Джордж Зейдан

Ингредиенты: странные химические свойства того, что мы едим, пьем и наносим на кожу

© Ляшенко О.А., перевод на русский язык, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящается

маме, папе и Джулии.

Простите меня.

Предисловие

Когда я оказался в Массачусетском технологическом институте, мне показалось, что я в Хогвартсе[1]. Это место было полно ведьм и колдунов, которые занимались чем-то похожим на магию. Но самое чудесное в этом было то, что я вдруг оказался среди других зубрил (это были времена до Facebook, тогда они считались милыми безобидными зверьками) и понял, что я один из них. Я тоже мог колдовать.

Мне хотелось обладать смелостью и безрассудностью студентов Гриффиндора, но я был типичным когтевранцем[2]: тихий, странный и никогда не попадающий в неприятности. Честно говоря, друзья считали, что у меня «аллергия на веселье», и были абсолютно правы. Я работал в пятницу вечером, не ходил на вечеринки и добровольно выбрал химию в качестве профильного предмета. Это означало, что нужно было изучать органическую химию (ее ласково называли «орго») три семестра. Потом я стал ассистентом преподавателя по этому предмету. Дважды. Да, у меня определенно была аллергия на веселье.

Самым интересным во введении в орго было изучение построения молекул, но не в лаборатории, а на бумаге. Вам называют несколько молекул, с которых нужно начать, и целевую, которую нужно построить. Например:

Ваша задача заключается в том, чтобы проложить путь от исходных молекул к целевой. Ответом на вышеприведенное задание может быть пятиступенчатый процесс, включающий бромид железа, бром, магний, тетрагидрофуран и хлорхромат пиридиния.

Ладно, понимаю, что это совсем не похоже на волшебство. Однако это напоминает урок кулинарии, где вас учат создавать новые блюда, точить ножи и придумывать техники приготовления пищи – или просто следовать рецепту. Введение в органическую химию было достаточно структурированным, чтобы стать логичным и понятным, но при этом достаточно свободным, чтобы у нас оставалось место для творчества.

А затем начался продвинутый курс.

Однажды преподаватель зашел в аудиторию с банкой колы в руке. Он сделал большой глоток, запрокинул голову, произнес «а-а-а-х», как в рекламе, а затем сделал вид, что смотрит в камеру, и сказал: «Диетическая кола, эликсир жизни». В этом не было ничего необычного: половина его лекций начинались примерно так же (странный человек, но прекрасный учитель). После этого он написал на доске формулу химической реакции и попросил нас предсказать ее результат:

Я никогда не видел подобной химической реакции, и другие студенты, судя по их лицам, тоже. Когда никто не ответил, он добавил три буквы:

«Кто-нибудь знает, что значит „НПХ”?» – спросил он.

Тридцать семь человек, которые привыкли отвечать на все вопросы, запаниковали. В прошлых семестрах мы этого не проходили. Хотя я давно не заглядывал в периодическую таблицу, я был уверен, что элемента НПХ там не было. Кроме того, меня смущали заглавные буквы.

Ох.

Иными словами, реакция между двумя относительно простыми химическими веществами приводит к появлению тысяч новых продуктов. Пытаться синтезировать одно чистое химическое вещество – абсолютно бессмысленная задача для химика.

Я до сих пор думаю о той реакции. Слева – простота. Справа – хаос. Это полная противоположность волшебным чистым реакциям, которые мы изучали во введении в органическую химию.

Есть очень, очень много разных химических веществ, которые попадают в наше тело каждый день из разных источников. Вода. Чипсы Cheetos. Сигареты. Солнцезащитный крем. Пары вейпа. Этот список бесконечен. Что происходит, когда химические вещества из всего этого вступают в контакт с теми, которые находятся в человеческом теле?

Начинается ли полный хаос, как сказал профессор, рекламировавший «эликсир жизни»?

Если да, то влияет ли это на наше здоровье?

Я стал искать ответы на эти вопросы, и то, что удалось выяснить, удивило. В научном мире все оказалось не совсем так, как мне виделось изначально. Прежде чем мы поговорим об этом, хотелось бы уделить немного внимания тому, как я нашел информацию, которой собираюсь поделиться.

Я искал ее в книгах.

Настоящий Шерлок, черт возьми.

Я изучал научную литературу, но это было не столько чтение, сколько декодирование, или расшифровка. Дело в том, что на самом деле наука – это иностранный язык. У нее есть особая лексика, грамматика, ритм, сленг и даже ругательства. (Например, когда мы в обычной жизни называем человека несерьезным, это значит, что он веселый или беззаботный, но в науке это же слово воспринимается как оскорбление, равное брошенной в лицо белой перчатке[3].)

Декодирование науки предполагает чтение коротких публикаций, предназначенных исключительно для других исследователей. Формально они называются научными статьями. Проделав понравившийся ему эксперимент, исследователь пишет статью, чтобы рассказать коллегам, каким классным он был. Это происходит постоянно, поэтому таких публикаций огромное количество: больше 60 миллионов, при этом два миллиона новых статей выходит ежегодно. Если научиться правильно читать их, вам откроется дверь в совершенно новый мир. Если у вас есть вопрос о чем-то во Вселенной, например: «Как растения образуют сахар из света и воздуха?» или «Какие большие вещи люди суют себе в зад?» – то в первую очередь нужно обратиться к собранию мировых научных статей. Исследователи называют их просто «литература».

Итак, чтобы найти ответы на вопросы, которые возникали у меня во время работы над этой книгой, пришлось обратиться к литературе. Я прочел несколько статей и побеседовал с несколькими исследователями. Затем я проштудировал больше публикаций и взял больше интервью. После этого, как это часто бывает во время изучения литературы, меня засосало. Прочитав 100 статей, я понял, что некоторые вещи, которые казались мне правдивыми, на самом деле такими не являются. Изучив 500 текстов, я узнал так много удивительных фактов и интересных историй, что решил непременно написать о них. Прочитав 1000 публикаций и взяв 80 интервью, я понял, что мой взгляд на мир кардинально изменился. Надеюсь, что, читая эту книгу, вы почувствуете то же, что ощутил я, осваивая научную литературу.

Наука – это иностранный язык. У нее есть особая лексика, грамматика, ритм, сленг и даже ругательства.

Прежде чем начать нашу одиссею, позвольте мне рассказать о себе и о том, какие знаки вы увидите на пути. Я не практикующий исследователь. Последние 10 лет моя работа заключается в том, чтобы переводить науку на английский настолько точно и интересно, насколько это возможно. Таким образом, я не изучаю литературу так же, как профессиональные ученые, а делаю глоток, выплевываю и пытаюсь понять, что попробовал. Я словно сомелье, но гораздо менее надменный и церемонный. В этой книге точно есть ошибки, и, если вы найдете одну из них, дайте мне знать. Вы можете написать мне на электронную почту oops@ingredientsthebook.com или в Twitter @georgezaidan, и я внимательно рассмотрю свой промах.

Есть еще кое-что: поскольку сейчас нам доступен огромный объем информации, мне пришлось включить в книгу далеко не все. Предлагаю вашему вниманию удобную таблицу, которая даст представление о том, чего стоит и чего не стоит ожидать от нее.

1 Углеродный след – совокупность всех выбросов парниковых газов, произведенных прямо и косвенно отдельным человеком, организацией, мероприятием или продуктом.

Все вопросы из правой колонки важны, и многие из них пересекаются с темами из левой, но мне нужно оставить немного материала и для других книг.

Итак, пора пристегнуть ремни: дорога будет ухабистой.

P. S. На следующих страницах я старался четко разграничивать, что думаю я, что является общепринятым, а что вызывает споры. Практически каждое предложение, которое не отражает мое личное мнение, подкреплено ссылкой как минимум на один источник. Я также взял интервью более чем у 80 исследователей, желая убедиться, что «перевожу» науку правильно. Там, где это было возможно, даны ссылки на использованные научные статьи, чтобы вы могли прочитать их самостоятельно (если доступ к ним платный, вы можете ознакомиться с кратким содержанием).

Часть I. Почему это вообще существует?

«Как сделать кофейную клизму? (за кулисами моей ванной комнаты)» (название видео на YouTube)

Глава 1. Обработанные пищевые продукты вредны, не так ли?

Эта глава об этикетках на продуктах, диабете, необитаемых островах, порно и домашнем Cheetos.

Дорога в ад точно не вымощена благими намерениями.

Она вымощена конфетами с арахисовым маслом, укреплена леденцами с начинкой и посыпана измельченным Cheetos. У вашей колесницы из Snickers и Twix колеса из Oreo, а тянут ее мармеладные медвежата Haribo.

Дорога в ад – это куча искусственных промышленных химикатов, которые содержатся в имитации еды, забальзамированной в яркой упаковке и навязчиво рекламируемой. Проще говоря, обработанные пищевые продукты – это яд.

Верно?

Ну, это не яд в буквальном смысле. Кукурузная палочка Cheetos не сможет немедленно убить вас, если, конечно, в нее не добавили пару граммов цианида. Но что, если есть два пакета чипсов каждый день на протяжении 30 лет? Это 21 915 пакетов, 590 килограммов Cheetos. Как это повлияет на риск инфаркта, рака или преждевременной смерти? И как узнать наверняка, что именно эта закуска во всем виновата? Вы не можете притащить кукурузную палочку в суд. Даже если это было бы возможно, вы вряд ли добились бы обвинительного приговора, не предоставив зернистую видеозапись того, как кукурузная чипсина со вкусом сыра вонзает мачете в сердце жертвы. Вам также не стоит забывать о других палочках из упаковки, которые вступятся за своего товарища. Они друг на друга не доносят!

Раз уж обработанные пищевые продукты не могут предстать перед судом, где-то должны быть ответы на все вопросы. Такая пища либо повышает риск развития рака, либо нет. Она либо увеличивает риск инфаркта, либо нет. Она либо вредна, либо нет. Мне известно, что вы думаете: и так понятно, что они вредны, потому что я чувствую себя паршиво, когда их ем. Я обеими руками за то, чтобы прислушиваться к своему телу, поскольку это полезно в повседневной жизни, однако вполне возможно, что вы просто испытываете эффект ноцебо. Это противоположность эффекту плацебо: если вы будете думать, что что-то заставит вас чувствовать себя плохо, так и произойдет. Даже если все не только у вас в голове, плохое самочувствие не предоставляет информацию, необходимую, чтобы сделать далекоидущие выводы. Есть множество вещей, которые заставляют вас чувствовать себя паршиво, но не влияют на долгосрочный риск смерти или развития заболеваний. К ним относятся простуда или звонок своему сотовому оператору, который не может ответить ни на один вопрос. Более того, есть множество приятных вещей, которые значительно влияют на эти долгосрочные риски, например сигареты.

Чтобы принимать решения на будущее, вы должны знать следующее:

1. Какое точное количество обработанных пищевых продуктов отрицательно сказывается на здоровье?

2. Если есть в два раза больше Cheetos, повысится ли риск в два раза? Или существует пороговое количество чипсов, съев которое вы заболеете?

3. Сколько жизни каждая последующая кукурузная палочка высасывает из вашего тела?

4. Насколько это вредно? Сколько лет жизни вы можете отдать за свою привычку питаться обработанными продуктами?

Я думал, что ответы на эти вопросы существуют и нужно просто погуглить. Как оказалось, они действительно в некотором смысле есть. И я в некотором смысле их нашел. Однако я также узнал гораздо больше. То, что выяснилось в результате, трансформировало мой взгляд на еду самым неожиданным образом. Изменения, однако, не были кардинальными. Я не перестал видеть дьявола в вымоченном в молоке Oreo и не начал слышать ангельское пение кастрированных гепардов Честеров[5]. Все было совсем не так. Мне показалось, будто в моем мире появилось еще одно измерение.

Кукурузная палочка Cheetos не сможет немедленно убить вас, если, конечно, в нее не добавили пару граммов цианида.

Мы начнем с того же, с чего начал я: с обработанных пищевых продуктов. В первой части поговорим, почему они вообще существуют. Во второй немного отвлечемся от обработанных пищевых продуктов и обсудим химические вещества (от Cheetos до солнцезащитного крема и сигарет), воздействию которых мы подвергаем себя ежедневно. В третьей части мы вернемся к ужасающим цифрам, которые вы увидите дальше в этой главе, и попытаемся понять, откуда ученые их взяли. Наконец, выясним, что все это значит для нас.

Давайте отбросим долгие вступления и начнем. Чтобы понять, насколько обработанные продукты вредны, нам нужно сначала дать им определение. Зачем? Подумайте о следующем (абсолютно гипотетическом) эксперименте, который мог бы установить, влияет ли такая пища на сердечно-сосудистую систему.

1. Вы запираете 100 человек в одной комнате.

2. Одну половину из них вы кормите обработанными пищевыми продуктами, а другую – необработанными.

3. В течение 10 дней вы регулярно измеряете их артериальное давление.

Чтобы провести этот эксперимент, необходимо дать четкое определение обработанным пищевым продуктам, потому что кому-то придется ходить в магазин и покупать еду вашим человеческим морским свинкам.

Звучит вполне разумно, не так ли? Но если понятие «обработанные пищевые продукты» не будет предельно четким, то результаты исследования не будут точными. Представьте, что человеку, отвечающему за покупку продуктов, скажут приобретать все, что продается в упаковке. В таком случае он может покупать груши в золотой фольге и Twix, простые овсяные или сладкие кукурузные хлопья, только что испеченный багет или булки с изюмом и корицей долгого хранения. Если определение того, что вы тестируете, не будет конкретным, то результаты будут такими.

Иными словами, получается полный хаос. Итак, чтобы проверить, могут ли обработанные пищевые продукты загнать вас в гроб раньше времени, нам нужно дать им определение.

Ладно, это просто. Похоже на распределение по факультетам в Хогвартсе, верно?

Хотя мне больно это говорить, такой метод ненаучен. Все вышеперечисленные продукты, как с Гриффиндора, так и со Слизерина, являются обработанными в той или иной степени. Сейчас мы просто распределили их согласно тому, насколько полезными или вредными их считаем. Однако определять их все в одну группу тоже кажется неправильным. Категория «обработанные пищевые продукты» кажется бессмысленной, если она настолько широка, что в нее можно включить и Cheetos, и варенье. В таком случае к необработанным можно отнести только сырое мясо и свежие овощи.

Мы чувствуем, что между обработанными и необработанными продуктами должна существовать фундаментальная разница, как между классическим детским фильмом «Гарри Поттер и философский камень» и порнофильмом «Гарри Маленькиеяйца и несостоявшаяся эрекция»[6], хотя и там, и там у Гарри и Гермионы не было секса.

Одно из популярных определений обработанных пищевых продуктов основано на том, насколько сложной кажется еда. Это сводится к двум вещам: сколько в ней ингредиентов и насколько произносимые у них названия. Химики обычно считают это утверждение глупым и отвергают его, но я думаю, что на нем стоит задержаться. Во-первых, определение простое и четкое, однако оно неидеально, если вас интересует научный подход к проблеме. Почему? Представьте себе «индекс обработанности продуктов» (ИОП), основанный на этих двух критериях. Получится что-то вроде этого:

Вот ИОП драже Smarties:

ИОП = 9 + 34 = 43

А вот ИОП кофе:

ИОП = приблизительно 1000[8] + приблизительно 4000 = приблизительно 5000

Интуитивно мы чувствуем, что Skittles и Smarties примерно одинаковы, но если судить по ИОП, то первые конфеты обработаны в три раза сильнее. Кофе, который обжаривается, а затем заливается горячей водой (относительно простые манипуляции), согласно ИОП в 49 раз обработан сильнее Skittles и в 116 раз – Smarties.

Проблема в том, что ИОП на самом деле не показывает степень обработки. Он отражает лишь то, как Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (англ. Food and Drug Administration, FDA) регулирует этикетки с составом и как химики называют молекулы и соединения. Например, обогащенная мука содержит молекулу, которая имеет три разных наименования:

2 Номенклатура ИЮПАК – система наименований химических соединений и описания науки химии в целом. Она развивается и поддерживается в актуальном состоянии Международным союзом теоретической и прикладной химии – ИЮПАК.

Все три названия относятся к одной молекуле, но они дали бы совершенно разные ИОП. Эта проблема усугубляется, когда дело касается еще более сложных молекулярных смесей, например кофе. Если состав не указан на упаковке, что мы должны использовать, чтобы вычислить ИОП? «Кофе» (ИОП = 2), «арабика» (ИОП = 4), а если взять все известные химические вещества, содержащиеся в чашке этого напитка, то ИОП будет равен 5000. В зависимости от того, как вы будете считать, кофе будет либо в 30 раз менее обработанным, чем Skittles, либо в 40 раз более обработанным, чем эти радужные конфеты.

Итак, интуитивное сравнение сложности ингредиентов может сработать при выборе продуктов в супермаркете, но для науки оно не подходит.

Трудно придумать разумный индекс обработанности продуктов, который можно будет применять в научных экспериментах. Карлос Монтейро, нутрициолог[10] и исследователь в области общественного здравоохранения, вместе со своей командой разработал систему классификации продуктов NOVA. По этой системе еда разделяется на группы согласно «природе, степени и цели» обработки. Иными словами, как, в какой степени и с какой целью пища была обработана. Вместо числовой шкалы или простого разделения (обработанные и необработанные) в системе NOVA используются четыре группы пищевых продуктов. Первая – это «необработанные или минимально обработанные пищевые продукты», а четвертая – «ультраобработанные». Вот несколько примеров того, какая пища входит в каждую категорию.

Группа 1. Съедобные растения, животные или части растений и животных, которые либо не подвергаются обработке, либо сохраняют при этом свою первоначальную форму (в большей степени). Монтейро включает сюда молоко, сухофрукты, рис, йогурт без добавок и кофе.

Группа 2.  Продукты, которые вы используете в качестве ингредиентов, но не едите просто так. Сюда входят сливочное масло, сахар, соль и кленовый сироп.

Группа 3.  Пища, которая получается при добавлении ингредиентов из второй группы к элементам первой группы. Сюда можно отнести ветчину, варенье, желе, консервированный тунец в масле и свежий хлеб.

Группа 4.  Газированные напитки, мороженое, шоколад, полуфабрикаты, детские сухие смеси, энергетические напитки, кукурузные хлопья, конфеты, хлеб долгого хранения и множество других продуктов, включая Cheetos.

Такая классификация интуитивно кажется нам правильной, но, прежде чем пойти дальше, мне следует упомянуть, что система NOVA сильно отклоняется от того, как принято изучать еду.

Большинство исследований сегодня сосредоточено на пищевой ценности, а в этой классификации внимание уделено тому, что делают с продуктами. Это легко увидеть, сравнив две таблицы с пищевой ценностью.

Что касается пищевой ценности, эти два продукта совершенно разные. В продукте А в два раза больше углеводов, в три раза больше пищевых волокон и в тридцать семь раз больше жиров, чем в продукте Б (ах да, и в семь раз больше калорий!). Несмотря на это, они оба входят в первую группу по системе NOVA. (Продукт А – это авокадо, а Б – шпинат).

У двух вышеперечисленных продуктов примерно одна калорийность, и они содержат приблизительно одинаковое количество пищевых волокон, углеводов и жиров, однако продукт В относится ко второй группе по классификации NOVA, а продукт Г – к четвертой. Попробуйте угадать, что это[11].

Классификация NOVA неслучайно опирается на то, что было сделано с пищей, а не на ее состав. По словам Монтейро, то, что было сделано с продуктом, является «главным фактором… когда дело касается еды, питания и общественного здоровья». Это весьма смелое утверждение, но оно пошло ученому на пользу: Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Панамериканская организация здравоохранения (ПАОЗ), а также Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (ФАО, англ. Food and Agriculture Organization, FAO) вполне уверенно опираются именно на систему этого исследователя.

Четвертая группа – это сердце системы NOVA. Монтейро называет входящие в нее продукты и напитки ультраобработанными. Это «не модифицированная еда, а продукты, в основном или полностью состоящие из пищевых добавок. В их состав, как правило, не входят ингредиенты первой группы». Ультраобработанная пища содержит добавки, которые отсутствуют в других продуктах. К ним относятся ароматизаторы, красители, «аппетитно» звучащие карбонизирующие вещества[12], эмульгаторы, наполняющие и глазирующие и влагоудерживающие агенты, а также пеногасители и секвестранты[13]. Однако определение ультраобработанных продуктов касается не только того, что входит в их состав: по словам Монтейро, они производятся в ходе промышленных процессов и предназначены для того, чтобы быть недорогими и удобными. Наконец, их «привлекательно упаковывают и активно рекламируют».

Возможно, раньше вы не встречали такую формулировку, но вот описание продуктов, которые вы интуитивно относите к обработанным: до абсурда дешевые, до смешного удобные, всегда вкусные и практически не напоминающие пищу. Классификация NOVA – это, по сути, вполне разумный способ определить, что вы смотрите: «Гарри Поттер и философский камень» или «Гарри Маленькиеяйца и несостоявшаяся эрекция».

Давайте изучим результаты исследований, опираясь на эту систему.

* * *

Я был очень удивлен, узнав, какая часть нашего рациона состоит из ультраобработанных пищевых продуктов. Американцы получают из них более 58 % калорий. Больше половины! Канадцы недалеко ушли – 48 %. Французы, как обычно, отличились – 36 %. Кажется, что в США все плохо по сравнению с Францией, но нас обгоняет Испания (61 %), а по сравнению с Германией и Нидерландами (78 %) мы вообще придерживаемся здорового питания. Эти цифры настолько велики, что кажутся мне неправдоподобными. Однако эти показатели основаны только на потреблении калорий, а ультраобработанные пищевые продукты обычно имеют высокую пищевую ценность. Если бы за день вы выпили два литра колы и съели 14 тарелок сырого шпината, то вы бы получили 90 % калорий из ультраобработанных продуктов. Или если бы вы выпили большой коктейль с Oreo и арахисовым маслом (звучит соблазнительно), то пришлось бы съесть две пачки сливочного масла или 232 тарелки шпината, чтобы снизить количество калорий, полученных из ультраобработанных пищевых продуктов, до 51 %[14].

Таким образом, мы явно едим много ультраобработанных продуктов. Но убивают ли они нас? И если да, то как? Они убивают нас несколькими способами: содержат слишком много токсичных химических веществ, слишком мало полезных веществ или просто вызывают ожирение, которое прикончит нас.

Возникает важный вопрос: действительно ли такая пища вызывает ожирение? Гипотеза звучит следующим образом: за последние 200 лет значительно увеличилась доступность ультраобработанных продуктов, которые невероятно калорийны, недороги и очень удобны. Они вызывают привыкание, поэтому вы начинаете есть их все больше и больше, из-за чего потребляете слишком много углеводов и жиров, но слишком мало клетчатки, микронутриентов и белка. Со временем у вас появляется лишний вес, который повышает риск развития всех патологий, но особенно диабета, сердечно-сосудистых заболеваний и рака. Транснациональным пищевым корпорациям нет до этого никакого дела, потому что они следуют сценарию табачной промышленности: сейчас они радостно купаются в деньгах, а потом убивают людей.

Если бы за день вы выпили два литра колы и съели 14 тарелок сырого шпината, то получили бы 90 % калорий из ультраобработанных продуктов.

Нам уже известно, что частично эта гипотеза верна. Например, ультраобработанные пищевые продукты, которые соответствуют определению Монтейро, появились в истории человечества совсем недавно. Компании Coca-Cola, Dr Pepper, Hershey’s, Wrigley’s, Cadbury и Pepsi были основаны в тридцатилетний промежуток с 1877 по 1907 год. Со временем мы определенно стали есть больше таких продуктов: даже если вы не верите приведенным выше цифрам, тот факт, что большинство из нас знает, что такое Skittles, показывает распространенность ультраобработанной пищи. Ожирение действительно становится серьезной проблемой. В США людей с избыточным весом в два раза больше, чем курильщиков, и это число стабильно растет, несмотря на усилия всех журналов в мире о здоровом образе жизни.

Соблазн сделать поспешные выводы велик. У нас есть два утверждения: «американцы толстеют» и «американцы потребляют значительно больше ультраобработанных продуктов, чем раньше». Вставить между ними «потому что» было бы проще простого. Однако в нашем обществе произошло множество других изменений: офисные работники вынуждены сидеть большую часть дня; мы испытываем более сильный стресс, чем когда-либо; придумали совершенно новые способы быть неуверенными в себе, подавленными и завистливыми из-за смартфонов и (анти)социальных сетей. Вероятно, вы назовете еще 14 других факторов, которые побуждают вас съедать огромную упаковку Cheetos за раз. Некоторые из опрошенных мной ученых предположили, что частично эпидемия ожирения может объясняться тем, что люди бросают курить, поскольку никотин подавляет аппетит. Один из них даже сказал, что планировка жилых помещений может играть важную роль: в новых домах кухня, полная еды, расположена в сердце здания, из-за чего нам проще удовлетворять тягу к пище. И да, не будем забывать о нашем генетическом наследии. На протяжении большей части истории человечества еда была дефицитной, поэтому наше тело привыкло накапливать лишние калории. Теперь, когда избыточное потребление калорий – явление повсеместное, все откладывают их, то есть толстеют.

Возможно, что все эти факторы виновны в равной степени, но, вероятно, ультраобработанные пищевые продукты – главная проблема, а все остальные причины – это просто посыпка на Cheetos.

Если бы вы хотели выяснить, вызывает ли потребление ультраобработанных продуктов ожирение, то могли бы сделать что-то подобное.

1. Собрать огромную группу, скажем, из 20 тысяч человек, которые будут готовы доверить вам свою жизнь.

2. Найти два одинаковых необитаемых острова, расположенных в 300 километрах друг от друга, и построить на них идентичные отели.

3. Разделить 20 тысяч человек на две равные группы и заселить каждую в свой «отель „Калифорния”»[15].

4. Несколько десятилетий кормить одну группу в основном ультраобработанными продуктами, а вторую – пищей, не прошедшей ультраобработку.

5. Задокументировать результаты.

6. Что самое важное, обеим группам нужно запретить покидать свое пристанище, плавать на другой остров или получать посылки с едой от родственников и друзей.

Тип эксперимента, при котором группы людей делают разные вещи, называется рандомизированным контролируемым исследованием. В конце нужно сравнить риск развития ожирения у группы, которая питалась ультраобработанными пищевыми продуктами, и той, которая практически их не потребляла. Если разделить один риск на другой, вы получите так называемый относительный риск. Если вы когда-либо заходили в интернет, наверняка уже встречали это словосочетание. Вот что я нашел, загуглив «риск потребления яиц»: «Если съедать два яйца в день, то, согласно исследованиям, риск сердечно-сосудистых заболеваний возрастает на 27 %». (Не беспокойтесь, позднее мы вернемся к вопросу о том, стоит ли их есть.)

На протяжении большей части истории человечества еда была дефицитной, поэтому наше тело привыкло накапливать лишние калории.

Большинство относительных рисков, связанных с едой (яйцами в том числе), не рассчитано на основе результатов рандомизированных контролируемых исследований. Они получены в ходе экспериментов, при которых вы собираете группу людей и наблюдаете за ними годами, при этом не требуя, чтобы они изменили систему питания или поведение. Такой тип испытаний называется проспективным когортным исследованием. В конце нужно разделить людей по категориям согласно тому, сколько ультраобработанных пищевых продуктов они потребляли. Затем, как и в рандомизированном контролируемом исследовании, вы сравниваете риск развития ожирения у тех, кто практически не ел ультраобработанные пищевые продукты, и тех, кто потреблял их в большом количестве. Разделив один риск на другой, вы получите относительный риск.

Относительный риск, рассчитанный на основе результатов рандомизированного контролируемого и проспективного когортного исследования, имеет одно и то же значение. Он показывает, в насколько плохом положении вы находитесь относительно других людей. Если у вашего соседа риск подвергнуться нападению горного льва составляет 25 %, а у вас – 40 %, то относительный риск составляет 40/25 = 1,6. Это значит, что:

Вам в 1,6 раза меньше повезло, чем соседу.

Вероятность, что вам повезло, по отношению к вашему ближнему составляет 3:5.

Вам на 60 % меньше повезло, чем ему.

Есть три способа сказать одно и то же. Что касается встречи с горными львами, ваш сосед в лучшем положении, чем вы. Большинство относительных рисков, однако, описывают ситуацию не с горными львами, а со здоровьем. Давайте рассмотрим несколько из них, особенно те, которые касаются потребления ультраобработанных пищевых продуктов.

Классификация NOVA Карлоса Монтейро относительно новая, поэтому она используется в небольшом числе экспериментов. Было проведено лишь одно проспективное[16] исследование, проверяющее связь между потреблением ультраобработанных пищевых продуктов и ожирением. Оно прошло в Испании, и в нем приняло участие восемь тысяч человек, за которыми наблюдали около девяти лет. Его авторы заметили, что у людей, которые потребляли в четыре раза больше ультраобработанных продуктов, на 26 % более высокий риск развития ожирения в течение девяти лет.

А как же другие результаты?

Французские ученые собрали более 100 тысяч испытуемых и наблюдали за ними около пяти лет, отмечая все случаи развития рака. Они выяснили, что у людей, потреблявших в среднем в четыре раза больше ультраобработанных пищевых продуктов, на 23 % более высокий риск развития онкологического заболевания любого типа. Используя ту же информацию о французских испытуемых, уже другие исследователи выяснили следующее. У людей, которые ели более чем в два раза больше ультраобработанных пищевых продуктов, риск развития синдрома раздраженного кишечника (СРК) составлял около 25 %. Применив данные, полученные в ходе испанского эксперимента, ученые установили, что у людей, которые потребляли более чем в 2,5 раза больше ультраобработанных пищевых продуктов, риск развития гипертонии в течение девяти лет составлял приблизительно 21 %. А теперь вишенка на торте отчаяния: анализируя информацию о французских испытуемых, те же исследователи, которые сделали вывод о повышении риска развития СРК, заметили, что у людей, которые ели на 10 % больше ультраобработанных пищевых продуктов, риск преждевременной смерти был на 14 % выше.

Признаюсь, эти результаты меня удивили. Не буду лгать: я немного встревожился. На 23 % более высокий риск появления злокачественной опухоли? На 25 % более высокий риск развития синдрома раздраженного кишечника? На 26 % более высокий риск ожирения? На 14 % более высокий риск преждевременной смерти? Почему производство этого дерьма до сих пор законно?!

Ладно, я жутко испугался.

* * *

Я испугался по двум причинам. Во-первых, цифры действительно ужасающие. Во-вторых, по образованию я химик.

Кажется, что второе мало объясняет мой страх, но позвольте пояснить. Представьте, что перед вами два воздушных шара, наполненных гидроцианидом[17]. В одном содержится чистый цианид, полученный из отобранных вручную косточек яблок, растущих в чистых садах Массачусетса. (Да, в яблочных косточках содержится цианид. Скоро мы поговорим об этом подробнее.) В другом находится цианид, полученный в результате реакции Андрюсова, при которой метан и аммиак горят в кислороде при температуре 1093 °C в присутствии платино-родиевых сеток в качестве катализатора. Содержимое какого шара безопаснее вдыхать?

Никакого, разумеется. Вы умрете в любом случае. Для химика это аксиома библейских масштабов: если две молекулы имеют идентичную химическую структуру, они одинаково воздействуют на тело[18]. Цианид остается цианидом, независимо от того, получен он из яблок или создан человеком. Теперь замените «цианид» на «кекс», и вы получите аксиому чуть меньших масштабов, но все равно очевидную для любого химика: десерт, испеченный на кухне вашей бабушки, и тот, что произведен на заводе, остается кексом. Таким образом, идея о том, что они будут по-разному влиять на здоровье, кажется химику абсурдной, даже если в произведенном на заводе продукте содержатся искусственные добавки. Однако именно на этом делает акцент Монтейро: для него то, что делают с едой, важнее того, что в ней содержится. Для химика это все равно что сказать: «Природный цианид менее токсичен, чем промышленный». Разумеется, это не имеет смысла. Тем не менее для большинства неспециалистов аргументы Монтейро весомые, интуитивные и очевидные. И эта разница во взглядах почти всегда приводит к одному и тому же разговору. Когда химик и человек, не разбирающийся в этой науке, говорят о еде, получается что-то вроде этого.

Как звучит этот разговор для химика

Хиппи

Я покупаю только органические натуральные сырые необработанные продукты.

Химик

Эти слова ничего для меня не значат.

Хиппи

Значат, конечно! Это говорит о том, что в этих продуктах мало химических веществ.

Химик

Это не вполне разумно, ведь каждый продукт состоит из химических веществ. Разве ты не знал, что все на планете Земля состоит из химических веществ, в том числе и ты?

Хиппи

Мое тело – мой храм.

Химик

Твое тело – это большое пустое пространство, в которое впускают только священников?

Хиппи

Я просто думаю, что натуральные продукты полезнее, вот и все.

Химик

(Бьет ладонью по лицу с такой силой, что ломает нос.)

Как тот же разговор звучит для нехимиков

Обеспокоенный потребитель

Хочу покупать полезную пищу, но мне сложно провести свое исследование, и мне непонятно, кому доверять. Я покупаю органические и натуральные продукты, потому что они кажутся мне более полезными.

Бро, выступающий за ГМО и фармацевтику

Ты попался на тупые маркетинговые уловки.

Обеспокоенный потребитель

Но что насчет химикатов, которые добавляют в еду? Я понятия не имею, что это такое…

Бро, выступающий за ГМО и фармацевтику

Любая пища состоит исключительно из химических веществ. Ты тоже на 100 % состоишь из них. Все, что сейчас существует и было когда-то, – это химические вещества!

Обеспокоенный потребитель

Не нужно повышать голос.

Бро, выступающий за ГМО и фармацевтику

Не возражай мне, холоп!

Обеспокоенный потребитель

Просто позволь мне покупать натуральные органические продукты без искусственных добавок и гормонов. Ах да, отвали от меня!

Бро, выступающий за ГМО и фармацевтику

(Бьет себя кулаком по лицу без очевидной причины.)

А теперь тот же разговор, но теперь в упрощенном виде.

Хиппи: «Химические вещества – это плохо».

Фарма-бро: «Все состоит из химических веществ».

Оба эти аргумента абсурдны.

Хиппи-я бы сказал: «Ты правда считаешь, что все химические вещества вредны? Даже вода, воздух и все продукты?»

Фарма-бро-я бы ответил: «Ты не говоришь по-английски? Очевидно, что Хиппи называет плохими те химические вещества в составе продуктов, которые он не может произнести и не узнает».

Вместо того чтобы начинать педантичный спор о буквальном значении словосочетания «химическое вещество», поговорим о том, что на самом деле беспокоит Хиппи: некоторые из них вредны, и нам сложно понять, какие именно.

Раньше я был в лагере тех, кто говорит: «Все состоит из химических веществ, тупица». Но, прочитав об исследованиях, выявивших повышение риска развития множества заболеваний из-за способа обработки пищи, я впервые в жизни подумал: «Черт возьми, возможно, другие люди правы». Результаты исследований поставили под сомнение все, что я считал правильным. Может ли ультраобработанный хлеб, продающийся в пластиковых пакетах, действительно быть хуже батона, испеченного прямо в магазине? Действительно ли охлажденный лимонад в банках хуже сока пары лимонов, смешанного с тремя чашками сахара? А что насчет Cheetos?

Те чипсы, что вы покупаете в магазине, производятся путем пропускания кукурузной муки через экструдер[19]. При этом создается настолько сильное трение, что вода в кукурузной муке закипает. Расширяясь, она создает множество воздушных карманов и придает муке характерную форму кукурузных палочек. Хотя этот процесс кажется довольно сложным, вы можете приготовить вполне сносный аналог этой закуски у себя на кухне. Собирая материал для этой книги, я общался с историком кулинарии Кеном Альбалой, который по совпадению накануне готовил Cheetos. Вот его импровизированный рецепт.

1. Сварите рисовую лапшу.

2. Высушите ее в дегидраторе (духовка с очень низкой температурой и обдувом, предназначенная для выпаривания влаги из пищи).

3. Сбрызните сухую лапшу растительным маслом.

4. Нагревайте ее в микроволновой печи, пока не распухнет.

5. Посыпьте палочки вашими любимыми специями.

6. Вуаля! Вы приготовили подобие Cheetos.

Ребята из журнала Bon Appétit разработали очень подробный рецепт, который позволяет приготовить что-то еще более похожее на эти чипсы. Вы можете найти его в интернете. Съев импровизированный Cheetos Кена Альбалы, изысканный вариант Клэр Саффиц или обычные чипсы из магазина, вы потребите множество углеводов с приправами. Как химик, я интуитивно чувствую, что закуска, купленная в магазине, не хуже натуральной, приготовленной дома.

Тем не менее имеющиеся научные данные говорят прямо противоположное: у людей, потребляющих много ультраобработанных пищевых продуктов, более слабое здоровье и высокий риск преждевременной смерти.

Что ж, кто тогда прав?

* * *

Прежде чем углубиться в эту тему, давайте сделаем паузу и признаем, что вас волнует влияние на здоровье не только ультраобработанных пищевых продуктов. Вас интересуют любые продукты! Вопрос о том, можно ли есть обработанные продукты, – это лишь вершина айсберга. На самом деле вы хотите спросить: «Что мне следует есть?»

Прежде чем услышать ОТВЕТ, вы должны запомнить, что, каким бы он ни был, всегда найдется несколько очень громких людей, убежденных, что они знают все. (Вы наверняка слышали выражение: «Ешьте пищу. Не слишком много. В основном растительную».) Разные типы еды (солнцезащитных кремов, косметики или средств для уборки) вызывают либо единодушное согласие, либо конфликт военных масштабов. Особенно ярко это проявляется в отношении так называемых диет. Сегодня существует множество разных систем питания, и постоянно появляются новые. Однако если присмотреться, то все диеты делят еду всего на две категории: хорошую и плохую. Продукты, которые нужно есть, и те, которые потреблять не следует. Вот и все. Какой бы обманчиво простой ни была структура всех систем питания, сегодня мы можем выбирать из множества различных программ. В относительно недавно вышедших книгах упоминаются следующие диеты:

Палеодиета

Флекс-диета

Диета «Легкая»

Диета «Три сезона»

Водная диета

Диета на основе арахисового масла

Супермаркетная диета

Диета «Полезные жиры»

Диета «Живот, уходи!»

Диета «Пять укусов»

Диета «Дакота»

Библейская диета

Диета дяди Сэма[20]

Диета «Без плато»[21]

Четырехдневная диета

Семнадцатидневная диета

Разгрузочная диета

Диета 20/20

Диета «Нет времени»

Термогенная диета

Низкогликемическая диета

Диета «Хорошее настроение»

Бессолевая диета

Нордическая диета

Диета «Заповеди стройности»

Великолепная американская детокс-диета

Диета для хорошего секса

Диета для хорошего сна

Диета для ленивых

Диета для тех, кто жалеет себя

Диета «Никаких „С”»

Лимонная диета

Диета от пухлости

Диета «Тело йога»

Четырехзвездочная диета

Диета воина

Диета «Никаких прихотей»[22]

Мартини-диета

и, разумеется,

Диета, которая положит конец всем диетам: похудение чудесным образом.

Наименования подобных книг напоминают названия британских пабов: в основном бессвязные и бредовые, но такие благозвучные! На этом сходства не заканчиваются. Некоторые публикации о диетах такие же старые, как английские питейные заведения. Например, есть две книги: одна была напечатана в 1870 году, а вторая – в 2018-м. Угадайте, какая из них под буквой А, а какая – под буквой Б.

Книга А:

ОТКРЫТИЯ И УДИВИТЕЛЬНЫЙ ОПЫТ ПРОФЕССОРА Р. ЛЕОНИДОСА ГАМИЛЬТОНА, ДОКТОРА МЕДИЦИНЫ, В ОТНОШЕНИИ ПРИРОДЫ И ЛЕЧЕНИЯ заболеваний печени, легких, крови И других хронических заболеваний. ТАКЖЕ СОДЕРЖИТ биографический очерк его жизни (из журнала Harper’s), теорию о происхождении заболеваний И свидетельства чудесных исцелений.

Книга Б:

Спасение печени медицинским медиумом: лечение экземы, псориаза, диабета, стрептококка, акне, подагры, вздутия живота, желчных камней, проблем с надпочечниками, повышенной утомляемости, жировой болезни печени, ожирения, синдрома раздраженного кишечника и аутоиммунных заболеваний.

Книга А старая. Ее выдают ПРОПИСНЫЕ БУКВЫ. Кстати, наша одержимость всем натуральным вовсе не является чем-то современным. Вот название книги 1889 года: «ИДЕАЛЬНОЕ ПИТАНИЕ: ТРАКТАТ О ПОЛЬЗЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ К НАТУРАЛЬНОЙ И ПРИВЫЧНОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ РОДУ ПИЩЕ».

Да уж.

Любители вина оценят классику 1724 года: «СОК ВИНОГРАДА, или ВИНО, предпочтительнее ВОДЫ. ТРАКТАТ О ВИНЕ, великом сохранителе здоровья и лекарстве от большинства БОЛЕЗНЕЙ. Дополнен многими примерами исцелений этим благородным лекарством, методами его использования, а также профилактики и лечения болезней. С советами виноделам».

Чтобы трезвенники не чувствовали себя обделенными, для них есть книга 1779 года: «ТРАКТАТ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ МИНЕРАЛЬНЫХ ВОД, ДОПОЛНЕННЫЙ ПРАВИЛАМИ УПОТРЕБЛЕНИЯ ВОД И ПЛАНОМ ПИТАНИЯ ДЛЯ ЛИЦ, ИМЕЮЩИХ ХРОНИЧЕСКИЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ».

В 1916 году Юджин Кристиан написал пятитомную (!) книгу о питании под названием «ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ДИЕТЫ: ТРАКТАТ О ЕДЕ В ПЯТИ ТОМАХ, ГДЕ ПРОСТЫМ ЯЗЫКОМ ОБЪЯСНЯЕТСЯ ХИМИЯ ПИЩИ И ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТЕЛА, А ТАКЖЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ДВУХ ЭТИХ НАУЧНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ В ПРОЦЕССЕ ПИТАНИЯ ДЛЯ УСТАНОВЛЕНИЯ НОРМАЛЬНОГО ПИЩЕВАРЕНИЯ, НАКАПЛИВАНИЯ ЕДЫ И ВЫВЕДЕНИЯ ОТХОДОВ РАДИ УСТРАНЕНИЯ ЖЕЛУДОЧНЫХ, КИШЕЧНЫХ И ДРУГИХ ПИЩЕВАРИТЕЛЬНЫХ РАССТРОЙСТВ».

Если присмотреться, то все диеты делят еду всего на две категории: хорошую и плохую.

Питание и здоровье – одна из наиболее популярных тем всех времен. Как только Гутенберг[23] закончил с первым тиражом Библии, он приступил к книгам о диетах, и с тех пор печатный станок не останавливался. Разумеется, веселье не ограничивается книгами. Есть также интернет, где люди советуют делать кофейные клизмы (комнатной температуры, разумеется!) и пить собственную мочу. На нас несется цунами информации о питании и здоровье, которое зародилось как минимум триста лет назад и до сих пор не остановилось. Короче говоря, занимаясь поиском сведений о диетах и здоровье в сети, вы обычно приходите в замешательство и начинаете тревожиться.

С одной стороны, цифры, связанные с влиянием ультра-обработанной пищи на здоровье, не могут не пугать. С другой стороны, мы прославляем и демонизируем разные классы и категории еды уже сотни лет. Кто сказал, что одержимость ультраобработанными продуктами не является очередной причудой? Тем не менее мы интуитивно чувствуем, что чем дальше еда от природы, тем она вреднее для нас.

До конца первой части книги мы будем медленно, но верно двигаться к истине. Сначала рассмотрим химическую реакцию, рождающую каждый грамм еды на этой планете. Затем обсудим три важные причины, по которым наши предки обрабатывали пищу.

1. Чтобы избежать мгновенной и болезненной смерти.

2. Чтобы избежать медленной, но не менее неприятной гибели.

3. Ради интереса.

Прежде чем перейти к смерти и интересу, давайте начнем с того, с чего начинаются все продукты: с самой важной химической реакции на Земле.

Глава 2. Растения пытаются вас убить

Эта глава об углекислом газе, дефекации, водопроводе, зайце Энерджайзере, презервативах, ядовитом картофеле и мороженом НАСА.

Задолго до того, как люди стали играть по-крупному и готовить мясо убитых животных на огне, они питались в основном растениями. И мы были такие не одни: каждое животное на планете ело либо растения, либо животных, которые ели растения, либо животных, которые ели животных, которые ели растения…

Думаю, вы понимаете, о чем я.

Растения удивительны. Они строят сами себя из воздуха и почвы и берут энергию от солнца. Они питают всю планету как напрямую, так и косвенно. В чем их секрет?

Вы уже слышали ответ на этот вопрос, ведь в старших классах наверняка изучали фотосинтез. Возможно, вы видели эту химическую реакцию:

Если вам больше нравятся схемы, то:

(Кстати, если вы когда-либо гуглили какое-то химическое вещество, то вы, возможно, видели подобные структуры. Это химическая стенография. Каждая буква соответствует атому. С = углерод, Н = водород. Линии отражают химические связи: в данном случае электроны, распределенные между атомами. Везде, где пересекаются две или более линии, присутствует атом углерода. Он не нарисован, но он там есть. Почему химики не изображают каждый подобный атом? В случае больших молекул это заняло бы целую вечность.)

Вот объяснение, которое вы слышали в школе:

Растения используют солнечную энергию, чтобы преобразовать шесть молекул углекислого газа и шесть молекул воды в молекулу глюкозы и шесть молекул кислорода.

Я заснул так быстро, что ударился лбом о стол и снова проснулся. Но мы все же попробуем разобраться.

Растения используют солнечную энергию…

Люди изобрели солнечные батареи только в 1950-х годах, а растения сделали это 500 миллионов лет назад. Дело в том, что листья[24] работают как маленькие солнечные батареи. Растения нашли способ конструировать крошечные молекулярные аппараты, которые меняют их форму и поведение в ответ на всего один протон света, а также направляют энергию на производство глюкозы.

Итак, далее: …преобразовать шесть молекул углекислого газа…

С нашей точки зрения, в атмосфере слишком много углекислого газа (привет, климатические изменения!), но растениям кажется, что его слишком мало. На уровне моря воздух состоит из углекислого газа примерно на 0,04 %. Это значит, что если бы вы случайным образом взяли десять тысяч молекул воздуха, то всего четыре из них оказались бы молекулами углекислого газа, а 9,996 не были бы… им и не представляли бы никакой ценности для фотосинтеза. Получается, растения каким-то образом научились выискивать всего четыре необходимые молекулы из десяти тысяч.

Мы продолжаем: …и шесть молекул воды…

Нам нужна лишь сладкая-пресладкая вода.

Двигаемся дальше: …в молекулу глюкозы…

Глюкоза, которую производят растения, используется ими разными способами: она сжигается ради получения энергии точно так же, как это происходит у людей; превращается в сахарозу (это то же самое, что сахар в вашем кухонном шкафчике); трансформируется в крахмал и запасается на зиму[25]; превращается в целлюлозу и используется для построения растения… Этот список можно продолжать. В некотором смысле глюкоза – это многофункциональный швейцарский нож в растительном мире.

Последнее, но не менее важное: …и шесть молекул кислорода.

На каждую молекулу глюкозы, произведенную растением, формируется шесть молекул кислорода. Затем растение выбрасывает их в атмосферу, где на каждые 10 тысяч молекул и так приходится 2096 молекул кислорода. Немного уходит на то, чтобы получить энергию из глюкозы, но основная часть оказывается в атмосфере. Кислород в буквальном смысле является выхлопным газом фотосинтеза.

Люди изобрели солнечные батареи только в 1950-х годах, а растения сделали это 500 миллионов лет назад.

Растения используют солнечную энергию и воду, чтобы разбивать молекулы диоксида углерода и связывать атомы углерода вместе, благодаря чему образуются химически стабильные водорастворимые кольцеобразные молекулы хранения энергии. Вы знаете их как глюкозу. Она может сгорать ради получения энергии сразу же, применяясь в качестве строительного материала, или связываться в цепи из тысяч элементов, чтобы использоваться позднее.

Глюкоза производится в листьях, но, поскольку она очень важна, другие части растения тоже в ней нуждаются. Таким образом, ей необходимо переместиться из листьев в другие составляющие растения. В случае специй в горшочках у вас на кухне протяженность пути, который она должна преодолеть, составляет всего несколько сантиметров, но у самых высоких деревьев этот маршрут может достигать нескольких десятков метров. Так как же глюкоза попадает из одного конца растения в другой?

* * *

Прежде чем разобраться с вопросом «как», нам нужно поговорить о том, сколько глюкозы попадает из одного конца растения в другой. Если отвечать просто, то много. Дуб производит 25 килограммов этого вещества каждый день. Это вес семилетнего ребенка или золотистого ретривера женского пола. Значительная часть глюкозы транспортируется в цветки, плоды, ствол, ветви и корни.

