докатилась взрывная волна, – но машина молниеносно отреагировала на внешнее возмущение и вновь стабилизировала положение в пространстве, продолжая плавный спуск. Через несколько секунд она мягко опустилась в трех метрах от искореженной взрывом и падением с двадцатифутовой высоты машины. Дюпон выпрыгнул из люка и застыл, взирая на последствия катастрофы.

Над домом показались еще два флаера. Издавая нудный оглушающий вой сирен, они стремительно приземлились по обе стороны изувеченного флаера. Из открывшихся люков высыпали полицейские, окружая дымящуюся машину.

– Патрис! – раздался душераздирающий женский вопль.

Дюпон пришел в себя и обернулся к дверям дома.

Кутаясь в халатик, к нему босиком неслась Эмили. Глаза ее светились непередаваемым ужасом. В распахнутых дверях дома стояла бледная Селин, завернутая в простыню. Держась рукой за дверной косяк, она в полной прострации наблюдала за происходящим. Лицо ее было белее мела.

Эмили, подбежав к мужу, бросилась ему на шею и крепко прижалась к груди, всхлипывая и что-то бормоча, но в шуме, производимом толпой полицейских и недоуменном гомоне выбегающих из близлежащих домов любопытных соседей, разобрать ее слова было невозможно.

– Ты живой! – наконец отчетливо проговорила Эмили, не выпуская Дюпона из цепких объятий. – Я думала… – Она опять всхлипнула и уткнулась бледным зареванным лицом в его куртку.

– Ну-ну, – попытался успокоить ее Дюпон, нежно поглаживая по спине и влажным волосам. – Все нормально. Я живой. Лучше иди в дом, а то простудишься.

– Не пущу! Ты никуда не полетишь! – Эмили схватила мужа за лацканы куртки и принялась трясти. – Слышишь? Никуда!

– Успокойся, милая! Ну? Люди же смотрят, – сказал тот, осторожно расцепляя пальцы жены. – Пойдем, я отведу тебя в дом.

– Никуда… – опять повторила Эмили, но покорно пошла к дому, когда Дюпон ласково обнял ее за плечи.

– Мьсе Дюпон? – раздалось за его спиной.

Дюпон обернулся, останавливаясь.

– Комиссар Кристиан Ланге, – констатировал он, разглядывая здоровенного верзилу в штатском.

– У вас хорошая память, Дюпон, – отозвался тот, пристально вглядываясь в лицо детектива с серыми, чуть близко посаженными глазами.

– Вас тяжело не узнать, комиссар. Вы-то что здесь делаете?

– Веду дело, касающееся вашего клиента. Я думаю, нам с вами просто необходимо побеседовать.

– Подождите минутку, я только отведу жену в дом.

– Хорошо, – комиссар отошел в сторону, заведя разговор с одним из своих подчиненных, осматривающим искореженную кабину флаера.

Дюпон провел Эмили в дом, усадил ее в кресло в кабинете и присел рядом на корточки, заглядывая девушке в глаза. Та мелко дрожала – то ли от пережитого ужаса, то ли от холода. Селин стояла рядом, нервно теребя пальцами подвернутый край простыни на груди.

– Ну что ты, милая. Уже все закончилось. Я живой и здоровый. Видишь?

– Ви… – всхлипнула Эмили, вытирая ладонями глаза. – Вижу. Ты ведь ни… – вновь всхлип, – никуда не полетишь?

– Мне надо лететь. Не будь маленькой, – Дюпон выпрямился и нервно прошелся по комнате. – У меня такая работа.

– Не… не хочу твоей работы. А вдруг?..

– Ну, знаешь! – взмахнул руками Дюпон. – Мне и кирпич случайно на голову упасть может. Так что ж, из дома теперь не выходить? К тому же меня тяжело провести, – попытался успокоить он жену. – Видишь, у них ничего не вышло.

– В этот раз нет, – вставила Селин.

– И в этот раз, и в следующий. Так что успокойтесь и продолжайте париться, – ободряюще улыбнулся он. – А я пойду. Меня комиссар ждет. Хорошо?

– Хо… рошо, – всхлипнув, кивнула Эмили и попыталась улыбнуться, но получилось не очень.

– Все, пока! – он поцеловал жену в соленую от слез щеку, прижал к себе Эмили, легонько похлопав ее по спине. – Я люблю вас, – махнул на прощанье рукой и вновь вышел на улицу.

Над догорающим разбитым флаером висела тяжелая пожарная машина, поливая его пеной. Полицейские стояли в сторонке, наблюдая за работой пожарных. Двое из них опрашивали свидетелей.

Комиссар, стоявший рядом с домом, заметил Дюпона и направился к нему.

– Успокоили женщин? – участливо спросил он.

– Да, все нормально. Комиссар, вы извините, но я опаздываю на вылет.

– Куда вы летите?

– На космодром, а оттуда – на Элькорию.

– Никогда не бывал, – признался Ланге. – Что ж, давайте я вас подброшу. Так будет безопаснее для вас, а заодно и побеседуем.

– Не возражаю, – согласился Дюпон. – Я только заберу чемодан из флаера.

– О, разумеется!

Ланге направился к ближайшему патрульному флаеру и забрался в его кабину. Когда Дюпон вернулся уже с чемоданом, Ланге помог ему втащить тяжелую поклажу внутрь, подождал, пока Дюпон усядется и пристегнется и дал машине старт.

– Какой космодром? – осведомился он.

– «Северный», – сказал Дюпон, устраивая чемодан у ног.

– Далековато. Во сколько вылет?

– Двенадцать тридцать.

– Значит, регистрация уже началась. Придется поднажать, – он что-то набрал на пульте, и полицейская машина, развернувшись, рванула на восток.

Ланге откинулся на спинку кресла и попытался вытянуть длинные ноги, но из этого ничего не вышло. Пришлось их чуть наклонить вправо, чтобы они не упирались коленями в основание пульта. Дюпон с интересом наблюдал за тщетными попытками комиссара устроиться поудобнее.

– Итак, мсье Дюпон, – начал комиссар, устроившись более или менее и гипнотически играя большими пальцами рук. – Я вас внимательно слушаю.

– Что вы хотите от меня услышать, комиссар?

– Все, что вам известно по делу Мартена Бернана.

– Простите за глупый вопрос, а вы каким боком к этому делу?

– Самым что ни на есть прямым. Отслеживаем английский след по просьбе ирландских коллег.

– Шульц? – уточнил Дюпон.

– Вы уже в курсе?

– Конечно. Комиссар Хеннесси в очень любезной форме просветил меня вчера. Однако могу вас разочаровать – Шульца в Англии нет.

– Почему вы так считаете? – встрепенулся Ланге.

– Шульцу в ту же ночь удалось добраться незамеченным до Чехии, где он временно затаился на квартире некоего Кубичека.

– Откуда вам это известно? – Ланге нервно пригладил ежик волос.

– Проанализировал факты, – ухмыльнулся Дюпон, глядя на проносящиеся далеко внизу многоэтажки центрального района Лондона.

Флаер шел с приличной крейсерской скоростью, напрочь игнорируя основные городские коридоры. Поднявшись чуть выше, он нырнул в низко летящие облака, и смотреть стало не на что. Мимо блистера кабины стремительно проносились молочно-ватные лоскуты. Флаер подрагивал и рыскал из стороны в сторону.

– Дюпон, отчего из вас все всегда приходится вытягивать клещами?

– Разве? – вздернул брови Дюпон, обернувшись к Ланге.

– Не паясничайте. Я еще раз повторяю вопрос: откуда вам известно, что Шульца в Англии нет?

– Все очень просто, комиссар. Я взял на себя труд проанализировать данные по неоплатным прогулкам на флаерах, и выяснил следующее: Шульц после Саутгемптона решил тайно прокатиться в Чехию, где живет некий Кубичек. Вернее, жил, пока его не разорвало в Ирландии.

– Я в курсе насчет последнего, – раздраженно прорычал Ланге, кусая нижнюю губу. – Почему вы сразу же не сообщили о нем полиции?

– Не кипятитесь, комиссар, – поморщился Дюпон. – Обо всем этом я узнал буквально перед вылетом, просмотрев входящие сообщения.

Он достал из кармана инп, отыскал послания Мигеля и ткнул под нос красному от возмущения Ланге.

– Гельмут Фосс? – удивился тот, дочитав до конца. – Кто такой этот Фосс и какое отношение он имеет к Шульцу?

– Самое что ни на есть прямое. Фосс – новый псевдоним господина Шульца, – пояснил Дюпон, убирая инп.

– Черт побери! – комиссар вдруг подпрыгнул в кресле, но от удара головой о стекло блистера его удержали ремни. – Анонимный донос о готовящемся теракте поступил, как удалось выяснить, с консоли в Чехии. Но откуда конкретно – установить не удалось. Я немедленно дам команду оперативникам, чтобы проверили дом этого… – Ланге пощелкал пальцами.

– Кубичека, – подсказал Дюпон.

– Именно! Благодарю, – Ланге склонился к консоли, соединился с кем-то и быстро обрисовал ситуацию.

Флаер уже вынырнул из облаков, продолжая набирать высоту. Дюпон отрешенно смотрел на облачный слой метрах в ста внизу, не особо прислушиваясь к разговору.

– Мсье Дюпон? – в третий раз позвал комиссар.

– Что? – опомнился Дюпон, поворачивая голову к Ланге. – Извините, я задумался.

– Я так и понял. Что вам еще известно?

– Ничего.

– Не верю.

– Комиссар, я действительно больше ничего не знаю.

– С трудом верится, – недовольно проворчал Ланге. – Вы, Дюпон, хитрый лис.

– Могу лишь предположить, что именно Шульц причастен к подрыву флаера. Но что меня особенно смущает, как он умудрился провернуть фокус с бронированием флаера на мое имя да еще и в нужное время, плюс – подложить заряд?

– В чем вы видите проблему?

– Останься жив Кубичек, я бы решил, что информационная поддержка – его рук дело.

– При чем здесь Кубичек?

– Насколько я понял, Кубичек был крупным специалистом в области информ-технологий.

– У вас ошибочная информация, Дюпон. Ваш Кубичек был всего лишь мелким аферистом, специализировавшимся на подлогах и вымогательствах.

– Вы в этом уверены? – нахмурился Дюпон.

– Абсолютно! Он никогда не занимался ничем подобным.

– Но как же… – начал было Дюпон, но замолчал на полуслове.

– Что? – не дождавшись продолжения, спросил Ланге.

– Да нет, ничего.

– Дюпон, вы влезли в нешуточное дело и лишь чудом сегодня избежали смерти! – произнес Ланге с заметным нажимом. – Поэтому выкладывайте все как на духу, пока не случилось непоправимое!

Дюпон молча и пристально посмотрел в жесткие глаза комиссара.

– Бросьте, Дюпон, – усмехнулся Ланге, выуживая из кармана сигарету, но, вспомнив, что находится в кабине флаере, лишь помял ее в пальцах и убрал обратно в пачку. – Черт! Я могу задержать вас за сокрытие от следствия важной информации, и вы уже не попадете ни на какую Элькорию.

– Почему вы так уверены, комиссар, что мне известно больше, нежели официалам?

– Потому что я вас уже неплохо изучил, Дюпон, – криво усмехнулся тот. – И даже могу сказать причину, по которой вы не хотите ничего говорить.

– Ну-ну, очень любопытно!

– Все дело в Хеннесси, не так ли? На удивление противный тип! Заносчивый самолюбивый дурак.

– Возможно, – сдержанно отозвался Дюпон.

– Ему удалось за десять минут нашего с ним общения трижды довести меня до белого каления, хотя обычно я изо всех сил стараюсь быть сдержанным с подобными типами. И у меня нет никакого желания вить для него лавровый венок.

– Похвально, комиссар. Значит, вы хотите свить его для себя?

– Да плевал я на лавры! – взорвался Ланге. – Я пришел в полицию, чтобы ловить преступников! И крайне не люблю, когда мне мешают делать мою работу.

– Но я действительно не знаю ничего, чего не знает полиция! – вздохнул Дюпон. – Кубичек или Моравец, как он представился в ремонтном центре, каким-то образом провернул аферу с документами на возврат двух флаеров, и я решил, что он гениальный хакер.

– Аферу? – удивленно уставился Ланге на Дюпона. – В чем же состояла афера?

– В том, комиссар, что лишь две подписи из трех на официальном запросе из компании Матье были подлинными. Подпись Матье, как я проверил, утратила силу полгода тому назад. Неужели официальному следствию об этом неизвестно?

– Вы хотите сказать… – Ланге застыл с вытянутым указательным пальцем.

– Именно. Матье при всем желании не мог подписать документ просроченной подписью, поскольку он может воспользоваться лишь действующей. Следовательно, документ был сфабрикован и умело пущен по низшим инстанциям, после чего тот же некто аккуратно изъял его из журнала регистрации исходящей корреспонденции.

– Любопытный поворот, – Ланге задумчиво и как-то смущенно поскреб подбородок здоровенной лапищей.

– Хеннесси уверен на все сто, что он уже ухватил лису за хвост и почти вытянул из норы. И я не собираюсь разубеждать его. Что же касается Шульца, то можете не беспокоиться насчет его побега. После неудачного покушения на меня, он, скорее всего, попытается придумать что-нибудь новое на ходу. И где это может произойти, я догадываюсь.

– Где?

– Там, куда мы с вами направляемся. Так что, на вашем месте, я бы на всякий случай запросил поддержку.

– А ведь, возможно, вы правы! – воскликнул Ланге, весьма болезненно хлопая Дюпона по плечу. – Взять Шульца – это было бы неплохой оплеухой ирландскому зазнайке.

– Я бы не радовался преждевременно. В космопорту полно камер, и Шульц может не рискнуть объявиться там. А если и рискнет, то обязательно изменит внешность.

– Это не проблема, поверьте, Дюпон. Достаточно ему повертеться возле вас…

– То есть вы хотите сделать из меня подсадную утку?

– Именно! – широко улыбнулся Ланге. – Но вы, разумеется, можете отказаться, и я помещу вас в безопасное место.

– Вы уговорите любого, комиссар, – тяжко вздохнул Дюпон, проклиная тот миг, когда познакомился с Ланге.

Пока комиссар связывался с СБ космодрома и отдавал необходимые распоряжения, Дюпон обдумывал услышанное.

Получалось, его версия в корне неверна. Кубичек оказался лишь подставной фигурой. За его спиной скрывался некто другой, специалист высокой квалификации, для которого цифровые средства безопасности были детской игрушкой. Но кто он? Неужели кто-то из СБ компании Матье? Эта версия казалась Дюпону наиболее вероятной. Кто-то из тех, кто напрямую связан с той самой сетевой безопасностью и закрытыми базами данных. Таких в компании наберется немного.

Что касается бронирования второго флаера, то, по здравому размышлению, здесь никакой фантастикой и не пахло. Любой человек мог отследить на сервисе бронирования перемещение флаеров и их конечные точки, а также забронировать флаер и авиетку на другое лицо, но в этом случае требовалась предоплата брони…

Предоплата!

– Комиссар! – воскликнул Дюпон. – Проверьте, если вас не затруднит, кто бронировал взорванный флаер?

– Одну секунду. – Ланге, видимо, догадавшись, о чем идет речь, спешно ввел информацию в консоль флаера.

Ответ пришел с небольшой задержкой.

Ланге выпрямился в кресле и повернул голову к Дюпону.

– Предоплату за бронь внес Гельмут Фосс. Похоже, этот прохвост ожидал, когда вы, Дюпон, забронируете флаер и тут же выслал другой, заранее начиненный взрывчаткой. Да, именно так, – подтвердил собственную версию Ланге, пролистав отчет. – Удержание флаера производилось сорок пять минут за счет средств того же Фосса. Флаер находился за пару улиц от вас. Черт, знать бы заранее! – Ланге в сердцах грохнул кулаком по подлокотнику.

– Судя по всему, Фосс-Шульц прибыл на нем из Чехии, – предположил Дюпон. – И если он вновь не исхитрился скрыть лицо, то у нас будет его физиономия. Возможно, загримированная.

– А это мы сейчас проверим! – Ланге торопливо послал новый запрос, и уставился в рабочий объем консоли, в котором проступило лицо пассажира и данные по последнему перелету Пардубице – Лондон.

Из голообъема на комиссара смотрело незнакомое лицо крупного мужчины, изборожденное ранними морщинами с тяжелыми надбровными дугами, крупным носом-картошкой и квадратным подбородком, рассеченным по диагонали едва заметным шрамом. Но лицо все же чем-то напоминало физиономию Шульца.

– Вы и на этот раз оказались правы, Дюпон. Поздравляю. С вами все-таки приятно иметь дело, – довольно пророкотал Ланге, сцепляя руки на затылки. – Осталась самая малость…

Дюпон покосился на него и ничего не ответил.

Флаер начал снижение. В разрывах облаков поблескивала спокойная гладь Северного моря, а вдали на горизонте черной полоской маячил космодром «Северный». Полоска быстро росла, раздаваясь вширь. Вскоре уже можно было различить громадины космических кораблей на необъятном перроне и длинное пятиэтажное здание вокзала. Медлительные и тяжелые, словно свинцовые волны лизали высокий срез платформы, поросший водорослями.

Спустя пять минут флаер выписал короткую петлю над зданием вокзала и опустился на одной из дальних стоянок. К машине уже спешил невысокий плечистый мужчина в форме СБ. Еще один, покрупней и повыше, стоял чуть поодаль со сцепленными за спиной руками, ожидая сослуживца.

Ланге выбрался из кабины флаера первым. Дюпон следом за ним, таща за собой чемодан.

– Господин комиссар! – подбежавший вытянулся в струнку и отдал честь.

– Не кричите так! – поморщился Ланге. – Докладывайте.

– Прошу прощения, – смутился безопасник, оправляя форменную куртку. – Все готово. Вокзал патрулируют усиленные наряды. С помощью камер ведется розыск подозреваемого.

– Вы получили его фото?

– Да.

– Но он может быть и без грима. Или сменить его.

– Мы это учли. Спецы уже проанализировали общее сходство черт и разработали оптимальный алгоритм идентификации лица преступника.

– Красиво звучит, – хмыкнул Дюпон, приближаясь к комиссару.

Ланге неодобрительно покосился на детектива. Меж его бровей пролегла складка.

– Молчу, молчу, – предупредительно сказал Дюпон. – Комиссар, мне пора.

– Да, конечно, – он вновь повернулся к безопаснику. – У вас все готово?

– Так точно! – вновь гаркнул ретивый служака.

– Это неисправимо, – заключил Ланге, укоризненно покачав головой. – Мсье Дюпон, вы идите вперед; я последую за вами чуть позже. Вы уже под наблюдением.

– Только скажите своим людям, чтобы особо не крутились возле меня.

– Мы профессионалы, господин Дюпон, – сказал безопасник. На его лице отразилась тень недовольства суждениями какого-то штатского.

– Вот это-то меня и беспокоит, – проворчал себе под нос Дюпон, поднимая чемодан и направляясь к стеклянным дверям вокзала.

Безопасники испарились.

Ланге отошел от служебного флаера в сторонку и с кем-то беседовал по связи, старательно пытаясь изобразить из себя рядового обывателя, только что прибывшего в космопорт, но выходило не очень.

Дюпон вошел в здание вокзала и, остановившись, кинул взгляд на табло отбытия. Регистрация на рейс Земля – Элькория производилась у стойки номер пятнадцать во внешнем секторе, находившемся почти в самом конце правого крыла. Пришлось ковылять лишние триста футов, продираясь сквозь толпу встречающих и провожающих, прибывающих и отбывающих пассажиров. В воздухе висел несмолкаемый гомон тысяч людей, шум от шарканья ног по облицованному шершавой плиткой полу, натужные завывания перегруженных автоматических тележек, перевозивших багаж пассажиров, а также вой и жужжание прочих обслуживающих здание механизмов от автоуборщиков до назойливых роботизированных лотков, без устали предлагающих приобрести напитки, бутерброды и сувениры.

Дюпон, непрестанно вглядываясь в лица окружавших его людей, наконец, добрался до нужной стойки регистрации и с облегчением поставил чемодан на пол. Охраны вокруг видно не было, но он не сомневался, что за ним через камеры и напрямую сейчас наблюдают по меньшей мере человек пятнадцать-двадцать, и от этого становилось не по себе.

Лениво оглядевшись по сторонам, Дюпон пристроился в конец небольшой очереди к стойке регистрации, порылся во внутреннем кармане куртки и вытащил из него флэш-стик с прошитыми в нем удостоверением личности и прочими сведениями, касающимися его личности и рода занятий.

Очередь словно заснула. Белокурая девица за стойкой регистрации словно с приклеенной улыбкой и обильно намалеванным косметикой личиком, неспешно принимала у отбывающих пассажиров документы, медлительно-задумчиво вбивала нужную информацию в консоль, взвешивала и маркировала багаж. Торопиться, судя по всему, ей было некуда.

Дюпону, напротив, хотелось поскорее убраться отсюда в накопитель. Подальше от царившей вокруг его персоны суматохи и пристальных взглядов СБ, от которых уже зудела спина и свербело в носу.

Чтобы как-то отвлечься и скоротать время, Дюпон решил позвонить Эмили.

– Алло? – раздалось в ухе спустя несколько секунд ожидания ответа. – Патрис! Что-нибудь случилось?

– Ничего дорогая. Все в полном порядке, – бодрым тоном ответил ей Дюпон, стараясь успокоить жену. – Все просто замечательно. Я на месте, жду в очереди регистрации.

– Ты меня напугал!

– Я же сказал, что позвоню, как буду на месте.

– Ты обещал позвонить, когда будешь вылетать, – напомнила Эмили.

– Ну да. Но я решил позвонить сейчас, чтобы ты лишний раз не волновалась. Как ты? Уже успокоилась?

– Так… Все нормально. Не волнуйся за меня.

– Я все равно волнуюсь, дорогая. Что Селин?

– Рвет и мечет. Обещает поймать засранца, устроившего взрыв, и самолично кастрировать его… Я ничего не перепутала? – вопрос был явно адресован Селин.

– Нет, все именно так, – до слуха Дюпона донесся приглушенный расстоянием голос сестры.

– Так что все в порядке, – подытожила Эмили. – Можешь спокойно лететь.

– Вот и отлично! Ладно, пока дорогая. Целую!

– И я тебя!

Дюпон отключился и, подумав, набрал другой номер.

– Йозеф, привет!

– Ну что опять, Патрис? – недовольно пророкотало в ухе. – Я еще сплю.

– Извини, но позже не смогу перезвонить. Я сейчас улетаю с Земли.

– О-хо-хо! Ладно, выкладывай, что там у тебя еще стряслось?

– Я всего лишь хотел уточнить, кто обычно имеет доступ к личным подписям, и где они хранятся.

– Как правило, ЭЦП находятся на личном коммуникаторе.

– ЭЦП?

– Электронные цифровые подписи, – шумно вздохнул Йозеф.

– Понятно. То есть, подписи хранятся в инпе?

– Именно. Это у рядового гражданина, которому требуется расплачиваться за покупки, оформлять кредиты и прочее подобное. Если же ты служащий какой-нибудь крупной конторы, то твою ЭЦП могут разместить на ее сервере.

– В компании Матье поступают именно так?

– Кого? Ах да. У них, скорее всего, так и сделано.

– А почему нельзя пользоваться инпом в компании?

– Можно и инпом, разумеется, но программы компании, с которыми работают пользователи, будут постоянно запрашивать авторизацию с инпа, что отнимает гораздо больше времени. Плюс инп должен быть постоянно в активном состоянии и на связи с рабочей консолью: неудобно и энергозатратно для самого коммуникатора.

– И как же они в таком случае работают?

– Авторизуются один раз на консоли с помощью инпа, а далее пользуются копией ЭЦП, расположенной на сервере.

– Удобно, – позавидовал Дюпон. – Мне приходится каждый раз инпом пользоваться.

– Об этом я и говорю.

– Хорошо. И кто же может воспользоваться… ЭЦП из посторонних?

– Обычными средствами – никто. Криптосистема просто не допустит подобного.

– А необычными?

– Во-первых, те, кто имеют прямой доступ к ключам.

– То есть, те, кто обслуживает… э-э… базу данных.

Очередь сдвинулась на одного счастливчика. Дюпон подтолкнул ногой чемодан и сделал шаг вперед. Перед ним осталось еще три человека.

– Именно. Во-вторых, если человек не завершит сеанс на консоли и отойдет куда-нибудь, то любой желающий может воспользоваться его консолью и «чиркнуть» подпись на нужном документе.

– Действительную подпись?

– Разумеется. Но, как правило, в крупных компаниях стоит дополнительная защита, идентифицирующая пользователя по биометрии.

– А как можно подписать документ недействительной подписью.

– Ты как спросишь, – хмыкнул Йозеф. – Вообще-то никак, поскольку криптосистема не пропустит ее. Можно, конечно, изменить дату на сервере. Но этого ни один здравомыслящий человек делать не будет, поскольку регистрация в базе данных информации и действий пользователей опирается на дату. Другой способ – написать программу, которая проигнорирует проверку действительности и подпишет просроченной ЭЦП все, что ей подсунешь.

– И в этом случае необходимо быть программистом, я полагаю?

– Неплохим программистом, – уточнил Йозеф.

– Спасибо, Йозеф, я по… – Дюпон недоговорил.

Краем глаза он заметил какое-то движение слева и стремительно обернулся. Шедший к нему человек невысокого роста с капюшоном на голове, поняв, что обнаружен, рванулся вперед, на бегу вынимая из карманов руки. В левой у него было зажато что-то длинное и строе. Это «что-то» сильно напоминало короткий стилет.

Незнакомец в рывке выбросил вперед левую руку, метя в бок Дюпону на уровне почек. Дюпон стремительно уклонился, прогнувшись вперед и ударяя ребром правой ладони по запястью нападавшего, а затем и захватывая его. Однако прежде чем удалось выбить оружие из рук нападавшего, тот успел полоснуть по куртке. Короткий треск материи, отрывистое «эк» нападавшего, когда Дюпон левым кулаком нанес завершающий удар в челюсть незнакомца, падение тела и стилета на пол – все слилось в один аккорд.

Дюпон стоял над поверженным мужчиной, выворачивая ему запястье перехваченной левой руки, чтобы тот не мог подняться с пола. Мужчина извивался и скрежетал руками от боли и бессилия. Со всех сторон уже сбегались работники СБ. Появился и запыхавшийся Ланге.

– Это не Шульц, – сказал он, разглядывая упирающегося доходягу в разметавшейся куртке, которого уже скрутили и поставили на ноги двое рослых безопасников. – Уведите его, – приказал он. – Продолжайте работать. Все уже закончилось, – сказал он обомлевшим от испуга пассажирам и девушке за стойкой. – Черт, и разгоните зевак!

Безопасники поспешно взялись за выполнение его указания. Через минуту вокруг комиссара и Дюпона не осталось ни одного любопытного.

Ланге зло сплюнул на пол и прошелся туда-сюда.

– Ловко он вас провел, – сказал Дюпон, разглядывая порез на куртке. – Извините, вы стоите в очереди или нет? – обратился он ко все еще жмущимся к стойке двум мужчинам.

Те неуверенно покрутили головами. Видимо, происшедшее произвело на них слишком сильное впечатление.

– Тогда я зарегистрируюсь с вашего позволения. – Он подобрал с пола оброненный флэш-стик и протянул его девушке за стойкой.

Дурацкой улыбки на ее лице уже не было, а бледность различалась даже сквозь приличный слой косметики. – Патрис Дюпон, – сказал он. – Девушка, нельзя ли немного побыстрее?

Та дрожащими пальцами взяла флэш-стик и вставила его в считыватель. Ее движения постепенно приобрели некоторую осмысленность, затем на лице вновь включилась дежурная улыбка.

– Господин Дюпон, у вас VIP-обслуживание. Подождите, пожалуйста, вот здесь, – она указала влево от стойки. – Вами сейчас обязательно займутся.

– Что, опять? – пошутил Дюпон.

Девушка непонимающе похлопала ресницами.

– Это шутка. Благодарю.

Дюпон отодвинулся в сторонку. К нему подошел Ланге и пригляделся к распоротой одежде.

– Вы целы, Дюпон?

– Абсолютно. Что вы собираетесь предпринять в свете происшедшего?

– Я дал распоряжение оцепить вокзал. Шульц должен быть где-то здесь.

– Вы полагаете, он настолько глуп?

– Нет, но я обязан проверить, – сухо отозвался тот. – Вы еще не передумали лететь?

– Ни в коем случае! Особенно теперь.

– В таком случае счастливого пути, Дюпон! – Ланге протянул руку.

Дюпон пожал огромную ладонь комиссара.

Ланге развернулся и, чеканя шаг, направился вглубь вокзала.

Откуда-то из-за спины Дюпона выскочил юркий малый и застыл перед ним в уважительном поклоне. За ним выкатился двухместный кар.

– Господин Дюпон? Очень приятно. Меня зовут Альберт. Это ваши вещи? – отчеканил он скороговоркой и указал на одиноко стоявший чуть в стороне чемодан.

– Да.

Молодой человек лихо подхватил поклажу, водрузил позади кара и предложил сесть Дюпону. Тому ничего другого не оставалось, как согласиться на предложение, и Дюпон, кряхтя, взобрался на высокое сиденье. Двое мужчин у регистрационной стойки со жгучей завистью наблюдали за его действиями, и от того Дюпон и вовсе ощутил себя не в своей тарелке. Он не привык, чтобы с ним возились, как с писаной торбой.

Альберт, приняв гордый вид, дал кару команду следовать куда-то. Легкая машина с маленькими колесиками радостно покатилась, объезжая сторонящихся людей.

Ехать пришлось меньше минуты. Кар остановился перед дверями большого холла с полыхающей красным надписью «VIP-зал». Двери разошлись в стороны, и кар въехал внутрь, остановившись на пороге.

«Идиотизм какой-то! – в сердцах подумал Дюпон, сползая с неудобного, хотя и мягкого сиденья. – Неужели тридцать футов нельзя было пройти пешком?»

В холле было немноголюдно: три каких-то «очень важных» особы распивали коньяк, развалившись на мягком диване; еще две женщины в броских одеждах хихикали о чем-то за чашечкой кофе. Больше никого в холле не было.

– Прошу вас, господин Дюпон, – малый по имени Альберт широким жестом указал на обстановку холла. – Обождите здесь, пока я все оформлю. Чай, кофе, спиртное?

– Чашку капучино, если вас не затруднит, – попросил Дюпон, проходя к стоявшим в стороне трем креслам вокруг низкого стеклянного столика.

– Нисколько, господин Дюпон, – поклонился Альбер, подхватил чемодан и исчез за дверью в дальнем конце холла.

Удобно разместившись в кресле, Дюпон активировал инп и неторопливо внес в записную книжку все, что он узнал сегодня, а также некоторые из своих соображений.

– Ваш кофе, – у столика вновь возник назойливый Альберт и поставил перед Дюпоном небольшую фарфоровую чашечку с серебряной ложечкой.

– Благодарю, Альберт.

– Вы больше ничего не желаете?

– Нет, спасибо, – Дюпона назойливая обходительность уже порядком начинала раздражать. – Я хотел бы посидеть в тишине, если вы не против.

– Нисколько, господин Дюпон! – опять поклонился Альберт. – Будете что-нибудь декларировать?

– Э-э… нет, хотя… у меня с собой парализатор.

На лице Альберта не дрогнул ни один мускул.

– У вас, разумеется, есть разрешение на его провоз? – спокойно спросил тот.

– На ношение есть, но насчет провоза неуверен, – честно признался Дюпон.

– Хорошо, я проверю, – предложил Альберт, вынимая универсальный сканер. – Покажите оружие, пожалуйста.

Дюпон покорно вынул оружие из-под куртки и протянул Альберту. Тот провел по нему сканером и подождал результатов. Спустя секунд пять на экране появилась какая-то информация.

– Лицензия на оружие есть, но разрешение на провоз отсутствует. Поэтому вы должны сдать оружие на хранение команде судна, либо оставить его здесь.

– Я сдам, – Дюпон подкинул парализатор, перехватив его за дуло, и протянул Альберту. – У кого из экипажа я смогу уточнить насчет него?

– У командира, господин Дюпон, – Альберт принял оружие. – Я сейчас зарегистрирую ваше оружие и передам его на борт. Регистрационный номер будет сохранен в ваших документах.

– Спасибо, Альберт, – поблагодарил Дюпон, беря со стола чашку кофе и размешивая ложечкой сахар.

– Не за что, сэр. Ожидайте, вас пригласят.

Дюпон кивнул и отхлебнул из чашки. Кофе был замечательный.

