Владимир Колин

ГАНС И ЕГО ЧЕТЫРЕ ЗАМКА

Жила-была бедная-бедная вдова. Мужа ее на войне убили. Жила вдова в землянке на опушке леса, добра у нее только и было, что белая коза, которую купил муж незадолго до того, как ему на войну идти. Трудно бы пришлось бедняжке без этой козы!

Не вскормить бы ей без нее сына, — я и забыл сказать, что не одна она осталась, а с маленьким сыном.

Подрос немного мальчонка и стал ходить — пасти белую козу. Уходил с нею из дому рано утром, и только к вечеру возвращался, Тогда мать доила козу. Вот так-то и кормились они. Скромно и дружно жили мать с сыном, пока мальчик не вырос в красивого, здорового парня.

Мать в сыне души не чаяла. Взглянет на него и загорится гордостью материнское сердце. Не было кругом парня, который бы мог с ее Гансом сравниться. А сын нежно любил мать и всячески старался облегчить и скрасить ей жизнь.

Так было, пока не закончилась их тихая жизнь страшным несчастьем. Как-то раз вечером вернулся Ганс домой и не нашел матери. Вся земля вокруг землянки была изрыта, перевернута, будто плугом по ней прошлись, а вокруг огромные следы, каких не могли оставить ни человек, ни лесные звери.

— Змей! — догадался Ганс. Но он не растерялся. Запер землянку на замок, отвел козу на село к знакомому, чтобы тот позаботился о ней, пока Ганс не вернется.

— Куда ж это ты собрался? — спросил его знакомый.

— Змея искать. Он у меня мать унес.

— Пожалей ты себя, Ганс! — воскликнул тот и даже руками всплеснул. — Конечно, жаль матери. Но ведь старая она у тебя была, недолго жить ей оставалось. А ты подумай, что тебя ждет! Да кто знает, жива ли еще мать-то? Погибнешь ни за понюшку табака, а ты ведь еще и не жил, парень!

— Будь добр, пригляди за козой, — спокойно ответил Ганс. — А на уговоры твои так отвечу: стыдно тебе такое говорить!

Замолчал человек, а Ганс попрощался и ушел. Шел он, шел и прошел немало, но где змея искать, как ему до него добраться — не знает. Никто ему дорогу к змеевой берлоге указать не мог. Упомянет он о змее — разбегаются люди, кто куда. Вот он и шел наугад. Однажды застала его ночь в лесу. Стал он себе место для ночлега подыскивать. Видит — вдали огонек светится. Пошел Ганс на свет и пришел к маленькой лесной избушке. Дверь в избушку открыта, а внутри нее, у стола, седой старик сидит. На столе перед ним котелок с куриным супом.

— Добрый вечер, дедушка! — сказал Ганс, перешагнув порог.

— Добро пожаловать! И кто же ты будешь? Тут только заметил Ганс, что старик-то слепой.

— Я Ганс, дедушка. Иду змея искать. Он у меня мать унес. Позволь мне здесь переночевать.

Услышав это, старик вскочил из-за стола, пожал парню руку и пригласил садиться.

— Эге, милый Ганс! Давно я тебя жду! — сказал он. — Присаживайся к столу, поешь!

Сели они за стол, поужинали. А когда кончили есть, встал старик, подошел к стене, где висел большой меч, снял его и протянул Гансу. — Возьми, Ганс, — говорит. — Этим мечом ты змея убьешь. Хочет Ганс поднять меч, но не может. Не тут-то было. Даже с места его не сдвинуть! Стало Гансу стыдно своей слабости, охватил он меч обеими руками, — а меч тяжелый-претяжелый, не может его парень поднять, да и только!

— Что, не выходит? — улыбнулся старик. — Я хоть и не вижу, а так и знал, что не осилишь его. Выпей сперва глоточек вот этого напитка. Это «богатырское молоко».

И подает Гансу бутылку. Отпил Ганс глоток и снова за меч. На этот раз удалось ему меч приподнять немного.

— Ну, зачем такая спешка? — усмехнулся старик. — Не выходит — еще глоток выпей.