У людей весьма интересная циркуляторная система. У нас есть один мощный насос (сердце), который толкает густую жидкость, наполненную живыми клетками (кровь), по большим и средним артериям и крошечным капиллярам. У растений этого нет, однако даже самое высокое дерево в мире, Гиперион в Калифорнии[26], умудряется перемещать глюкозу от листа, расположенного на высоте 116 метров, до самого глубокого корня, который может находиться в 30 метрах от ствола. Как это возможно? Благодаря флоэме. Вероятно, в школе вам рассказывали о ней:

Ксилема транспортирует воду из корней к остальным частям растения, а флоэма перемещает глюкозу из листьев в другие места.

Флоэма – это сложная ткань, и ее ключевые компоненты называются ситовидными трубками. Они напоминают водопровод, однако сделаны не из меди, как трубы на красивых фото ванных комнат на Pinterest[27], а из живых клеток. Одиночных живых клеток, прилегающих друг к другу, словно участки нефтепровода. Места их стыков имеют отверстия, как сито в кухонной раковине. Длина каждой секции, называемой ситовидным элементом, равна всего нескольким сотням миллионных долей метра. Ширина ситовидных элементов в листьях составляет около десяти миллионных долей метра[28]. Представьте, какой должна быть сила всасывания (или выдувания), необходимая, чтобы проталкивать сахарный раствор через соломинку шириной всего 10 миллионных долей метра и длиной десятки метров. Тем не менее растения делают это ежедневно. Как?

Благодаря фотосинтезу. В отличие от меня и вас, фотосинтез невероятно продуктивен. При оптимальных условиях некоторые растения могут вырабатывать молекулу глюкозы, используя всего 60 фотонов света (для сравнения: около 300 000 000 000 000 фотонов попадают в ваши глаза каждую секунду, когда вы смотрите на синее небо в солнечный день). Даже при умеренно благоприятных условиях растение может произвести около 800 миллиграммов глюкозы на лист среднего размера в день. Она постоянно поступает в ситовидные трубки в листьях, и, как вам известно, чем больше вы пытаетесь впихнуть в ограниченное пространство, тем выше давление внутри него. К счастью, глюкозе есть куда переместиться, чтобы снизить давление: в остальные части растения. Однако на самом деле оно никогда по-настоящему не падает, потому что фотосинтез продолжает происходить в листьях, где производится все больше глюкозы, которая поступает в ситовидные трубки и распространяется по другим частям растения[29].

Вы можете представить себе фотосинтез в виде насоса, но не механического, который работает благодаря компрессии, а химического, который производит все больше и больше глюкозы до тех пор, пока не появляется необходимость переместить ее куда-то.

Но не позволяйте тому факту, что этот насос немеханический, ввести вас в заблуждение. Если вы здоровы (и в каком-то смысле везучи), ваше артериальное давление составляет около 120 мм ртутного столба.

Давление внутри автомобильной шины равно 1800 мм ртутного столба, то есть оно в 15 раз выше артериального. Растения, не имеющие центробежного насоса, способны повышать давление в ситовидных трубках до 7500 мм ртутного столба! Чтобы ощутить такое давление, вам придется надеть снаряжение для подводного плавания и нырнуть на глубину 100 м. Сила, оказываемая на 6,5 см^2 вашей кожи и возникающая из-за того, что 100 м воды давят на вас сверху, равна силе, оказываемой на 6,5 см^2 крошечных трубочек толщиной 0,1 человеческого волоса, которые расположены глубоко внутри растений, окружающих вас ежедневно.

Поэтому в следующий раз, посмотрев на дерево или хотя бы специи на кухне, которые вы забыли полить, вспомните, что перед вами самый совершенный трубопровод на планете.

Около 300 000 000 000 000 фотонов попадают в ваши глаза каждую секунду, когда вы смотрите на небо в солнечный день.

А теперь давайте поговорим о том, что течет по этим трубочкам. Вспомните, что в ходе фотосинтеза в листьях образуется много глюкозы. Растение, однако, производит ее не в твердой форме. Практически все процессы внутри него, включая фотосинтез, происходят в воде. Таким образом, когда растения производят глюкозу, они делают это в воде. Перемещают ее по флоэме они тоже в воде.

Если растворить две чайных ложки сахара в чашке чая или кофе, то у вас получится приблизительно 3,3-процентный сахарный раствор. Для большинства из нас он будет на вкус довольно сладким. Баночка колы – это примерно 10-процентный сахарный раствор[30]. В соке растений содержание сахара варьируется от 10 до 50 %. Таким образом, в жидкости, которая течет по трубопроводной системе некоторых растений, концентрация глюкозы в три раза выше, чем в банке колы. Растения – это первые и самые старые производители сиропов в мире.

Фрукты вкусны и полезны, но жидкость, текущая от листьев к корням по тысячам крошечных трубочек под давлением как на глубине 100 метров или в работающем пожарном рукаве содержит о-о-о-о-очень много глюкозы.

* * *

Сахар – это только начало.

Если вы живете в США или другой развитой стране, то выбор продуктов питания у вас практически безграничен. Но если проследить источник этого огромного разнообразия, то вы обнаружите всего один – растения. В фотосинтезе участвуют две молекулы, состоящие из трех химических элементов (углерода, водорода и кислорода), которые превращаются в глюкозу. Растения не только сразу сжигают ее для получения энергии, но и откладывают на более позднее время в виде крахмала или жира. Таким образом, три самых важных пищевых группы (сахара, крахмал и жиры) состоят из трех одинаковых элементов, задействованных в ходе фотосинтеза. (Клетчатка, кстати, тоже. Хотя это не совсем еда, она полезна для процесса дефекации.)

Растения также производят белок, и для этого им нужен азот. Одни всасывают его из почвы корнями, а другие сотрудничают с микробами, которые вытягивают этот газ (N_2) из атмосферы и производят аммиак (NH_3), который растения затем преобразуют для построения белков, витаминов и ДНК.

Растения – это первые и самые старые производители сиропов в мире.

Итак, резюмируем: фотосинтез обеспечивает преобразование углерода, водорода, кислорода и азота в сахара, крахмал, клетчатку, жиры и белок. Растения также берут минералы из почвы и производят некоторые витамины, необходимые нам для выживания. Короче говоря, они превращают в еду то, что ей не является.

Где они хранят всю эту еду? Они строят из нее сами себя. И да, не будем забывать, что растения в основном состоят из воды. В них есть все, что вам – и другим животным – нужно для жизни[31].

Потрясающе, что растения выживают только на воде, воздухе, солнечном свете и почве, однако у этого есть недостатки. Они состоят из еды и качают очень питательный сахарный сироп по своим растительным венам 24/7. Кроме того, они неподвижно находятся в почве, а значит, не могут не только двигаться, но также рычать, лаять, кусаться или щипаться. По этим причинам их любят есть многие насекомые и животные.

Как это предотвратить?

Вести грязную игру.

* * *

В начале 1980-х годов Западная Виктория, Австралия, столкнулась с одной из страшнейших засух ХХ века. Среди пострадавших было стадо из 50 ангорских коз. Нехватка влаги означала недостаток растительного корма на пастбищах. Бедные животные голодали. Затем кто-то срубил для них эвкалипт. Это дерево может достигать 90 метров в высоту и используется для защиты от ветра на фермах, и на нем было, вероятно, несколько десятков тысяч листьев. Хотя это не самая любимая еда коз, это лучше, чем ничего.

К сожалению, нет. Через 24 часа почти половина стада умерла. (Вторая тоже бы умерла, если бы хозяин коз оперативно не отреагировал.) В чем было дело?

В цианиде.

Цианид – это прекрасный ион.

Четырнадцать единиц отрицательных электрических зарядов окружают, словно облако, два маленьких кластера положительных электрических зарядов, один с шестью единицами, а второй – с семью. Вы не видите внутренние положительные, но внешние слои отрицательных зарядов выглядят как изогнутая гантель, одна сторона которой тяжелее другой. Отрицательные заряды уплотняются рядом с кластерами положительных, однако они рассеиваются на более далеком расстоянии, подобно запаху после пускания газов.

Цианид прост. Он состоит всего из двух атомов: углерода и азота. Цианид легок: из всех ионов, которые мы можем встретить на нашей планете, лишь немногие весят меньше, чем он[32]. А еще цианид крайне токсичен. Я вешу 73 килограмма, и одна десятая грамма этого вещества, вероятно, убила бы меня. Полграмма – вес металлической канцелярской скрепки – точно оказались бы смертельными. В зависимости от дозировки я мог бы умереть быстро, менее чем через 60 секунд после его попадания на мои губы, хотя сердце могло бы продолжать биться в течение трех-четырех минут после последнего вдоха.

Цианид так токсичен, потому что он выглядит как кислород, но ведет себя не так, как этот газ. Когда вы вдыхаете воздух, эритроциты поглощают кислород в крошечных коридорах легких. Затем кровь переносит его практически к каждой клетке вашего тела, где маленькие органеллы, называемые митохондриями, используют его для производства молекулы под названием «аденозинтрифосфат» (АТФ). Ее можно сравнить с молекулярными батарейками ААА, которые являются основным источником энергии для вашего тела, поэтому в большинстве клеток содержится много митохондрий. Кислород имеет решающее значение на последнем этапе производства батареек ААА. Электроны (из химических связей в пище) распределяются на молекулу кислорода (из воздуха, которым вы дышите) и два иона водорода (вероятно, из воды, которую пьете), чтобы сформировать молекулу воды и одновременно запустить реакцию, которая приводит к образованию батареек ААА. По сути:

Приведенное выше уравнение вполне можно упростить до:

Эта реакция лежит в основе вашей жизни. Вы едите ради электронов, дышите ради кислорода и пьете ради водорода. Если убрать что-нибудь из этого, вы умрете.

Кислород, электроны и ионы водорода должны быть идеально расположены в пространстве на протяжении нескольких этапов, чтобы в результате реакции получились батарейки ААА. Для этого тело использует ряд ферментов[33]. Здесь появляется цианид. Он может выдавать себя за молекулу кислорода перед одним из важнейших ферментов. Когда вы не вдыхаете цианид, кислород связывается с ферментом и одна молекула этого газа распадается на два атома. Когда вы вдыхаете цианид, он быстро попадает в митохондрии и связывается с ферментом вместо кислорода. В отличие от него, молекула цианида не распадается на части, поэтому фермент просто остается выведенным из строя. Со временем цианид открепляется, позволяя ферменту вернуться к работе, но за то время, пока он бездействовал, батарейки ААА не производились.

В вашем теле тысячи триллионов митохондрий, поэтому, если вы вдохнете одну молекулу цианида, она слегка сократит количество батареек ААА, производимых внутри одной митохондрии в составе одной из 37 триллионов клеток вашего тела, но не убьет вас. В конечном счете тело присоединит атом серы к цианиду, образовав менее токсичный тиоцианат, который выводится с мочой. Но если бы вы вдохнули достаточно цианида, то это помешало бы многим митохондриям производить батарейки ААА. Какой же зайчик Энерджайзер[34] без батарейки в бедре?

Мертвый.

Высокие дозы газообразного цианида вызывают сухость и жжение в горле. Затем, независимо от пути попадания в организм, появляется ощущение нехватки воздуха и человек начинает задыхаться. После этого дыхание останавливается, появляются судороги. Затем, к счастью, человек теряет сознание. В этот момент может произойти сердечный приступ и наступить быстрая смерть, или, если мозг будет поддерживать работу сердца, пройдет несколько минут, прежде чем у сердечной мышцы наконец сядут батарейки. Примерно то же самое происходит, когда в организм не попадает достаточно кислорода, однако в данном случае в легких и теле его много. Вы просто не можете использовать его, поскольку цианид этому препятствует. Он душит клетки тела, несмотря на то, что недостатка кислорода нет. Это как умереть от жажды в водоеме.

Вы едите ради электронов, дышите ради кислорода и пьете ради водорода. Если убрать что-нибудь из этого, вы умрете.

Если вы живое существо, имеющее митохондрии, то попадание в ваш организм достаточного количества цианида вас убьет. Митохондрии вовсе не являются редкими органеллами, то есть компонентами, которые необходимы клетке для существования. Они есть у всех живых организмов, клетки которых содержат ядро. Они есть у ангорских и обычных коз. У вас, вашей собаки, кошки, песчанки, хорька, лемура, попугая, крота. Они есть у насекомых и млекопитающих. У любого живого существа, обладающего желанием и способностью есть растения, есть митохондрии. Такие организмы также называются эукариотами. Если вы растение и можете производить цианид, митохондрии тех, кто хочет вас съесть, являются отличной мишенью для яда.

Цианид прост: он состоит из углерода и азота, которые растения получают из воздуха и почвы практически в неограниченном количестве. Он легок: в нем всего два атома, и это значит, что на его производство не требуется больших энергетических затрат (белок, например, состоит из тысяч атомов). Этот ион наносит удар по одной из основных составляющих жизни, производству энергии, поэтому он чрезвычайно токсичен для широкого круга потенциальных пожирателей растения.

Этот яд был бы идеальным, если бы не одно но: у растений тоже есть митохондрии. Таким образом, цианид так же токсичен для них, как и для того, кто собирается их съесть. Есть, однако, простой и коварный способ обойти это препятствие. Вместо того чтобы производить чистый цианид, растения присоединяют его к безвредной молекуле глюкозы, образуя цианогенный гликозид.

Цианогенные гликозиды можно сравнить с гранатами. Взрывная часть гранаты – это молекула цианида, а чека – молекула глюкозы.

Чека внутри: граната безвредна. Чеки нет: граната опасна.

Чтобы вытащить чеку из цианогенного гликозида, требуется специальный фермент под названием «бета-глюкозидаза». Назовем его Филиппом, потому что это запомнить проще, чем сложный термин. По причине, известной только Богу и ему самому, Филипп любит вытаскивать чеки из гранат. Это его призвание. Его природа. Его судьба:

Ни гранаты, ни Филиппы сами по себе не токсичны, но вместе они выделяют цианид. Если бы растение хранило их в одной части клетки, они бы смешались и образовали цианид, что привело бы к серьезному повреждению или смерти растения. Это плохо. По этой причине они хранят гранаты и Филиппов отдельно. Когда внутри все функционирует нормально, они не встречаются. Но если жук или гусеница начинают пожирать листья (рвать, давить или жевать), то оболочки между гранатами и подрывниками повреждаются. Филиппы исполняют свое последнее желание: все гранаты, до которых они могут добраться, взрываются. Где-то в пищеварительной системе несчастного существа, съевшего растение, цианид производится и сразу приступает к действию. Он радостно посвистывает, удушая клетки вокруг себя.

Цианид невероятно эффективен, и взаимодействие «граната – Филипп» очень простое, поэтому системы такого типа содержатся более чем в 2500 различных видов растений[35]. Вы, наверное, уже знаете, что яблочные, вишневые, персиковые и абрикосовые косточки, а также миндаль содержат их, однако вы этого не заметите, если съедите одну-две косточки. Такие системы также присутствуют в некоторых видах растений, из которых миллионы людей по всему миру получают основную часть калорий, но об этом мы поговорим позднее. Вы думаете, что цианид – это единственный подобный яд? Нет. Это еще цветочки.

* * *

Видов растительных токсинов больше, чем сенаторов США, и каждый из них может иметь двадцать, пятьдесят или сто разных типов.

Некоторые из них даже более коварны, чем цианиды, например танины. Это относительно большие молекулы, состоящие из десятков, сотен и даже тысяч атомов (а не двух, как цианид), и они действуют совсем иначе. Вместо того чтобы не давать митохондриям использовать кислород, танины прикрепляются к белкам. Представьте, что вы ходите из комнаты в комнату с двумя маленькими детьми, которые висят у вас на руках и отказываются отцепляться. Вы можете перемещаться, но вам приходится тащить их на себе. Затем еще двое цепляются за ноги. Теперь это похоже на попытки передвигаться в море патоки. Затем еще один ребенок виснет у вас на талии, а двое других – на шее и плечах. В конце концов на вас столько детей, что вы становитесь парализованным и совершенно неузнаваемым. Именно это танины делают с белками[36].

Когда мы употребляем в пищу продукты, содержащие много этих веществ (некоторые желуди, кофе, чай, какао и др.), они связываются с белками в пище и предотвращают их переваривание. По этой причине организм бедных млекопитающих, поедающих танины, выводит эти ценные белки вместе с калом. Куры, в рационе которых содержится один процент танина, растут медленнее и несут меньше яиц, чем те, которые вообще не потребляют эти вещества, потому что последние получают всю пользу протеинов. В больших дозах танины чрезвычайно токсичны: они вызывают язвы и другие повреждения желудочно-кишечного тракта. Куры, рацион которых на 5–7 % состоит из танина, умирают. Другие животные, например коровы, более устойчивы к их воздействию: они погибают, когда уровень танинов достигает 20 % и более[37].

В самом известном ведьмином зелье в истории, рецепт которого был описан Шекспиром, присутствует корень ядовитого болиголова, содержащий огромное количество химических веществ под названием «алкалоиды». Кофеин в кофе – это алкалоид, так же как и морфин в капельнице и хинин в джин-тонике. Никотин, кокаин и стрихнин тоже относятся к этой группе. В высоких дозах они могут отключить нервную или дыхательную систему. В низких дозах некоторые алкалоиды очень полезны. Прежде чем мы начали производить эти вещества в лабораториях, их получали из растений. Около 18 % растений производят их.

Некоторые растительные токсины удивительно специфичны и носят чудесные названия. Рицин является наиболее известным представителем группы, называемой рибосом-инактивирующие белки (РИБ). Большая доза рицина может вас убить. Вы что-нибудь помните о рибосомах из уроков биологии? Это молекулярный аппарат, отвечающий за сборку белков на основе последовательности матричной РНК. По клеточным стандартам рибосомы очень большие: они состоят из 79 белков и цепочек нуклеиновых кислот (РНК) длиной несколько тысяч единиц. Рицин удаляет одну нуклеиновую кислоту из рибосомы, что полностью и необратимо инактивирует весь этот молекулярный аппарат. А затем продолжает свое дело, подрезая крылья другим рибосомам и инактивируя более тысячи из них в минуту. В конечном счете он выключает так много рибосом, что клетка умирает. Давайте здесь остановимся, потому что это просто невероятно: одной молекулы этого вещества достаточно, чтобы убить целую клетку. Чтобы вам было понятнее, молекула рицина весит около 0,000000000000000005 грамма, а клетка – в 400 миллионов раз больше. Убить ее одной молекулой этого вещества – все равно что убить человека правой лапкой муравья.

Кофеин в кофе – это алкалоид, так же как и морфин в капельнице и хинин в джин-тонике.

К сожалению, рицин довольно легко достать, потому что он в значительных количествах содержится в клещевине. По этой причине его часто используют злоумышленники-любители, пытающиеся убить известных людей по почте[38]. Поскольку опасное вещество легкодоступно в Соединенных Штатах, Химический корпус армии США искал пути его использования в качестве биологического оружия в середине 1940-х годов. К счастью для человечества, его сложно превратить в мелкую пудру, без чего невозможно убить большое число людей.

Другие растительные токсины убивают гораздо медленнее. Marsilea drummondii, разновидность австралийского папоротника, вырабатывает большое количество фермента под названием «тиаминаза», который разрушает тиамин, также известный как витамин В_1. При длительном дефиците этого вещества у человека развивается болезнь бери-бери. Со временем она убьет вас, но не раньше, чем вы сами будете умолять о смерти. Именно это произошло с двумя британскими исследователями, которые путешествовали по Австралии в 1861 году: они сделали муку из Marsilea drummondii, заболели бери-бери (не считая других болезней) и медленно умерли.

Некоторые формы самозащиты растений настолько нам привычны, что мы забываем об их первоначальном предназначении. Вы знаете теплый и уютный запах сосны? На самом деле это защитная система. Когда насекомые повреждают кору хвойных, деревья выделяют смолу, растворенную в скипидаре, в месте повреждения. Он испаряется (при этом восхитительно ароматные молекулы попадают в нос), оставляя затвердевшую смолу, чтобы загерметизировать повреждение и образовать то, что известно нам как янтарь. Часто в него попадают насекомые. Представьте, что вы сели на чудесный участок дерева и вдруг оказались в липкой золотистой тюрьме, которая может стать вашим домом… на следующие 50 миллионов лет. Молодец, сосна, молодец… Некоторые другие растения хранят смолу под таким давлением, что она выстреливает почти на полтора метра (словно содержимое шприца для инъекций), когда насекомое вгрызается в кору. Биологи называют это «шприцевая защита».

Латекс (да, материал белых перчаток, которые врач театрально надевает перед ректальным обследованием) – это не просто основа для презервативов, а вещество из сока дерева. Два исследователя, изучающие это вещество, в 2009 году назвали его «токсичный белый клей». На то есть веская причина: в зависимости от вида растения латекс может содержать сотни различных токсинов. В его составе также множество крошечных резиновых частиц, взвешенных в жидкости, и, подобно сосновой смоле, он может как захватывать насекомых целиком, так и склеивать их ротовые органы. Представьте тысячу маленьких резиновых лент, которые держат ваш рот закрытым. Это примерно то же самое.

Растения жестоки.

Совестно ли им вызывать весь этот хаос? Есть только один способ выяснить это: спросить их. Исследователи из Массачусетского технологического института недавно скрестили чихотник обыкновенный с MacBook Pro, что позволило им получить доступ к сознанию растения. Шучу, такие технологии нам пока недоступны. Но спустя тысячелетия существования человека мы, надеюсь, сможем общаться с ними. Растения – невероятные существа, но пока люди не нашли способ заставить их раскрыть свои секреты. Мы не можем спросить клещевину, является ли рицин оружием против млекопитающих или он нужен для выполнения важных функций внутри клетки, а токсичность – это лишь случайность. Большинство ученых, однако, считают, что подобные яды обычно предназначены именно для того, чтобы мешать насекомым и животным есть растения. Поскольку все формы жизни, особенно насекомые и млекопитающие, используют в основном одни и те же молекулы для выживания, практически любое химическое или биологическое оружие растения наверняка навредит более чем одному виду. Люди тоже могут пострадать. Честно говоря, я весьма впечатлен тем, что растения вызывают множество разных симптомов, включая першение, жжение и покраснение в горле и дыхательных путях, головокружение, рвоту, диарею, одышку, сердечную недостаточность, кому и смерть.

* * *

Арсенал химического оружия растений может показаться ошеломляющим, безграничным и даже шокирующим, но не стоит забывать, что животные тоже не просто съедают яд и надеются на лучшее. «Растение может выделять токсины, но некоторые насекомые в ходе эволюции научились нейтрализовать их, – говорит ботаник Фабиан Микеланджели. – Начинается гонка вооружений».

Например, ваше тело имеет систему детоксикации цианидов на основе фермента роданезы. У многих живых существ есть роданезная система, предположительно необходимая для того, чтобы избежать смерти после случайного употребления в пищу растительного цианида[39]. Однако на этом все не заканчивается. Насекомые и растения могут сделать гораздо больше, чем просто попытаться химически уничтожить токсин. Чтобы обезвреживать танины, которые связываются с белками из пищи и препятствуют их перевариванию, у многих видов животных, включая лосей, бобров, оленей и бурых медведей, в слюне есть особые белки. Они впитывают танины и не дают им связываться с протеинами из пищи, которые животное пытается переварить.

Цианогенные гликозиды (помните «гранаты»?) присутствуют у многих видов растений, поэтому некоторые насекомые и животные разработали удивительно креативные способы поедания этих растений. Гусеницы бабочки пестрянки, питающиеся таволгой, меняют способ, которым едят: они делают огромные укусы, чтобы избежать повреждения слишком большого числа растительных клеток, в результате которого выделяется цианид. Кроме того, среда в их средней кишке щелочная (противоположность кислотной), из-за чего количество гранат, которые Филиппы могут взрывать в секунду, снижается. Еще они проворно едят (практически четыре квадратных сантиметра листа в час), и это значит, что и испражняются очень быстро. Это ограничивает количество цианида, которое может выделиться в теле.

Гусеницы нескольких видов бабочек и мотыльков научились безопасно обращаться с цианогенными гликозидными гранатами. Вместо того чтобы просто вывести яд из организма, они хранят его, чтобы использовать в качестве оружия против тех, кто пытается их съесть. В научном эксперименте исследователи собрали одну группу гусениц на растениях, выделяющих цианид, и другую – на тех, которые его не синтезируют. Они предложили всех гусениц ящерицам. Эти природные хищники съели меньше половины насекомых, хранивших внутри себя цианид. Иногда ящерицы делали один укус и быстро бросали таких особей, трясли головами, широко открывали рты, вытирали челюсти об пол или лапки, а также водили языком по верхней челюсти. Иными словами, вели себя так, будто ожидали съесть печенье с кусочками шоколада, а получили овсяное с изюмом.

Некоторые виды гусениц, когда их беспокоят, срыгивают крошечную капельку пищеварительного сока с цианидом, словно желая сказать потенциальным хищникам: «Это еще не все, так что дважды подумай, прежде чем меня есть». Бражник табачный, который питается листьями табака, забирает никотин из растения, а затем, когда на него нападает паук-волк, выпускает его в виде газа. В этот момент последний все бросает и убегает. (Есть потрясающее видео, на котором запечатлен этот момент. Я еще ни разу не видел, чтобы паук так быстро отказывался от еды[40].) Ученые, обнаружившие это явление, назвали его «токсичный галитоз[41]», но мне кажется, что это преуменьшение. У бражника табачного не просто дурно пахнет изо рта, как это бывает у людей. Он выпускает никотин через дюжину небольших отверстий, расположенных по всему телу. По сути, он окутывает себя облаком ядовитого газа, что крайне неприятно для бедных пауков-волков.

Чтобы противостоять растениям, производящим латекс, некоторые насекомые перерезают жилку листа, позволяют жидкости вытечь, а затем начинают есть часть ниже пореза. Поскольку содержимое уже удалено, в том месте, где ест насекомое, латекс не вытекает. Это подло!

Гонка вооружений между растениями и всеми, кто пытается их съесть, продолжается сотни миллионов лет. А еще есть мы. Люди жили в эпицентре этой войны на протяжении всего своего существования, но каким-то образом поняли, как есть растения, несмотря на все удивительные химические вещества, выделяемые ими для защиты. Конечно, у нас есть биохимические особенности (например, роданеза), однако я уверен, что нам это удалось благодаря врожденной гениальности.

* * *

Высоко в Андах, на высоте почти 4000 метров над уровнем моря, относительно плоское и широкое плато Альтиплано занимает 965 километров в длину и 130 в ширину. Оно простирается от Южного Перу почти до Аргентины. Как правило, там холодно и сухо, а солнце светит неумолимо. Атмосфера там более тонкая, как масло, размазанное по слишком большому куску хлеба. Жизнь там сложна, однако есть люди, которые выживали среди холмов тысячелетиями. Их основная и иногда единственная еда – это дикий картофель. Возможно, вы думаете о картофеле как о полном крахмала гарнире к стейку. Вы правы: в основном в нем содержатся углеводы. Однако в его состав также входят витамины, железо, магний, фосфор и 2–4 % белка. Если вам приходится выживать на высоте тысяч метров над уровнем моря, то дикий картофель может стать вашим спасением. Есть лишь одна проблема: он очень токсичен. Он содержит все виды ядов[42], которые, если вы съедите их в достаточном количестве, приведут к серьезному расстройству желудочно-кишечного тракта, то есть боли в животе, спазмам, рвоте, диарее или сочетанию всех этих симптомов. Термическая обработка уменьшает токсичность дикого картофеля, но некоторые яды не уничтожаются высокой температурой. Даже приготовленный овощ небезопасен. Если вы в буквальном смысле умираете от голода, лучше продолжить голодать и надеяться на чудо, чем есть его.

Гонка вооружений между растениями и всеми, кто пытается их съесть, продолжается сотни миллионов лет.

Вполне возможно, что через миллионы лет у людей, живущих на Альтиплано, разовьется сверхэффективная биологическая защита от картофельных ядов. Однако сегодня на это полагаться не приходится. К счастью, вы можете кое-что сделать прямо сейчас, чтобы съесть дикий клубень и избежать неприятных последствий. Это просто и бесплатно. Вы можете сделать это на кухне или даже на улице. Ешьте грязь. Но не просто грязь, а глину. И не просто глину. Коренные жители Альтиплано, называемые аймара, копают землю на 2–3 метра в глубину, чтобы найти p’asa, p’asalla или ch’aqo, три разновидности глины, каждая из которых имеет свой цвет, текстуру и вкус[43]. Все они действуют абсолютно одинаково: играют роль губки, впитывающей достаточно ядов, чтобы картофель было безопасно употреблять в пищу. Способ приема этого противоядия не имеет значения: вы можете приготовить картофель в глиняном соусе или просто макать его туда, как фри в кетчуп. В любом случае глина обладает магической эффективностью в нейтрализации ядов.

Чтобы впитать 30 миллиграммов томатина, гликоалкалоидного яда, содержащегося в диком картофеле, требуется всего 60 миллиграммов p’asa, наиболее эффективной из трех глин. Пара чайных ложек могут обезвредить 10–15 картофелин[44]. (Аймара употребляют гораздо больше. Похоже, им кажется, что лучше съесть слишком много глины, чем выбрасывать еду. По-моему, логично.)

* * *

Употребление глины (или других минералов) для детоксикации потенциально опасной пищи, пожалуй, первое, что сделали люди в плане обработки пищи. Мы взяли что-то у природы и, прежде чем съесть, каким-то образом это изменили. По сути, обработка – это изменение еды таким образом, чтобы она удовлетворяла наши потребности. Если вы думаете, что глина с картофелем – это не переработанная пища, а два отдельных продукта, то я вас понимаю. Окунание овоща в глину находится за пределами самого общего определения обработки. Это как опускать фри в кетчуп, если бы картофель был ядом, а соус – антидотом. Давайте приведем другой пример, тоже с аймара и ядовитым клубнем.

Будучи ребенком, я совершал ежегодные летние паломничества в Национальный музей авиации и космонавтики в Вашингтоне, округ Колумбия. Главным событием этих поездок всегда была покупка маленького прямоугольного кусочка лиофилизированного «космического» мороженого. Это обычный земной десерт, который был одновременно заморожен и высушен. Он сохранял вкус и текстуру, но в нем не было воды. Лиофилизация – сложный процесс. При использовании современных технологий он проходит примерно так.

1. Возьмите мощный вакуумный насос, немного спирта и сухого льда, а также несколько трубок и колб.

2. Заморозьте то, что вы хотите лиофилизировать, а затем положите это в колбу.

3. Поместите один конец трубки в эту колбу, а второй конец – в другую.

4. Поставьте вторую колбу в ванну со спиртом и сухим льдом.

5. Соедините вторую колбу с вакуумным насосом.

6. Включите насос и оставьте его работать как минимум 12 часов.

7. Через несколько часов слегка нагрейте колбу.

8. Подождите еще несколько часов и…

9. …наслаждайтесь космическим мороженым.

Вот как все работает: вакуумный насос понижает давление почти до нуля, из-за чего вода в мороженом начинает испаряться (при этом само оно не тает). Тепло лампы способствует этому процессу. Когда водные пары попадают во вторую колбу, они замерзают. В итоге вы получаете ледяную и сухую, как кость, еду. По сути, вы используете низкое давление, сильный холод и легкое тепло, чтобы удалить лед из замороженной еды, избежав оттаивания.

Лиофилизация кажется современной технологией, но аймара научились такой обработке еды без насосов, трубок и морозильной камеры. Вот как они это делают.

1. Нужно взять токсичный дикий картофель.

2. Заморозить его, оставив на ночь на большой высоте.

3. Растоптать замороженный клубень, как французские виноделы давят виноград.

4. Положить размятый картофель в плетеную корзину, поставить ее в ручей и оставить там на несколько недель.

5. Положить картофель перед входной дверью дома, оставить его замерзать на ночь, высушить днем, периодически выжимая, и оставить еще на несколько недель.

6. Вуаля! Лиофилизированный картофель готов!

Этот метод поразительно похож на современную технологию. Вместо вакуумного насоса аймара используют окружающую среду: на большой высоте давление низкое. Вместо тепловых ламп они используют солнце. Метод индейцев даже более изысканный, чем современная технология: если дикий картофель размять, а затем оставить в проточной воде, то из него уйдет около 97 % токсинов[45]. Получившийся продукт можно не только есть, не боясь за желудочно-кишечный тракт, но и долго хранить. Если свежий картофель хранится примерно год, то лиофилизированный – 20 лет (кто-то утверждает, что бесконечно). Для народов вроде аймара запас съедобных углеводов, который позволит пережить два или три голодных года, является ключом к выживанию.

По историческим документам неясно, можно ли считать лиофилизированный картофель первым в мире обработанным продуктом, но очевидно, что это действительно обработка: люди берут что-то у природы и меняют это так, чтобы оно соответствовало их потребностям. В данном случае цель в том, чтобы сделать продукт нетоксичным.

Давайте рассмотрим другой корнеплод – кассаву. Вы, вероятно, знаете его под названием «маниок». В зависимости от вашего места жительства, кассава для вас – это либо экзотический ингредиент из изысканного меню, либо неотъемлемая составляющая повседневного рациона. Рос Глидоу, австралийский ботаник, говорит: «Кассава очень важна для рациона людей. В Австралии мы едим ее нечасто, но миллиард человек по всему миру потребляет ее ежедневно». Маниок – это мечта фермера: его легко разводить, он приживается в плохой почве и на выращивание требуется очень мало ресурсов. Он устойчив к засухам, и вы можете оставить клубни в земле на срок до трех лет, что является своего рода страховкой от голода.

Но, разумеется, здесь есть подвох. Если вы еще не догадались, я дам подсказку: как, по вашему мнению, растению в течение трех лет удается избежать поедания своих питательных крахмалистых клубней животными и насекомыми? Да, благодаря цианиду. Как мы уже знаем, многие растения вырабатывают цианогенные гликозиды (на самом деле хотя бы одна часть тканей двух третей сельскохозяйственных культур производит цианид). Но некоторые сорта кассавы, употребляемые в пищу во всем мире, имеют в клубнях достаточно этих соединений, чтобы убить взрослого человека[46]. К сожалению, простые способы обработки, такие как жарка или варка, никак не помогают уничтожить цианогенные гликозиды. Но если приготовить кассаву правильно, то вам удастся избавиться от цианида.

Давайте вернемся к нашей метафоре. Вспомните, что растения хранят гранаты (цианогенные гликозиды) отдельно от Филиппов (любителей вытаскивать чеку), но, когда некоторые насекомые начинают повреждать их клетки, они объединяются. Филиппы вытаскивают чеки, гранаты взрываются, цианид высвобождается.

Преобразование ядовитых растений в безопасную еду – это минимальная пищевая обработка, которую мы можем произвести.

Как ни парадоксально, первый шаг на пути к обезвреживанию кассавы – это вытаскивание чеки из ВСЕХ ГРАНАТ, что приводит к максимальному выбросу яда, но за пределами человеческого тела. Например, можно физически повредить клетки растения, натерев клубень на терке. Вы также можете дать бактериям и грибкам разрушить растительные клетки в процессе ферментации. После того как цианид выйдет наружу, его необходимо устранить. К счастью, он растворяется в воде и довольно быстро испаряется. Натерев кассаву на терке, вы можете процедить пюре, а затем выпарить из него воду или переложить в мелкую широкую посуду и оставить на солнце на несколько часов. В Южной Америке пюре кассавы часто процеживается с помощью особого приспособления под названием «типити»: представьте себе китайскую ловушку для пальцев, но 120 сантиметров в длину. Ее наполняют массой из растения, подвешивают за один конец на ветке дерева, а затем тянут второй вниз, используя вес своего тела. Вода с цианидом выходит, и кассава становится безопасной для употребления в пищу. Гениально.

Преобразование ядовитых растений в безопасную еду – это минимальная пищевая обработка, которую мы можем произвести. Так поступали на протяжении большей части истории, и многие люди до сих пор полагаются на простейшие методы делать это. Можно есть дикий картофель с глиной или лиофилизировать его, а также печь желудевый хлеб с глиной. Разумеется, важнейшей составляющей пищевой обработки является изменение генома растения путем селекции, чтобы он изначально не был токсичным[47].

Возможно, вам интересно, почему нельзя оставить ядовитые растения в покое и питаться только безобидными. Это вполне разумно, когда вокруг есть множество безопасных продуктов. Но если ваш запас нетоксичных углеводов, жиров и белков иссякает, то лучше продумать резервный план, ведь иначе вы рискуете умереть от голода. Логика проста: чем больше вещей (токсичных или нет) вы можете превратить в еду, тем выше ваши шансы сохранить жизнь.

Однако выживание является не единственной причиной обработки продуктов.

Глава 3. Микробы пытаются съесть вашу еду

Эта глава о двух мертвых коровах, меде, воде, бактериях на занавеске для душа, Марте Стюарт, маленьких зеленых насекомых, пайютах из долины Оуэнс, сахаре и крови.

Давайте мысленно проведем весьма странный эксперимент.

Представьте, что перед вами лежат два тела мертвых животных.

От мертвой коровы слева (Берта) вы хотите избавиться как можно быстрее, поскольку она является вещественным доказательством. Тушу справа (Вильгельмина) вы хотите сохранить на максимально долгое время. Мы говорим не о нескольких днях или месяцах. Вам бы хотелось сохранить ее до тех пор, пока не наступит давно предсказанное антиутопическое будущее человечества, когда мы все будем есть «зеленый сойлент»[48].

С точки зрения химии от Берты избавиться легко. Согласно фильму «Большой куш», нарезать ее тело на маленькие кусочки и скормить свиньям – самый надежный способ замести следы. Но, честно говоря, вы могли бы оставить ее тело практически в любой точке мира, и оно разложилось бы довольно быстро.

Сохранить Вильгельмину было бы гораздо сложнее, чем избавиться от Берты. Все зависит от того, где вы находитесь. Например, если вам посчастливилось жить рядом с Северным полюсом, вы могли бы просто оставить ее на улице, которая является гигантским природным морозильником. Конечно, в конце концов тело все равно разложилось бы, но на это ушло бы гораздо больше времени.

Почему мы мысленно избавляемся от трупов коров? На это есть две причины.

Во-первых, это менее странно, чем избавляться от мертвых людей, но все-таки важно, потому что бо́льшую часть еды мы получаем в результате убийства. Практически все, что вы когда-либо ели, было живым дышащим существом или его частью. Белки, жиры, углеводы и клетчатка, которые составляют основу вашего рациона и без которых вы бы умерли от голода, не появляются из воздуха. Растения производят эти вещества, которые едят животные. Мы, люди, питаемся и теми, и другими. Я говорю это не чтобы вы почувствовали себя плохо (или хорошо?), а чтобы осознали, что во время каждого приема пищи мы едим мертвые тела. Это важно, потому что многие другие существа тоже едят трупы.

В далеком прошлом, потребляя пищу через несколько часов после ее убийства, мы конкурировали с гиенами, стервятниками, мухами и другими животными, видимыми невооруженным глазом. Как только у нас возникла безумная идея убить кого-то сейчас, а съесть через несколько дней или недель, мы начали соревноваться с целым зоопарком невидимых микробов[49]. Мы пытались обогнать друг друга, чтобы съесть кусочек хлеба, фрукта или Берты первым. Позвольте мне прояснить кое-что: микробы всегда на шаг впереди.

Практически все, что вы когда-либо ели, было живым дышащим существом или его частью.

«Они были здесь до нас и останутся после того, как людей уже не будет. Они всегда побеждают», – говорит специалист по питанию Сюзанна Кнехель. Почему? «Они повсюду. Мы находим их даже в тех местах, где всего 50 лет назад люди даже не подозревали о существовании микробов», – говорит она. Они летают в атмосфере, содержатся в домашней пыли, прилипают к душевой кабине, разбивают лагерь на занавеске душа (вы знаете, о каком месте я говорю) и колонизируют кухню. И конечно же, они находятся внутри вас (и Берты), ферментируя часть неперевариваемой растительной клетчатки, которую вы едите. На самом деле у вас в кишечнике столько же бактерий, сколько человеческих клеток во всем вашем теле[50]. Кишечные микробы (часть микробиома, совокупности микроорганизмов, живущих внутри и на нас) важны для нашего выживания, но исследователи до сих пор не поняли почему. Однако с этими существами заключено лишь временное перемирие. Оставаясь живыми, мы даем им теплую и влажную среду обитания и много еды, а они обеспечивают нас энергией и защищают от своих вредных кузенов. Но в тот момент, когда мы умрем, эти крошечные микробы набросятся на нас и сожрут изнутри.

Это касается не только вашего микробиома: в зависимости от того, как и где вы умрете, самые разные бактерии и другие живые существа будут с удовольствием поглощать белки, жиры, углеводы, витамины, минералы и другие элементы, из которых состоит ваше тело. Они будут использовать их себе во благо, и в конце концов вы просто исчезнете. Разлагающееся тело – это шведский стол. Не расстраивайтесь: это касается практически всех живых существ. Как только кто-то умирает, он становится пищей для кого-то другого. Берта не исключение: ее органы и мягкие ткани будут съедены первыми. Скелет сохранится более долгое время, но есть формы жизни, которые питаются костями. Со временем корова будет полностью съедена бесчисленным количеством бактерий, грибков, насекомых, животных и растений. Ее атомы окажутся в миллиардах других существ.

Это называется разложением или гниением и это абсолютно нормальный процесс, происходящий с телами живых существ после смерти. Вот почему гораздо легче избавиться от Берты, чем сохранить тело Вильгельмины. Тем не менее это не значит, что люди не пытались это сделать.

* * *

Предположим, что вы хотели бы сохранить корову на максимально долгое время. Чтобы сделать это, вы должны помешать микробам съесть ее и остановить жизненные процессы в клетках. Лучший способ добиться этого – забальзамировать тело. Одним из самых впечатляющих бальзамировщиков является одна из простейших молекул – формальдегид. Она содержит один атом углерода, один атом кислорода и два атома водорода.

Но не позволяйте простоте строения ввести вас в заблуждение. Формальдегид чрезвычайно (химически) злой и неразборчивый. Видите углерод? Это то, что химики называют дефицитом электронов, потому что кислород оттягивает от себя электронную плотность[51].

Таким образом, углерод получает немного положительного заряда. Это означает, что он притягивается к частям других молекул, имеющих немного отрицательного заряда.

Где могут быть такие молекулы? Вы сделаны из них. Многие молекулы в каждой вашей клетке подходят для этого: белки, которые борются с инфекциями или помогают хранить и копировать наследственную информацию; жиры, образующие барьер между клетками и окружающей средой; некоторые углеводы, которые вы сжигаете для получения энергии или запасаете на потом; и даже РНК и ДНК, составляющие генетический код. Почти у всех этих молекул внутри есть области, которые, будучи отрицательно заряженными в большей степени, могут вступать в реакцию с формальдегидом. При столкновении с этими отрицательно заряженными областями в других молекулах он и, например, белок могут объединиться. На этом реакция не останавливается. Формальдегид, который уже связался с белком, может вступить в такую же реакцию еще раз и связаться с любой другой молекулой, имеющей немного концентрированного отрицательного заряда. Часто это другой белок или цепь ДНК.

Итак, в начале всего этого процесса у вас может быть три молекулы: огромный белок, сверхдлинная цепь ДНК и крошечная молекула формальдегида. В итоге эти три молекулы становятся одной, связанной малюсеньким формальдегидом.

Бальзамирование формальдегидом – это та же реакция, но в большем масштабе. Представьте, что вы выливаете 22 712 470 миллионов литров суперклея на Нью-Йорк в час пик[52].

Всего за несколько минут люди приклеятся к тротуарам, уличным фонарям, дорожным знакам, киоскам с хот-догами и друг к другу. Автомобили, автобусы, грузовики и поезда приклеятся к дорогам и рельсам. Все люди, машины, грузовики, автобусы, поезда и т. д. будут вибрировать на месте, пытаясь вырваться из цепей формальдегидного клея, но нормальное перемещение на большие расстояния останется в прошлом.

Для жизни нужно движение. Молекулам есть куда пойти и чем заняться. Когда это движение прекращается, клеточная жизнь останавливается. С точки зрения бактерии, ищущей еду, формальдегид превращает огромное количество пищи в гигантский бесполезный музей. Это лучший консервант.

Возможно, вы подумали, что химическое вещество, останавливающее жизненные процессы, также будет токсичным. Вы правы, однако оно не такое опасное, как цианид. Чтобы убить взрослого человека, требуется от 10 до 50 граммов 40-процентного раствора формальдегида, и, поверьте, смерть от него не будет приятной. До того как он начал использоваться в качестве жидкости для бальзамирования, его применяли для дубления кож животных. Однажды после суицидального отравления этим веществом врачи отметили, что пациент умер от обширного повреждения легких и «кожистого утолщения стенки желудка». Формальдегид очень токсичен, и нам известно о поразительном числе случаев, когда живым людям он попадал в самые разные отверстия. Как правило, это происходило по глупости. Его случайно вводили в веки трехлетнего ребенка и 59-летней женщины, в десны 23-летнего мужчины (один гениальный стоматолог позволил студенту без присмотра провести удаление зуба), а также в вены пациентов на диализе (вероятно, при этом больным казалось, что их сжигают заживо). Невероятно, но один пациент выжил после 100-миллилитровой клизмы с 4-процентным раствором формальдегида. В моем любимом случае отравления хирург случайно вколол формальдегид прямо в коленную чашечку пациента. Источником был небольшой флакон, в котором хранился кусочек колена того же больного. Он должен был стать памятным подарком в честь успешной операции. Но довольно об этом.

Если бы вы хотели законсервировать Вильгельмину в гигантском герметичном чане, полном этого вещества, то тело сохранилось бы… Ну, на самом деле никто точно не знает, на какой срок. Формальдегид был впервые использован для бальзамирования трупа в 1899 году, и это тело все еще не разложилось. Учитывая это, Вильгельмина могла бы пролежать как минимум 120 лет. Зная о природе этого соединения, можно предположить, что она сохранилась бы на гораздо больший срок.

Итак, теперь мы можем установить теоретические границы нашего мысленного эксперимента с мертвыми коровами. Я называю это континуумом Берты и Вильгельмины:

Еда портится из-за жизни, которая остается в клетках, после того как организм умирает, и завладевает мертвым телом. Ее уничтожение предотвращает разложение.

Поскольку этот континуум относится ко всем мертвым телам, а не только к коровам и потому, что вся еда когда-то была живой, мы можем добавить еще одну строку:

Быстрое разложение Берты, описанное слева, является результатом того, что многие микроскопические формы жизни делают все возможное, чтобы размножаться как можно активнее[53]. Корова могла бы стать пищей для человека, но микробы добрались до нее первыми, и ее туша сгнила. Тело Вильгельмины сохранилось, потому что формальдегид чрезвычайно эффективно останавливает жизнь в каждой клетке ее тела, а также в клетках организмов, которые пожирали труп.

Формальдегид был впервые использован для бальзамирования трупа в 1899 году, и это тело все еще не разложилось.

Прежде чем сохранение еды стало наукой, оно было искусством. Нужно было найти золотую середину между Бертой и Вильгельминой: сохранить достаточно правильных форм жизни, чтобы пища оставалась съедобной, но не слишком много, чтобы она не испортилась. Такая цель непременно предполагает изменение продуктов в достаточной степени, чтобы остановить или замедлить жизнь в клетках или сделать их непригодными для нежеланных микробов, но не настолько, чтобы они превратились в музейные экспонаты. Чтобы увидеть некоторые странные и удивительные способы сохранения еды, придуманные людьми, нам всего лишь нужно добраться до огромного склада, где царит свободная торговля, – супермаркета. Некоторые техники: свежие фрукты и овощи охлаждают, чтобы замедлить движение молекул и, соответственно, гниение. Заморозка – это экстремальная версия того же способа. Другие методы сложны и в значительной степени невидимы. Так, для сохранения молока и апельсинового сока используется технология под названием «манотермосоникация»[54]. Однако большинство способов, используемых для сохранения продуктов в современных супермаркетах, стары и невероятно – почти таинственно – эффективны. Главным среди них является сушка.

* * *

Люди сушат еду тысячелетиями, и, вероятно, они начали делать это еще до того, как научились готовить. В супермаркете полно очевидно сухих продуктов, таких как мука, какао, сухое молоко, картофельные чипсы, начос, овощи, крупы, орехи и т. д. Но там также много еды, которая кажется влажной, но на самом деле таковой не является. Варенье, патока, кукурузный сироп, сгущенное молоко, сливочное масло и мед на самом деле гораздо суше, чем обычно считается. Сушка – это удаление воды, поэтому давайте поговорим о Н_2О. Если раньше вы особо не задумывались о воде, то эта тема может показаться… банальной.

Повседневной. Химик даже может посчитать это скучным. В отличие от большинства химических веществ, о которых любят говорить в интернете, прозрачная вода, не имеющая ни цвета, ни вкуса, ни запаха, может показаться не заслуживающей внимания. Вы можете оставить ее на несколько лет, и она не изменится. Она почти безопасна (если, конечно, вы в ней не утонули) и не слишком коррозионна. И все же, несмотря на эти унылые характеристики, вода необходима для всех известных форм жизни.