В холле появился Ланге. Отыскав глазами Дюпона, он широкими шагами направился к его креслу. Дюпон, отставив чашку, поднялся ему навстречу.

– Я гляжу, частные детективы неплохо зарабатывают, – усмехнулся тот, опускаясь в свободное кресло и закидывая ногу на ногу. Дюпон поискал глазами Альберта и подал знак, чтобы принесли еще один кофе. Тот кивнул и исчез.

– Вы ошибаетесь, комиссар. Поездку оплатил лично мсье Матье, – он сел и вновь поднял со стола чашку.

– Да, приятно работать на богатых клиентов.

– Полностью согласен с вами, комиссар. В этом есть свой шик: взрывающиеся флаеры, выскакивающие из карманов стилеты…

– Кх-м, – кашлянул в кулак Ланге.

– А что поет ваш клиент?

– Его подкупили, чтобы он аккуратно пырнул вас. Заказчик все тот же Шульц, только с накладной физиономией.

– Самого Шульца не взяли?

– Нет. Просочился, словно песок сквозь пальцы.

– Не верю, – не согласился с Ланге Дюпон. – Шульц должен был убедиться, что все прошло именно так, как было задумано. Кстати, вы проверили последние вылеты флаеров?

– Первым делом. За последние два часа ни одна машина не перевозила Шульца.

– Странно, – Дюпон почесал кончик носа. – Напрашиваются три варианта: либо он все еще на вокзале…

– Исключено.

– Либо зарегистрировался на какой-либо рейс…

– Тоже исключено. Уже проверили.

– В таком случае остается третий вариант: его забрала чья-то частная машина.

– Вполне возможно, – согласился с Дюпоном Ланге, делая через инп запрос.

У столика возник юркий Альберт, поставил перед комиссаром чашку кофе и вновь испарился.

– Так… двадцать четыре частных вылета за последний час. Вам знакома какая-нибудь из этих фамилий?

Ланге протянул Дюпону инп, и тот вгляделся в список владельцев флаеров.

– Увы, комиссар. Если вы не против, я скину их себе. Вдруг что-нибудь вспомню или узнаю.

– Сделайте одолжение, – согласился Ланге, активируя соединение.

Дюпон скопировал список себе и отложил инп.

– Что вы намерены делать теперь, комиссар?

– Для начала проверю флаеры. Некоторые из них еще в полете, так что есть реальный шанс взять Шульца по прибытии в точку назначения.

– Вряд ли. Шульц не такой дурак.

– Вы пессимист, Дюпон.

– Я реалист, комиссар, и не привык считать преступников глупее себя самого.

– Умно, – Ланге сделал пару больших глотков кофе, вернул чашку на столик, хлопнул руками по подлокотникам кресла и поднялся. – Ну что ж, еще раз счастливого вам полета, Дюпон. Если что выяснится, обязательно дайте знать.

– Непременно, комиссар, – вставая, заверил его Дюпон.

Ланге удалился, едва не столкнувшись в дверях холла с высоким, представительного вида молодым человеком. Они раскланялись. Комиссар чуть посторонился, пропуская «очень важную персону» в холл. Тот поблагодарил комиссара, одернул воротник куртки и прошел вперед, разглядывая присутствующих в холле. Не задержав взгляда на Дюпоне, молодой человек важно прошествовал к свободному диванчику и опустился на него. Провожатый с вещами молодого человека унесся оформлять его багаж и документы.

Дюпон долго разглядывал новоприбывшего. Ему показалось, что где-то он его уже видел. В облике молодого человека было что-то до боли знакомое, и все же Дюпон никак не мог вспомнить, откуда он его знает.

Молодой человек, расстегнув и сняв куртку, отложил ее в сторону, повел головой и встретился взглядом с Дюпоном. Тот отвел глаза и сделал вид, будто поглощен инпом.

«Где же я его видел? – беспомощно продолжал напрягать память Дюпон. – Впрочем, какая, собственно, разница, – отмахнулся он наконец от незнакомца. – Еще один какой-нибудь выскочка из богатых бездельников, считающих, будто весь мир вертится вокруг него».

Вскоре появился Альберт, а с ним и другие из обслуги, прикрепленной к клиентам VIP-зала.

– Пройдемте на посадку, господин Дюпон, – вежливо предложил Альберт, возвращая Дюпону флэш-стик.

– Так скоро? – пошутил Дюпон, уже порядком уставший от сидения в компании снобов, но Альберт, видимо, не расслышал иронии.

– Уже пора, – сказал он и пошел вперед, указывая дорогу.

Дюпона провели недлинным коридором, пристыкованным к кораблю. Коридор закончился широким прямоугольным люком. Шагнув в его проем, Дюпон оказался внутри небольшого, совершенно пустого помещения с серыми стенами.

– Доброго пути, господин Дюпон, – сказал Альберт, передавая Дюпона с рук на руки симпатичной стюардессе.

– Благодарю, Альберт.

Тот удалился с важным, но явно обиженным видом, видно, не дождавшись привычных чаевых.

«Ничего, переживет», – усмехнулся про себя Дюпон.

– Добрый день, господин Дюпон, – поздоровалась с ним молоденькая стюардесса.

– Здравствуйте.

– Ваша каюта номер семь. Вот сюда по лестнице, пожалуйста. Второй этаж, направо. Вторая дверь слева. Вас проводить?

– Благодарю, думаю, справлюсь сам, – отказался Дюпон, принимая из рук девушки карточку, заменявшую на корабле личные документы. – «Неужели она думает, будто я не умею ориентироваться или считать?»

Он быстро поднялся на второй этаж, отыскал дверь с золотистой семеркой и разблокировал ее, приложив карту к квадратному сенсору, встроенному в стену – все как в отелях.

Номер оказался шикарнее, чем он думал. Огромное помещение общим размером футов сорок на двадцать имело две комнаты и совмещенный туалетный блок. Гостиная была самой большой. В ней располагались удобный мягкий диван, два кресла, журнальный столик, ширина и высота столешницы которого могла регулироваться. В левой стене располагались бар, холодильник и модуль доставки пищеблока. Пол комнаты устилала неплохая имитация персидского ковра. На противоположной от двери стене во всю ее длину размещался прямоугольный иллюминатор со скругленными краями. Дюпон догадался, что это экран – никаких иллюминаторов, тем более, таких огромных на космических кораблях, насколько он был в курсе, не существовало. На экран в данный момент транслировалась реальная картинка вида с левого борта корабля на вокзал.

Побродив по комнате, Дюпон заглянул во вторую комнату гораздо меньших размеров. Комната оказалась спальней. Две кровати, устеленные синим шелком, две встроенные в стену тумбочки с регулируемыми подставками под вещи. Над каждой кроватью располагался персональный светильник с отдельным (полный бред!) пультом управления. В стене справа размещен платяной шкаф. Раздвинув его створки прикосновением к сенсору, Дюпон обнаружил в нижнем отделении свой чемодан. В стене комнаты также присутствовал экран, в данный момент имитирующий иллюминатор, но этот был значительно меньшего размера. Под экраном обнаружилась панель проекционной консоли. Вернувшись в гостиную, Дюпон отыскал еще одну такую же панель консоли и в ней. Проекционная консоль позволяла работать в любом месте комнаты: сидя на диване, в кресле, лежа на кровати или стоя посреди комнаты. Возможно, и в ванной была такая же, чему Дюпон совершенно не удивился бы.

В туалетном блоке по его периметру располагались шикарная ванна, душевая кабинка (непонятно только зачем она понадобилась), умывальник с небольшим зеркалом в золотой оправе и унитаз, отгороженный перегородкой матового стекла. Второе зеркало в полный рост оказалось экраном, который позволял при желании оглядеть себя со всех сторон. Дюпон решил по возвращении домой встроить у себя в ванной комнате такое же для своих женщин – сестра уж точно будет в восторге…

От осмотра номера его отвлек мелодичный сигнал вызова. Кто-то ожидал за дверью.

Вернувшись в гостиную, он распахнул дверь. За дверью, мило улыбаясь, стояла девушка с пышной прической соломенного цвета и зелеными глазами. С губной помадой она явно переборщила, как отметил про себя Дюпон: ярко-красные, с блеском губы слишком контрастировали с бледноватой кожей лица. Глаза чуть удлинены мазками черной туши. На верхних веках – бледно-голубые тени.

– Господин Дюпон? – вежливо осведомилась она.

– Я. Входите, прошу вас, – предложил Дюпон.

– Благодарю, – кивнула девушка и, плавно покачивая бедрами, вплыла в комнату. – Меня зовут Милена. Я буду обслуживать вас.

– В каком смысле? – Дюпон глуповато поморгал, а по лицу девушки неожиданно разлилась краска. – Ох, простите! – спохватился тот. – Я не то хотел сказать. Я имел в виду…

– Вы в первый раз летите люкс-классом? – осведомилась Милена.

– Видите ли, Милена, я вообще впервые на космическом корабле.

– Я так и поняла, – лицо девушки вновь приобрело свой обычный светло-розовый оттенок. – Дело в том, что люкс-класс подразумевает закрепление за клиентом обслуживающего персонала.

– Теперь все ясно, – Дюпон от охватившей его неловкости почесал макушку. – Я сразу не сообразил. Еще раз прошу простить меня.

– Все нормально. Если вам что-нибудь понадобиться, вам достаточно только позвать меня.

– И вы услышите мой зов сквозь толстые стены? – пошутил Дюпон.

– Его услышит электроника, и даст мне знать.

– Ясно, – сказал он, а про себя отметил: – «У девушки явно туговато с чувством юмора».

– Вам что-нибудь нужно сейчас?

– Нет, – поразмыслив, ответил Дюпон. – Хотя… Можно ли мне переговорить с командиром судна?

– По какому вопросу? – Милена почему-то вся напряглась.

– О, не беспокойтесь, мисс! К вам это не имеет ни малейшего отношения. – Девушка заметно успокоилась. – Видите ли, я частный детектив и расследую одно дело, касательно событий, имеющих отношение к «Селесте».

– К нашему лайнеру? – заинтересовалась Милена, отчего у нее даже заострился носик.

– Именно. Поэтому мне хотелось бы, чтобы командир изыскал возможность пообщаться со мной в удобное для него время.

– Экипаж сейчас занят, но я обязательно передам командиру вашу просьбу, господин Дюпон.

– Патрис. Просто Патрис.

– Как пожелаете… Патрис.

– Вот и ладненько. Благодарю вас.

– Пока не за что, – девушка развернулась, взмахнув полой коротенькой серой юбки, и собралась было покинуть номер, но Дюпон вновь окликнул ее:

– Извините, Милена.

– Да? – девушка замерла на пороге.

– Вы не в курсе, как зовут несколько худого молодого человека среднего роста, который тоже размещается в одном из люксов? Мне знакомо его лицо, но никак не могу припомнить фамилию, представляете?

– Вы, наверное, имеете в виду молодого человека в красно-желтой куртке?

– Именно!

– Его зовут Гюстав Лоран. Довольно состоятельный молодой человек.

– Понятно… Да, и еще: напитки в баре?.. – показал он пальцем.

– Все входит в стоимость билета, Патрис.

– Спасибо.

Милена кивнула и вышла в коридор, закрыв за собой дверь. Дюпон прошел к дивану и бухнулся на него.

«Лоран. Гюстав Лоран», – вертелось у него в голове.

Он решительно не помнил ни одного человека, которого звали бы именно так. Но откуда же тогда ощущение, будто он его знает? Странно…

Поднявшись с дивана, Дюпон прошел к бару и нацедил в бокал немного дорогого виски. Сделал глоток и тут понял, что «Селеста» уже в воздухе. Здания вокзала на экране не было; вместо него до горизонта расстилалась гладь Северного моря с далеким берегом родной Англии. Небо становилось все чернее и глубже, а горизонт плавно загибался вниз. Но что самое удивительное, Дюпон вовсе не ощущал движения.

Приблизившись к экрану и забыв про бокал в руке, он, словно зачарованный, наблюдал за стремительно удаляющейся земной поверхностью, немерцающими колючими звездами и ослепительным диском солнца, медленно закатывающимся за горизонт. И только сейчас он осознал, что покидает все, что ему дорого, к чему привязан. Вспомнилось лицо Эмили, убеждающей его отказаться от поездки, и захотелось сейчас же выпрыгнуть с корабля и вернуться домой. Но это было невозможно. Милая Эмили…

Дюпон вздохнул и отвернулся от экрана. Нащупав в кармане инп, он набрал номер жены, в надежде, что связь с Землей еще действует. В ухе раздались долгожданные гудки.

– Алло, Эмили! – радостно воскликнул Дюпон. – Как ты, дорогая? Я вылетел. Все в порядке…

Глава 12

Дверной вызов прозвучал, когда Дюпон, сидя на диване, пытался разобраться с универсальным пультом, утыканным добрыми тремя десятками кнопок. Отложив его в сторону, он поднялся с дивана, прошел к двери и разблокировал ее.

– Кевин Морган, командир судна, – представился стоявший за дверью в коридоре мужчина с жестким костистым лицом и острым взглядом карих глаз. – Вы хотели поговорить со мной, мистер Дюпон?

– Да-да, проходите, командир, – засуетился тот, отступая в сторону и делая приглашающий жест. – Очень приятно, мистер Морган.

– Взаимно, – Морган вошел и выжидающе посмотрел на хозяина номера.

– Присаживайтесь, прошу вас, – предложил Дюпон.

– Благодарю, – Морган опустился в кресло и удобно расположился в нем.

Дюпон сел в кресло напротив.

– Выпьете что-нибудь, командир?

– Нет, благодарю, – решительно отказался тот. – Насколько я понял, вы частный детектив и занимаетесь расследованием дела, как-то связанного с недавними событиями на «Селесте».

– Все именно так.

– Могу я взглянуть на вашу лицензию, господин Дюпон?

– О, разумеется! Вы не против, если я запишу нашу беседу? – Дюпон вынул инп и продемонстрировал Моргану свои полномочия.

– Я не возражаю, – ознакомившись с документом, произнес Морган.

– Благодарю, – Дюпон положил на столик инп и включил видеозапись. – В данный момент я работаю на мсье Матье, возглавляющего компанию «Мотерс спэтью» во Франции.

– Я хорошо знаю мсье Матье, – сдержанно кивнул Морган. – И очень высокого мнения о нем. Он несколько раз летал этим рейсом, и общение с ним всегда доставляло мне удовольствие. Умный, хорошо воспитанный человек без грамма высокомерия. Что же его вынудило обратиться к помощи частного детектива?

– Его обвиняют в убийстве собственно работника.

– Это шутка?

– Если бы. Вам знаком мсье Бернан?

– Разумеется! Он тоже часто летал на Элькорию по делам компании мсье Матье. Честно признаюсь, тяжелый человек. Необщительный, вспыльчивый, себе на уме. До сих пор не понимаю, зачем ему понадобилось влезать в спасательную капсулу.

– Я пока тоже, но намерен это непременно узнать. Дело в том, что после того, как мсье Бернан покинул ваше судно в спасательной капсуле, его расстреляли возле самой земли, еще до посадки. Мсье Бернан мертв.

– Какой ужас! И полиция обвиняет мсье Матье?

– Да.

– Немыслимо! Зачем мсье Матье убивать собственного инженера?

– Я полагаю, его кто-то хочет подставить.

– Невероятно!

– Простите, мистер Морган, но разве полиция не опрашивала экипаж и не проводила осмотр судна?

– Фиктивно, как я сейчас понимаю.

– В каком смысле, фиктивно?

– Я полагал, их заинтересовал сам побег мсье Бернана в шлюпке, и никак не думал, что идет расследование его убийства. Я просто не знал о нем.

– То есть, вы хотите сказать, полиция не сообщила вам о смерти мсье Бернана?

– Нет.

– Что же в таком случае они сказали?

– Ничего. Они опросили экипаж о происшествии с отстыковкой капсулы, собрали всю документацию и записи видеофиксации, уточнили насчет мсье Бернана, в частности, как он вел себя на судне, и откланялись.

– Все понятно, – Дюпон почесал за правым ухом. – А как вел себя мсье Бернан?

– Это вам лучше уточнить у Катрин Лэйси – бортпроводницы, обслуживающей его.

– Он тоже летел люкс-классом?

– Бизнес-классом. Там два бортпроводника на тридцать человек.

– Спасибо, я непременно с ней пообщаюсь с вашего разрешения.

– Я попрошу ее к вам заглянуть, – пообещал Морган.

– Мистер Морган, – немного поразмыслив, продолжил Дюпон, – расскажите поподробнее о том, как можно воспользоваться спасательной капсулой? Неужели любой человек может спокойно войти в нее и отстыковаться, как вы сказали?

– В том-то и дело, что нет. Люки капсул в нормальном состоянии заблокированы. Они разблокируются лишь при возникновении угрозы человеческим жизням.

– Кто их может разблокировать?

– Блокировкой ведает интеллект-система судна. В крайнем случае могу разблокировать я, либо первый помощник.

– Значит, на судне возникла какая-то угроза?

– Нет.

– И вы тоже не разблокировали их?

– Нет. Полной разблокировки не было, – пояснил Морган. – Разблокирован был люк только одной капсулы.

– Очень интересно, мистер Морган.

– Кому как, – нахмурился тот. – Для нас это вылилось в трехдневную задержку и внутреннее расследование.

– Простите, но я имел в виду, что, судя по всему, кто-то намеренно разблокировал люк.

– Вполне возможно. Сбой в работе интеллект-системы зафиксирован не был. Все списали на случайное срабатывание замков. Заменили управляющий блок отсека спасательных капсул, но мне это кажется слишком невероятным. К тому же в отсеке пару раз пропадала видеозапись. Один раз именно в момент, когда мсье Бернан забрался в капсулу.

– Вы никому не сообщали о своих подозрениях?

– Сообщал, разумеется. О них имеется запись в бортовом журнале, но полицию они, похоже, не заинтересовали, а техники решили пойти по пути, так сказать, наименьшего сопротивления.

– Отстыковка производится изнутри капсулы?

– Только в случае крайней необходимости, да и то после разрешения интеллект-системы.

– Значит ли это, что мсье Бернан не мог отстыковаться по собственному желанию?

Морган задумчиво воззрился на Дюпона. Его густые, с проседью брови нахмурено приопустились.

– Знаете, сейчас, когда вы спросили, мне это действительно кажется очень странным. Замками люков ведает управляющий блок, но замки капсул управляются несколько иначе. Там двойное подтверждение на срабатывание по совершенно независимым каналам. А отстрел из капсулы возможен только при отсутствии сигналов по обоим каналам.

– А простым языком?

– В общем, мсье Бернану каким-то образом удалось заблокировать все каналы управления, после чего капсула перешла в автономный режим.

– Мсье Бернану или еще кому-то, кто желал выкинуть его в космос, – подумал вслух Дюпон, поглаживая пальцами переносицу.

– Вы считаете что… – Морган выпрямился в кресле, сжав подлокотники кресла пальцами.

– Снаружи мсье Бернана ожидал угнанный у «Мотерс спэтью» флаер сопровождения, вооруженный лучевым оружием. Так что случайности здесь исключаются, так же как трудно подозревать мсье Бернана в роли самоубийцы. Флаер гнал его до самой земли, видимо, не решившись устраивать пальбу на орбите.

– Несложно догадаться почему, – вставил Морган.

– Вот именно. Тем более, флаером управлял бывший безопасник, долгое время служивший в космосе.

– Значит, это была вовсе не случайность, а спланированное предумышленное убийство? – глаза командира округлились.

– Именно, мистер Морган. Кто-то умудрился заманить мсье Бернана в разблокированную шлюпку и выбросил его вместе с ней в космос, сымитировав сбой оборудования судна.

– Невероятно! Но в таком случае злоумышленник должен хорошо знать системы судна. Вы подозреваете кого-то из экипажа? – Морган заметно нервничал.

– Эту версию исключать нельзя. Однако я все же склонен подозревать исполнителя в ком-то из пассажиров. Но это легко проверить, если у вас на судне регистрируется локационная информация.

– Разумеется, да. Но как вы проверите? Доступ к оборудованию можно получить при желании из любой точки корабля, где имеются распределительные щиты. А их сотни.

– Я говорю не об оборудовании, а о человеке, который гнал мсье Бернана к капсуле. Ведь он должен был преследовать его.

– Логично. В таком случае давайте попробуем отследить его.

– Куда идти? – Дюпон начал приподниматься из кресла.

– Никуда. Мы просмотрим запись прямо здесь.

– Здесь? – удивился Дюпон, опускаясь обратно в кресло.

– Конечно. Альфа, картину локации за двадцать второе мая, время… – Морган вопросительно взглянул на Дюпона.

– Э-э… Скажем, с двадцати ноль-ноль.

– Двадцать ноль-ноль, – повторил Морган.

– Слушаюсь, командир, – прозвучал в тишине комнаты бесцветный женский голос.

Панорама космоса на широком экране потускнела, сменяясь другой: пять схематичных срезов корабля, представляющих различные палубы с прямоугольниками кают и служебных отсеков, в большинстве которых светились точки разных цветов.

– Альфа, выдели палубы спас-средств, – дал новую команду Морган, и три длинных прямоугольника на втором, третьем и четвертом уровнях подсветились бледно-желтым фоном. – В этих помещениях расположены спасательные капсулы, – пояснил командир. – Капсула мсье Бернана находилась на четвертом уровне.

– Понятно, – сказал Дюпон, заворожено наблюдая за движением разноцветных точек. – Поясните, пожалуйста, что здесь происходит?

– Каждая точка – человек. Белые, желтые и зеленые – члены экипажа: летный состав, технический и сфера обслуживания. Фиолетовые, синие и красные – пассажиры разных классов. Эконом, бизнес и люкс соответственно.

– Теперь более или менее понятно. А как разобрать, кто есть кто?

– Альфа, подробную информацию по локации, – распорядился Морган, и возле точек незамедлительно возникли надписи, содержащие имена и фамилии людей. Для членов экипажа – еще и занимаемые должности. – Подсвети пассажира Бернана, – на всякий случай добавил он, и вокруг одной из синих точек возникла окружность.

– Ага! – воодушевился Дюпон, потирая ладони. – Где сейчас находится мсье Бернан?

– В данный момент он в одном из складских помещений на четвертом уровне. Не понимаю, что ему там могло понадобиться, – удивленно воскликнул Морган.

– Полагаю, уединение, – следя за точкой на экране, произнес Дюпон. – Он, по-видимому, догадывался, что за ним следят.

Время шло, но никто из людей и близко не приближался к складу. В один из моментов точка-Бернан вдруг заметалась туда-сюда в пределах помещения, затем внезапно замерла на пару секунд, а после резко рванула вверх по схеме, туда, где просматривался выход, и устремилась по коридору вправо. Стремительное движение и небольшая остановка.

– Здесь находится лифт, – Морган вносил пояснения по ходу действия.

Точка опять рванулась вправо.

– Похоже, не дождался. Движется как раз к палубе спас-средств… Вошел…

Точка на экране закружила по длинному залу, потом скользнула в один из маленьких квадратиков.

Командир схватил со столика пульт, понажимал какие-то кнопки, и изображение палубы спас-средств сильно увеличилось, заняв почти весь экран. Теперь на хорошо прорисованных образах спасательных капсул было хорошо заметно, как синяя точка-Бернан затаилась в одном из них. Так прошло некоторое время, потом точка внезапно метнулась к выходу из капсулы и завертелась внутри. Через несколько секунд квадрат, обозначающий капсулу, замигал красным и исчез вместе с точкой-Бернаном.

Морган остановил воспроизведение и повернул голову к Дюпону.

– Ничего не понимаю. Его никто не преследовал.

– Но он вел себя именно так, словно преследование имело место. Можно ли просмотреть сразу и схему локаций и видеозапись?

– Конечно. Альфа, повтор записи локации с видеосопровождением пассажира Бернана.

В левом верхнем углу появился прямоугольник. Схема вернулась в исходную точку «20:00», и время пошло вновь. Прямоугольник посветлел, но вместо четкого изображения на экране виднелось лишь белесое размытое пятно с плавными цветовыми переходами.

– Альфа, что с записью? – спросил Морган, недоуменно вглядываясь в экран.

– Сравнительный анализ изображения позволяет предположить возможность умышленного размытия изображения неизвестным мне методом. В данный момент, – интеллект-система вывела второй экранчик рядом с угловым, – изображение с той же камеры отвечает требуемым параметрам.

Во втором окошке изображение склада действительно было ярким, насыщенным и четким. Отлично различались даже удаленные стеллажи и сложенные друг на друга пласт-ящики.

– Альфа, найди момент, когда изображение стало размытым.

Альфе понадобилось около трех секунд, чтобы проанализировать потоковое видео и обнаружить нужный кадр, который она вывела в третью область, указав внизу время с точностью до номера кадра: 19:58:32.12. Тут же включилось проигрывание, и Морган с Дюпоном увидели, как в глазок камеры бьет аэрозольная струя. Изображение почти мгновенно подернулось белесой вуалью и стало мутным, вернее, равномерно размытым.

– Что это может быть, как вы думаете? – спросил Морган у Дюпона, останавливая запись.

– Давайте сначала досмотрим, сколько продержалось напыление.

– Хорошо, – Морган вновь включил запись, но несколько ускорив ее.

Дымка таяла очень медленно, но практически равномерно. Минут через семь реального времени она почти полностью истаяла, но на складе к тому времени уже никого не было.

– Если помните, – произнес Дюпон, – на линзе объектива не было потеков, когда в него ударила струя. Следовательно, распыляемое вещество не было жидким.

– Что же из этого следует?

– Чтобы не строить пустых предположений, я бы хотел провести сравнительный эксперимент. Здесь есть камера?

– Мгм, – Моргана явно смутил подобный вопрос.

– Мистер Морган, меня сейчас совершенно не интересуют этические вопросы и законы, регулирующие их.

– Есть, – нехотя отозвался командир.

– А есть ли на борту баллончики со сжатым воздухом и углекислым газом?

– Я думаю, найдутся. Альфа, организуй доставку необходимого.

– Принято.

Ждать пришлось не очень долго, и уже через минуту с небольшим загорелся синий глазок автоматической линии доставки. Дюпон поднялся из кресла, прошел к приемнику линии доставки и достал из него два баллончика.

– Где камера? – огляделся он.

– Альфа, разблокируй доступ к камере в люкс-семь.

– Слушаюсь.

У самого потолка в дальнем углу комнаты отошла в сторону небольшая квадратная панель. Под ней обнаружился стеклянный глазок объектива.

– Мистер Дюпон, я надеюсь, все останется в секрете.

– О, разумеется! – с готовностью заверил тот командира. – Итак, приступим к эксперименту. Сначала я распылю в объектив сжатый воздух. Неплохо было бы, если бы Альфа вывела на экран изображение с этой камеры и синхронизировала запись склада с моментом, когда я нажму на кнопку баллончика.

– Альфа?

– Принято.

Вместо изображения склада в третьем окошке возникло другое, на котором Дюпон увидел себя самого, стоящего перед камерой, а запись во втором окошке вернулась к моменту, когда в сторону складской камеры была выпущена струя.

– Итак, начинаем! – Дюпон вытянул руку в сторону камеры и с усилием нажал на кнопку.

Из баллончика вырвалась струя переохлажденного воздуха, ударила в объектив и истаяла, разлетаясь небольшим облачком. Глазок объектива покрылся испариной, а в третьем окошке изображение каюты стало смазанным, но ненадолго. Через минуту с небольшим капли воды испарились с линзы, и изображение вернулось в норму.

– Эффект похож, – произнес Морган, задумчиво выпятив нижнюю губу, – но слишком кратковременный. Попробуйте углекислоту. Альфа, запись склада – в начало.

Дюпон поднес к камере второй баллончик и вновь нажал на кнопку. Ударившая из маленького отверстия распылителя струя углекислоты достигла объектива и разлетелась в стороны белым лохматым облаком. Изображение в третьем окошке вновь стало размытым, но теперь эффект сохранился гораздо дольше. Изображение вернулось в норму лишь через шесть с половиной минут. При этом размытие в обоих окошках казалось совершенно идентичными.

– Отсюда можно заключить, – подытожил результаты эксперимента Дюпон, возвращаясь в кресло, – что неизвестный воспользовался баллончиком с углекислотой.

Он повертел в руках баллончики и аккуратно поставил их на столик.

– Мда, – мотнул головой Морган. – Но что нам это дает?

– Это дает нам очень многое. Во-первых, теперь мы точно знаем, что преследование мсье Бернана было на самом деле, а не являлось плодом его больной фантазией. Мы также знаем, каким образом некто сумел скрыться от глаз видеосистемы. Также с уверенностью можно сказать, что этот человек получил неплохое техническое образование, скорее всего, в области систем безопасности. Ему удалось не только скрыться от камер, но и улизнуть от системы локации и разблокировать замки спасательной капсулы.

– Улизнуть, как вы выразились, от системы локации довольно просто, – хмыкнул Морган. – Достаточно оставить где-нибудь личную карту.

– Неужели все так примитивно? – поразился Дюпон. – Я полагал, здесь что-нибудь несколько посложней, скажем, на биологическом уровне.

– У нас гражданское судно, мистер Дюпон, – надулся Морган. – К тому же система локации связана с видеофиксацией, и этого вполне достаточно.

– Как показала практика, не очень.

– Вы правы. – Морган заметно сник, взглянув на наручные часы. – Хорошо. – Он поднялся из кресла, оправив форменный пиджак. – Извините, мистер Дюпон, мне действительно пора. Что вы намерены предпринять далее?

– Для начала я бы хотел, с вашего разрешения, осмотреть палубу спас-средств. И, конечно, побеседовать с мисс Лэйси. Прошу заранее прощения, что доставляю вам столько неудобств.

– Не стоит, мистер Дюпон. Я, как никто другой, заинтересован в тщательном и объективном расследовании инцидента, поскольку он напрямую касается моего судна и команды. Просто сейчас мы выйдем на лунную орбиту…

– Лунную орбиту, сэр?

– Есть несколько пассажиров с Луны и груз.

– Понятно.

– Всего доброго, – Морган уважительно склонил голову.

– Всего доброго, мистер Морган.

Дюпон проводил командира до порога и закрыл за ним дверь. Затем наполнил оставленный на столе пустой бокал новой порцией виски, вернулся в кресло и уставился на экран, где все еще светилась схема локации.

«Что же здесь можно предпринять? – размышлял он, вглядываясь в замершую точку-Бернана. – Видеозаписи преступника нет, система локации его не обнаружила, поскольку он, скорее всего, специально оставил в номере личную карту. Никаких отпечатков пальцев уже не обнаружишь – прошло столько дней. А если?..»

– Альфа? – осторожно позвал Дюпон, не особо ожидая, что интеллект-система отзовется на вызов пассажира.

– Слушаю, мистер Дюпон.

– Можно ли отследить личные карты, которые не смещались с 20:00 двадцать второго мая, совместив их с видеозаписями мест, где они находились?

– Запрос неэтичен, обработке не подлежит, – отчеканила Альфа.

– Почему? – уточнил Дюпон.

– Записи, произведенные в каютах пассажиров, подлежат просмотру только с их личного разрешения, либо по официальному запросу компетентных органов.

– Понимаю. А если в них на тот момент не было людей?

– Не имеет значения. Каюта считается занятой в течение срока действия брони.

– Хорошо. Тогда можно ли просто отследить личные карты, которые за указанный период вообще не сдвигались ни на долю дюйма.

– Исполняю.

– И, если не трудно, информацию по этим картам, когда они в последний раз перемещались.

– Исполняю.

Схема сдвинулась влево, изменившись в масштабе, а на освободившейся части экрана появился список из тридцати семи строк. Список содержал информацию по классу обслуживания, номеру каюты или помещения, где находился лоцируемый объект, фамилию пассажира или члена экипажа и период времени, в течение которого личная карта не сместилась ни на йоту.

Просмотрев первым делом членов экипажа в количестве десяти человек, Дюпон убедился, что среди них не было ни одного технического работника, но на всякий случай переписал в записную книжку информацию по ним.

– Альфа, скрой членов экипажа.

Пункты, выделенные белым цветом, пропали. В таблице осталось двадцать семь человек.

«Так, уже лучше», – Дюпон быстро проглядел фамилии пассажиров и время, когда личные карты прекратили перемещаться, а после вновь начали. – Альфа, убери карты, время бездействия которых наступило позже 20:00 и закончилось раньше 20:33.

С экрана пропало еще двенадцать фамилий. Осталось пятнадцать: девять мужчин и шесть женщин. Одна каюта «люкс», пять – «бизнес», а остальные – «эконом».