После второго глотка удалось было Гансу поднять меч, да рука тяжести такой не выдержала, упала бессильно.

Услышал старик, как меч о пол брякнулся и говорит:

— Выпей-ка еще глоток, Ганс.

Выпил парень третий глоток и взмахнул мечом, как перышком.

— Ладно! — усмехнулся старик. — Теперь можешь идти со змеем воевать.

— Да куда же идти-то? — спросил Ганс. — Кого я ни спрашивал, никто не знает, как мне его, проклятого, найти…

Улыбнулся старик и говорит Гансу:

— Знаю я, где змей прячется, и помогу тебе отыскать его. А взамен за все, что я для тебя теперь делаю, попрошу я тебя, чтобы и ты мне помог. Мать этого змея страшная, злая и коварная колдунья. Нет тайны, которой бы она не знала. Спроси ее, как мне от слепоты избавиться.

Пообещал Ганс старику выспросить об этом у матери змея, а слепец рассказал ему, что на полянке в лесу растет огромное ветвистое дерево. «Ствол его, словно башня, а верхушка так высоко уходит в небо, что ее и не увидишь», — сказал старик. Если хочет Ганс до змея добраться, пусть влезет на это дерево. Поблагодарил Ганс старика за чудесный меч и за науку и тотчас пустился в путь. Шел он, шел и нашел полянку, о которой старик рассказывал. Дерево оказалось таким могучим, таким высоким, что при виде его Ганс так и замер.

Вершины дерева и вправду видно не было. Только где-то высоко-высоко в небе, при свете звезд, будто серебрилось, поблескивало что-то.

Ганс не стал долго думать. Скинул он башмаки, привязал покрепче меч к поясу и давай взбираться на дерево. Лез он день, лез другой, лез третий, неделю целую лез, а ничуть не устал. Наконец, на восьмой день, видит Ганс, стоит он на лугу. И луг тот весь медной травой порос. Посреди луга замок из чистой меди, за замком лес, и в том лесу все деревья медные. А перед замком речка течет и тоже медная.

Не успел Ганс рассмотреть эти чудеса, как раздался грозный грохот, и из медного замка вылетел змей с шестью головами.

— Стой, человечье отродье! — крикнул змей. — Уж раз ты сюда добрался, давай со мной силами меряться!

— Ладно, — сказал Ганс и, не успел змей и глазом моргнуть, как снес ему Ганс одним махом все шесть голов. Стал змей дуться, пухнуть, пока не лопнул с оглушительным шумом.

Покончив со змеем, бросился Ганс в замок и, не глядя на сокровища, попадавшиеся тут на каждом шагу, весь замок обежал, обшарил каждую каморку, каждый угол обыскал, но нигде не нашел и следа своей матушки.

Выходит он из замка грустный-прегрустный. Посмотрел на ствол огромного дерева, по которому он сюда добрался, оказывается, ствол еще выше подымается. Вершины его и отсюда не видать!

«Посмотрим, что будет дальше!» — подумал Ганс и стал карабкаться вверх по стволу.

Лез он день и два, и три, и целую неделю без отдыха лез, а на восьмой день вдруг увидел перед собой луговину с серебряной травой. На луговине замок стоит, весь из чистого серебра. За замком серебряный лес серебряной листвой шумит, а перед замком серебряная река серебряные воды катит. Не успел Ганс вволю налюбоваться этим чудом, как вдруг из замка показался девятиголовый змей и закричал страшным голосом:

— Стой, человечье отродье! Уж раз ты сюда попал, давай со мной силами меряться!

— Ладно, — ответил Ганс, взмахнул мечом и сразу снес змею все девять голов. А змей начал дуться, пучиться и все дулся, да дулся, пока не лопнул с оглушительным шумом.

Обыскал Ганс весь замок сверху донизу, но и здесь не нашел своей матери. Видит Ганс, что напрасны его труды. Вышел из замка, смотрит, а ствол чудесного дерева и здесь не кончается — выше растет-подымается.

— Что ж, посмотрим, что там, выше! — сказал Ганс и начал карабкаться по нему вверх.