Прежде чем мы пойдем дальше, я попрошу вас выбросить из головы все ассоциации, которые возникают у вас со словом «вода»: ручьи, реки, ледники, моча, океаны, дождь. Все они не только не помогут лучше понять написанное, но и будут активно препятствовать этому, потому что вы будете думать о воде как о жидкости. Вы наверняка уже видели эту иллюстрацию:

Ее задача показать, сколько воды в вашем теле. К сожалению, ее скрытый смысл в том, что вода наполняет вас, словно кружку. Но если вы посмотрите на ее поведение в живых существах в масштабе отдельных белков или ДНК, то поймете, что этот рисунок очень далек от истины.

Представьте себе собрание крошечных роботов, напоминающих по форме локоть, каждый из которых оснащен двумя маленькими магнитами, притягивающими или отталкивающими других роботов. Каждый из них обладает способностью отрезать одну треть от другого и прикреплять эту часть на себя или с легкостью терять треть тела ради своих собратьев. Две эти способности позволяют роботам, число которых в наперстке превышает количество звезд во Вселенной, формировать, разрушать и снова образовывать расширенные трехмерные сети, состоящие из триллионов машин, миллиарды раз в секунду.

Невероятно, да?

Когда вы перестаете думать о воде как об абсолютно пустой жидкости и начинаете воспринимать ее как (по большей части) доброжелательную, гиперактивную, но нечувствительную механическую цивилизацию, вам становится проще понять, почему она так необходима клеточным механизмам (и бактериям, намеренным испортить нашу еду) для нормальной работы.

Магнитоподобное поведение воды не является уникальным[55]. На самом деле большинство молекул ведут себя так, словно в них встроены крошечные магниты[56]. Полярные молекулы, как называют их химики, могут взаимодействовать друг с другом гораздо активнее, чем с неполярными (без выраженного магнитоподобного поведения). Если вам это не совсем понятно, не беспокойтесь. Если говорить простым языком, то вода и ДНК притягиваются друг к другу так сильно, что последняя фактически покрыта несколькими слоями молекул H_2O.

А теперь пришло время изменить ваш взгляд на мир. Представьте, что человеческое тело покрыто слоем воды: гладкой, блестящей, скользкой поверхностью. Не на молекулярном уровне. Представьте миллиарды крошечных роботов, которые свободно прикрепляются к цепи ДНК в один слой. Затем визуализируйте второй слой малюсеньких роботов, прикрепляющихся к первому. А теперь третий. Вот так вода увлажняет ДНК. Они похожи на подвижный рой пчел, облепляющий шляпу пчеловода, у которого находится пчелиная матка. Насекомые постоянно отлетают и снова садятся, но сохраняют форму головного убора.

Как человек под пчелами, структура ДНК проглядывает под одним или двумя слоями молекул воды. Это означает, что белки, которые должны считывать генетический код (например, копировать его, когда клетка делится, или устранять повреждения), могут распознавать основную последовательность без необходимости полностью присоединяться к ней. Поскольку молекулы воды способны относительно легко образовывать и разрушать соединения, белки, считывающие наследственную информацию, могут перемещаться вдоль слоя воды в форме ДНК, окружающего настоящие макромолекулы. При этом они не тратят энергию на то, чтобы останавливаться и связываться с ней самой.

Это лишь один из примеров удивительных способностей воды. Она определенно не обладает чувствительностью, но иногда кажется, что это неправда. Ни одна другая молекула (из тех, что я знаю, а мне известны многие) не может делать все, что умеет вода. В 2004 году физик Бертил Галле сказал: «Есть только один способ получения белков, один способ фотосинтеза и один способ хранения и передачи информации. Все формы жизни используют одни и те же молекулярные механизмы». Это означает, что всем известным нам организмам необходимо хотя бы немного воды, чтобы продолжать существовать. И именно поэтому ее устранение позволяет сохранить пищу на более долгое время.

* * *

Таким образом, неудивительно, что многая пища в Храме сохраненных продуктов питания, также известном как супермаркет, сухая. Практически все, что находится в отделе закусок, является высушенным. (При производстве чипсов картофель или кукуруза погружаются в сложную смесь жидких жиров, нагретых до 150 °C. При такой температуре бо́льшая часть воды в клетках овощей испаряется. Такой метод называется «жарка».) Большинство кукурузных хлопьев и различных закусок странной формы (кукурузные палочки, например) тоже нагреваются (соответственно, высушиваются) до тех пор, пока не станут хрустящими. Даже замороженные продукты суховаты, по крайней мере с точки зрения микробов. Заморозка – это двойной удар. Во-первых, она замедляет движение молекул и жизнедеятельность микробов. Во-вторых, замерзшая вода имеет очень жесткую кристаллическую структуру, которая может разрушать клетки и неспособна поддерживать рост микроорганизмов.

Все известные нам формы жизни нуждаются в воде, но разным организмам требуется разное ее количество. Если бы вы хотели удостовериться, что в вашей пище никто не живет, вам пришлось бы полностью высушить ее, выжав последнюю молекулу воды из ее холодного мертвого тела. К сожалению, единственный способ это сделать – сжечь каждую клетку, пока от еды не останется лишь пепел. К счастью, вам не нужно удалять из пищи абсолютно все молекулы воды, чтобы сделать ее неподходящей для тех форм жизни, которые могут испортить ее или сделать опасной для употребления. Для этого всего лишь необходимо убрать достаточно воды. Что значит «достаточно»? Ну, это зависит от того, кого вы собираетесь убить.

Давайте предположим, что вы боретесь с кишечной палочкой (Escherichia coli), также известной как «кто-то здесь покакал», потому что она практически всегда происходит из кишечника млекопитающих[57]. Оказывается, E. coli некомфортно жить даже в слегка суховатой среде, поэтому каждый раз, когда вы слышите о вспышке кишечной инфекции, вызванной E. coli 0157:Н7, помните, что ее виновником стала еда с высоким содержанием воды, такая как говядина, молочные продукты, свежие фрукты и овощи. Дрожжи, как правило, выносливее бактерий, а плесень приспособленнее дрожжей, но существует уровень воды, при котором уже ничто не может расти. В специях в вашем кухонном шкафчике, макаронах в коробках, какао-порошке, сухом молоке и картофельных чипсах уровень воды ниже порогового. То же самое касается множества, казалось бы, «влажных» продуктов, таких как мед.

Мед – это сильно обработанная еда, причем не руками человека. Все лето пчелы собирают нектар, содержащий от 30 до 50 % сахара, затем концентрируют его до 75–80 %, добавляют несколько собственных молекул, и вуаля: получается невероятно сладкий калорийный продукт, который является крайне неблагоприятной средой для микробов, благодаря чему его можно есть всю зиму[58]. Микробам тяжело выживать в нем отчасти из-за сухости.

Это кажется бессмысленным. Как правило, мед – это жидкая субстанция. Как может что-то вроде густой воды быть сухим? Что ж, слово «сухой» не всегда относится к содержанию жидкости в продукте. Оно также отражает количество воды, которое пища может дать микробам, желающим в ней жить. Мед содержит около 15 % воды (что ставит его в одну категорию с рисом и марципаном), 10 % других веществ и примерно 75 % сахаров, в основном это фруктоза, глюкоза и мальтоза. Давайте посмотрим на их химическую структуру.

Видите все эти ОН-группы, связанные с сахарами? У глюкозы и фруктозы их пять, а у мальтозы – восемь. Представьте, что каждая группа ведет себя как два крошечных магнита, каждый из которых способен притягивать молекулу воды. Она увлажняет сахар так же, как и ДНК, – окутывает его несколькими слоями.

Мартин Чаплин, один из многих исследователей, посвятивших всю жизнь изучению воды, обнаружил, что одна молекула глюкозы способна привлекать и удерживать 21 молекулу H_2O. Главное здесь следующее: чем сильнее все эти сахара удерживают воду, тем ниже вероятность, что микробы оттолкнут молекулы воды и начнут расти[59]. Таким образом, даже если мед – это жидкость, на 15 % состоящая из воды, этого содержания бактериям недостаточно, чтобы жить и размножаться. С джемами, желе и вареньем все происходит по тому же принципу: они используют способность сахара связываться с водой, благодаря которой микробам остается недостаточно воды.

Мед – это сильно обработанная еда, причем не руками человека.

Другие методы сохранения пищи еще более интересные.

Упакованный гуакамоле «обрабатывается под высоким давлением», в результате чего погибают микробы и инактивируются ферменты, отвечающие за потемнение блюда.

Ферментация наверняка вам знакома, но она кажется весьма противоречивым методом: как можно препятствовать росту микробов, стимулируя их рост? Да, странно. Небольшая предыстория: не все бактерии одинаковы. На планете живет миллион видов микробов. Большинство из них абсолютно безвредны, а некоторые даже чрезвычайно полезны. Прибегая к ферментации, вы приглашаете полезные микроорганизмы принять участие в оргии в вашей пище. Например, лактобациллы потребляют сахар, выделяют молочную кислоту и размножаются с невероятной скоростью (по сравнению с ними кролики кажутся монахинями). В стиле традиций Древнего Рима они едят, пьют, размножаются, блюют, а затем теряют сознание. Эта отвратительная (или чудесная) вакханалия превращает идеальный дом для бактерий, такой как молоко (он имеет благоприятный для жизни рН 6,5, и там прекрасные государственные школы), в едкое болото, которое в сто раз кислее молока и абсолютно непригодно для большинства других микробов, в том числе болезнетворных. Эта кислотная среда называется йогуртом, и, к счастью, она непригодна для выживания C. botulinum, возбудителя ботулизма. Лактобациллы – один из многих примеров. Благодаря ферментации мы получаем не только йогурт, но также сыр, сметану, пиво, вино, уксус, квашеную капусту, кимчи, хлеб и множество других продуктов.

И разумеется, не будем забывать о консервах, основе питания многих людей. Консервация лишает микробов доступа к кислороду, чего, казалось бы, должно быть достаточно, чтобы убить их всех, но это не так. Наш старый друг С. botulinum фактически процветает в бескислородной среде, и это значит, что продукты с рН выше 4,6[60] при консервировании необходимо нагревать до определенной температуры и выдерживать достаточно долго, чтобы вероятность обнаружения этой бактерии в банке была одна на миллиард.

* * *

В книге 2015 года «Еда для омоложения: научитесь избегать скрытых токсинов в еде, избавьтесь от лишнего веса, начните выглядеть моложе и оздоровитесь всего за 21 день» (The Food Babe Way: Break Free from the Hidden Toxins in Your Food and Lose Weight, Look Years Younger, and Get Healthy in Just 21 Days) Вани Хари пишет:

Прогуливаясь по супермаркету, начните думать о коробках, консервных и стеклянных банках и пластиковых упаковках как о гробах с мертвой едой. Эта пища забальзамирована консервантами, которые и вас заставят почувствовать себя мертвым.

Сравнение консервирования пищи с бальзамированием тел не может не шокировать. Слово «бальзамирование» побуждает думать о похоронных бюро, мертвецах и погребении, и вам совершенно не хочется ассоциировать все это с Cheetos, ломтиком колбасы или капелькой горчицы. Должен сказать, Вани Хари права! По моему мнению, сохранение пищи не просто напоминает бальзамирование, а является им. Ну, не в буквальном смысле. Скорее это диетическое бальзамирование. В конце концов, если вы не прибегаете к этому средству, то тела гниют – будь то растения или люди. Мы интуитивно поняли это уже давно, в результате чего появились довольно интересные вещи. Например, если вы когда-либо лакомились сушеной соленой треской, то вы ели тело рыбы, сохраненное примерно таким же образом, как древние египтяне спасали от разложения тела фараонов. Они, однако, использовали не поваренную, а соль озера Натрон. Если вам повезло попробовать особый вид ветчины, jambon de Paris, который продается только во Франции, то вы ели забальзамированное с помощью соли тело свиньи. При изготовлении этого деликатеса в кровеносную систему животного вводится солевой раствор подобно тому, как формальдегид поступает в кровеносную систему покойников в американских похоронных бюро.

Сохранение пищи не просто напоминает бальзамирование, а является им.

И конечно же, есть мед. Поскольку он сам по себе является обработанным пищевым продуктом, что может быть проще, чем сохранить другую еду, бросив ее в баночку меда? Все это поняли: китайцы, индийцы, египтяне, греки, римляне и канадские индейцы. Они использовали его, чтобы сохранять все: от семян и полевых цветов до клубники и грызунов-сонь. Да, в Средние века люди ловили в своих домах этих нежных маленьких зверят, хранили их в натуральной сладости, а затем ели. (Зачем охотиться, если еда сама к вам приходит?) Когда умер Александр Македонский, один из самых выдающихся полководцев всех времен, он был забальзамирован медом на время посмертного путешествия с территории современного Багдада в Грецию.

Конечно, сегодня связь между сохранением продуктов и бальзамированием не является буквальной. Скорее теперь это химическая метафора. Насколько мне известно, еще никто не пытался пожарить человеческое тело, чтобы выпарить из него лишнюю влагу, как мы это делаем с богатыми углеводами картофельными дольками, чтобы продлить их срок годности. Я бы также не стал называть йогурт забальзамированным, хотя метод его изготовления направлен на достижение той же цели, что и этот процесс: предотвратить рост микробов. Чтобы убедиться, что я не ошибаюсь, проводя такие сравнения, я позвонил Дони Стедман, исследовательнице, изучающей разложение человеческих и животных тел. Она управляет «фермой тел», участком земли площадью 12 140 квадратных метров, на котором лежат трупы. Ученые наблюдают за процессом их разложения в естественной среде, что способствует развитию криминалистики. Когда я спросил ее, велика ли разница между разлагающимся человеческим телом и гниющим стейком, она ответила: «Нет. Думаю, есть очевидное сходство. Гниющее мясо – это гниющее мясо».

Бальзамирование – это один из способов предотвратить разложение тела животного или растения. Таким образом, в каком-то смысле Вани Хари права. Важнейшую роль здесь играет не столько то, что бальзамируется, сколько способ, которым этого добиваются. Вам не хотелось бы съесть музейный экспонат, обработанный формальдегидом, однако вы не стали бы опасаться огурца, «забальзамированного» смесью воды, уксуса и соли, то есть маринованного. Химические процессы удивительно схожи, независимо от того, что вы делаете: солите фараона или рыбу, окунаете в мед мышь или Александра Македонского.

Некоторые сохраненные продукты – это забальзамированные тела. Естественно, они обработаны не до такой степени, что разложение никогда не произойдет, однако зиму вполне могут пережить.

* * *

Благодаря консервации появляются всевозможные интересные продукты, что подводит меня к следующей причине, по которой мы обрабатываем еду: просто для развлечения. Возможно, вы ассоциируете приготовление пищи с весельем: пробуете новые рецепты, исследуете разные кухни или экспериментируете с необычными ингредиентами. Однако еда и веселье идут бок о бок не так давно. У наших предков не было кулинарных шоу, сложных рецептов, готовки в вакууме и молекулярной кухни. У доисторических шеф-поваров дел было немного.

Но, возможно, было несколько исключений: надломить кость, чтобы высосать мягкий жирный костный мозг, или лизнуть соленый камень. Хотя нет способа узнать это наверняка, я готов поспорить на последнюю конфетку, что самой вкусной, опьяняющей, бесподобной едой был мед. Если бы вы жили тысячи лет назад, когда люди еще не научились кристаллизовать из тростника сахар (это случилось примерно в I веке н. э.), он наверняка был бы самым сладким продуктом из всех, что вам доводилось пробовать.

Пчелы тратят много времени и энергии на то, чтобы строить ульи, выводить маленьких пчелок (личинок), выкармливать их медом и самим есть его зимой. Если вы пчела, то улей – это ваш дом, источник энергии и основа для следующего поколения. Если вы не являетесь этим насекомым, то улей для вас – это соблазнительный источник еды. В меде невероятно много сахара, а в личинках содержится практически столько же белка, сколько в говядине, а жира – даже больше. Неудивительно, что защита улья имеет первостепенное значение, и пчелы используют весьма необычные методы обороны.

Порой мы обрабатываем еду только ради развлечения.

Предположим, что муравей пытается проникнуть в улей. Пчелы в буквальном смысле сдуют его воздушными потоками, которые создаются 200–250 взмахами крыльев в секунду. От шершней защититься сложнее. Некоторые их виды охотятся на взрослых пчел, обычно когда те возвращаются в свое полное меда гнездышко. Шершней сложно ужалить из-за их жесткого панциря, поэтому пчелам приходится проявлять изобретательность: от 15 до 30 особей окружают обидчика и образуют вокруг него живой клубок. Если у них получается это сделать, то они все вместе начинают трясти попками, нагревая себя – и пойманного в ловушку агрессора – до 50 °C. От такой температуры шершень погибает. Некоторые виды этих насекомых устойчивы к высоким температурам, поэтому пчелы не только нагревают их, но и блокируют движение их животов, удушая до смерти (представьте, что вам на грудь сел сумоист). Защищаясь от более крупных существ, таких как медведи или люди, пчелы жалят. Однако большинство из них не станет на вас нападать. Они будут докучать вам: лететь прямо в лицо, громко жужжать и даже дергать за волосы (за один волосок за раз, но тем не менее!). По сути, они пытаются сделать ваш опыт сбора меда максимально неприятным.

Почему? Потому что он просто невероятный. Скорее всего, это самая калорийная еда в природе. Мед удобно расположен в центральной (хоть и не самой легкодоступной) части улья, и с ним в комплекте идут личинки пчел, богатые белком и жиром. Кроме того, он божественно вкусный.

Я придерживаюсь мнения, что поиск хитрых способов добычи этого натурального подсластителя, который вели древние люди, является не модификацией продукта, а кражей обработанной пищи, принадлежащей другому животному. Мед – это замечательно… если вы живете в улье. В противном случае вам нужно найти другой способ повысить уровень глюкозы в крови.

* * *

Вспомните, что растения постоянно перекачивают то, что по существу является сиропом, из листьев в остальные свои части через ситовидные трубки, расположенные глубоко в тканях. Если вы хотите получить доступ к этому сахару, то не можете просто откусить часть растения. Листья, побеги и стебли, в которых находится большая часть сахарных магистралей, не сладкие на вкус (подумайте о стеблях сельдерея). Дело в том, что, когда человек кусает растение своими гигантскими зубами, он повреждает не только ситовидные трубки, но и другие части, по которым не струится сахарный сироп. К нам в рот также попадают горькие химические вещества, которые растения производят специально, чтобы быть невкусными. К сожалению, у нас нет в распоряжении специального тонкого инструмента для попадания непосредственно в сахарную магистраль. Однако есть существо, которое им обладает: скромная маленькая тля.

Тли – это маленькие (обычно) зеленые насекомые, приносящие большой вред растениям. Начнем нашу историю с леди по имени Мейбел, которая села на лист. Длина ее тела составляет пять миллиметров, что делает эту особь крупной для тли. У большинства видов тело длиной два-три миллиметра. Найдя подходящее место, она выплевывает капельку слюны, которая быстро приобретает консистенцию арахисового масла. Пока та загустевает, Мейбел разворачивает хоботок, похожий на иглу для подкожных инъекций, но при этом гибкий и имеющий два канала вместо одного.

Этот хоботок – рот насекомого: мордочка тли вдруг превращается в длинную гибкую иглу.

Мейбел проникает в гелевую слюну, которую она только что выплюнула, и кончик ее хоботка вскоре пронзает поверхность растения. В отличие от металлических игл, которыми колют вас врачи, хоботок не повреждает клетки, а проникает между ними. Тля вводит его в растение нежными толчками, а перед каждым движением выплевывает капельку гелевой слюны и пронзает ее. Когда кончик хоботка выходит с другой стороны капли, она выплевывает другую, протыкает ее и так далее. Эти капли гелеобразной слюны затвердевают, создавая оболочку, которая защищает (и смазывает) хоботок, пока тля проталкивает его между клетками растения все глубже и глубже.

Периодически у Мейбел возникает потребность сориентироваться. На ее хоботке нет глаз, и он не знает, в каком месте внутри растения находится, поэтому она протыкает хоботком соседнюю клетку. Оказавшись внутри, она делает глоток клеточного содержимого, другими словами, всасывает внутренности клетки в один из двух каналов хоботка и пробует их на вкус. Точно неизвестно, что чувствует при этом Мейбел, но она, вероятно, проверяет, насколько жидкость сладкая или кислая. Если она недостаточно сладкая и(или) слишком кислая, тля достает хоботок, меняет направление и снова продвигается внутрь растения. В итоге она проникает в священную сахарную магистраль – ситовидную трубку.

Как вы могли догадаться, растения не хотят, чтобы в них проникали. Особенно они опасаются за ситовидные трубки, ведь знают, что будет дальше: крупномасштабная кража глюкозы, которую они так усердно создавали. Растения вовсе не жадные и готовы пойти на честную сделку с насекомым или животным. Они словно говорят:

«Эй! Существо, которое перемещается! Я не могу сдвинуться с места, но у меня только что был секс, и мне нужно, чтобы все оплодотворенные эмбрионы распространились по миру. Если ты мне с этим поможешь, то я позволю тебе выпить нектар из моего сладкого цветка или съесть мои плоды. Звучит приемлемо? Отлично, договорились».

Однако, когда кто-то пытается забрать сахар, ничего не предлагая взамен, растения сердятся. Когда гусеница, например, жует, мнет и разрывает растительные ткани, они совершают множество ответных действий. Электрические и химические сигналы распространяются повсюду, сообщая об опасности. Длинные тонкие белки внутри ситовидной трубки, называемые «форисомы», увеличиваются в ширину в два-три раза, частично блокируя трубку. Клетки начинают производить полисахарид под названием «каллоза», который тоже помогает закупорить этот канал.

Но Мейбел знает об этих мерах. Убедившись, что клетка, в которую она проникла, – это ситовидная трубка, она выплевывает уже другую слюну, которая в значительной степени блокирует защитную реакцию растения. Теперь тля у цели. Она подавила защитную систему ситовидных трубок, и, поскольку канал находится под давлением, ей даже не приходится всасывать его содержимое. Мейбел просто открывает или закрывает клапан в голове, чтобы контролировать поток.

Однако у растения есть еще один защитный механизм, с которым Мейбел придется иметь дело. Это высокая концентрация глюкозы в ситовидной трубке, сравнимая с содержанием сахара в банке колы. Продвигаясь по пищеварительному тракту Мейбел, этот невероятно насыщенный сироп выводит из клеток так много воды[61], что другим, расположенным глубже в кишечнике, приходится направлять ее на передовую, чтобы помочь своим товарищам. К сожалению, Мейбел нужно поесть, поэтому она продолжает глотать сироп и терять воду. Чем больше жидкости проходит через тело тли и выходит из него, тем больше воды расходуется. Если она не перестанет пить этот растительный сироп, то из-за недостатка влаги высохнет, сморщится и умрет.

Это непременно произошло бы, если бы у Мейбел не было двух изысканных механизмов, борющихся с потерей воды. Первый очень прост: время от времени она может доставать хоботок из сахарной магистрали, находить немного ксилемы, переносящей воду из корней наверх, и делать большой глоток, чтобы восстановить обезвоженные ткани. Второй механизм заключается в том, что в теле тли есть фермент, связывающий молекулы сахара вместе, что снижает способность нектара высасывать воду из клеток. Это прекрасно для Мейбел, но ужасно для растения, ведь это означает, что насекомое может есть столько, сколько хочет.

* * *

Давайте подумаем о том, насколько это невероятно. Существо размером меньше ногтя и весом легче 10-сантиметрового волоса может:

1) вводить свой гибкий хоботок между отдельными растительными клетками, углубляясь на несколько миллиметров под поверхность стебля (а в некоторых случаях даже под древесную кору);

2) находить растительные клетки, переносящие 30-процентный сахарный раствор под давлением 5000–10 000 мм ртутного столба, и проникать в них;

3) незаметно пить столько нектара, сколько хочется, не высыхая и не умирая от того, что высококонцентрированный сахарный раствор обезвоживает тело.

Человеческой аналогии для этого не существует, но если бы она была, то у вас вместо рта была бы игла шириной с рулон туалетной бумаги и длиной с левую ногу. Вы должны были бы подкрасться к пожарному, поливающему водой дом, и пронзить пожарный рукав этой иглой, чтобы поток воды направился к вам в пищеварительный тракт. При этом вам бы пришлось проделать это так, чтобы человек ничего не заметил.

Но давайте вернемся к Мейбел. Она еще не закончила.

Тля не просто потягивает сок, а прямо-таки присасывается к листу. Зачем? По удивительно знакомой причине: незаменимые аминокислоты. Даже если вы не знаете, как выглядят эти молекулы, вы, вероятно, слышали этот термин. Аминокислоты – это строительные блоки белка, и в природе их существует около двухсот. Ваше тело, как и у большинства животных, включая Мейбел, может производить примерно половину от этого количества. Вторую половину и вам, и тле необходимо получать из пищи. В противном случае тело не сможет производить жизненно важные белки и с вами случится что-то плохое. Растительный сок содержит все виды аминокислот, нужные Мейбел[62], но в очень маленьком количестве. Таким образом, чтобы получать достаточно незаменимых аминокислот (а также потому, что сок находится под большим давлением), ей приходится пить его в огромном количестве.

Это значит, что она много испражняется.

Ее фекалии не такие, как у вас. По своему химическому составу они не так сильно отличаются от растительного сока. Это прозрачная и бесцветная сладкая сиропообразная жидкость. Возможно, вы уже знаете ее под другим названием: медвяная падь. Когда Мейбел была маленькой, она каждый час выводила из организма столько этой жидкости, сколько весило ее тело. Став взрослой, она выделяет около миллиграмма в час. Кажется, что это немного, но не забывайте, что она весит всего в два раза больше. Даже если бы вы подвергались принудительному кормлению, как гуси, из которых собираются готовить фуа-гра, и страдали бы сильнейшей диареей из когда-либо зафиксированных, то все равно не смогли бы каждый час производить количество фекалий, равное половине вашего собственного веса.

И это только одна тля. Когда речь идет о целых колониях, количество выделяемых ими фекалий не укладывается в голове. В некоторых лесах они могут производить до 50 килограммов сухой медвяной пади на одном дереве в год[63]. В зависимости от густоты леса и количества живущих там тлей, можно говорить о сотнях килограммов этой жидкости, которые ежегодно остаются на четырех тысячах квадратных километров.

Однако на выделении медвяной пади все не заканчивается. У тлей сложный жизненный цикл и причудливый способ размножения. Зимой Мейбел может спариться с мужской особью тли и отложить яйца со смесью собственной и отцовской ДНК. Летом самка не спаривается с самцом, но все равно рожает. Она производит на свет живую, полностью сформированную и генетически идентичную ей особь – клон. Этот малыш, появляясь на свет, уже является беременным другим клоном. У ученых есть прекрасное название для этого явления – телескопическое размножение.

Если их не съедят божьи коровки и другие хищники, то за один сезон на свет может появиться двадцать поколений тлей.

Итак, растения, в сущности говоря, являются гигантским шведским столом. Если Мейбел и ее товарищам нравится меню, они будут:

1) высасывать растительный сок из ситовидных трубок несколько дней кряду, лишая растения необходимого им потока питательных веществ;

2) активно размножаться;

3) пачкать все, что находится под ними, липкой сладкой жижей, как двухлетний ребенок с мороженым.

Если бы вы были представителем народа тюбатулабаль, жившего в Калифорнии тысячи лет назад, то все это вас бы совершенно не беспокоило. На самом деле вы нашли бы способ использовать это себе во благо…

* * *

Первыми, кто заметил, что тли повсюду оставляют сахарные экскременты, были не люди, а муравьи. Даже спустя сотни миллионов лет некоторые виды этих насекомых до сих пор получают сахар от тлей. Если вы позволите тле вида P. cimiformis ввести свой хоботок в растение, а затем положите муравья T. semilaeve на стебель, то произойдет следующее.

1. Муравей врежется в тлю и начнет размахивать антеннами, словно проповедник-пятидесятник[64], исцеляющий молитвой прихожанина на ускоренной видеозаписи.

2. В ответ она дернет задними лапками, выделит каплю пади и направит свой зад, полный этой жидкости, на муравья.

3. Он с благодарностью получит каплю медвяной пади и начнет ее пить.

4. Затем он прощупает своими антеннами анальную область тли, чтобы убедиться, что поток пади продолжается.

В благодарность за постоянную поставку пищи муравьи защищают тлей от хищников. Это классический пример симбиотических отношений.

Муравьям очень удобно пить падь прямо из зада тли, но если бы вы были тюбатулабалом, пайютом из долины Оуэнс или Сюрпрайз, явапаем, тохоно-оодхамом или представителем другого индейского народа, жившего несколько сотен лет назад, вам пришлось бы проявить изобретательность.

Внимательно наблюдая за тлями в течение лета, вы, вероятно, заметили бы, что через некоторое время жидкость из медвяной пади испаряется, в результате чего на бедном растении остается слой кристаллического сахара. В Калифорнии это обычно камыш, тростник или высокая трава. Коренные народы разработали гениальный метод обработки так называемых падевых шариков. В конце лета или в начале осени, прежде чем начинались дожди, люди обрезали стебли длинных летних трав, которыми питались тли, оставляли их сушиться на солнце, а затем колотили их палками над медвежьей или оленьей кожей, от чего медвяная падь валилась со стеблей на кожу животных. После этого люди собирали ее, скатывали шарики и съедали их, предварительно разогрев на огне.

Первыми, кто заметил, что тли повсюду оставляют сахарные экскременты, были не люди, а муравьи.

Кстати, коренные американцы были (и до сих пор остаются) чрезвычайно изобретательными в отношении обработки натуральных продуктов. Конфеты из пади – это один из примеров того, что вы или я не догадались бы сделать, придя в лес. Смогли бы вы изготовить детские подгузники из лишайников и точно рассчитанной комбинации водорослей и грибов? А клей из овечьих рогов? А перчатки из кожи американской лысухи?[65] Нет, не смогли бы. Большинство из нас и пяти дней не продержалось бы в национальном парке, в то время как женщина из народа тонгва в полном одиночестве жила на острове размером с третью часть Вашингтона целых 18 лет.

* * *

Сегодня еда оценивается исходя из того, насколько «чистой» она выглядит. Райская пища всегда известна с древности, она органическая, натуральная и нетронутая человеком. Адские продукты современные, промышленные и ультра-обработанные. Однако наша история усложняет разделение на две эти категории. Куда можно отнести шарики из пади? Я легко могу представить, как они продаются в пластиковой упаковке на заправках или в коричневой бумаге в магазине здорового питания. А что насчет лиофилизированного картофеля и «обезвреженной» кассавы?

Может, дорога в ад, вымощенная конфетами с арахисовым маслом, укрепленная леденцами с начинкой и посыпанная измельченным Cheetos, не так нова, как кажется? Может, то, где мы находимся сегодня, – это результат очень древних традиций?

Во-первых, тысячелетиями существует детоксикация пищи. Когда выбор стоит между жизнью и смертью, люди будут проявлять изобретательность, чтобы избежать гибели: часами тереть клубни кассавы, замораживать и сушить картофель, а также применять ряд других методов.

Во-вторых, сохранение пищи – тоже древняя практика. Говорят, что нужда – мать изобретательности. Наверное, это правда, но я также могу добавить, что мощным мотиватором может быть лень. Если позволить добыче сгнить, снова придется охотиться. Гораздо лучше было бы выяснить, как сохранить мертвое растение или животное, чтобы больше времени отдыхать в шалаше. И разумеется, научиться этому необходимо, если вы хотите пережить зиму.

Наконец, не ново придание пище лучшего вкуса: как только люди научились сохранять еду, они начали выражать недовольство степенью сладости, солености и жирности доступных продуктов. Они стали добиваться более концентрированного вкуса или создать новый, применяя медвяную падь или, как это было позднее, выращивая сахарную свеклу и добавляя полученный сахар во всевозможные блюда[66].

Единственное, чего не делали наши предки, – так это не беспокоились о том, что вся эта обработанная пища вызовет рак. Почему? Потому что в те времена угрозы имели… шерсть. Или экзоскелеты и восемь ног. Или росли в земле. Бо́льшая часть того, что пыталось убить наших предков, была живой[67]. Угрозы не были незначительными или промышленно созданными. Химические вещества, воздействию которых они подвергались, в основном были творениями природы.

Сегодня на большей части территории мира жизнь намного проще и гораздо менее опасна. Некоторые угрозы все еще мохнаты и имеют восемь глаз, но шанс, что мы умрем от инфекции или укуса ядовитого паука гораздо меньше.

Вероятность скончаться от сердечно-сосудистых заболеваний или рака существенно выше. Как нам известно, потребление ультраобработанных пищевых продуктов повышает риск развития этих заболеваний.

Сегодня еда оценивается исходя из того, насколько «чистой» она выглядит.

Говорят, что ультраобработанная пища плохая, потому что она современная, промышленная и ненатуральная. Но что, если вместо споров о вредности или полезности еды или химических веществ, мы бы спросили себя, есть ли у нас выбор? Как это может помочь?

Во-первых, немного предыстории: мы не придумывали необходимость питаться. Или дышать воздухом. Или пить воду. Однако мы сами изобрели некоторые химические воздействия, например вдыхание дыма, образующегося при сгорании листьев растения, то есть курение. Или нанесение на кожу перед выходом на солнце белой субстанции с консистенцией, напоминающей что-то среднее между сливочным и растительным маслом, – солнцезащитного средства. Это химические воздействия, и они совершенно не обязательные.

Итак, чтобы выяснить, плоха ли ультраобработанная пища (и какие продукты вредны, а какие полезны), мы начнем разговор о том, что едой не является.

Сначала поговорим о курении и вейпинге.

Затем рассмотрим солнцезащитные средства.

Наконец, мы применим полученные знания об этих двух химических воздействиях, чтобы понять, как на нас влияет пища.

Часть II. Насколько вредное вредно?

Убери эту сигарету, она тебе вредит.

Бог

Глава 4. Дымящийся пистолет, или Как выглядит уверенность

Эта глава о сигаретах, испанских иглистых тритонах, взрывающихся батарейках, зубах и ксеродерме пигментной.

Вы, вероятно, знаете, что курение вредно, потому что это внушали вам родители. Но откуда они узнали об этом? Вероятно, от чиновника системы общественного здравоохранения США, который заявил об этом в 1964 году. А Лютер Терри как об этом узнал?

Не так, как вы думаете.

Самый простой способ доказать вред курения – это провести рандомизированное контролируемое клиническое исследование, о котором мы уже говорили в первой главе.

Нужно найти некурящих людей, разделить их на две равные группы (можно поселить их на разных необитаемых островах), запретить одной курить, заставить это делать другую и ежегодно отслеживать состояние испытуемых в течение следующих пятидесяти лет.

Такое исследование никто никогда не проведет. Почему? Потому что оно обошлось бы невероятно дорого и стало бы настоящей занозой в заднице. Но, опять же, «Бурдж-Халифа»[68] ведь построили… Настоящей причиной, по которой это исследование невозможно провести, является этика. Даже в 1950-х годах люди предполагали, что курение вредно для здоровья, поэтому ни один ученый не мог пригласить некурящего человека принять участие в исследовании, где ему, возможно, пришлось бы начать. К тому же большинство некурящих не хотят этого, поэтому сложно представить, что они охотно поучаствуют в исследовании, где им придется делать то, от чего они сознательно отказались. По этой причине рандомизированное контролируемое исследование курения никогда не проводилось и этого никогда не будет[69].

Так откуда ученым известно, что курение вредно? Во-первых, мы знаем, что сигаретный дым содержит как минимум 70 разных молекул, каждая из которых может самостоятельно вызывать рак. Помните неразборчивый маленький формальдегид, вступающий в реакцию с любой биологической молекулой (см. третью главу)? Он вызывает онкологические заболевания у людей и содержится в сигаретном дыме. То же самое относится к бензолу и мышьяку. В Средние века последний использовался как яд, но в небольших дозах, не приводящих к быстрой смерти, он является канцерогеном.

Возможно, вы спросите, откуда ученые знают, что все эти 70 молекул вызывают злокачественные опухоли. Во многом это объясняется тем, что люди определенной профессии (лондонские трубочисты XIX века) подвергались значительному воздействию некоторых химических веществ (сажи) и среди этих людей уровень рака был абсурдно высоким (опухоли яичка). Другие химические вещества, например мышьяк, естественным образом встречаются в питьевой воде в некоторых частях мира, и в этих местах заболеваемость раком высокая. Еще есть эксперименты на животных. Каждое из 70 с лишним химических веществ, содержащихся в сигаретном дыме, тестировали на всевозможных видах подопытных во время тысяч экспериментов, проведенных сотнями ученых за последние 50 с небольшим лет. Все они вызывали рак как минимум у одного вида существ.

Давайте немного поговорим о конкретном классе химических веществ, содержащихся в табачном дыме, – N-нитрозаминах. Эти молекулярные мафиози вызывают рак у радужной форели, данио-рерио, японской оризии, гуппи, меченосцев, испанских иглистых и нитеносных тритонов; африканских когтистых, северных и травяных лягушек; уток, кур, травяных попугайчиков; опоссумов, алжирских ежей, землероек, европейских, сирийских золотистых, китайских, серых и джунгарских хомячков; песчанок, белохвостых и обыкновенных крыс, мышей, морских свинок; норок, собак, кошек, кроликов, свиней; толстохвостых галаго, капуцинов, травяных обезьян, мартышек-гусаров, макак-резусов и яванских макак.

У 37 разных видов.

Ученые не просто подвергали разных животных воздействию одного химического вещества, а давали его одному виду различными способами. Например, рассмотрим химическое вещество из семейства N-нитрозаминов: NNK (никотинпроизводный нитрозамин-кетон).

Исследователи добавляли его в питьевую воду крыс.

Результат: рак легких.

Вводили крысам под кожу.

Результат: рак легких.

Вводили им же в желудок через трубки.

Результат: рак легких.

Натирали внутреннюю поверхность пасти.

Результат: рак легких.

Напрямую вводили его в мочевой пузырь грызунов через катетер.

Результат: снова рак легких!

Сигаретный дым содержит как минимум 70 разных молекул, каждая из которых может самостоятельно вызывать рак.

Ученые тестировали не только различные способы введения NNK, но и разные дозы. Это интуитивно понятно: если при увеличении концентрации токсина симптомы усугубляются, то вполне вероятно, что он имеет отношение к этим проявлениям болезни. В результате серии из десяти экспериментов, проведенных как минимум в трех разных институтах, была разработана кривая дозозависимого эффекта, которую мне нравится называть «кривая „насколько глубоко вы в дерьме”». По сути, ученые дали нескольким группам крыс разные дозы NNK и зафиксировали, какой процент из них заболел раком легких. Например, около 5 % животных, которым давали 0,034 миллиграмма NNK на килограмм веса по три раза в семь дней в течение 20 недель, заболели раком легких. Но, когда доза была увеличена до 0,3 миллиграмма на килограмм веса, то показатель достиг 50 %. При 10 миллиграммах – приблизительно 90 %. (Для сравнения: доза цианида, убивающая около половины крыс, составляет пять миллиграммов на килограмм.)

Как вы можете себе представить, эти эксперименты означают большой объем работы для исследователей и рак для грызунов. В 1978–1997 годах ученые опубликовали результаты 88 экспериментов, в которых тысячам несчастных мышей, крыс и хомяков давали NNK (а счастливым – нет). У животных, которые подвергались воздействию этого вещества, рак развивался гораздо чаще. Все эти исследования (и многие другие) убедительно демонстрируют, что NNK и другие N-нитрозамины являются мощными канцерогенами для множества разных животных.

Подождите! Наличие известных канцерогенов в сигаретном дыме на самом деле еще не доказывает, что курение вредно. Легко себе вообразить, как представители крупнейших табачных компаний говорят: «Конечно, в сигаретном дыме есть химические вещества, но дым вступает в контакт с легкими всего на полсекунды, прежде чем вы выдыхаете. Ни одно из этих химических веществ на самом деле не остается внутри человеческого тела».

Однако это не так, и мы знаем как минимум три варианта того, как это происходит. Во-первых, печально известные легкие курильщика. Помните, как в школе учитель показал вам черное больное легкое и сказал, что оно принадлежит курящему человеку? На самом деле эти демонстрационные органы принадлежат свиньям. И, поскольку домашние животные обычно не курят по две пачки в день в течение 20 лет, их легкие специально подкрашивают коричневым или черным[70]. Если бы у вас было рентгеновское зрение и вы могли бы заглянуть в грудь курильщика, то вы не увидели бы там угольную шахту.

Но если бы вы сравнили такие легкие с легкими некурящего человека под микроскопом, то и там и там вы увидели бы множество клеток, называемых «макрофаги». Они являются частью иммунной системы и поглощают любые инородные частицы (в том числе сигаретного дыма), чтобы не допустить появление повреждений. Однако в легких курильщика макрофаги будут желтыми, коричневыми или даже черными в зависимости от того, как давно у человека сформировалась эта привычка. Это связано с тем, что частицы дыма трудно разрушить, поэтому макрофаги хранят их в маленьких отсеках внутри себя. Представьте себе подвал дома своих родителей, где наверняка стоит множество мусорных пакетов, полных бесполезной и опасной ерунды, которую они никак не могут выбросить. Здесь то же самое. Когда эти частицы накапливаются в достаточном количестве, они становятся видимыми как маленькие желтые или коричневые точки. Чем больше вы курите, тем пестрее становятся ваши легкие.

Вторым способом доказать попадание химических веществ из сигаретного дыма в организм является исследование меченых частиц. Ученые используют радиоактивные атомы, чтобы выделить определенные молекулы. А затем применяют причудливый счетчик Гейгера, чтобы выяснить степень радиоактивности рассматриваемого органа, то есть содержание в нем меченых молекул. За последние годы было проведено множество подобных экспериментов, но один из них особенно впечатляет. В 2010 году были опубликованы результаты исследования, в ходе которого ученые пометили радиоактивными атомами никотин в сигаретах, поместили людей в радиационный сканер и попросили их сделать одну затяжку сигаретой, содержащей меченый никотин. Приблизительно через 20 секунд после этого радиоактивность обнаруживалась в легких субъекта, через 22 секунды – в запястье, а через 50 секунд – в мозге. Это исследование примечательно тем, что оно позволило нам максимально близко (на данный момент, по крайней мере) подобраться к пониманию того, как химическое вещество распространяется по телу с течением времени.

Третьим способом доказать присутствие химических веществ из сигарет в теле человека является изучение мочи. Было проведено несколько десятков или даже сотен исследований метаболитов в отходах жизнедеятельности. Проще говоря, это измерение числа определенных химических веществ в моче. Но давайте сделаем шаг назад. Вы, вероятно, слышали слово «метаболизм» примерно в таком контексте: «Бр-р-р, сегодня холодно. Мой метаболизм тако-о-ой медленный». Однако это гораздо большее, чем просто скорость сжигания калорий. Это паутина химических реакций, которые определяют судьбу каждой молекулы, попадающей в ваше тело: пищи, напитков, лекарств или сигаретного дыма[71]. Метаболизм меняет молекулы сигаретного дыма, позволяя им лучше растворяться в воде. Благодаря этому они выводятся из организма вместе с мочой. Как только они оказываются там, ученые могут их изучить. К несчастью, в сигаретном дыме так много химических веществ, что довольно сложно определить, какие из них поступили в организм из сигарет, а какие – из пищи, напитков, лекарственных препаратов или окружающей среды. Чтобы разгадать эту загадку, были проведены сотни исследований, в которых курильщики сравнивались с некурящими. В итоге сосредоточились на восьми биомаркерах, химически связанных с канцерогенами из сигаретного дыма. Затем в 2009 году группа ученых опубликовала исследование, в котором:

1) Нашли 17 курильщиков;

2) Измерили у них в крови уровень этих восьми химических веществ;

3) Попросили их отказаться от этой привычки;

4) Продолжали измерять уровень этих восьми химических веществ каждые пару недель в течение двух месяцев.

В течение трех дней после отказа от курения пять из восьми показателей снизились на 80 % и более. Уровень еще одного упал приблизительно на 50 %. Седьмому потребовалось около 12 дней, чтобы его содержание уменьшилось на 80 %. Уровень только одного биомаркера не изменился после отказа от сигарет. Это исследование особенно убедительно, поскольку в нем сравнивались не два разных, а один и тот же человек до и после отказа от курения.

Таким образом, ученые однозначно установили, что сигаретный дым содержит канцерогены и что они попадают в организм в результате курения. Кажется, что мы располагаем многими данными, и это действительно так, но их все равно недостаточно, чтобы утверждать, что курение вызывает рак легких. Пока мы доказали лишь то, что из-за этого в тело попадают канцерогены. Что происходит, когда они оказываются внутри?

Сигаретный дым содержит канцерогены, которые попадают в организм в результате курения.

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо точно выяснить, что происходит с каждым из 70 с лишним вредных веществ, когда они попадают в нас вместе с сигаретным дымом. Нас интересует их «метаболическая судьба». Канцерогены обычно не вызывают рак в их начальной форме, но, проходя через наши метаболические механизмы (в частности, фермент под названием «цитохром Р450»), они за поразительно короткое время преобразуются в активированную форму. Это означает, что их химическая реактивность повышается во много раз. Как правило, они благополучно деактивируются и выводятся из организма с мочой, но иногда «разбуженная» молекула ускользает и образует в клетке химическую связь с чем-то другим, что часто оказывается нашим старым другом – ДНК. Этот путь (канцероген попадает в клетки, активируется цитохромом и связывается с ДНК) изучался в ходе экспериментов над сотнями канцерогенов в течение последних 70 с лишним лет. Ученые тестировали не только опасные вещества из сигаретного дыма, но и многие другие.

Таким образом, мы получаем еще одно звено в цепи: канцерогены в сигаретном дыме связываются с ДНК. Как ни странно, тот факт, что химическое вещество вступает с ней в реакцию, еще не доказывает, что оно вызывает рак. Мы должны выяснить, что происходит с химически измененными макромолекулами, хранящими наследственную информацию.

Когда химические вещества связываются с ней неожиданными для тела способами (как это делают канцерогены из сигаретного дыма), организм поступает с поврежденной ДНК так же, как вы со сломанным компьютером: он пытается ее починить. В лучшем случае клетка успешно восстанавливает ее, и вы продолжаете жить, как будто ничего не произошло. Тем не менее иногда повреждение невозможно устранить или ремонт не удается. В таком случае клетка как бы говорит: «Я СДАЮСЬ», а затем совершает самоубийство[72]. Кажется, что это плохо, но это не худшее, что может произойти. Есть пара гораздо более нежелательных сценариев. Клетка может исправить повреждение, но плохо. Или может не обнаружить повреждения, прежде чем начать копировать свою ДНК, и воспроизвести ее неправильно. В любом случае результатом является мутация.

Вы наверняка слышали об этом. Мутация – это изменение генетического кода, плана, которого придерживается клетка, чтобы жить собственной жизнью. Если наша логическая цепочка верна, мы ожидаем, что у курильщиков мутаций больше, чем у некурящих людей, потому что с их ДНК связывается больше химических веществ. И это так. Было проведено не так много исследований, которые подкрепили бы эту часть логической цепочки, потому что крупномасштабное секвенирование ДНК лишь недавно стало достаточно дешевым, чтобы проводить его регулярно. Однажды хирурги удалили опухоль легкого у 51-летнего мужчины, который выкуривал 25 сигарет в день в течение 15 лет, и обнаружили более 50 тысяч мутаций (в сравнении с геномом некурящих). Другие исследования не показали столь существенных различий, но они все же доказывают, что у курильщиков мутаций значительно больше, чем у некурящих.

И это еще не все. Исследования вполне убедительно демонстрируют, что у курильщиков гораздо больше мутаций в ДНК, но откуда мы знаем, что они вызывают рак?

С 1938 по 2017 год правительство США выделило Национальному институту онкологии почти 130 миллиардов долларов. Сегодня это учреждение тратит приблизительно пять миллиардов долларов в год на исследования рака, что делает это заболевание основным направлением расходуемых средств. Значительная часть этих денег уходит на выяснение причин возникновения злокачественных опухолей, и ученые пришли к единому мнению, что мутации ДНК вызывают или стимулируют развитие множества различных видов онкологических заболеваний[73]. Давайте рассмотрим два доказательства (из многих), которые поддерживают эту идею.

Первое пришло из совершенно другой области. Существует редкая человеческая болезнь, называемая ксеродермой пигментной. Ее название напоминает заклинание Гарри Поттера, но на самом деле это очень тяжелое заболевание. Люди с пигментной ксеродермой чрезвычайно чувствительны к солнцу. Их кожа сильно обгорает всего за несколько минут, пигментные пятна появляются на всех открытых участках тела, а глаза краснеют. У пациентов моложе 20 лет заболеваемость раком кожи на 1 000 000 % выше, чем обычно. Это не опечатка. На миллион процентов выше. В 1968 году ученые обнаружили, что ксеродерма пигментная вызывается наследственными мутациями в нескольких генах, необходимых телу для восстановления ДНК. Это очень хорошо соотносится с теорией о том, что мутации могут вызывать рак: если тело плохо восстанавливает ДНК, повреждения будут гораздо чаще приводить к мутациям. Это объясняет невероятно высокий уровень рака среди людей, страдающих ксеродермой пигментной.

У курильщиков мутаций больше, чем у некурящих людей, потому что с их ДНК связывается больше химических веществ.