Дюпон погрузился в размышления, вертя в руке карточку и прикидывая, как подступиться к списку. Можно было, конечно, отправить список Ланге – тот по своим каналом без проблем добьется возможности просмотреть видеозаписи из кают, в которых находились карточки. Но здесь существовала одна проблема: возня с картами могла обратиться в пустой пшик и крупный скандал, если выяснится, что все владельцы карт находились подле них… Нет, здесь нужно было действовать как-то по-другому.

В дверь опять позвонили.

«Это, наверное, Катрин Лэйси», – решил Дюпон, но он ошибся.

За дверью стоял рыжий усатый верзила в черной форме технической службы и с улыбкой до ушей.

– Мистер Дюпон, сэр? – обратился он к Дюпону, когда тот открыл дверь. – Джордж Стоун, старший техник. Меня к вам направил мистер Морган.

– Очень приятно, мистер Стоун.

– Просто Джордж – я не какая-нибудь там шишка, сэр.

– В таком случае и меня зовите Патрис. Я тоже невесть какая шишка, – рассмеялся в ответ Дюпон.

– Окей! Насколько я понял, Патрис, вы хотели бы осмотреть спас-палубу, откуда недавно запульнули инженера в космос, – издал смешок Стоун.

– Я не думаю, что это уместная шутка, Джордж, – покачал головой Дюпон, выходя из номера и закрывая за собой дверь. – Дело в том, что инженер Бернан мертв.

– Серьезно?! – у старшего техника от удивления глаза на лоб полезли. – Простите, я не знал… Пойдемте, я все вам покажу.

Они направились по коридору к лифту.

– Отчего он умер? – спросил Стоун, касаясь сенсора вызова лифта. – Не успели подобрать? Задохнулся?

– Его капсулу расстреляли у самой земли, – сдержанно пояснил Дюпон.

– Да вы что! – охнул Стоун, взлохмачивая пальцами густую шевелюру. – Не повезло мужику.

– Это уж точно, – сказал Дюпон, входя в двери прибывшего лифта.

Подъем на четвертый уровень совершился довольно быстро. Выйдя в коридор, Дюпон огляделся по сторонам.

– Что у вас здесь находится?

– Четвертый уровень. Грузовые склады, столовая и развлекательный центр эконом-класса. А вон там, – он указал влево, – палуба спасательных капсул. Дальше – инженерные помещения. Пойдемте, сэр, я все покажу.

Они прошли длинным коридором вдоль закрытых дверей с надписями «Вход запрещен! Только для обслуживающего персонала». Здесь, видимо, располагались склады, решил Дюпон, но уточнять у Стоуна не стал.

– Вы военный, Джордж? – как бы между делом поинтересовался Дюпон.

– Пять лет в военном флоте. А что, так заметно?

– Это ваше «сэр»…

– Есть такое дело, – почему-то смутился верзила. – Никак не могу отвыкнуть. Кстати, мы уже пришли.

Они остановились у стеклянных створок шириной во весь коридор. Створки по горизонтали пересекала широкая красная полоса с белым кругом посередине. Стоун коснулся круга пальцами, и створки бесшумно разошлись в стороны, полностью скрывшись в стенах.

– Прошу вас, – жестом предложил войти Стоун.

– Сэр! – воздев указательный палец, шутливо заметил Дюпон.

Стоун довольно загоготал. Видимо, очень понравилась шутка.

– Итак, сэр, что бы вы хотели узнать? – насмеявшись вволю, спросил старший техник.

– Для начала хотя бы в общих чертах просветите меня насчет того, что здесь есть, и как функционирует.

– Здесь, Патрис, есть капсулы, и больше ничего. Вот они.

Стоун повел левой рукой, указывая на квадратные проемы в стене, шедшие один за другим. Всего их было не менее пятидесяти с одной стороны и столько же с другой. Проемы были закрыты круглыми люками в половину роста человека. На люках виднелись по две защелки, удерживающие их в закрытом состоянии – похоже, это и были замки, о которых говорил командир Морган.

– Во время аварийной ситуации замки люков разблокируются; люки открываются, – продолжал объяснение техник.

– Сами? – уточнил Дюпон.

– Да, чтобы люди знали, какие из капсул свободны.

– А можно ли посмотреть, как они разблокируются?

– М-м, – Стоун повертел пальцем в правом ухе, размышляя над просьбой Дюпона. – В принципе, нет ничего невозможного. Только нужно начальство предупредить.

– А проблем не будет?

– Каких проблем? – Стоун наивно похлопал белесыми ресницами и, не дождавшись ответа, поднес к губам наручный браслет.

– Дежурный?

– Слушаю, пять-один.

– Сейчас я произведу контрольную разблокировку капсул на четвертом.

– Принял.

– Вот и все, – сказал Стоун, опуская руку.

Пальцами другой он коснулся одной из панелей в стене. Та, тихо щелкнув, чуть приотворилась. Полностью распахнув дверцу, техник указал на длинную панель с двумя рядами красных огоньков и небольшим прямоугольным экраном в верхней части.

– Контрольная панель, – пояснил он.

– Замок магнитный? – заинтересовался Дюпон.

– Да.

– Погодите-ка, – Дюпон остановил техника, протянувшего пальцы к экрану. – Можно я посмотрю?

– Пожалуйста, – Стоун посторонился, пропуская Дюпона к панели.

Тот вынул из кармана инп, активировал его и включил камеру, переведя ее в режим макросьемки. Проведя камерой по краю панели, он внимательно рассмотрел изображение. В одном месте, рядом с металлической пластиной электромагнита на панели были заметны несколько царапин и небольшая вмятина. Дюпон прикрыл дверцу, и еще раз осмотрел стык. На дверце также имелась вмятина и в том же месте, будто кто-то просовывал между панелями что-то круглое и тонкое.

– Что там? – не вытерпев, спросил Стоун.

– Вмятины, Джордж, – пояснил Дюпон выпрямляясь. –Дверцу открывали чем-то острым и круглым. Возможно, шилом или прочной спицей.

– Серьезно?!

– Сто процентов. Посмотрите сами, – Дюпон ткнул под нос технику увеличенную фотографию стыка.

– Не мо-жет быть! – по слогам выдавил Стоун, вновь почесав макушку. – Дела-а!

– Откройте панель еще раз.

Стоун выполнил его просьбу. Дюпон уже самостоятельно открыл дверцу и на этот раз оглядел индикаторную панель.

– Она снимается?

– Конечно. Нужно только отогнуть защелки, – показал Стоун на прямоугольные захваты по периметру панели.

– Тогда снимите ее.

Стоун извлек из кармана куртки тонкую пластину и быстро отщелкнул восемь защелок, а затем аккуратно вынул из паза панель. За панелью потянулся шлейф проводов, вернее, целых три.

– Что это за провода? – спросил Дюпон, с интересом разглядывая разноцветные пучки, уходящие внутрь стены.

– Верхний разъем – внешнее соединение с центральным контроллером. А два нижних идут непосредственно к капсулам. По три провода на каждую: замок люка, стыковочный замок и сигнальный для управления контроллером капсулы.

– Значит, насколько я понял, капсулу можно разблокировать минуя управляющее устройство? – Дюпон указал пальцем на панель в руках Стоуна.

– Ну-у, в принципе, конечно, можно. А зачем такие сложности?

– Я полагаю затем, чтобы интеллект-система судна ни о чем не узнала.

– Если только так, – растерялся Стоун. – Вы хотите сказать!.. – наконец догадался он.

Глаза его в одно мгновение приобрели форму идеальных окружностей.

– Именно, Джордж! Никакого сбоя не было, и капсула разблокировалась неслучайно. Это сделано умышленно, и тот, кто это сделал, неплохо разбирается в здешней технике, – сказал Дюпон, убирая инп в карман. – Спасибо, Джордж. Ставьте блок на место. Разблокировать ничего не будем.

Глава 13

Отпустив Стоуна и вернувшись в люкс-сектор, Дюпон остановился у дверей своей каюты и растерянно похлопал по карманам.

– Вот черт! – пробормотал он, тупо разглядывая сенсор.

– Что-нибудь случилось? – раздался у него за спиной мужской, хорошо поставленный голос.

Дюпон обернулся.

В паре футов от него стоял Гюстав Лоран. Руки его были засунуты в карманы узких брюк, а белая, в синюю полоску рубашка, расстегнутая до середины груди, неряшливо топорщилась – новое веяние моды. Дверь каюты за его спиной с тихим шелестом закрылась.

– Да вот, карточку забыл в каюте, – посетовал Дюпон на собственную рассеянность.

– Обычное дело, – усмехнулся Лоран. – Со мной такое тоже часто бывает. Вызовите обслугу, и вам откроют дверь, – посоветовал он.

– О, благодарю, мистер Лоран!

– Мы знакомы? – Лоран удивленно воззрился на соседа.

– Нет, но ваше лицо мне почему-то показалось знакомым, и я поинтересовался насчет вашей фамилии.

– Понятно. Меня часто с кем-то путают. Подозреваю, что все дело в типе моего лица – в нем, похоже, присутствуют черты, свойственные большинству лиц.

– Возможно, – сдержанно отозвался Дюпон. Ему пришло на ум, что парень явно страдает манией величия.

– Я направляюсь в ресторан. Не хотите ли составить мне компанию?

– Благодарю, но вынужден отказаться. У меня дела.

– Что ж, мистер… – он сделал паузу.

– Дюпон.

– Очень приятно, мистер Дюпон. В таком случае не смею вас задерживать. Может быть, как-нибудь в другой раз. – Лоран еле заметно дернул подбородком, выдавив скупую улыбку, и направился по коридору, не вынимая рук из карманов.

Дюпон проводил его долгим взглядом. У него вновь возникло ощущение, будто он давно знает этого человека. В голове закружились мириады лиц, но ни одно стопроцентно не накладывалось на высокомерный образ Лорана. Возможно, он и прав насчет своего лица, решил Дюпон, почесывая переносицу.

Выбросив из головы Лорана, Дюпон обратился к интеллект-системе корабля.

– Альфа, можно ли вызвать Милену?

– Милена оповещена о вашем вызове, мистер Дюпон, – незамедлительно последовал ответ. – Вам достаточно просто назвать ее имя.

– Благодарю.

Мимо Дюпона проследовали две дамы в длинных платьях, слепящих глаза сверканием блесток. Дамы сдержанно поздоровались с ним, явно признав в нем человека «низшего» статуса. Их лица с трудом справлялись с презрительными минами, на что Дюпону было совершенно наплевать.

С лестницы донесся стук каблучков, и из-за угла коридора выплыла Милена с дежурной улыбкой на лице.

– Слушаю вас, мистер Дюпон, – проворковала девушка, замирая перед Дюпоном в изящной позе.

– Видите ли, Милена, я по чистой случайности забыл карточку в каюте на столе, – извиняющимся тоном произнес тот.

– О, это вовсе не проблема, мистер Дюпон! – добродушно заверила незадачливого пассажира Милена.

Она извлекла из внутреннего кармашка синей жилетки личную карточку и, сделав шаг к двери, коснулась ей сенсора. Дверь, щелкнув магнитным замком, покорно ушла в сторону.

– Прошу вас, – девушка плавно повела тонкой ручкой в сторону каюты.

– Благодарю вас, добрая волшебница, – расплылся в улыбке Дюпон. – И прошу прощения за беспокойство.

– Не стоит извинений, – ответила девушка, но по ее лицу скользнула тень удовольствия. Возможно, Дюпон в ее практике был первым пассажиром, просящим извинения за что-либо. – Здесь это часто случается, – сказала она, делая ударение на слове «здесь».

– Вы имеете в виду на судне? – спросил Дюпон, переступая порог.

– На судне тоже. Но здесь, в люкс-секторе, – это обычное явление. Здешние обитатели привыкли, чтобы с ними возились, словно с немощными младенцами. Хотя они сами полагают, будто находятся на самой вершине эволюции, – но тут внезапно девушка спохватилась. – Прошу прощения, мистер Дюпон, я ни в коем разе не хотела вас обидеть. К тому же они не все такие.

– Пустое, Милена. Я не отношусь к так называемому высшему сословию, чьей отличительной особенностью являются пустотой в сердце и зачастую в голове.

Девушка прыснула в кулачок.

– А что, здесь часто забывают или теряют карточки? – спросил Дюпон, прислоняясь плечом к стене.

– Довольно часто. То в каюте забудут, то в баре или в бассейне.

– Здесь и бассейн есть? – удивился Дюпон.

– Конечно! У нас все-таки лайнер дальнего следования.

– Понятно. Вы мне обязательно должны показать, где он находится. Но позже.

– С удовольствием, мистер Дюпон.

У Дюпона просверком мелькнула мысль.

– Милена, а в последние несколько дней никто не терял карточек? Я имею в виду в этом рейсе, когда вам пришлось вынужденно вернуться на Землю.

– Несколько дней? – задумалась девушка. – Забывали, конечно. В основном в каютах. А вот у Марты пассажир умудрился забыть карточку в кармане другого. Представляете?

– Это как? – мгновенно заинтересовался Дюпон.

– Насколько я поняла, двое сидели в баре, потом Мартин пассажир расплатился карточкой по счету, забыл ее на стойке и ушел, а другой уверял, что машинально сунул ее себе в карман, а по возвращении в номер обнаружил две карточки.

– И что же он сделал?

– Вернул карточку Марте, разумеется, и попросил извиниться перед своим другом! – удивилась подобному вопросу Милена.

– А кого обслуживает Марта?

– Марта? Она закреплена за шестым люксом.

Дюпон кинул взгляд через плечо девушки на дверь, напротив его собственной, с цифрой «6».

– Вы имеете в виду мистера Лорана?

– Да, его. Вы о нем уже спрашивали.

Случайное совпадение? Вполне вероятно. При чем здесь может быть напыщенный юнец? Хотя…

– Милена, вы не могли бы уточнить для меня у Марты, в какое время это случилось?

– Разумеется, мистер Дюпон. Если для вас это так важно…

– Только мне не хотелось бы, чтобы о моем интересе прознал мистер Лоран. Он может неверно истолковать повышенное любопытство к его персоне, решив, будто я вторгаюсь в его личную жизнь.

– О, об этом не беспокойтесь! – заверила Дюпона Милена. – Нам категорически запрещено обсуждать с нашими клиентами личные дела других пассажиров.

– Прекрасно! А разве потеря мистером Лораном карточки – не его личное дело?

– Вовсе нет, – торопливо выкрутилась Милена, чуть порозовев. – Какая тайна в том, что он где-то забыл карточку? – Девушка поспешно соединилась с Мартой, отойдя в сторонку, и вернулась буквально через минуту. – Карта была утеряна где-то около девяти часов вечера двадцать второго числа. Я могу быть свободной?

– Да, и спасибо вам еще раз.

– Не за что, мистер Дюпон. И доброго дня. – Девушка развернулась и зацокала острыми каблучками по коридору.

Дюпон закрыл дверь, прошел к креслу и опустился в него. На столе до сих пор стоял бокал с недопитым виски; рядом с ним лежала забытая карточка. Подняв бокал, Дюпон сделал глоток и задумчиво поднял глаза. На экране все еще светилась схема локации.

– Мистер Дюпон? – позвала Альфа, машинную интонацию которой невозможно было спутать с живым человеком.

– Слушаю, Альфа.

– Вам поступил вызов с Земли. Абонент назвался комиссаром Ланге. Звонит уже третий раз, но вас не было в номере.

«Железка – она и есть железка», – с укором подумал Дюпон, а вслух сказал: – Активируй вызов.

– Алло? – загрохотал в комнате голос комиссара, а на экране проступило его лицо. – Черт возьми, Дюпон! Где вы обретаетесь? Я не могу дозвониться до вас уже битый час!

– Я только что вернулся в каюту, комиссар. У вас что-нибудь случилось?

– Я решил, вам будет интересно узнать: взяли Шульца.

– Да ну?! – Дюпон от неожиданности подскочил в кресле, едва не расплескав виски. – Где?

– Прятался в одном из частных флаеров на стоянке космопорта.

– Забавно.

– Еще забавнее то, что флаер принадлежит Жану Матье. Вам знаком такой?

– Разумеется. Сын мсье Матье.

– Вот именно. Мы его безуспешно пытаемся разыскать, но его нет ни в космопорте, ни где бы то ни было еще. Среди отбывших пассажиров он также не числится.

– Странно, – Дюпон помассировал мочку уха. – Что же, в таком случае его флаер делает на стоянке?

– Нас волнует тот же вопрос.

– А что по этому поводу говорит Шульц?

– Шульц, как он утверждает, выбрал флаер совершенно случайным образом. Мол, хотел отсидеться, пока не уляжется возня вокруг его персоны.

– И вы ему верите?

– Трудно сказать, – замялся Ланге, поведя широкими плечами. – Всякое бывает, но такое совпадение…

Дюпон на мгновение задумался.

– Комиссар, вы не могли бы уточнить, по какой специальности заканчивал обучение младший Матье.

– Вы что-то узнали, Дюпон? – насторожился Ланге.

– Пока ничего доподлинно. Всего лишь подозрения.

Ланге помолчал, буквально прожигая Дюпона пристальным взглядом.

– Опять темните, Дюпон, – в его голосе появились стальные нотки.

– Ни в коем разе, комиссар. Осматриваю судно, общаюсь с людьми…

– Хорошо, я сейчас уточню насчет Жана Матье. – Ланге выдохнул облако дыма и затушил в пепельнице сигарету. – Так, посмотрим… – его лицо приобрело задумчиво-хмурое выражение. – Ага… Вас что-то конкретное интересует? – Ланге вновь повернулся к камере.

– Специальность.

– Инженер систем безопасности. С отличием, кстати.

– Ясно, благодарю. Кстати, комиссар, – Дюпон опрокинул в рот остатки виски и отставил стакан на столик, – не знаю, известно полиции или нет, но мне удалось обнаружить следы взлома на панели управления на спас-палубе.

– Где-где? – заинтересовался Ланге.

– Палуба спасательных капсул. Панель управления скрыта в стене. Дверцу удерживает электромагнитный замок. Так вот, на краю дверцы рядом с замком обнаружены следы взлома, – Дюпон отыскал макрофотографию на инпе и передал ее на консоль комиссара. – Видите?

– Да, – нахмурил брови тот. – У нас в материалах дела ничего подобного не зафиксировано. Вы уверены, что взлом произошел не гораздо позже?

– В таком случае возникает законный вопрос: кому это нужно?

– Верно, – еще больше нахмурился комиссар. – Получается, происшествие с капсулой – вовсе не сбой, а умышленно совершенное деяние?

– Именно так. Даже могу назвать способ, каким была разблокирована капсула: от внутренней панели отходят провода, замкнув которые можно разблокировать люк любой капсулы и саму капсулу. При этом интеллект-система ни о чем таком даже знать не будет.

– Интересно… Ну что ж, спасибо, Дюпон, – Ланге довольно хлопнул по столу лапищей. – У вас все?

– Вам этого мало?

– Не то чтобы… Хорошо, до встречи.

– До встречи, комиссар.

Лицо Ланге пропало с экрана.

«Инженер систем безопасности… А вы, мсье Матье-младший не так просты…»

Дюпон припомнил, как о нем отзывалась Аньес Бюшар, сопровождавшая Дюпона в его путешествии по административному зданию компании: «надменный, безынициативный и совершенно пустой тип с имперскими замашками. Практически полный ноль и абсолютная противоположность мсье Матье… с трудом справляется с Отделом продаж».

«Нет, дорогая мадемуазель Бюшар, похоже, не так-то и прост Жан Матье. Хотя, похоже, кое в чем вы и оказались правы… Но имеет ли все это отношение к Бернану?..»

– Альфа? – позвал Дюпон.

– Слушаю вас, мистер Дюпон.

– Могу ли я отсюда связаться с Землей?

– Разумеется, но должна предупредить вас, что звонок потребует отдельной повышенной платы.

– Понимаю, – Дюпон полез в карман, извлек из него инп и, отыскав нужный номер, активировал консоль и набрал номер.

Гудок вызова прозвучал через несколько секунд. Ответ – еще через три-четыре секунды. Ответили по-французски.

– Карбони слушает, – раздалось в комнате.

– Мсье Карбони? Добрый день, – поздоровался Дюпон. –Дюпон беспокоит.

– А, это опять вы? – кисло, без особого вдохновения отозвался глава Службы безопасности. – Что вам еще понадобилось от меня?

Слова прозвучали несколько грубовато, но Дюпон проигнорировал неуместный тон.

– Мне понадобилось узнать, есть ли у вас в туалетных комнатах видеокамеры.

– В туалетах? М-м… – Карбони поджал губы. – Имеются, но, разумеется, не в кабинках.

– Это сильно успокаивает, мсье Карбони. Но в таком случае мне бы хотелось уточнить у вас, по какой причине при отборе записей с мсье Бернаном в них не вошла запись в туалетной комнате?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду промежуток времени с 10:32 до 10:42 утра, исключая проход мсье Бернана из кабинета мсье Матье до туалетной комнаты и обратно в его кабинет.

– Вы уверены? – с некоторой задержкой спросил Карбони, недоверчиво воззрившись на Дюпона.

Дюпон оставил вопрос без ответа.

– Я сейчас все проверю, – насупил брови Карбони.

Он покопался в голообъеме консоли, затем откинулся на спинку кресла и пригладил усы.

– Вы правы, в отобранном системой видеоматериале отсутствует момент, отснятый в туалетной комнате. Дело в том, что система отбирает записи, на которых распознает лица искомых людей. На записи из туалетной комнате отсутствует лицо мсье Бернана.

– Как такое может быть?

– Запись с камеры за период с 8:00 до 12:00 отсутствует.

– То есть, выходит, кто-то умышленно уничтожил запись?

– Получается, так, – нехотя согласился Карбони.

– В таком случае не могли бы вы назвать людей, имеющих допуск к системам видеорегистрации. Да, и еще тех, кто отвечает за безопасность баз данных.

– Боюсь, мсье Дюпон, вы забываетесь: информация конфиденциальна.

– Простите, мсье Карбони, но это именно вы забываете, что у меня нулевой уровень допуска.

Карбони недовольно проворчал что-то себе под нос и поерзал в кресле.

– Итак, мсье Карбони? – Дюпон закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на коленке.

– Ну что ж… – сдался Карбони. – За безопасность у нас отвечают четыре человека, но я полностью ручаюсь за них. Эти люди работают у нас не один год.

– И все же, – продолжал настаивать Дюпон.

– Я вышлю вам список, – жестко бросил Карбони. – Но он вам ничем не поможет. Во-первых, в тот день работали только два человека – у них сменный график работы, – а во-вторых, мы уже проверили их действия за указанный период. Никаких операций с базами данных эти люди двадцать второго числа не производили.

– Ясно, – Дюпон задумался, потерев пальцами лоб.

– А возможен ли внешний доступ к базе данных?

– Внешний? – Карбони явно смутил вопрос. – Возможен, но двое других людей находились в местах, откуда ограничен полноценный доступ к сети. Мы это тоже проверили.

– Ну, хорошо. А попытки взлома не были отмечены?

– Взлома? Погодите!.. – глаза Карбони округлились, а сам он выпрямился в кресле, стиснув пальцы на подлокотниках. – У меня совсем вылетело из головы! У нас есть внештатный работник, периодически выполняющий работу по заказу.

– Работу, связанную с безопасностью?

– Именно! Не поверите, но сейчас так сложно найти толкового специалиста в области информ-безопасности.

– Почему это меня нисколько не удивляет, – пробормотал Дюпон. – И кто же он?

– Понимаете, раньше он был сильным хакером…

– Простите, но я не совсем вас понял: вы приняли на работу бандита, специализировавшегося на воровстве информации? – удивился Дюпон.

– Что ж в этом особенного? – пожал плечами Карбони. – Так делают многие крупные фирмы и даже госслужбы. Кто лучше хакеров может знать тонкости защиты и противостоять атакам?

– Тут вы правы, но все же… И что, от него был толк?

– Не поверите, но он действительно помог усовершенствовать как внешнюю, так и внутреннюю защиты.

– Как вы его нашли?

– Нам рекомендовали его?

– Кто?

– Я не помню. Все случилось года два назад. К тому же его кандидатуру одобрил Совет директоров. Но, если вам так необходимо знать точно, я могу поднять бумаги.

Было отлично заметно, что Карбони не особенно охота копаться в этом деле, но Дюпон настоял:

– Если вас не затруднит.

– Сейчас, – недовольно отозвался шеф безопасности и вновь склонился к консоли. – Странно…

– Что именно?

– Есть бумага об утверждении кандидатуры внештатного сотрудника безопасности, но нет рекомендаций. Но ведь я точно помню, что они были!

– Значит, кому-то очень не хочется, чтобы всплыла история с наймом этого внештатного специалиста.

– Вы полагаете, кто-то уничтожил документы? – лицо Карбони заметно посерело, приобретя некий оливковый оттенок.

– Именно. Так же, как исчезли и другие документы, и запись с видеокамеры в туалетной комнате. Скажите, как фамилия хакера-безопасника?

– Фамилия? – рассеянно переспросил Карбони, погруженный в собственные мысли. – Его зовут Ян Кубичек.

– Кто?! – Дюпон едва сдержался, чтобы не выпрыгнуть из кресла.

– Вы его знаете? – поднял брови Карбони.

– Мелкий аферист. Недавно погиб. Когда он последний раз появлялся у вас в компании?

– Он ни разу не был у нас. Всегда работал удаленно, с домашней консоли.

– Хорошо, уточните, пожалуйста, когда он в течение последних нескольких дней подключался к вашей системе?

– Одну минуту… Двадцать первого мая: вход в тринадцать двадцать три. Двадцать второго в десять сорок восемь. И попытка входа двадцать третьего в шесть ноль семь утра.

– Почему именно попытка?

– Система отклонила запрос, поскольку доступ Кубичека аннулирован.

– По какой причине?

– Одну секунду… В связи с поступившей из Единой базы информации о смерти Кубичека. Но я не совсем понимаю… – Карбони ошарашенно уставился на Дюпона.

– По-моему, все предельно ясно, мсье Карбони: Кубичек был подставным лицом. Кто-то, пользуясь его консолью, проворачивал в фирме свои делишки.

– Но, я не понимаю… – лицо главы Службы безопасности на этот раз стало белее мела.

– Это лишь версия. Но в ее пользу говорят факты. И один из них заключается в том, что Кубичек никогда не имел никакого отношения к информ-безопасности. Он был всего лишь ловким мошенником. Всего доброго, мсье Карбони, и благодарю за информацию.

Дюпон прервал вызов, оставив несчастного Карбони в полушоковом состоянии наедине с самим собой. Поднявшись из кресла, Дюпон медленно прошелся из одного угла каюты в другой и остановился, скользя невидящим взглядом по двери каюты.

«Что же мы имеем? А имеем мы следующее: некто пытается устранить Бернана и разрабатывает для этого целый план. План хорошо проработан, вплоть до тонкостей и со знанием психологии Бернана, откуда становится ясно, что убийца неплохо знает главного конструктора. И дело, скорее всего, не в его изобретении, хотя оно, возможно, и сыграло важную роль во всей этой истории. Бернан что-то знает про убийцу. Что-то очень важное. И убийца пытается устранить Бернана, уничтожает улики в компании и даже идет на риск, разыскивая его инп. Он уверен: в его памяти хранится некий компромат. Это должно быть именно так, иначе все теряет всякий смысл. Но ни в инпе – полиция бы его обнаружила – ни на флэш-стике кроме записи откровений инженера ничего нет. Стоп!»

Дюпон выхватил из кармана инп, спешно отыскал последнюю запись Бернана и прослушал еще раз.

«…Поэтому я решил сделать запись, сопроводив ее доказательствами своих подозрений. Возможно, она поможет…» –Дюпон остановил воспроизведение.

«Вот оно: сопроводив доказательствами! Бернан собирался что-то сбросить на флэш-стик вместе с видеозаписью, но, видимо, не успел этого сделать… Консоль!»

– Альфа, мне срочно необходимо поговорить с командиром Морганом! – возбужденно выкрикнул Дюпон.

– Ваша просьба передана, мистер Дюпон, – отозвалась интеллект-система.

Через полминуты на экране возникло лицо Моргана.

– Слушаю вас, мистер Дюпон.

– Я не сильно отвлекаю вас, командир?

– Видите ли, я несколько занят. У вас что-то важное?

– Достаточно важное, мистер Морган. Для начала скажите, пожалуйста, кто из пассажиров после возвращения на Землю не вернулся на повторную регистрацию?

– Все вернулись, кроме, разумеется, мистера Бернана.

– Значит, сейчас на борту те же пассажиры, которые находились здесь двадцать второго мая?

– Именно так.

– Отлично! Еще мне очень хотелось бы, чтобы вы разрешили осмотреть содержимое консоли на грузовом складе, которой пользовался Бернан перед смертью. Причем в вашем присутствии в роли официального свидетеля.

– Это может подождать минут десять? – недовольно спросил Морган. – Мы заканчиваем маневр.

– Может. Но мне не хотелось бы откладывать осмотр на слишком длительный срок.

– Хорошо, через… – Морган бросил взгляд куда-то в сторону, – тринадцать минут я буду у склада. Вы сами доберетесь туда?

– Без проблем!

– Договорились, – Морган отключился.

Дюпон отыскал в инпе список сотрудников компании, отсутствующих двадцать второго мая на рабочем месте, внимательно просмотрел его и, кивнув собственным догадкам, убрал устройство обратно в карман. Затем составил запрос в Единую базу земного сектора, отправил его и прошел к двери, по пути прихватив со стола личную карточку.

Глава 14

Дюпон уже пять минут стоял у широких створок дверей склада в ожидании командира. В который раз взглянув на часы, он нетерпеливо прошелся туда-сюда. Наконец в конце коридора показался Морган, шагавший торопливой размашистой походкой. Командира сопровождал высокий молодой человек в серой форме охраны с разрядником в кобуре на правом боку. По левой ноге охранника при каждом его шаге лупила увесистая дубинка-парализатор.

– Прошу прощения за задержку, – извинился Морган, подходя ближе и останавливаясь у дверей склада. – Возникли непредвиденные обстоятельства.

– Не стоит извиняться, командир. Это я прошу прощения, что отвлекаю вас от важных дел.

– И, надеюсь, у вас на то есть веские причины? – уточнил Морган.

– Поверьте, очень веские, мистер Морган. Иначе я бы так не торопился, – пылко заверил его Дюпон.

– В таком случае пройдемте, – предложил Морган, касаясь сенсора. Створки дверей разошлись в стороны. – Что вы намереваетесь здесь найти?

– Дело в том, – сказал Дюпон, входя на склад следом за командиром. Охранник тоже вошел за ними и замер в дверях на широко расставленных ногах, – что Бернан успел сделать часть видеозаписи, пользуясь именно этой консолью. Довести до конца начатое ему явно помешали – запись внезапно обрывается, после чего Бернан спасается бегством от преследования. Инженер, между прочим, упоминает в записи, что собирается сопроводить ее некими доказательствами, но не успевает этого сделать. Поэтому я предполагаю обнаружить на данной консоли файлы, принадлежавшие Бернану.

Пройдя между стеллажами, они остановились у консоли.

Командир, не говоря ни слова, протянул руку и активировал ее.

– А почему мистер Бернан пользовался консолью склада, а не собственным инпом? – спросил Морган.

– Полагаю, все дело в модели его инпа. У него была наручная модель в виде браслета, а наручные инпы не поддерживают, насколько я в курсе, стандартные флэш-стики. Там требуются какие-то миниатюрные. Следовательно, Бернан должен был предварительно сбросить куда-то нужную ему информацию. По той же причине он производил запись своих последних откровений не на инп, а на консоль. К тому же он, возможно, опасался пользоваться консолью в собственной каюте.

– Не лишено логики, – согласился с Дюпоном Морган, склоняясь над консолью. – Ну что ж, давайте проверим вашу версию.

– Командир, а как вообще Бернан мог попасть на склад?

– Очень просто, мистер Дюпон, – ответил тот, просматривая отчеты консоли. – В восемь вечера того дня здесь работал автопогрузчик, размещая грузы, и двери помещения не были заблокированы. Это выяснилось сразу, как только здесь начала копаться полиция. Но консоль, в отличие от вас, их не заинтересовала.

Морган обернулся через плечо и выпрямился. Дюпон лишь пожал плечами.

– Вот то, что вы, вероятно, искали, мистер Дюпон, – добавил Морган, указывая на одну из папок. Датирована двадцать вторым числом. Время создания: 20:06.

– Можно посмотреть? – загорелся Дюпон, всем своим видом выражая нетерпение.

– Разумеется.

Морган посторонился.