Лез не день, не два и не три, а целую неделю. На восьмой день очутился на луговине, покрытой золотой травой. Посреди нее золотой замок, а за замком — лес золотой же. Все деревья в том лесу и стволы, и листья — золотые. А перед замком река расплавленным золотом течет.

Не успел Ганс оглянуться, как вылетел из замка страшный змей с двенадцатью головами.

— Эй, человечье отродье! — крикнул он Гансу громовым голосом. — Уж раз ты сюда, ко мне, добрался, давай бороться — силами меряться!

— Ладно, — ответил Ганс, взмахнул мечом, и одиннадцать голов змея покатились по золотой траве. Только двенадцатая осталась. Никак не мог ее Ганс срубить. А тут еще видит срубленные одиннадцать вдруг на старое место приросли.

— Ха-ха-ха! — смеется змей, и дышит огнем и дымом из всех двенадцати пастей. — Ну, теперь пришел мой черед!

Но Ганс не испугался. Бросился он вперед с поднятым мечом, ударил змея, и снова одиннадцать голов покатились по золотой траве. Но двенадцатая-то опять осталась, и опять одиннадцать срубленных голов змея ожили и приросли на старое место. Змей извивался, под облака подымался, и все на Ганса бросался, но никак не мог его схватить. Всякий раз парень сносил ему одиннадцать голов. Только всякий раз опять прирастали они на старое место. Огромное дерево ходуном ходило, и так дрожало, будто целое войско лесорубов по нему топорами колотило. Гудело все кругом, шумело, трещало, как лес в бурю. Так бились они всю ночь напролет. Но вот занялась заря, взошло красное солнышко, и видит Ганс — стали у змея силы спадать! Понатужился он, изловчился и последним ударом снес ему начисто все двенадцать голов. Стал тут мертвый змей пухнуть, раздуваться, дулся, дулся, да и лопнул с таким грохотом, будто земля под ногами провалилась.

Видит Ганс, что избавился и от третьего змея, передохнул немного и вошел в золотой дворец. Этот дворец был еще прекрасней, чем те два. Но Гансу было не до дворца: он искал свою мать. Обшарил Ганс все покои, все каморки, каждый угол, а матушки своей так и не нашел. Пуще прежнего опечалился Ганс. Вышел он из золотого замка, глядит, а ствол чудесного дерева снова уходит в небо.

«Ну, раз уж я добрался сюда, посмотрим, что там выше!» — подумал Ганс.

И давай опять карабкаться вверх по стволу чудо-дерева. Целых семь дней лез он вверх, и на восьмой день добрался, наконец, до самой вершины. Смотрит, а перед ним луговина, покрытая цветами из драгоценных камней. Вдали замок, из огромного алмаза высеченный. Лес вокруг изумрудный, и река из сверкающих самоцветов.

А из замка вместо змея вышла страшная-престрашная колдунья.

— Поди-ка сюда, человечье отродье! — крикнула колдунья и к дверям повернулась, в замок вошла.

Ганс с мечом в руке за ней. Вошли они в богатый покой. И лежал здесь мертвый шестиголовый змей.

— Это был мой младший сын! — сказала колдунья, тряся седой головой.

Во втором покое лежал змей с девятью головами.

— Это был мой средний сын, — сказала колдунья. В третьем покое лежал змей о двенадцати головах.

— А вот и старший мой сын, — проговорила ведьма. Потом распахнула четвертую дверь и крикнула: — А здесь будешь лежать ты, проклятый!

И бросилась на Ганса, чтобы выцарапать ему глаза своими длинными, острыми, как ножи, когтями.

Оттолкнул ее Ганс. В руке его сверкнул волшебный меч. Увидела она меч, задрожала от страха.

— Да я только пошутила! — говорит. — Я только пошутила! Опусти меч, я тебе покажу подвал, куда бросила твою матушку…

— Не надо мне ничего показывать, — гневно ответил Ганс. — Я и сам найду! Лучше скажи мне, как вылечить того слепого, что живет внизу, на лесной опушке?

— Я тебе все скажу, — залепетала колдунья, испуганно косясь на занесенный над ее головой меч. — У корня того дерева, по которому ты добрался сюда, лежит большой камень. А под тем камнем — горсточка красной глины. Пусть он потрет этой глиной глаза и будет видеть лучше прежнего.