Второе доказательство связано с курением. Ученые недавно секвенировали тысячи генов из 188 опухолей легких и обнаружили, что двумя, мутировавшими особенно часто, были KRAS и ТР53. Благодаря 130 миллиардам долларов, потраченных Национальным институтом онкологии на исследования рака, мы знаем, что KRAS стимулирует быстрый рост клеток, а ТР53 не дает им остановиться, если они вдруг вышли из-под контроля. Два этих типа поведения являются классическими для опухолевых клеток. Это отличная подсказка, но, чтобы действительно доказать, что мутации этих генов вызывают рак, нужно вызвать их и посмотреть, что произойдет. Удивительно, но у нас есть технология, позволяющая поместить мутировавшие копии KRAS и ТР53 в человеческие яйцеклетки и определить, разовьется ли у будущего человека рак легких. Такое исследование, однако, было бы самым жестоким из когда-либо проведенных. Вместо этого ученые вызывали мутации этих генов у 56 мышей. У каждой особи развился рак легких. У 19 мышей (34 %) опухоль метастазировала. Для сравнения: только у 5 % мышей, у которых была мутация исключительно в KRAS, метастатический рак развился.

* * *

Вы готовы к интересному повороту? Вот дикая, но достоверная статистика: у 10–20 % курильщиков развивается рак легких. На этот показатель можно отреагировать двумя способами: «ЧЕРТ ВОЗЬМИ, У ОДНОГО ИЗ ШЕСТИ КУРИЛЬЩИКОВ РАЗВИВАЕТСЯ РАК ЛЕГКИХ, БОЛЕЗНЬ, КОТОРОЙ У ВАС ПОЧТИ НАВЕРНЯКА НЕ БУДЕТ, ЕСЛИ ВЫ НЕ КУРИТЕ» или «ЧЕРТ ВОЗЬМИ, КАК РЕГУЛЯРНОЕ ВДЫХАНИЕ СЕМИДЕСЯТИ КАНЦЕРОГЕНОВ НЕ ПРИВОДИТ К РАЗВИТИЮ РАКА ЛЕГКИХ У ВСЕХ, КТО ЭТО ДЕЛАЕТ?» Я отношусь ко второму лагерю. Если сигареты так явно связаны с раком легких, удивительно, что им не заболевает каждый курильщик. Какого бы мнения вы ни придерживались, вам может показаться, что эта информация вставляет палки в колеса гипотезы о связи между курением и опухолями легких. Но так ли это? Во-первых, давайте вернемся к последнему звену в цепи: мутации ДНК в определенных генах могут приводить к развитию онкологических заболеваний. Ваш геном состоит из трех миллиардов пар букв, но что кодируют нерасшифрованные участки на самом деле, мы достоверно не знаем. Споры о так называемой «мусорной ДНК», которая не несет никакой информации, в среде ученых продолжаются. Если предположить, что курение вызывает случайные мутации в геноме, вероятность того, что единичный сбой произойдет в связанном с раком гене (например, ТР53 или KRAS) составляет один на миллион (на клетку). Таким образом, вполне возможно, что у курильщика за всю жизнь не произойдет мутаций ни в одной из этих клеток (можно всю жизнь садиться за руль подшофе, но ни разу не попасть в аварию).

Во-вторых, давайте вернемся к предпоследнему звену в цепи: повреждение ДНК, не устраненное должным образом, может привести к мутациям. Что, если у некоторых людей тело лучше справляется с устранением поломок генома, чем у других? Нам известно, что у некоторых людей, которые особенно плохо «чинят» свой генетический код (страдающие ксеродермой пигментной, например), чрезвычайно высок риск заболеть раком кожи, если они не будут избегать ультрафиолетового излучения всю жизнь. Вполне возможно, что организм некоторых людей особенно хорош в устранении повреждений ДНК. Вероятно, курение будет вызывать у них такие же повреждения, просто они будут устраняться быстрее и с меньшим числом ошибок. Таким образом, большинство повреждений не приведет к мутациям, и эти люди могут курить всю жизнь и не заболеть раком легких.

В-третьих, нельзя забывать, что курение приводит к развитию не только рака легких, но и множества других проблем со здоровьем, включая сердечно-сосудистые заболевания и инсульт. Таким образом, вы рискуете умереть от сердечного приступа гораздо раньше, чем сигареты успеют вызвать злокачественную опухоль.

* * *

Вы готовы к еще одному неожиданному повороту?

Все эксперименты, описанные на предыдущих страницах, были проведены после того, как чиновники системы общественного здравоохранения Соединенных Штатов издали отчет в 1964 году. Зная очень мало о точных химических механизмах развития рака в результате курения, авторы все же написали: «Курение сигарет является причиной развития рака у мужчин», а также «Риск развития рака легких возрастает с продолжительностью курения и количеством выкуренных сигарет в день, но сокращается при отказе от него».

Они не написали «может являться причиной», или «может влиять», или «может быть фактором, потенциально способствующим развитию рака легких». Они просто объявили людям, что курение является причиной рака легких.

Как они могли быть настолько уверены? Не забывайте, что ни одного рандомизированного контролируемого научного исследования, посвященного долгосрочному влиянию курения на здоровье, проведено не было.

Во-первых, вы должны знать три факта.

Факт первый: в начале 1960-х годов курило около 40 % американцев и каждый курильщик в среднем выкуривал более четырех тысяч сигарет в год. Это примерно половина пачки в день.

Факт второй: до начала 1900-х годов рак легких был невероятно редким заболеванием. Настолько, что в 1898 году один аспирант написал статью, в которой рассматривал все случаи рака легких в мире, которых насчитывалось всего 140. На протяжении всего ХХ века наблюдалось невероятное распространение этой патологии, которое шло параллельно (с опозданием на 30 лет) с ростом продаж сигарет.

Факт третий: около 60 % американцев не курили, поэтому в стране было много некурящих, которых можно было сравнить с курильщиками. Многие люди желали принести пользу науке и ждали этого.

Эти три факта обрамляют то, что можно назвать самым амбициозным упражнением по сбору информации, которое человечество когда-либо выполняло. В конце 1950-х – начале 1960-х годов более миллиона людей приняли участие в исследовании курения. Все их заболевания, состояния и дисфункции наблюдались, классифицировались, проверялись и регистрировались с момента вступления человека в программу и до его смерти (если, конечно, он умирал). Некоторые эксперименты были относительно небольшими и короткими, в то время как в других приняло участие полмиллиона человек. Некоторые из них продолжаются до сих пор, более 50 лет спустя. Все это были проспективные когортные исследования.

В первой главе мы уже говорили о том, что в таких испытаниях ученые собирают группу людей, просят их пройти медицинское обследование, спрашивают, курят ли они, и если да, то сколько. А затем годами наблюдают за испытуемыми и отмечают, в какой группе больше случаев рака легких (сердечно-сосудистых заболеваний, преждевременных смертей и любых других случаев, интересующих ученых). Концепция похожа на рандомизированное контролируемое исследование, однако в данном случае ученые не говорят испытуемым курить (или не курить), а просто находят добровольцев и фиксируют, есть ли у них эта привычка.

Риск заболеть раком у курильщиков составляет 1100 %.

Авторы отчета опирались на данные семи когортных исследований, чтобы выяснить, существует ли связь между курением и раком легких. В одном британском эксперименте каждый участник был врачом (в 1964 году многие медики курили). В другом все испытуемые были ветеранами. В самом масштабном приняло участие 448 тысяч американских мужчин из 25 штатов. Некоторые испытания длились всего 5 лет, другие – более 12. В общей сложности в этих исследованиях приняло участие более миллиона человек из Англии, Канады и США.

Результаты были ошеломляющими. В среднем по всем исследованиям вероятность развития рака легких у курильщиков была примерно в 11 раз выше, чем у некурящих. Это означает, что у курильщиков риск заболеть составлял 1100 %. Если бы вы взяли риск умереть от рака легких у некурящего человека, умножили на два, удвоили его снова и сделали бы это в третий раз, то он все равно был бы ниже, чем риск умереть от этого заболевания для курильщика.

Давайте проедем на поезде доказательств до следующей логической станции. Если сигареты убивают, вы ожидаете, что чем больше вы курите, тем сильнее приближаете свою смерть[74]. В четырех из семи когортных исследований отслеживалось, сколько выкуривали испытуемые. В каждом из них риск смерти от рака легких резко возрастал с увеличением количества выкуриваемых сигарет. Точно так же вы ожидаете, что люди, делающие более глубокие затяжки, получают большую дозу дыма. И действительно, те, кто так делал, имели на 120 % более высокий риск преждевременной смерти, чем некурящие.

Как бы ученые ни анализировали цифры, результат всех когортных исследований был одинаков: у курильщиков риск умереть от рака легких был гораздо выше, чем у некурящих. Они также были более склонны к смерти от других заболеваний.

Но значит ли это, что курение вызывает рак легких?

Табачная индустрия годами настаивала на том, что ответ на этот вопрос – «необязательно». Она аргументировала это следующим образом: «Да, существует параллель между продажей сигарет и раком легких, но также есть связь между продажей шелковых чулок и этим же заболеванием. То, что мы видим лягушек после дождя, еще не означает, что они упали с неба».

Позвольте мне добавить к этому свою метафору: то, что на вашем кухонном столе стоит теплый пирог, не означает, что ваша мама пришла без предупреждения и испекла его. Смысл этих метафор в следующем: только то, что две вещи связаны, не всегда означает, что одна вызвала другую. Альтернативные объяснения вполне допустимы. Шелк стал более модным. Лягушки выходят после дождя, чтобы поесть червей. Что касается пирога, то Красная Шапочка могла принести его из дома, вы могли заказать доставку из магазина, разогреть пирог двухдневной давности или инопланетяне могли испечь его и телепортировать на стол. Теперь вам будут сниться лягушки в шелковых чулках, поедающие пирог, испеченный инопланетянами. Всегда пожалуйста.

Оправдывая курение, многие люди выдвигали альтернативные объяснения тому, почему теперь чаще выявляют случаи рака легких. Может, врачи просто стали лучше его диагностировать? Может, дело в выхлопных газах или испарениях от дорожного покрытия? А как насчет промышленных загрязнений? Или, возможно, это вообще не связано с химическими веществами из окружающей среды. Быть может, есть какой-то ген, вызывающий тягу к сигаретам и рак легких.

Итак, мы возвращаемся к нашему первоначальному вопросу: как чиновники системы общественного здравоохранения могли быть так уверены, что курение вызывает рак легких?

Они не понимали, как это происходит. Да, проводились эксперименты на животных. В самом примечательном из них ученые конденсировали сигаретный дым и наносили его на мышей, что приводило к развитию рака кожи[75]. Они также выявили небольшое количество вероятных или известных канцерогенов в сигаретном дыме. Однако аргументы авторов были основаны на результатах крупных когортных исследований, показавших четыре вещи.

1. Рак легких развивался после того, как человек начинал курить, а не до этого.

2. Подавляющее большинство случаев заболевания приходилось на курильщиков.

3. Эта связь прослеживалась у представителей множества разных народов.

4. Риск был огромен и становился тем выше, чем больше испытуемые курили и чем глубже затягивались.

Необходимо учитывать еще кое-что: повседневную жизнь человека, больного раком легких. Это тяжелое заболевание. Пациент не может просто расслабиться в больнице, пройти небольшую процедуру, пошутить с медсестрами, а потом вернуться домой к жизни, свободной от онкологии.

Даже сегодня, несмотря на все достижения современной медицины, шанс остаться в живых через пять лет после постановки такого диагноза составляет около 19 %.

Итак, когда члены комитета рассматривали вопрос о том, стоит ли утверждать, что курение вызывает рак легких, у них, вероятно, были эти соображения в глубине души и они знали, что смертность от него стремительно растет.

Если в 1898 году это заболевание было редкостью, то к 1964 году от него ежегодно умирало более 50 тысяч американцев. Сегодня это число превышает 140 тысяч. (В 2018 году во всем мире от рака легких умерло почти 1,8 миллиона человек.) Хотя в то время не было множества механистических доказательств связи курения с раком легких, которыми мы располагаем сегодня, у ученых был ряд наблюдательных доказательств и никаких правдоподобных альтернативных объяснений. Исследователи осознавали, насколько катастрофическими могут быть последствия того, что они не выскажутся. Этого оказалось достаточно, чтобы представители системы общественного здравоохранения сделали первый шаг и объявили, что курение вызывает рак легких.

* * *

Двое ученых могут прийти к совершенно противоположным выводам об одних и тех же данных, экспериментах или теориях. «Очевидный вывод» одного – это «ложное утверждение» для другого. У каждого свой порог истины (ментальная черта, которую идея должна пересечь, чтобы стать фактом). Однако практически все представители науки, изучающие полный набор данных о курении, пришли бы к выводу, что эта привычка вызывает рак легких. Несмотря на отсутствие рандомизированных контролируемых исследований на людях, есть тысячи экспериментов, которые поддерживают следующую логическую цепочку:

Сигареты содержат канцерогены

Канцерогены попадают в организм

Оказавшись там, они вступают в химическую реакцию с ДНК

Это нарушает важные процессы, например репликацию[76], поэтому тело пытается устранить повреждение

Иногда это приводит к мутациям

Мутации накапливаются в ДНК

Достаточное количество мутаций в генах, контролирующих рост клеток, могут привести к раку[77]

Кроме того, более миллиона человек приняли участие в долгосрочных обсервационных исследованиях, и независимо от того, где они были проведены и кто был их участниками, риск развития рака легких у курильщиков был невероятно высоким и становился тем выше, чем больше испытуемые курили.

У каждого свой порог истины – ментальная черта, которую идея должна пересечь, чтобы стать фактом.

Участники этих исследований, чиновники системы общественного здравоохранения, ученые, выявлявшие механизмы, и животные, погибшие во имя науки, – все сделали что-то чертовски невероятное. Они построили Мост истины из Страны незнания, окутанной тенью и туманом, в Страну уверенности. Он состоит из тысяч экспериментов и исследований, и между его кирпичами, подпирающими друг друга, нет зазоров. Он простирается над Заливом неведения. Мы не будем говорить о каждом отдельном кирпиче – ни в коем случае. Но я надеюсь, что те строительные блоки, которые мы обсудили, и цементный раствор логики, скрепляющий их, даст вам представление о ситуации, когда группа ученых действительно знает что-то.

К сожалению, как мы уже видели ранее, ученые не умеют давать названия. Вместо чего-то классного, например «Мост истины», они решили назвать это теориями. Как вы, возможно, уже знаете, слово «теория» в науке означает совсем не то, что в жизни. В повседневности теория – это обычно плохо подкрепленная мысль, порожденная одним или двумя наблюдениями. Например, вы выигрываете турнир по гольфу в красной рубашке. Теория: красные рубашки помогают вам достигать успехов в этом спорте.

В науке теория – это прочный и хорошо построенный Мост истины[78]. Сила тяжести, атомы, эволюция – все это научные теории. Они вряд ли рухнут, если вы наденете красную рубашку и проиграете турнир. Я не фанат слова «теория» по двум причинам.

1. Оно имеет два противоположных значения в науке и обычной жизни (непоколебимость vs шаткость).

2. Обывательское определение уже победило.

Давайте не будем приукрашивать последний пункт. Для большинства людей теория – это сумасшедшая идея, возникшая из ниоткуда. Именно поэтому фраза «ученые разработали теорию, согласно которой курение вызывает рак легких» звучит так… невпечатляюще. В наших упрямых мозгах застряло обывательское определение этого слова. Однако в жестком реальном мире ученые знают, что курение вызывает рак легких.

* * *

Несмотря на неопровержимые доказательства того, что курение вызывает появление злокачественных опухолей (а также сердечно-сосудистые заболевания и множество других неприятных вещей), дела у табачной индустрии идут удивительно хорошо. Почему? В основном потому, что сигареты удалось экспортировать из Англии и США в другие страны мира[79]. Как скажет вам любой хороший предприниматель, лучше не класть все яйца в одну корзину. На протяжении долгого времени одной корзиной табачной индустрии были сигареты. Несмотря на то что они приносят большой доход за пределами Америки, было бы неплохо (для табачных компаний, разумеется), если бы другое средство доставки никотина приносило доход дома.

Встречайте – электронные сигареты. Мы гораздо меньше знаем о химии и влиянии на здоровье дыма электронных сигарет, чем обычных, но давайте обратимся к имеющимся данным. На самом деле наиболее существенное отличие электронных сигарет от обычных не имеет отношения к дыму. Вторые «питаются» энергией, которая выделяется при сжигании табака. Первые, наоборот, работают на ионно-литиевых батареях, и это значит, что иногда они неожиданно загораются или взрываются. Это приводит к страшным травмам.

Однажды электронная сигарета взорвалась во рту 18-летнего юноши, под корень сломав один из передних зубов, загнав два в десну и выбив еще один из челюсти. В другом случае она разлетелась на кусочки в руке 20-летнего мужчины. Мундштук врезался ему в лицо с такой силой, что сломал переносицу, раздробив кость на мелкие кусочки. Как будто этого оказалось недостаточно, батарея устремилась в другом направлении и стала причиной возгорания. Мужчина не только получил травму, но и совершил поджог. В третьем случае 26-летний мужчина тестировал экспериментальную модель электронной сигареты. Когда она взорвалась, осколки вонзились ему в грудь и левое плечо. Помните, как Дик Чейни «случайно» выстрелил своему товарищу по охоте в лицо? Все выглядело именно так. (Лечившие его врачи сказали, что травмы кожи, вероятно, были нанесены при выстреле из охотничьего ружья.) Наконец, было много ситуаций, когда электронные сигареты взрывались в карманах, вызывая ожоги и другие повреждения бедер. Я читал как минимум о двух случаях, когда люди получали ожоги второй степени на интимных частях тела. Конечно, эти агрегаты взрываются очень редко, но полученные людьми травмы свидетельствуют о том, как много энергии в их маленьких батарейках.

Менее драматичное, но гораздо более очевидное различие между обычными и электронными сигаретами заключается в том, что в первых содержится значительно больше химических веществ, чем в жидкости для вторых. На первый взгляд может показаться, что это противоречит здравому смыслу: в конце концов, обычные сигареты – это просто высушенные табачные листья, завернутые в листок бумаги с фильтром на конце. Если сосчитать только ингредиенты, необходимые для курения, то вы получите целых… два. Недавно проведенный анализ жидкости для вейпов показывал, что, хотя на этикетке перечислено всего три-четыре ингредиента, там может содержаться 60 и более различных химических веществ. Прежде чем упасть со стула, подумайте о том, что «табак» – это не один ингредиент. Каждый листок когда-то был живым существом, состоящим из бесчисленного количества клеток, каждая из которых содержала ДНК, белки, сахара и множество других химических веществ, которые растение произвело, прежде чем его сорвали, промыли, высушили, нарезали и завернули в бумагу. Таким образом, ингредиентов не два, а гораздо больше: по последним подсчетам, в табаке обнаружено около 5700 разных химических веществ (без учета добавок). Ученые, написавшие книгу о химических веществах в табаке, считают, что «десятки тысяч» из них еще предстоит обнаружить. Однако есть одно, которое доминирует над другими. Можно сказать:

Один химикат, чтоб править всеми,

Один химикат, чтоб всех найти,

Чтоб заковать их в кандалы

И в курильщике оставить.

Никотин.

Никотин – главная причина, по которой курильщики не отказываются от своей привычки. Это то, почему она вызывает зависимость. В нем также заключается смысл сигарет: они были созданы, чтобы доставлять никотин в организм без дополнительной дозы яда. Это вещество не только вызывает зависимость, но и является ядом в старомодном смысле этого слова: если внутрь вас попадет слишком много, вы умрете. Если вам от этого станет легче, мы не являемся главной целью никотина. Табак (растение) вырабатывает его, чтобы убивать насекомых, которые в противном случае съели бы его листья. Иными словами, никотин – это природный пестицид. На самом деле он извлекался из табака и использовался в этом качестве еще в XVII веке и вплоть до ХХ столетия. Табак вырабатывает довольно сильный яд: даже по самым скромным подсчетам, смертельная оральная доза составляет около 10 миллиграммов на килограмм веса тела.

Никотин – главная причина, по которой курильщики не отказываются от своей привычки.

Это означает, что 30-миллилитровая бутылка жидкости с высокой концентрацией никотина содержит достаточно этого вещества, чтобы убить взрослого, не говоря уже о ребенке. Вам бы пришлось съесть 83 сигареты (или выкурить 603), чтобы получить то же количество, которое содержится в 30-миллилитровой бутылке. Кроме того, хотя сигареты на вкус как… сигареты, жидкость для вейпов может иметь аромат именинного торта, фруктовых леденцов или любой другой еды, привлекательной для детей[80]. Если вы курите электронные сигареты, пожалуйста, держите жидкость для заправки подальше от них: это в буквальном смысле яд со вкусом конфет. Наконец мы подошли к наименее очевидной, но самой важной разнице между обычными и электронными сигаретами – дыму.

Чтобы понять, чем отличается пар вейпа от дыма, нам придется вернуться к первому различию. Обычная сигарета питается от реакции горения, следовательно, курить – это все равно что «сосать кончик крошечного костра». На школьных уроках химии вам, возможно, рассказывали, что горение выглядит следующим образом:

Однако есть также реакция неполного сгорания, которая выглядит так:

Если бы сигарета была: а) простым углеводородом и б) сгорала полностью, то единственными двумя продуктами реакции были бы диоксид углерода (газ) и вода (тоже газ, поскольку горение происходит при высоких температурах). Сигареты исчезали бы в воздухе, пока вы курили бы их. Очевидно, что этого не происходит. Они представляют собой невероятно сложную смесь химических веществ и не сгорают полностью. По этой причине вместо приятной простой реакции в лучшем случае может получиться что-то вроде:

Сигаретный дым – это невероятно сложный химический коктейль. А что насчет вейпов?

Если курение обычных сигарет сравнимо с сосанием кончика крошечного костра, то вейпинг – это нечто среднее между вдыханием баллончика лака для волос и освежителя воздуха «Глейд». Электронная сигарета не питается от реакции горения: вместо этого металлический элемент поднимает температуру жидкости до 150–350 °C (как нагревательный элемент освежителя воздуха), в результате чего появляется дымка (вроде той, что выходит из баллончика лака для волос). Обычные сигареты горят при гораздо более высоком показателе: 800 °C и выше. Поскольку температура в вейпе гораздо ниже, а жидкость по составу проще табака, то количество химических веществ в паре от электронных сигарет практически наверняка намного меньше. Почему «практически наверняка»? Потому что электронные сигареты существуют не так давно и ученым может потребоваться время, чтобы выяснить, что в них содержится. В 1960 году в табаке и сигаретном дыме выделяли менее 500 химических веществ. (Это число стабильно росло, и сегодня исследователи выделяют в нем в 10 раз больше химических веществ.) Я имею в виду, что в паре от электронных сигарет можно обнаружить гораздо больше химических веществ, и мы как раз этим занимаемся.

Должен отметить, что слово «пар» не является точным, потому что оно звучит так, словно вы потягиваете безобидное пушистое облако. Это не так. Даже при отсутствии реакции горения испаритель становится достаточно горячим, чтобы навредить. Например, высокая температура может разрушить два вещества, наиболее часто используемых в жидкости для электронных сигарет: пропиленгликоль и глицерин. В результате этого образуются формальдегид, ацетальдегид и акролеин. Вы определенно не хотели бы вдыхать формальдегид (помните третью главу?), и то же самое относится к оставшимся двум мушкетерам. Эти трое ребят были обнаружены при испарении жидкости для вейпа различных брендов (хотя в меньшем количестве, чем в сигаретном дыме) наряду с 80 другими химическими веществами.

Давайте ненадолго остановимся здесь и заглянем в мир химической бухгалтерии.

Как многие люди уже заметили, 80 химических веществ – это намного меньше, чем 5700. Если вы поклонник вейпинга, то, вероятно, слышали в рекламе следующее предложение: «В электронных сигаретах значительно меньше вредных веществ, чем в обычных, поэтому они не так опасны». И вы наверняка видели как минимум один плакат о вреде курения, на котором было написано что-то вроде: «В каждой затяжке содержится более семи тысяч химических веществ». Смысл ясен: чем больше химических веществ что-то содержит, тем хуже для вас.

По моему мнению, это дико нелогично.

Сигареты вызывают рак легких не потому, что в них содержится много химических веществ, а из-за их концентрации.

Вы знаете, что еще содержит тысячи химических веществ? Салат айсберг. Курица. Луновидная фасоль. Цианид, наоборот, содержит всего одно. И оно смертельно опасно. Число химических веществ в составе продукта – это наименее полезная информация, которую можно дать. Это как один из тех бесполезных постов в Instagram, где ваш друг, фотографируясь в тренажерном зале, рекламирует какую-то ерунду. Это ничего не говорит вам о том, что эти химические вещества делают в теле и в какой концентрации содержатся в чем-то. Сигареты вызывают рак легких, но это происходит не потому, что какой-то химический бухгалтер давным-давно решил, что любой продукт, содержащий более 37 химических веществ, токсичен. Они приводят к онкологии из-за того, что именно содержится в сигаретном дыме и в какой концентрации.

Итак, в чем разница между обычными и электронными сигаретами с точки зрения ядовитых химических веществ?

Из нескольких экспериментов, проведенных к настоящему моменту, следует, что пар электронных сигарет содержит меньше известных токсинов, чем дым обычных, и их концентрация ниже. Например, в паре вейпа в 10 раз меньше формальдегида, чем в сигаретном дыме, и в 40 раз меньше NNK (канцероген, вызывающий рак легких).

Уже пора открывать жидкость для вейпа со вкусом шампанского?

Еще нет.

Здесь мы сталкиваемся с двумя мнениями об электронных сигаретах.

Оптимист: «В электронных сигаретах содержится гораздо меньше токсичных веществ, чем в обычных, поэтому они не так вредны!»

Осторожный человек: «Тот факт, что они лучше, не означает, что они безопасны. Ты все равно вдыхаешь аэрозоль, содержащий множество токсинов».

Честно говоря, я считаю аргумент Осторожного человека более убедительным. Выстрел патроном 22-го калибра, возможно, менее страшен, чем 357-го, но это не означает, что первый не опасен. В сравнении с обычными сигаретами электронные кажутся менее вредными, но это в основном связано с тем, что обычные сигареты очень вредны. Вполне возможно, что, хотя они менее опасны, чем обычные, они все равно повышают риск развития рака и других заболеваний. Более информативное сравнение точно такое же, как было проведено для обычных сигарет: насколько вреден вейпинг в сравнении с… ничем? Мы можем разумно предположить, что он хуже, чем ничего, но насколько, мы пока не знаем. Некоторые данные начинают появляться, как ранние весенние цветы, пробивающиеся сквозь снег, но электронные сигареты существуют не так давно, поэтому масштабные долгосрочные проспективные когортные исследования (вроде тех, что были посвящены обычным сигаретам) все еще ждут своего часа.

Однако следует учитывать еще кое-что: теорию склона. Позвольте мне объяснить. Если вы хотите бросить курить, но продолжить получать никотин, есть несколько вариантов: пластырь, жевательная резинка, пастилки, ингаляторы и т. д. Но ничто из вышеперечисленного не имеет отношения к тому, что связано с курением: зажигание, вдыхание, быстрый никотиновый заряд, кофе с сигаретой, перекуры – иными словами, к ритуалу. Фармацевт Хон Лик, создавший современную электронную сигарету, хотел разработать средство доставки никотина, которое сохраняло бы этот ритуал. Потому что он предполагал, что это лучший способ перейти от обычных сигарет к чему-то менее вредному. Я не виню его, ведь в этом есть смысл. Если вы хотите, чтобы курильщик отказался от своей привычки, лучше направить его вниз по склону, чем сбросить со скалы. Но проблема заключается в том, что результат может быть противоположным: можно представить себе сценарий, в котором человек, никогда ранее не куривший, начнет использовать электронные сигареты, привыкнет к ритуалу и перейдет на обычные.

Этот тип теоретизирования склонен быстро усложняться, но суть в том, что воздействие вейпинга на здоровье зависит не только от степени вредности, но и от того, как он влияет на курение в целом: помогает бросить или, наоборот, начать.

Короче говоря.

Обычные сигареты: мы точно знаем, что они ужасно вредны и насколько они пагубно влияют на наш организм.

Электронные сигареты: нам точно не известно, насколько они вредны, но мы знаем, что они не полезны. Тем не менее, если вам придется выбирать между курением электронных и обычных сигарет, все имеющиеся данные говорят в пользу первых. Они могут помочь бросить курить и, кажется, не так вредны, как обычные. Однако если вы выбираете между тем, чтобы использовать вейп и не делать этого вообще, все указывает на предпочтительность второго варианта. На это есть три причины. Во-первых, пар электронных сигарет значительно хуже старого доброго свежего воздуха. Во-вторых, вейпинг может стать первым шагом на пути к тому, что ужасно вредно для вас, – курению. В-третьих, жидкость для электронных сигарет может содержать опасные химические вещества.

Чтобы все не усложнять, просто запомните следующее.

Если вы все же курите электронные сигареты, не носите их в карманах.

Глава 5. Поджарился до хрустящей корочки, или Как выглядит неуверенность

Эта глава о солнцезащитных средствах, витамине D, генетическом коде, «Поверить не могу, что это не масло!» и коралловых рифах.

В 2012 году 77-летняя англичанка покинула Англию и отправилась в отпуск на юг Франции. Как-то раз она заснула на солнце. На ней был пластырь с опиоидом фентанилом, который врач назначил ей для облегчения боли в спине. Такие средства работают благодаря тому, что препарат вступает в тесный контакт с кожей. Действующее вещество медленно попадает в тело и всасывается в кровь. Это простая и элегантная система доставки лекарств. К сожалению, когда кожа нагревается, как это происходит на солнце, количество фентанила (или любого другого лекарства), которое проникает в организм, увеличивается. Если вы что-нибудь читали об опиоидной эпидемии, то знаете, к чему может привести передозировка фентанила.

Женщина впала в кому.

Обычно, когда вы засыпаете на солнце, тело чувствует, что становится слишком жарко, и в конце концов будит вас. В зависимости от того, насколько светлая у вас кожа, вы можете проснуться с неприятным ощущением, что вас поджарили (и вовсе не с целью сохранить на более долгий срок). Следующие несколько дней у вас даже может слезать кожа. Это называется солнечный ожог, и, в зависимости от тона кожи и географического положения, вы можете получить его всего за несколько минут.

Женщина лежала в коме под жарким французским солнцем шесть часов.

К моменту прибытия скорой помощи у нее развился сильнейший солнечный ожог из когда-либо зафиксированных. Повреждения были настолько серьезными, что были похожи на ожог от огня: обугленные черные линии сгоревшей кожи змеились по ее животу и ногам. И, что самое ужасное, кое-где были участки белесого обожженного жира, которые означали, что солнце сначала прожгло все три слоя кожи (около двух миллиметров толщиной), а затем поджарило жир под ними.

Повреждения были настолько серьезными, что, как только женщина вышла из комы, ее перевели в специализированное ожоговое отделение.

Когда вы засыпаете на солнце, тело чувствует, что становится слишком жарко, и в конце концов будит вас.

Как солнце это сделало? Давайте рассмотрим количество участвующей в этом процессе энергии.

Солнце – это колоссальная, гигантская, огромная, невероятно мощная энергетическая пушка. Если вы возьмете количество энергии, выпущенное ядерной бомбой, взорвавшейся над Нагасаки, Япония, и умножите его на тысячу, то получите количество, которое попадает от Солнца на Землю… каждую секунду. Самое удивительное в этом случае не то, что лучи могут вас поджарить. Такое случается редко, и мы должны благодарить за это наши тела. Они инстинктивно понимают, что избыток света опасен, и у них есть два невероятно сложных способа сказать нам об этом.

1. «Мне жарко». (Перевод: «Быстро заходи в помещение или найди тень!»)

2. «У меня ожог». (Перевод: «Ощути мой гнев, человек! Это твое наказание за то, что ты оставался на солнце слишком долго».)

К сожалению, когда женщина, отдыхавшая во Франции, впала в вызванную фентанилом кому, оба этих тонко настроенных механизма отключились.

Тем не менее в большинстве случаев тело имеет четкое представление о количестве солнечных лучей, которое оно хочет поглотить, и с радостью заставит вас мучиться, чтобы вы не выходили за эти пределы.

Но чего организм пытается избежать, кроме участи быть приготовленным заживо?

* * *

Прежде чем мы поговорим об этом, давайте разберем, как солнце сожгло несчастную англичанку.

Оно выпускает небольшие «пули» энергии, называемые фотонами. Каждый из них несет определенное количество энергии, и она определяет все, что с ним связано, начиная с его видимости. Наши глаза – это пара очень чувствительных фотонных детекторов, и то, что вы знаете как «свет», на самом деле представляет собой невообразимое количество фотонов на последнем этапе их путешествия от солнца. Они отскакивают от всего вокруг вас и врезаются в распознающие фотоны белки в сетчатке[81]. Это столкновение генерирует электрический сигнал, который мозг интерпретирует как то, на что вы смотрите, например спаривание двух львов. Глаза могут улавливать фотоны только в очень узком диапазоне энергии: от 0,00000000000000000028 до 0,00000000000000000052 джоуля[82].

Но диапазон фотонов, излучаемых Солнцем, гораздо шире: приблизительно от 0,00000000000000000000000000020 до 0,00000000000000020 джоуля. Большинство из них, однако, поглощается тонким слоем молекул О_3, о котором вы узнали еще в школе, – озоновым слоем. Это означает, что женщина, отдыхавшая на юге Франции, подверглась бомбардировке фотонов с энергией от 0,000000000000000000079 до 0,00000000000000000068 джоуля на фотон (в 10 раз больше).

Если у вас уже в глазах рябит от всех этих нулей, вот зарисовка видимых и невидимых фотонов (даже близко не в масштабе), которые обрушились на женщину (смотрите рисунок на следующей странице).

Каждая из этих частиц взаимодействовала бы с ее телом по-своему.

Давайте начнем с рассмотрения подмножества фотонов, которые содержат чуть меньше энергии, чем те, которые мы видим. Они проникают в человека глубже, чем вы думаете: как минимум на миллиметр, но, возможно, больше, в зависимости от тона кожи и точной энергии частицы[83].

Это означает, что эти фотоны взаимодействовали со многими клетками тела женщины и молекулами внутри них: ДНК, белками, сахарами, жирами, холестерином и водой (это далеко не все). Когда они ударили по электронам в молекулах, последние начали двигаться разными способами. Целые молекулы вращались, а пары атомов внутри них отдалялись, сближались, изгибались, раскачивались, отсоединялись, виляли или скручивались относительно третьего атома.

Казалось бы, все происходило случайным, несогласованным и нескоординированным образом, как танец студента на свадьбе лучшего друга.

Молекулярный же танец измеряется тем, что вы хорошо знаете, – температурой. Чем горячее вещь, тем энергичнее двигаются составляющие ее частицы. Так, молекулы кипящей в кастрюле воды двигаются гораздо быстрее молекул в клетках вашей руки. Если вы поместите руку в кастрюлю с кипящей водой[84], молекулы воды будут двигаться рядом с молекулами кожи ОЧЕНЬ БЫСТРО, из-за чего ее клетки будут «танцевать» значительно энергичнее, чем раньше.

Ваши нервные окончания почувствуют этот танец и пошлют в мозг сигналы, которые будут интерпретированы как: «УЖАС КАК ГОРЯЧО ГОСПОДИ ВЫТАЩИ РУКУ БЛИН УЖАС ВЫТАЩИ РУКУ ВЫТАЩИ РУКУ ВЫТАЩИ РУКУ». Ну, примерно так.

Фотоны, заставляющие молекулы двигаться активнее (как горячая вода), называются инфракрасным излучением. Да, это модное слово, употребляемое по отношению к солнечному свету, тепловизорам и роскошным варочным панелям, представляет собой лишь ярлык, который мы создали для фотонов с очень специфическим набором энергий. А «излучение» – это просто ярлык для тепла, которое мы чувствуем, когда фотоны попадают на кожу.

Очевидно, что общее количество энергии, получаемой вами от солнечных фотонов (в секунду), значительно меньше того, что вы поглощаете, сунув руку в кастрюлю с кипящей водой (тоже в секунду). Поэтому эти частицы вызывают приятное ощущение тепла, а погружение руки в кипяток сопровождается ужасной жгучей болью. Но если ваше тело поглотит достаточно инфракрасных фотонов, произойдет множество неприятностей. Клетки взорвутся. Белки свернутся и станут бесполезными. В итоге вода испарится, а твердые вещества сгорят, образовав газы и углерод, которые приводят к обугливанию стейка.

Женщина, впавшая в фентаниловую кому, поглотила около 20 миллионов джоулей энергии – примерно столько же вы получили бы, если бы вас 17 минут готовили на газовой плите.

Одновременно с бомбардировкой инфракрасными женщина также подвергалась нападению других фотонов – тоже солнечных, но с несколько более высокими энергиями, чем те, которые мы видим: от 0, 00000000000000000052 до 0,00000000000000000068 джоуля. Они называются ультрафиолетовыми (УФ) фотонами. Эти частицы с более высокой энергией привели к тому, что в коже женщины произошло нечто хорошее – фотосинтез.

Знаю, это звучит странно. Предполагается, что фотосинтез – дело растений, и это в основном так. Человеческое тело, однако, тоже на него способно. В верхнем слое кожи содержится много 7-дегидрохолестерина (7-DHC), одного из гораздо менее известных химических родственников холестерина. При столкновении с фотонами 7-дегидрохолестерин превращается в молекулу, называемую превитамин D_3, и запускает цепь событий, которая приводит к образованию активной формы витамина D.

По сути, то же самое происходит в растениях: использование света для стимуляции химической реакции. В отличие от них, мы производим не еду, а химическое вещество, необходимое для выживания[85]. Мы вскользь затрагивали эту тему, когда говорили о фотосинтезе растений, но на самом деле все это довольно странно. Свет вызывает химическую реакцию. Иными словами, он может превратить одну молекулу в другую и способен менять саму природу вещества. Как он это делает? Во-первых, через тепло. Инфракрасное излучение может «поджарить» плоть, и это определенно можно квалифицировать как изменение природы вещества. Ультрафиолетовое излучение возбуждает электроны молекулы, которые, в свою очередь, могут разрушать химические связи и формировать другие, превращая одно соединение в другое.

Когда это относится к преобразованию превитамина D_3 в витамин D – это прекрасно.

Но все может быть не так хорошо.

* * *

ДНК – это самая рекламируемая молекула в мире. Если бы «ДНК» было названием фильма, то подзаголовок был бы:

ВАШ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ КОД

или

ПРОЕКТ ВАШЕЙ ЖИЗНИ

или

СВОБОДЫ ВОЛИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Как и в случае со всем, что очень активно рекламируется, нам будет полезно оторваться от буклета и посмотреть, что представляет собой ДНК на самом деле.

Вспомните, что линии – это электроны, общие для двух атомов, то есть химические связи. Итак, вы видите, как каждый атом, составляющий ДНК, связан (или не связан) со своими соседями. Знаю, это выглядит запутанно, но есть способ все упростить. Видите повторяющуюся закономерность внизу? Возможно, вы слышали, что это называется основной цепью. Это серия молекул сахара и фосфата:

Так-то лучше. Но мы можем продолжить упрощение. Те штуки, которые присоединяются к сахарам, называются основаниями, и в ДНК их четыре типа: аденин, тимин, гуанин и цитозин. Вы, возможно, знаете их (торжественные фанфары!) как буквы генетического кода, поэтому мы можем сократить их названия до первых букв: А, Т, Г и Ц. Давайте также будем обозначать сахар и фосфаты как С и Ф:

Биологи сводят все к единому потоку букв, и в нашем примере он будет выглядеть как ГАТТАЦЦА. Когда люди говорят, что генетический код состоит из трех миллиардов букв, вот что они имеют в виду: есть три миллиарда букв А, Т, Г и Ц, которые дают клеткам инструкции, как построить себя и вести свою жизнь[86].

Обратите внимание на расположение связей. Фосфаты вступают в реакцию только с сахарами. Буквы связываются только с сахарами, а не с соседними буквами. Ваш геном – это сложная система кодирования, но сам код зависит от того, как взаимодействуют (или нет) различные компоненты друг с другом. Поскольку связи ДНК – это электроны, она не может выполнять свою работу, если эти частицы не находятся в нужных местах.

Когда невероятное количество ультрафиолетовых фотонов спустилось с небес на землю и приземлилось на женщину, уснувшую на юге Франции, те из них, которые врезались в электроны ДНК, возбудили некоторые из отрицательно заряженных частиц. (Не забывайте, что возбуждение электронов делает молекулу более склонной к химическим реакциям, как это происходит в случае превитамина D_3.) К счастью, в большинстве случаев возбужденные электроны просто возвращаются в спокойное состояние и ДНК остается прежней с химической точки зрения. Это слегка разочаровывает, да? На самом деле это хорошо для здоровья. Даже если вы находитесь на солнце всего несколько минут, вас атакуют миллиарды ультрафиолетовых фотонов в секунду. Если бы большинство или даже некоторые из них оказывали бы постоянное влияние на геном, у нас были бы серьезные проблемы.

В очень редких случаях фотон меняет расположение связей в ДНК. Это может выглядеть так:

Видите две буквы Ц? Теперь они слиты вместе, как смещенные позвонки. Вам может показаться, что это не имеет большого значения. В конце концов, в геноме клетки шесть миллиардов других клеток, так какой вред это может причинить?

Это может вас убить.

В большинстве случаев клетка обнаруживает эту проблему и устраняет ее[87]. Вы продолжаете жить так, будто ничего не произошло. В предыдущей главе мы говорили, что это лучший сценарий. Иногда попытка устранить проблему оказывается безуспешной, и в таком случае клетка совершает самоубийство. Это не лучший, но и не худший сценарий. В самом крайнем случае (такое происходит относительно редко) она неправильно копирует свою ДНК в процессе устранения повреждения или даже деления. Таким образом, последовательность ГАТТАЦЦА может превратиться в ГАТТАТТА. Иными словами, в худшем сценарии может произойти мутация.

Появившись, она уже никуда не денется. Тело может обнаружить и исправить слитые буквы Ц, но как только ЦЦ станет, например, ТТ, у организма уже не получится обнаружить и устранить дефект, потому что мутация – это химически здоровая ДНК (хотя в плане информации она таковой не является). Знаю, это кажется странным. В 2012 году газета Morning Sentinel американского города Сентрейлия, сообщила, что Эрик Лайдай, один из членов местной музыкальной группы, принимает наркотики («on drugs»). На самом деле автор статьи хотел сказать, что Эрик играет на барабанах («on drums»). Маленькая опечатка полностью изменила смысл предложения без нарушения правил грамматики и орфографии. Мутации делают то же самое: они изменяют смысл ДНК, не нарушая химические правила.

Произошла ли в теле женщины, уснувшей на пляже на шесть часов, мутация? Возможно. Хм-м-м, довольно странно, что в медицинской литературе ничего не сказано о ЕЕ НОВЫХ СУПЕРСИЛАХ.

К сожалению, независимо от числа генетических изменений, которые происходят в вашем организме во время лежания под солнцем, вы не начнете светиться ярко-зеленым и не обретете суперспособности. На самом деле большинство мутаций вообще ни к чему не приводят. Только около 1–2 % вашего генома кодирует белки, поэтому, если мутация происходит где-то в другом месте, она, вероятно, будет безвредной. Или, если у вас произойдет изменение в клетке слизистой оболочки кишечника, в этом не будет ничего страшного, потому что она довольно быстро покинет организм вместе с калом. Однако нам известно, что чем больше мутаций происходит в клетке, тем выше вероятность, что она станет злокачественной, поэтому все, что увеличивает естественную частоту таких изменений, включая избыток солнца, является вредным.

Давайте сделаем паузу и подведем итоги. Все, о чем мы говорили до сих пор, является частью Моста истины, связывающего солнце с раком кожи. Как и Мост истины, связывающий курение с раком легких, он построен из разных видов кирпичей. Все блоки, о которых мы ранее говорили, являются молекулярными: они показывают, как ультрафиолетовое излучение взаимодействует с молекулами в коже и приводит к раку. Но, как и в случае с курением, такие кирпичи стали использоваться позднее. Сначала Мост истины строился из немолекулярных кирпичей. Давайте рассмотрим несколько из них.

Во-первых, место работы. В конце XIX – начале ХХ века ученые заметили, что фермеры, моряки и другие люди, которые проводят большую часть времени на улице, болеют раком кожи гораздо чаще, чем городские жители. Один врач, работавший в шахтерском городке, сообщил, что за 25 лет он видел только два случая этого злокачественного заболевания среди добытчиков угля[88]. Сегодня мы можем количественно оценить разницу в вероятности развития онкологии: если вы работаете на улице, риск заболеть раком кожи примерно на 300 % выше, чем у людей, трудящихся в помещении.

Во-вторых, одежда. Если вы не эксгибиционист, то, вероятно, носите одежду. Она поглощает часть ультрафиолетового излучения, поэтому рак кожи реже развивается на защищенных участках тела. Он гораздо реже появляется на ступнях, бедрах и ягодицах, чем на голове, ушах и носу.

В-третьих, цвет кожи. Рак кожи гораздо более распространен среди белых людей. Точные относительные риски рассчитать сложно, но по оценкам, риск его развития среди светлокожих людей на 1600–6300 % выше, чем у темнокожих. Почему? Дело в меланине. Это молекула, которую ваше тело производит и распределяет по всей коже. Она поглощает ультрафиолетовые фотоны, не давая им повредить ДНК. Таким образом, чем больше его в ваших эпидермисе и дерме, тем ниже риск мутаций и рака кожи. (Меланин также поглощает видимый свет, и это значит, что чем больше его в кожном покрове, тем темнее он выглядит. Однако темная кожа не делает человека неуязвимым для рака, и, к сожалению, из-за нее злокачественное заболевание иногда сложнее заметить. Даже если у вас темная кожа, вы должны сохранять бдительность.)

Чем больше мутаций происходит в клетке, тем выше вероятность, что она станет злокачественной, поэтому избыток солнца вреден.

Наконец, самое важное – солнцезащитный крем. Помните, в первой главе мы обсуждали рандомизированное контролируемое исследование обработанных пищевых продуктов? Мы собирались разделить несколько тысяч людей на две группы и отправить каждую на свой необитаемый остров. После этого мы бы кормили первую ультраобработанными, а вторую – необработанными пищевыми продуктами и следили за ними в течение 50 лет. Оказывается, Великобритания провела удивительно похожий эксперимент, чтобы проверить, вызывает ли солнце рак кожи. Правда, он был случайным и назывался «Австралия». В 1788–1868 годах Англия отправила в эту страну более 150 тысяч осужденных. Иными словами, британцы взяли группу генетически схожих людей (население их государства), разделили ее на две части (осужденные и… не осужденные) и поместили каждую группу на свой остров (Великобритания и Австралия). Поскольку Австралия находится гораздо ближе к экватору, чем Великобритания, и небо там не похоже на мокрое серое одеяло, сотканное из тумана и отчаяния, она получает гораздо больше ультрафиолетовых фотонов, чем Соединенное Королевство. Поскольку австралийцы были (и до сих пор остаются) в основном белокожими, у них недостаточно меланина, чтобы защитить себя от этих фотонов. Таким образом, среди них рак кожи гораздо более распространен, чем среди британцев. На сегодняшний день риск развития хотя бы одного вида этого злокачественного заболевания в течение жизни у австралийцев примерно на 660 % выше, чем у британцев[89].

Мы могли бы потратить оставшуюся часть главы, рассматривая кирпичи Моста истины, соединяющего солнце и рак кожи (ситуация усложняется тем, что типов этого заболевания много), но давайте двигаться дальше.

Итак, вернемся к солнечным фотонам: растения используют их, чтобы делать еду, в то время как мы с их помощью производим витамин D. Однако слишком большое количество этих частиц может привести к ожогам и даже раку кожи.

Теперь мы мысленно возвращаемся к той части книги, где я рассказываю о многолетнем опыте человечества по обработке природных продуктов: от детоксикации растений и превращения их в пищу до ее сохранения и изготовления конфет из экскрементов. Этот опыт подготовил к тому, чтобы синтезировать наши знания о солнце и раке кожи, а также разработать идеальный потребительский продукт, который решит проблему, – солнцезащитный крем.

Эм… на самом деле все не совсем так…

* * *

Практически на каждой бутылочке солнцезащитного крема сказано, что он сокращает риск рака кожи, но на самом деле он был изобретен не с этой целью. Солнцезащитный крем гораздо старше нашего понимания этого заболевания. Люди обрабатывали природные продукты, чтобы получить средство от солнечных ожогов, тысячи лет назад. Например, древние греки и египтяне наносили на себя растительное масло, мирру и рисовые отруби, чтобы предотвратить появление загара.