Дюпон придвинулся к консоли и открыл папку. В ней находились видеозапись, файлы чертежей (здесь, в папке, их было гораздо больше) и текстовый файл. Дюпон с замирающим сердцем открыл видеозапись. В гулком помещении склада раздался взволнованный голос Бернана. Дюпон представил себе, как инженер, притаившись среди стеллажей, сбивчиво надиктовывает на камеру все, что наболело и тяготит его. Как за его спиной появляется убийца и Бернан испуганно подхватывается, выдергивая флэш-стик из гнезда, и бросается к дверям склада…

Морган слушал молча, не отрывая тяжелого взгляда от голообъема. Когда запись закончилась, он еще некоторое время смотрел в черный прямоугольник зоны воспроизведения видео, а затем повернул голову к Дюпону.

– Однако… – только и смог вымолвить он. – Вы искали именно это?

– Думаю, да. Возможно, в текстовом файле содержится информация, которая сильно продвинет следствие, если, конечно, я не ошибаюсь. Я могу скинуть информацию себе?

– Ваши полномочия у меня не вызывают сомнений, мистер Дюпон. Но я буду вынужден зафиксировать передачу вам информации.

– О, разумеется! – Дюпон вытащил инп, соединился с консолью и быстро перекачал к себе содержимое папки. Затем поставил роспись в документе, подсунутом ему Морганом об изъятии информации с консоли судна.

Морган кивнул и убрал инп, а затем выключил консоль.

– Что вы намерены делать теперь, мистер Дюпон?

– Я думаю, самое время пообедать, – улыбнулся тот. – Я с самого утра ничего не ел.

– Хорошо, не буду вас задерживать! Если я понадоблюсь, в любое время вызывайте меня. Мы пробудем на орбите Луны шесть часов.

– Благодарю за содействие, мистер Морган.

Они вместе направились к выходу, где охранник все еще стоял в прежней позе. Тот посторонился, пропуская Моргана и Дюпона, зачем-то оглядел помещение и вышел следом, закрыв двери склада.

– Не подскажете, командир, где я могу пообедать? – спросил Дюпон, когда они подошли к лифту.

– Вернетесь в люкс-сектор и пройдете дальше по коридору. Там располагается ресторан.

– Благодарю вас.

Двери прибывшего лифта распахнулись и Дюпон вошел внутрь. Морган с охранником остались снаружи.

– А вы?

– Нам здесь ближе. Приятного аппетита, мистер Дюпон.

Дюпон нажал на одну из кнопок. Двери лифта закрылись, и тот устремился вниз. У Дюпона чесались руки незамедлительно прочесть скачанный файл, содержавший текст, но нужно было немного передохнуть, успокоиться и перекусить наконец – желудок детектива давно уже подавал сигналы, призывно урча.

Зал ресторана оказался небольшим помещением со столиками, общим числом, соответствующим количеству кают люкс-сектора. В зале присутствовало немного народу, и половина столиков в дальнем конце зала пустовали.

Войдя в двери, украшенные собранными шелковыми занавесями, Дюпон остановился и обвел взглядом помещение. Потом медленно направился к одному из столиков у стены, за которым в окружении тарелок с вилкой и бокалом в руках восседал Лоран. Заметив Дюпона, тот поставил бокал на стол и призывно помахал ему рукой. Дюпон сдержанно поприветствовал его кивком головы и приблизился к столику.

– Я решил воспользоваться вашим предложением, мистер Лоран, – сказал он.

– Присаживайтесь, прошу вас, – предложил тот, элегантно промокнув губы салфеткой.

– Благодарю вас. – Дюпон опустился на стул и потянулся за салфеткой в серебряном кольце.

У столика возник официант.

– Добрый день. Что будете заказывать? – осведомился он, подсовывая Дюпону бумажное меню.

– Удивительно! – Дюпон бережно принял меню, ощупывая тонкий лист картона. – Сто лет не держал в руках натуральной бумаги.

– У нас все натуральное, сэр, – важно заметил официант, ожидая заказа с сенсорной записной книжкой и ручкой в руках.

– Я, пожалуй, возьму жареного цыпленка. Гарнир – на ваш вкус. И вино. Подберите, что-нибудь сами.

Дюпон свернул меню и отложил его на край стола.

– Как пожелаете, – поклонился официант, бережно подхватывая меню. И  удалился.

– Ну и как вам люкс-обслуживание, мистер Дюпон? – поинтересовался Лоран, откидываясь назад и поднося к губам бокал с белым вином.

– Слишком суетливо и назойливо. А почему вы спрашиваете?

– Хорошо заметно ваше стеснение. Вы будто не в своей тарелке.

– Вы правы, мистер Лоран. Это все не мое. Кстати, я и на космическом судне впервые.

– Вы серьезно? – удивленно вскинул брови тот. – Я полагал, что уже не существует затворников, подобных вам.

– Оказывается, вы ошибались, – сдержанно произнес Дюпон, едва наметив на губах улыбку.

Вновь возникший у столика официант расставил перед новым посетителем тарелки и бокалы, плеснув в один из них немного красного вина. Дюпон поднял бокал, принюхался к его содержимому и попробовал.

– Благодарю, оставьте, – сказал он официанту, и тот поставил бутылку на стол, предварительно наполнив бокал наполовину. – Ну а вы чем занимаетесь, мистер Лоран, что вынуждает вас часто пользоваться услугами космических перевозок?

– Игорный бизнес. Автоматы, программное обеспечение, знаете ли.

– Прибыльное дело?

– Очень! – довольно хохотнул Лоран, взмахнув бокалом. – Вы не представляете, сколько людей жаждут побыстрее расстаться со своими деньгами.

В кармане Дюпона пиликнул инп.

– Прошу прощения, – он достал его и включил.

Пришел ответ на запрос из Единой базы. Дюпон неторопливо пролистал его, внешне оставаясь совершенно спокойным, затем выключил устройство и убрал в карман.

– Что-нибудь важное? – отрешенно поинтересовался Лоран, разглядывая содержимое бокала на просвет.

– Да так… – пространно произнес Дюпон, отпивая немного вина. – Я уже говорил, что ваше лицо мне кажется знакомым.

– Да, – Лоран внезапно насторожился, ставя бокал на стол и принимаясь разминать пальцы.

– Я ошибся, но в вас действительно есть нечто, напоминающее мне другого человека. Черт возьми, хорошее вино! – Дюпон прищелкнул языком. – Не хотите ли попробовать красного, мистер Лоран?

– Нет, благодарю вас, – сухо отказался тот, одергивая воротничок.

– А зря, зря, – причмокнул губами Дюпон, отпив еще глоток. – Альфа? – позвал он.

– Слушаю, мистер Дюпон, – раздалось из-под потолка, и все присутствующие в зале тут же смолкли, ища источник голоса.

– Вызови, пожалуйста, сюда капитана и охрану.

– Причина?

– Задержание преступника. Возможно, вооруженного, – глядя в глаза Лорану, произнес Дюпон. Тот словно окаменел.

– Вы сознаете ответственность за ложный вызов? – осведомилась интеллект-система.

– Полностью.

– Вызов принят. Ожидайте.

Лоран порывисто вскочил со стула, опрокинув его и едва не перевернув стол. Зазвенела посуда. Его бокал с вином опрокинулся и покатился по столу.

– Что с вами, мистер Лоран? – как ни в чем не бывало, спросил Дюпон, придержав бокал. – Сядьте и расслабьтесь.

– Что все это значит? – прорычал тот, упирая руки в стол.

– А почему вы решили, будто происходящее касается именно вас?

– Но… – растерялся Лоран, отступая на шаг к стене.

Дюпон поставил бокал на стол и тоже медленно поднялся. В этот момент в боковые двери вбежали двое охранников и, окружив столик, вытянулись по стойке «смирно». Следом за ними в зале появился Морган.

– Мистер Дюпон, – сурово произнес командир, приблизившись к столу, у которого тот стоял, – от вас слишком много шума. Что опять у вас случилось?

– Я настаиваю на задержании этого человека, – Дюпон указал на прижавшегося спиной к стене Лорана.

– Что он совершил?

– Убийство, мистер Морган. Убийство мистера Бернана.

– Вы в своем уме, мистер Дюпон? – Морган с сомнением поглядел на детектива. – Мистер Лоран – уважаемый человек.

– Гюстав Лоран мертв. Погиб четыре года назад в аварии. А это, – палец Дюпона указал в грудь лже-Лорана, – Жан Матье.

Он пристально наблюдал за лицом молодого человека, цвет которого продолжал сохранять однотонный розоватый оттенок.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Присмотритесь к его лицу. В подобной ситуации лицо у человека должно либо покраснеть, либо наоборот – побледнеть. Это искусная маска.

Морган долго молчал, присматриваясь к Лорану и все не решаясь отдать приказ охране. Окружающие молча наблюдали за происходящим.

– Взять его, – наконец решился Морган, и охранники медленно направились к молодому человеку.

– Не трогайте меня, вы, уроды! – взорвался тот, отпихивая руки охранников. – Вы за это ответите! Уберите руки! Помоги-ите-е!!!

Лорана быстро скрутили и защелкнули на его запястьях наручники. Один из охранников удерживал его за локоть. Лоран тяжело дышал и дергался, пытаясь высвободиться, но запал постепенно проходил. Дюпон приблизился к нему и, вцепившись в лицо, потянул на себя. Кожа натянулась и треснула, обвисая лохмотьями. Со всех сторон раздалось дружное «ох» посетителей ресторана. Несколькими порывистыми движениями Дюпон оборвал лохмотья маски, и из-под них проступило наконец озлобленное лицо совершенно другого человека – Жана Матье.

– Ну, здравствуйте, мсье Матье, – сказал Дюпон, отступая на шаг. – Командир, перед вами убийца мистера Бернана.

– Ложь! – истерично взвизгнул молодой человек, вновь попытавшись вырваться. – Я не убивал его!

– Лично, разумеется, нет. Всю грязную работу сделали ваши пособники. Двое уже мертвы. Еще одного пару часов назад взяла полиция.

– Уведите его, – отдал приказ Морган.

– Оставьте меня! Вы не имеете права! Изверги! Скоты! – его истеричные крики смолкли за закрывшимися дверями.

– Мистер Морган, не могли бы вы сделать еще одно одолжение: вызвать с Луны патрульный флаер для препровождения преступника на Землю.

– Разумеется, мистер Дюпон. Вы лично собираетесь его сопровождать?

– Да, и полагаю, вы будете счастливы избавиться от меня, – усмехнулся Дюпон.

– Честно признаться, да, – пошутил Морган. – Вы слишком беспокойный пассажир.

– Благодарю, мне тоже доставило удовольствие общение с вами.

Они засмеялись. Затем Морган что-то тихо проговорил в гарнитуру, торчавшую в его ухе, и вновь обернулся к Дюпону.

– Патрульный флаер уже вызван. Я вас провожу к шлюзу, мистер Дюпон.

Глава 15

Вечерний рейс Луна – Земля встречали два патрульных флаера и двенадцать человек: комиссар Ланге, начальник охраны космодрома Аббас, старший Матье, порядком осунувшийся за эти несколько дней, двое в форме пограничной службы и семь полицейских. Флаеры, озаряющие космодром пронзительными вспышками сигнальных огней, стояли на перроне рядом с квадратом, в который вскоре должно было опуститься небольшое судно.

И вот в небе показался его силуэт, озаренный габаритными огнями. Судно быстро снижалось, стремительно разрастаясь вширь, и наконец, зависнув в десяти футах над бетоном перрона, плавно опустилось внутри красного квадрата. К нему приблизились несколько человек обслуживающего персонала, таща за собой какие-то кабели.

Пару минут ничего не происходило, затем в боку судна обрисовалась щель, и на землю опустился широкий пандус; зажглись огни вдоль его краев.

В люке появились четверо человек. Один шел первым; за ним следовали еще двое, ведя под руки четвертого.

– С прибытием, Дюпон! – сказал Ланге, выходя вперед навстречу детективу и протягивая руку.

– Приветствую вас, комиссар! – Дюпон пожал протянутую руку и проводил взглядом прошедших мимо него полицейских, ведущих младшего Матье. Тот уже не сопротивлялся, похоже, осознав тщетность попыток, и прятал глаза, отворачиваясь в сторону от пристального осуждающего взгляда отца. – Вот, передаю мистера Жана Матье в руки закона вместе с добытой информацией, – он протянул флэш-стик комиссару. – Убийство, подделка документов и взлом информ-систем.

– Я не хотел его убивать! – выкрикнул Жан, вновь предприняв попытку вывернуться из цепких рук полицейских. – Я всего лишь хотел его припугнуть! Это все Шульц! Слышите?! Шульц!

Упирающегося молодого человека дотащили до флаера и запихнули внутрь.

Ланге принял маленькую пластинку, повертел ее в руках и убрал во внутренний карман куртки.

– Благодарю. Быстро же вы его взяли, – с некоторой завистью отозвался Ланге. – Пройдемте во флаер. Не будем мешать остальным пассажирам. Мистер Матье? – позвал он застывшего в сторонке согбенного отца арестованного преступника.

– Да-да, конечно, – опомнился тот и заспешил следом за Ланге и Дюпоном.

Они забрались во флаер и удобно разместились в мягких креслах вокруг откинутого столика.

– Итак, я жду вашего рассказа, Дюпон, – сказал Ланге, снимая куртку и складывая руки на столе. – Может, что-нибудь выпьете?

– Не откажусь, – согласился Дюпон. – Теперь можно.

– Действительно. – Ланге достал из коробки под своим сиденьем два пива. Одну из бутылок он передал Дюпону. – Мистер Матье?

– Нет, спасибо, – устало махнул рукой тот и отвернулся к иллюминатору.

– Итак? – Ланге щелкнул крышкой бутылки и откинулся на спинку кресла.

– Собственно, рассказывать особенно нечего. Дело довольно сумбурное. – Дюпон рассеянно повертел в пальцах бутылку и сделал пару глотков. Его кадык заходил вверх-вниз. – Меня сбили с толку несколько высказываний разных людей. Но это неважно… В общем, нужно было найти четкий мотив преступления.

Все закрутилось вокруг мистера Бернана неслучайно. Я сразу решил, что Бернан знал нечто, стоившее ему в конечном счёте жизни. Странность вызывал как способ устранения инженера, так и вся возня вокруг его инпа – преступники из второго флаера искали именно его, рискуя быть пойманными на месте преступления. Значит, это было нечто крайне важное. Когда я ознакомился с содержимым флэш-стика, обнаруженного под задней крышкой браслета…

– Простите, Дюпон, – остановил детектива Ланге, грохнув бутылкой по столику, – значит, вы все-таки покопались внутри браслета?

– Я думаю, – весело заметил Дюпон, – комиссару Хеннесси об этом знать вовсе не обязательно.

– Я тоже так думаю, – хмыкнул Ланге. – Продолжайте.

– Так вот, когда я ознакомился с видеозаписью, сделанной Бернаном, меня постоянно преследовала мысль, будто я что-то упустил. Что-то очень важное. Затем меня отвлекли события с бандой под предводительством Шульца. Довольно информативной оказалась беседа с одним из служащих ремонтного центра, откуда были угнаны флаеры компании «Мотерс спэтью», а после возвращены обратно. Этот человек очень просил, чтобы его персона не фигурировала в деле, поскольку он отчаянный трус и вполне законно трясется за свое будущее в ремонтном центре.

– Что же он такого натворил? – поинтересовался Ланге.

– Он некачественно исполнил свои должностные обязанности, выдав технику людям без должной проверки, поскольку Кубичек угрожал расправой над его дочерями, а после решил найти в моем лице священника, отпускающего грехи. Так вот, человек из «Гранд ле рой» вывел меня на след Кубичека.

– Кубичек? – словно очнулся Матье, повернув голову в сторону Дюпона. – Ян Кубичек? Наш внештатный консультант по безопасности информ-систем?

– Именно, мсье Матье. Только на поверку он оказался дешевым аферистом. Мне не удалось выяснить, кто конкретно рекомендовал Кубичека вашей компании, поскольку рекомендательный документ исчез из базы данных…

– Его рекомендовал мой сын. Я это прекрасно помню, – лицо Матье потемнело. Он поджал губы и замолчал.

– Возможно. Но тогда я ничего не знал про Кубичека, а также про его «консультативную» деятельность в «Мотерс спэтью», и наивно полагал этого человека талантливым хакером, поскольку ему удалось провернуть аферу с подлогом документов за вашей подписью, мсье Матье. Но комиссар Ланге развенчал миф. Кубичек оказался довольно заурядным мелким мошенником и, следовательно, кто-то другой за его спиной проводил аферы. Кто-то из компании, имеющий достаточную квалификацию и соответствующий допуск.

Вероятно, я очень долго размышлял об этом, и факты наложились один на другой: флаер, в котором взяли Шульца, телефонный звонок Жана Матье ночью насчет его «успокоительной» беседы с Бернаном после его ссоры с мсье Матье.

– Какой беседы? – уточнил Ланге.

– Жан позвонил мне поздно вечером, когда я вернулся из Франции и сообщил, что он имел беседу с Бернаном в туалетной комнате и успокоил того, призвав одуматься и не пороть горячку. Сейчас я понимаю, зачем это было сделано, но тогда звонок Жана остался для меня полнейшей загадкой. Но о нем чуть позже.

Дюпон вновь сделал глоток пива и продолжил:

– Когда я ожидал посадки на судно, в VIP-зал вошел молодой человек. Помните, комиссар, вы еще столкнулись с ним уходя?

– Да, конечно.

– У меня возникло странное чувство дежа вю, будто я знаю этого человека, но не могу вспомнить откуда. У Бернана возникло ощущение подобное моему, и тоже, кстати, во время посадки, о чем он упоминал в своем послании.

– Да-да, припоминаю, – лоб Ланге пересекли горизонтальные морщины.

– Затем на корабле я все же не выдержал и уточнил как зовут молодого человека. Им оказался некий Гюстав Лоран. Но я никогда в жизни не слышал этой фамилии. А далее выяснились факты о том, как была разблокирована шлюпка, в которой спрятался Бернан, и каким хитрым способом камеры слежения были выведены на время из строя. Преступник неплохо разбирался в оборудовании, касающемся безопасности.

– И вы решили позвонить мне и узнать специальность Жана Матье? – вставил Ланге.

– Позвонили мне вы. Но от вас я узнал, что Шульц скрывался во флаере Жана Матье. Это оказалось, так сказать, последней каплей, и я решил уточнить его специальность и – какое совпадение!

– Жан действительно с отличием закончил курс обучения по специальности информ-безопасность, – прервал повествование Дюпона Матье. – Но когда я предложил ему работу в Службе безопасности, он внезапно отказался, сославшись на полное охлаждение к данной области.

– Понятно, – кивнул Дюпон. – После звонка мсье Карбони выяснилось несколько любопытных вещей. Во-первых, Кубичек оказался внештатным работником Службы безопасности, с успехом справлявшимся с теми делами, которые оказывались не под силу штатным дипломированным специалистам, хотя не обладал даже зачаточными познаниями в этой области. Во-вторых, исчезла запись с разговором Жана с Бернаном в туалетной комнате.

– Исчезла? – Ланге удивленно повел головой.

– Именно, как и прочие документы, имеющие отношение к делу. Здесь становится понятным, почему Жан звонил мне поздно вечером насчет беседы с Бернаном, желая тем самым отвлечь мое внимание от записи. Он был уверен, что после его звонка я не буду ее запрашивать. Жан уже тогда начинал волноваться. Это доказывает его неудачная попытка зайти через консоль Кубичека на сервера компании на следующий день, потому как система, согласно данных из Центральной базы, аннулировала допуск Кубичека в связи с его смертью.

Далее выяснилась еще одна любопытная вещь: Жан двадцать первого числа взял отпуск за свой счет, двадцать второго объявился в компании, а через пару дней его уже никто не мог найти. Куда он мог подеваться из космопорта, если его флаер остался на стоянке, а другим транспортом он не покидал пределов космопорта? Регистрацию ни на один рейс он также не проходил. И тут вновь у меня в голове всплыли старые подозрения насчет Гюстава Лорана. Я вдруг осознал, что мне показалось в нем таким знакомым.

Дюпон повернулся к Матье.

– У вашего сына несколько необычная походка и странные привычки одергивать воротник и разминать себе пальцы.

– Я замечал это, – согласился Матье вздохнув.

– Поэтому я тут же состряпал запрос на Лорана в Единую базу, а заодно решил проверить свое подозрение насчет консоли на складе, где производил последнюю запись Бернан. На ней действительно оказались записи, оставленные инженером. Их-то с таким усердием и разыскивали преступники. Но Бернан просто не успел скопировать с консоли всей информации, когда Жан под личиной Лорана спугнул его и погнал в сторону спас-палубы. Жан должен был слышать монолог Бернана и перепугался, что эта информация станет достоянием полиции, поэтому приказал своим помощникам на Земле забрать у Бернана браслет, но тот по чистой случайности попал в руки моего давнего знакомого, и Шульц с Кубичеком не смогли его обнаружить. А далее все еще проще.

Дюпон допил остатки пива, отставил пустую бутылку в сторону и вытер пальцами губы.

– Во-первых, – продолжал он, – выяснилось, что ни один из пассажиров не отказался от полета после вынужденного возвращения на Землю, и это означало только одно: преступник находится на борту. А во-вторых, пришел ответ на мой запрос относительно личности Лорана, когда я мило беседовал с ним в ресторане – Гюстав Лоран умер четыре года назад. Вот и все, господа, – Дюпон устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Но причина! – воскликнул Матье, потрясая руками. – Какова причина столь гнусного предательства со стороны собственного сына?

Дюпон вновь распахнул глаза и устало провел правой ладонью по лицу, а затем пригладил волосы.

– Причина банальна: деньги и власть. Работая начальником Отдела продаж, он отказывал части клиентов, ссылаясь на перегруженность мощностей компании, и отсылал их к вашему конкуренту.

– «Эль-Моторс»? – задохнулся Матье.

– Именно. «Эль-Моторс» скрытно доплачивала ему. Как видите, вы ошибались насчет ее непричастности. Кстати, Бернан законно не верил, что его изобретение никому не нужно. Оказалось, в нем заинтересованы очень многие клиенты, но Жан отказывал и им. Его целью было довести компанию до такого состояния, когда вам придется подать в отставку, а он, заняв пост главы, мгновенно вытащил бы ее из кризиса, предложив перспективные направления и приток инвестиций. Бернан догадывался об этом, но его подозрения подтвердились лишь во время беседы с Жаном в туалетной комнате. Жан слишком уж разошелся, на что Бернан пригрозил Жану рассказать все «наверху». Жан сильно перепугался. Инженер и без того давно докучал ему, но угроза разоблачения стала последней каплей. В общем, все подробности вы найдете в файле, который Бернан не успел скопировать на флэш-стик. Вот, собственно, и все. Тонкости дела, я уверен, без особых проблем установит следствие.

– Подлец, – процедил сквозь зубы Матье, лицо которого покраснело от негодования. – Ка-кой под-лец! И это мой собственный сын! А с «Эль-Моторс» я разберусь. Нечестная конкуренция – это знаете ли!.. – он негодующе потряс пальцем. – Благодарю, мсье Дюпон. И вас тоже, комиссар.

– Мсье Матье, у меня остались ваши деньги… – начал было Дюпон, но Матье перебил его.

– Оставьте их себе. вполне достойная плата за выполненную работу и спасение компании.

– Но там слишком большая сумма! – воспротивился Дюпон.

– Я еще раз повторяю: это ваша оплата, мсье Дюпон! – с нажимом произнес Матье и отвернулся к иллюминатору, подперев подбородок рукой.

Вдалеке показался сверкающий огнями берег Англии.

– Дюпон, вас прямо домой? – осведомился Ланге.

– Да, если вас не затруднит – устал я что-то… И заодно передайте на допросе Жану Матье благодарность от меня.

– За что?

– За предупреждение о заложенном во флаере заряде. Я думаю, он действительно не хотел никого убивать, лишь припугнуть, но он плохо знал людей, с которыми связался – такими, как Шульц, довольно тяжело управлять, и тот, в конце концов, вышел из-под его контроля.

– Возможно, вы и правы, Дюпон, – поразмыслив, сказал Ланге и тоже отвернулся к иллюминатору.

Дюпон вновь закрыл глаза.

Флаер начал снижение…

Робот Биф

Глава 1

Гарри Блэр – житель престижного района Лондона решил использовать последние погожие осенние деньки для своего хобби, но все почему-то в тот день шло наперекосяк. Робот, приобретенный Гарри за баснословную сумму, словно сошел с ума. У робота все валилось из рук. Он не мог выполнить простейших вещей, и это несказанно раздражало его владельца.

– Дубина, как ты отбиваешь? Неужели ты даже не в состоянии попасть по мячу, слепой безмозглый железный истукан?! – полноватый мужчина с овальным морщинистым лицом, крупным носом и несколько оттопыренными ушами, рывком выключил метатель мечей и нервным движением руки пригладил небогатую шевелюру. – Да что с тобой сегодня такое?

– Смею заметить, Гарри, – начал было оправдываться шестифутовый металлический детина, опуская биту и выпрямляясь, – что у меня…

– К черту! Не хочу слышать никаких отговорок. Работай!

– Слушаюсь, – бесстрастно отозвался робот, поведя массивной металлической головой; линзы его глаз блеснули на солнце. Он чуть согнул голени, поудобнее перехватил биту, копируя заученные движения своего хозяина, и отвел ее вправо и назад.

Гарри нахмурил брови, придирчиво разглядывая замершего в стойке бэттера робота, и щелкнул переключателем, включив метатель мячей. И тут раздался мелодичный вызов инпа.

Гарри отошел в сторонку и ткнул пальцем в наушник.

– Слушаю! – резко бросил он в микрофон, краем глаза наблюдая за роботом. – А, это ты, Майкл. Что-нибудь случилось?.. Слушай, я сейчас занят, я…

Метатель щелкнул, стремительно выбросив лапку с мячом; мяч понесся в сторону робота. Тот, выждав нужное время, легко махнул тяжелой битой, словно мальчик, погоняющий гусей, прутиком. Мяч врезался почти в самый край биты и устремился в сторону Гарри.

– Вот черт! – едва успел отклониться в сторону мужчина, как мяч пронесся возле самого его лица. – Ты, тупая железяка! Куда ты отбиваешь? Цель перед тобой! – указал он рукой на деревянную стену с нарисованной на ней мишенью.

Робот ничего не ответил, вновь становясь в стойку.

Алан Сандерс, прибиравшийся в на лужайке своего дома по соседству, издал издевательский смешок и покачал головой.

– Чего ржешь, придурок? – огрызнулся на него Гарри. – Занимайся своим делом и не лезь в мои. Сил моих больше нет! Нет, это я не тебе, Майкл, – в который уже раз вздохнул Гарри, отходя с «простреливаемой» роботом территории и становясь справа от него. – Что?.. При чем здесь мать! Наш железный болван не может даже просчитать толком траекторию. Что?.. Не знаю, как и почему, но он словно отупел сегодня, – прорычал Гарри, наблюдая за Бифом.

Метатель выпустил следующий мяч.

Робот взмахнул битой; мяч влетел в стену на два метра левее цели. Биф повернул голову в сторону хозяина.

– Криворукая консервная банка! – вскричал Гарри, срываясь окончательно. – Да что с тобой творится сегодня? Или ты мне назло делаешь?

– Нет, Гарри. Причина в том…

– Забудь обо всем, Биф, и не смей никогда мямлить о своих мелких проблемах! Соберись, черт тебя побери!

– Слушаюсь, – робот приготовился отбивать следующий мяч.

Гарри нахмурился и отвернулся, уставившись себе под ноги и разравнивая носком туфли красный песок, устилавший специально отстроенную Гарри площадку для своей забавы на заднем дворе.

– Майкл, давай, мне некогда! Потом поговорим, а то хромированная бестолочь…

Следующий мяч сорвался с лапки метателя. Бита стремительно понеслась ему навстречу.

– А! – коротко вскрикнул Гарри, опрокидываясь на землю от сокрушительного удара битой по голове.

Робот мгновенно остановил движение биты, лишь она коснулась головы его хозяина, без видимых усилий погасив ее инерцию. При этом он резко повернул голову вправо, продолжая держать биту отведенной в сторону, затем медленно, словно во сне, опустил ее.

– Гарри? – позвал Биф, опускаясь на одно колено, и легонько ткнул хозяина пальцем в левое плечо.

Гарри не отозвался. Он лежал на животе, раскинув руки и ноги в стороны; голова его была вывернута вправо, глаза широко распахнуты, а на затылке темнел красный пролом, из которого на песок стекала струйка крови.

Робот отшатнулся от мертвого хозяина, выронив биту, и вскочил на ноги. Справа послышался звук упавшей деревянной палки. Биф повернул голову на звук. Сандерс, застыв на месте, глазами, полными ужаса, взирал на робота поверх аккуратно подстриженной живой изгороди.

– Гарри! – душераздирающий вопль резанул по чувствительным ушам Бифа.

Робот вздрогнул всем телом, и еще дальше попятился от мертвого тела.

От дома к площадке неслась растрепанная Элеонора – жена Гарри.

– Гарри, боже мой! – она упала на колени возле не подающего признаков жизни мужа и потрясла его за плечи. – Вставай, слышишь? Что с тобой? Господи, да вызовите кто-нибудь «911»!

– Я… – начал Биф, протягивая к Элеоноре руку. Движение его были какими-то скованными и неуверенными.

– Не прикасайся ко мне, ты, железяка! – взвизгнула женщина, рывком отстраняясь от робота. – Убийца! – губы ее дрожали, а из глаз по щекам катились крупные слезы, падая на песок и превращаясь в крохотные темные комки грязи. – Пошел прочь, проклятый убийца! Гарри!!! – Элеонора опять принялась трясти мужа. – Да что же это?!

Биф отошел еще на пару шагов к деревянной стене за его спиной и застыл истуканом.

Вокруг площадки, огороженной с двух сторон высоким сетчатым заборчиком, уже собирались любопытные зеваки. Подоспевший Сандерс настойчиво поднял Элеонору с колен, и та припала к его плечу, рыдая и всхлипывая. Сандерс хмуро смотрел на распростертое у его ног тело и неловко похлопывал женщину по спине.

– Что здесь происходит? – через толпу, окружившую плотным кольцом площадку, к дому протискивался молодой человек, скорее даже мальчик. – Да пропустите же, черт вас побери! Мама! – заметив рыдающую на плече соседа женщину, воскликнул мальчик и бросился к ней, но, увидев окровавленное тело Гарри, остановился, не доходя нескольких шагов. Потом он медленно, словно во сне двинулся вперед, обходя тело стороной, и коснулся плеча матери. – Мама? Что случилось?

– О, Дэвид! – женщина резко обернулась к сыну, утирая ладонями красные глаза. – Эта железяка убила папу!

Мальчик бросил недоуменный взгляд на стоявшего без движения робота, нахмурился, закусив нижнюю губу, потом обнял мать за плечо.

– Пойдем в дом, мама, – тихо произнес он, настойчиво ведя мать за собой. – А вы чего собрались? – зло крикнул Дэвид толпе зевак. – Цирк вам здесь, что ли? Расходитесь!

Элеонора, с трудом переставляя непослушные ноги, побрела, поддерживаемая сыном, к крыльцу.

– Биф, иди в дом! – приказал мальчик роботу обернувшись.

Тот с некоторой заминкой, словно обуреваемый сомнениями, сдвинулся с места и последовал за своими хозяевами.

Через пару минут, после того как все трое скрылись в доме, с неба упал медицинский флайт; за ним на газон возле дома опустилась тяжелая полицейская машина…

Глава 2

Дюпон как раз готовил себе завтрак, колдуя у пищевого автомата, когда на кухню ворвалась его сестра Селин.

– Патрис, там… – выдохнула она, прислоняясь к дверному косяку грудью и тыча пальцем в сторону лестницы. – Там…

Вид у девушки был изрядно напуганный.

– Что с тобой, сестричка? За тобой кто-то гонится? – обернулся к дверям Дюпон, опираясь рукой о столешницу и скрещивая ноги.

– Там этот… робот!

– Какой еще робот? – недоуменно воззрился на сестру Дюпон.

– Шестифутовое железное страшилище! Патрис, я боюсь, – голос у Селин дрожал, а глаза затравленно бегали. – Сделай, что-нибудь, прошу тебя, – взмолилась она всхлипнув.

– Ничего не понимаю, – насупил брови Дюпон. – Чего у нас понадобилось какому-то роботу?

– Я не знаю, – неловко пожала напряженными плечиками девушка. – Убери его!

– Сейчас разберемся. Последи за моим завтраком. – Дюпон порывисто направился к дверям, сдвинул сестру в сторонку и торопливо спустился по лестнице.