Замолчала колдунья, а Ганс раз, и снес ей голову. Не мог он ее помиловать.

Опустился Ганс в подвал и нашел там свою мать, закованную в тяжелые цепи. Разрубил он оковы мечом и вывел ее оттуда.

— Вернемся, Ганс, — просит матушка. — Вернемся, милый! Там, в сыром подвале, около моей темницы, томится самая прекрасная в мире девушка. Другой такой и не сыскать.

Усадил Ганс мать поудобнее, а сам снова в подвал пошел. И вывел он оттуда девушку такой ослепительной красоты, что даже солнце перед ней померкло.

Залюбовался ею Ганс.

— Кто ты, красавица? — спрашивает.

— Я Ильзе, дочь пастуха, — ответила девушка и замолчала. Молчал и Ганс. Уж больно ему та девушка полюбилась.

Отвел Ганс девушку в замок, в тот покой, где его матушка отдыхала. Рассказала ему мать, как старая колдунья, прознав, что Ильзе самая прекрасная девушка на земле, похитила ее, чтобы женить на ней своего старшего сына. Только ни средний, ни младший не хотели уступить такую невесту старшему брату. Пошли у них ссоры и раздоры. А чтобы девушка не сбежала, пока ее сыновья решать будут кому она достанется, бросила ее колдунья в глубокий подвал и заковала в тяжелые цепи.

— Только не досталась она никому из змеев, — улыбнулась мать Ганса. — Кажется мне, что Ильзе будет хорошей невесткой, — добавила она.

— И мне тоже! — радостно сказал Ганс.

— Ну, а ты как думаешь, Ильзе? — спросила ее мать Ганса.

— И я так думаю, — смущенно прошептала девушка.

Всем хотелось о многом рассказать друг другу и на радостях они никак не могли досыта наговориться.

Но тут Ганс вспомнил о слепом старике, который, наверное, с нетерпением ожидал его возвращения и сказал: — Пора бы нам в обратный путь. Мы вот что сделаем: я вас обеих привяжу к себе, и спустимся потихоньку.

— Зачем тебе утомлять себя, Ганс? — улыбнулась мать. — С тех пор, как змей принес меня сюда, и я здесь кое-что разузнала…

Она встала и провела Ильзе и Ганса в замковые конюшни. Там стоял чудо-конь о восьми ногах, такой ослепительной белизны, что весь он сиял, как алмаз.

— Вот этот конь и домчит нас до земли, — сказала мать. Уселись они на коня, и Ганс крикнул:

— На землю!

Заржал конь и прыгнул с алмазной равнины на золотую, с золотой на серебряную, с серебряной на медную, а с медной прямо на лесную поляну у подножия чудесного дерева. Вот и избушка, а в ней сидит и ждет слепой старик.

Подошел Ганс к избушке и окликнул старика.

— Что, вернулся, Ганс? — и сам старик поспешно вышел им навстречу на порог дома. Велика была его радость, когда Ганс рассказал ему все, как было, как он, Ганс, вернулся на землю с матерью, которую он так долго искал, да еще о невестой.

— Эх, жаль, что я слепой, видеть вас не могу, — огорчился дед.

— Погоди, увидишь еще, дедушка! — утешил его Ганс и повторил ему слова колдуньи.

— Коли так, — радостно промолвил старик, — вернись-ка ты, Ганс, в змеиные замки, отыщи там четыре щита — алмазный, золотой, серебряный и медный, и тащи их сюда. Нельзя без них копать у корней чудо-дерева…

Взвился Ганс на восьминогом скакуне и мигом очутился в медном дворце. Нашел в большом зале медный щит, снял его со стены, а потом обошел и другие замки, забрал и серебряный, и золотой, и алмазный щиты и вернулся с ними на землю.

— Теперь тряхни ими, — приказал старик. Тряхнул Ганс щитами и тотчас же, как из-под земли, выросли на поляне сто медных, сто серебряных, сто золотых и сто алмазных воинов и, склонясь перед ними, воскликнули:

— Приказывай, повелитель!