Однако современные солнцезащитные кремы произошли от одного средства: Ambre Solaire, созданного Эженом Шуллером в 1935 году. В то время связь между солнцем и раком кожи не была хорошо изучена. В действительности этот крем был создан за девять лет до того, как кто-то понял, что ДНК несет генетическую информацию, и более чем за 40 лет до того, как мы узнали, что рак может быть вызван мутациями. Ambre Solaire был изобретен для предотвращения солнечных ожогов, а не рака кожи. В 2012 году правила Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов официально вступили в силу, позволив производителям заявлять, что солнцезащитные средства снижают риск возникновения рака кожи. Чтобы выяснить, почему это учреждение позволяет производителям делать такое заявление, давайте посмотрим на два самых распространенных активных компонента солнцезащитных средств, продаваемых в США: оксид цинка и оксибензон (также известный как бензофенон-3).

Солнцезащитный крем был создан не для того, чтобы сократить риск рака.

Возможно, вы читали, что оксид цинка – это физическая защита от солнца, а оксибензон – химическая. Первый отражает фотоны, как щит, а второй поглощает их так же, как телохранитель Уитни Хьюстон принимает пули в номинированном на «Оскар» одноименном фильме.

Признаться честно, все это более неправильно, чем Oreo в апельсиновом соке. На самом деле они работают гораздо более странным образом. Давайте посмотрим на оксибензон:

Чтобы вам было понятнее, в лужице солнцезащитного крема размером с монетку содержится около 700 000 000 000 000 000 000 молекул оксибензона, и если вы нанесете рекомендованное количество на кожу, то покроете каждый квадратный сантиметр своего обнаженного тела 54 600 000 000 000 000 000 000 молекулами.

Когда ультрафиолетовый фотон от Солнца сталкивается с молекулой этого вещества на вашей коже, он запускает сложную цепочку событий. Во-первых, он врезается в молекулу оксибензона, приводя ее в возбужденное состояние, и это значит, что у нее появляется избыток энергии. Молекула выглядит так же:

Мы добавили *, чтобы показать возбужденное состояние. Но что случилось с фотоном? Он ушел. Исчез. Пуф! Оксибензон поглотил его, не дав вступить в контакт с ДНК и вызвать проблему слияния двух букв Ц, о которой мы говорили ранее. Пока все это действительно похоже на обязанности телохранителя: принять пулю за кого-то другого. Но подождите. Есть еще кое-что.

Поскольку оксибензон находится в активированном состоянии, на вашей коже теперь есть возбужденная молекула, которая может быть столь же разрушительной, как и фотон с большой энергией. Однако оксибензон может избавиться от этой дополнительной энергии с помощью ТАНЦА!

Сначала молекула делает это:

Затем это:

А теперь это:

А потом происходит это:

И мы почти вернулись к тому, с чего начали:

Как неуклюжий танцор на свадьбе, оксибензон врезается в соседние молекулы, передавая им часть своего движения и нагревая окружающую среду.

Обратите внимание, что он смог «дотанцеваться» до того места, где был в самом начале, прежде чем в него врезался фотон. Таким образом, серия неуклюжих танцевальных движений, генерирующих тепло, представляет собой цикл. Ультрафиолетовый фотон входит, а тепло выходит[90].

Оксид цинка и диоксид титана (так называемые физические солнцезащитные фильтры) также циклически поглощают фотоны и преобразуют их в тепловую энергию, однако точный механизм их действия отличается. Из блогов о здоровье, новостных статей и уст дерматологов можно узнать, что они «отражают» или «рассеивают» свет. Однако в некоторых источниках говорится, что они отражают или рассеивают всего 5 % ультрафиолетового излучения и поглощают остальное. Подозреваю, эта путаница возникла из-за того, что консистенция некоторых средств с цинком или титаном напоминает белый сливочный сыр, нанесенный на кожу. Люди просто предположили, что, поскольку солнцезащитные кремы рассеивают видимый свет, они должны так же действовать на ультрафиолетовые лучи. Однако тот факт, что крем отражает видимый свет, может быть никак не связан с защитой от УФ-излучения.

Вернемся к оксибензону. Цикл преобразования тепла происходит быстро: молекула этого вещества возвращается в прежнее состояние примерно за десять триллионных долей секунды[91]. Это означает, что одна молекула оксибензона может поглощать около 90 000 000 000 УФ-фотонов в секунду.

Используя рекомендованное Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов количество солнцезащитного крема с SPF 30, вы повышаете способность кожи безвредно рассеивать энергию более чем 700 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 таких частиц, которые обрушиваются на вас ежесекундно.

Итак, подведем итоги: наш биологический вид создал кремообразную белую субстанцию, которая наносится на тело, чтобы преобразовать потенциально разрушительную для ДНК энергию сотен миллионов септиллионов[92] ультрафиолетовых фотонов, попадающих на вас в секунду, в практически безвредное тепло.

Если вам интересно, то крем не помог бы той женщине, загоравшей на юге Франции. Фотоны, из-за которых ее кожа обуглилась, были ультракрасными, а не ультрафиолетовыми, поэтому их не поглотило бы солнцезащитное средство. Однако она пролежала на солнце шесть часов, и даже если бы крем поглощал ультракрасные фотоны, то он не справился бы с невообразимым числом частиц, попавших на ее кожу.

С одной стороны, современные солнцезащитные средства не так далеки от глин, минералов или смеси песка и масла, которые наносили на себя древние египтяне и греки. Но, с другой стороны, это какое-то изумительное магико-химическое заклинание. Мы можем погладить себя за это по голове.

Но работает ли этот фокус на самом деле?

* * *

Это не философский, а практический вопрос. Представим, что вы пришли в магазин, чтобы купить солнцезащитное средство, потому что ваш дерматолог угрожал объявить голодовку, если вы этого не сделаете. Какое выбрать? Никто не будет винить вас, если вы проведете несколько часов в отделе со всевозможными кремами, не зная, какой предпочесть. Вы будете озадачены, сбиты с толку и смущены.

Проблема не в вас. Солнцезащитные средства имеют самые непонятные этикетки из всех, которые вообще существуют. Типичный пример представлен на рисунке ниже[93].

В это сложно поверить, но на упаковке содержится много подсказок, которые вам понадобятся, чтобы ответить на практические (и философские) вопросы о том, работает ли солнцезащитное средство на самом деле. Давайте начнем с SPF. Словарь Мерриам – Вебстера и Оксфордский словарь английского языка определяют SPF как фактор защиты от солнца. Оба этих легендарных хранилища английского языка предлагают определение, которое кажется таким же неправильным, как арахисовое масло в пицце с пепперони. На самом деле это фактор защиты от солнечных ожогов. (Ambre Solaire был изобретен, чтобы белокожие европейцы могли загорать без них.)[94]

Разобраться в том, что такое SPF, непросто. Во-первых, нужно знать, что этот показатель не вычисляется алгоритмом. Это количество, которое измеряет какой-то несчастный человек в невзрачном медицинском здании. Процедура, предусмотренная федеральным законом, выглядит примерно так.

1. Найдите белого человека (не просто светлого или кремового, а цвета бумаги для принтера)[95].

2. Вырежьте трафарет с двумя прямоугольными отверстиями (одно должно находиться под другим) и приложите его к пояснице участника эксперимента.

3. Нанесите очень специфическое количество солнцезащитного средства (2,0 миллиграмма на квадратный сантиметр) на нижний прямоугольник и дождитесь впитывания.

4. Используя ультрафиолетовую лампу, начните облучать человека, увеличивая дозу УФ-лучей (при этом двигайтесь слева направо вдоль трафарета).

5. Подождите день, а затем посмотрите, сколько ультрафиолетового света понадобилось, чтобы получить легкий солнечный ожог без использования специального средства (верхний прямоугольник), и сравните с применением солнцезащитного крема (нижний прямоугольник).

6. Затем рассчитайте SPF по следующей формуле:

7. Повторите то же самое на других светлокожих людях и рассчитайте средний SPF.

Итак, если вы стоите в магазине, держа в руках две бутылочки солнцезащитного крема, один с SPF 25, а другой с SPF 50, то вы можете быть уверены, что оба продукта тестировались в лаборатории на людях. Второй пропускает приблизительно в два раза меньше вызывающей ожоги ультрафиолетовой энергии, чем первый. Это относится ко всем легальным солнцезащитным средствам на основных рынках мира. Солнцезащитный крем действительно работает, в том смысле, что он однозначно снижает риск появления ожогов.

Когда дело доходит до интерпретации того, что означает SPF, у нас иногда возникают проблемы. Возможно, вы когда-либо слышали что-то подобное: если ваша незащищенная кожа начинает краснеть через 20 минут пребывания на солнце, использование SPF 15 теоретически предотвращает покраснение на более долгий срок – около пяти часов. Это технически верно, но, к сожалению, это приводит к следующим вычислениям:

Предположим, вы думаете, что без солнцезащитного средства вы обгораете за 20 минут на солнце. Нанеся на себя SPF 100, вы можете решить, что теперь вы можете проваляться на солнце 33 часа и не заработать ожог. Это чушь, и я объясню почему. Во-первых, вы понятия не имеете, как быстро обычно обгораете. Во-вторых, этот показатель не является фиксированным. Он сильно колеблется в зависимости от времени суток, сезона, местоположения на Земле, того, что у вас под ногами (песок? снег?) и что над вами (ясное небо? облака?). В-третьих, вы практически никогда не получаете полную SPF-защиту, указанную на этикетке. Почему? На это есть множество причин, но главная состоит в том, что люди редко наносят столько солнцезащитного крема, сколько используется в официальном тесте: два миллиграмма на квадратный сантиметр кожи.

В официальном тесте используется два миллиграмма солнцезащитного крема на квадратный сантиметр кожи, но в реальности люди редко наносят именно столько, а потому не получают обещанную защиту.

Это очень большое количество. Однажды летом я попробовал намазать на себя столько крема, и у меня возникло ощущение, что я покрыт сливочным маслом. По этой причине большинство использует половину рекомендованного количества или даже меньше. Это приводит к другому заблуждению: люди наносят «слишком мало» солнцезащитного средства. Это бессмысленно. Никто не говорит вам, сколько увлажняющего крема наносить на себя. Вы применяете столько, сколько считаете нужным. То же самое относится к солнцезащитному средству. Просто помните, что количество, которое вы считаете нужным нанести, обычно в два раза меньше рекомендованного. На самом деле это одна из причин, по которой на упаковке присутствует указание использовать крем повторно. Производитель знает, что в первый раз вы не нанесете достаточно.

Другая очень популярная (и тоже неправильная) интерпретация этого показателя выглядит примерно так: если вы используете SPF выше [подставьте случайное число от 10 до 30], фактор защиты перестает иметь значение. Этот миф можно встретить в популярных газетах и журналах, интернете, а также в рецензируемых научных статьях, написанных практикующими дерматологами. Все доводы очень похожи. Они основаны на таблице, показывающей, какой процент ультрафиолетового излучения, вызывающего ожоги, поглощается солнцезащитными средствами с различным SPF.

Люди с благими намерениями смотрят на эту таблицу и пишут что-то вроде:

«SPF 15 блокирует около 93 % УФ-излучения, в то время как SPF 30–97 %. Разница составляет всего 4%…»

Это еще более неправильно, чем мясной рулет, поданный с моллюсками. Чтобы вы поняли почему, позвольте мне попытаться продать вам пару бронежилетов. Жилет А останавливает 93 % пуль, а Б – 97 %. Кажется, что разница составляет всего 4 %, но задумайтесь: если бы кто-то выпустил в вас 100 пуль, и на вас был бы жилет Б, то в вас попало бы три. Если бы вы были в жилете А, то в вас попало бы семь пуль, то есть более чем в два раза больше. То же самое относится к фотонам: число этих частиц, поглощенных солнцезащитным средством, не имеет никакого значения. Важно лишь то, сколько из них попало в вас.

Держа это в голове, давайте добавим еще один столбец к нашей таблице.

Так-то лучше. Теперь гораздо понятнее, как два разных показателя соотносятся друг с другом: можно заметить, что SPF 100 поглощает в два раза больше вызывающих ожоги фотонов, чем SPF 50, а SPF 30 – в два раза больше, чем SPF 15 (разумеется, при условии одинакового слоя на коже).

Стоит ли выбирать крем с самым высоким SPF? В конце 2000-х годов производители солнцезащитных средств определенно так считали: соревнуясь друг с другом, они постоянно пытались разработать продукт с еще более высоким фактором защиты. Я обычно пользуюсь кремами с самым высоким SPF из доступных, но универсального подхода к этому вопросу не существует. Есть веские причины, по которым вы можете не хотеть пользоваться средствами с ультравысоким фактором защиты. Применение крема с меньшим SPF психологически побуждает вас наносить его повторно.

Подождите. Что?

Логика такая. Нанося SPF 11 МИЛЛИАРДОВ, вы можете подумать: «О, этого достаточно, чтобы я был защищен целый день, поэтому я могу просто нанести крем один раз». К сожалению, это не так. Любое средство, независимо от фактора защиты, через какое-то время смоется в воде, сотрется полотенцем или растворится от пота. Если вы планируете провести на солнце целый день[96], необходимо периодически обновлять слой крема. Если вы используете невысокий SPF 30, то не возникнет ложного чувства защищенности, и вы будете постоянно использовать средство в течение дня.

Кстати, вы, вероятно, замечали, что на этикетках солнцезащитных кремов сказано, что их нужно наносить обильным слоем за 15 минут до выхода на солнце?

Почему?

Потому что солнцезащитное средство – это не увлажняющий крем. Вам не нужно втирать его под кожу. Он должен образовывать защитный слой на ее поверхности. Таким образом, в противовес всему, чему вас учили, его нужно нанести на кожу и дать ему высохнуть. Высыхая, он сцепляется с ее верхним слоем. Именно для этого и требуется 15 минут. Если вы нанесете солнцезащитный крем и сразу начнете одеваться, то можете случайно стереть его, прежде чем он успеет закрепиться на верхнем слое.

* * *

Эффективны ли солнцезащитные средства?

Они определенно сокращают риск солнечных ожогов. Это очевидно, поскольку любой солнцезащитный крем, имеющийся в продаже, сначала наносят на человека, а затем рассчитывают SPF, наблюдая, сколько УФ-излучения требуется для получения ожога при его использовании.

Однако в отношении рака кожи все не так однозначно.

Если вы планируете провести на солнце целый день, необходимо периодически обновлять слой крема.

Есть два основных типа рака кожи: меланома и немеланома[97]. Практически все случаи рака кожи относятся ко второму виду и делятся на плоскоклеточную и базальноклеточную карциному. Если бы вы были вынуждены заболеть раком кожи, но могли выбрать тип, то вам стоило бы предпочесть базальноклеточную карциному: она медленно растет и редко метастазирует. Меланома гораздо серьезнее: она составляет меньшинство случаев рака кожи, но вызывает большинство смертей.

Нам точно известно, что солнце вызывает рак кожи. Вопрос в том, защищает ли солнцезащитный крем от развития онкологических заболеваний. Интуитивно нам кажется, что да, ведь мы знаем, что он поглощает ультрафиолетовые фотоны, приводящие к солнечным ожогам. Однако онколог-исследователь Джон Диджованна говорит: «Солнцезащитное средство не является защитными доспехами. Слишком сильное солнце его побеждает». Если вы не окунетесь в бассейн, наполненный солнцезащитным кремом, некоторые солнечные фотоны все равно попадут на кожу. Это одна из причин, по которым Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов запрещает производителям указывать на этикетке слово «санблок». Есть и другие причины.

1. У фотонов разная энергия.

2. Фотоны с разной энергией неодинаково ведут себя на коже.

3. Различные солнцезащитные средства иначе поглощают фотоны с разной энергией.

Это большой объем информации. Давайте по порядку.

В 1932 году на Втором международном конгрессе света (звучит как название сборища интеллектуалов) группа физиков напилась и разработала концепцию произвольного разделения ультрафиолетового излучения. Вы наверняка слышали об этом делении раньше: речь идет об UVA и UVB, и ваш дерматолог, возможно, объяснял вам разницу между ними следующим образом.

• UVB-лучи вызывают солнечные ожоги (и некоторые виды рака).

• UVA-лучи вызывают морщины (и некоторые виды рака).

Это не совсем верно, но такое упрощение прекрасно нам подходит. Ранние солнцезащитные кремы очень хорошо поглощали UVB-фотоны, а UVA-частицы… не так. Это солнцезащитные кремы узкого спектра действия. Они отлично подходят для защиты от первого типа лучей, вызывающих солнечные ожоги, но для защиты от более полного спектра солнечных фотонов вам нужен крем, который также поглощает UVA-лучи. Это средства широкого спектра действия.

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов позволяет производителям указывать на упаковке кремов широкого спектра с SPF выше 15, что они «снижают риск развития рака кожи, вызванного солнцем». Каковы доказательства этого утверждения?

Эм…

Ну…

Мне неловко об этом говорить, но до сих пор было проведено только одно рандомизированное контролируемое исследование, в котором проверялось, снижает ли солнцезащитный крем риск развития рака кожи. Оно в основном было сосредоточено на немеланомном раке кожи. Ученые выяснили, что солнцезащитный крем не изменил количество людей, заболевших плоскоклеточной или базальноклеточной карциномой, но он сократил число случаев плоскоклеточного рака. Это не совсем то железное доказательство, на которое вы надеялись, однако я приведу два аргумента в защиту этого исследования. Во-первых, оно было проведено в 1990-х годах, и это значит, что ученые использовали солнцезащитные кремы, изготовленные по устаревшей технологии. Если бы мы повторили такой же эксперимент с современными солнцезащитными средствами, то результаты были бы более впечатляющими. Во-вторых, представителям контрольной группы не запрещали пользоваться солнцезащитными средствами, поскольку это было бы неэтично. Им разрешали применять солнцезащитный крем, но в меньшем количестве, чем людям из второй группы. Если бы представителям контрольной группы не позволили бы пользоваться кремом, результаты были бы более впечатляющими[98].

А что с меланомой? Опять же, доказательства здесь… неидеальные. Единственное рандомизированное контролируемое исследование этого вида рака у взрослых фактически было продолжением того, о котором мы только что говорили. Как это, так и несколько когортных исследований, показали, что солнцезащитный крем действительно защищает.

Однако данные о меланоме несколько парадоксальны: несмотря на то, что многие светлокожие люди во всем мире используют солнцезащитные средства, распространенность этого вида рака не снизилась и даже не застыла на определенном уровне. На самом деле за последние 30 лет она выросла в три раза. Если солнцезащитные средства снижают риск развития рака, то почему распространенность меланомы растет?

Одно из объяснений состоит в том, что людям теперь больше нравится загорать дочерна, чем раньше, поэтому даже при использовании солнцезащитного крема они подвергают себя большему воздействию солнца. Согласно этой гипотезе, меланома была бы еще более распространена, если бы мы не пользовались солнцезащитными средствами.

Но есть и другая гипотеза. Она была выдвинута бельгийским эпидемиологом Филиппом Отье, и, хотя подтверждается двумя (небольшими) рандомизированными контролируемыми исследованиями, она остается спорной. Ученый считает, что использование солнцезащитного крема светлокожими людьми, любящими загорать, на самом деле повышает воздействие УФ-излучения и увеличивает риск развития меланомы. Он мыслит следующим образом: белые люди намеренно подвергают себя воздействию солнца, чтобы загореть, но им не нравится обгорать. По этой причине они покупают солнцезащитный крем с очень высоким SPF, который эффективно поглощает большинство фотонов, вызывающих ожоги. Поскольку эти люди не обгорают, они остаются на солнце гораздо дольше, чем их тело позволило бы при других условиях.

Отье считает, что солнцезащитный крем отключает биохимическую сигнализацию, призывающую вас поскорее убраться с яркого солнца, что приводит к «передозировке» УФ-излучения. Более того, он утверждает, что рекомендация повторно наносить солнцезащитное средство (закон США обязывает производителей ее давать) «является формой принуждения».

Это звучит дико.

До сих пор было проведено только одно рандомизированное контролируемое исследование, в котором проверялось, снижает ли солнцезащитный крем риск развития рака кожи.

Но к чему же мы пришли?

Как сказал мне эксперт по солнцезащитным средствам Брайан Диффи, «мы стоим перед дилеммой». С одной стороны, доказательства того, что крем защищает от рака кожи, не так убедительны, как доводы об эффективности нового противоопухолевого лекарства, например. Но, с другой стороны, мы знаем, что фотоны вызывают рак кожи и что наши тела плохо реагируют на избыток солнца. Так что же я хочу до вас донести? То, что ультрафиолетовых фотонов лучше избегать. Я не загораю на пляже или в солярии, а на улице стараюсь оставаться в тени. Значит ли это, что я избегаю солнца, как вампир? Нет, конечно. Нам всем необходимо немного ультрафиолетового излучения для производства витамина D (при условии, что вы не получаете его из рациона). Кроме того, иногда побыть на солнце чертовски приятно.

Если по какой-то причине вам нужно находиться на солнце долгое время, следует ли нанести на кожу солнцезащитный крем?

Да, конечно. Он сократит количество ультрафиолетовых фотонов, взаимодействующих с молекулами в коже, и, вероятно, снизит риск развития рака. Поэтому рекомендую им пользоваться. Однако я также считаю, что было бы неплохо надеть шляпу. И одежду. И буркини тоже не повредило бы.

Последний вопрос: должно ли нанесение солнцезащитного средства стать вашим ежедневным ритуалом?

Этот вопрос уже более сложный.

* * *

Вредны ли химические вещества, содержащиеся в солнцезащитном креме?

Если у вас нет аллергии на какое-либо из них, то они не причинят вам вреда сразу. Но как насчет длительных периодов, например, если бы вы наносили солнцезащитный крем ежедневно в течение 30 лет? Потратив несколько часов на поиски информации о безопасности подобных средств, вы бы нашли достаточно материалов для чтения, чтобы посидеть с ними в туалете несколько сотен раз. Давайте ознакомимся с этим данными. Сначала мы рассмотрим исследования некоторых наиболее распространенных активных компонентов солнцезащитных средств: оксибензона, октиноксата, оксида цинка и диоксида титана.

Оксибензон, также известный как бензофенон-3, может проникать через кожу и попадать в мочу, грудное молоко и кровь[99].

Оказавшись там, он имитирует гормоны. У животных, подвергшихся воздействию оксибензона и октиноксата, другого поглотителя ультрафиолета, было обнаружено сокращение числа сперматозоидов и повышение частоты аномалий спермы. У самок мышей он вызвал нарушения менструального цикла. Недавнее исследование показало, что у мальчиков-подростков с высоким содержанием оксибензона в крови уровень тестостерона был значительно ниже[100]. Другое исследование выявило связь между высокой концентрацией бензофенонов и худшим репродуктивным успехом у мужчин, наблюдавшихся в клиниках по лечению бесплодия. Как будто всего этого недостаточно, оксибензон повреждает ДНК коралловых личинок, а также вызывает обесцвечивание и гибель рифов[101]. На Гавайях в 2019 году запретили как оксибензон, так и октиноксат, а корпорация REI пообещала прекратить продажу солнцезащитных средств с первым компонентом в 2020 году.

Но не верьте ни на секунду, что вы окажетесь в безопасности, если будете избегать оксибензона и октиноксата. Согласно данным из интернета, 8 из 13 УФ-фильтров, одобренных для использования в США, влияют на кальциевую сигнализацию в сперматозоидах. Гомосалат, еще один поглотитель ультрафиолета, может увеличить поглощение гербицидов через кожу и кровь[102].

Октилметоксициннамат снижает двигательную активность у самок крыс, а 4-метилбензилиден камфоры уменьшает половое влечение у этих грызунов и ухудшает раннее мышечное и мозговое развитие. Октокрилен нарушает экспрессию генов, связанных с мозговым развитием и метаболизмом рыбок данио-рерио.

Если думаете, что использование солнцезащитных средств на основе оксидов металлов, а не оксибензона, авобензона и т. д. спасет вас, то вы ошибаетесь. Наночастицы оксида цинка и диоксида титана[103] влияют на восприятие пространства у крыс, ухудшают обучаемость и память, повышают число активных форм кислорода у мышей, замедляют активность ацетилхолинэстеразы у рыб, сокращают объем мозга у пчел, снижают жизнеспособность клеток человеческого мозга, увеличивают окислительные повреждения гиппокампа у самцов крыс, а также сокращают время вылупления и повышают частоту пороков развития у данио-рерио.

Согласно данным в сети, парабены, которые тоже являются распространенными ингредиентами солнцезащитных и косметических средств, разрушают эндокринную систему[104], что повышает риск репродуктивной токсичности[105].

Оксибензон, бензофенон-4, авобензон, октилметоксициннамат, октисалат и октокрилен могут вызывать аллергию, а 2013 году Американское общество контактного дерматита удостоило метилизотиазолинон сомнительного титула «Аллерген года». Как говорит Хиллари Петерсон, медицинский блогер, «существует пять тысяч различных химических веществ (включая гормоноподобные и гормоноразрушающие фталаты и синтетический мускус), которые могут скрываться под словом „отдушка”». Под воздействием ультрафиолетового излучения они могут приводить к повреждениям или даже смерти клетки.

Теперь давайте рассмотрим ретинилпальмитат и его химических родственников: ретинилацетат, ретиниллинолеат и ретинол. Часть «ретин-» относится к витамину А, который всем нам нужно потреблять в определенном количестве, чтобы оставаться в живых, и который производители косметики добавляют в солнцезащитные средства (а также антивозрастные кремы, лосьоны и тональные основы) уже много лет. (Витамин А – это сильный антиоксидант, и исследования показывают, что он предотвращает появление морщин). К сожалению, его избыток может приводить к повреждению печени, ломкости ногтей и выпадению волос, а также остеопорозу у пожилых людей и врожденным скелетным дефектам у развивающихся плодов. Но главный фактор токсичности витамина А[106] заключается в том, что нанесение его на кожу, за которым следует воздействие ультрафиолетовых лучей, значительно увеличивает количество опухолей и поражений кожи у мышей. Из 500 солнцезащитных кремов, протестированных некоммерческой Экологической рабочей группой в 2010 году, более 40 % содержали витамин А[107]. К 2019 году эта доля снизилась до 13 %, но все же была значительной.

Витамин А – это сильный антиоксидант, и исследования показывают, что он предотвращает появление морщин.

В начале 2019 года Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов решило некоторые из этих проблем. Они предложили ввести правило, по которому 12 используемых сегодня компонентов солнцезащитных средств (включая оксибензон и авобензон) могут не быть GRASE.

Что это значит?

GRASE (англ. generally recognized as safe and effective) – это правительственная аббревиатура, которая расшифровывается как «в целом признано безопасным и эффективным», и гораздо более важной ее частью являются слова «в целом». Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов признает, что у него недостаточно данных, чтобы определить, являются ли эти 12 ингредиентов безопасными и эффективными. У вас может возникнуть вполне логичный вопрос: «Что за бред? Разве эта организация не должна была это выяснить много лет назад, когда эти компоненты только начали добавлять в солнцезащитные средства?»

Признаю, что в таком контексте FDA предстает не в лучшем свете. Тем не менее в его защиту я могу сказать, что люди резко изменили способ использования солнцезащитного крема. Раньше они наносили его только тогда, когда планировали провести весь день на солнце на пляже, то есть суммарно пару недель в год. Теперь компании рекламируют солнцезащитные средства как продукты, которые нужно применять ежедневно, и некоторые дерматологи рекомендуют использовать их каждый день до конца жизни.

Это означает, что сегодня мы получаем гораздо более высокую дозу химических веществ из солнцезащитных средств, чем раньше. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов словно воскликнуло: «Ой-ой! Мы не знаем, к чему приведет ежедневное воздействие всех этих химических веществ в течение длительного времени». В двух случаях, однако, эта организация решила, что обладает достаточным объемом данных, чтобы объявить химические вещества GRASE: оксид цинка и диоксид титана гордо носят это звание.

Вау! Всего одна неприметная бутылочка на полке, но так много поводов для беспокойства!

Предлагаю вам удобную «диаграмму тревог», которой вы можете воспользоваться, решая, покупать ли солнцезащитное средство.

Все эти тревоги связаны всего с одним средством.

Использовать солнцезащитный крем или нет – это лишь одно из 1572 решений о том, что положить в рот, вдохнуть или нанести на тело, которые вы принимаете ежедневно.

Мы достаточно долго оставались в стороне от еды. Давайте вернемся к пище и начнем с того, с чего, возможно, начинается ваше ленивое воскресенье, – чашки горячего кофе.

Часть III. Стоит ли есть эту палочку Cheetos?

Да.

Научное исследование

Нет.

Другое научное исследование

Глава 6. Кофе – эликсир жизни или кровь дьявола?

Эта глава о кофе, кулинарных книгах, пудинге из тапиоки, картошке фри и песочном печенье.

Если в 1980-х годах вы уже жили и слушали новости, то, возможно, считали, что кофе жутко вреден:

ПОТРЕБЛЕНИЕ КОФЕ СВЯЗАНО С ПОВЫШЕНИЕМ РИСКА РАЗВИТИЯ СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ У ЖЕНЩИН

РИСК РАЗВИТИЯ РАКА ЛЕГКИХ, ВОЗМОЖНО, ПОВЫШАЕТСЯ ОТ КОФЕ

ПЯТЬ ЧАШЕК КОФЕ УВЕЛИЧИВАЮТ ЭТОТ РИСК В ТРИ РАЗА

ИССЛЕДОВАНИЕ: У ЛЮБИТЕЛЕЙ КОФЕ ПОВЫШЕН РИСК РАЗВИТИЯ РАКА

ИССЛЕДОВАНИЕ ПОКАЗАЛО, ЧТО КОФЕ В ДВА РАЗА ПОВЫШАЕТ РИСК ПОЯВЛЕНИЯ СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ.

Но в начале 1987 года информационное агентство Associated Press опубликовало следующее заявление:

ИССЛЕДОВАНИЕ ПОКАЗАЛО, ЧТО КОФЕ НЕ ПОВЫШАЕТ РИСК РАЗВИТИЯ СЕРДЕЧНО– СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ.

Фух! Но через два года, в 1989 году, мы увидели следующее:

ДЕКОФЕИНИЗИРОВАННЫЙ КОФЕ ПОВЫШАЕТ ЭТОТ РИСК[108].

Страшные заголовки продолжились в 1990 году:

ДАЖЕ ДВЕ ЧАШКИ КОФЕ ПОВЫШАЮТ РИСК ПРЕЖДЕВРЕМЕННОЙ СМЕРТИ

КОФЕ ОПАСЕН ДЛЯ СЕРДЦА.

Статья с последним заголовком вышла 14 сентября 1990 года. Всего 28 дней спустя:

КОФЕ НЕ ОПАСЕН ДЛЯ СЕРДЦА

СВЯЗЬ МЕЖДУ КОФЕ И СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫМИ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ ОПРОВЕРГНУТА

СОГЛАСНО ИССЛЕДОВАНИЮ, КОФЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ОПАСНОСТИ ДЛЯ СЕРДЦА.

Шесть месяцев спустя:

ПОТРЕБЛЕНИЕ КОФЕ СВЯЗАЛИ С ОПАСНОСТЬЮ ДЛЯ СЕРДЦА.

Через год все, казалось, стабилизировалось:

КОФЕ НЕ ПОВЫШАЕТ РИСК РАЗВИТИЯ СЕРДЕЧНО– СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

ИССЛЕДОВАНИЕ ПОКАЗАЛО, ЧТО ТРИ ЧАШКИ КОФЕ В ДЕНЬ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮТ ОПАСНОСТИ ДЛЯ ПЛОДА

ИССЛЕДОВАНИЕ ПОКАЗАЛО, ЧТО КОФЕ НЕ ПОВЫШАЕТ РИСК РАЗВИТИЯ РАКА МОЧЕВОГО ПУЗЫРЯ

СОГЛАСНО ИССЛЕДОВАНИЮ, КОФЕ НЕ ВРЕДЕН.

Вы можете подумать, что эта маленькая игра завершилась, но нет. Всего через 22 дня после публикации статьи с последним заголовком кофе вернулся, чтобы убивать:

ИССЛЕДОВАНИЕ ПОКАЗАЛО, ЧТО ЛЮДИ, ЗЛОУПОТРЕБЛЯЮЩИЕ КОФЕ, ПОДВЕРГАЮТ СЕБЯ РИСКУ СЕРДЕЧНОГО ПРИСТУПА.

Однако после 25 лет колебаний между «ГОСПОДИ, НЕ ПЕЙТЕ КОФЕ» и «ЭМ, ВОЗМОЖНО, ОН НЕ ТАК ОПАСЕН» произошел неожиданный поворот:

ИССЛЕДОВАТЕЛИ: «У ЛЮБИТЕЛЕЙ КОФЕ РИСК СЕРДЕЧНОГО ПРИСТУПА НИЖЕ».

Подождите, что? Неужели кофе на самом деле полезен?! Статьи, вышедшие в последующие годы, не проясняют этот вопрос:

Блин! ПЕЙТЕ МЕНЬШЕ КОФЕ И БОЛЬШЕ ХОДИТЕ, ЧТОБЫ СНИЗИТЬ ВЕРОЯТНОСТЬ СЛОМАТЬ БЕДРО

Ура! ИССЛЕДОВАНИЕ: КОФЕ СНИЖАЕТ РИСК РАЗВИТИЯ РАКА

Блин! ЧРЕЗМЕРНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ КОФЕ ПОВЫШАЕТ РИСК ОСТРОГО ИНФАРКТА МИОКАРДА У ЖЕНЩИН

Ура! КОФЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ВЕСОМЫМ ФАКТОРОМ РИСКА В РАЗВИТИИ СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

Ура! ИССЛЕДОВАНИЕ ДЕМОНСТРИРУЕТ, ЧТО КОФЕ СНИЖАЕТ ВЕРОЯТНОСТЬ СУИЦИДА

Блин! У ЛЮДЕЙ, ЗЛОУПОТРЕБЛЯЮЩИХ КОФЕ, ПОВЫШЕН РИСК РАЗВИТИЯ ГИПЕРТОНИИ

Блин! ПОВЫШЕНИЕ ХОЛЕСТЕРИНА МОЖЕТ ЗАВАРИВАТЬСЯ У ВАС В ЧАШКЕ

Ура! КОФЕ МОЖЕТ СНИЖАТЬ РИСК РАЗВИТИЯ РАКА ПРЯМОЙ КИШКИ

Ура! КОФЕ СНИЖАЕТ РИСК ПОЯВЛЕНИЯ ЖЕЛЧНЫХ КАМНЕЙ

Блин! КОФЕ И ЧАЙ СВЯЗАЛИ С СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫМИ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ У ЖИТЕЛЕЙ ВЕЛИКОБРИТАНИИ

Ура! НЕ ЧАЙ, А КОФЕ СВЯЗАЛИ СО СНИЖЕНИЕМ РИСКА РАЗВИТИЯ СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ!

Статьи с этими заголовками вышли до 2000 года. В новом тысячелетии скорость публикаций возросла. В ходе крайне ненаучного мини-эксперимента я искал в Lexis Nexis статьи о здоровье, опубликованные в 2000–2019 годах. Для поиска я использовал слова «кофе», «риск», «повышает» и «снижает». Система выдала 2475 результатов со словом «повышает» и 615 со словом «снижает». Даже если предположить, что первая половина из них нерелевантна, а оставшаяся относится к одним и тем же данным, то все равно остается более 600 статей, в которых говорится, что кофе повышает риск чего-то, и более 150 публикаций, где сказано, что он снижает вероятность чего-то.

Знаете, что было моей первой реакцией на это?

Вы

издеваетесь

надо

мной?

Это

национальный

позор!

Да ладно, наука! Это же простой вопрос: кофе полезен или вреден? Следует ли мне пить его? Я понимаю, что проводить исследования нелегко, но разве недостаточно 20 С ЛИШНИМ ЛЕТ, чтобы найти ответ?

Кофе – это далеко не единственный продукт, порождающий противоречивые заголовки. В 2016 году двое ученых из Стэнфордской медицинской школы достали с полки «Книгу рецептов Бостонской кулинарной школы» и случайным образом выбрали 50 ингредиентов. После этого они изучили научную литературу в попытке найти информацию о связи каждого из них с раком. (Это были не сомнительные продукты вроде пота с вымени кормящей козы, доенной в полнолуние, а вполне привычные, такие как яйца, хлеб, сливочное масло, лимоны, морковь, молоко, бекон и ром.) Когда ученые исключили те, на которые приходилось менее 10 публикаций, осталось всего 20. И было всего четыре ингредиента, исследования которых приводили к однозначным результатам. Среди результатов исследований всех остальных продуктов, то есть оставшихся 80 %, как минимум один отличался от других. В случае с вином, картофелем, молоком, яйцами, кукурузой, сыром, маслом и кофе многие результаты противоречили друг другу. Вот так в итоге получается то, что специалист по статистике и популяризатор науки Регина Нуццо называет «хлесткими новостями».

Мы злимся на политиков, когда они всего раз меняют свое мнение. Как, черт возьми, ученые могут менять свою точку зрения на один продукт десятки раз?

Дамы и господа, я бы хотел представить вам – звуковой эффект в виде ангельского хора – эпидемиологию питания. Это наука о том, какие продукты раньше времени загонят в могилу, а также источник большинства заголовков о еде и здоровье.

Эпидемиология питания в большей степени основана на долгосрочных проспективных когортных исследованиях. Мы уже говорили о них ранее: это что-то вроде испытаний, посвященных курению и раку легких, которые были проведены в 1950-х годах. Вы собираете группу людей, задаете им множество вопросов об их образе жизни, следите за ними долгое время и фиксируете заболевания, которые у них развиваются. Это позволяет выявить связь (ее также называют «корреляция»). Исследования курения выявили связь между курением и 1000-процентным повышением риска развития рака легких. Типичный эксперимент в области эпидемиологии питания может выявить связь между, например, двумя чашками кофе в день и 30-процентным повышением риска сломать бедро при падении. Это приводит к заголовкам вроде:

ПЕЙТЕ МЕНЬШЕ КОФЕ И БОЛЬШЕ ХОДИТЕ, ЧТОБЫ СНИЗИТЬ РИСК ПЕРЕЛОМА БЕДРА.

С годами, пока специалисты по эпидемиологии питания проводили все больше исследований, они выявляли больше связей. Иногда корреляции имеют смысл, а иногда, как в случае с кофе, – нет. Они бывают как плохими, так и хорошими, и журналисты следят за каждой из них, что приводит к заголовкам вроде тех, которые мы с вами видели на примере кофе.

Но так было не всегда. Давайте вернемся…

…сквозь туман времени…

…к далекому…

…2011 году.

* * *

В 2011 году четыре врача из Виргинского университета приняли пациента с болью в правом колене, которая усиливалась, когда он вставал на ноги. Больной чувствовал постоянную усталость, и у него также присутствовали такие симптомы, как боль в животе, рвота, диарея и периодическое повышение температуры. На его правом бедре были синяки. Результаты анализов свидетельствовали о повышенном уровне мочевины в крови, а МРТ нижней части тела заставила врачей заподозрить худшее – лейкемию. Чтобы подтвердить диагноз, медик должен ввести иглу в кость пациента (обычно бедренную) и взять образец костного мозга. Это одна из тех редких медицинских процедур, которые по описанию кажутся менее болезненными, чем в реальности. Конкретно в том случае врачи взяли образец не только из бедренной, но и из большеберцовой кости. Однако вместо рака они обнаружили нечто странное: костный мозг превратился в желе.

А теперь я раскрою вам одну важную деталь: пациенту было пять лет.

Сама по себе молодость не является проблемой с точки зрения медицины, но обычно она сопровождается недостатком жизненной мудрости и осведомленности, приходящих с возрастом. Когда врачи спросили бедного малыша, что он ест, выяснилось, что он питался только этими продуктами:

· блины,

· куриные наггетсы,

· пудинг из тапиоки,

· картофель фри,

· крекеры в форме животных,

· ванильный пудинг,

· пшеничные крендели.

Целых.

Три.

Года.

В его рационе из семи продуктов три года не было ни одного фрукта или овоща, ни еды какого-либо другого цвета, кроме коричневого. Забудьте о лейкемии – удивительно, что он вообще столько прожил.

Как вы думаете, какой диагноз поставили пятилетнему мальчику?

Подсказка: вероятно, вы уже слышали об этой болезни. Подумайте, прежде чем читать дальше.

Цинга. Я знаю, о чем вы думаете: разве это не болезнь моряков? Да, это так. На протяжении 350 лет она была проклятьем морей. Такие симптомы, как усталость, боль в суставах и мышцах, проявляются постепенно, а затем становятся все более пугающими. Лужи крови под кожей. Кровоточащие десны. Свернутые, как змеи, волосы на теле. Со временем эта болезнь убивала. Историки подсчитали, что она унесла жизни более двух миллионов человек в 1500–1850 годах.

Моряки (точнее говоря, люди), плодовые мушки и морские свинки являются членами поистине эксклюзивного клуба: к сожалению, эти виды живых существ не могут сами производить витамин С. Он помогает кишечнику поглощать атомы железа[109], давая каждому из них дополнительный электрон. Кроме того, он защищает ДНК от повреждений. Однако самая важная функция заключается в том, что он принимает участие в серии химических реакций, в результате которой синтезируется коллаген, твердый белок трехспиральной структуры, составляющий от четверти до трети всего белка в организме. В присутствии витамина С коллаген имеет твердость неспелого банана, а без него – того же спелого фрукта, который замораживали и размораживали 26 раз, потому что собирались сделать смузи, но всегда останавливались на мороженом. Именно недостаток этого вещества является причиной большинства классических симптомов цинги.

На протяжении большей части истории человечества нам ничего не было об этом известно. Европейские врачи в течение 350 лет безуспешно пытались понять, чем вызвана цинга[110]. Если вы читали об этой болезни или истории медицины, то наверняка знаете о Джеймсе Линде, шотландском хирурге. Его имя стало легендой, поскольку то, что он творил в 1747 году на корабле с 12 людьми на борту, сегодня продолжают делать университеты, правительство и крупнейшие фармацевтические компании, тратя миллиарды долларов.

Джеймс Линд провел первое контролируемое медицинское исследование.

Европейские врачи в течение 350 лет безуспешно пытались понять, чем вызвана цинга.

Находясь на борту корабля «Солсбери», он разделил 12 матросов, больных цингой, на шесть групп по два человека. Каждая из них получила разное лечение: кварту крепкого сидра, 75 капель купороса, две столовые ложки уксуса, полкружки морской воды, пряную пасту[111], два апельсина и лимон. Тот факт, что Линд сравнивал разные методы лечения, а не применял лишь один, который считал подходящим, сам по себе удивителен для того времени. Однако врач также понял, что для эффективного сравнения необходимо начинать с одинаковых условий. Он выбрал 12 моряков, чьи симптомы были максимально схожими, поместил их в одной части корабля и кормил одинаковой пищей. Вы, наверное, догадываетесь, что произошло дальше: люди, которые ели апельсины и лимоны, полностью выздоровели через шесть дней. Тем, кому давали сидр, стало немного лучше. Состояние остальных не изменилось. Когда корабль достиг берегов Плимута 17 июня 1747 года, эксперимент был завершен.

Долгое время специалисты по эпидемиологии питания изучали такие заболевания следующим образом:

Цинга – это классический пример. Витамин С состоит всего из 20 атомов, и вам нужно лишь 10 миллиграммов в день, чтобы избежать медленной и болезненной смерти (Институт медицины при Национальной академии наук на всякий случай рекомендует потреблять от 75 до 90 миллиграммов витамина С в день[112]). Витамин D_3 состоит из 72 атомов, и у детей его дефицит может привести к рахиту, болезненному размягчению костей, из-за которого ноги могут искривиться, а рост – замедлиться. Витамин В_1 состоит из 35 атомов, и его недостаток может привести к бери-бери, болезни, вызывающей множество проблем с сердцем и мозгом, которая даже может привести к летальному исходу. Пеллагра[113], анемия, зоб, злокачественное малокровие, ксерофтальмия[114] и многие другие заболевания вызываются дефицитом простых химических веществ (в данном случае В_3, железа, йода, В_12 и витамина А соответственно).

Все эти заболевания предотвратить очень просто (так кажется, когда оглядываешься назад). Нужно просто потреблять с пищей разные химические вещества в достаточном количестве.

Хотите предотвратить пеллагру? Ешьте печень (витамин В_3, также известный как ниацин).

Хотите избежать зоба? Ешьте треску (йод).

Не хотите болеть цингой? Налегайте на апельсины (витамин С)[115].

Иными словами, некоторые продукты, а точнее, содержащиеся в них витамины и минералы в буквальном смысле являются чудесными средствами, которые позволяют предотвратить или даже вылечить некоторые заболевания. (Производители добавляют витамин D в молоко или витамин В_3 в хлеб, чтобы предотвратить мучительные смерти, которых можно легко избежать.) Эти чудодейственные лекарства стоят в одном ряду с самыми эффективными методами лечения – например, использованием инсулина при диабете и анестезии при хирургических вмешательствах.

Сегодня мы принимаем все это как должное, но важно понимать, какую роль сыграла эпидемиология питания. В сущности говоря, она положила конец заболеванию, убившему больше людей, чем все американские войны вместе взятые. Это произошло за 50 лет до того, как врачи поняли, что после туалета нужно мыть руки. Раньше недостаток питательных веществ убивал миллионы людей, а теперь в развитых странах такое происходит крайне редко.

Я бы назвал это научным оргазмом первого порядка.

Благодаря прорыву, связанному с питанием, мы получили простое равенство:

Это равенство правдиво, и оно таким останется. Однако проблемы, связанные с дефицитом питательных веществ, стали настолько редки в США, Европе и других развитых странах, что теперь вышеприведенное равенство не имеет отношения к огромному количеству людей. Большинство вопросов о здоровье, беспокоящих нас сегодня, не имеют никакого отношения к цинге или пеллагре. В основном они связаны с сердечно-сосудистыми заболеваниями, раком, диабетом, болезнью Альцгеймера и другими хроническими состояниями. Это «новые» болезни значительно отличаются от цинги и других «старых» недугов.

Моя гипотеза, которую я не могу сопроводить какими-либо доказательствами, заключается в том, что мы живем в посткоитальном сиянии, когда открыли особенности болезней, связанных с дефицитом питательных веществ. Но наше мировоззрение не поспевает за современными проблемами со здоровьем. Мы взяли уравнение заболеваний, связанных с дефицитом питательных веществ…

…и заменили несколько ключевых слов:

или, возможно:

или, может быть:

Поскольку конкретные продукты оказались чудодейственным средствами от ужасных болезней, вызванных дефицитом питательных веществ, мы были готовы принять идею, что определенная еда может быть волшебной пилюлей от сердечно-сосудистых заболеваний и рака. К сожалению, с «новыми» заболеваниями связаны две основные проблемы. Во-первых, в случае большинства из них вы не можете сделать то же, что Джеймс Линд. Любое контролируемое исследование, которые длится достаточно долго, чтобы определить, предотвращают ли определенные продукты рак, было бы неприлично дорогостоящим и мучительным для участников (никакого сливочного масла… до конца жизни). Гораздо проще выяснить, что вызывает и лечит быстроразвивающиеся излечимые болезни, чем медленно развивающиеся, которые, вероятно, в конечном счете убьют пациента. Помните солнцезащитные средства? К ним относится тот же принцип: гораздо проще предотвратить солнечный ожог, который быстро проявляется, чем рак кожи.

Вторая проблема тоже с этим связана. Ее можно свести к следующему: большинство вопросов о здоровье, интересующих нас сегодня, являются не детерминистическими, а вероятностными.

Что это значит? Сейчас узнаем.

* * *

Готов поспорить, что первая химическая реакция, которую вы увидели, выглядела примерно так. Ваши родители или учитель начальных классов сформировали кучку грязи вокруг небольшого цилиндра, убрали его, поместили немного белого порошка в образовавшееся отверстие, а затем налили на него прозрачную жидкость. Оттуда тут же вырвалась белая пена, намочившая самодельный вулкан, и вы завизжали от химического восторга. Эта белая пена получилась в результате следующей реакции:

Если посмотреть, сколько десятилетних детей живет на планете, можно с уверенностью сказать, что эта химическая реакция проводилась миллионы раз.

Вопрос: вы когда-нибудь видели, чтобы эта реакция не сработала? Бывало такое, что вы смешивали два ингредиента и наблюдали… ничего? Нет[116]. Химические реакции, такие как пищевая сода + уксус, так же просты и надежны, как восход солнца. Если смешать эти химические вещества, появятся пузырьки. Такие реакции модные физики называют детерминистическими. Иными словами, если я скажу вам, что происходит сейчас (сода смешивается с уксусом), вы сможете сказать, что произойдет в будущем: появятся пузырьки.

Звучит знакомо? Если вы не получаете достаточно витамина С, у вас будет цинга. «Старые» заболевания, связанные с дефицитом питательных веществ, являются настолько детерминистическими, насколько это возможно в случае с питанием.

Но что насчет такой реакции:

Что происходит, когда вы едите чипсы или другие ультраобработанные пищевые продукты? Человек набирает вес? Заболевает раком или получает проблемы с сердцем? Становится зависимым от закуски?

Эта реакция выглядит простой, но это связано лишь с тем, что мы используем простые обозначения для сложных вещей. В человеческом теле происходят тысячи химических реакций, в результате которых используются и синтезируются сотни миллиардов молекул. Пища, даже ультраобработанная, химически достаточно сложна, чтобы взаимодействовать с организмом непредсказуемым образом. Разумеется, вероятность заболеть зависит не только от питания, но и от многих других вещей, например генов.