Достигнув распахнутой настежь двери в собственный кабинет, Дюпон замер перед самым порогом, испытав некое подобие растерянности и восхищения одновременно. Посреди кабинета у самого стола действительно стоял здоровенный человекоподобный робот, блистающий полированным металлом, словно фантастический рыцарь, сошедший со страниц фэнтезийного романа. Робот глядел в окно. Рядом с ним, притопывая от нетерпения, покачивался на носках начищенных до блеска туфлей невысокий, несколько сутулый человек лет сорока с подвижным лицом, темными, близко посаженными глазами и густыми курчавыми волосами смоляного цвета.

– А! Мсье Дюпон! – воскликнул он, заметив детектива, замершего в дверях.

– Кто вы? – грубо спросил тот, найдя в себе наконец силы переступить через порог. Человекоподобных роботов Дюпон недолюбливал, если не сказать побаивался, особенно таких здоровенных. – И что здесь делает эта железка?

Робот повернул голову в сторону Дюпона и изучающе уставился на хозяина кабинета объективами, не делая более никаких движений. От пристального взгляда глаз-камер Дюпон ощутил невольный озноб, но виду не подал, лишь крепче стиснул зубы, поиграв желваками.

– Видите ли, – несколько смутился незваный гость, почесав пальцем за левым ухом, – я представляю фирму «Меркьюри Роботикс». Меня зовут Густав Карстен.

– И все же я не понимаю… – начал было Дюпон, но гость остановил его движением руки, выставив перед собой ладонь.

– Прошу, дайте мне закончить. И если после вы решите спровадить меня, то я незамедлительно уберусь восвояси.

– Хорошо, говорите. Только… ваша железяка не опасна? – осторожно уточнил Дюпон, все еще с подозрением косясь на робота.

– О, он абсолютно безвреден, уверяю вас! – пылко заверил детектива Карстен. – Могу я присесть? – спросил он, указав на кресло.

– Прошу вас, – предложил Дюпон, обходя робота по широкой дуге и опускаясь в кресло. Голова робота медленно повернулась вслед хозяину кабинета. – Чего он на меня уставился, мистер э-э… Карстен?

– Он отслеживает все, что происходит вокруг него – это совершенно нормально, – охотно пояснил гость, удобно устраиваясь в кресле. – Не обращайте на него внимание.

– Постараюсь, – нервно повел плечами Дюпон, одернув пальцами воротничок рубашки. – Итак, я вас слушаю.

– Если не ошибаюсь, вы и есть Патрис Дюпон, частный детектив?

– Не ошибаетесь.

– Руководство моей компании поручило мне обратиться к вам за помощью.

– Помощь какого плана?

– В расследовании убийства, вернее, установлении истины.

– Убийствами занимается полиция, – сухо пояснил Дюпон, косясь на робота. – Простите, он не мог бы отвернуться? Чего он на меня все время пялится?

– Биф, не докучай гостю, – обратился к роботу гость.

– Слушаюсь, – робот отвернул голову и вновь уставился в окно.

– Ого! Он свободно понимает речь? – поразился Дюпон. – Далеко, однако, шагнула техника!

– Очень далеко, уверяю вас, – согласился с ним Карстен. – Что же касается убийства, полиция, разумеется, ведет расследование, но его результаты, мягко говоря, не совсем удовлетворяют «Меркьюри Роботикс».

– Чем же именно?

– Предвзятым отношением.

Дюпон, размышляя, побарабанил пальцами по столешнице.

– Вы не могли бы поподробнее объяснить о чем, собственно, идет речь.

– Охотно, – оживился Карстен, поудобнее устраиваясь в кресле. – Дело в следующем: некто Гарри Блэр не так давно приобрел у нашей компании новейшую модель робота Би-Эф-ноль-четыре-один или, как мы его зовем, Биф, – Карстен указал рукой на стоящего рядом робота.

– Я понял, – откинулся назад Дюпон, вытягивая ноги под столом. – Дальше, прошу вас.

– Гарри оказался заядлым бейсболистом и пытался натренировать Бифа отбивать мяч битой.

– И как, получилось? – с плохо скрываемой иронией в голосе поинтересовался Дюпон.

– Если честно, здесь нет никакой особой проблемы. Робот, как вы прекрасно понимаете, в состоянии справиться со столь простой задачей.

– Простите, но я этого не понимаю. Я, видите ли, неспециалист в области робототехники.

– В таком случае я охотно поясню. Все сводится к решению задачи о расчете траектории: мозг робота должен просчитать, где будет находиться мяч, когда он сможет ударить по нему битой. Благодаря стереоскопическому зрению робот без особых проблем определяет положение объектов в пространстве и рассчитывает их скорость и траекторию движения…

– Я понял, продолжайте рассказ, – прервал Карстена Дюпон.

– Биф – очень совершенная модель, но в тот день…

– Извините, мистер Карстен, но если вас не затруднит, побольше конкретики и поменьше патетики.

Карстен помолчал, собираясь с мыслями.

– 23 июля 2250 года Гарри решил потренировать Бифа на специально оборудованной площадке во дворе своего дома. Ну, вы понимаете: машинка, бросающая мячи, и стена с мишенью. Мяч вылетает с произвольной скоростью под произвольным углом, а робот должен ухитриться его отбить. Так вот, Гарри в тот день, как показал его сосед, был крайне недоволен Бифом – тот никак толком не мог отбить мяч. Гарри выходил из себя и костерил робота на чем свет стоит…

– Постойте, – Дюпон выпрямился в кресле. Кресло чуть слышно под ним скрипнуло. – Что значит: был недоволен? Робот не мог отбить мяч? А как же простая задача?

– Все не так просто на самом деле. – Карстен помассировал пальцы правой руки и мельком взглянул на застывшего перед ним робота. – Задача проста исключительно в теории, на практике же роботу приходится вносить коррективы, пока он не освоит новых навыков: он должен учитывать не только габариты биты и мяча, но и их форму, упругость, ветер, наконец. Однако робот тренировался уже не первый день, и за это время должен был освоиться с новой функцией. Сосед же, ставший свидетелем тренировки, заявлял, что робот хотя и мог отбить мяч, но послать его точно в мишень ему никак не удавалось, что крайне выводило из себя Гарри. Тот ругал Бифа почем зря, награждая робота крайне неприятными эпитетами.

– Ну, вероятно, роботу понадобилось гораздо больше времени на освоение навыков пользования битой, нежели вы полагаете, – резонно предположил Дюпон.

– Такого не может быть! – категорически отверг подобное предположение Карстен. – Высокоточный механизм, коим и является Биф, не нуждается в продолжительном приобретении опыта. Ему достаточно нескольких неудачных попыток, чтобы прийти к выводу, как нужно действовать дальше. Я могу это доказать.

– Нет уж, обойдемся без доказательств, – поерзал в кресле Дюпон, но Карстен уже вытащил из кармана несколько шариков для пинг-понга и протянул их роботу.

– Он никогда не брал в руки ничего подобного. Где у вас мусороприемник? Ага, вижу! Биф, попади шариками в мусороприемник. Осторожно, они очень хрупкие, – предупредил его Карстен.

Робот аккуратно, чтобы не помять шарики, взял их прорезиненными пальцами левой руки, один из них перекочевал в его правую руку. Робот примерился к отверстию мусоросборника и плавным и широким нижним замахом бросил шарик в него. Шарик, пролетев по короткой параболе футов девять-десять, заскакал по полу, не долетев буквально каких-то нескольких дюймов до отверстия и отклонившись немного влево.

Дюпон с интересом наблюдал за руками робота, крайне нежно обращающимися с хрупкими шариками, хотя этими же пальцами, по всей вероятности, Биф шутя мог завязать в узел стальной прут.

Тем временем Биф взял в правую руку второй шарик и, изменив тактику, толчком кисти и пальцев отправил шарик в мусоросборник. Шарик, приобретя большую, чем в первый раз, скорость и двигаясь почти по прямой, ударился о край люка и отскочил.

«Интересно, сколько это еще будет продолжаться?» – подумал Дюпон, приглядываясь к бездушной машине. В левой ладони робота осталось еще три шарика.

Следующий шарик попал точно в отверстие мусоросборника. Остальные два по той же траектории последовали вслед за первым удачным. Робот опустил руки и посмотрел на Карстена.

– Три из пяти, – сообщил он глубоким приятным тенором.

– Хорошо, Биф. Спасибо.

– Не за что, Густав. Рад был помочь.

– Как видите, – Карстен обернулся к Дюпону, – чтобы освоить метание незнакомых ему предметов, роботу понадобилось всего три попытки. Сейчас он в состоянии попасть шариком в любую указанную вами точку с очень высокой точностью. Хотите проверить?

– Нет, я верю вам, – поспешно отказался Дюпон. – Предположим, все так, как вы говорите. Значит, в том роботе была какая-то неисправность?

– Мсье Дюпон, уверяю вас, наши инженера не нашли ни одной неисправности. Проверено все – от основных реакций до сервоприводов.

– И все же я не совсем понимаю, какое отношение имеет ваша демонстрация к некоему убийству?

– Что ни на есть самое прямое! – взмахнул руками Карстен, вскакивая из кресла и принимаясь метаться по кабинету. Робот неотрывно следил за ним «глазами», едва поводя головой. – До сих пор не пойму, что могло пойти не так, но в один из замахов битой Биф нанес удар по голове Гарри. – Карстен внезапно остановился и повернулся к Дюпону, уставившись тому в глаза. – Смертельный.

– Что? – вцепился в подлокотники кресла Дюпон, подаваясь вперед. – Что вы сказали?

– Я сказал: Биф убил Гарри, – Карстен вцепился пальцем в тугой воротничок рубашки и дернул его, ослабляя петлю галстука. – Да, – добавил он и вернулся в гостевое кресло.

– Но этого не может быть! – воскликнул Дюпон.

– Вот и «Меркьюри Роботикс» того же мнения, а полиция обвиняет нас в смерти человека. Робот не мог причинить вреда человеку ни при каких обстоятельствах.

– Какой кошмар! – Дюпон провел по лицу ладонью, опасливо косясь на смирно стоящего возле его стола робота. – Его уничтожили?

– Кого? – не понял Карстен, повернув голову к Дюпону.

– Бифа!

– Почему уничтожили? Зачем? Вот он, стоит перед вами! – гордо указал рукой на железного истукана Карстен.

– Что-о?! – Дюпон проворно вскочил из кресла, отпихнув его в сторону. Кресло, перевернувшись, упало к ногам Бифа. – И вы притащили ко мне свихнувшегося робота?

– Мистер Дюпон, вы уронили кресло, – Биф сделал шаг вперед, наклонился, поднял тяжелое кресло одной рукой и аккуратно придвинул его к ногам Дюпона. – Прошу вас.

Дюпон вжался в угол спиной, но робот уже вернулся на прежнее место и вновь замер.

– Бросьте, мсье Дюпон, – усмехнулся Карстен, хрустя пальцами, – вы же здравомыслящий человек. Робот абсолютно исправен, уверяю вас, а дело тут в чем-то совершенно ином.

– И в чем же, по-вашему? – Дюпон постарался взять себя в руки, сделал непроницаемое лицо, и, поправив прическу, с достоинством уселся обратно в кресло.

– А вот на этот вопрос наша фирма и хотела бы получить ответ именно от вас. – Карстен, перестав мять кисть, ткнул указательным пальцем в сторону Дюпона.

– От меня? Вы предлагаете мне заняться решением загадки, зачем робот убил человека? Ну, знаете!..

– В чем же вы видите препятствие для подобного расследования?

– Глупый вопрос, – хмыкнул Дюпон, рассеянно вертя в пальцах инп. – Я ровным счетом ничего не знаю о роботах, кроме того, что они существуют. И к тому же терпеть их не могу. И не доверяю им.

– Я заметил. И это, как мне кажется, даже лучше, – кивнул Карстен.

– Почему? – недоуменно уставился на него Дюпон.

– Никто не обвинит вас, что вы подыгрываете нашей компании.

– А вы не боитесь, что результат расследования может оказаться ровно противоположным тому, которого вы ожидаете?

– Такая возможность существует, – вынужден был признать Карстен. – Но тут уж, как говорится, ничего не попишешь. По крайней мере, вы проведете объективное расследование.

– Почему вы так уверены? – переспросил Дюпон, кладя на стол инп и хмуря брови.

– Вы известны объективным подходом, – расплылся в улыбке Карстен.

– Давайте обойдемся без хвалебных од. К тому же объективности, как вы прекрасно понимаете, в природе не существует – у каждого сугубо свои субъективные мерила.

Карстен не ответил.

Дюпон подергал пальцами нижнюю губу, размышляя, как ему следует поступить. Дел, вроде бы, никаких не намечалось в ближайшее время, и вообще последний год оказался не очень удачным и прибыльным, а это дело могло сулить приличные барыши. Хотя одно то, что здесь замешан робот, у Дюпона уже вызывало жгучее желание остаться в стороне – кто может знать, какие мысли роятся в голове железяки, и что она вздумает выкинуть в следующий момент.

Дюпон очень долго колебался, взвешивая все «за» и «против».

Карстен молчал, терпеливо ожидая его решения.

Робот бесстрастно взирал на все происходящее с высоты своего роста.

– Хорошо! – согласился неожиданно для самого себя Дюпон. – Я возьмусь за ваше дело, при условии, что вы убедите меня в полной и абсолютной безвредности данного робота. Желательно, здесь и сейчас.

Не говоря ни слова, Карстен внезапно схватился за длинную металлическую ножку светильника, стоявшего рядом с ним, и с размаху опустил его на голову опешившего Дюпона. Резвости детектива хватило лишь закрыть глаза – он даже пригнуться или заслониться толком не успел, но этого и не понадобилась. Рванувшийся с места робот успел перехватить светильник намного раньше, чем тот обрушился бы на голову Дюпона.

Когда Дюпон приоткрыл глаза, сильная рука робота удерживала светильник в полуметре от его головы, шутя сопротивляясь нажиму рук Карстена.

– Густав, это была не очень хорошая идея, – укоризненно произнес робот, нежно, но с усилием вытягивая из пальцев Карстена светильник. – Вы могли нанести мистеру Дюпону повреждения, несовместимые с его существованием.

– Ты прав, Биф, – Карстен выпустил из рук светильник, и робот, отойдя к самой двери, поставил его подальше от кресла вне досягаемости хозяина, видимо, в попытке исключить возможность повторного использования светильника Карстеном не по назначению. – Спасибо тебе. Так поступать действительно было глупо с моей стороны.

– Вы в своем уме? – поинтересовался Дюпон, выпрямляясь в кресле и грозно глядя на неадекватного гостя.

– Разумеется! Но вы требовали незамедлительных доказательств безопасности Бифа, и я их вам представил, – рассмеялся гость, закидывая ногу на ногу.

– А если бы он не перехватил лампу?

– Он не мог ее не перехватить, – убежденно заявил Карстен. – В основе его жизнедеятельности, если можно так выразиться, лежат основополагающие законы, сформулированные еще Азимовым в двадцатом веке.

– Кто это? – отстраненно поинтересовался Дюпон, разглядывая робота, вновь неподвижно замершего посреди комнаты рядом со светильником.

– Значит, не читали, – кивнул Карстен. – Биф, процитируй нам три Закона Робототехники.

– Первый закон: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред. Второй закон: робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону. Третий закон: робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам, – отчеканил Биф не задумываясь.

– Впечатляет, – дернул подбородком Дюпон, заметив заглядывающую из коридора в кабинет сестру и делая ей незаметные знаки уйти. – Но как же в таком случае быть с Гарри Блэром?

– Вот это-то мы и хотели бы установить.

– Хм-м, – Дюпон поднялся из-за стола, прошел к бару и, открыв его, достал две бутылки пива. – Выпьете?

– Не откажусь, – согласился гость.

Дюпон вернулся к столу, протянул одну из бутылок Карстену. С другой он уселся в кресло и с тихим хлопком откупорил крышку. Сделал несколько глотков.

– Значит, насколько я понял, произошло следующее: некто Гарри Блэр тренировал купленного у вас робота управляться с бейсбольной битой и мячом и очень был недоволен тем, что его подопечный никак не мог освоить хитростей по сути не слишком мудреной игры. В какой-то момент робот ударом биты вышибает Гарри мозги, и никто не может понять, по какой именно причине он это сделал. Я ничего не упустил?

– Все именно так. – Карстен сделал большой глоток пива и упер запотевшую бутылку в колено. – Все остальное вот здесь, – он порылся в кармане рубахи, извлек из него флэш-стик и передал его через стол Дюпону.

Тот принял носитель информации, вставил его в консоль и развернул рабочий голообъем.

Глава 3

Информации по делу, как оказалось, было совсем немного. Во-первых, присутствовал сведения о самой модели робота BF-041, его сертификаты и поверочные данные, включая выводы экспертов после прохождения Бифом недавних в связи со случившимся тестов. Вывод экспертов был однозначен: отклонений в конструкции и программном обеспечении не обнаружено, реакции в норме. Во-вторых, имелись документы, касающиеся приобретения и владения семейством Блэр робота данной модели с заводским номером таким-то. В-третьих, отдельным файлом шло описание ситуации, приведшей к смерти Гарри Блэра.

Дюпон развернул последний и углубился в чтение.

Из документа следовало, что Гарри Блэр, действительный владелец Бифа, во время тренинга робота по собственной неосторожности попал под удар биты, находясь по правую руку от него, вследствие чего он оказался вне зоны видимости Бифа и получил сокрушительный удар битой в затылочную часть черепа. Рана оказалась смертельной.

Дюпона передернуло, но он продолжил читать.

По свидетельствам очевидца данного происшествия некоего Алана Сандерса – соседа семьи Блэр все именно так и произошло: Гарри, дав в грубой форме приказ роботу отбивать мяч, повернулся к нему спиной и отвлекся на разговор по инпу. Робот действительно не мог его видеть, поскольку, голова Бифа была повернута несколько влево. По уверениям того же Сандерса, несмотря на сыпавшиеся одно за другим оскорбления, робот не проявлял агрессии, полностью подчиняясь командам своего владельца, однако Сандерс не брался утверждать, что убийство не было тихой местью со стороны робота за нанесенные ему обиды. Жена Гарри Блэра уверена в обратном; сын сомневается. И все, больше ничего.

– Любопытно, – хмыкнул Дюпон, проглядывая еще раз документ. – Скажите, мистер Карстен, ваш робот в состоянии испытывать эмоции?

– Что вы конкретно имеете в виду? – уточнил тот, вытирая ладонью пену с верхней губ.

– Я имею в виду, испытывает ли Биф радость, гнев, огорчение и прочие человеческие чувства?

– В том виде, в котором подразумеваете вы – нет. Он испытывает нечто подобное, но в несколько другом разрезе. Это необходимо для мотивировки его действий. К примеру, недовольство хозяина должно подстегивать его к самосовершенствованию.

– А может оно подстегнуть его, например, к насилию?

– Вы забываете про Первый Закон – основу всех основ! – напомнил Карстен Дюпону. – Что бы ни испытывал Биф, он не в состоянии причинить вред человеку.

– Вы абсолютно уверены в том, что говорите?

– На все сто!

– А хитрить он умеет?

– Хитрить? – задумался на мгновение Карстен, уставившись в потолок. – Я не совсем понимаю, что вы конкретно подразумеваете под этим понятием. Видите ли, это все-таки машина и…

– Ну, хорошо, – поджал губы Дюпон, уставясь на Бифа. – Может он сделать, к примеру, так: заметив, что его хозяин находится у него справа и недоступен его зрению, он делает вид, будто там никого нет, и бьет битой. Ведь он действительно его не видел, а значит, с его точки зрения, там никого и не было. В этом случае Первый Закон вроде бы и не нарушается.

– Дорогой мой, вы слишком упрощенно толкуете Закон. Робот знает, где находится его хозяин, несмотря на то, что уже не видит его. К тому же занимаясь столь опасным делом, как размахивание тяжелой битой, он просто обязан быть уверен на сто процентов, что этим никому не причинит вреда.

– Возможно, он не в курсе, насколько опасна бита.

– Невозможно, – отрицательно покачал головой Карстен. – Совершенно невозможно.

– Но как же тогда могло произойти, что совершенно исправный, по вашим утверждениям, робот убивает битой человека?

– Ума не приложу! – честно признался Карстен, разведя руки в стороны.

– Однако, – пробормотал Дюпон, почесывая кончик носа. – А вы не пробовали спросить самого Бифа?

– Пробовали, разумеется. А вы сами у него спросите.

– У него? – Дюпон с сомнением покосился на стоявшего у дверей робота.

– Конечно.

– Хорошо. Биф, э-э… скажи, как случилось, что голова мистера Блэра оказалась на пути движения биты?

– Бита не должна была его задеть. Я был уверен в этом, – глухо отозвался Биф.

– Уверен? Каким образом?

– Когда должен был выстрелить следующий мяч, я видел, что мистер Блэр находится более чем в шести футах от меня.

– Как же в таком случае он оказался в зоне замаха?

– Я не могу вам ответить, мистер Дюпон.

Дюпону показалось, что Биф затравленно сжался или напрягся, а, возможно, то было лишь обманное ощущение, попытка очеловечить бездушную машину.

– Сколько футов от тебя до противоположного угла комнаты?

Робот повернул голову, и тут же незамедлительно последовал его ответ.

– Четырнадцать футов и два дюйма.

Дюпон полез в ящик стола, покопался в нем и, вынув из него дальномер, приблизился к роботу. Встав рядом с ним, он направил дальномер на угол комнаты. В окошечке прибора появились цифры: «14.164», – что примерно равнялось четырнадцати футам и двум дюймам.

– Все верно, – Дюпон выключил прибор и вернулся на свое место за столом. – А каков угол твоего зрения?

– Рабочий угол – тридцать два градуса; периферийное зрение – до ста семидесяти шести градусов.

– А каков был угол от… м-м… твоей зрительной оси до твоего хозяина?

– Двести четыре градуса.

– То есть, ты не мог видеть мистера Блэра, когда ожидал вылета мяча?

– Не мог, но я знал, что он там, – невозмутимо ответил робот. – За время, когда я перестал его контролировать и переключился на наблюдение за мячом, Гарри не мог сместиться на два фута.

– Но сместился, – поймал Дюпон робота.

– Нет, – категорично заявил тот тоном, не допускающим возражения. – Он оставался вне зоны досягаемости биты.

– Тогда я совершенно ничего не понимаю! – воскликнул Дюпон, вглядываясь в бесстрастную физиономию робота. – Ты противоречишь сам себе.

– Никакого противоречия нет, мистер Дюпон, – стеклянные глаза-объективы продолжали бесстрастно взирать на детектива.

– Но как такое возможно, если бита все же задела твоего хозяина?! – Дюпон попытался поймать Бифа на лжи. Он отошел к столу и присел на его угол.

– Этому есть простое объяснение.

– Погоди, ты ведь сказал, что не знаешь, почему задел мистера Блэра!

– Я такого не говорил.

Дюпон почесал макушку и перевел недоуменный взгляд на сидящего в кресле с бутылкой пива Карстена.

– Что это значит? – спросил он. – Почему ваш робот лжет?

– Он не лжет, – рассмеялся Карстен. – Просто вы некорректно истолковали его ответ.

– Ну, знаете!.. – возмущенно задохнулся Дюпон, покачав ногой, висящей в воздухе. – По-вашему, я настолько глуп, что не понимаю сказанного?

– Дело вовсе не в глупости.

– А в чем же, смею спросить?

– Вы толкуете сказанное на свой лад, вкладываете в слова робота смысл, которого в них нет, а понимать следует так, как он говорит.

– Что вы имеете в виду? – Дюпон все больше и больше ощущал, как проваливается в какие-то хитрые казуистические дебри.

– Биф, поясни.

– Охотно, Густав, – дернул головой Биф. – Дословно я сказал: «Я не могу вам ответить». Если бы я не знал, то ответил по-другому. Например: «Я не знаю, как такое могло произойти».

– Ага, – крякнул Дюпон, до которого дошло, в чем тут суть. – Понимаю, но почему ты не можешь ответить?

– Мне бы не хотелось касаться этого вопроса, мистер Дюпон,– глухо отозвался робот.

У Дюпона брови взлетели вверх.

– Даже так? Получается, ты знаешь, почему погиб мистер Блэр, но не желаешь говорить?

– Не могу, – поправил его Биф, переступив с ноги на ногу. Пол под ним скрипнул. Что бы у него ни творилось в голове, но робот явно ощущал некое подобие неловкости, как отметил про себя Дюпон. – Именно не могу, хотя и хотел бы.

– Что значит, не можешь? Я не понимаю.

– Мне категорически запрещено говорить о причине случившегося.

– Кем же?

– Мистером Блэром.

– Твоим бывшим хозяином?

– Именно.

– Вот теперь я окончательно ничего не понимаю, – нахмурился Дюпон. Он протянул руку к бутылке, оставленной на столе, сделал из нее пару больших глотков и, опустив на колено, постучал по ней пальцами. – Как твой хозяин мог запретить тебе говорить о его убийстве, если он уже был мертв?

– В вашем вопросе нет логики, мистер Дюпон, – важно заключил Биф. – Но я отвечу на него: он категорически запретил мне жаловаться на причину моих промахов по мишени. Я пытался объяснить их причину, но он ничего не желал слышать и отдал четкий приказ никогда не говорить об этом.

– Процитируй запрет, чтобы мсье Дюпону все стало ясно, – попросил Карстен.

– Как пожелаете, Густав. – Глаза робота блеснули, когда тот повернул голову чуть влево. – Мистер Блэр в очень резкой форме сказал следующее: «Забудь обо всем, Биф, и не смей никогда мямлить о своих мелких проблемах».

– И ты действительно забыл? – уточнил Дюпон, поднимаясь со стола и приближаясь к роботу. Страх перед говорящей махиной у него несколько ослаб. Робот уже не казался Дюпону таким уж ужасным созданием.

– Я ничего не могу забыть. Но приказ хозяина я обойти не могу.

– Какая прелесть! Да ты, Биф, настоящий ходячий сейф для хранения конфиденциальной информации.

– Благодарю вас, мистер Дюпон.

Карстен расхохотался, закинув голову далеко назад.

Дюпон еще больше нахмурился.

– Что вам показалось столь смешным, мистер Карстен? – поинтересовался он у представителя «Меркьюри Роботикс».

– Ваша попытка сыронизировать, мсье Дюпон. Робот не понимает шуток и воспринимает все исключительно буквально.

– И вас также, подозреваю, смешит, что ходячий металлолом пудрит мозги мне, вашей конторе и полиции, не желая выдавать крайне важных данных, необходимых для ведения следствия по данному делу?

– А вот это как раз совершенно несмешно, – мгновенно посерьезнел Карстен. – Но одновременно и неважно – ни один суд не примет доказательств, предоставленных роботом.

– Почему же?

– Робот – вовсе не система видеонаблюдения, а очень тонкий прибор, копирующий мышление человека. К тому же он не обладает правами, чтобы выступать в роли свидетеля.

– Возможно, но он владеет информацией, могущей сильно продвинуть следствие. Почему вы не отмените дурацкий запрет?

– Увы, это невозможно. В Бифа заложено беспрекословное подчинение своему владельцу.

– Но ведь вы должны были предусмотреть какую-нибудь кнопку или не знаю, что там у вас встраивается для исключения подобных ситуаций.

– Если бы, грубо говоря, наличествовала подобная «кнопка», то никто и никогда не стал бы окупать роботов в личное и не только пользование. Столь сложная система, способная не только запоминать разговоры и все увиденное, составляющее личную тайну владельца, но и анализировать, должна обладать совершенной защитой конфиденциальной информации, и никто не смеет без ведома самого владельца пользоваться ей.

– Глупость какая-то! А если, как в данном случае, хозяин мертв?

– Тут уж ничего не попишешь, – угрюмо отозвался Карстен, отставляя на стол пустую бутылку и разглаживая морщинку на штанине безупречно отглаженных брюк.

– А почему бы в таком случае не поместить его на какой-нибудь стенд и не считать эту информацию? – никак не унимался Дюпон. Он не мог взять в толк, почему какая-то электронная штуковина сопротивляется воле своих создателей и водит за нос столько народу.

– Вы не совсем верно представляете себе, мсье Дюпон, как он функционирует. Повторюсь: это не система видеонаблюдения. Биф не записывает изображение, как происходит с обычными следящими системами. В противном случае его память очень быстро переполнилась бы. То же самое происходит и со звуком. Биф анализирует получаемую информацию, преобразовывая ее в конкретные объекты, символы, образующие новые связи в его мозгу. На расшифровку этой мешанины может понадобиться не один год. Но, даже расшифровав эти связи, мы не сможем восстановить изображение или звук.

– Все настолько скверно? – Дюпон с плохо скрываемым раздражением окатил Бифа ледяным взглядом.

– Все настолько сложно и в то же время просто. К примеру, он, как и человек, не сохраняет изображение стола, когда смотрит на него, а отмечает лишь его признаки: объект является столом, имеет такие-то габариты, форму, текстуру, находится в окружении таких-то предметов и прочее и прочее.

– Благодарю за разъяснения, я понял, – удрученно покачал головой Дюпон. – Но ведь ваша компания также является владельцем робота? – сделал он последнюю попытку.

– В интересующий нас момент времени его владельцем являлся Гарри Блэр, и этим все сказано.

– Мда-а… – безнадежно протянул Дюпон. Он отнес пустые бутылки в мусоропровод и вернулся за стол, тяжело опустившись в кресло. – А нельзя ли отменить связь, отвечающую за запрет, наложенный мистером Блэром?

– Сначала ее нужно обнаружить, а на это, как я уже сказал, может уйти несколько месяцев и более. К тому же для проведения подобных работ необходима санкция следственных органов, ведь дело касается тайны, составляющей личную жизнь человека.

– Неужели прокурор не заинтересован в получении информации по делу?

– Понимаете ли, – Карстен поерзал в кресле, будто ощутив некое неудобство, и задумчиво потер переносицу, – здесь сложилась довольно сложная ситуация. Общество и без того настроено в отношении человекоподобных роботов не столь радужно, а тут еще и человек погибает от руки машины. Прокурор и следователи прежде всего люди, и потому склонны примешивать к своей работе чисто человеческие чувства. По крайней мере мне так показалось. Тем более, наша компания никогда не даст стопроцентной гарантии, что блокировку удастся снять. Да и сколько времени на это потребуется.

– Понимаю. А эту блокировку не может отменить, к примеру, кто-либо из членов семьи мистера Блэра?

– Увы. Здесь налицо приоритетность запрета: Гарри был, так сказать, главным владельцем робота – договор оформлен именно на него. Остальные члены семьи вписаны ниже, и соответственно…

– Так что же вы в таком случае ждете от меня? Я тем более не смогу разговорить робота.

– А вдруг? Да и не в том дело, – печально отмахнулся Карстен. – Мы заинтересованы именно в тщательном параллельном расследовании.

– Но что я смогу выяснить в деле такого, чего не смогла выявить полиция? Вы не боитесь впустую потерять время и деньги?

– В любом случае это лучше, чем сидеть сложа руки и ничего не делать, ожидая приговора. Вы представляете, какие убытки может понести компания, если суд вынесет решение о виновности робота? Если бы речь шла исключительно о финансовых потерях от данного инцидента, то, возможно, наша компания не проявляла столь сильного беспокойства. Но здесь речь идет о самом ценном, что есть у «Меркьюри Роботикс» – ее репутации. А потеря репутации может обойтись компании несравнимо дороже любых сопутствующих инциденту потерь.

– Согласен. Ну что ж… – Дюпон еще раз прочел документ, все еще открытый в голообъеме. – Кстати, у вас здесь сказано, что робот прошел все тесты без сучка и задоринки. А вы не тестировали его, случайно, на способность управляться с бейсбольной битой?

– Зачем? – недоуменно моргнул Карстен. – Все рабочие параметры, включая координацию и ориентацию в пространстве у него в норме.

– Вы не против, если мы это проверим?

– Что угодно, – почему-то обрадовался Карстен, вскакивая из кресла. Возможно, ему просто уже порядком наскучила пустая болтовня, а может, он принял предложение за разновидность следственного эксперимента и возможность еще раз доказать уникальность своего робота.

Так или иначе, задор и заинтересованность его казались неподдельными, и Дюпон решил не затягивать с экспериментом. Пройдя в кладовую дома и порывшись там некоторое время, Дюпон наконец отыскал обшарпанную биту для крикета и пару мячей.

Вернувшись в кабинет, где его в нетерпении ожидал Карстен, Дюпон протер тряпочкой пыльную биту и вручил ее роботу.