Ганс даже онемел от удивления. Но старик спокойно сказал:

— Прикажи им вырубить в лесу четыре полянки и перенести на них замки с того чудо-дерева.

Сказал им Ганс, что было велено, и вмиг исчезли медные, серебряные, золотые и алмазные воины. А потом вернулись и сказали, что все исполнено.

Отпустил их старик.

Обрадовался Ганс, видя, какой силой обладают щиты. Схватил он медный щит, тряхнул им и тотчас встали перед ним сто медных воинов и воскликнули:

— Приказывай, повелитель!

— Ступайте к высокому дереву и ройте у его корней, пока не доберетесь до большого камня, — приказал им Ганс. — Под тем камнем найдете горсть красной глины. Несите ее сюда.

Не успел он оглянуться, как перед ним уже стоял медный воин с горстью красной глины на ладони.

Взял Ганс щепотку волшебной глины, намазал старику глаза. Поднял старик веки и тут же радостно воскликнул, что видит да еще лучше, чем видел в двадцать лет!

— Ну, а теперь быть пиру веселому, да свадьбе радостной! — весело сказала мать Ганса.

И справили они в алмазном замке, самом красивом из четырех, такую свадьбу, какой еще свет не видывал. На ту свадьбу сошелся к ним народ со всех окрестных сел. Конечно, не забыли позвать и того человека, который все это время за белой козой присматривал. Он привел с собой и козу, а уходя, набрал из речки, протекавшей перед замком, столько драгоценных камней, что с тех пор ни он с женой, ни их дети и внуки больше нужды не знали. Да и каждый гость получил в подарок по серебряной и по золотой веточке из садов и по горсти драгоценных камней из реки, и все были веселы и довольны. Семь дней и семь ночей пировали и плясали гости, а утром на восьмой день стали расходиться по домам.

Отпуская гостей, Ганс просил их сказать всем на селе, что три замка из четырех ожидают новых хозяев.

— Каких — таких хозяев? — удивились гости.

— Да тех, у кого своего угла нет, — ответил Ганс.

И потекли к Гансу отовсюду, из сел и из местечек бедняки, а Ганс принимал всех с распростертыми объятьями и устраивал в замках, отнятых у змеев. Началась здесь для бедняков безбедная, счастливая жизнь. Только случилось однажды, что король позвал к себе на охоту трех других королей из соседних стран. Завернули четыре короля, охотясь, в тот лес, где в четырех замках жил Ганс со своими бедняками.

Увидели короли чудесные замки с деревьями из меди, серебра, золота и драгоценных камней; стоят, дивятся их красоте, их богатству.

— Здесь, наверное, живет какой-нибудь могущественный властелин, — подумал вслух один из королей.

— Как так? В моем королевстве? — сердито вскричал король той страны.

— Дорогой мой, — ответил ему тот, что заговорил первым. — На вашем месте я отказался бы от трона и нанялся бы работником при здешних конюшнях.

Король бесился, видя, как над ним издеваются его же приятели — короли.

— Погодите, мы сейчас узнаем, кто здесь живет! — крикнул он и приказал одному из придворных войти в первый дворец и предупредить хозяина, что его величество король желает посетить его замок.

— Милости просим! — ответил Ганс посланному. — Мы от всего сердца рады гостям.

И пока придворный спешил с ответом к нетерпеливо ожидавшим его королям, Ганс пошел встретить нежданных и незванных гостей.

— Ты хозяин этого замка? — спросил король.

— Я, ваше величество!

— Гм! — сказал король. — А ну-ка, покажи нам твой дворец.

Если, глядя на дворец снаружи, короли изумились его красоте, то теперь, любуясь его великолепием и сокровищами, они позеленели от досады. Ведь они видели, что все их государства, вместе взятые, не стоили одного дворца Ганса.

А Ганс угощал своих гостей всякими яствами и винами, и потчевал их всем, чего только души королевские желали, а вечером отвел их в приготовленные опочивальни. Только ни один король в ту ночь не закрыл глаз от зависти. Королей мучила мысль, что все это великолепие находится в руках простого парня без роду, без племени.