А теперь поговорим о том, какие реакции пафосные физики называют вероятностными: если я опишу вам, что происходит сейчас (человек ест Cheetos), вы не сможете с уверенностью сказать мне, что произойдет в будущем. Лучшее, что вы можете сделать, – это предположить, что может случиться, и рассчитать вероятность этого (например, есть 38-процентная вероятность, что человек заболеет раком в течение жизни).

Представьте, что вы подходите к случайному прохожему на улице и задаете ему простой вопрос вроде: «А небо голубое?» Ответ, который вам дадут: «Да», «Иногда», «Отвали», «Голубое» или «Фиолетовое», – зависит от множества факторов, в том числе цвета небосвода в настоящий момент, настроения человека, его готовности размышлять над вопросом, здравомыслия или его отсутствия и ряда других обстоятельств, которые вы не можете представить или предсказать, прежде чем задать вопрос. «Новые» хронические заболевания похожи на этот пример: они зависят от многих факторов, как видимых, так и невидимых. Вероятностные болезни неразрывно связаны с рисками: при курении риск развития рака легких значительно повышается, но нет гарантии, что вы действительно заболеете.

В человеческом теле происходят тысячи химических реакций, в результате которых используются и синтезируются сотни миллиардов молекул.

Возможно, однажды у нас появится подробная химическая карта тела каждого человека и продукта питания. Может быть, это позволит предсказывать, что произойдет в будущем с организмом, с такой же уверенностью, с которой мы предсказываем результат добавления уксуса в соду. Но если это и случится когда-нибудь, то через много лет после нашей смерти. Если мы будем сосредоточены только на том, что происходит в настоящем, то ответ на каждый важный вопрос, связанный с химическими веществами и человеческим телом: «Ультраобработанные пищевые продукты вызывают злокачественные заболевания?», «Помогает ли кофе жить дольше?», «Предотвращает ли солнцезащитный крем рак кожи?» – будет чем-то средним между «может быть» и «возможно, нет». Результаты исследований редко бывают однозначными, как в случае с курением. Обычно данные скудны и неопределенны, как в случае с солнцезащитным средствами.

И тут возникает важный вопрос: как ученые оценивают скудные и неопределенные данные? И еще один, не менее важный: следует ли менять то, что вы едите или наносите на тело, на основании этих результатов?

В первой главе мы рассматривали связи между ультраобработанными продуктами и заболеваниями, ставшие поводом для громких заголовков. Подобная пища ассоциируется с повышенным риском развития синдрома раздраженного кишечника, ожирения, онкологических заболеваний и преждевременной смертью. В сравнении со связью курения с раком легких, корреляции с ультраобработанными пищевыми продуктами далеко не такие драматичные. Однако это не означает, что они не заслуживают столь же пристального внимания, как сигареты в 1960-х годах.

Итак, мы зададим те же вопросы, которые поднимали ученые в то время, но на этот раз я сведу их к сути. Каждый раз, когда вы читаете о связи между двумя вещами, вы должны спросить себя:

«Эта связь подлинная?»

Если две вещи по-настоящему связаны, то следующий логический вопрос звучит следующим образом: вызывает ли одна вещь другую? Иными словами: является ли связь причинно-следственной?

Действительно ли ультраобработанные пищевые продукты связаны с развитием рака?

Если да, то может ли такая пища вызывать рак?

Чтобы ответить на эти вопросы, мы должны обратить внимание на множество тонкостей. Чтобы сделать это, нужно забыть о посткоитальном сиянии эпидемиологии питания и вернуться в реальный мир.

Вероятно, вы изучали науку так же, как я: узнавая о ее успехах. Давайте смотреть на вещи реально: большинство материальных достижений последних нескольких веков связаны с наукой, и, если мы когда-нибудь выясним, как спасти наш мир от самих себя, это тоже будет в значительной степени благодаря ей. Чтобы ответить на такие вопросы, как «Что я должен есть?» или «Какой информации о здоровье можно доверять?», вам нужно понимать науку. Но, как ни странно, тот способ, которым большинство из нас познает ее, глубоко ненаучен. Помните школьные уроки химии? Вероятно, на них вы пытались запомнить периодическую таблицу и, если вам повезло, проводили немногочисленные лабораторные работы. Обычно они просто представляли собой список химических веществ, которые можно было смешивать или сжигать. Подобное изучение химии похоже на слепое следование рецепту. Это неплохо, ведь вы развиваете важные навыки и в итоге получаете еду, но так вы не станете кулинаром. Гораздо интереснее процесс создания нового блюда: что мы сделали? Что сработало? А что нет? Почему? Вынес ли человек урок из неудачи?

К сожалению, большинство из нас узнали о лауреатах Нобелевской премии, классических экспериментах и изменивших мир теориях методом «следуй по дороге из желтого кирпича». Иными словами, нам не приходилось много думать. Опять же, само по себе это не плохо. Плохо останавливаться на этом. Чтобы по-настоящему понять эпидемиологию питания или любую другую науку, нужно научиться ценить ее красоту и недостатки. Вы должны уметь замечать ошибки или разрывать что-то на части. Необходимо выискивать альтернативные объяснения или самое слабое звено в аргументации. Короче говоря, вы должны видеть в людях лучшее, но при этом быть мерзавцем.

Не беспокойтесь, это очень весело.

Глава 7. Связи, или Очень много математики

Эта глава об энтах, частных самолетах, выбоинах, оливковом масле, Скорпионах и Санте.

Начальный этап нашего тура по науке – это глубокое погружение в первый вопрос: является ли связь между двумя вещами подлинной? Честно говоря, до недавнего времени я вообще об этом не думал. Я просто предполагал, что если исследование провели именитые ученые из Лиги плюща, то связь точно является подлинной.

Оказывается, я был слишком наивен. Даже корреляции, установленные самыми именитыми учеными, при ближайшем рассмотрении могут оказаться неподлинными. Но что это на самом деле значит? К сожалению, единого определения не существует. Позвольте мне провести не самую необходимую аналогию: установить подлинную связь – это как проехать по дороге, где полно выбоин (и где периодически происходят землетрясения), и не повредить автомобиль. Чтобы объяснить, почему это так сложно, гораздо проще будет сосредоточиться на ямах, а не на дороге. Давайте достанем увеличительное стекло и хорошенько рассмотрим эти колдобины.

Первая выбоина: обман. Для этого увеличительное стекло не требуется. Ученые действительно иногда что-то выдумывают и публикуют статьи об этом. К счастью, такое бывает редко.

Вторая выбоина: базовые математические ошибки.

Как это ни поразительно, но в опубликованных научных статьях часто встречаются арифметические ошибки. Если бы вы взяли статью «Кратковременный и долгосрочный эффект интракоронарной трансплантации стволовых клеток 191 пациенту с хронической сердечной недостаточностью: исследование STAR» и посмотрели на таблицу 2, то увидели бы следующий расчет:

1539–1546 = –29,3

Как вы помните из школьных уроков математики, при вычитании одного целого числа из другого десятичная дробь не может получиться ни при каких условиях. Если взять 14 лошадей и из них вычесть 8, то вы никак не получите половину лошади. Аналогично, если вы вычтете 1546 из 1539, то 0,3 в ответе быть не может. Ближе к делу: если вы вычтете 1546 из 1539, то получите –7, а не –29,3.

В опубликованных научных статьях часто встречаются арифметические ошибки.

Другие промахи могут быть не так очевидны, но от этого они не перестают быть ошибками. Рассмотрим такой пример: если в группе 200 пациентов и вы рассчитываете процент больных с определенным заболеванием, то просто не можете получить 18,1 %, что встречается в таблице 1 той же статьи. Почему? Потому что 18,1 % из 200 – это 36,2, то есть 36 и 1⁄ 5 человека.

Простые арифметические ошибки – это лучший вид промахов, потому что их относительно легко заметить. Когда математические вычисления усложняются, заметить проблему становится сложнее.

В 2014 году трое ученых опубликовали поразительные результаты в «Мировом журнале акупунктуры и моксотерапии» (World Journal of Acupuncture-Moxibustion). В рандомизированном контролируемом исследовании ученые сравнили две группы пациентов с лишним весом или ожирением, которые пытались похудеть. Первой делали меридианный массаж, а второй нет[117].

Испытуемые из второй группы потеряли 3,7 килограмма за два месяца, а представители первой сбросили в два раза больше – 7 килограммов (более 9 % от их изначального веса) за это же время. Потерять 10 % веса тела за два месяца было бы невероятно. Исследователю ожирения и математику Дайане Томас эти результаты в буквальном смысле показались неправдоподобными. В письме редактору «Мирового журнала акупунктуры и моксотерапии» она и ее коллеги написали: «Мы заметили несколько странностей». В переводе с языка науки это означает: «Вы, вероятно, были не в себе, когда писали эту статью».

Команда ученых, опубликовавшая оригинальное исследование, не привела необработанные данные. Тем не менее они опубликовали достаточно, чтобы Томас провела математическую проверку. Она оценила изменения в среднем росте двух групп до и после лечения. (Если вы знаете вес и индекс массы тела, вы можете рассчитать рост.) Все участники исследования были взрослыми людьми, поэтому логично предположить, что изменения в росте за два месяца будут нулевыми. Томас и ее коллеги обнаружили, что представители обеих групп выросли в ходе исследования: контрольная группа выросла в среднем на 2,5 сантиметра, а та, которой делали массаж, – почти на 6 сантиметров. Таким образом, участники исследования, которым проводилась процедура, потеряли 10 % массы тела и выросли на 6 сантиметров. Чем можно объяснить такие результаты?

1. Исследователи их придумали.

2. Некоторые испытуемые тайно съездили в Средиземье[118], подружились с энтами, попробовали их напиток[119], а затем вернулись в наш мир.

3. Несколько низких людей выбыли на середине эксперимента, и ученые это не учли.

4. Исследователи допустили множество математических ошибок.

Никто не знает, что на самом деле произошло, но даже не глядя на необработанные данные, мы знаем, что ошибки были допущены. Это как если бы вы бродили по Нью-Йорку и увидели, как страус пытается утащить рождественского эльфа, стоящего у магазина: вы не знаете, что именно пошло не так, но понимаете, что это ненормально. На момент написания этой главы авторы исследования так и не ответили Томас, а журнал не отозвал статью. (Кстати, я делаю ставку на причину номер три.)

Третья выбоина: процедурные ошибки. Так же как вы можете испечь отвратительный пирог, следуя плохому рецепту или случайно добавив соль вместо сахара, можно испортить эксперимент плохим планированием или проведением. Простые ошибки могут оказаться разрушительными. Например, в недавнем исследовании, связавшем черты личности с политической позицией, ученые случайно перепутали переменные для консервативных и либеральных взглядов. Поэтому все связи, о которых они сообщили, были полярно противоположны фактическим. Вместо подтверждения типичного вывода о том, что люди, получившие высокий балл в личностном опроснике Айзенка[120] (что обычно ассоциируется с жесткостью, авторитаризмом и консервативными военными взглядами), ученые написали: «Вопреки нашим ожиданиям, высокие результаты коррелируют с более либеральными военными взглядами». Да, вышло не очень хорошо[121].

Процедурные ошибки также могут быть намного сложнее. Давайте поговорим об исследовании PREDIMED (Prevention with Mediterranean Diet, «профилактика с помощью средиземноморской диеты»), которое должно было окончательно ответить на вопрос о том, снижает ли эта система питания риск развития сердечно-сосудистых заболеваний. (Если вы забыли, то средиземноморская диета была модной до кетогенной. Тот, кто ее придерживается, в основном ест растения, вымоченные в оливковом масле, и иногда добавляет к ним рыбу и бокал красного вина.)

PREDIMED было масштабным долгосрочным рандомизированным контролируемым исследованием: за пять лет в нем приняло участие почти пять тысяч человек. Вероятно, оно обошлось дороже, чем реактивный самолет бизнес-класса Gulfstream G650 (в народе известный как G6). Казалось, что деньги были потрачены не зря: в 2013 году была опубликована статья, в которой говорилось, что у людей, которые придерживались средиземноморской диеты, дополненной оливковым маслом и орехами, риск развития сердечно-сосудистых заболеваний был ниже примерно на 30 %.

К сожалению, ученые в одном из исследовательских центров допустили очень серьезную ошибку. Они рандомизировали не людей, а клиники. Иными словами, вместо того чтобы разделить испытуемых на две группы (первую, которая придерживалась обычного питания, и вторую, которая следовала средиземноморской диете), они просто определили пациентов одной клиники в одну и ту же группу. Чтобы понять, почему это большая проблема, давайте предположим, что каждая больница обслуживает одну деревню. Предположим, что этот населенный пункт находится прямо наверху ядерного космического корабля и в активной зоне реактора этого судна произошла утечка радиоактивных отходов. Это привело к тому, что риск сердечного приступа у жителей деревни возрос на миллиард процентов. На кого ни посмотри – у всех инфаркт миокарда.

Теперь предположим, что в деревню приходят благожелательные исследователи и определяют всех ее жителей, склонных к сердечному приступу, в группу, которая должна следовать средиземноморской диете. Что произойдет? Риск инфаркта у этой группы взлетит до небес, и если не знать о ядерном космическом корабле, то можно подумать, будто средиземноморская диета стала причиной этому. Если бы исследователи определили всю деревню в контрольную группу (обычное питание), то риск сердечного приступа среди ее представителей стал бы значительно выше, чем у членов группы, которая придерживалась средиземноморской диеты. Это сделало бы эту систему питания чудодейственным лекарством.

Очевидно, под испанскими деревнями нет космических кораблей, по крайней мере, я об этом не знаю. Однако смысл в том, что люди, живущие рядом, могут подвергаться одинаковым воздействиям, которые улучшают или ухудшают их здоровье. Если не рандомизировать испытуемых, то можно искусственно завысить или занизить эффективность препарата, диеты или любого другого вмешательства, которое вы изучаете[122].

Ошибка в исследовании PREDIMED была обнаружена через пять лет после первой публикации результатов. «Медицинский журнал Новой Англии» (New England Journal of Medicine) отозвал статью, но позволил авторам повторно проанализировать данные (исключая нерандомизированную деревню) и снова опубликовать результаты исследования. Возможно, в этом нет ничего удивительного, но экспериментаторы пришли к тем же выводам. Данные не являются общедоступными, поэтому некоторые специалисты по эпидемиологии питания, с которыми я беседовал, относятся к результатам скептически. Верите вы этим выводам или нет, никто, даже авторы исследования, не спорит, что неправильная рандомизация жителей деревни была ошибкой.

Возможно, с моей стороны было идеалистично и наивно ожидать, что литература может быть полностью свободна от глупых математических и процедурных ошибок. Опять же, ученые – тоже люди, поэтому не стоит так удивляться. В любом случае вопрос не в том, есть ли ошибки в научной литературе, а в том, сколько их и насколько они серьезны.

К сожалению, ответить на этот вопрос сложно. В большинстве случаев о недочете можно узнать только в том случае, если другие ученые укажут на него, причем публично. Это неприятный опыт для всех, кто вовлечен в эту ситуацию. Указать на ошибку в научном журнале – все равно что вломиться на кухню ресторана с двумя звездами Мишлен[123] и попросить шеф-повара переделать sylphides à la crème d’écrevisses (французский крем-суп из раков) перед вами и всеми присутствующими, чтобы вы могли убедиться, что в блюде действительно нет глютена. Это неприятно для тебя и унизительно для шеф-повара и кончится плохо для обеих сторон.

Вопрос не в том, есть ли ошибки в научной литературе, а в том, сколько их и насколько они серьезны.

Однако у некоторых ученых, похоже, нет с этим проблем. Почти каждый раз, когда я, изучая литературу, натыкался на статью с указанием на ошибку в другой публикации, замечал, что одним из ее авторов является Дэвид Эллисон, исследователь ожирения. Я позвонил ему, чтобы спросить, сколько ошибок он встречает в научной литературе. Он ответил мне метафорично.

Если бы меня спросили, много ли трещин в тротуарах большинства городов, я бы ответил: «Ну, я никогда не проводил формальный анализ, но я часто выхожу на прогулки, и каждый раз, когда гуляю более десяти минут, замечаю хотя бы одну трещину. Поэтому мне кажется, что в тротуарах, вероятно, много трещин». То же самое я могу сказать о литературе. Каждый раз, отправляясь «гулять» в мир научных публикаций, я нахожу несколько статей, в которых есть четкие и однозначные ошибки.

Вот так.

Ладно, три выбоины обсудили, осталось четыре.

* * *

Четвертая яма на дороге к подлинным связям – это случайности. Чтобы объяснить это, давайте рассмотрим пример канадцев (эх!). Во-первых, удивительный факт: большинство жителей Онтарио находятся в гигантской базе данных с типичным для этой страны серьезным названием «База данных зарегистрированных лиц» (RPDB). Она содержит основную информацию (имя, дата рождения и т. д.) о более чем 10 миллионах жителей канадской провинции, но ее реальная мощь в том, что каждому человеку присуждается уникальный идентификационный номер. Всякий раз, когда житель Онтарио попадает в больницу, каждая процедура, которую ему проводят, фиксируется в другой базе данных с помощью иного идентификационного номера.

Эти данные не являются общедоступными, но исследователи могут запросить доступ к ее анонимной версии. Это может быть полезно, чтобы ответить на важные вопросы, например: возрастает ли частота обращений за медицинской помощью по мере старения? Однако она также может использоваться, чтобы получить менее важную информацию, например: действительно ли Близнецы более склонны к алкоголизму, или правда ли, что Дев сильнее тошнит во время беременности? Если вы внимательно посмотрите на эти вопросы, то увидите, что в них скрываются наши старые друзья – связи. Вопрос «Действительно ли Близнецы более склонны к алкоголизму?» равнозначен «Связано ли рождение под этим знаком с повышенным риском развития алкоголизма?» Если такие вопросы останутся без ответов, это будет преступлением против науки, поэтому в середине 2000-х годов коллектив исследователей решил на них ответить. Группа, возглавляемая Питером Остином, запросила доступ к базам данных и получила сравнения, которые выглядели так.

Перевод: если вы Близнецы и жили в Онтарио в 2000 году, то риск попасть в больницу из-за алкоголизма составлял 0,61 %. Если у вас другой знак зодиака, то риск был равен 0,47 %. Таким образом, у Близнецов вероятность попасть в больницу из-за алкоголизма была на 30 % выше (0,61/0,47=130), чем у других знаков зодиака[124]. Если говорить на языке ассоциаций, то Остин обнаружил связь между рождением под этим знаком и 130-процентным повышением риска оказаться в больнице из-за алкоголизма. Но подлинная ли это связь?

Давайте сверимся с нашим списком выбоин.

Предположим, что Остин и его коллеги не прибегали к обману и не сделали математических ошибок.

• Выбоин № 1 и № 2 удалось избежать.

Будем считать, что процедурных ошибок тоже допущено не было. Близнецы не были перепутаны с Девами, и врачи не ставили первым неправильный диагноз чаще или реже, чем другим знакам зодиака.

• Выбоины № 3 мы тоже избежали.

Итак, если статистика госпитализаций не была испорчена обманом, математическими или процедурными ошибками, то связь между Близнецами и алкоголизмом является подлинной, верно?

Возможно.

«Случайность может порождать вещи, которые выглядят реальными».

Есть еще кое-что, что могло стать причиной связи между Близнецами и алкоголизмом, – случайность. Но это не четкая и определенная причина. Представьте себе, что вы берете песочное печенье и крошите его в руке, позволяя нескольким кусочкам упасть на пол. Затем вы переходите на другое место и делаете все то же самое с другим печеньем. Затем еще раз. Вы можете повторить этот эксперимент миллион раз, но вы никогда не получите два одинаковых расположения крошек на полу. Хотя ваши руки и печенье подчиняются законам физики, оно никогда не крошится одинаково дважды. Случайность – это примерно то же самое, как крошится печенье.

Как отмечает психолог Брайан Нозек, «случайность может порождать вещи, которые выглядят реальными». Иными словами, иногда крошки выглядят просто божественно, и это относится к связи между знаками зодиака и алкоголизмом.

Возникает вопрос: как выяснить, что связь вызвана случайностью? Можно ли это определить?

Здесь все усложняется. Есть раздел математики (он зародился, когда Люцифер пал с небес на землю) под названием «индуктивная статистика». Она располагает множеством разных инструментов, но самым популярным из них является расчет, который позволяет получить Р-значение – это число от 0 до 1. Чтобы понять, что это значит, давайте использовать наших друзей Близнецов в качестве примера. Остин и его коллеги вычислили Р-значение для различий между ними и другими знаками и получили 0,015.

Что это значит? Вот точное определение:

Р-значение – это вероятность того, что если бы вы сравнили группу случайно отобранных Близнецов с группой случайно отобранных представителей иных знаков зодиака, то различия в риске госпитализаций из-за алкоголизма между ними была бы как минимум такой же, как рассчитал Остин (0,14 процентных пункта), при соблюдении трех условий: 1) во всем мире действительно нет разницы в показателях риска госпитализаций из-за алкоголизма между Близнецами и другими знаками, 2) все предположения, сделанные при построении статистико-математических моделей Остина были правдивы, и 3) ни один этап исследования не был скомпрометирован обманом; математическими, статистическими и иными ошибками; другими выбоинами, о которых мы еще не говорили; а также крючкотворством, дурачествами, вздором, чепухой и бредом.

Это определение просто ужасно, поэтому большинство ученых, журналистов, политиков и других людей, кроме специалистов по статистике, просто проигнорировали его и притворились, что на самом деле определение звучит так:

Р-значение – это вероятность того, что связь между Близнецами и алкоголизмом объясняется случайностью.

Руководствуясь вторым (ненастоящим) определением, вы можете посмотреть на Р-значение 0,015 и прийти к выводу, что:

1) существует всего 1,5-процентная вероятность, что связь между Близнецами и алкоголизмом случайная;

2) следовательно, вероятность того, что связь не вызвана случайностью, составляет 100 – 1,5 = 98,5 %;

3) таким образом, вероятность подлинности связи равна 98,5 %.

На протяжении долгого времени многие ученые рассуждали именно так. Они пришли к единому мнению, что если Р-значение ниже 0,05 (5 %), то связь может быть признана «статистически значимой» и подлинной. Если Р-значение – ох! – выше 0,05, то результат считается «статистически незначимым» и неподлинным. Эта разница не просто академическая: если бы вы были профессиональным ученым, то ваша работа заключалась бы в публикации статистически значимых исследований. Если бы вам это удавалось, то вы могли бы оставаться в профессии, а если нет, то пришлось бы открыть пекарню.

К сожалению, применение Р-значения для выяснения подлинности связи более неправильно, чем добавлять бри в борщ.

Если вы посмотрите на точное определение этого показателя, то заметите, что второй и третий пункты могут быть нарушены по практически любой причине. Полученное Остином Р-значение 0,015 могло быть связано со множеством факторов: антиканадские хакеры злонамеренно меняют цифры в базах данных; ученый разделил некоторые числа, вместо того чтобы умножить их; врачи чаще диагностировали алкоголизм среди Близнецов и т. д.

Вероятно, самое простое определение Р-значения – это «мера удивления», как говорит Регина Нуццо.

Представьте себе следующую картину: Рождество, 02:00, и вы просыпаетесь от шума в гостиной. «Господи, – думаете вы, – ЭТО ЖЕ САНТА!»

Или?

Конечно, это может быть он. Нет закона физики, исключающего его существование. Однако это также может быть ваш ребенок, который тайком спустился на первый этаж, чтобы подкараулить седобородого старичка. Или это может быть ваш 36-летний брат, пожирающий печенье, приготовленное для Санты. Или книга упала с полки. Или вор вломился. Низкое Р-значение похоже на странный звук в ночи: оно указывает на то, что происходит нечто неожиданное, но не говорит, что именно. Даже если звук достаточно громкий, чтобы вы были на 99 % уверены в том, что внизу что-то произошло, вы не можете быть на 99 % убеждены, что сам Санта пробрался к вам через камин.

Давайте подведем итоги. Случайность – это четвертая выбоина на пути к подлинной связи, и с ней связано много сложностей. В отличие от первых трех она не является исключительно нашей виной. Так работает Вселенная: иногда крошки от печенья образуют нечто похожее на связь, хотя на самом деле это лишь случайность. В отличие от других колдобин в нашем списке, случайности нельзя устранить: мы можем лишь попытаться их понять. К сожалению, мы десятилетиями неправильно воспринимали Р-значения, и, хотя оно само по себе не является выбоиной, этот показатель способствует созданию самой большой выбоины из всех, что мы пока видели. Давайте вернемся к Близнецам-алкоголикам.

* * *

Я кое-что от вас скрывал. Питер Остин и его коллеги не только выяснили, что Близнецы чаще попадают в больницу из-за алкоголизма. Они также обнаружили множество связей между знаками зодиака и заболеваниями. По сути, они создали научный гороскоп.

Ваш научный гороскоп

В общей сложности они отобрали 72 диагноза вроде тех, что перечислены выше. Каждый знак зодиака был связан со статистически более высокой вероятностью госпитализации в связи с определенными заболеваниями, чем все остальные вместе взятые. Все Р-значения для связей были менее 0,05, то есть статистически значимыми.

Таким образом, Остин и его коллеги пришли к выводу, что все 72 связи, которые они обнаружили, являются подлинными.

Хочу сказать другим Скорпионам: астрология реальна – наслаждайтесь анальными абсцессами!

Я.

ШУЧУ.

Так работает Вселенная: иногда крошки от печенья образуют нечто похожее на связь, хотя на самом деле это лишь случайность.

Я говорил об этом так, будто это реальная наука. На первый взгляд это действительно так. Остин и его коллеги действительно сделали все, о чем было заявлено: изучили огромные базы данных, провели расчеты и выявили все вышеприведенные связи (и многие другие). В этом смысле все реально. Однако Питер не астролог, не шаман и не врач. Он статистик. Его эксперимент продемонстрировал, как слепое следование неправильным ментальным представлениям может привести к появлению… множества Сант.

Короче говоря, этот эксперимент был манекеном для статистического краш-теста, предназначенного для того, чтобы показать опасности выбоины № 5: Р-хакинга, то есть игры с данными, которая продолжается до тех пор, пока вы не «найдете» то, что искали.

Давайте повторим краш-тест в замедленном режиме. В данном случае было допущено две критические ошибки.

Во-первых, Остин решил, что если Р-значение ниже 0,05, то связь является подлинной. Это совершенно неправильно.

На самом деле не существует показателя, который гарантировал бы подлинность связи. Р-значение – это ключ, но далеко не самый важный, и он определенно не является Великим открывателем фундаментальных истин. Это лишь звук в ночи, а не неопровержимое доказательство существования Санты.

Во-вторых, Остин и его коллеги забросили свою экспериментальную сеть слишком далеко. Вместо того чтобы сформулировать единственную специфическую гипотезу об одном знаке зодиака или диагнозе, они создали, а затем проверили 14 718! Для этого потребовались гигантская база данных и коды, которые позволили сделать тысячи сравнений. Они задавали очень похожие вопросы снова и снова.

Выше ли у риск госпитализации в связи с туберкулезом?

А с сифилисом?

А с подагрой?

А с аппендицитом?

А с… и так далее.

Выше ли у  риск госпитализации в связи с туберкулезом?

А с сифилисом?

А с подагрой?

А с аппендицитом?

А с… и так далее.

Каждый из этих вопросов является основой для отдельного эксперимента. Выходит, что Остин провел не одно испытание, а более 14 тысяч[126].

Что в этом плохого? То, что сделали Остин с коллегами – забросили экспериментальную сеть слишком далеко, а затем выбрали результаты, которые показались им самыми значимыми, – можно сравнить с тем, чтобы родить пятерых детей, а затем ждать 30 лет, чтобы посмотреть, кто из них станет самым успешным (Р-значение < 0,05), отречься от остальных (Р-значение > 0,05) и объявить себя лучшим родителем в истории (опубликовав только те результаты, где Р-значение < 0,05). Остин мог взять гигантскую базу данных, провести более 14 тысяч экспериментов, «обнаружить», что Близнецы на 30 % чаще попадают в больницу из-за алкоголизма, чем представители других знаков зодиака, и опубликовать только этот результат.

Чем больше у вас детей, тем выше вероятность, что как минимум один из них станет успешным, независимо от того, насколько вы хороший родитель. Аналогичным образом, чем больше гипотез вы проверяете, тем выше вероятность, что хотя бы одна из них случайно окажется статистически значимой.

То, о чем мы только что говорили, – это самая примитивная форма Р-хакинга: проверить тысячи гипотез и опубликовать только те, где показатель < 0,05. Есть гораздо более деликатные способы сделать это. Даже профессиональные ученые могут не увидеть в этих способах манипуляций данными. Давайте проведем быстрый мысленный эксперимент. Представьте, что вместо 14 тысяч исследований Остин проводит всего одно: у него есть теория, что Скорпионы чаще бывают алкоголиками, и, чтобы ее доказать или опровергнуть, он просматривает базу данных. Он обнаруживает, что у этого знака риск стать алкоголиками повышен на 37 %! Увы, Р-значение составляет 0,76, гораздо больше 0,05, и, следовательно, результат не является статистически значимым. Стоит ли ему опустить руки и заняться чем-нибудь другим?

Нет.

Остин ученый и всю жизни превращал лимоны в лимонад, не боясь неудач. Он не собирается сдаваться.

Вместо этого он может сказать себе: «Это данные только за 2000 год. Возможно, если объединить информацию за 1999 и 2000 годы, я что-нибудь найду».

И он находит. Результат? Р-значение 0,43.

Окей, все уже движется в правильном направлении. Теперь он использует данные только за 1999 год.

Р-значение 0,12.

Ох, уже совсем близко!

Затем ему в голову приходит мысль: дети не могут быть алкоголиками (по крайней мере, он на это надеется). Он пробует снова, на этот раз используя только данные о людях старше 18 лет.

Р-значение = 0,071.

Почти получилось!

Теперь ему кажется, что учитывать 18-летних неправильно. Возможно, влияние Меркурия становится особенно сильным после 30 лет, поэтому он пробует еще раз, используя данные только о тех, кому от 30 до 40 лет.

Р-значение = 0,98.

Блин!

Теперь ему в голову приходит другая мысль. Вероятно, алкогольная зависимость редко встречается у студентов, поэтому он использует данные только о людях старше 22.

Р-значение = 0,043.

Джекпот! Можно публиковаться!

То, что сделал Остин в нашем мысленном эксперименте, является менее явной формой Р-хакинга. Вместо того чтобы проводить тысячи исследований, он провел одно, а затем подправлял его до тех пор, пока не получил то, что искал. В данном примере он манипулировал только парой переменных: возрастом людей и годом госпитализации. Однако также можно добавить больше людей из разных городов, разделить данные по полу, подправить детали алгоритма, который использовался для определения связей, или провести сотни других манипуляций с данными.

Что делает Р-хакинг таким коварным, так это то, что он очень… приятен. Вы настойчиво копаетесь в информации, пока не найдете ИСТИНУ. Как сказали три психолога в недавно вышедшей статье, «Р-хакинг – это не то, чем занимаются злобные ученые, маниакально смеясь. Это то, что делают доброжелательные исследователи, пытаясь понять иначе несовершенные результаты».

Некоторые скажут, что это больше, чем просто попытка понять результаты. Многие исследователи, с которыми я говорил, возложили часть вины на сильное давление, связанное с публикацией только статистически значимых результатов. Регина Нуццо сформулировала это лучше всех:

Система вознаграждений устроена таким образом, что вам приходится добиваться статистической значимости. Это как достичь оргазма. Похоже, правда? Вам приходится продолжать действовать, пока не достигнете кульминации.

«Но, – добавляет она, – так не должно быть ни в сексе, ни в науке. Значение имеет сам процесс».

* * *

Итак, давайте еще раз назовем все выбоины на дороге к подлинной связи.

Выбоина № 1: обман

Выбоина № 2: базовые математические ошибки

Выбоина № 3: процедурные проблемы

Выбоина № 4: случайность

Выбоина № 5: манипуляции статистикой, включая Р-хакинг

Теперь давайте еще раз назовем некоторые пугающие цифры из первой главы.

Все эти связи были выявлены в результате двух больших когортных исследований: одно испанское (SUN), а другое французское (NutriNet-Santé).

Итак, давайте поговорим о выбоинах.

Выбоина № 1: обман

Давайте считать, что лжи не было.

Выбоина № 2: базовые математические ошибки

Также предположим, что в этих исследованиях не было глупых математических ошибок. Возможно, это слишком великодушно с нашей стороны, ведь у нас нет доступа к необработанным данным. Когда в статье говорится «повышение риска на 21 %», нам приходится принимать это за чистую монету и верить, что авторы не хотели на самом деле написать «12 %».

Выбоина № 3: процедурные проблемы

Теперь посмотрим, что именно представляют собой данные. Оба этих крупных когортных исследования по сути являются масштабными опросами.

Главными способами сбора информации являются рассылка бумажных анкет по почте и заполнение участниками эксперимента опросников в интернете. Это значит, что оба испытания опираются на то, что люди точно вспомнят все (и правдиво об этом расскажут): что они ели, беременны ли они, сколько весят, какой у них рост, содержание холестерина в крови и многое другое. В SUN участникам задали 554 вопроса, как только они присоединились к исследованию, а затем еще по 200 каждые два года. Основываясь на том, что мне известно, могу сказать, что практически обо всех изменениях ученым сообщали сами респонденты. Иными словами, ни медсестры, ни врачи, ни исследователи даже не встречались с подавляющим большинством испытуемых, не говоря уже о том, чтобы взять у них кровь на анализ, взвесить или осмотреть. Только некоторых участников обследовали лично, чтобы сравнить результаты с теми, о которых они заявили. Большинство людей просто заполняли анкеты.

Даже если они не лгали и сообщали обо всем на 100 % точно, использованные опросники давали информацию только об ограниченных временных периодах. Данные французского исследования, связавшего потребление ультраобработанных пищевых продуктов с риском преждевременной смерти, были получены от людей, заполнивших в среднем шесть опросников (каждый охватывал 24-часовой период) о питании за два года. Если ученые получали данные от человека, посетившего детский день рождения, то они дико переоценивали потребление испытуемым ультраобработанных пищевых продуктов. Если они получали данные от респондента, который находился в середине программы чистки организма соками, то они сильно недооценивали потребление им ультраобработанных продуктов. Такие ошибки могут сбить вас с пути двумя способами: вы рискуете либо преувеличить, либо преуменьшить риск. Другими словами, это может быть либо ложная тревога, либо вовремя не сработавшая сигнализация.

Такие опросники о питании являются причиной самых оживленных научных дебатов из всех, что я когда-либо видел, но мы вернемся к этому позднее.

Выбоина № 4: случайности

Они могли бы стать фактором, но, как нам уже известно, мы не можем просто посмотреть на Р-значение и понять, вызван ли результат случайностью. Однако есть еще кое-что, что вы можете сделать: расслабьтесь. Отдохните. Успокойтесь. Зачем? Чтобы увидеть, что сделают другие ученые: подтвердят или опровергнут полученный результат. Во время моей работы над книгой вышло еще два исследования, связавших потребление ультраобработанных пищевых продуктов с негативными последствиями для здоровья, одним из которых является преждевременная смерть. Однако говорить об этом еще рано.

Выбоина № 5: манипуляция статистикой, включая Р-хакинг

В ходе крупных проспективных когортных исследований ученые обычно измеряют сотни переменных (рост, вес, группа крови, уровень образования, количество рыбы, съедаемой в сутки, число пакетов Cheetos, потребляемых за день, и так до бесконечности). И во время анализа данных они принимают сотни решений (кого включить, исключить, как долго наблюдать за участниками, какую математическую модель использовать и т. д.). Иными словами, у ученых есть множество вариантов, как организовать эксперимент, и это значит, что Р-хакинг, осознанный или нет, становится гораздо проще. К сожалению, практически невозможно прочитать статью и определить, имела ли место манипуляция данными, если, конечно, профессор не напишет в своем блоге длинный пост, где случайно признается, что заставил студентку прибегнуть к ней. (Да, такое на самом деле было. Загуглите «Брайан Вансинк».)

Двигаемся дальше.

Изучая результаты крупного проспективного когортного исследования, представьте себе следующий сценарий: вы пришли к соседям на барбекю по случаю Дня независимости[127]. Вокруг бургеры, собаки и семьи с детьми-подростками. Хозяева знакомят вас с их дочерью, которая учится на одни пятерки и сейчас проходит летнюю стажировку в крупной компании. Вы думаете: «Ого! Они, должно быть, прекрасные родители!» Но вот в чем проблема: нет никакой гарантии, что все их дети добились успеха. Возможно, у этой девочки есть брат, который, устав от ежегодных вечеринок в честь Дня независимости, сидит в своей комнате, дышит краской и отправляет учителям непристойные фотографии. Иными словами, вы можете видеть только определенный набор переменных и анализ, который привел к «успешной» связи.

Я упомянул метафору о ребенке, нюхающем краску, в разговоре с Брайаном Нозеком, и он очень удивился. К счастью, вместо того чтобы просто повесить трубку, он предложил не менее иллюстративный, но куда менее странный показатель: «Если вы можете сказать заранее: „Вот это я собираюсь сделать. Такой результат я, скорее всего, получу. Это, как мне кажется, произойдет”, тогда я буду впечатлен. Постфактум все кажется уже не таким эффектным».

Давайте рассмотрим конкретный пример.

В исследовании NutriNet-Santé изучалась связь между потреблением ультраобработанных пищевых продуктов и шестью видами рака: простаты, толстой кишки, молочной железы до и после менопаузы и любого другого онкологического заболевания.

Серьезно?

Существует более 100 разных видов рака.

Есть ли связь между потреблением ультраобработанных пищевых продуктов и злокачественной опухолью желудка? Предположим, что авторы проверили эту гипотезу и получили Р-значение 0,35.

А что насчет рака пищевода? Р-значение 0,78.

Рак мозга? Р-значение 0,09.

Рак молочной железы после менопаузы? Р-значение 0,02.

Бинго!

Видите, куда меня это привело? «Вид рака» – это лишь одна переменная. Есть сотни других, как явных, так и скрытых, с которыми исследователи могли бы «поиграть». На самом деле нет ничего ужасного в том, чтобы свести 100 видов онкологических заболеваний к шести или выбрать любую другую переменную. Каждый ученый должен решать, что исследовать. Однако я полагаю, что вы, как читатели, имеете право на гарантию того, что переменные были выбраны до проведения анализа данных, или хотя бы получить предупреждение об обратном.

У ученых эта гарантия называется предварительной регистрацией исследования.

Так вы сообщаете миру, какие именно переменные собираетесь тестировать и как будете анализировать данные, прежде чем зарегистрировать первого участника эксперимента. Если вы просмотрите базу данных предварительной регистрации исследований NIH, то найдете там SUN и NutriNet-Santé.

Ну что, можно поставить галочку?

Нет.

Они оба были «предварительно» зарегистрированы спустя много лет после их начала. Это так работать не должно. Справедливости ради следует отметить, что в начале проведения этих исследований предварительная регистрация не играла большой роли, но она обрела значимость задолго до того, как были опубликованы статьи об ультраобработанных пищевых продуктах. Таким образом, в идеале авторы должны были предварительно зарегистрировать свой план анализа информации, заявив: «Мы хотим проанализировать набор данных, чтобы увидеть, связано ли потребление ультраобработанных пищевых продуктов с лишним весом и ожирением (в случае SUN) или шестью видами рака (NutriNet-Santé), и вот как именно мы собираемся получать результаты». Насколько мне известно, это сделано не было. На самом деле в материалах для предварительной регистрации обоих испытаний ультраобработанная пища вообще не упоминается.

Так что мы в итоге получаем?

Из всех выбоин на дороге к подлинной связи базовые арифметические и процедурные ошибки являются самыми забавными, потому что они не подвергаются никаким сомнениям. По этой причине оплошность в PREDIMED попала в заголовки новостей по всему миру. Однако больше всего меня беспокоит (и заставляет подвергнуть сомнениям страшные цифры из первой главы) Р-хакинг, потому что, ознакомившись с исследованием, нельзя сказать наверняка, что вы видите перед собой: подлинную связь или результат творческой манипуляции.

Время притормозить. Мы бежим впереди паровоза. Есть и другие выбоины, о которых мы пока не говорили.

Глава 8. Чем пахнет в общественном бассейне?

Эта глава о кофе (снова), хлоре, общественных бассейнах, красном нижнем белье и кесадилье.

Выбоины, которые мы рассматривали до сих пор, находились на дороге к подлинной связи. Но давайте на мгновение предположим, что у вас есть корреляция, которая на 100 %, абсолютно, позитивно, безоговорочно подлинна. Как можно быть настолько в этом уверенным? Дело в том, что вам сообщили об этом из Неопалимой купины[128]. Вам сказали: «Владение дробовиком очень тесно связано с наличием большого числа половых партнеров женского пола». Давайте предположим, что Господь не прибегал к Р-хакингу и не делал глупых математических ошибок. Итак, вы знаете, что связь подлинна.

В шестой главе мы уже говорили о том, что далее вы должны задаться вопросом: является ли связь причинно-следственной?

Иными словами, предпочитают ли женщины спать с владельцами дробовиков из-за оружия?

Весь смысл этого в том, чтобы ответить на вопрос, который следует далее: если я куплю дробовик, начнут ли женщины сами прыгать ко мне в постель?

Нет.

На самом деле я не сказал вам о том, что является причиной обладания и дробовиком, и множеством женщин.

Попробуйте угадать, а затем переверните страницу.

Это галочка рядом со словом «мужчина» в опроснике.

Если задуматься, то это не кажется удивительным. Если вы мужчина, то у вас статистически больше шансов иметь дробовик и заниматься сексом с женщинами. Если говорить на языке корреляций, то связь между двумя этими утверждениями является подлинной, но не причинно-следственной. Таким образом, если вы покупаете дробовик с целью чаще спать с женщинами, то, вероятно, это не сработает, извините.

Подлинные, но не причинно-следственные связи, вызванные другими скрытыми факторами, называются спутанными. К сожалению, их часто гораздо сложнее обнаружить, чем в странном, но правдивом вышеприведенном примере.

Давайте рассмотрим спутанную связь в реальной жизни.

Многочисленные исследования выявили корреляцию между кофе и повышенным риском развития рака легких. Один эксперимент показал, что у любителей кофе на 28 % более высокий риск развития рака легких, чем у людей, которые не пьют его. Этот вывод был основан на более чем восьми исследованиях, в ходе которых было выявлено более 11 тысяч случаев рака легких. Р-значение составило 0,004.

Это весьма странно: как может то, что вообще не соприкасается с легкими, вызывать злокачественную опухоль в этом органе? Помните NNK, канцероген из сигарет, который вызывал у крыс это заболевание, независимо от способа попадания в организм? Может, он есть в кофе?

Оказалось, что нет, однако напиток содержит химическое вещество под названием «акриламид», которое также присутствует в сигаретах и жареных крахмалистых продуктах (и некоторых других). Международное агентство по изучению рака, Национальная токсикологическая программа США и американское Агентство по охране окружающей среды заявили, что это вещество может являться канцерогенным для человека, поскольку способно вызывать рак щитовидной железы у мышей и крыс.

Следовательно, акриламид, содержащийся в кофе, вызывает рак легких. Дело закрыто?

Нет.

Во-первых, дозы, которые приводили к появлению злокачественных опухолей у лабораторных животных, были в 1000–10 000 раз выше, чем та, которую получает человек из кофе. Во-вторых, несмотря на то что напиток содержит как минимум одно химическое вещество, способное вызывать рак, в нем также есть соединения, предположительно предотвращающие развитие онкологических заболеваний. Однако самым важным является третий фактор – курение.

Как вы уже знаете из четвертой главы, эта привычка значительно повышает риск развития рака легких. Она также тесно связана с употреблением кофе.

Первоначальная картина выглядела так:

Так что же ускоряет развитие рака: кофе или курение? Есть три способа ответить на этот вопрос: легкий, средний и сложный. Проще всего было бы предположить, что самая вероятная причина корреляции между кофе (или чего-то еще) и раком легких – это очень тесная причинно-следственная связь курения с этим заболеванием. Это не бредовая мысль, но она не кажется убедительной. Сложный способ ответить на этот вопрос – это, как вы наверняка уже догадались, организовать рандомизированное контролируемое исследование. Вы наберете тысячу человек, случайным образом разделите их на две группы, заставите одну пить кофе, а вторую – воздерживаться от него, а затем увидите, у кого развился рак легких. Такой эксперимент был бы не просто трудным, но также этически спорным и очень дорогостоящим. Кроме того, понадобилось бы как минимум 10 лет, чтобы ответить на интересующий нас вопрос.

Средний по сложности способ является оптимальным. Вы уже догадываетесь, о чем я? Подумайте, прежде чем читать дальше. Помните, в четвертой главе мы говорили, что в действительности большинство людей на планете не курят? Можно ли провести исследование связи кофе с раком легких с участием только тех людей, которые никогда в жизни не курили?

Можно.

Ученые уже это сделали.

Вот что они обнаружили: когда люди, которые никогда не курили, пили кофе, у них отмечалось небольшое снижение риска развития рака, однако этот результат не оказался статистически значимым. Это значит, что на самом деле риск развития рака легких повышает курение, а кофе является невинным спутником этой привычки.

Это и есть выбоина № 6: спутанные связи.

* * *

Бывают ли спутанные связи в исследованиях по эпидемиологии питания?

Давайте попробуем ответить на этот вопрос на примере NutriNet-Santé, показавшего связь между ультраобработанными пищевыми продуктами и раком.

В конце эксперимента авторы разделили испытуемых на четыре группы приблизительно одного размера, основываясь на количестве потребляемых ими ультраобработанных продуктов. Участники первой ели их меньше всех: ультраобработанные продукты составляли около 8,5 % их рациона. Назовем их «Энтузиасты киноа». Люди из четвертой группы потребляли больше всего ультраобработанной пищи: она составляла 32,3 % их рациона. Получается, они ели почти в четыре раза больше конфет, тортов, газировки, Oreo и т. д. в день, чем «Энтузиасты киноа». Назовем эту группу «Химики».

А теперь ключевой момент: когда вы разделяете людей на основании одной переменной (в данном случае количество ультраобработанных пищевых продуктов в рационе), вы также делаете это на основании множества других показателей. Это нужно просто принять как факт. В данном случае «Химики» отличались от «Энтузиастов киноа» по множеству разных критериев. «Химики» чаще:

· были моложе,

· курили,

· были выше[129],

· были более физически активными,

· больше ели,

· меньше пили,

· использовали контрацептивы,

· имели меньше детей.

Таким образом, проводя различия между «Химиками» и «Энтузиастами киноа», вы не просто сравниваете людей, употребляющих больше ультраобработанных продуктов, с людьми, съедающими меньше такой пищи. Вы сравниваете:

более молодых, высоких, физически активных и пользующихся контрацептивами курильщиков, которые не пьют и едят много ультраобработанных продуктов

с

более взрослыми, низкими, физически менее активными, не пользующимися контрацептивами некурящими людьми, которые пьют и потребляют мало ультра-обработанных продуктов.

Если все это кажется вам нирваной спутанных связей, то ваши инстинкты точны.

Давайте рассмотрим конкретный пример.

Не забывайте, что весь смысл исследования состоял в том, чтобы проверить, действительно ли люди, которые едят больше ультраобработанных пищевых продуктов, чаще болеют раком. В результате выяснилось, что у «Химиков» риск развития опухоли был на 23 % выше, чем у «Энтузиастов киноа». Но если вы посмотрите на число случаев рака в обеих группах, то вы очень удивитесь. Среди «Химиков» было зарегистрировано 368 случаев злокачественных образований, а среди «Энтузиастов киноа»… 712. Как так вышло, что люди, которые ели в четыре раза больше ультраобработанных продуктов, в два раза реже болели раком??? Что за бред? Неужели ультраобработанная пища предотвращает онкологические заболевания?!?!

Нет.

Как оказалось, главной переменной, приводящей к таким результатам, является возраст. «Энтузиасты киноа» были в среднем на 10 лет старше «Химиков». Опять же, нет никакого способа физически развести эти различия: если вы выделяете большую группу людей на основе одной переменной, то другие показатели в любом случае будут отличаться. И некоторые из них, например возраст, могут оказать огромное влияние на результат, который вас интересует. В данном случае это риск развития рака.

Итак, на вопрос, с которого мы начали, можно ответить «да». Если вы проводите обсервационное исследование и математически разделяете людей на основании одной переменной, то также делаете это и на основании других факторов, и это наверняка приведет как минимум к одной спутанной связи.

Теоретически можно «подстроиться» под все эти переменные, то есть провести кучу математических расчетов и попытаться изолировать влияние интересующего вас показателя, например потребления ультраобработанных пищевых продуктов. Вот как авторы этого исследования получили из необработанных данных (среди «Химиков» было на 48 % меньше случаев онкологических заболеваний, чем среди «Энтузиастов киноа») финальный результат (среди «Химиков» было на 23 % больше случаев рака, чем среди «Энтузиастов киноа»). К сожалению, есть две проблемы: во-первых, чтобы подстроиться под переменные, необходимо их измерить, однако практически невозможно сделать это для каждого значимого фактора. Во-вторых, подстраиваться под переменные сложно, и вы никогда не будете уверены, что сделали все правильно. Это грозит разными ошибками: вы можете либо переоценить, либо недооценить настоящий риск.