– Я думаю, для данного эксперимента совершенно неважно, какую биту использовать. Тем более бейсбольной у меня все равно нет.

– Согласен с вами – это не столь неважно.

Биф тем временем взвесил в руке биту, пристально оглядел ее и опустил руку, вопросительно уставившись на хозяина кабинета.

– Ну как, Биф, справишься? – подмигнул роботу Дюпон.

– Без проблем, мистер Дюпон, – кивнул тот тяжелой головой. – С вашей битой даже проще – она практически плоская, с небольшой кривизной поверхности. Но я бы хотел посмотреть мяч, – протянул Биф руку.

– О, разумеется, – Дюпон кинул мяч роботу.

Тот, растопырив пальцы, ловко поймал его, оглядел со всех сторон, помял в ладони, провел по нему пальцами.

– Ну как?

– Мяч имеет незначительные несущественные отличия от бейсбольного.

– Это не помешает тебе?

– Нет.

– Тогда брось его мне.

Биф мгновенно подбросил мяч так, что тот лег точно в ладонь Дюпона. Тому осталось только сжать пальцы.

– Неплохо, – произнес Дюпон, отходя к столу и подбрасывая на ладони мяч. – Значит, так, Биф: я брошу тебе мяч, а ты должен будешь отбить его и попасть… – Дюпон обвел взглядом стену за своей спиной, – ну, скажем, вот в эту точку, – ткнул он пальцем в один из незамысловатых узоров на панели. Справишься?

– Думаю, да, – без задержки отозвался Биф.

– Ты не уверен?

– Это всего лишь одна из форм утверждения, мистер Дюпон, – пояснил Биф. – Справлюсь.

– Только не проломи мне стену, а то твоим хозяевам придется делать у меня в кабинете ремонт.

– Я понял: главное, попасть в цель. Сила удара не важна.

– Вот и умничка, – похвалил робота Дюпон, прячась на всякий случай за высокую спинку кресла. – На счет три. Раз…

– Можете кидать в любой момент, – прервал его робот. – Не забывайте, у меня машинная реакция.

– Ладно, умник. – Дюпон поджал губы и тут же запустил мячом в робота, целясь тому в грудь.

Мяч в доли секунды пролетел через всю комнату, но за время его полета Биф успел сместиться влево, размахнуться битой и вдарить ей легонько по мячу. Мяч понесся в обратную сторону и врезался в панель точно в том месте, куда до того указал палец Дюпона.

– Невероятно! – воскликнул тот выпрямляясь. – А ну-ка, еще один.

Мяч вновь устремился к Бифу, но теперь роботу пришлось сместиться далеко вправо, к самой двери. И все же он успел отбить мяч, и тот вновь точно попал в то же самое место.

– Блестяще, дружище! Как это тебе удается?

– Довольно простой расчет траектории, – Биф опустил биту и уставился в лицо Дюпону.

– Ты тренировался после того случая? – Дюпон собрал мячи с пола и вернулся в свое кресло, сжимая упругие мячики пальцами.

– Нет.

– А до того случая у тебя получалось отбивать мяч как следует?

– Да, я попадал в мишень.

– Значит, до и после того дня у тебя все шло превосходно, я правильно понимаю?

– Именно так, мистер Дюпон, – подтвердил Биф. – Мне уже можно положить ракетку?

– Да, конечно.

Робот наклонился и положил ракетку у своих ног.

– Значит, все шло превосходно, но что же тогда случилось в тот день? – продолжал допытываться Дюпон.

– Вы уже спрашивали меня. Мне очень жаль, но я не могу ответить на ваш вопрос. – Робот выпрямился и вновь застыл.

– Однако тебя не перехитришь! Значит, в тот день случилось нечто такое, что мешало тебе метиться, я правильно понимаю?

– Именно так.

– Уже что-то, – Дюпон откинулся на спинку кресла и помял подбородок пальцами, разглядывая робота. – Тебе мешало нечто внешнее или это был программный сбой?

– Не могу ответить.

– Как же с тобой тяжело разговаривать, – вздохнул Дюпон. – Ну, хорошо, оставим причину твоего временного недомогания. Когда же ты потерял возможность корректно оценивать обстановку или, как ты говоришь, рассчитывать траекторию?

– В десять тридцать две двадцать третьего числа, – немного помявшись, ответил Биф. Похоже, робота терзали нешуточные сомнения, можно ли выдавать подобную информацию.

– Уже что-то! – обрадовался Дюпон, потирая ладони. – А когда же закончилась потеря ориентация, если так можно выразиться?

– В тринадцать семнадцать того же дня. Больше я ничего не могу вам сказать. Прошу прощения.

– Когда произошло убийство?

– В тринадцать ноль-три.

– Получается, ты «прозрел» через пятнадцать минут после убийства?

– Я не терял зрения, мистер Дюпон, – пояснил пунктуальный Биф.

– Я имел в виду, обретение тобой способности полноценно ориентироваться, – заметно нервничая, с нажимом проговорил Дюпон и взялся дергать пальцами нижнюю губу.

– В таком случае – да, только это случилось через четырнадцать минут.

– Разве так важно, минутой раньше или позже?

– Не знаю, мистер Дюпон. Я констатирую факт.

– И как же ты ее обрел вновь?

– Не могу вам сказать, – вновь взялся за свое робот.

– Разве твой прежний хозяин запрещал говорить об этом?

– У меня четкий запрет говорить вообще на эту тему.

– А время? Разве о времени ты можешь говорить?

– Время в данном случае не имеет никакого значения.

– Хорошо, для начала вполне достаточно, Биф. – Дюпон хлопнул ладонью по столу. – Итак, мистер Карстен, кое-что, как видите, уже прояснилось.

– Но что вам это дает? – в некотором сомнении спросил гость, возвращаясь в кресло.

– На самом деле, очень многое. Но сначала я бы хотел подписать с вами договор на оказание мной услуг.

– С радостью! Ваши условия? – подался вперед Карстен, опираясь локтем о стол.

– Пять тысяч авансом.

– Пятнадцать, – предложил, не задумываясь, Карстен. – Вне основных расходов.

– Довольно щедро с вашей стороны. Я не возражаю!

– И вы оставляете робота у себя на время расследования.

– Ни-ког-да! – раздельно произнес Дюпон, вытягиваясь в кресле. – Вы в своем уме? Эта железка убила человека, а вы предлагаете мне держать ее у себя дома? Да и на кой он мне сдался, по большому счету?

– Робот совершенно безопасен, я уверяю вас. Но он может пригодиться вам.

– Скорее вам, чем мне, хотя и не понимаю, что вам с того. Но его пребывание в моем доме даже не обсуждается, – отрезал Дюпон, поведя рукой. – А о безопасности робота расскажите мистеру Блэру.

– Двадцать пять, – повысил ставку Карстен.

– Зачем это вам, мистер Карстен? – нахмурился Дюпон, изучающе глядя в непроницаемое лицо гостя.

– Мы считаем, робот может помочь вам в расследовании.

– Каким образом?

– Не могу ответить.

– У Бифа научились? – невесело хмыкнул Дюпон. Конечно, неплохо было бы заполучить двадцать пять тысяч, но терпеть эту махину в своем доме было выше его сил. – Не можете или не хотите?

– Не могу. Это вне моей компетенции.

– Нет!

– Тридцать! Или я забираю Бифа и плачу вам ваши пять.

– Вы и мертвого уговорите, – сдался после долгих колебаний Дюпон. – По рукам!..

– Нет, нет и еще раз нет! – Селин попыталась вытолкать из кухни брата, который безрезультатно уже битые двадцать минут втолковывал девушке выгоду обладания роботом. – Я не потерплю в доме железного монстра! Убери его сейчас же отсюда, чтобы мои глаза его не видели!

– Ну почему сразу монстра? – елейным голоском продолжал сопротивляться Дюпон. – По-моему, сестричка, ты перегибаешь палку. Посмотри, какой он послушный и к тому же блестящий, – указал он на Бифа, молчаливо взирающего из-за его спины на семейную сцену. – Тебе же нравятся всякие блестящие штучки?

– Уже нет! – рявкнула Селин, отворачиваясь к окну. – Он слишком большой для «штучки». К тому же убийца!

– Явное преувеличение. Ты же видишь: вполне уравновешенный и адекватный робот.

– Мистер Дюпон прав, – поддакнул Биф. – Я абсолютно безвреден для вас, мисс Селин. И для других окружающих тоже.

– А ты заткнись, железяка! – порывисто обернулась к нему Селин, сдувая со лба прядь волос. – Тебя вообще не спрашивают! Это ты ему сказал, как меня зовут? Ты, да?

– Я был вынужден, – попытался оправдаться Дюпон. – Мы составляли договор, и ты тоже теперь являешься его хозяином. И Эмили тоже, кстати.

– Всю жизнь мечтала, – фыркнула девушка. – И еще поглядим, что скажет твоя жена, когда вернется домой. Уф-ф!.. Значит, так: либо я, либо он! – Селин отвернулась, надув щеки и складывая руки на груди.

– Хорошо, если ты так настаиваешь, то я, разумеется, верну его. Вместе с двадцатью пятью тысячами, которые мне заплатили сверх того. Пошли, Биф, – Дюпон демонстративно отвернулся, беря робота под ручку, хотя делать этого ему вовсе не хотелось – не дай бог, тому вздумается повести рукой, и тогда от Дюпона мокрого места не останется.

– Постой, что ты сказал? – спохватилась Селин.

– Я сказал, что сейчас же позвоню в «Меркьюри Роботикс», и Бифа заберут.

– Нет, ты что-то сказал про двадцать пять тысяч.

– Так ли это важно, раз у тебя аллергия на роботов? Твоя психика мне гораздо дороже всяких денег.

– Нет, погоди! – Селин вылетела из кухни, преграждая брату путь к лестнице.

– Все уже решено: Биф вернется обратно. Я устал от твоих совершенно беспочвенных претензий.

– Я тут подумала… – заюлила Селин.

– Не стоит. Мы как-нибудь обойдемся и без подобной прорвы денег.

– Слушай, хватит уже! Это не смешно, в конце концов.

– И я про то же. Биф, убери ее с дороги, пожалуйста – мне не хочется спускать собственную сестру с лестницы самому.

– Нет, мистер Дюпон, – робот остался неподвижен. – Я не могу причинить вред человеку.

– В таком случае это сделаю я!

– Простите, но я не могу вам позволить причинить вред сестре. – Биф аккуратно, но решительно зафиксировал металлические пальцы на предплечьях Дюпона. Больно не было, но двинуться с места тот не мог.

– Правильно, Биф, держи его, – засмеялась Селин, наблюдая за тщетными попытками брата вырваться из стального захвата.

– Отпусти меня, железный балбес, – пыхтя и изворачиваясь, приказал Дюпон.

– С удовольствием, но при условии, что вы не будете никого спускать с лестницы, – согласился Биф.

– Уговорил. Все, я успокоился.

– Не отпускай его. Так и держи, – продолжала веселиться Селин.

– А ты не встревай! Биф, посмотри: она надо мной издевается, как может, а я должен терпеть?

– Ее слова не наносят вам вреда.

– Она наносит мне моральный вред. К твоему сведению, нервная система не восстанавливается. Так что, вместо того, чтобы держать меня, лучше закрыл бы ей рот.

– Но как? – робот, казалось, был ошеломлен.

– Можешь использовать какую-нибудь тряпку.

Робот разжал пальцы и повел головой, остановив взгляд на кухонной салфетке.

– Но-но! – Селин опасливо попятилась к лестнице. – Я предупреждаю: буду кричать, причем очень громко.

– Но недолго, – усмехнулся Дюпон, упирая руки в бока.

– Так что мне делать? – спросил робот, все еще сомневаясь.

– Патрис, кончай. Это уже правда не смешно. – Селин, вцепившись в перила обеими руками, спустилась на пару ступенек.

– Ладно, Биф, пошутили – и будет. Пошли, у нас много дел.

– Уф-ф, – выдохнула Селин с облегчением, посторонившись и пропуская мимо себя брата с роботом. – Больше не шути так, ладно?

– Вообще-то, мне просто было любопытно, как он себя поведет в данной ситуации.

– Так, значит, ты решил на мне свои дурацкие эксперименты проводить?! – глаза Селин скачком увеличились вдвое. – Ах ты!.. – замахнулась она на брата кулачком.

– Поаккуратней, сестренка, – усмехнулся Дюпон, оборачиваясь через плечо. – Гляди, как бы он не решил, будто ты собираешься напасть на меня.

– Защитника себе нашел, да? – та в испуге отшатнулась от робота. – Ну-ну, я тебе еще припомню!

– Я понял, это шутка, – заявил вдруг Биф. – Вы так шутите.

– Ого, ты понимаешь шутки? – левая бровь Дюпона выгнулась дугой.

– Нет, но я сделал вывод, что это может быть только шуткой.

– И что же ты подразумеваешь под этим понятием? – обернулся Дюпон к роботу, останавливаясь на нижней ступеньке.

Робот тоже застыл на полушаге, возвышаясь над своим новым хозяином подобием сверкающей серебряной статуи.

– Слова или действия, не приводящие к результату, который в них вкладывается, но при этом вызывающий улыбку на губах человека и улучшение его настроения.

– Сухо и слишком примитивно, – пожал плечами Дюпон. – Хотя и не лишено смысла.

– Не забывайте, мистер Дюпон, я все-таки машина.

– Патрис, – поправил его тот. – Зови меня Патрис.

– Хорошо, Патрис, – согласился робот кивнув. – Куда мы идем?

– Я собираюсь наведаться в Скотленд-Ярд, а ты останешься дома. Поможешь чем-нибудь моей взбалмошной сестре.

– Нет! Не надо! – выкрикнула Селин. – Забирай его с собой.

– Куда? В полицию?

– Куда хочешь. Я одна с ним не останусь.

Дюпон долго колебался, стоя у дверей своего кабинета, потом вздохнул, нацепил ветровку и махнул рукой Бифу.

– Ладно, пойдешь со мной, а то эта особа тебя с ума сведет.

– Я могу подождать вас в кабинете, если ваша сестра опасается моего присутствия. Хотя я и не понимаю, почему, – предложил робот выход из сложившейся ситуации.

– Нет, я решил, что тебе можно пойти со мной.

– Дело ваше, Патрис.

Перед дверями дома опустилась авиетка, приветливо распахнув люки с обеих сторон. Дюпон, подняв воротник ветровки, шагнул за порог дома; за ним следом вышел Биф, затворив за собой дверь.

– Забыл уточнить, а можно ли роботам находиться в полиции? – спросил у Бифа Дюпон, поскорее забираясь на левое сиденье.

На правом устроился робот, выжидающе уставившись перед собой.

– Я не в курсе каких-либо запретов на этот счет, Патрис, – ответил Биф, не поворачивая головы. – Думаю, меня пропустят, но если есть какие-либо ограничения, я подожду вас на улице.

– Будем надеяться, их нет. – Дюпон коснулся сенсора, закрывающего люки, и зябко потер руки. Несмотря на раннюю осень, стояла промозглая и довольно ветреная погода.

– Я тоже, – согласился с ним Биф, однако Дюпон не без причины подозревал, что, по большому счету, ему совершенно все равно, где торчать – в здании или на улице. Но все-таки было бы лучше, находись робот рядом с ним: совершенно ни к чему пугать прохожих видом «бесхозного» робота, околачивающегося у полицейского управления.

Указав маршрут, Дюпон удобно расположился в кресле, вытянул ноги под приборную доску и краем глаза взглянул на застывшего в напряженной, как ему показалось, позе Бифа.

– Расслабься, Биф. Летать боишься?

– Почему вы так решили, Патрис? – робот повернул голову влево. – Я совершенно спокоен. А вот вы, как мне кажется, несколько взволнованы предстоящим полетом.

– С чего ты взял?

– Оценил ваши микрореакции на смену обстановки.

– Да? И как же я, интересно, реагирую? – усмехнулся Патрис, барабаня пальцами по подлокотнику.

– У вас несколько расширены зрачки; наблюдается скованность в движениях, некоторая нерешительность и нервозность. Разве не так?

– Возможно, – нахмурился Дюпон, разглядывая робота, но тот, как и положено машине, оставался невозмутим. – Спасибо, что просветил, Биф.

– Не за что, Патрис. Но все-таки: я правильно оценил вашу реакцию на воздушный транспорт или ошибся?

– Ты не ошибся, Биф. Да, я несколько побаиваюсь, но не столько полетов, сколько возможности загреметь с высоты вниз.

– Смею заметить, Патрис, воздушный транспорт является самым безопасным видом транспорта. Аварий от общего числа на его долю по статистике приходится всего около полутора процентов.

– Откуда ты это знаешь?

– Запросил данные из сети.

– У тебя есть связь с внешним миром?

– Разумеется. Мне иногда для нормального функционирования необходимо получать данные.

– И отправлять, не так ли?

– Что вы имеете в виду?

– Так, ничего. Забудь.

Дюпон замолчал, глядя сквозь стекло на проносящиеся мимо перины низких облаков. Авиетку нещадно болтало из стороны в сторону, но она упорно продолжала вспарывать лобовым обтекателем облачный слой, не меняя эшелона. Это несколько раздражало, ведь стоило выйти из облаков, и болтанка тут же сошла бы на нет. Хотя, возможно, более низкий эшелон мог оказаться не совсем безопасным, поскольку центр города был плотно застроен высотками – навигационной системе, разумеется, виднее.

Наконец авиетка нырнула вниз, прорвав слой облаков, и вывалилась в серый день в районе моста Ватерлоо. Плавно довернув влево, она припустила вдоль Темзы, продолжая снижаться и выходя на Вестминстерский мост. Однако не долетев до него, авиетка резко добрала вправо, прошла меж стен Министерства обороны и Скотленд-Ярда, зависла на мгновение и плавно опустилась на свободную стоянку.

– Приехали, – произнес Дюпон с явным облегчением, расплатился за поездку, открыл люки и первым выбрался наружу.

Робот, держась за вделанную в каркас люка ручку, тяжело ступил на бетон. Авиетка дрогнула, чуть просев.

– Мне ждать здесь? – уточнил Биф. Проходящие мимо него немногочисленные прохожие, ожидавшие прибытия вызванных авиеток, сторонились, неприветливо косясь на робота.

– Нет, пошли со мной. А если уж тебя не впустят…

– Я понял.

Они торопливо обогнули угол Скотленд-Ярда и вошли в широкий вестибюль. Дюпон тут же направился к стойке контроля; Биф, несколько замешкавшись, нагнал его в три шага. Людей в холле было немного. Они спешили по своим делам, стараясь не замечать ничего вокруг, включая огромного робота – мало ли что могло понадобиться тому в полиции. Здесь предпочитали не совать нос в дела, которые их не касаются.

– Добрый день, – поздоровался Дюпон с автоматом обслуживания, хотя в подобной вежливости и не было никакой необходимости.

– Добрый день, мистер Дюпон, – автомат мгновенно признал детектива и дружелюбно высветил зеленый мерцающий огонек, показывая тем самым готовность помочь посетителю. – Чем могу быть вам полезен?

– Я бы хотел уточнить, можно ли посетить человека, который занимается делом Гарри Блэра.

– Вы имеете в виду убийство на Пемброк Виллас? – мгновенно сориентировался автомат.

– Именно! – Дюпон облокотился на стойку и скрестил ноги.

– Дело ведет комиссар О’Коннор.

– Гаррет О’Коннор? – обрадовался Дюпон.

– Именно, – подтвердил автомат. – Я запрошу, сможет ли он вас принять сейчас.

– Да-да, если нетрудно.

Автомат ничего не ответил, поскольку не был приспособлен для светских бесед.

Прошло секунд двадцать, прежде чем он вновь отозвался.

– Комиссар О’Коннор примет вас. Прошу вас проследовать на пятый этаж, дверь…

– Я в курсе, – остановил его Дюпон. – Благодарю.

– Не за что, мистер Дюпон, – благодушно отозвался автомат, но, словно спохватившись, добавил: – Постойте! Этот робот с вами?

– Со мной. Он мой, так сказать, секретарь.

– Прошу прощения, мистер Дюпон, – автомат вновь заблокировал рамку, ведущую к лифту, и нежно-зеленая световая полоса сменилась на пронзительно-красную, – но я вынужден запросить дополнительные инструкции: насчет вашего робота у меня возникли сомнения.

– О, разумеется! – Дюпон вернулся к стойке и нетерпеливо побарабанил по ней пальцами. Глупо было, конечно, тащить эту махину с собой, тем более, в полицию. Не пришлось бы его сдавать куда-нибудь или, того хуже, транспортировать домой.

Пауза затягивалась; Дюпон начинал заметно нервничать. Но все обошлось.

– Прошу прощения за вынужденную задержку, – спустя пару минут отозвался автомат. – Вы можете пройти. Робот под вашу личную ответственность.

– Благодарю, – сухо произнес Дюпон, а про себя подумал: «Разумеется, под мою! А вдруг эта груда металлолома вздумает устроить здесь дебош – тогда что?..»

Пройдя сквозь рамку к лифтам, Дюпон с Бифом быстро поднялись на пятый этаж – даже не пришлось нажимать на кнопку – и вышли в светлый коридор со множеством дверей. Народу здесь вовсе не было – то ли все занимались делами, то ли отсутствовали на месте. Дюпон свернул направо, неспешно приблизился к третьей двери и постучал.

Глава 4

– Да-да, войдите, – донеслось из коммуникатора, вделанного в стену.

Дверь приглашающе распахнулась, и Дюпон, а за ним и Биф переступили порог большого стандартного кабинета со столь же стандартной обстановкой: стол с консолью и стулья – офисный минимализм. Все остальное, – от вешалок до бытовых отсеков – скрывалось в стене напротив.

Из-за стола поднялся, опираясь на пальцы рук, полноватый седеющий человек с морщинистым лицом, греческим профилем, узким скошенным подбородком и острым взглядом карих глаз.

– А, Патрис! – обрадовался тот, словно старому товарищу, которого не видел много лет. – Какими судьбами? Решил навестить старика?

– Добрый день, Гаррет. – Дюпон приблизился к столу и пожал протянутую мягковатую и обманчиво вялую горячую ладонь – ему было хорошо известно, что комиссар О’Коннор далеко не слабак, а хватка у него железная и в прямом, и в переносном смыслах, не говоря уже о цепкой памяти и приметливом взгляде. – Давно не виделись. Как ваша поясница?

– Докучает периодически, но ты ведь не о ней пришел поговорить, не так ли? – О’Коннор наконец обратил внимание на робота, застывшего у дверей. – Я смотрю, ты приобрел себе новомодную игрушку? А ты, оказывается, состоятельный человек!

– Не столь состоятельный, как хотелось бы, – Дюпон уселся на ближайший к столу стул, поставил на полированную столешницу локоть и подпер пальцами подбородок. О’Коннор тоже опустился в кресло. – Робота мне всучила на время расследования «Меркьюри Роботикс». Уж не знаю, зачем ей понадобилось подсовывать мне его, но дельце оказалось прибыльным, и я не смог отказаться.

– Даже так? А не тот ли это робот, который укокошил старину Блэра? – кустистые брови комиссара чуть опустились, прикрывая глубоко посаженные глаза.

– Тот самый, если верить моим клиентам, – кивнул Дюпон.

– Дай-ка я на тебя взгляну поближе, дружок. – О’Коннор, кряхтя, вновь поднялся из кресла и мягкой кошачьей походкой приблизился к роботу. Тот невозмутимо наблюдал за комиссаром, поводя головой. – Странно! Мне казалось, у того глаза какие-то более выпученные, что ли, были, – пригляделся О’Коннор к металлическому лицу робота с едва намеченными человеческими чертами. – Хотя, возможно, я и ошибаюсь – в доме тогда темно было. Мда… Ага, вот и царапина на левом предплечье, – комиссар потерял интерес к Бифу и вернулся на свое место. – Ты с ним поосторожнее, сынок, – назидательно произнес он. – Не доверяю я этим железным остолопам.

– Уверяю вас: он сама невинность.

– Мда… – О’Коннор в задумчивости пригладил небогатую шевелюру. – Невинность… Так что же ты хотел узнать, Патрис?

– Мне неловко отнимать ваше время, – начал было Дюпон с извинений, но комиссар его прервал.

– Обойдемся без пустопорожней болтовни. Мы же друзья, не так ли?

– Я надеюсь, – изобразил на лице кривую улыбку Дюпон.

– Тебя интересует, что нам удалось установить по делу, касающемуся этого истукана, – фраза прозвучала скорее как утверждение, нежели вопрос.

– В точку, комиссар!

– Не паясничай, – поморщился О’Коннор. – Ну что ж, ты несколько раз помог мне, отчего же мне не помочь тебе. Тем более, здесь все однозначно, и дело вскоре будет передано в суд, – комиссар немного помолчал, собираясь с мыслями и глядя в стол перед собой. – В общем, не понимаю, зачем «Меркьюри Роботикс» понадобилось впутывать в расследование тебя…

– Возможно, у них есть сомнения, – вставил Дюпон.

– Да знаю я все их сомнения. – Комиссар звучно поскреб заросший щетиной подбородок и откинулся на спинку кресла. – Кому хочется отвечать за убийство? Но здесь действительно все налицо: робот прилюдно убивает человека. Есть свидетели и улики, и одного этого достаточно, чтобы послать ко всем чертям эти их великие Законы.

– Вы имеете в виду три Закона Робототехники?

– Именно, сынок! Вот, взгляни сам, – О’Коннор протянул руку к голообъему консоли, быстро произвел нужные пассы, отыскав папку с делом Бифа, и развернул одну из фотографий.

На фотоснимке была запечатлена бейсбольная бита с номерком, временем и местом съемки. Почти на самом краю биты имелось красное пятно, с налипшими на нем волосками.

– Впечатляет, не правда ли? – произнес О’Коннор и вывел заключение экспертизы. – Кровь и волосы принадлежат убитому, на рукоятке обнаружены остатки резины, покрывающей пальцы робота. А вот показания соседа, который был невольным свидетелем случившегося.

В голообъеме возник документ.

Дюпон наскоро пробежал глазами текст опроса свидетеля Алана Сандерса, проживающего по соседству.

Сандерс сгребал листву на своем участке, когда все и произошло. Показания полностью совпадали с предоставленными Карстеном вкупе с прочими документами. Сомнений быть не могло: робот действительно нанес удар битой по голове хозяину.

Дюпон нахмурился, по привычке принявшись дергать нижнюю губу.

– Что скажешь? – поинтересовался О’Коннор, сворачивая документы.

– Оно, конечно, так, но должна же быть какая-то объективная причина, почему робот нанес удар человеку. Я лично убедился, что Биф не мог допустить подобного по собственному желанию.

– Кто может наверняка поручиться, что творится в его электронном котелке. Но, честно говоря, я на его месте давно бы прихлопнул Блэра – отвратительная личность, смею заметить.

– Да? И в чем же это выражалось?

– Как тебе сказать. – О’Коннор пошевелился в кресле, облокотившись на левый подлокотник. – Скандальный и шумный тип, а если уж примет на грудь… Соседи от него не в восторге. В доме у них постоянные скандалы, особенно с сыном. Кстати, сын неродной. Блэр женился на его матери три года назад, и не дает проходу мальчишке.

– Занятно, – повел головой Дюпон.

– Но для тебя совершенно бесперспективно, – выставил указательный палец О’Коннор.

– Почему?

– У них принципиальные разногласия на почве восприятия объективной реальности, – усмехнулся О’Коннор.

– Как-как? – недоуменно уставился на комиссара Дюпон.

– Блэр убежденный последователь теории плоской Земли.

– Вы шутите!

– Если бы. А мальчишка увлекается чем-то подобным, только в научном русле – я специально не вникал. Мало того, папаша Блэр считает все эти его занятия бесовским наваждением, так еще и несет немалые расходы на оборудование и прочее – у мальчишки в комнате целая физическая лаборатория.

– Любопытно. А мать? Как она реагирует на все происходящее?

– У меня сложилось впечатление, что ей на наплевать, лишь бы ее не трогали. Вялая нерешительная натура, любит скотч и тряпки и не любит работать.

– Теперь-то ей уж точно придется завязать с красивой беззаботной жизнью и позаботиться самой о своем благосостоянии.

– Совсем необязательно. У Блэра остались приличные накопления и уйма акций. Плюс надежда, что «Меркьюри Роботикс» отвалит приличную компенсацию по потере кормильца.

– Это она так сказала?

– Это я так считаю, – пожевал губами О’Коннор. – А дамочка за все то время, что я провел у них в доме, сказала не более трех слов, но зато успела трижды приложиться к бутылке.

– Может, у нее шок? – предположил Дюпон.

– Отупение у нее, а не шок. Я такой шок в каждом баре, на каждом углу вижу, причем каждый божий день. Мда…

– А сын?

– А что сын? Делает вид, будто ему до смерти жаль отчима, даже слезу пытался выдавить, но я-то вижу его насквозь. Да и понимаю по-своему, разумеется.

– Он был дома, когда произошло убийство?

– Нет, он возвращался домой из школы, а на подходе к дому увидел толпу возле дома и услышал крики матери.

– Я слышал, мистера Блэра отвлек телефонный звонок.

– Все именно так, – подтвердил его слова О’Коннор. – Ему звонил сын. Мы прослушали запись – ничего особенно, обычный бытовой разговор.

– Можно полюбопытствовать?

О’Коннор, не говоря ни слова, быстро отыскал аудиофайл и ткнул в него пальцем, затем вновь расслабленно откинулся назад и закрыл глаза. В комнате раздался резкий голос:

«Слушаю!»

«Отец?» – ответил высокий мальчишеский голос.

«А, это ты, Майкл. Что-нибудь случилось?» – в голосе Гарри Блэра проскальзывали нотки раздражения.

«Я немного задержусь, загляну в магазин, ладно? Кое-что прикупить хочу для одного опыта и…»

«Слушай, я сейчас занят, я… – щелчок, удар. – Вот черт! Ты, тупая железяка! Куда ты отбиваешь? Цель перед тобой!.. Чего ржешь, придурок! Занимайся своим делом и не лезь в мои. Сил моих больше нет! Нет, это я не тебе, Майкл. Что?»

– Заткнул соседа, – не открывая глаз, пояснил О’Коннор.

«Я спросил: что там у тебя? Проблемы с мамой?»

«При чем здесь мать! Наш болван не может даже просчитать толком траекторию. Что?»

«Биф, я спрашиваю? С чего бы это?»

«Не знаю, как и почему, но он словно отупел сегодня. Криворукая консервная банка! Да что с тобой творится сегодня? Или ты мне назло делаешь?»

«Нет, Гарри. Причина в том…» – Дюпон узнал голос робота.

«Забудь обо всем, Биф, и не смей никогда мямлить о своих мелких проблемах! Соберись, черт тебя побери!»

«Слушаюсь».

«Майкл, давай, мне некогда! Потом поговорим, а то хромированная бестолочь… А!..» – послышался глухой удар, глухой звук упавшего тела и наступила тишина. Запись прервалась.

– Однако! – протянул Дюпон.

– Вот именно, – поддакнул, раскрывая глаза, О’Коннор. – Как видишь, все довольно прозрачно. Блэр вывел из себя робота, а тот, улучив подходящий момент, огрел его по башке битой.

– Я не убивал его, – прогудел из угла Биф. – Этого вообще не должно было случиться.

– Старая песня, – отмахнулся от него О’Коннор. – К тому же, как я понял, ты, несчастная железяка, пытаешься выкрутиться, умалчивая о событиях того дня, но и без того ясно, как все произошло.

– Я не умалчиваю, а не могу рассказать, – упорно и с поразительным терпением продолжал настаивать на своем робот. – И я не хотел убивать его. Не мог.

– Прости, но у меня нет ни времени, ни желания препираться с тобой. Я верю исключительно фактам, а факты говорят об обратном: ты специально или случайно, но все же укокошил хозяина. И стороннего умысла тут не пришьешь, если ты, разумеется, не на радиоуправлении.

– У меня нет модуля удаленного управления, – отверг подозрения О’Коннора Биф.

– В таком случае вина ложится исключительно на тебя, вернее, на контору, выпустившую тебя. Или ты не согласен со мной?

– Простите, но ваш вопрос вне моей компетенции.

– Слава богу, пока еще нет, – хмыкнул О’Коннор.

Робот продолжал бесстрастно взирать на комиссара. Дюпону почудилась в его пристальном взгляде некая угроза, но, скорее всего, это была игра воображения. Биф, похоже, не желал ввязываться в пустую полемику и решил отмолчаться.

– Значит, вы убеждены, что вся проблема в роботе?

– На все сто, – безапелляционно заявил О’Коннор. – Ты только посмотри на его хитрую рожу: все знаю, но не скажу.