— Знаете что? — сказал, наконец, властелин этой страны. — Мне очень нравится алмазный замок… Помогите мне овладеть им, и я уступлю вам остальные три замка.

— Но почему же именно тебе владеть алмазным замком? — возмутился один из приезжих королей. — Он и мне нравится. Да, наконец, такому королю, как ты, хватит и медного! Алмазный облюбовал я!

Тут пошли у королей споры, вцепились они друг другу в бороды, а властелин страны, увидев, что шутки плохи, говорит:

— Послушайте, к чему нам между собой ссориться? Отнимем сперва у этого парня замки, а там уж видно будет, что нам делать, как делить.

Этот совет пришелся по сердцу всем трем приятелям короля. И не дожидаясь утра, каждый из них отдал приказания своим людям, а сам поспешил в свое королевство. На прощание они условились встретиться в лесу Ганса в назначенный день и привести каждый свое войско. А Ганс, который ничего и не подозревал, спокойно проспал всю ночь и был удивлен, когда на следующий день увидел, что королей и след простыл.

— Могли бы хоть поблагодарить за гостеприимство! — укоризненно сказала мать Ганса.

— Короли не привыкли благодарить, — ответил вместо Ганса старик. — И как бы нам еще не пришлось раскаиваться за свое гостеприимство!..

И правда, не прошло и месяца, как старый лес наполнился войсками четырех королей.

Четыре короля гарцевали каждый впереди своего войска и торопили своих воинов.

Бедняки, которых Ганс приютил в трех замках, поспешили к нему известить о надвигающейся опасности. «А в самом деле! Если у королей добрые намерения, зачем им столько войска?» — подумал Ганс. Бедняки, все, как один, поклялись не оставлять своего друга в беде. Улыбнулся Ганс, тряхнул четырьмя чудесными щитами, и выросли перед ним, словно из-под земли, сто медных, сто серебряных, сто золотых и сто алмазных воинов. Он велел им оборонять замки, а сам вскочил на восьминого коня, и с мечом в руке помчался навстречу четырем королям. А за ним двинулись и все его бедняки.

Недолго пришлось ему скакать. В лесу зазвучали протяжно звуки трембиты, и королевские войска двинулись в атаку. Но бедняки стойко оборонялись. Битва становилась все жарче, все упорнее. Такой битвы еще не видало солнце с тех пор, как оно светит на небосводе. Стрелы и копья королевских ратников скользили и отскакивали от медных, серебряных, золотых и алмазных воинов Ганса, зато медные, серебряные, золотые и алмазные мечи их глубоко рассекали тела королевских ратников. Лес гудел от криков, стонов и бряцания оружия. Увидели короли, что дело плохо, повернули назад своих коней и, пришпорив их, попытались было спастись бегством. Но Ганс догнал всех четырех и, размахивая мечом, тем самым, которым он уложил трех змеев, гневно крикнул им:

— Куда вы, короли? Не хотите ли хоть теперь поблагодарить меня за гостеприимство?

— Благодарим, благодарим, благодарим! — крикнули короли, нахлестывая коней.

— Нет, уж вы постойте! — крикнул Ганс. — Дайте мне на вас поглядеть!.. — и с этими словами он обогнал королей и перерезал им путь.

Тогда один из королей поднял лук, спустил тетиву, и стрела прожужжала над самым ухом парня.

— Ах, вот вы как! — разгневался Ганс.

Пришпорил он своего скакуна и так рубанул мечом, что рассек первого короля пополам с головы до ног и с конем вместе. Три остальных короля бросились врассыпную, кто куда, как испуганные перепела, но Ганс догнал и их и зарубил всех. И из ратников королевских никого в живых не оставил.

С тех пор зажил Ганс счастливо и спокойно. И прожил он до глубокой старости, нянчил своих детей, а затем и внучат. Если он еще не умер, так и знайте, что живет и по сию пору. А его четыре замка, наверно, еще стоят на полянах среди леса, если только не развалились.

Правда, самому мне взглянуть на них еще не довелось.

Content

Владимир Колин
ГАНС И ЕГО ЧЕТЫРЕ ЗАМКА