Итак, выбоина № 6, спутанные связи, является камнем преткновения между подлинной и причинно-следственной связью. В данном конкретном случае корреляция между ультраобработанными продуктами и раком может быть подлинной, но не причинно-следственной. Она может быть вызвана переменной, которую исследователи не измерили (посещение церкви или личностные качества), или неудачной попыткой подстроиться под те, которые удалось определить (возраст или курение).

* * *

Последняя проблема, которую мы обсудим, выбоина № 7, является самой незаметной… если они такими бывают. Итак, давайте вернемся к кофе, потому что гораздо больше исследований было посвящено этому напитку, чем ультра-обработанным пищевым продуктам.

В 2017 году ученые опубликовали статью о масштабном метаанализе, посвященном кофе. Это действительно было исследование исследований. Иными словами, ученые сделали обзор, в котором анализировались результаты более ранних исследований кофе. По сути, это было начало в изучении этого напитка.

Короче говоря, авторы математически проанализировали результаты сотен исследований, в которых приняли участие миллионы людей.

Это большой объем информации.

Давайте посмотрим на то, что, по моему мнению, является самым важным в данных о кофе: у людей, выпивающих три чашки в день, риск умереть по любой причине примерно на 17 % ниже, чем у тех, которые вообще его не пьют. Три чашки были активной точкой, хотя у испытуемых, которым каким-то образом удается выпивать семь чашек в сутки, на 10 % более низкий риск смерти по любой причине, чем у тех, кто не употребляет этот напиток. В обоих случаях эти сравнения достигли статистического оргазма, также известного как «значимость», и Р-значения были очень низкими.

Давайте относиться к этой связи так, словно нам рассказала о ней Неопалимая купина: предположим, что употребление кофе действительно связано с более низким риском смерти. Но, конечно, факт связи напитка и снижения риска умереть вовсе не означает, что кофе уменьшает риск смерти.

Чтобы понять, почему это разные вещи и чем они отличаются, я попрошу вас извлечь из памяти один «аромат» – типично летний запах общественного бассейна. Если вы когда-либо проводили время в крытом общественном бассейне, то знаете, какой запах я имею в виду. Он резкий, пьянящий, с легкими нотками лизола[130]. Это как если бы Джада де Лаурентис испекла лимонный пирог в морге больницы.

Чем обусловлен этот запах?

Давайте подумаем. Запах бассейна довольно необычный. Вы не чувствуете его, когда принимаете душ, кипятите воду, гуляете под дождем или купаетесь в озере. Вы ощущаете его только тогда, когда находитесь рядом с бассейном, причем он гораздо сильнее в крытых, чем у открытых. Вы знаете, что их дезинфицируют хлором. Вы также знаете, что озера, реки и дождевая вода не подвергаются такой обработке. Итак, давайте повторим то, что вам уже известно о хлоре и запахе бассейна.

Приведенная таблица по существу является результатом обсервационного исследования: подобно ученым, которые взяли у людей кучу анализов и заметили связь между употреблением кофе и снижением риска смерти, вы взяли пробы воды (носом) и заметили, что запах бассейна присутствует практически везде, где вода обработана хлором. Иными словами, между хлором и запахом бассейна есть связь, как между кофе и снижением риска смерти. Обратите внимание, что она неидеальна: водопроводная вода тоже дезинфицируется хлором, но у вас дома нет запаха бассейна. Тем не менее можно сказать, что между хлором и запахом бассейна есть крепкая связь.

Всякий раз, когда вы читаете о корреляции между двумя вещами, ваш разум совершает интуитивный прыжок. Это касается не только вашего мозга: разум большинства людей делает это так часто и так естественно, что это трудно заметить. Вы же берете данные из приведенной выше таблицы и беспрепятственно приходите к выводу, что одна из двух вещей вызывает другую. В конце концов, запахи обычно вызваны чем-то, а не вызывают что-то. Итак, разум незаметно делает вывод, что запах бассейна связан с хлором. Интуитивно это кажется правильным. Более того, вы привыкли думать, что так пахнет хлор.

Но верный ли это вывод?

Чтобы это выяснить, я провел простой эксперимент[131].

Я налил 100 мл фильтрованной воды в две пустые мензурки и понюхал обе: ничего. Хорошо. Вода не должна ничем пахнуть. Затем я добавил в одну из них 0,025 г гипохлорита кальция, популярного дезинфицирующего вещества на основе хлора, которым обеззараживают воду в бассейнах. Я размешивал кристаллы в воде несколько минут, чтобы они полностью растворились, а затем понюхал воду. Если запах общественного бассейна объясняется хлором, то из мензурки должно было сильно пахнуть бассейном.

Этого не случилось.

Гм. Возможно, нужно время, чтобы реакция произошла. Я накрыл обе мензурки и оставил их на ночь при комнатной температуре.

На следующий день запах так и не появился.

Что ж, это странно. Что еще бывает в бассейнах?

О

Нет.

Только не…

моча?

Господи. Неужели дело в ней?

Похоже, что так…

Есть только один способ это выяснить.

Я повторил эксперимент, но на этот раз я взял четыре мензурки: с чистой водой, с водой и гипохлоритом кальция, с водой, гипохлоритом кальция и капелькой теплой мочи, а также с водой и мочой. Я накрыл мензурки и оставил их на ночь.

Следующим утром я понюхал пробирки.

О нет.

Нет-нет.

Нет-нет-нет-нет-нет.

НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Как оказалось, бассейном пахли сразу две пробирки.

Значит ли это, что все бассейны, в которых я плавал, были полны мочи?

Ангел на правом плече

Подожди, не делай поспешных выводов.

Дьявол на левом плече

Что значит «поспешных»? Эксперимент уже проведен!

Ангел

Да, но наши тела могут быть источником не только мочи… Например, с кожи смывается солнцезащитный крем!

Дьявол

Гм, думаю, ты прав. А еще наши тела – источник слюны.

Ангел

Да, но она не настолько противная.

Дьявол

И еще соплей.

Ангел

Фу. Ты серьезно?

Дьявол

И дерьма.

Ангел

Ты отвратителен.

Ангел и Дьявол предложили четыре интересных варианта: солнцезащитный крем, слюна, сопли и дерьмо. Я проверил два из них. При добавлении соплей получился совсем легкий запах бассейна. Слюна, как мне показалось, привела к появлению канонического запаха, который ударяет вам в нос, когда вы заходите в крытый бассейн спортивного клуба.

Теперь мы можем взять первоначальное утверждение, «хлор связан с запахом бассейна», и слегка его изменить. Что-то подобное может быть более подходящим: «Хлор, смешанный с человеческой мочой, слизью или слюной, дает запах, который удивительно похож на запах общественного бассейна». Как это часто бывает в науке, во время проведения эксперимента можно получить больше вопросов, чем ответов. В какой степени характерный запах бассейна вызывается мочой, а в какой – соплями или слюной? Является ли запах, полученный в ходе моего маленького исследования, химически идентичным «аромату» общественного бассейна? Неужели люди действительно так часто писают в воду, что каждый бассейн пахнет одинаково? (Думаю, мы все знаем ответ на этот вопрос.) Можно посвятить всю свою жизнь изучению химии общественных бассейнов[132].

Бассейны и моча составляют суть выбоины № 7, которая называется «дизайн исследования». Иными словами, тип проводимого вами эксперимента может ограничить выводы о причинно-следственных связях. Посещение бассейнов и вдыхание их запаха – это обсервационное исследование. В результате него вы сможете выявить связь между хлором и характерным запахом бассейна, но не узнаете, вызывает ли это вещество специфичный запах.

Хлор, смешанный с человеческой мочой, слизью или слюной, дает запах, который удивительно похож на запах общественного бассейна.

Если вы пописаете в одну мензурку из двух, а затем сравните запах, то проведете контролируемый эксперимент. Благодаря ему вы поймете, что хлор и моча приводят к появлению типичного запаха бассейна, однако с ним связаны определенные ограничения (подробнее об этом мы поговорим чуть позже). Следующий слой «торта доказательств» – выявление химических реакций между хлором и мочой (или другими телесными жидкостями), которые приводят к появлению запаха бассейна. Это похоже на то, как выявление химической связи между курением и раком легких добавляет очередной кирпич в Мост истины.

Когда вы в следующий раз увидите заголовок вроде: «ПОТРЕБЛЕНИЕ ГОЛУБИКИ СВЯЗАЛИ СО СНИЖЕНИЕМ РИСКА СМЕРТИ», вспомните все колдобины на пути к подлинной причинно-следственной связи.

Выбоина № 1: обман.

Выбоина № 2: базовые математические ошибки.

Выбоина № 3: случайность.

Выбоина № 4: процедурные проблемы.

Выбоина № 5: манипуляция статистикой, включая Р-хакинг.

Выбоина № 6: спутанные связи.

Выбоина № 7: дизайн (обсервационное vs. рандомизированное контролируемое исследование).

Есть и другие проблемы, но главное, чтобы вы запомнили эти.

Подождите секунду.

Почему вы должны запоминать всю эту ерунду? Разве об этом не должны беспокоиться… другие люди? Поиск всех этих неточностей и ошибок и попытки предсказать их влияние на финальный результат – трудная работа. Было бы здорово, если бы нашлась группа ученых, которая разработала бы систематический способ оценки исследований и помогла вам решить, продолжать есть Cheetos или нет!

К счастью, такой научный коллектив уже есть.

* * *

Не так давно группа ученых разработала систематический способ рассматривать доказательства и решать, насколько они хороши (или плохи). Так родилась система GRADE. Ее уровни выглядят следующим образом.

На момент написания книги большая часть доказательств вреда ультраобработанных пищевых продуктов была получена в результате обсервационных исследований. Риск не огромен, и сами данные низкого качества. На такие утверждения смотришь и думаешь: «Хм, это интересно. Возможно, нам стоит провести рандомизированное контролируемое испытание, чтобы проверить, является ли связь подлинной и причинно-следственной». О таких доказательствах нельзя подумать: «Мы с 100 %-ной уверенностью пришли к точному выводу, что эта связь подлинная и причинно-следственная. Оповестите СМИ!» Я пытаюсь объяснить, что мы должны настороженно относиться ко всем доказательствам опасности ультраобработанной пищи, однако я точно не хочу сказать, что она полезна.

Потребление ультраобработанных продуктов может быть важным фактором в развитии ожирения и диабета, однако оно также может оказаться лишь слабым ускорителем смерти, а не мощной движущей силой. Мы пока не знаем. На изучение такой пищи и дальше будут выделяться деньги, поэтому качество доказательств со временем улучшится. Кто знает, возможно, нам даже когда-нибудь удастся посадить в тюрьму пачку Cheetos, но на это потребуются годы.

Примерно через 42 секунды после того, как я напечатал это предложение, пришло электронное письмо от Кевина Холла, исследователя метаболизма из Национальных институтов здоровья, который провел несколько экспериментов с участием героев телешоу о похудении. Несколько недель назад я связался с ним и задал несколько общих вопросов об ультраобработанной пище, ожирении и метаболизме. Кевин ответил: «Статья об ультраобработанных пищевых продуктах сейчас на рецензировании, поэтому пока я не могу обсуждать исследование…»

Что-о-о-о?

Я понятия об этом не имел, но оказалось, что его группа собирается опубликовать результаты первого рандомизированного контролируемого исследования, в котором применялась система классификации продуктов NOVA, упомянутая в первой главе.

К черту журналистские инстинкты! Все, что вам нужно, – это немного везения.

* * *

Эксперимент Холла стал первым рандомизированным контролируемым исследованием, целью которого было узнать, являются ли ультраобработанные пищевые продукты причиной потребления избыточного количества калорий и увеличения веса. Следует отметить, что такие испытания сложные и дорогие. Почему? Помните, как в начале книги мы говорили о том, чтобы поселить две группы людей на разных необитаемых островах, кормить их различными продуктами и наблюдать, что будет с ними происходить на протяжении десятилетий? Холл и его команда по сути сделали то же самое, однако исследование длилось 28 дней, а не несколько лет, и люди находились в больнице Бетесды, штат Мэриленд, а не на двух островах. Несмотря на эти различия, эксперимент было очень трудно проводить. Холлу пришлось найти людей, которые были готовы:

· жить в больнице месяц без права покидать ее;

· есть только то, что дают, в течение часа, а затем отдавать тарелку с остатками пищи на взвешивание;

· вставать на весы каждое утро в 06:00 и позволять медсестре записывать результат;

· проходить рентген каждую неделю;

· проходить МРТ каждые две недели;

· ежедневно мочиться в банку;

· проводить в запертой воздухонепроницаемой камере 24 часа каждую неделю, чтобы ученые измерили энергозатраты;

· сдавать кровь три раза за четыре недели;

· носить акселерометр 24 часа в сутки, чтобы ученые отслеживали уровень физической активности;

· заниматься на велотренажере по двадцать минут трижды в день.

То, что Холлу удалось найти 20 здоровых добровольцев, готовых принять участие в исследовании, – настоящее чудо. Я снимаю шляпу перед этими ребятами, готовыми на все ради науки!

Так как было организовано исследование? Довольно просто: 20 добровольцев случайным образом разделили на две группы по 10 человек. Первую кормили ультраобработанной пищей, а вторую – необработанной. В обоих рационах содержалось примерно одинаковое количество калорий, белков, углеводов и жиров. Главным различием было то, откуда поступали калории: из ультраобработанных или необработанных продуктов (были и другие нюансы, но мы поговорим о них позднее). Через две недели испытуемые поменялись рационами: группа, которая питалась ультраобработанными продуктами, перешла на необработанные и наоборот. Обеим группам удвоили число калорий, необходимых для поддержания их веса. Зачем? Дело в том, что Холл и его команда пытались выяснить, станут ли люди есть больше, если пища будет ультраобработанной, и единственный способ узнать это – дать участникам неограниченное количество пищи и позволить им есть столько, сколько хочется.

Потребление ультраобработанных продуктов может быть важным фактором в развитии ожирения и диабета, однако оно также может оказаться лишь слабым ускорителем смерти.

Должен признать, разница между «Гарри Поттер и философский камень» и «Гарри Маленькиеяйца» стала для меня особенно очевидной, когда я изучал оба меню. Например, на пятый день группе, которая питалась необработанной пищей, на ужин подали говяжий стейк на гриле, ячменную кашу с оливковым маслом и чесноком, брокколи на пару, зеленый салат и яблочные дольки. На седьмой день группе, которая питалась ультраобработанной пищей, на ужин предложили тосты из белого хлеба с арахисовым маслом и джемом, запеченный Cheetos, крекеры, шоколадный пудинг и молоко 2 % жирности. Иногда питание этой группы было не таким плохим. Например, в первый день на завтрак ее участникам предложили медовые хлопья, кекс с голубикой, маргарин и цельное молоко. Тем не менее в целом ситуация больше напоминала «Гарри Маленькиеяйца».

Готов поспорить, вы уже догадались, какими были результаты. Люди, которые потребляли ультраобработанную пищу, съедали приблизительно на 500 калорий больше и набрали около 0,9 килограмма за время исследования. Испытуемые, которые ели необработанную пищу, сбросили столько же. Не забывайте, что это было не обсервационное, а – ангельский хор – рандомизированное контролируемое исследование.

Впечатляет, не так ли?

Да. Но, разумеется, идеальных экспериментов не существует. Давайте снова перейдем в режим «мерзавец».

Чтобы проверить, является ли ультраобработанная пища причиной переедания и набора веса, нужно, как говорят ученые, изолировать интересующую нас переменную. Таким образом, необходимо убедиться, что единственным различием между этими двумя рационами является степень обработки пищи. Зачем? Представьте, если бы в своем эксперименте по имитации запаха общественного бассейна я наполнил мензурки следующим образом:

мензурка № 1: дистиллированная вода + хлор;

мензурка № 2: вода из садового шланга + хлор + моча.

Из мензурки № 2 запахло бы общественным бассейном, но я бы не смог сказать наверняка, что причиной этого является моча. Почему? Потому что запах бассейна мог быть связан с химическими веществами в составе воды из садового шланга или их реакцией с хлором.

В таких простых экспериментах изолировать интересующую переменную довольно просто, однако в исследовании, где изучается рацион, сделать это гораздо сложнее. Хотя Холл и его коллеги приложили все усилия, чтобы разработать два максимально похожих рациона по всем критериям, некоторые из факторов, например количество калорий на грамм, были несопоставимы. Число калорий на грамм (энергетическая плотность) значительно различается у разных продуктов. Например, в куске чизкейка с белым шоколадом и перечной мятой содержится аж 900 калорий, в то время как в такой же массе цельного молока – 130 калорий. Как мы уже говорили в первой главе, ультраобработанные продукты энергетически плотные. Оказывается, энергетическая плотность побуждает нас съедать больше, независимо от способа обработки продукта. Представьте, как Гай Фиери[133] готовит вам еду.

ГОСПОДИ, ЧТО Я НАДЕЛАЛ, ПРОСТИТЕ!

Его блюда были бы невероятно энергетически плотными, но совершенно необработанными. А теперь представьте, что вам готовит Джада де Лаурентис[134]. Приготовленная ею еда тоже будет необработанной, но гораздо менее энергетически плотной. Какой пищи вы съедите больше?

Да, приготовленной Гаем, и вы будете себя за это ненавидеть.

Та же идея используется в исследовании Холла. Рацион, состоящий из ультраобработанной пищи, был гораздо более энергетически плотным[135]. Таким образом, увеличение веса как минимум частично может объясняться различием в энергетической плотности, а не способе обработки.

Если вы сейчас орете на страницу, что никто в здравом уме не предпочел бы фахитас Фиери фасоли Джады, то вы забываете еще об одной переменной: личные предпочтения.

Кто-то сказал: «В результате исследования выяснилось, что людям просто больше нравится вкусная кесадилья, а не скучный салат». Иными словами, некоторые любят «Гарри Маленькиеяйца», а не фильм «Гарри Поттер и философский камень», потому что предпочитают порно искусству. Это не сумасшедшая мысль, но 20 участников исследования оценили два рациона как примерно одинаковые с точки зрения «приятности». Вы можете сказать, что в таком случае вкус не является важным фактором, но Деннис Бьер, бывший главный редактор «Американского журнала диетического питания» (American Journal of Clinical Nutrition), с этим не согласен. По его мнению, сам факт того, что люди, которые ели ультраобработанную пищу, потребляли на 500 калорий больше, – это явный показатель, что такая еда вкуснее[136].

Если бы исследование было направлено только на то, чтобы узнать, как ультраобработка продуктов сама по себе влияет на увеличение веса, рационы нужно было сделать более схожими в плане энергетической плотности и нескольких других переменных, которые мы не рассматривали. Но есть и другие причины, по которым мы пока не хотим воспринимать это испытание всерьез.

Этот эксперимент был не очень масштабным (в нем приняло участие 20 человек) и относительно коротким (28 дней), особенно по сравнению с целой жизнью питания определенными продуктами. Кроме того, Холл не мог скрыть от людей, что исследование связано с пищей, которую они едят. Это было бы невозможно. Он пытался утаить от испытуемых некоторые аспекты и сказал, что это не исследование, посвященное похудению. Однако участники интуитивно понимали, что оно должно было определить, вредны ли ультраобработанные пищевые продукты, и у них наверняка уже были сформировавшиеся представления о такой пище, которые могли повлиять на результаты.

Кроме того, обстановка, в которой проводился эксперимент, совсем не была похожа на реальную жизнь. Помимо того, что добровольцы жили в больнице и у них измеряли все показатели, какие только можно, им регулярно задавали вопросы вроде: «Насколько вы сейчас голодны?» и «Как сильно вы хотите поесть?» Их также просили оценивать пищу, причем иногда в процессе ее потребления. Что в этом плохого? Дело не в том, что это может повлиять на различия между двумя группами, а в том, как это может сказаться на проведении аналогичного испытания в другой обстановке. Иными словами, если бы вы пошли домой и придерживались рациона из необработанных продуктов, то не смогли бы в точности воспроизвести эксперимент. Вы бы не жили в больнице и не думали о еде так много, вас бы постоянно не тыкали иголками и не взвешивали. Все это могло бы повлиять на ваше поведение, что, возможно, сказалось бы на числе потребляемых калорий и похудении. Тем не менее Холл ничего не мог с этим сделать. Поместить добровольцев в больницу, кардинально изменив их привычное окружение, было единственным эффективным способом полностью контролировать питание испытуемых.

Еще одной проблемой могли быть сами добровольцы. В среднем их индекс массы тела (ИМТ) составлял 27, то есть, согласно критериям Всемирной организации здравоохранения, у этих людей был лишний вес. Они были довольно молоды (средний возраст – 31 год). Все были готовы участвовать в сложном клиническом исследовании продолжительностью один месяц. Опять же, это вряд ли повлияло на различия между группами, но все это не означает, что результаты исследования могут быть применимы к вам. Если вы, например, 75-летний человек с ИМТ 22, не имеющий никакого желания стать объектом изучения, то вы значительно отличаетесь от участников эксперимента, и его результаты могут не иметь отношения к вам.

Обе вышеупомянутые проблемы являются типичными для рандомизированных контролируемых исследований. Дело не в том, что Холл что-то сделал неправильно. В действительности главный недостаток испытаний такого типа состоит в том, что обстановка проведения эксперимента и люди, принявшие в нем участие, практически никогда в точности не соотносятся с вашей ситуацией. Таким образом, результаты нельзя просто обобщить.

Хорошо, давайте снимем Шляпу мерзавца и похвалим Холла за то, что действительно заслуживает высокой оценки.

Во-первых, это исследование прошло тщательную и продуманную предварительную регистрацию. Холл четко измерил то, что изначально и планировал. Более того, он сделал все необработанные данные общедоступными, поэтому, если кто-то решит проверить расчеты или провести новые, он может это сделать, не спрашивая разрешения. Оба этих поступка убеждают меня в том, что результаты исследования не являются сфабрикованными. Хотя некоторые переменные у двух рационов отличались, многие были очень схожими. Например, обе системы питания были практически идентичными в плане соотношения калорий, которые участники потребляли из углеводов, белков и жиров. Таким образом, некоторые переменные можно было вычеркнуть из списка потенциальных виновников, и это было очень удобно.

Изменило ли это исследование мои взгляды на доказательства вредности ультраобработанных пищевых продуктов?

Да, в некоторой степени.

Оно показало, что такая пища стала причиной увеличения массы тела у молодых людей с избыточным ИМТ. Тем не менее мы не можем с уверенностью сказать, что именно обработка пищи является причиной набора веса.

На первый взгляд кажется, что это абсурдно. Как мы можем быть уверены в том, что ультраобработанные продукты привели к определенному результату, но при этом сомневаться, что это связано именно с их «обработанностью»? Все сводится к тому, что такая пища – это набор переменных, тесно связанных друг с другом: энергетическая плотность (высокая), объем (маленький), вкус (приятный), место производства (фабрика), количество соли (большое) и т. д. Поскольку в исследовании Холла некоторые из этих факторов не рассматривались, сложно сказать, какие именно вызвали увеличение веса. Было ли дело в обработке? Возможно. А может быть, и нет. Есть вероятность, что всему виной энергетическая плотность. Или тип клетчатки. Или вкус. Или что-либо еще.

Мы не можем с уверенностью сказать, что именно обработка пищи является причиной набора веса.

Можете воспринимать это как различие между пониманием, что ультраобработанная пища приводит к увеличению веса и почему это происходит. Мы всегда хотим знать почему, но иногда необходимо начать с установления самого факта. Исследование Холла – это необходимый и важный первый шаг. Позднее будут проведены другие эксперименты.

Кроме того, не стоит забывать, что испытание было коротким и немасштабным и что оно проводилось в очень специфической обстановке с участием конкретной группы людей. Следовательно, его результаты могут быть не так широко применимы, как нам инстинктивно кажется.

В целом я считаю, что это хороший первый кирпич в Мосте истины, который только начинает строиться. Однако я также думаю, что нам понадобится больше кирпичей и строительного раствора, прежде чем мы сможем дать точный ОТВЕТ на вопрос о вреде ультраобработанных продуктов.

Глава 9. Вы опоздали на очень важное свидание

Эта глава о памяти, обмане, кроличьих норах, бородавках и смерти.

Мы поговорили о семи выбоинах на пути к подлинной причинно-следственной связи. Теперь мы входим в неспокойные воды: влияют ли эти ямы на эпидемиологию питания? Чтобы получить ответ на этот вопрос, я позвонил специалисту по биостатистике Бетси Огберн, которая сказала, что я неправильно все понимаю. «Если бы вы попросили эпидемиологов питания перечислить слабые стороны их исследований, то они сказали бы обо всем этом». Иными словами, все согласны с тем, что колдобины на дороге есть. Она продолжила:

Думаю, очень сложно принять тот факт, что все это могло повлиять на, казалось бы, веские доказательства, особенно если ученый вложил все силы и душу в свое исследование.

Огберн была права. Эпидемиологи питания, с которыми я разговаривал, признали существование проблем. Все они согласились, что вы не можете просто ехать по научной дороге и молиться о том, чтобы не попасть колесом в яму. Однако у них были активные разногласия по двум пунктам: попадала ли машина в выбоины и является ли она управляемой.

Кажется странным, что двое ученых могут стоять в начале дороги, четко видеть перед собой выбоины, соглашаться, что колдобины есть и что они опасны, а затем сесть в машину, начать движение и орать друг на друга, спрашивая, не попали ли они куда-нибудь колесом и не разбили ли автомобиль.

Чтобы понять, почему эта тема так горячо обсуждается, давайте вернемся в конец 90-х и начало 2000-х годов. В 2005 году греческий эпидемиолог Джон Иоаннидис написал статью с совершенно безобидным и непровокационным названием «Почему большинство опубликованных результатов исследований недостоверно». Если в то время вы следили за новостями науки, то читали ее. Независимо от того, согласны вы с ее названием или нет, она вызвала резонанс в научном сообществе. Она запустила несколько проектов по воспроизводимости результатов в психологии и фундаментальных исследованиях рака (в них ученые повторили описанные в статьях эксперименты, чтобы проверить, придут ли они к таким же результатам). Иоаннидис переехал в Стэнфорд и переключил свое внимание на эпидемиологию питания. Он сказал канадскому репортеру, что эта наука «должна отправиться в мусорный бак», и журналисту Vox, что «это область, которая состарилась и умерла». «В какой-то момент нам придется похоронить тело и двигаться дальше», – добавил он.

Вот это заявление!

Эпидемиологи питания высказались в ответ, однако им не хватило драматизма Иоаннидиса. Уолтер Уиллетт, эпидемиолог питания из Гарварда, ответил: «Вы серьезно искажаете то, чем занимается эпидемиология питания». Это примерно то же самое, что ответить: «У нас просто разные мнения по этому вопросу» – на заявление: «Все, что ты делаешь, – это куча гниющего дерьма». Разногласия между Иоаннидисом и Уиллеттом, которые я отныне буду называть войной, разгоревшейся из-за эпидемиологии питания, являются самой большой и глубокой кроличьей норой из всех, о которых я читал, собирая материал для этой книги. Если вам кажутся забавными жутко спутанные статистические данные, борьба между Гарвардом и Стэнфордом[137], а также сомнения в ясности рассудка, то вам понравится эта кроличья нора. Мне кажутся забавными другие вещи, поэтому, вместо того чтобы опускаться с вами в глубь, я повожу вас по ее периферии. Мы наклонимся, заглянем в темноту и зададим вопросы обитателям норы, но не станем заходить за горизонт событий.

Один из аргументов Иоаннидиса против эпидемиологии питания состоял в том, что мы уже обсуждали в седьмой главе: чем больше гипотез вы проверяете, тем выше вероятность, что хотя бы одна из них случайно окажется статистически значимой. Однако он утверждает, что это особенно касается еды и заболеваний, потому что число связанных с ними гипотез бесконечно.

Каждая из этих линий – это потенциальный эксперимент. Если бы вы взяли 300 продуктов и 800 заболеваний, то вы бы получили 240 тысяч потенциальных испытаний. Даже если бы всего 5 % из них случайным образом выявили статистически значимые связи, то вы бы все равно получили 12 тысяч экспериментов, демонстрирующих корреляции между, например, кумкватами и анальными абсцессами[138]. Иоаннидис также говорит, что исследования, показавшие связь между пищевым продуктом и заболеванием, легко опубликовать (в этом я с ним согласен). Такие эксперименты чаще привлекают внимание СМИ, поэтому вы с большей вероятностью увидите заголовок «ПОТРЕБЛЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ СОЛЕИ[139] СВЯЗАЛИ С ПОВЫШЕНИЕМ РИСКА РАКА ЯИЧЕК НА 23 %», а не заголовок «ЛАВРОВЫЙ ЛИСТ НИ С ЧЕМ КОНКРЕТНЫМ НЕ СВЯЗАЛИ»[140].

Контраргумент Уиллетта и компании звучит так: мы не просто слепо проверяем каждую возможную гипотезу, как роботы, а используем свои знания химии, эксперименты на животных и метаболические эксперименты, чтобы сузить список гипотез до самых достоверных. Кроме того, мы недавно переключились с тестирования отдельных продуктов на тестирование рационов (например, средиземноморской диеты), что сокращает общее число гипотез и более точно отражает то, как люди питаются в реальной жизни.

Иоаннидис приводит еще один аргумент: эпидемиология питания основана на обсервационных, а не рандомизированных контролируемых исследованиях. Напомню, что в ходе обсервационных исследований вы не пытаетесь изменить поведение людей. В лучших из них ученые набирают группу добровольцев, следят за ними в течение нескольких лет, пока у кого-нибудь из участников не разовьется рак, сердечно-сосудистые заболевания или любые другие болезни, которые им интересны, а затем сравнивают больных участников исследования со здоровыми. Они больше курили? Меньше занимались спортом? Ели меньше кротов?

Мы поговорим о претензиях Иоаннидиса к обсервационным исследованиям, но давайте сначала воздадим им должное: Уиллетт утверждает (и я с ним согласен), что такие эксперименты бывают успешными. Лучшим и самым известным примером является курение. Ранние доказательства вреда этой привычки были получены в основном благодаря наблюдению. Напомню, что количество рандомизированных контролируемых исследований, упомянутых в докладе чиновников системы общественного здравоохранения от 1964 года, равнялось… нулю. Конечно, это не совсем эпидемиология питания, ведь мы не едим сигареты, но эта наука тоже проводила успешные обсервационные исследования. Команда Уиллетта привела несколько примеров, самым свежим из которых было обсервационное исследование трансжиров. Ученые также отметили, что они полагаются не только на них, но и на рандомизированные контролируемые исследования, однако, как они справедливо заметили, первые обходятся дешевле, а вторые иногда являются неэтичными или непрактичными.

Итак, что не нравится Иоаннидису в обсервационных исследованиях? Во-первых, тот факт, что они обсервационные и их можно сравнить скорее с нюханьем общественных бассейнов, чем с добавлением мочи в мензурку. Даже если бы они могли выявлять подлинные связи между конкретной едой и заболеванием, они бы не показали, вызывает ли продукт болезнь. Вторая проблема – это память. Разговор об этом будет долгим, так что приготовьтесь.

* * *

Прочтите историю, произошедшую в Индиане, которая начиналась достаточно невинно: «На прошлой неделе сотрудник офиса шерифа округа Марион купил „Макчикен” в „Макдоналдсе”, расположенном по адресу 3828 Моррис-стрит, Индианаполис». Затем он положил сэндвич в холодильник и ушел по делам. Через семь часов мужчина вернулся и заметил, что КУСОЧЕК СЭНДВИЧА ОТСУТСТВУЕТ!»

Та-да-да-дам!

Он сразу пришел к выводу, что сотрудник ресторана «Макдоналдс» испортил его еду, ведь он является представителем правоохранительных органов! Он вернулся в ресторан и пожаловался. Согласно Washington Post, и «Макдоналдс», и офис шерифа округа Марион запустили расследование Дела о пропавшем кусочке.

Какова же разгадка этой тайны?

«Сотрудник откусил сэндвич в начале смены в тюрьме округа Марион, а затем положил его в холодильник в комнате отдыха. Он вернулся примерно через семь часов, забыв, что ранее уже начал есть его».

Если вам интересно, то да, это реальная история.

Я привожу цитаты из заявления с кратким пересказом событий, поданного офисом шерифа округа Марион.

В чем суть этой истории? В том, что вам тяжело запоминать все, что вы съели.

Напомню, что задача эпидемиологии питания заключается в том, чтобы попытаться выяснить, вызывает ли потребляемая пища болезни. Таким образом, если ученые не могут точно узнать, что вы съели, у них не получится связать определенные продукты или весь рацион с заболеваниями. Это просто невозможно. По этой причине эта наука (и ее критики) в значительной степени сосредоточены на вопросе о том, насколько сильно вас подводит память. Теперь Уиллетт сказал бы, что Дело о пропавшем кусочке ничего не доказывает, и был бы прав: история из жизни – это не наука. Тогда давайте поговорим о науке.

Вам тяжело запомнить все, что вы съели.

В идеале должен быть простой, дешевый и точный способ выяснить, насколько плохо или хорошо мы запоминаем, что и в каких количествах ели. К сожалению, такого способа нет. На самом деле проверить нашу способность запоминать что-либо сложно. К тому же память – это лишь составляющая часть более обширного вопроса: насколько надежно то, что говорят люди? Представьте, что вы спрашиваете человека, как часто он посещает тренажерный зал, и он отвечает: «Три раза в неделю». Стоит ли ему верить?

Есть несколько способов ответить на этот вопрос. Позвольте мне сначала познакомить вас с Национальным исследованием состояния здоровья и питания, которое проводится Центрами по контролю и профилактике заболеваний США. Каждый год они:

1) отбирают показательную группу из пяти тысяч американцев;

2) проводят самое тщательное обследование из всех, которые эти люди когда-либо проходили или пройдут.

История болезни. Семейный анамнез. Физический осмотр. Стоматологический осмотр. Анализы крови. Проверка слуха. Мониторинг физической активности. Тест на беременность. Вопросы о питании. Участников исследования спрашивают, сколько денег они зарабатывают, какого цвета их кожа, курят ли они, как часто занимаются спортом и сексом (используют ли оральные контрацептивы, презервативы, коффердамы и т. д.) и принимают ли наркотики. Им задают практически все вопросы, которые можно задать, не получив по шее. Такой опрос продолжается либо целый день, либо пока участник не умрет от истощения.

Это шутка. На самом деле Национальное исследование состояния здоровья и питания требует огромных усилий как от испытуемых, так и от персонала. Чтобы собрать данные всего о пяти тысячах людей, требуется более 100 миллионов долларов. В результате ученые получают огромный объем информации. Представьте, что вы бы обратились к врачу, а он, вместо того чтобы выставить вас из кабинета через 12 минут, целый день мучил вас вопросами и назначил вам все анализы, которые лаборатория в состоянии провести.

Организаторы Национального исследования состояния здоровья и питания делают две простые, но гениальные вещи:

1) измеряют ваш рост и вес;

2) спрашивают, какой у вас рост и вес.

Это позволяет сравнить заявленные показатели с фактическими ростом и весом. Это простой способ проверить, можно ли доверять словам человека о его росте и весе. В 2009 году двое ученых загрузили информацию о 16 800 людях, полученную в результате трех этапов Национального исследования состояния здоровья и питания, и сравнили слова людей о росте и весе с их настоящими параметрами.

Результат?

В среднем мужчины говорили, что они на 1,3 сантиметра выше и на 140 граммов тяжелее, чем на самом деле. Женщины отвечали, что они на 0,5 сантиметра выше и на 1,4 килограмма легче, чем в реальности.

Если вы когда-нибудь проводили время в Tinder[141], то вы знаете, что эти результаты отражают действительность. Для меня, по крайней мере, это так: когда меня спросили, насколько я высокий, я добавил к своему фактическому росту 1,5 сантиметра.

В исследовании не было ни одной группы людей, молодых, пожилых, богатых, бедных, худых, полных, чьи представители сказали бы, что они ниже, чем на самом деле. Все считали себя выше. Однако ситуация с весом интереснее. Практически все мужчины говорили, что они тяжелее, чем они есть в действительности, за исключением людей с ожирением (ИМТ выше 30), которые утверждали, что они в среднем на 1,5 килограмма легче, чем в реальности. Подавляющее большинство женщин говорили, что они легче, чем на самом деле, за исключением полных дам, которые считали себя тяжелее.

Как вы думаете, у кого были самые большие проблемы с оценкой своего веса?

Нет, вы не угадали.

Это были испытуемые мужского пола с массой ниже нормы. Мужчины, чей вес Центры по контролю и профилактике заболеваний признали недостаточным, говорили, что они на целых 3,5 килограмма тяжелее, чем на самом деле. Исследование 2009 года не было исключением: есть множество экспериментов, показывающих, что параметры, которые называют люди, могут значительно отличаться от фактических.

Кажется, что это не так важно, когда речь идет о росте и весе. Сантиметр тут, килограмм там. Разве это играет какую-то роль? В какой-то степени я с этим согласен. Тем не менее, если назвать правильный рост и вес не так сложно, не должно ли число ошибок быть меньше? Это заставляет задуматься: если люди неправильно называют свой рост и вес, насколько надежно то, что они говорят о питании?

Каждый ученый, с которым я разговаривал, включая Иоаннидиса и Уиллетта, согласился, что с пищей дела обстоят куда хуже, чем с весом. Возможно, вы едите сотни или даже тысячи продуктов в разных количествах в течение года. Питание меняется с наступлением нового сезона. Вы готовите дома, едите в кафе, перекусываете. Периодически вы голодаете или объедаетесь. С годами рацион может значительно трансформироваться.

Когда речь идет о еде, ошибиться очень легко.

Прежде чем мы перейдем к этому, давайте поговорим о том, какие есть способы оценки питания. В большинстве случаев, в отличие от рандомизированного контролируемого исследования Кевина Холла, рацион оценивается методом, основанным на воспоминаниях: испытуемые рассказывают, что они съели. Однако есть множество разновидностей методов, основанных на памяти. Например, во многих экспериментах используются воспоминания за 24 часа: испытуемые рассказывают, что они съели за последние сутки.

В Национальном исследовании состояния здоровья и питания ученых интересуют два периода по 24 часа, о каждом из которых люди рассказывают… пять раз. Почему столько? Потому что так воспоминания становятся полнее с каждым разом. Например, в пятый раз вы вспомните, что съели шоколадный батончик в качестве послеобеденного десерта, хотя раньше забывали об этом упомянуть.

В других исследованиях используются формы с вопросами о частоте потребления определенных продуктов. Каждая группа получает свою анкету, но в самых подробных спрашивается,

как часто

в среднем

вы съедали определенное количество пищи

из определенной категории продуктов

за последний год.

Например: как часто в среднем вы ели 170 граммов (одну порцию) картофеля фри за последний год?

o Никогда.

o Реже одного раза в месяц.

o 1–3 раза в месяц.

o Раз в неделю.

o 2–4 раза в неделю.

o 5–6 раз в неделю.

o 1 или более порций в день.

Прежде чем мы перейдем к памяти, давайте обсудим еще более насущную проблему: понимание вопроса.

Почему у вас возникает ощущение, что нужно вести дневник питания, чтобы сделать правильный выбор между «5–6 раз в неделю» и «1 или более порций в день»? И, говоря о количестве съеденного продукта, мы имеем в виду «170 граммов» или «1 порцию»? Это означает одно и то же только в том случае, если они равны. Часто это не так. На самом деле ни одна порция картофеля фри в «Макдоналдсе» не равна 170 граммам (в большой порции около 150 граммов), если, конечно, речь идет не об объеме. В таком случае насколько плотно нужно набить картофель в ¾ упаковки? Допустим, не очень плотно.

Кстати, мы говорим о фри из «Макдоналдса», картошке из роскошного ресторана или той, которую вы готовите дома? Химик из первой главы сказал бы, что они все одинаковые, однако Карлос Монтейро, вероятно, не согласился бы с ним. А еще в вопросе сказано «в среднем», что обычно объясняется так: «Пожалуйста, попробуйте усреднить сезонное потребление продуктов за весь год. Например, если вы едите дыню четыре раза в неделю в течение трех месяцев, то в среднем получится, что вы едите ее раз в неделю на протяжении года».

Быстрый математический перевод для тех, кто, как и я, запутался:

Иногда кажется, что классификация еды не имеет смысла. Например, есть один вопрос о частоте потребления тортильи (из кукурузной или пшеничной муки), а прямо под ним идет вопрос о чипсах (картофельных, кукурузных или начос). Я понимаю желание разделить тортильи и начос, но смешивать с ними картофельные чипсы? Они совершенно разные.

Людям легко говорить о продуктах, которые они никогда не едят.

Некоторые вопросы, если понимать их буквально, породили бы множество неправильных ответов. Например: как часто в среднем вы ели два куска пиццы за прошедший год?

Как часто я ел ровно два куска пиццы?

Да я в жизни не ограничивался двумя кусками пиццы[142].

Эпидемиолог Кэтрин Флегал говорит: «Ответить на эти вопросы очень трудно. Их нельзя назвать „когнитивно дружелюбными”. Обычно люди об этом не думают».

А еще есть проблемы с памятью. Флегал продолжает:

Людям легко говорить о продуктах, которые они никогда не едят. С этим проблем нет. «Я ненавижу салат и никогда его не ем». Все. А еще им легко говорить о тех, которые они потребляют ежедневно. «Я ем хлопья на завтрак каждый день всю свою жизнь». Трудности вызывает все, что находится посередине, то есть большинство продуктов.

И последнее, но не менее важное: некоторые люди лгут о том, что они ели. Вам может показаться странным, что эпидемиология питания во многом основана на подобных опросах о рационе, но давайте на секунду обратимся к контраргументам. Вот они.

1. Никто не ожидает, что методы, основанные на воспоминаниях, будут безупречными.

2. Они не должны быть идеальными. Главное, чтобы они были достаточно хорошими[143].

3. Ошибки в диетических измерениях являются недифференцируемыми.

Вам не стоит беспокоиться о значении последнего контраргумента. Главное здесь – понять, что методы, основанные на воспоминаниях, склонны недооценивать относительные риски. Вы помните исследование, которое обнаружило связь между ультраобработанными пищевыми продуктами и увеличением риска смерти на 14 %? Если мы предположим, что единственной погрешностью была ошибка в оценке рациона, то это значение, вероятно, выше 14 %. Точные цифры зависят от того, насколько серьезный был промах и насколько хорошо исследователи математически «подстроились» под него.

Так что же делать со всем этим?

Нам интуитивно кажется, что методы, основанные на воспоминаниях, ненадежны. Однако их сторонники говорят, что они достаточно хороши, чтобы выявить связь между продуктами питания и болезнями. Кроме того, ученые утверждают, что такие методы – единственное, чем они располагают. И это правда: насколько мне известно, не существует другого способа дешево оценить, что люди едят на протяжении десятилетий. Тем не менее критики подходов, основанных на воспоминаниях, тоже рассуждают здраво: если конкретный метод недостаточно хорош, не нужно его использовать вообще, даже если это все, что у вас есть.

Методы, основанные на воспоминаниях, склонны недооценивать относительные риски.

Вероятно, больше всего разногласий в эпидемиологии питания связано с вопросом о качестве опросников. Уиллетт и его коллеги утверждают, что они достаточно надежны, чтобы делать публичные заявления вроде: «Рассмотрев все имеющиеся доказательства, в том числе результаты обсервационных испытаний, экспериментов на животных и контролируемых исследований промежуточных конечных точек, мы можем прийти к выводу, что потребление бекона вызывает рак ануса». Иоаннидис и его команда считают, что эти анкеты бесполезны. Да, мнения по этому вопросу разошлись.

* * *

Третья претензия Иоаннидиса к данной науке звучит весьма скучно: большинство переменных, относящихся к питанию, тесно связаны друг с другом.

Что это значит, и почему это важно?

По сути, это говорит о том, что если вы съедаете яблоко в день, то вы вряд ли каждый день пьете молочный коктейль со взбитыми сливками. Или если вы зарабатываете 80 тысяч долларов в год, то велика вероятность, что вы часто перекусываете тостами с авокадо и пьете соевый латте в перерывах между занятиями по бикрам-йоге. Или если вы регулярно занимаетесь спортом, то, вероятно, едите много курицы и диетических стейков. Идея в том, что факторы, имеющие отношение к питанию и образу жизни, например потребление пищи, физическая активность, уровень заработной платы, курение, продолжительность жизни и т. д., связаны друг с другом гораздо теснее, чем переменные в других научных областях. Само по себе это не является большим открытием. Разумеется, потребление яблок тесно связано, например, с морковью: если человек пытается вести здоровый образ жизни, то велика вероятность, что он ест как одно, так и другое. Кажется, корреляция объяснена. Иоаннидис считает, что между собой связано так много переменных, что эпидемиология питания становится бесполезной.

Почему?

По его мнению, найти статистически значимую связь – все равно что узнать, что Тэй Диггз[144] подписан на вас в Twitter. Сначала вы приходите в восторг, но затем понимаете, что он подписан почти на всех.

Представьте, что вы проводите обсервационное исследование и обнаруживаете, что потребление одного яблока в день связано со снижением риска смерти на 22 %. Кажется, что тут все ясно:

Но, копнув глубже, вы бы заметили, что съедание одного яблока в день также связано с потреблением фруктовых пирогов, моркови, имбирного чая и занятиями спортом. Поскольку потребление яблок связано с сокращением риска смерти, все остальные переменные также связаны с сокращением риска смерти благодаря их связи с этими фруктами. Теперь наша гипотетическая картина становится немного сложнее.

Это рисунок уровня третьеклассника. Дальше вы увидите пример того, как может выглядеть настоящий «ассоциативный глобус» всего для 19 распространенных критериев, таких как потребление жиров, белков, углеводов, клетчатки, алкоголя и овощей, и результаты анализов крови, например уровень витаминов, минералов и холестерина. Этот «глобус», в отличие от моего рисунка, создан на основе реальных данных.

Если вам кажется, что все связано друг с другом, то это действительно так. В таком случае возникает вопрос: какие переменные непосредственно влияют на результат (рак, сердечно-сосудистые заболевания, смерть или что-то еще, что вы изучаете), а какие являются лишь попутчиками? Иными словами, есть переменные, которые или выжимают педаль газа, или нежно надавливают на нее, или аккуратно нажимают на тормоз, или же сидят на заднем сиденье и ничего не делают, кроме как ЖАЛУЮТСЯ И ТАРАЩАТСЯ В ТЕЛЕФОН. Черт возьми, ЭВАН, оторвись от мобильника!

Это еще одна причина разногласий между Уиллеттом и Иоаннидисом. Первый сказал бы, что математические методы, используемые для корректировки этих переменных, надежны и что компетентные исследователи могут получить с их помощью результаты, заслуживающие доверия. Второй возразил бы, что это так лишь в тех случаях, когда речь идет об огромных рисках в районе 1000 %, однако это не имеет отношения к меньшим, например 14-процентному повышению риска смерти, связанному с потреблением ультраобработанных продуктов. Признаюсь, в этом я согласен с Иоаннидисом.

Иоаннидис утверждает, что выяснить, какие переменные сидят на водительском месте, практически невозможно без проведения рандомизированных контролируемых испытаний.

Уиллетт парирует, что хорошо проведенные обсервационные исследования могут приспособиться к спутанным переменным достаточно хорошо, чтобы позволить делать публичные заявления о здоровье.

Мы завершили наш тур по периферии кроличьей норы. Я упростил аргументы и состав персонажей. За каждым человеком, Иоаннидисом и Уиллеттом, стоят другие. На каждый аргумент есть контраргумент. За этими контраргументами есть другие встречные доводы. Глубина кроличьей норы равна для вас глубине, на которую вы готовы опуститься, и на дне, скорее всего, найдутся только гордыня и страх.

* * *

Помните Шляпу мерзавца, которую мы впервые надели в седьмой главе? Носить ее, несомненно, весело, но в какой-то момент приходит пора сменить ее на каску и начать решать проблемы, вместо того чтобы просто указывать на них. Ученым нравится искать варианты, поэтому недостатка потенциальных решений не наблюдается.

Давайте рассмотрим их (очень быстро).

Самым драматичным и горячо обсуждаемым выходом является сокращение числа обсервационных исследований и перенаправление средств на масштабные рандомизированные контролируемые испытания. Вы можете догадаться, кто стоит в авангарде этой позиции, а кто яростно выступает против нее. Как бы цинично это ни звучало, я думаю, что этот конфликт будет разрешен только тогда, когда кто-то уйдет на пенсию первым… или получит право распоряжаться средствами Национальных институтов здоровья.

Что насчет проблемы Р-хакинга?