– Может, он действительно не может сказать, поскольку на информацию был наложен запрет.

– Чушь все это, сынок, – легонько хлопнул ладонью по столу комиссар. – Железка – она и есть железка. Фирма хочет прикрыть себе зад – вот чем она занимается, нанимая тебя.

– Не совсем понял вашу мысль, – честно признался Дюпон.

– Устроить шумиху на пустом месте.

– Непохоже, хотя, как знать, – не стал спорить с О’Коннором Дюпон, поднимаясь со стула. – Что ж, спасибо за информацию. Вы мне очень помогли.

– Надеюсь, – улыбнулся тот, тоже поднимаясь из-за стола. – Но, если честно, не представляю чем.

Они пожали друг другу руки, и Дюпон покинул уютный тихий кабинет комиссара, обдумывая увиденное и услышанное.

– А что, Биф, – спросил Дюпон, когда они вышли на улицу, свернув за угол Скотленд-Ярда и направляясь к стоянке авиеток, – в семье Блэров действительно было шумно, или комиссар придумывает?

– Он прав, Патрис. Частые скандалы действительно имели место, но я не могу передать их содержание вам.

– Я понимаю. А все же? Ты можешь хотя бы описать бывших хозяев, пока мы ждем авиетку?

– Могу, – сказал Биф. – Гарри довольно вспыльчив, часто неуравновешен, запросто выходит из себя по малейшему поводу. Он раздражается от любого неповиновения или несогласия с его мнением. Хотя, надо признать, его теория плоской Земли меня поставила в тупик. Поначалу я полагал, что он так шутит, но частые скандалы с Дэвидом убедили меня в обратном.

– Дэвид – его сын?

– Совершенно верно. Довольно скромный, начитанный молодой человек, интересуется наукой, в частности, физикой и астрономией. Спокоен, уравновешен, рассудителен, старается избегать всяких споров и скандалов.

– С отцом?

– И с матерью тоже.

В этот момент совсем рядом опустилась авиетка, вызванная Дюпоном, и они с Бифом забрались в ее теплое нутро. На улице начинал моросить противный мелкий дождик. Похолодало. Небо еще больше нахмурилось; тучи сгустились, опустились еще ниже, нависая почти над самыми головами людей.

– Так что там насчет матери? – напомнил роботу Дюпон, вводя пункт назначения.

– Ее зовут Элеонора, – ответил тот, наблюдая за тем, как земля проваливается вниз, и мимо скользят, все ускоряясь, стены Скотленд-Ярда. – Комиссар О’Коннор прав насчет нее. Совершенно безынициативная, ничем не интересующаяся, кроме себя самой, женщина. Гарри часто ругался и с ней. На почве ее безделья и бесконечных выпивок, даже отбирал у нее спиртное и прятал его.

– Разве тебе можно это рассказывать?

– Всего лишь небольшое уточнение того, что вы и без меня уже знаете – о ее пьянстве говорил комиссар О’Коннор. Мне кажется, так вам будет проще разобраться, что происходило в доме моих прошлых хозяев.

– Понимаю. А как ты лично относился к своим хозяевам?

– Не понимаю вопроса, Патрис, – Биф повернул крупную металлическую голову в сторону Дюпона.

В этот миг авиетка наконец скрылась в облаке, и смотреть стало совершенно не на что. Дюпон сел прямо, попытался расслабиться и не обращать внимания на усиливающуюся болтанку.

– Я спрашиваю: что ты испытывал при общении с семьей Блэров?

– Если вы о чувствах, присущих человеку, то я лишен их. Но если перевести мои ощущения на ваш язык, то мне было приятно общаться с Дэвидом и неприятно с остальными.

– Могу себе представить. А почему приятно, как ты говоришь, с Дэвидом?

– Он проявлял интерес к технике и, в частности, к тому, как я функционирую, пытался разобраться, привлекал меня к своим опытам.

– Каким образом?

– Он пытался сделать из меня телескоп. Глупо, конечно, но я не стал его разубеждать.

– Телескоп? И как же?

– Путем усовершенствования моих зрительных сенсоров.

– Очень интересно! – оживился Дюпон. – И почему же это не сработало?

– Он плохо разбирается в оптике.

– А скажи, не связаны ли как-то его опыты с твоей временной частичной потерей ориентации?

– Не могу ответить, – и добавил, как бы испытывая неловкость: – Прошу прощения, Патрис.

– Твой ответ следует понимать как «да» или «нет»?

– Мой ответ следует понимать как «не могу ответить».

Что это: неумелая попытка пошутить или категоричный отказ в грубой форме? Но робот, как заверял Дюпона Карстен, не в состоянии шутить или грубить. Возможно, Биф пытается подражать своему новому владельцу, копируя интонации и особенности его речи. Или все намного проще: он выражает мысль слишком конкретно, вкладывая в слова ровно столько смысла, сколько в них содержится, и ни граном более. Впрочем, какая разница, какой смысл содержит последняя фраза Бифа. Главное заключается в другом: «расколоть» робота можно, лишь доказав ему, что Дюпон все знает и без него.

Дюпон замолчал, обдумывая услышанное.

В разрыве облаков блеснула лента изгиба Темзы, а за ней показался спортивный комплекс Барн Элмс, а дальше, за узкой полоской леса начинался частный сектор Беверли Брук. Авиетка довернула влево, выходя на Ист Шин; Ричмонд уже был совсем рядом. Облака сильно поредели, и кое-где солнце проглядывало сквозь них, заливая светом крыши домов и серебря воды Темзы. Спустя минуты три авиетка начала снижаться и вскоре опустилась на стоянку неподалеку от Парк-Лэйн. Отсюда до Пемброк Виллас, где проживало семейство Блэк, было рукой подать.

Выглянувшее из-за облаков солнце хотя и пригревало спину, но теплее от него не становилось. Вздернув повыше воротник ветровки, Дюпон в сопровождении Бифа направился на Пемброк Виллас, одиннадцать – одному из шикарных по меркам густозаселенных центральных районов Лондона двухэтажных особняков, выстроившихся в четкую линию.

Глава 5

Дом был выстроен в старом английском стиле, облицован под кирпичную стену, имел небольшой садик, скрытый зеленой изгородью, крышу, крытую красной черепицей, и, как дань традиции, каминные трубы. Приблизившись к дому, Дюпон остановился, оглядевшись по сторонам – улица была совершенно пуста – и неторопливо поднялся на невысокий порог. Биф остался ждать у порога, не решаясь последовать за новым хозяином.

Дверь долго никто не открывал, и Дюпон собрался было уйти, как вдруг щелкнул замок, и в образовавшуюся дверную щель просунулось мятое женское лицо, несколько опухшее, но еще не утерявшее прежней красоты. Женщина куталась в домашний халат, придерживая его на груди рукой.

– Кто вы и что вам нужно? – не очень вежливо осведомилась она, и тут заметила стоявшего неподалеку робота. – А проклятой железяке что здесь надо?

– Миссис Блэр, – откашлявшись, произнес Дюпон. – Я частный детектив Дюпон. Меня наняла «Меркьюри Роботикс» для независимого расследования, и я бы хотел поговорить с вами, если вы не возражаете.

Женщина долго колебалась, не зная, как поступить.

Дюпон молча ждал, разглядывая одутловатое лицо с ранними морщинами. От женщины неприятно разило смесью перегара и табачного дыма.

– Зачем? – наконец спросила она.

– Миссис Блэр, ваше содействие расследованию может убедить «Меркьюри Роботикс», что вы являетесь жертвой крайне неприятных обстоятельств.

– Но я уже все рассказала полиции.

– Я в курсе. Но мне хотелось бы побеседовать с вами лично. И с вашим сыном, если он, разумеется, дома.

– Что ж, – еще немного поколебавшись, согласилась та, пошире открывая дверь и впуская в дом непрошеного гостя, – проходите. Только железяка, – она ткнула пальцем в сторону робота, – пусть стоит там. Нечего ей делать в моем доме.

– Миссис Блэр, мне кажется, это не лучшая идея – оставить Бифа на улице, чтобы он мозолил глаза вашим соседям и давал повод для лишних, совершенно ненужных сплетен. Тем более, я не понимаю, чего вы боитесь. Биф жил у вас довольно долгое время.

– Хорошо, пусть войдет, – недовольно проворчала женщина, проходя в гостиную. – Только пусть стоит у дверей.

– Благодарю вас.

Робот, получив разрешение, вошел следом за Дюпоном, прикрыл за собой дверь и замер на пороге, словно охранник.

Женщина прошла к широкому дивану, окруженному креслами. Меж кресел стоял журнальный столик,  заваленный модными журналами и окурками, выпавшими из переполненной пепельницы. В воздухе витало облако сизого дыма.

Опустившись на диван и оправив полы халата на острых коленках, она потянулась к стакану, на треть наполненному виски, и взяла его со столика.

– Присаживайтесь, прошу вас. Только прошу вас не затягивать – у меня ужасно болит голова.

– Постараюсь вас не задерживать, миссис Блэр, – Дюпон пересек комнату и опустился на краешек кресла.

– Я вас слушаю.

– Расскажите, пожалуйста, что произошло в тот день.

– Ах, это ужасно! Я как раз готовила ужин на кухне, когда увидела в окно, как противная железяка замахнулась битой и со всего размаху ударила Гарри по затылку. Мне стало дурно, ноги у меня подкосились, но я нашла в себе силы выбежать на улицу. Робот, увидев меня, отступил в сторону и сразу отбросил биту, будто Гарри убил вовсе не он. Но я-то все видела! И Алан тоже все видел.

– Вы имеете в виду Алана Сандерса?

– Да-да, нашего соседа. Простите, вас как зовут?

– Дюпон, – напомнил ей детектив. – Патрис Дюпон.

– Можете звать меня Элеонора.

– Хорошо, Элеонора.

– Так вот, Патрис. – Элеонора вспомнила про стакан в руке, сделала небольшой глоток и чуть поморщилась. – Я выбежала к мужу на помощь, но меня остановил подоспевший Алан. Муж уже был мертв, и я ничем не могла ему помочь. Господи, как страшно!

– Искренне сочувствую вашему горю, Элеонора.

– Алан вызвал спасателей, а истукан стоял и смотрел, как мой муж умирает!

– Неправда, Элеонора, – вставил Биф, повернув голову в сторону женщины. – Это я немедленно вызвал спасателей и полицию. Мистер Сандерс никого не вызывал.

– Молчи, бездушная железяка! – взъярилась Эленора, выплеснув содержимое стакана в робота, но виски пролилось на ковер рядом со столиком. – Ох, простите, – спохватилась женщина, ставя пустой стакан на столик дрожащей рукой. – Это все нервы.

– Ничего, я понимаю. – Дюпон незаметно достал платок и отер им капли виски, попавшие на брюки. – Значит, все-таки Биф вызвал спасателей?

– Да какая разница! – Элеонора взяла наполовину опорожненную бутылку с виски, свинтила с нее крышку и, звякая горлышком о край стакана, налила себе новую порцию. – Мужа все равно уже не вернуть.

– Да, вы правы. Но робот, как вам известно, утверждает, будто он хотел поделиться с вашим покойным мужем важной информацией о некоей проблеме с ориентацией, но тот отказался его слушать и приказал не болтать, а заняться делом.

– Пустые отговорки. Робот сделал это нарочно, чтобы отомстить.

– Боюсь, не совсем так, – не согласился с ней Дюпон. – Я слышал телефонный разговор вашего мужа с сыном. Робот действительно пытался объяснить мистеру Блэру причину своих промахов.

– Ах, разве это так важно! Тем более, робот был неисправен, и значит вина полностью лежит на… как ее… – Элеонора неловко пощелкала пальцами, уставясь на Дюпона несколько мутными глазами.

– «Меркьюри Роботикс», – подсказал тот.

– Именно, – кивнула женщина и вновь потянулась за стаканом.

– А вы не замечали у Бифа в то утро каких-либо проблем?

– Что вы имеете в виду? Впрочем, Биф весь сплошная проблема! Не понимаю, зачем Гарри вообще купил его? Выкинуть столько денег на совершенно бесполезную игрушку!

– Разве Биф не помогал вам по дому?

– Помогал, конечно, но за такие деньги можно было нанять целый штат приличной прислуги.

– Он плохо справлялся со своими обязанностями?

– Нет, отчего же. – Элеонора, кутаясь в халат, поерзала на диване и скосила глаза в сторону робота. – Он неплохо готовил и делал уборку. Даже возился с Дэвидом, помогая с его опытами.

– Так в чем же дело?

– Я всегда боялась этой железяки и наперед знала, чем все закончится. Бедный Гарри… – всхлипнула она, утирая пушистым рукавом слезы, выступившие на глазах.

– Я понимаю, вам сейчас тяжело, но все же…

– Ах, не берите в голову! – вдруг встрепенулась Элеонора. – Здесь нет большого горя. Гарри, особенно в последнее время, был совершенно невыносим, и я подумывала с ним развестись. Гарри скрытый садист и обожает… обожал, чтобы все плясали под его дудку.

– Почему же вы не развелись с ним раньше в таком случае? Простите, если вторгаюсь в ваши личные отношения.

– Вот это все, – женщина широким взмахом руки обвела комнату, – принадлежало мужу, и он грозился, если я надумаю бросить его, то он оставит меня без гроша на улице. Честно говоря, я его ненавидела, а иногда готова была просто разорвать на куски, особенно когда тот затевал очередной скандал с моим сыном. Посмотрите, во что меня превратил этот человек! Он запретил мне работать, никуда не отпускал одну, ревновал к каждому встречному и вечно попрекал деньгами. Я ничего не говорила полиции, поскольку боялась, что убийство Гарри повесят на меня.

– Очень маловероятно, Элеонора. – Дюпон поджал губы и почесал пальцем переносицу. – У полиции имеются неопровержимые доказательства, что причиной смерти явились действия робота.

– Я знаю, но все равно мне страшно.

– Понимаю. И все же вы не ответили на мой вопрос.

– Какой?

– Не заметили ли вы в тот злополучный день, что Биф вел себя как-то странно?

– Вроде бы, нет, – задумалась на мгновение Элеонора, поднеся к губам стакан. – Хотя нет, он показался мне каким-то неловким. Кажется, он разбил тарелку из сервиза, когда утром накрывал на стол. Или это было раньше?

– В то самое утро, Элеонора, – подтвердил робот. – И еще я пролил чай на стол.

– Да-да, все именно так и было! Но разве это важно?

– В данный момент не могу сказать вам ничего определенно, – ушел от ответа Дюпон. – А случалось ли с ним что-либо подобное раньше?

– Честно говоря, не припомню, – повела плечами женщина, рассеянно вертя стакан в тонких сухих пальцах. – Не знаю. Железка, что с нее взять?

– Вы правы. А как сам Биф объяснил свою неловкость?

– Никак не объяснил. Вернее, я не спрашивала.

– Биф? – обернулся к роботу Дюпон. – Может, сейчас объяснишь?

– Не могу, – коротко отозвался тот, переступив с ноги на ногу. Пол под ним заскрипел.

– Значит, это все как-то связано?

– Да, если я правильно понял ваш вопрос.

– Чем же?

– Не могу сказать.

– Ясно. Скажите, Элеонора, ваш сын сейчас дома? – Дюпон вновь повернул голову к женщине.

– Да.

– Могу я с ним поговорить?

– Пойдемте, я вас провожу. – Элеонора неловко поднялась с дивана и неуверенной походкой двинулась к лестнице на второй этаж. – Дэвид? – крикнула она, глядя вверх.

– Да, мам? – донеслось из-за неплотно прикрытой двери комнаты, расположенной рядом с лестницей.

– С тобой хотят поговорить.

– Кто там?

Дверь чуть скрипнула, и на лестнице появился подросток лет четырнадцати, худой, смуглый, с тонкими женственными чертами лица и огромными глазами. Полноватые губы были поджаты; их уголки – капризно опущены.

– Это детектив. Расследует смерть папы.

– Поднимайтесь, – пожал узкими покатыми плечами Дэвид, заметив Дюпона, приблизившегося к его матери.

– Благодарю, – Дюпон обогнул державшуюся за перила Элеонору и неспешно поднялся по ступенькам.

Дэвид, смерив настороженным взглядом гостя, посторонился, пропуская его в комнату, затем вошел следом и притворил дверь.

Дюпон, остановившись на пороге, огляделся. Комната оказалась довольно большой. В левом дальнем углу располагалась расстеленная кровать. Рядом с ней из чуть выдвинутых ящиков небольшого шкафа свисали вещи, белье; пара носок валялась рядом на полу. У окна стоял стол. На нем грудой возвышались шорты, футболки и прочее подобное. К ножке стола был прислонен небольшой рюкзак. Вообще, бардак в комнате был неимоверный. Похоже, мальчишке было совершенно наплевать на то, как выглядело его жилище, а его матери – и вовсе не до того.

Правая половина комнаты разительно отличалась от левой. Здесь царил исключительный порядок. Большой специализированный стол со встроенной консолью, заставленный всевозможной аппаратурой непонятного Дюпону назначения, блистал чистотой и порядком. В пластиковых секциях, установленных одна на другую, лежали какие-то электронные компоненты и разнообразный крепеж. В отдельной секции на мягких подложках расположились линзы. Их было очень много: и больших, и маленьких, и вогнутых, и выпуклых – всяких и на все случаи жизни. И все они сверкали в лучах пробившегося сквозь тучи солнца.

– Недурно. Можно полюбопытствовать? – спросил Дюпон у мальчишки, ожидавшего, когда же гость удовлетворит любопытство и перейдет к делу.

– Конечно, – пожал плечами тот и поскреб шею.

– И чем же ты занимаешься здесь? – Дюпон прошел к столу и более дотошно оглядел все это электронно-стеклянное изобилие.

– Всем понемножку, – ответил Дэвид приближаясь. – Физикой, электроникой, оптикой.

– Я слышал, отец был не в восторге от твоего увлечения.

– А он вообще не был ни от чего в восторге, – скулы на лице мальчишки заходили ходуном. – Кроме бейсбола и пьянок перед визором.

– Понятно. – Дюпон протянул палец к одному из плоских приборов и щелкнул тумблером включения. Послышалось низкое гудение, но ничего не произошло. Дюпон выключил прибор и повернулся к мальчишке. Тот задрал голову и уставился Дюпону в глаза. – Я хотел поговорить с тобой о том дне.

– Полиция уже спрашивала меня.

– Я не из полиции. Я частный детектив, и не буду скрывать, что работаю в данный момент на «Меркьюри Роботикс».

– Здорово! – восхитился Дэвид. – Настоящий детектив?

– Во всяком случае, меня таковым считают те, кто ко мне обращается, – улыбнулся Дюпон. Детская непосредственность импонировала ему.

– А разве это не так?

– Им виднее, – рассмеялся Дюпон. – Но давай все-таки перейдем к делу, чтобы не тратить попусту ни твое, ни мое время.

– Давайте, – согласился Дэвид.

– Я присяду с твоего разрешения?

– Конечно, – разрешил мальчишка, и Дюпон опустился на стул. Дэвид остался стоять, откровенно пялясь на гостя.

– Я понимаю, что тебе могут быть неприятны мои вопросы…

– Глупости, – отмахнулся тот. – Честно скажу: я его терпеть не мог. Он меня просто достал глупыми придирками. Не понимаю, что в нем только нашла мама.

– Мне кажется, это ее личное дело, не так ли? Но все же, не заметил ли ты чего-нибудь странного в поведении Бифа в тот день?

– Я видел его только утром, когда спешил в школу. Я немного проспал, а Биф привязался, чтобы я позавтракал, но мне было вовсе не до того.

– Значит, ты почти не общался с ним в то утро?

– Говорю же: я опаздывал и хотел пробежать мимо него, когда он накрывал стол, а Биф преградил мне путь и сказал, что я обязательно должен поесть.

– А ты?

– Я сказал, что опаздываю, и тут дверь открылась; Биф отвлекся, и я выбежал на улицу. – Мальчишка пригладил пальцами слева направо прическу в стиле «андеркат» и помассировал мочку уха.

– Какая дверь?

– Входная. Пришел Алан.

– Ваш сосед?

– Ну да. Алан Сандерс – он часто к нам заходит поболтать. Правда, отец его терпеть не мог, но он обычно рано уходил на работу.

– К кому же он в таком случае пришел?

Мальчишка замялся, явно смущенный вопросом. Дюпон пристально наблюдал за Дэвидом. Тот молчал довольно долгое время, но так и не ответил.

– Хорошо, оставим это. Значит, за Бифом в то утро ты никаких странностей не заметил?

– Я уже говорил: нет.

– Ясно. А раньше с ним что-нибудь подобное случалось?

– Что вы имеете в виду? – мальчишка почесал ногу об ногу и прислонился плечом к стене.

– Я имею в виду нарушения координации.

– Никогда не замечал.

– Твоя мама говорила, что он иногда бил посуду и наливал чай мимо чашек.

– Со всяким может случиться, – пожал плечами Дэвид. – Что тут такого?

– Разумеется, ничего, если не брать в расчет, что это робот. Кому, как не тебе, – Дюпон ткнул большим пальцем в сторону электронной аппаратуры, – знать, насколько точны электронные машины.

– Сбои у любой электроники бывают. А Биф – очень сложное устройство.

– Хорошо, пусть так, – не стал спорить с мальчишкой Дюпон. – Биф рассказывал мне, что ты производил с ним какие-то оптические опыты.

– Было дело, – Дэвид повесил нос. – Хотел из него телескоп сделать – глупая была затея.

– Почему?

– Я не знаю устройства его объективов и потому ничего не могу рассчитать. Пытался подбирать, но из этого ничего не вышло. Я даже к Алану обращался, но он сказал, что ничего из не выйдет.

– Разве Алан специалист в области оптики?

– Он работает конструктором в «Скай секьюрити».

– Фирма, выпускающая средства безопасности?

– Именно, – кивнул Дэвид.

– Это Сандерс он тебя пристрастил к технике?

– Да. Он иногда занимается со мной.

– А как к твоим увлечения относился твой отец?

– А мне плевать, – поморщился Дэвид, отворачиваясь к окну. – По мне, так Алан мне больше отец, чем этот алкоголик. Я…

– Дэвид? – донесся до ушей Дюпона голос Элеоноры сквозь приоткрытую дверь.

– Что, мам? – крикнул в ответ Дэвид, обернувшись к двери.

– Ты не видел мои контактные линзы?

– Ты меня уже спрашивала вчера, и позавчера тоже: я их не видел!

– Черт, куда же они запропастились? – в голосе Элеоноры чувствовалось раздражение.

– Давно бы заказала себе другие, – крикнул Дэвид и повернулся к Дюпону. – Вечно все теряет.

– У твоей матери плохое зрение?

– Астигматизм. Пятый день уже достает меня. Сколько раз говорил: ложи на одно место. То на камин положит, то в спальне на полку, то в ванной комнате. И футляр-то заметный – синий с красным, чтоб лучше было видно. – Щека у мальчишки дернулась, и Дюпону пришло на ум, что в такой семейке мальчишке приходится вовсе не сладко: отец – самовлюбленный буян, мать – алкоголичка, – и никому из них нет дела до сына.

– Понимаю, – наконец произнес Дюпон. – А что за устройство ты прилаживал Бифу к глазам, чтобы из него получился телескоп?

– А вон лежит, – Дэвид указал пальцем на странное устройство, похожее на очки хирурга, только с более массивными объективами.

– Ясно. Дэвид, ты в тот день звонил отцу?

– Да. Я хотел попросить у него разрешение купить кое-что из оборудования, но он, как всегда, был занят и попытался отшить меня. А потом… – мальчишка поджал губы.

– Я понял. – Дюпон поднялся со стула. – Ну что ж, спасибо тебе за информацию и извини, что оторвал от дел.

– Да ничего. Я просто валялся в кровати.

– И все же, – Дюпон протянул руку улыбнувшись. Мальчишка неуверенно пожал крепкую ладонь детектива и проводил его до двери. – Удачи тебе в опытах.

Дэвид смущенно улыбнулся и кивнул.

Дюпон неторопливо спустился по лестнице, спиной ощущая пристальный взгляд мальчишки, но не обернулся.

Внизу его встретила Элеонора.

– Поговорили? – спросила она, нервно наматывая на палец конец пояса халата.

– Да, благодарю вас.

– Куда же запропастились проклятые линзы? – женщина тут же потеряла интерес к Дюпону, рассеянно озирая гостиную. – Помню же: на каминной полке лежали.

Она, пошатываясь, прошла к камину и пошарила рукой на полочке, двигая разные безделушки и семейные фото в рамке.

– У вас плохое зрение, Элеонора?

– Астигматизм, – лаконично отозвалась та, пригубив виски из стакана, который все время таскала с собой.

– Неприятная вещь, – покачал головой Дюпон.

– Крайне неприятная, – неловко улыбнулась женщина. Похоже, улыбаться она не привыкла или давно.

– Я пойду. Извиняюсь, что потревожил вас.

– Ну что вы! Заходите в любое время. Хоть какое-то развлечение.

Она проводила Дюпона до дверей, но к роботу не решилась приблизиться. Тот сам открыл дверь и вышел первым на улицу.

– Скажите, а зачем вы притащили сюда робота? – окликнула она Дюпона, когда тот уже спустился со ступеней.

– Если честно, сам не знаю, – улыбнулся тот. – Всего доброго.

Дверь закрылась, но Дюпон краем глаза заметил, что сквозь чуть затемненное стекло Элеонора продолжает наблюдать за ним. Он сделал вид, будто ничего не заметил и направился к дому, стоявшему рядом. Нужно было нанести визит соседу Блэров – Сандерсу. Хотелось покончить со всеми свидетелями одним махом.

Глава 6

На счастье Дюпона тот оказался дома.

– Частный детектив? – удивился Сандерс, придирчиво вглядываясь в лицо Дюпона. – Ну что ж, милости прошу!

Он посторонился, вытянув руку вглубь гостиной. Дюпон дернул подбородком и переступил порог.

– Проходите, присаживайтесь вот сюда, – Сандерс указал рукой на одно из кресел. – Прошу прощения, у меня тут небольшой бардачок. Собака разыгралась.

По полу гостиной действительно были разбросаны разные вещи, некоторые, как башмаки, несколько пожеванные; ковер, устилавший пол гостиной, сдвинут и собран складками. У кресла валяются осколки бокала. А из-за дивана на Дюпона взирали два внимательных настороженных глаза огромного черного немецкого дога.

– Не бойтесь, он не кусается, хотя обожает гостей. В смысле поиграть, – сказал Сандерс, заметив некоторое замешательство гостя.

– Понимаю. – Дюпон осторожно опустился в кресло, продолжая наблюдать за огромной собачьей головой, торчащей из-за дивана. Желтые глаза пристально следили за ним, не отпуская ни на секунду.

Биф замер у дверей, не решившись без разрешения пройти в гостиную. Сандерс, казалось, вовсе его не замечал, а Дюпону было не до того.

– Я полагаю, вас интересует убийство? – спросил Сандерс, усаживаясь в другое кресло.

– Вы правы.

– Это ужасно. До сих пор не могу понять, что нашло на Бифа.

Собака выбралась из-за дивана, приблизилась к ногам Дюпона и села, уставившись на него немигающим взглядом. Дюпон решительно игнорировал громадное животное, стараясь ничем не выказывать невольного страха.

– Насколько я понял, вы специалист в смежной области. Что, по-вашему, могло случиться с роботом?

– Честно говоря, ума не приложу, – развел руками Сандерс. – Системы данного класса защищены от подобных сбоев, в противном случае они должны немедленно деактивироваться.

– Должны?

– Просто обязаны. Роботы есть потенциально опасное для человека искусственное создание, и потому имеют высокий класс защиты от всякого рода возможных сбоев.

– Вы имеете в виду три Закона Робототехники?

– И не только их. Есть и прочие встроенные аппаратные и программные средства контроля и блокировки. Мне трудно объяснить неспециалисту.

– Значит, с вашей точки зрения, подобное не могло случиться?

– Нет.

– Но случилось.

– Как ни прискорбно, – на лице Сандерса не дрогнул ни один мускул. – Простите, на кого вы работаете, если не секрет?

– Не секрет. Меня наняла «Меркьюри Роботикс» для независимого расследования.

– И что же они говорят по этому поводу?

Дог, не дождавшись причитающегося на его долю внимания, положил тяжелую лапу на колено Дюпона; тот скосил на нее глаза, но не сделал ни единого движения.

– Сбои исключены, – произнес он. – Неисправностей в ходе тестов не выявлено.

– Я так и думал, – кивнул Сандерс. – В противном случае робота немедленно отозвали бы на обслуживание.

– Не совсем понимаю вас.

– Вы разве не в курсе, что роботы находятся под постоянным контролем со стороны фирмы-производителя?

– Впервые слышу, – честно признался Дюпон.

– Тем более, подобные экспериментальные модели. Я подозреваю, что «Меркьюри Роботикс» – негласно, разумеется, – производила обработку всей поступающей от робота информации, включая аудио и видеоинформацию, а не только диагностические данные.

– Вы хотите сказать, они просматривали и прослушивали все, что видел и слышал Биф?

– Не совсем так. Скорее всего, поступающая от робота информация обрабатывалась какой-нибудь мощной системой искусственного интеллекта, что более вероятно. Хотя на сто процентов, разумеется, гарантировать не могу. Подобная информация необходима, чтобы выявить конструктивные и программные недоработки и устранить их. А также двигаться, так сказать, вперед.

– А мог ли кто-нибудь управлять роботом удаленно?

– Маловероятно, – ответил Сандерс, немного поразмыслив. – Фирма-производитель никогда не пойдет на это, а перехватить управление подобными системами практически нереально. Да и зачем? Простите, я не предложил вам выпить, – Сандерс, опираясь на руки, приподнялся из кресла.

– О, не стоит беспокоиться, – запротестовал Дюпон.

– Может, все-таки пива?

– Если вы настаиваете, – не стал отказываться Дюпон.

– Хорошо, одну минутку. – Сандерс поднялся и быстрым шагом вышел из гостиной.

Дог убрал лапу с колена Дюпона и вновь положил, требуя к себе внимания. Дюпон медленно протянул ладонь к голове собаки. Пес тщательно обнюхал ее и чуть пригнул голову, разрешая себя погладить. Дюпон улыбнулся и провел пальцами по плюшевой шкуре между ушами собаки. Та от удовольствия закатила глаза и вывалила длинный красный язык.

Дюпон обвел взглядом гостиную, скользя глазами по книжным полкам. Бумажные книги – как редко их сейчас можно было встретить. Во-первых, мало кто вообще сейчас интересовался литературой, а во-вторых, бумажные издания стоили очень и очень дорого, и их мог позволить себе разве что очень обеспеченный человек. На одной из полок Дюпон задержал взгляд. На ней вместо книг расположились разные сувениры: статуэтки из дерева и слоновой кости, стеклянные собачки и кошечки, раскрашенные в невероятные цвета поделки из пластика и прочее подобное. Одна из поделок, небольшая, похожая на раковину гребешка, привлекла внимание Дюпона. Он долго разглядывал ее, но так и не понял, чем же она его заинтересовала. Возможно, тем, что выбивалась из общего ряда сувениров?..

– Пиво! – Сандерс протянул Дюпону высокий стакан, наполненный светлым пивом с шапкой медленно тающей пены.

– Благодарю, – Дюпон принял стакан и сделал небольшой глоток. – М-м, отличный вкус!

Сандерс вернулся в кресло.

– Герцог, оставь гостя в покое! – прикрикнул он на собаку. Пес недовольно заворчал, скосив глаза на хозяина. – Кому я сказал!

Герцог, совсем по-человечески вздохнув, убрал лапу с колена Дюпона и покорно убрался в укромное место за диваном.

– На удивление прилипчивое создание. Готов каждого встречного вылезать. Так на чем мы остановились?

– Мы остановились на возможности удаленного управления роботом.

– Исключено, – на этот раз Сандерс категорически отверг подобное предположение. – Слишком сложно: необходимо специальное оборудование, знание систем шифрования, программного обеспечения робота и много еще чего.

– Я понял вас. Значит, такая возможность стопроцентно исключается?

– Однозначно. – Сандерс сделал пару глотков и утер губы тыльной стороной ладони.

– Что же в таком случае могло произойти с роботом, чтобы он допустил подобную, мягко говоря, оплошность? В предумышленное убийство я не верю.

– Я тоже исключаю такую возможность. Но ваш вопрос лучше адресовать экспертам из «Меркьюри Роботикс». Они точно должны знать, в чем его проблема.

– В том-то и дело, что они не в курсе.

– Сильно сомневаюсь.

– Мне объяснили, что считать информацию из мозга робота они не могут, вернее, может потребоваться слишком много времени, чтобы ее расшифровать.

– С этим я полностью согласен. Прямая запись аудио и видео бесполезна для подобных систем и крайне затратна по ресурсам.

– Вы, насколько я понял, были невольным свидетелем происшедшего. Что вы можете сказать о поведении робота в тот день?

– Я действительно все видел, и до сих пор не понимаю, как такое могло случиться. Биф постоянно промахивался мимо мишени. Невероятно! Робот его класса обладает очень высокой точностью движений и в состоянии быстро просчитать траекторию мяча.

– Вы правы. Я лично имел возможность убедиться в его сноровке.

– Вот видите! Сначала я решил, что Биф специально решил позлить Гарри – я, честно говоря, не в курсе, есть ли у подобных ему систем чувство юмора.

– Отсутствует. Я специально уточнял.

– Тем более, – кивнул Сандерс, рассеянно вертя стакан в пальцах. – Но потом вдруг робот замахнулся и огрел Гарри битой по голове. Это не выглядело как специально спланированная акция. Скорее, робот не учел того, что Гарри стоит слишком близко к нему.

– Тоже исключается. Я опять же лично проверял. Робот с высокой точностью определяет расстояние до окружающих его предметов, и, как заверили меня представитель фирмы и сам Биф, он держит все объекты на контроле, даже когда их не видит.

– Так и должно быть. Ведь, как я уже говорил, робот является квазиживой системой повышенной опасности. Она просто обязана предвидеть возможность даже случайного нанесения телесных повреждений своими действиями.

– А может ли робот лгать?

– Нет. Ложь – исключительно человеческое качество. Кому нужен робот, который лжет? Да и что есть ложь – реакция с целью извлечения какой-либо выгоды или уклонения от ответственности. А какого рода выгода может интересовать робота? Не говоря уже об уклонении от ответственности. Это уж, простите, полный нонсенс!

– Согласен. Что же получается: робот не мог нанести вреда человеку, но все-таки убил его?

– Выходит, что так. Возможно, где-то все-таки была допущена конструктивная ошибка, плохо пропаянный контакт или еще что.

– Но в таком случае робот должен был зафиксировать неисправность и отключиться, но этого не произошло.

– Логично. Но откуда мы можем знать, какого плана была неисправность. Возможно, на подобный сбой он просто не мог корректно отреагировать.

– Не буду с вами спорить, поскольку некомпетентен в данной области.

Сандерс в знак признательности склонил голову.

– Хорошо, оставим Бифа. – Дюпон сделал еще один глоток пива, собираясь с мыслями. – Скажите, какие взаимоотношения были у вас с Гарри Блэром?

– Самые что ни на есть отвратительные. Склочный мелочный беспринципный человек, интересующийся исключительно самим собой.

– А с Дэвидом?

– О, Дэвид исключительный мальчик! Мне его откровенно жаль. Очень способный и умный, но совершенно лишен внимания. Я по мере сил стараюсь ему помочь в развитии. Я одинокий человек, и у меня много свободного времени – почему бы его не потратить с пользой?

– Вы правы. Тогда еще один вопрос, хотя и нескромный: в каких отношениях вы с его матерью?

– Действительно, не очень скромно с вашей стороны, но я все-таки отвечу: у нас с ней теплые дружеские отношения и, если бы не Гарри, я, возможно, и женился на ней. Мне больно смотреть, во что она превратилась после того, как вышла замуж за людоеда. Я знаком с Элеонорой еще с колледжа.

– Откровенно и исчерпывающе. Благодарю вас.

– Не за что.

– А Гарри знал о ваших чувствах к его жене?

– Никогда об этом не задумывался. Но, вернее всего, да. Он нередко ей закатывал сцены ревности.

– В тот день вы были в доме у Блэров?

– Да, я зашел утром, когда Гарри уже ушел. Мы позавтракали с Элеонорой, поболтали о том о сем. Прошлым вечером у них случился очередной скандал, и я зашел узнать, все ли у нее в порядке. Я пробыл у Блэров не более получаса, затем отправился на работу.

– Вы ничего странного в то утро не заметили в поведении Бифа?

– Нет. Хотя, честно говоря, я особо не приглядывался. Кажется, он разбил тарелку.

Дюпон опорожнил стакан, поставил его на журнальный столик, стоявший рядом с креслом, и поднялся.

– Что ж, в таком случае у меня больше нет к вам вопросов. Прошу прощения, что отвлек вас от дел.

– Не страшно. – Сандерс тоже встал и направился к двери, провожая гостя. – Если что-нибудь понадобится уточнить – я всегда к вашим услугам.

– Благодарю. А скажите, мистер Сандерс, меня заинтересовали вон те сувениры. У вас их так много. Откуда они? – Дюпон указал пальцем на полку с сувенирами.

– О, это моя коллекция! Видите ли, я несколько сентиментален, и обязательно покупаю какую-нибудь безделушку, когда еду в путешествие. За многие годы у меня накопилось их порядка ста. Есть из Африки, Азии, Южной Америки и даже с других планет! Представляете? По роду моей работы мне приходится бывать в разных уголках Земли и космоса.

– Занятная коллекция. Что ж, еще раз благодарю вас. Вы мне очень помогли.

– Надеюсь. – Сандерс распахнул дверь и выпустил Дюпона из дома. – Заходите как-нибудь, поболтаем, посмотрите сувениры.

– Непременно, – отозвался Дюпон, спускаясь со ступенек. За ним следом тяжело спустился Биф. Дверь закрылась за их спиной. – Теперь остается уточнить еще одну вещь, и если я прав…

Замолчав, Дюпон достал из кармана инп и, сделав запрос в справочную службу, отыскал телефонный номер Элеоноры Блэр и сделал вызов. Женщина долго не отвечала, потом все же активировала вызов.

– Миссис Блэр? Дюпон беспокоит. Прошу прощения, но я забыл уточнить у вас одну, как мне кажется, важную деталь. Что?.. Нет, нет, всего один вопрос. Скажите, как выглядел футляр, в котором хранились ваши контактные линзы?.. Угу… Так… Благодарю вас, миссис Блэр. Всего доброго…

Глава 7

В кабинете комиссара О’Коннора со времени последнего посещения Дюпона ничего не изменилось, разве что комиссар несколько затемнил окно. Солнце, пробившееся сквозь облака, заливало комнату потоками яркого света, а О’Коннор, насколько знал Дюпон, не слишком жаловал яркий свет.

Комиссар О’Коннор сидел в своем кресле, чуть горбясь и с нетерпением ожидая, когда же наконец усядутся гости. Их было трое: представитель «Меркьюри Роботикс» Карстен, адвокат фирмы, и, собственно, сам Дюпон. Четвертым был Биф, скромно застывший у стола блистающим изваянием.

– Я надеюсь, Патрис, у тебя имеются веские причины отнимать мое рабочее время? – несколько недовольно произнес О’Коннор, почти не раскрывая губ.

– Достаточно веские, уверяю вас. Сейчас мы постараемся «расколоть» присутствующего здесь робота Бифа и докопаться до истины.

– Вы собираетесь обойти запрет, наложенный мистером Блэром? – с неподдельным любопытством уточнил Карстен.

– Не обойти, а воспользоваться им, – туманно пояснил Дюпон.

– Не совсем вас понимаю.

– Все очень просто. Как вы знаете, робот каждый раз, когда его спрашивают о причинах временной потери способности точно оценивать расстояние, отвечает, что он не может ничего сказать, не так ли?

– Именно так, – согласился с Дюпоном Карстен. – И что с того?

– Я собираюсь выстроить логическую цепочку, пользуясь его склонностью отмалчиваться. Каждый раз, когда робот откажется отвечать, это будет означать, что мой вопрос касается заблокированной информации.

– Совсем необязательно.

– А давайте попробуем?

– Дело ваше, – безразлично пожал плечами Карстен. Было хорошо заметно, что он настроен крайне скептически. – Только боюсь, из этого ничего путного не выгорит.

– Господа, вы тратите мое время, – напомнил о себе О’Коннор. – Давайте уже перейдем к делу.

– Вы правы, – Дюпон повернулся к роботу. – Итак, Биф, расскажи нам, что произошло утром в доме Блэров.

– Вы и сами знаете, Патрис, – глухо отозвался робот.

– И все же, мы хотели бы услышать о событиях того утра от тебя.

– Утром я, как всегда, приготовил завтрак. Первым встал Гарри. Позавтракав, он собрался и ушел на работу…

– В каком он был состоянии? – перебил робота Дюпон.

– Он был чрезвычайно зол.

– По какой причине?

– Это внутреннее дело семьи Блэр, и я не могу ответить на данный вопрос.

– А если я скажу, что накануне вечером у Блэров произошел очередной крупный скандал на почве ревности?

– Скандал был, – подтвердил Биф. Дюпону показалось, что сделал он это с небольшой охотой.

– Расскажи нам о нем.

Робот явно пребывал в тяжких сомнениях, следует ли выдавать личную информацию, хранящуюся в его электронном мозге. Пауза затягивалась.

– Биф, если ты будешь молчать, у «Меркьюри Роботикс» могут возникнуть очень большие проблемы, – добавил Дюпон. – По твоей вине может пострадать невиновный.

– Я попросил бы вас не угрожать моим клиентам! – тут же влез адвокат, но О’Коннор остановил его взмахом руки.

– Биф, – сказал он, хмуро глядя на робота из-под насупленных бровей, – если ты владеешь информацией по делу об убийстве, то ты обязан ее выдать следствию. Она поможет установить истину. Здесь присутствуют исключительно официальные лица, которые имеют доступ к подобной информации.

– Тем более, информация о личной жизни семьи Блэров не является заблокированной, – добавил Дюпон.

– Скандал был, – повторил Биф, но на этот раз продолжил говорить: – Гарри обвинял жену в связях с мистером Сандерсом. Он даже ударил ее пару раз кулаком по голове и сильно толкнул. Элеонора упала и ударилась головой о столик в гостиной.

– Он ей угрожал?

– Да. Сказал, что разведется, если Элеонора не прекратит путаться с кем попало, и выставит ее на улицу без гроша вместе с тупым выродком. Дословно.

– Хорошо, перейдем к следующему пункту, – сказал Дюпон, закидывая ногу на ногу и дергая пальцами нижнюю губу. – Значит, утром мистер Блэр был все еще зол.

– Очень зол, – подтвердил робот. – Он даже не разговаривал со мной. Быстро поел и ушел, сильно хлопнув дверью.

– Как чувствовала себя его жена?

– Она встала чуть позже, через двадцать две минуты. Жаловалась мне на мужа, проклинала его. Я приготовил ей завтрак, но она не захотела есть и выпила полстакана скотча. Потом пришел мистер Сандерс и они сели завтракать вместе и долго обсуждали вчерашний скандал. Мистер Сандерс успокаивал Элеонору, как мог, а она все время плакала.

– Во сколько пришел мистер Сандерс?

– В десять двадцать четыре, – без задержки ответил робот.

– А в десять тридцать две у тебя появились нарушения?

– Именно так, Патрис.

– Расскажи, что происходило в указанный промежуток времени.

– Мистер Сандерс долго выспрашивал Элеонору, что произошло накануне вечером, а затем она ушла в ванную умыться и привести себя в порядок. Затем они сели завтракать.

– Во сколько они сели завтракать?

– В десять сорок одну.

– Значит, нарушения у тебя проявились, когда ты оставался в гостиной наедине с мистером Сандерсом?

– Не могу ответить.

Комиссар с Дюпоном переглянулись.

– Во сколько в ванную комнату ушла миссис Блэр? – спросил Дюпон.

– В десять тридцать.

– А вернулась?

– В десять сорок, – без запинки отчеканил Биф.

– Как видите, – Дюпон вновь повернул голову к О’Коннору, который еще больше нахмурился и принялся вертеть в пальцах ручку, – мы уже смогли установить, при каких обстоятельствах Биф потерял способность корректно ориентироваться в пространстве. Это произошло в промежуток времени, когда миссис Блэр отсутствовала в гостиной, и робот оставался наедине с мистером Сандерсом.

– Выходит, именно он произвел некие действия с роботом, выведя его на время из строя? – спросил О’Коннор.

– Выходит, что так. Но сейчас мы уточним еще одну деталь. Как мы знаем, в тринадцать семнадцать, почти сразу после преступления к роботу вернулась способность корректно оценивать расстояние. Биф, расскажи, что происходило после убийства, которое совершилось?.. – Дюпон взглянул на комиссара.

– В тринадцать ноль-семь, – подсказал тот.

– После того как я нанес удар Гарри, тот упал. Я выронил биту. У меня случилось нечто похожее на помутнение разума.

– Так и должно быть, – кивнул Карстен. –. Я удивляюсь, как он вообще не потерял способность мыслить.

– Так вот, – продолжал Биф, – когда я пришел в себя, то сразу же соединился с «911» и полицией и вызвал их, сообщив о деталях происшествия. Из дома уже бежала Элеонора. Она громко кричала и плакала. Затем появился мистер Сандерс. Он успокаивал Элеонору, а она плакала на его плече. В тринадцать ноль-девять появился Дэвид. Он помог мистеру Сандерсу довести Элеонору до дому. Дэвид позвал меня за собой. Я вошел в дом и остался стоять в гостиной. Со мной оставался Дэвид, а мистер Сандерс повел Элеонору наверх, в ее спальню. Это все.

– Кто к тебе приближался после: Дэвид или мистер Сандерс?

– Дэвид.

– Что он сделал, когда приблизился?

– Не могу ответить.

– Во сколько Сандерс повел миссис Блэр наверх?

– В тринадцать шестнадцать.

– Во сколько вернулся вниз мистер Сандерс?

– В тринадцать девятнадцать.

– Следовательно, нормально функционировать ты начал в тот момент, когда рядом с тобой находился Дэвид?

Робот заколебался, даже переступил с ноги на ногу.

– Ну же, отвечай! – приказал Дюпон.

– Д-да, – с некоторой заминкой произнес Биф.

– Сговор? – спросил О’Коннор, подозрительно глядя в глаза Дюпону.

– Скорее, стечение обстоятельств.

– Почему вы так считаете?

– Сейчас вы все узнаете. Скажи, Биф, подходил ли к тебе мистер Сандерс после того, как вернулся в гостиную.

– Да.

– Во сколько это было?

– В тринадцать девятнадцать – сразу, как вернулся.

– Что он делал?

– Пристально смотрел на меня.

– Он что-то искал?

– Не могу ответить.

– Допустим. Что произошло дальше?

– Дальше мистер Сандерс побежал на двор и долго ходил по площадке, глядя себе под ноги.

– А потом?

– Потом он вернулся в дом и стал ждать, когда прибудет полиция.

– Он нервничал?

– Да.

– А Дэвид?

– Дэвид сидел в кресле и молчал, глядя в пол.

– Погодите! – встрепенулся Карстен, подпрыгнув на стуле. – Я совершенно ничего не понимаю. Вы хотите сказать, что Сандерс на время вывел из строя робота, а после мальчишка устранил неисправность?

– Именно, – подтвердил его догадку Дюпон.

– Но они не могли этого сделать!

– Вы так считаете? – криво усмехнулся Дюпон и полез во внутренний карман ветровки.

– Абсолютно убежден! – не задумываясь ответил Карстен, порывисто взмахнув рукой.

Дюпон вынул из кармана небольшую коробочку и, раскрыв ее, сунул под нос роботу.

– Биф, ты узнаешь их?

– Да, – бесстрастно ответил робот, заглянув в коробочку.

–– Что это такое?

– Контактные линзы.

– Что?! – порывисто вскочил на ноги Карстен. Вид у него был ошеломленный. – Линзы?

– Именно. И сейчас мы проведем опыт. Биф, разреши, я тебе прилажу их.

– Как пожелаете, – согласился робот.

– Такие же линзы носит Элеонора Блэр, – пояснял Дюпон, прилаживая линзы к объективам робота. Как ни удивительно, но линзы идеально ложились ему на «глаза». – Женщина страдает расстройством зрения, а именно астигматизмом.

Дюпон приладил обе линзы и отошел в сторонку полюбоваться на дело рук своих. Линзы были совершенно незаметны на объективах.

– Уму непостижимо! – пробормотал Карстен, приближаясь к роботу.

– Но не для специалиста, имеющего с ними дело каждый день.

– Что вы имеете в виду?

– Мистер Сандерс работает конструктором в «Скай секьюрити», что-то связанное с оптическими системами.

– Господи Боже! – никак не мог поверить своим ушам Карстен.

О’Коннор, казалось, оставался внешне невозмутим, но пальцы выдавали его внутреннее напряжение и волнение.

– А теперь проверим, как видит робот. Биф, скажи мне, каково расстояние до окна и стены справа от тебя. Только не поворачивай головы, – предупредил его Дюпон.

– До окна шесть футов пять дюймов; до стены семь футов два дюйма, – выдал робот.

– А теперь поверни голову и вновь скажи расстояние до стены.

– Шесть футов десять дюймов, – повернув голову, доложил робот.

Дюпон достал из левого кармана дальномер и направил его на оконное стекло. Прибор высветил на небольшом экране «5.871». Дюпон перевел дальномер на стену. Прибор показал «6.138».

– Прошу внести результаты измерений в официальный протокол, – произнес Дюпон, продемонстрировав показания прибора О’Коннору, все еще сидящему за столом.

– В этом нет необходимости. Запись ведется с самого начала нашей беседы, – сказал тот, собирая морщины на лбу.

– Таким образом, мы установили, что «Меркьюри Роботикс» никоим образом неповинна в смерти мистера Блэра. Благодаря линзам, установленным на объективы робота, тот был не в состоянии корректно оценивать расстояние.

– В таком случае он должен был деактивироваться, – продолжал настаивать на своем комиссар.

– Прошу прощения, – заметил Карстен, вернувшись на свое место. – Сбоев в системе обнаружено не было, а оценить корректность измерений возможно только при наличии эталонных приборов. Робот таковыми не обладает. Ему вполне достаточно для ориентации его оптических систем. А если кому-то вздумалось нацепить роботу на «глаза» линзы, то при чем здесь наша компания?

– Я понял вашу мысль, – О’Коннор пожевал губами. – Я также понимаю, что дело рано закрывать. Но как вы, черт возьми, додумались до этого, Патрис?

– Все произошло, можно сказать, случайно. – Дюпон приблизился к роботу и сковырнул ногтем линзы с его объективов. Робот даже не шелохнулся, а Дюпон вернулся к столу. Протянув руку, он положил на стол коробочку с линзами и подвинул ее к комиссару. – Во время беседы с Дэвидом я узнал, что он пытался сделать из робота телескоп. Понимаю, звучит забавно.

– Что, что? – переспросил Карстен.

– Телескоп, – повторил Дюпон, обернувшись к нему. – Но у него, как и следовало ожидать, ничего не вышло. Я заинтересовался, и он показал мне устройство, напоминающее очки для рассматривания мелких предметов. Сам Дэвид признал, что идея была изначально глупой, поскольку он не знает конструкцию объективов робота. Его консультировал Сандерс, проявляющий живой интерес к разного рода экспериментам, проводимым мальчишкой. И вообще он очень много времени, как я понял, проводил с ним, занимаясь наукой и передавая знания, которыми владел сам. И внезапно в ходе разговора случайно выяснилось, что мать Дэвида страдает астигматизмом – она несколько дней назад потеряла свои контактные линзы и никак не могла отыскать их. И тогда у меня в голове будто что-то щелкнуло. Помните, комиссар, как вы случайно обронили фразу о лупоглазости робота? Разумеется, вы не могли видеть робота в линзах, поскольку на момент прибытия полиции в дом Блэров линз на «глазах» Бифа уже не было – но ваша фраза навела меня на мысль. Я, разумеется, не специалист в оптике, но даже мне известно, что при использовании линз изображение искажается, а уж такие специализированные линзы, как астигматические, могут привести к ужасным последствиям, используй их робот. Дэвид как бы между прочим, случайно, проговорился о коробочке, в которой хранились линзы матери – каждый невольно думает о том, что его беспокоит, а, тем более, несмышленый ребенок. Так вот, коробочка, как он сказал, специально была сделана яркой, сине-красной, чтобы миссис Блэр могла без труда ее обнаружить. Футляр, как правило, лежал на каминной полочке в гостиной.

– И вы решили, что воспользоваться случаем мог только Сандерс? – нетерпеливо уточнил Карстен.

– Нет, поначалу я решил, что виноват в случившемся был Дэвид. Однако желать смерти Гарри мог кто угодно: мистера Блэра ненавидели все, включая и соседа Сандерса, влюбленного в миссис Блэр, причем давно.

– Откуда вам это известно? – спросил О’Коннор, не поднимая головы.

– Он мне сам сказал. Но дело в другом. Мне пришло на ум, что спланировать и исполнить столь коварный план четырнадцатилетнему мальчишке не под силу – он не настолько хорошо знает технику, в частности, раздел физики – оптику, а также реакции роботов. Тем, кто додумался сотворить с роботом подобное, мог оказаться только мистер Сандерс. Подозреваю, он был просто взбешен побоями, нанесенными миссис Блэр ее мужем, и решил того наказать. Сомневаюсь, что мистер Сандерс желал его смерти. Возможно, просто хотел таким образом отомстить. Спонтанно родившийся в его голове план был прост: мистер Сандерс прекрасно был осведомлен о зрительном недуге своей знакомой и знал, где та держит линзы. Когда миссис Блэр удалилась в ванную комнату, он быстро прошел к каминной полке, взял с нее коробочку, вынул линзы и приладил их роботу. Коробочку он вернул на место.

– Но почему робот позволил надеть себе линзы?

– Этот вопрос лучше адресовать лично Бифу.

– Не могу ответить, – заученно ответил тот.

– Брось, Биф, мы и так все уже знаем.

– И все же я не могу нарушить запрет, – уперся Биф, ни в какую не желая раскрывать тайну.

– Хорошо, – улыбнулся Дюпон. – тогда я предположу, что мистер Сандерс мог сказать роботу, что он хочет провести некий опыт для Дэвида. Не так ли, Биф?

Робот промолчал.

– Выходит, мое предположение верно. А дальше все и так ясно, до момента, когда произошло убийство, свидетелем которого стал сам мистер Сандерс. Скорее всего, именно для этого он и крутился в своем дворе, наблюдая, как мучается и выходит из себя его сосед, пытаясь научить робота попадать в мишень. С его точки зрения, полагаю, происходящее выглядело крайне забавно. Но тут происходит ужасная вещь – робот убивает человека, и мистер Сандерс вынужден заметать следы. Однако ему сначала нужно уложить в постель миссис Блэр, а потом он спешит вниз и не обнаруживает линз на объективах Бифа. В панике он бросается на улицу и пытается отыскать пропажу в песке площадки, но к своему крайнему разочарованию ничего не обнаруживает. И не может обнаружить, поскольку линзы, как мы выяснили, уже снял наблюдательный Дэвид и припрятал их где-то на время.

– Значит, мы теперь не найдем эти проклятые линзы? – разочарованно протянул О’Коннор.

– Погодите, комиссар, я еще не закончил, – остановил его Дюпон. – Во время моего разговора с мистером Сандерсом в его доме я случайно заметил полочку с коллекцией сувениров, какие приобретают в путешествиях по миру на память о местах, где бывал. Их очень много, но мне в глаза бросился один из них, странно не вязавшийся с коллекцией. Выглядел он не то чтобы дешево, но совершенно, казалось бы, не к месту – странная перламутровая, словно искусственная, раковина моллюска, ярко раскрашенная в синий и красный цвета.

– Так что же вы молчали! – вскочил из кресла О’Коннор.

– Подождите, комиссар, – постарался успокоить его Дюпон. – Мне кажется, раковина никуда не денется, если уж пролежала там столько времени. Тем более, я сильно подозреваю, что даже мистер Сандерс не знает о ней.

– Что вы хотите сказать? – Комиссар медленно опустился обратно в кресло, сложив руки на столе.

– Я хочу сказать, что Дэвид не придумал ничего лучше, как упрятать на время футляр с линзами в коллекцию мистера Сандерса, поскольку, как я полагаю, опасался хранить его у себя дома или выбросить в мусорное ведро – вдруг полиция обнаружит.

– Глупость какая-то, – проворчал О’Коннор, скрипнув креслом. – Честно говоря, я бы и не подумал посмотреть на какой-то там футляр, лежи он даже на самом видном месте.

– Но мальчишка-то не знал этого! Он был порядком напуган происшедшим и знал причину, по которой произошло убийство, а также, скорее всего, догадывался, кто все смог подстроить. Поэтому ему чудилось, будто полиция просто жаждет завладеть линзами.

– Все равно глупо. – О’Коннор потянулся к консоли и соединился с кем-то. – Меррил? Добрый день. Предупредите, пожалуйста, шефа, что я немедленно хочу посетить его, – комиссар дай отбой, не дожидаясь ответа, и соединился с другим абонентом. – Подготовьте флаер и группу захвата. И предупредите эксперта, чтобы был готов к вылету. Я скоро буду, – и отключился. – Я надеюсь, Патрис, ты ничего не напутал.

– Я тоже, – Дюпон натянуто улыбке. – Очень надеюсь…

Эпилог

– Милый, ты уже вернулся? – Радостная Эмили бросилась на шею мужа. – Селин сказала, что у тебя какое-то жуткое дело, связанное с роботами.

Дюпон подхватил жену на руки и закружил, потом поцеловал в губы и нежно спустил с рук.

– Селин, как всегда, преувеличивает. А дело, я надеюсь, уже завершено, – сказал он, проходя в кабинет и снимая ветровку. – Вы ужинали?

– Еще нет, ждали тебя. А где робот? Селин говорила про какого-то страшного робота, которого ты приобрел.

– Робот вернулся к себе. Мне его дали попользоваться только на время ведения дела.

– Жалко, – вздохнула девушка. – Я слышала…

Из кармана рубашки Дюпона раздался вызов инпа.

– Извини, – Дюпон вытащил инп и, отвернувшись к окну, за которым медленно сгущались сумерки, ответил на вызов. – Слушаю.

– Патрис? – раздался в ухе Дюпона голос комиссара О’Коннора. – Ты оказался прав: Сандерс полностью признал вину, но он был крайне удивлен нашему визиту и еще больше удивился, когда мы обнаружили у него на полке футляр с линзами.

– Боюсь, теперь он затаит злобу на мальчишку.

– Ничего подобного. Он никого ни в чем не винит. Говорит, собирался просто взбесить Блэра, но никак не предполагал, что все может закончиться столь кошмарно – это его слова. В общем, спасибо тебе.

– Не за что, комиссар. А что с мальчишкой?

– Знаешь, мы тут подумали… Он, вроде как, совершенно ни при чем. Незачем портить мальцу жизнь.

– Полностью с вами согласен, комиссар. Ну что ж, всего вам доброго.

– И тебе, Патрис. Я твой должник.

Дюпон отключил инп и положил его на стол.

– Кто это был?

– Один очень строгий, но справедливый комиссар из Скотленд-Ярда, которого ты не знаешь.

– И слава богу. Терпеть не могу полицейских!

– Я тоже, если честно, – рассмеялся Дюпон. – Так что ты там говорила, когда я тебя перебил?

– Я слышала, робот хорошо управляется с мячиками для пинг-понга, а мне не с кем поиграть в настольный теннис.

– Знаешь, дорогая, мне кажется, приобретать робота, чтобы он играл с тобой в пинг-понг – это примерно то же самое, что колоть орехи флаером. Лучше уж я сам научусь в него играть.

– Ты только обещаешь, – Эмили шутливо ткнула мужа кулачком в плечо. – Я тебе уже не верю.

– Теперь мне, видимо, придется постараться выполнить обещание. Иначе ты вынудишь меня купить робота.

– Обещаешь? – промурлыкала Эмили, обвивая руками шею мужа.

– Я надеюсь, – выкрутился тот, крепко прижимаю девушку к себе и вытягивая губы трубочкой для поцелуя, но инп опять издал сигнал.

– Ох, я так и знала… – отстранилась Эмили, разочарованно надувая губки.

– Да! – с некоторым раздражением ответил на вызов Дюпон, нежно удерживая жену за руку.

– Мсье Дюпон? Карстен беспокоит.

– Слушаю, – недовольно протянул Дюпон.

– Понимаю, что отвлекаю вас, но все же благодарю за отлично проделанную работу.

– Не за что. У вас все?

– Не совсем. Руководство компании решило в знак признательности подарить вам Бифа. Как вы на это смотрите? – Дюпон покосился на Эмили колеблясь.

– Я не могу так сразу ответить вам. Мне нужно подумать.

– О, разумеется! Сколько угодно.

– А скажите, мистер Карстен, почему вы скрыли от меня, что Биф передает вам на обработку всю информацию – все, что видит и слышит?

На том конце провода повисла неловкая пауза. Затем Карстен откашлялся.

– Кто вам такое сказал, мсье Патрис?

– Давайте не будем крутить, мистер Карстен. Я в курсе ваших штучек.

– Да, вы правы, – нехотя согласился с ним Карстен. – Но вы все неправильно поняли: никто специально не прослушивает и не просматривает получаемые данные – они анализируются в автоматическом режиме. Это необходимо для контроля роботов.

– Понимаю, и все же, мне кажется, вы должны были поставить меня в известность.

– Почему?

– Потому что, я сильно подозреваю, вы подсунули мне Бифа для слежки за мной.

– Ну что вы, мсье Дюпон! Как вы только могли такое подумать!

– Не юлите, Карстен! – прорычал Дюпон в микрофон. – Вам нужно было убедиться, что я проведу расследование как надо, и в случае неудачного исхода из-за какого-нибудь моего промаха у вас был бы повод не заплатить мне за работу. Разве не так?

– Вам не откажешь в проницательности, мсье Дюпон, – усмехнулся Карстен. – Вы правы, но лишь отчасти. Мы, разумеется, хотели знать, на что тратятся наши деньги, а робот, в свою очередь, помог вам раскрыть дело, что бесполезно отрицать.

– Получается, в выигрыше оказались обе стороны, не так ли?

– Именно так, – подтвердил Карстен. – Так что насчет робота?

– Не раньше, чем вы перережете ему «пуповину».

– Мы подумаем, мсье Дюпон.

– В таком случае перезвоните, когда это случится. До связи. – Дюпон дал отбой, не дожидаясь ответа, и посмотрел на Эмили.

– Вот так, – сказал он, думая о своем.

– А кто теперь звонил?

– Некий Карстен хотел всучить мне робота в подарочной обертке.

– И ты отказался? – возмущенно топнула ножкой Эмили, вырывая ладонь из пальцев Дюпона.

– Не переживай, они еще позвонят. Я уверен. Нужно же им куда-то приткнуть здоровенную заумную железяку для рекламы.

– А если нет?

– Что ж, в таком случае мне не останется ничего другого, как научиться играть в теннис.

– Противный! – опять топнула ножкой Эмили, по-детски выпячивая нижнюю губу.

– Я знаю, дорогая, – улыбнулся Патрис и, шагнув к жене, вновь крепко обнял ее.

И опять зазвонил инп.

– Нет, я его точно сегодня разобью! – в сердцах воскликнул Дюпон.

– Не обращай на него внимания, – Эмили притянула к себе мужа и слилась с ним в страстном поцелуе.

Инп заливался на столе, требуя к себе внимания, но это в конце концов могло и подождать минут десять. А лучше – до утра…

Примечания

1

Уником – универсальный комбинезон, повседневная одежда для работы в условиях, приближенных к естественным для человека

2

1 фут английский (или международный) – 0,3048 метра

3

Бортовая интеллект-система

4

Сервы – механо-автоматы, обслуживающие судно

5

Инп – индивидуальное планшетное устройство, предназначенное для личных коммуникационных целей с мощными центральными серверами. Инпы регистрируются на конкретное физическое лицо, идентифицируют его по биометрическим данным и предоставляют доступ к различным сетевым услугам согласно назначенных пользователю привилегий доступа

6

Парсек – 3,263 светового года, 30,86х1012 км

7

1 дюйм – 2,54 сантиметра

8

Центральный регистрационный отдел

9

1 английский фунт = 0,45359237кг

10

Инаят Хан Хидаят

11

Оскар Уайльд

12

Йорк – город в Англии, графство Северный Йоркшир

13

Kamil – мужское имя, camel – верблюд (англ.). В данном случае, игра слов

14

Чарльз Бартон Барбер – английский живописец XIX века

15

Grand le roy (фр.) – большой король

16

Миля (международная морская) – 1852 метра

17

Гарда (ирл.) – дословно «страж». Официальное обращение к полицейскому в Ирландии

Content

Резников Леонид Частный детектив [litres самиздат]

Эврио

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Дело инженера Бернана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Робот Биф

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог

Примечания