Один из вариантов ее решения – сделать то же, что и Кевин Холл: раздать поручения и предварительно зарегистрировать исследование, особенно план анализа данных. Другой выход – показать свою работу. Не просто кратко пересказать основные моменты, а подробно описать каждый шаг. Брайан Нозек неоднократно упоминал об этом в нашем разговоре. Он сказал, что это важнее предварительной регистрации:

Я лишь хочу, чтобы люди показывали, как пришли к выводам, независимо от того, каким образом они действовали. Путем проб и ошибок, следуя предварительно зарегистрированному плану, проводя разносторонний анализ – неважно, просто покажите свою работу с момента зарождения идеи до получения результатов.

Показывая в деталях, как вы сделали что-то, нужно продемонстрировать необработанные данные (анонимные, разумеется) и код, который использовался для их анализа. Одни исследователи воспринимают это нетерпимо, а другие относятся к этому нормально. Если бы вы, например, хотели загрузить и повторно проанализировать все необработанные данные, полученные в ходе исследования Кевина Холла, посвященного ультраобработанным пищевым продуктам, то вы могли бы это сделать[145]. Если бы Уолтер Уиллетт намеревался найти слабые стороны исследования, он мог бы загрузить необработанные данные. А если бы Джон Иоаннидис желал указать на слабые стороны анализа, проведенного Уиллеттом, то и он мог бы скачать их и выполнить задуманное. Даже если бы случайная третья сторона преследовала цель залатать одни дыры в эксперименте и пробить другие, то она тоже могла бы это сделать, используя все ту же общедоступную информацию. Что-то подобное уже происходит, и я считаю, что это замечательно. Я на 100 % поддерживаю полный и открытый обмен знаниями.

Другое решение проблемы Р-хакинга – это создание так называемой кривой спецификации. Чтобы понять, как это работает, давайте сначала рассмотрим рецепт печенья с шоколадной крошкой. Даже имея фиксированный и неизменный список ингредиентов, вы можете проявлять гибкость, комбинируя их при приготовлении десерта. Вы можете точно следовать рецепту, но также можно менять многие вещи. Так, вы можете увеличить температуру в духовке на 15 °C; подождать, пока масло нагреется до комнатной температуры, прежде чем размять его, или не делать этого; положить тесто в морозилку на 20 минут, прежде чем поставить печенье в духовку; или посыпать солью каждый кусочек в отдельности, вместо того чтобы добавить ее в тесто. Возможности безграничны. То же самое касается исследований: даже при наличии одинаковых данных (ингредиентов) есть множество разных методов анализа этой информации, и от выбранного способа зависит конечный результат (печенье). Отчасти именно это делает Р-хакинг возможным.

В большинстве случаев ученые просто выбирают тот метод анализа данных, который кажется им лучшим. Проблема в том, что не все считают его таким. В этот момент на сцену выходит кривая спецификации. Ее цель – следовать ВСЕМ ВАРИАЦИЯМ РЕЦЕПТА. Таким образом, вместо одной партии печенья вы делаете сотни, систематически меняя каждую возможную переменную и наблюдая, как это влияет на вкус. В науке происходит то же самое: вы заставляете компьютер обрабатывать данные всеми возможными способами и наблюдаете, что получится. Если результаты получаются примерно одинаковыми, независимо от метода обработки данных, то вы можете быть уверены, что находитесь на правильном пути. Но если изменение способа анализа данных приводит к тому, что результаты получаются совершенно разными, то, возможно, они не соответствуют действительности.

В большинстве случаев ученые выбирают тот метод анализа данных, который кажется им лучшим.

Некоторые решения проблемы имеют отношение не столько к науке, сколько к здравому смыслу.

Если ваша реакция на разногласия между Уиллеттом и Иоаннидисом была такой: «Как могут два невероятно умных человека так оживленно спорить из-за того, что кажется таким… математическим?» – то вы не одиноки. Я тоже так думал. В конце концов, это спор не о морали, эмоциях или политике, а о цифрах и философии. Он связан с природой истины. По этой причине я ожидал, что одна сторона в итоге сложит метафорическое оружие и согласится с другой, основываясь на имеющихся данных.

Очевидно, я был слишком наивен.

Поговорив со множеством эпидемиологов, я обессилел. Один из них прекрасно подытожил, насколько воинствующе настроены противоборствующие стороны: «Я знаю Уолта 35 лет. Все это время мы спорим друг с другом».

Но затем я натолкнулся на то, что кардинально изменило мою точку зрения: так называемое состязательное сотрудничество. Оно подразумевает совместную работу двух людей, которые категорически не согласны друг с другом. Это не похоже на взаимодействие демократов и республиканцев, потому что последним обычно приходится на время забывать о разногласиях по конкретному вопросу (налоги) для совместной работы над менее спорным вопросом (строительство дорог). В науке состязательное сотрудничество подразумевает совместную разработку той самой темы, которая вызывает разногласия у ученых. Иными словами, Уиллетт и Иоаннидис могли бы вместе работать в сфере питания и здоровья. У вас может возникнуть логичный вопрос: разве это не было бы похоже на сотрудничество католической церкви с атеистами?

Нет, и вот почему.

Иоаннидис и Уиллетт спорят по многим вопросам, однако они оба согласны с тем, что питание и образ жизни в целом значимы, достойны исследования и важны для здоровья. И этого может быть достаточно для состязательного сотрудничества.

Теперь позвольте мне сказать нечто очевидное: работать вместе сложно. Вражда между учеными может разгореться очень быстро, и обеим сторонам приходится забывать о гордости, чтобы продуктивно работать вместе. Тем не менее это возможно, и, по моему мнению, такая кооперация имеет несколько важных преимуществ. Во-первых, вы действительно можете чему-то научиться. Во-вторых, вы можете чему-то научить своего противника. В-третьих, если вы и ваш противник являетесь соавторами одной статьи, то, когда она будет опубликована, он не станет ее критиковать.

Вполне возможно, что сотрудничество приведет лишь к появлению текста, в котором излагаются разногласия, мнения обеих сторон и эксперименты, которые могли бы разрешить спор. Тем не менее даже это было бы очень ценно. Почему? Ну, многие споры между учеными звучат примерно так:

– Ты сказал Х.

– Нет, я сказал Y.

– Я отчетливо помню, что читал Х в твоей статье.

– Ты действительно читал ее? Я четко написал там Y.

– Если бы ты меньше важничал и уделял больше внимания синтаксису, то я смог бы расшифровать то, что ты написал, без помощи «Энигмы»[146]…

Разумеется, эти споры продолжаются много лет в форме враждебных писем в редакцию. Пока я пишу это, Уиллетт, Иоаннидис и ряд других ученых активно спорят из-за смысла одного предложения о 12 орехах. Таким образом, даже если бы враждующие стороны просто встретились в одной комнате и пришли к соглашению, то это было бы большим прогрессом.

Когда я разговаривал с Иоаннидисом и Уиллеттом по телефону, я спросил, хотят ли они поработать друг с другом. И они оба ответили да! В некотором смысле. Один из них предложил это еще до меня, а второй сказал: «Это возможно». По сравнению с политиками эти ученые гораздо более миролюбиво настроены. Надеюсь, что они найдут способ поработать вместе. Это пойдет на пользу всем нам.

* * *

Если бы это была книга Малкольма Гладуэлла, то сейчас вы прочли бы резкий упрек в адрес науки в целом. Он бы использовал историю об исследователе, изучающем соус для спагетти, чтобы подчеркнуть, что ни единому слову ученых нельзя доверять. И вы даже можете решить, что он прав: в конце концов, я только что рассказал вам об огромном количестве глупых ошибок, манипуляциях статистикой и остальном, что спрятано между священных страниц научных журналов. И да, нет сомнений, что все это – бородавки на теле науки. Однако видимые проблемы лучше невидимых. В какой еще сфере люди, занятые общим делом, открыто обсуждают недостатки работы друг друга? Иными словами, эпидемиология питания сейчас обретает признание, потому что сами ученые посчитали ее достойной этого.

Не все согласны с тем, что она находится в кризисе. Ее сторонники боролись и продолжают выступать против натиска Иоаннидиса. Другие выслушивают мнение обеих сторон и делают свой выбор. Как только пыль после битвы уляжется, будут определены победители и проигравшие. Один лагерь продолжит публиковаться в журналах Science и Nature и докажет свой статус серьезных ученых, как эпидемиологи, сказавшие, что курение вызывает рак легких. Голоса другого лагеря затихнут, однако найдутся те, кто так и не изменит свое мнение и не исчезнет.

В конце концов даже победители станут проигравшими, когда произойдет изменение взглядов или появится волна новых данных, и их голоса тоже затихнут. Звучит знакомо? Это такая же война, как и любая другая, за исключением того, что она прямо сейчас ведется на публике и у вас есть доступ к грязному полю сражения. Вот почему я уверен в науке: не потому, что она совершенна, а потому, что вы можете сами найти в ней недостатки и заявить о них.

Давайте поговорим о том, как вы познаете науку… через новости.

* * *

Авторы заголовков интернет-статей обычно принадлежат к одной из двух групп: а) люди, которые считают возможным развить каждый аспект здоровья со 100 % уверенностью, и б) люди, которые пытаются заработать денег на первой группе.

Поэтому каждый раз, когда я вижу заголовок вроде:

ПОТРЕБЛЕНИЕ ЯИЦ СВЯЗАНО С ПОВЫШЕНИЕМ РИСКА РАЗВИТИЯ СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ НА 27%

я интерпретирую это так:

КЛИКНИТЕ НА ЭТУ ССЫЛКУ, ЧТОБЫ УЗНАТЬ, КАК ЛЕГКО ИЗБЕЖАТЬ СМЕРТИ, А ЕЩЕ У НАС ЕСТЬ ПРЕКРАСНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ НА ПОКУПКУ МЕЛКОЙ КУХОННОЙ ТЕХНИКИ.

Читать новости о еде и здоровье – все равно что стоять на носу «Титаника»… без Кейт Уинслет. Вы смотрите вниз и вдруг замечаете в воде кусок льда. Это верхушка смертельно опасного айсберга высотой несколько десятков метров или просто кусочек льда, плавающий на поверхности? А теперь представьте, что перед вами сотни или даже тысячи таких глыб и вас окружают 26 человек, которые кричат, чтобы вы поворачивали корабль и обходили стороной конкретно их льдину, потому что именно она является айсбергом. Эти 26 человек могут быть блогерами, пытающимися продать вам пищевые добавки; журналистами, которые преувеличивают научные открытия в попытке добиться ценных кликов на статьи; представителями исследовательских институтов, раздувающими пресс-релизы, чтобы добиться освещения открытий в крупных СМИ; или самими учеными, которые делают это ради контракта, повышения своего статуса или просто потому, что недостаточно скептически относятся к собственным результатам. Разумеется, иногда под водой действительно скрываются айсберги. Курение, например, было гигантской смертельной опасностью.

Даже врачи и ученые не застрахованы от подобного. Ричард Клауснер, бывший глава Национального института онкологии, оказался на носу корабля в 2001 году. «Я внимательно слежу за всем, что происходит в науке, – сказал он Джерому Групману из New Yorker. – Я слышу новость: „Большой прорыв в онкологии!” – и думаю: „Надо же! Я не слышал ни о чем значительном в последнее время”. Я слушаю трансляцию и понимаю, что ничего не знаю об этом прорыве. А потом о нем больше ничего не говорят».

Большинство новостей о питании и здоровье просто исчезают в ночи, безобидно отскакивая от корабля. И это подводит нас к первому в книге совету о питании: обращайте внимание на предупреждения о безопасности от Центров по контролю и профилактике заболеваний или Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Если вы видите в интернете новость о еде и здоровье, особенно отдельных продуктах, таких как капуста и яйца, то относитесь к ней как к котенку: развлекайтесь и играйте с ней, но не позволяйте ей изменить вашу жизнь. Наденьте Шляпу мерзавца, попробуйте лучше разобраться в этом сообщении, а затем двигайтесь дальше.

Почему? Даже если мы предположим, что эта статья отражает научные данные полно и достоверно, одна журнальная публикация не всегда является показателем фундаментальной истины. Доказательства накапливаются много лет, а для того, чтобы ученые пришли к консенсусу, требуется еще больше времени. Кирпич – это еще не мост.

Но разве это не повод обращать внимание на заголовки? Не даст ли это вам понять, что Мосты истины уже достроены? На это я отвечу «нет», потому что вы не читаете новости так же, как представители науки штудируют специальные статьи. Ученые погружены в литературу, связанную с их полем деятельности. Они читают ее с начала обучения в университете. Им известны все главные игроки. Как правило, они знают обо всех подводных камнях использованных методов. Иными словами, они, в отличие от обычных людей вроде меня и вас, знают правильный контекст. Мы не читаем научные статьи в оригинале. Информация, которую мы получаем, проходит как минимум через одного пресс-секретаря и журналиста. Но, что самое важное, мы не следим за определенной темой очень пристально. Мы не читали о каждой связи, выявленной эпидемиологией питания, а лишь погружаем пальцы ног в поток новостей каждый раз, когда видим интересный пост или получаем ссылку на статью от родителей. Помните поток заголовков о кофе в период до 2000 года? Представьте, что вы прочли бы только три случайные публикации и решили, что этот напиток снижает риск перелома бедра, повышает риск развития рака легких и сердечного приступа. Однако, если бы вы погрузились в научные статьи о кофе, вышедшие за последние 25 лет, то поняли бы, что результаты исследований противоречивы, и в итоге стали бы придавать меньше значения каждому из них в отдельности. Вы бы также прочли обзор на метаанализ 2017 года, который объединил результаты сотен исследований, проведенных за много лет, и показал, что многие связи, фигурировавшие в тех пугающих заголовках, просто… исчезли.

Это приводит нас к следующей схеме:

С какой стороны находитесь вы? Возможно, слегка левее от центра? Или правее? Если вы думаете, что эпидемиология питания – это великолепное научное направление, то без проблем можете оставаться при своем мнении. Однако я прошу вас остаться с нами еще на одну главу, так как есть нечто важное, что мы еще не обсудили.

Однажды вы умрете.

Глава 10. Что же я делаю?

Эта глава о том, как вам стоит прожить свою жизнь. Никакого давления.

Если вы женщина, живущая в Соединенных Штатах и сегодня вам исполняется 33 года, ПОЗДРАВЛЯЮ с днем рождения! Вероятность того, что вы умрете до следующего дня рождения, составляет около 0,0884 %, или 1 из 1131. Если вы мужчина, то у вас этот риск составляет 0,175 %, или 1 из 571. Откуда мне это известно? Оказывается, это очень легко рассчитать при наличии правильных данных.

В 2017 году умерло 2 813 503 американца. В 2016-м – 2 744 248. В 2015-м – 2 712 630. Практически каждая смерть в США классифицируется и учитывается Центрами по контролю и профилактике заболеваний, и так накапливается огромный объем данных, который ученые анализируют годами. Если добавить щепотку статистики и ложечку вычислений, то вы сможете приблизительно рассчитать риск смерти для среднестатистического американца. Каждый год Центры по контролю и профилактике заболеваний публикуют эти риски в форме таблицы, сердцем которой являются два столбца с числами, которые выглядят следующим образом[147].

Бьющееся сердце таблицы – это риск смерти. Оставив иронию в стороне, мы действительно можем многое узнать из этого непримечательного списка чисел. Во-первых, взгляд на вышеприведенную таблицу сразу определит, кто вы – оптимист или пессимист. Что видите вы, 33-летняя женщина, у которой сегодня день рождения: маленький, но не нулевой 0,0884-процентный риск умереть в течение года или 99,9116-процентную вероятность (почти полную гарантию) того, что доживете до 34-го дня рождения?

Следует отметить еще одну интересную вещь: начиная с 20–30 лет, риск смерти с каждым годом возрастает примерно на 8 %, и это значит, что если вы возьмете прошлогоднее значение и умножите его на 1,08, то вы получите показатель этого года. Кажется, что это не так много. Но давайте ненадолго вернемся в 1986 год, когда процентные ставки по депозитным сертификатам также находились в районе 8 %. (Я знаю, что это немного странно, но следите за ходом моих мыслей.) Если бы тогда банк предлагал восьмипроцентный депозитный сертификат на 50-летний срок и вы внесли 10 тысяч долларов, то сколько денег вы бы получили по истечении этого срока? Вы могли бы рассуждать так: если вложить 10 тысяч долларов под 8%, то через 50 лет вы получите около 40 тысяч долларов. Это неправильно. Через 50 лет у вас будет более полумиллиона долларов. Ваши родители – и тот парень, который кричит на вас из телевизора, – хотят, чтобы вы откладывали деньги из-за мощи сложных процентов, также известных как сила времени. Однако удивительно даже не то, сколько вы получите за 50 лет, а то, когда вы заработаете эти деньги. В первый год после внесения первоначального депозита вы получите около 800 долларов, а на 50-й год – 41 тысячу. Иными словами, больше всего вы зарабатываете ближе к концу срока.

А теперь замените «зарабатываете» на «умираете» в предыдущем предложении, и вы получите еще одно правдивое утверждение: больше всего людей умирает ближе к концу жизни. В случае с деньгами время играет вам на руку, однако в ситуации со смертью оно работает против вас. На самом деле математика одинакова в обоих случаях: мы имеем дело с так называемым экспоненциальным ростом, означающим, что риск смерти возрастает тем быстрее, чем старше вы становитесь[148]. Элисон ван Раалте, демограф, которая помогла мне расшифровать таблицы, рассказала мне об этом печальном факте радостным тоном: «Большинство людей не осознают, насколько быстро показатели смертности увеличиваются с возрастом».

С 20-30 лет риск смерти с каждым годом возрастает примерно на 8%.

Я действительно этого не понимал. Начав изучать данные таблицы Центров по контролю и профилактике заболеваний, я не на шутку испугался. Например, риск умереть в 85 лет в 912 раз выше, чем вероятность скончаться в 10 лет. На 91,200 % выше! Даже если сравнивать 85-летнего человека с 50-летним, цифры не могут не поражать: у первого риск умереть в течение года на 20,200 % выше, чем у второго!

Пока пессимисты наверняка кричат: «ДА! ВИДИТЕ, ВОКРУГ ОДНИ УЖАСЫ!» Но подождите, это еще не все. Самое поразительное в таблице то, что риск смерти в любом возрасте невелик. Он ниже, чем вы ожидаете. Например, у 40-летнего мужчины риск умереть до 41-го дня рождения составляет всего 0,224 %, а для 50-летней американки вероятность скончаться до достижения 51 года составляет всего 0,320 %. Они кажутся еще ниже, когда вы задумываетесь обо всем, что пытается вас убить. (Между прочим, несмотря на то, что Австралию принято считать страной, где все объекты, одушевленные и неодушевленные, хотят вас поскорее прикончить, у 40-летнего австралийца риск умереть до 41 года на 0,142 % ниже, чем у жителя США того же возраста.)

Возникает вопрос: как вы думаете, в каком возрасте американец впервые сталкивается с 10-процентным риском умереть в течение года? Иными словами, на каком этапе вашей жизни риск скончаться за 365 дней становится равен 1 из 10?

В шестьдесят?

Семьдесят?

Восемьдесят?

Нет. Восемьдесят семь.

Помните того 85-летнего человека, чей риск умереть в течение года на 91,200 % выше, чем у 10-летнего? Что ж, для этого старика вероятность дожить до 86-го дня рождения составляет 11/1, и его риск умереть в этом году равен «всего» 8,27 %. В таблицах Центров по контролю и профилактике заболеваний США есть подробные данные только для людей до 100 лет. Вероятность умереть в этом возрасте составляет 34,4 %. Иначе говоря, если вы доживаете до 100 лет, вероятность дотянуть до следующего года составляет 2/3. Даже мне, отъявленному пессимисту, это кажется чертовски оптимистичным!

Но подождите, оптимисты еще не победили. Все снова начнет выглядеть мрачно, если вы будете смотреть на данные не за год, а за десятилетия. Например, давайте вернемся к нашему 40-летнему американцу. Вероятность, что он умрет до 41 года составляет всего 0,224 %, однако риск того, что он скончается в следующие 10 лет составляет уже 3,2 %. В 50 лет этот показатель увеличивается до 7,4 %, в 60 – до 15 %, в 70 – до 31 %, а в 75 – до 45 %. Итак, в 75 лет вы можете подбросить монетку, чтобы увидеть, доживете ли вы до 85.

Кто-то посчитает это печальным, а кто-то – удивительным. Однако я здесь не для того, чтобы огорчать или удивлять, а для того, чтобы делить… цифры.

Когда вы смотрите на эти американские таблицы, в глаза бросается одна особенность: у мужчин и женщин возраст, когда они реже всего умирают, одинаков, и это 10 лет. У 10-летних детей риск умереть до 11-го дня рождения составляет 0,0091 %, а вероятность увидеть, что семейство Кардашьян будет делать дальше, – 99,9909 %. Поскольку риск смерти 10-летнего ребенка так невероятно низок, почти любое число, которое вы разделите на него, покажется гигантским. Например, если вы разделите риск умереть в 20 лет на вероятность скончаться в 10, то получите восемь. Это значит, что у 20-летнего человека риск умереть в течение года в восемь раз выше (или на 800 % больше), чем у 10-летнего. Здесь грань между оптимизмом и пессимизмом становится размытой: это правда, что у 20-летнего человека риск скончаться до 21-го дня рождения крайне низок, однако также истинно и то, что он гораздо выше, чем у 10-летнего.

Экспоненциальные функции, такие как сложные проценты или риск смерти, весьма коварны. Очень затруднительно держать в голове всю последовательность целиком. Если вы смотрите на один конец функции (риск умереть в 30 с небольшим лет или увеличение вложенной суммы в первые годы), вам действительно трудно осознать, насколько выше находится второй конец (огромные деньги или… высоченный риск смерти). Мы интуитивно понимаем, что смерть 10-летнего ребенка – шокирующее событие, и это действительно так (математически и эмоционально), однако кончина 99-летнего человека – это событие печальное, но не неожиданное. Тем не менее интуитивное восприятие не тождественно математическому. В процентном отношении разница между минимальным риском смерти (в 10 лет) и максимальным (в 99) намного больше, чем мы ожидаем: более 340 000 %. Триста сорок тысяч процентов![149]

Здесь возникает вопрос: насколько велика вероятность того, что ультраобработанные продукты вас убьют?

Чтобы ответить на него, давайте вернемся к исследованию, показавшему связь между такой пищей и повышением риска смерти. Его авторы обнаружили, что на каждый 10-процентный рост доли ультраобработанных продуктов в рационе участников приходилось 14-процентное увеличение риска смерти в год. Эти результаты были получены теми же учеными, которые использовали данные участников французского исследования NutriNet-Santé, чтобы связать потребление ультраобработанных продуктов с раком. Вы можете привести несколько причин (как мы это сделали в главах семь и восемь), по которым скептически относитесь к этим выводам. Однако давайте представим, что потребление ультраобработанных пищевых продуктов действительно повышало риск смерти участников исследования на 14 % в год. Иначе говоря, давайте предположим, что эта связь подлинная и причинно-следственная.

Насколько велика вероятность того, что ультраобработанные продукты вас убьют?

Звучит ужасно, не так ли? Если бы я придумывал заголовки, я мог бы добавить немного перчинки (и неточности), написав что-то вроде:

ИССЛЕДОВАНИЕ ПОКАЗАЛО, ЧТО БОГ НЕНАВИДИТ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ ЕДЯТ CHEETOS, И СОКРАЩАЕТ ИХ ЖИЗНЬ НА 14%

Если бы такое увеличение риска смерти равнялось сокращению общей продолжительности жизни на 14 %, то это было бы… кошмарно![150] Четырнадцать процентов от средней продолжительности жизни американца – это около 11 лет. Это очень много потерянного времени. На самом деле увеличение риска смерти и сокращение ожидаемой продолжительности жизни – это не одно и то же с точки зрения математики. Чтобы понять почему, давайте проведем быстрый подсчет. Мой риск умереть в этом году составляет около 0,18 %. А теперь давайте умножим его на 14 %. Новый риск скончаться в этом году составляет 0,18 × 1,14 = 0,21 %. Если мы изменим сценарий и будем рассматривать не риск смерти, а риск жизни, то, внеся эти цифры в график, получим:

Вы не видите разницы. (Мне пришлось увеличить график в Excel, чтобы убедиться, что она действительно есть.) Даже если я пессимистично предположу, что буду есть на 10 % больше ультраобработанных продуктов в течение следующих 10 лет, и сравню свой риск выжить в период 50–60 лет, то результат будет примерно таким же:

Если бы авторы исследования хотели конвертировать повышение риска на 14 % в изменения ожидаемой продолжительности жизни, то они могли бы использовать сложные математические модели, однако они этого не сделали. Поскольку необработанные данные не являются общедоступными, у нас тоже не получится этого сделать. Однако можно приблизительно рассчитать изменение ожидаемой продолжительности жизни с помощью простого математического уравнения[151]:

Ln – это натуральный логарифм, и эта функция есть на большинстве калькуляторов. Итак, в нашем случае если мы действительно считаем, что потребление ультраобработанных продуктов повышает риск смерти на 14 %, то приблизительное изменение продолжительности жизни будет таким:

Что-о-о? Как, черт возьми, настолько большой рост риска смерти (14 %!) производит такой незначительный эффект (около 2 % от средней продолжительности жизни американца)? Во всем виновата наша старая подруга, экспоненциальная функция, особенно в возрасте от 10 до 70 лет, когда риск смерти в течение любого отдельно взятого года низок.

С моей точки зрения, увеличение риска смерти на 14 %, связанное с потреблением ультраобработанных продуктов (разумеется, если оно реально), является небольшим. Нам кажется, что это много, потому что мы привыкли мыслить в пределах 100 %. Однако в контексте относительного риска смерти, с которым мы все регулярно сталкиваемся, 14 % – это немного. На самом деле практически такой же риск связан с простым фактом того, что вам исполняется 20. Помните курение? Исследование, в котором приняло участие около 35 тысяч британских врачей, показало, что у заядлых курильщиков ежегодный риск смерти на 234 % выше, чем у людей без этой пагубной привычки. Эти цифры являются гораздо более впечатляющими, и они соотносятся с большим сокращением продолжительности жизни: примерно на 10 лет.

Однако есть и другие весьма существенные риски помимо курения.

Во-первых, мужской пол. У жителей развитых стран нет возраста, в котором у мужчин риск смерти был бы ниже, чем у женщин. В максимальной точке соотношение достигает 2,85, и это значит, что в этом возрасте риск смерти у мужчин на 285 % выше, чем у женщин. (Неудивительно, что это происходит в возрасте 22 лет. Демографы называют это пиком несчастных случаев, но мне нравится рассуждать об этом так: молодые парни более склонны к глупым поступкам, но в этом нет их вины. Тестостерон и, возможно, социальная среда побуждают их вести себя безрассудно.) Доход – еще один фактор риска. В США люди в возрасте 40–76 лет, входящие в верхний 1 % населения по доходам (по данным Администрации социального обеспечения), живут на 10–15 лет дольше, чем те, кто относится к нижнему 1 % популяции по уровню заработка. Еще один фактор риска – место проживания. Самые бедные ньюйоркцы в среднем живут на четыре года дольше самых бедных жителей Гэри, штат Индиана. Как и следовало ожидать, раса тоже имеет значение. Например, у темнокожих младенцев в возрасте до одного года на 231 % более высокий риск смерти, чем у белых новорожденных.

У жителей развитых стран нет возраста, в котором у мужчин риск смерти был бы ниже, чем у женщин.

Вы не можете изменить свой возраст. Не можете поменять расу. Сложно существенно повысить или понизить уровень дохода или избрать другое место жительства. Однако сократить потребление ультраобработанных продуктов довольно просто. Или есть больше «суперпродуктов» (суперфудов). Или придерживаться средиземноморской диеты. Изменить свой рацион гораздо проще, чем уровень дохода. Как мне кажется, в этом и состоит прелесть положительных изменений в питании: они просты, и, узнав о цифрах вроде 14 %, вы думаете, что значительно сокращаете риск смерти, хотя на самом деле это не так.

Думаю, я только что привел математический и в некоторой степени бессердечный аргумент в пользу того, чтобы просто расслабиться (как сегодня пишут в Twitter: «Лол, забейте»).

* * *

Работая над последними главами, я наткнулся на недавнюю публикацию группы Уолтера Уиллетта, в которой рассматривались связи между пятью типами поведения в отношении здоровья и смертью. Это было похоже на несколько классических исследований в области эпидемиологии питания, объединенных в одно. Самым замечательным в этой статье было то, что, вместо того чтобы употреблять страшные фразы вроде «увеличение риска смерти на 27 %», команда перевела риски в понятный нам всем формат: количество обретенных или потерянных лет. Кроме того, это одна из немногих публикаций, где анализируются пять различных типов поведения в отношении здоровья с использованием одних и тех же вычислений.

Мне было чрезвычайно любопытно узнать, как эпидемиология питания советует вам поступать (если, конечно, вы ей доверяете).

Что именно сделала группа Уиллетта? По сути, ученые рассчитали множество рисков смерти традиционным способом (как относительные риски), а затем продемонстрировали, как они повлияют на ожидаемую продолжительность жизни 50-летних людей. Так, например, они подсчитали, что риск смерти заядлого курильщика (25 и более сигарет в день) примерно на 287 % выше, чем риск смерти человека, который никогда не имел такой привычки. Затем они взяли это число и «посыпали» им таблицы для американцев старше 50 лет, как листовой салат – солью, а затем наблюдали, как оно высасывает жизнь из этих данных. В сущности говоря, они подсчитали, как скоро вы могли бы ожидать смерти, если бы были 50-летним заядлым курильщиком или его некурящим ровесником. Ответ: примерно на 12 лет раньше, если вы мужчина, и на девять, если женщина.

Ученые разделили участников исследования на группы по типам поведения в отношении здоровья, подкорректировали некоторые спутанные связи и сравнили ожидаемую продолжительность жизни разных групп.

Что они выяснили о физической активности?

Люди, которые посвящали 3,5 или более часов в неделю «умеренной или энергичной физической активности», жили примерно на восемь лет дольше тех, кто вообще не упражняется. Однако даже 0,1–0,9 часа в неделю продлевали ожидаемую продолжительность жизни на пять лет.

А об ожирении?

У людей с ожирением второй или третьей степени (с ИМТ выше 35) продолжительность жизни сокращалась на 4–6 лет по сравнению с испытуемыми с ИМТ 23–25. У участников с ИМТ 25–30 тот же показатель был всего на год меньше, чем у добровольцев с ИМТ 23–25.

Алкоголе?

Люди, которые не пили вообще или выпивали 30 граммов спиртного в день, имели приблизительно одинаковую продолжительность жизни, которая была примерно на два года короче, чем у тех, кто потреблял 5–15 граммов в день.

И наконец, о диете.

У людей, питавшихся «самой здоровой» едой, продолжительность жизни была на 4–5 лет больше, чем у тех, кто потреблял «наименее здоровую пищу». Вероятно, здесь у вас возникает ряд вопросов. Не беспокойтесь, позднее мы ответим на них, но сначала я хотел бы указать на пару ключевых моментов.

Во-первых, имейте в виду, что все эти данные основаны на обсервационных исследованиях (рандомизированные контролируемые испытания не проводились) и все расчеты ожидаемой продолжительности жизни предполагают, что изменения в ожидаемой продолжительности жизни вызваны образом жизни, а не просто связаны с ним. Иными словами, мы предполагаем, что эти связи подлинные и причинно-следственные.

Во-вторых, согласно проведенному анализу, увеличение ожидаемой продолжительности жизни просто огромно! Если сравнивать людей в худших группах по каждому типу поведения, связанного со здоровьем, с испытуемыми в лучших, то разница в ожидаемой продолжительности жизни составляет около 20 лет!

И помните, что это относится к 50-летним людям, поэтому речь идет о смерти в 94 или в 74.

Впервые увидев эти результаты, я испытал смешанные чувства. Моя первая реакция была такой: «Что ж, это кажется еще более неправильным, чем соленые огурцы в молоке!»

Но затем я начал размышлять…

Двадцатилетняя разница была получена в результате сравнения людей, у которых каждая отдельная составляющая здоровья была доведена до совершенства, с людьми, у которых все показатели были близки к катастрофе. Иными словами, ученые сравнили стройных людей, которые никогда не курили, умеренно пили, активно тренировались и придерживались здорового питания, со страдающими ожирением курящими алкоголиками, которые отвратительно питались и уделяли физическим нагрузкам менее шести минут в неделю.

Моя вторая реакция была такой: «Что ж, в таком случае 20-летняя разница в продолжительности жизни уже не кажется такой… невероятной».

Конкретизация того, кого именно сравнивают, указывает на еще один важный момент: люди с идеальным и катастрофическим состоянием здоровья встречаются редко. Используя данные Центров по контролю и профилактике заболеваний США, команда Уиллетта определила, что только 0,14 % американцев входят в группу с худшим состоянием здоровья и 0,29 % – с наилучшим. Большинство людей толпятся где-то в середине. Вы можете посмотреть на этот важный факт одним из двух способов. Оптимисты могут подумать: «Вау, 99,86 % американцев могут улучшить свой образ жизни! Возможностей так много!» Пессимисты могут взглянуть на те же цифры и воскликнуть: «О, всего 0,29 % американцев максимизировали пять отдельных и сложных составляющих своего образа жизни? Поздравляю с победой в конкурсе „Успех года”!»

Когда вы начинаете изучать то, что вам потребуется сделать, чтобы увеличить ожидаемую продолжительность жизни, все начинает казаться… пессимистичным. Например, если в 50 лет вы хотите добавить около трех лет к ожидаемой продолжительности жизни, вы можете:

· сократить ИМТ на пять единиц (это много);

· выкуривать не 20, а 10 сигарет в день;

· посвящать физической активности четыре часа в неделю вместо двух.

Уточню, что вам нужно сделать все вышеперечисленное, а не что-то одно.

Это непросто!

Если вы измените свою точку зрения и посмотрите на всех американцев сразу, а не только на одного конкретного человека, то все начнет выглядеть немного оптимистичнее. Например, если увеличение длительности физической активности с двух до четырех часов в неделю продлевает жизнь отдельно взятого человека всего на год, кому до этого есть дело? Но если 10 % американцев удвоят физическую активность, то они успеют увидеть гораздо больше дней рождения своих детей и внуков. Кроме того, это, вероятно, приведет к снижению нагрузки на и без того загруженную систему здравоохранения. Разумеется, все это справедливо в том случае, если связь является подлинной и причинно-следственной.

Итак, если учесть все вышеупомянутое, какие советы я мог бы вам дать?

* * *

Я представляю вам четыре рекомендации, предполагая, что состояние вашего здоровья в целом хорошее.

Однако прошу вас учесть тот факт, что я не медицинский специалист. Если ваш врач предписывает вам делать то, что противоречит рекомендациям из этой книги, прислушайтесь к нему, а не ко мне. Он знает вас, а я нет.

Итак, теперь мы можем начинать…

Совет № 1

Не волнуйтесь так сильно. Не обращайте внимания на большинство новостей о питании и здоровье, если, конечно, это не предупреждение об опасности, уведомление о наличии токсичных веществ и т. д. Такие новости предназначены не для того, чтобы предоставить вам концептуализированную подробную информацию о вашем здоровье, а для того, чтобы продавать рекламу и кулинарные книги. Это не последнее слово науки.

Если вы хотите получить достоверную информацию о конкретных продуктах, диетах или препаратах, то вы можете получить ее в Кокрановской базе данных систематических обзоров и метаанализов. Там можно найти обзоры исследований многих – но не всех – продуктов питания, медицинских вмешательств и последствий для здоровья, и создатели этой базы данных стараются распознать недостоверные факты, проникшие в научную литературу. Эта система неидеальна, но в ней можно найти большой объем информации в сжатом виде, а также строгие обзоры доказательств в самой краткой и удобной для чтения форме. Кроме того, она постоянно обновляется по мере появления новых исследований.

Совет № 2

Не курите. Если вы курите, постарайтесь бросить. А если у вас есть эта привычка, то отказ от сигарет – это самое важное, что вы можете сделать, чтобы продлить свою жизнь. Если вы не курите, то не начинать – это самая важная вещь, которую вы можете сделать, чтобы жить дольше.

Что насчет электронных сигарет? Если вы уже курите сигареты, то есть доказательства, что вейпинг может помочь вам бросить. Он также не менее (или даже более) эффективен, чем никотинзаместительная терапия. Однако, если у вас нет пристрастия к табаку, то нет причин начинать курить электронные сигареты, поскольку известно, что они содержат некоторые из тех канцерогенов, которые присутствуют в сигаретном дыме, и могут стать мостиком к обычным сигаретам.

Совет № 3

Упражняйтесь. В отличие от ситуации с курением, нам точно не известно, является ли физическая активность причиной более долгой жизни или же она просто связана с ней. Однако в данном случае это не так важно. Занятия спортом способствуют хорошему самочувствию и не сопровождаются серьезными рисками[152], поэтому вы легко можете внести их в свою жизнь.

Совет № 4

Этот совет о еде. Почему он последний в моем списке? Напомню, что в анализе, проведенном Уиллеттом, у людей, придерживавшихся максимально здоровой диеты, ожидаемая продолжительность жизни была на четыре-пять лет больше (в возрасте 50 лет), чем у тех, кто питался наименее правильно. Но как выглядела самая здоровая диета? Она включала в себя много фруктов, овощей, орехов, цельных зерен, полиненасыщенных жирных и длинноцепочечных омега-3 жирных кислот и почти не содержала мясных полуфабрикатов, красного мяса, сладких напитков, трансжиров и соли.

Давайте составим список из этих 11 продуктов. Заметили что-то необычное? Я отметил две вещи.

Во-первых, он длинный (для сравнения, «не курите» или «упражняйтесь» – это лишь один пункт). Почему это имеет значение? Потому что если 11 пунктов суммарно добавляют примерно 4,5 года к ожидаемой продолжительности жизни, то получается, что каждый отдельно взятый элемент будет продлевать ее только на пять месяцев (если предположить, что все они увеличивают ее на равный срок).

Во-вторых, на самом деле этот список гораздо длиннее 11 пунктов. Фактически это четыре отдельных элемента (соль, трансжиры, полиненасыщенные жирные и омега-3 жирные кислоты) и семь отдельных категорий продуктов (фрукты, овощи, орехи, цельные зерна, мясные полуфабрикаты, красное мясо и сладкие напитки). Даже если вы будете считать «сладкие напитки» единым целым, у вас все равно остается пять фактических продуктов питания и шесть пищевых категорий, в каждую из которых входят десятки или сотни составляющих. Плюс, пять «элементов» – это на самом деле довольно специфические вещества (соль, сахар, жирные кислоты и трансжиры), входящие в состав множества продуктов.

Моя точка зрения такова: в то время как «здоровое питание» может показаться единым целым, на самом деле это довольно сложное сочетание сотен мелочей. Это означает, что вклад отдельно взятого продукта питания, например черники или черного кофе, в увеличение продолжительности жизни, скорее всего, ничтожно мал.

Ничто из этого не означает, что вам не нужно стараться придерживаться здорового питания. Я лишь хочу сказать, что вам не стоит слишком сильно волноваться о том, в какой рыбе больше всего полиненасыщенных жирных кислот, в каком авокадо, спелом или неспелом, меньше омега-3 жирных кислот, кофе какой обжарки содержит больше антиоксидантов, и другой ерунде, которую мы часто видим в журналах о здоровье. По этой же причине не так важно, какую диету вы выберете: практически любой рацион, рекомендованный настоящим врачом, позволит поставить галочки рядом с нужными пунктами. Даже если одной-двух отметок будет не хватать или одна из них будет лишней, то это практически никак не скажется на вашей ожидаемой продолжительности жизни.

Вклад отдельно взятого продукта питания, например черники или черного кофе, в увеличение продолжительности жизни ничтожно мал.

Разумеется, мы придерживаемся определенных систем питания не только для того, чтобы жить дольше. Иногда (возможно, в большинстве случаев) они нужны нам, чтобы «стать лучшей версией себя» или, как скажут немиллениалы, лучше себя чувствовать. Вы практически наверняка когда-либо сидели на диете и чувствовали, что становитесь лучше и здоровее. Проблема в том, что нельзя сказать наверняка, почему ваше самочувствие улучшается: потому что вы придерживаетесь именно этой системы питания или какой-либо в принципе. Тот факт, что вы садитесь на диету (любую!), сам по себе помогает вам чувствовать себя лучше. Кроме того, если вы придерживаетесь определенной системы питания, то, вероятно, также занимаетесь спортом, употребляете меньше алкоголя, больше спите и т. д. Все это улучшает самочувствие, независимо от диеты.

А что насчет того, чтобы полностью исключить из рациона ультраобработанные пищевые продукты? Вы можете спросить: достаточно ли у нас весомых доказательств, которые могут оправдать это? Есть ли у нас крепкий Мост истины между ультраобработанными продуктами и смертью, как между курением и смертью? Однозначно нет. Однако чиновники системы общественного здравоохранения тоже не ждали завершения строительства Моста истины, прежде чем призвать людей бросить курить. Если, прочитав эту книгу, вы решили, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть, то это правильно. В конце концов, нет никаких известных рисков, связанных с тем, чтобы не есть Cheetos (или любые другие ультраобработанные продукты), так почему бы просто не исключить их из своего рациона?

Согласно многим диетическим рекомендациям, обработанных продуктов следует избегать. Я должен сказать, что в целом согласен с этим. Однако, пожалуйста, давайте прекратим называть такую пищу ядом! Это неуважительно по отношению к НАСТОЯЩИМ ЯДАМ, которые так стараются вызвать убийственную диарею или остановить сердце. Когда мы начинаем называть токсичными вещи вроде сахара (или даже ультраобработанных продуктов), это лишает термин его значения. Никто не говорит, что конфеты полезны, но это и не цианид.

Можно подумать, что я педантичен, и это действительно так. Но учтите следующее: если вы правда считаете, что ультраобработанные пищевые продукты – это страшный яд, то можете прийти к выводу, что если исключить их из рациона, то риск исчезнет, даже если вы будете продолжать курить. Это бред. Кроме того, если все будут продолжать называть ядом все вокруг, то, когда появится настоящий токсин, мы не обратим на это никакого внимания, как на мальчика, кричавшего «волки». Итак, если вы решили отказаться от ультраобработанной еды, это совершенно нормально. Вероятно, вы почувствуете себя лучше, что может быть связано как с эффектом плацебо, так и с заменой таких продуктов фруктами, овощами и другой полезной пищей.

Однако отказ от них точно не подарит вам вечную жизнь.

Эпилог

Этот эпилог о плавленом сыре, личной ответственности и колбасе.

Хочется, чтобы продукты были такими же, как персонажи из «Гарри Поттера»: мы все знаем, что Дамблдор безоговорочно хороший, а Волан-де-Морт – неисправимый злодей. Однако на самом деле продукты больше похожи на французский артхаусный фильм «Конец фасоли» (фр. La fin des haricots): у всех есть недостатки, и вы даже не понимаете, что в итоге произошло.

В целом, однако, я больше согласен с Джоном Иоаннидисом, чем с Уолтером Уиллеттом. Да, у проспективных когортных исследований есть сильные стороны. Они предоставляют нам данные о людях, которые ведут обычную жизнь и не едят определенные продукты по принуждению. В результате можно выявить потенциально интересные корреляции, которые затем можно проверить в ходе рандомизированных контролируемых испытаний. Иногда, как, например, в случае с курением, вы можете быть уверены, что связь причинно-следственная. Однако, изучив научную литературу, я сомневаюсь, что такие эксперименты достаточно надежны и точны, чтобы определять такие вещи, как, например, изменение риска на 14 %. Я также считаю, что ученым, журналистам и обычным людям слишком легко увидеть связь между двумя вещами и предположить, что одна вызывает другую. Даже если я приму на веру, что увеличение риска смерти на 14 % является подлинной и причинно-следственной связью, такое изменение незначительно: это всего лишь год потерянной жизни.

Хочется, чтобы продукты были такими же, как персонажи из «Гарри Поттера»: мы все знаем, что Дамблдор безоговорочно хороший, а Волан-де-Морт – неисправимый злодей.

Помните, на первых страницах я сказал, что работа над этой книгой кардинально изменила мой взгляд на продукты питания и все, что называется потребительскими товарами? Это, несомненно, так, но этим все не ограничивается. Наука предстала передо мной в совершенно другом свете, причем лучшем. Знаю, это может показаться странным. В конце концов последние несколько глав я рассказываю вам о неожиданных выбоинах на дороге к подлинной причинно-следственной связи. Однако самая важная вещь, которую я усвоил, является наиболее очевидной: раскрывать правду о том, что мы едим, пьем, вдыхаем и наносим на тело, гораздо сложнее, чем кажется. Обычно мир не похож на введение в органическую химию с простыми реакциями, которые ведут к появлению чистых продуктов. Он больше напоминает продвинутую органическую химию, где царит полный хаос. Даже если вам удастся раскрыть правду, иногда она очень сложна. Если потребление ультраобработанных продуктов действительно повышает риск смерти на 14 %, то этот факт поднимает множество вопросов: вся ли подобная пища в равной степени губительна? Что именно делает ее опасной? Можно ли изменить ее так, чтобы она стали менее вредной или даже полезной?

Наука развивается медленно и хаотично. Если вы находитесь за пределами научного сообщества, то заглянуть в него и понять, что действительно является правдой, может быть невероятно трудно. Однако построенный суперпрочный Мост истины не менее прекрасен, чем наука, которая его создала.

В этой книге я говорил о ней так, словно она существует отдельно от всех человеческих забот, таких как влияние корпоративных сил и средств. Разумеется, наука не находится в вакууме. Если в последние 15 лет вы обращали внимание на реакцию пищевой промышленности на многочисленные тренды в диетологии, то, вероятно, заметили, что она во многом совпадает с тем, что я говорю на этих страницах.

Например, «питайтесь разумно и сильно не беспокойтесь» – это другой способ сказать: «Мы, компании, не должны брать на себя ответственность за то, что продаем. Вы сами для себя определяете, что покупать и есть». Точно так же фраза «упражняйтесь» – это завуалированный способ сказать: «Чтобы искупить грех поедания вредных ультраобработанных продуктов, вы, потребители, должны прикладывать усилия, а не мы».

Американское общество поощряет личную ответственность, поэтому мы обычно положительно реагируем на такие аргументы. Однако со стороны пищевой промышленности крайне лицемерно производить продукт, вызывающий привыкание, а затем поворачиваться к потребителям спиной и говорить, что мы обязаны противостоять этой зависимости. Таким образом, ваши убеждения могут сводиться к тому, считаете вы ультраобработанные пищевые продукты аддиктивными или нет. Лично я определенно отвечу на этот вопрос утвердительно. Вероятно, у большинства из нас есть любимая вредная еда, в которой нам сложно себе отказать (для меня это шоколадные вафли).

Но даже если мы докажем, что ультраобработанные пищевые продукты вредны для здоровья и вызывают привыкание, они, вероятно, все равно останутся на полках супермаркетов. В конце концов, мы давно знаем, что сигареты аддиктивны и увеличивают риск развития рака легких в 11 или более раз, однако даже сегодня, десятилетия спустя, они продолжают продаваться. Даже если окажется, что ультраобработанные продукты – это единственная причина эпидемии ожирения, можете ли вы представить себе закон, запрещающий такую пищу? Fox News запустит программу о плавленом сыре, и этот закон умрет в Сенате быстрее, чем брюхоресничный червь[153].

Тем не менее есть те, кто говорит, что налогообложение некоторых видов ультраобработанных продуктов, таких как сладкие напитки, – это, безусловно, верный путь. Я думаю, что для введения такой меры для газировки есть основания, потому что она имеет нулевую питательную ценность. Однако налогообложение всей такой пищи маловероятно, особенно потому, что она дешевая. Если вы с трудом сводите концы с концами, то благодаря ее невысокой стоимости ваша семья не будет голодать. Помните рандомизированное контролируемое исследование Кевина Холла? Исходя из того, сколько стоило приготовление пищи для этого эксперимента, он подсчитал, что 2000 калорий из ультраобработанной еды обходятся приблизительно в 15 долларов (1110 рублей), а из минимально обработанной – 20 долларов (1480 рублей). В сумме разница составляет около 2,5 тысячи долларов (185 000 рублей) в год на человека. Если у вас семья из четырех членов, то это 10 тысяч долларов (740 000 рублей) в год. Таким образом, для многих американцев сокращение потребления ультраобработанных пищевых продуктов – это роскошь.

Я не вижу простого решения проблемы, особенно потому, что в какой-то момент оно должно будет пройти через нашу политическую систему, один из незаменимых ингредиентов жизни.

Вернемся к вам.

Если вы все еще солидарны с Обеспокоенным потребителем из начала книги, если вас очень тревожат токсичность продуктов и содержание в них химических веществ, если предпочитаете следовать самой полезной диете, чтобы максимально себя обезопасить, то я, вероятно, не смог изменить ваше мнение о науке, стоящей за питанием. Но если вы действительно считаете, что выбоины на дороге к подлинным причинно-следственным связям – это ерунда, то изменение рациона, вероятно, не увеличит вашу ожидаемую продолжительность жизни больше, чем на несколько лет.

Стоит ли оно того?

Решать вам.

Лично я сейчас не считаю нужным сокращать потребление ультраобработанных пищевых продуктов на 10 %, чтобы продлить свою жизнь на 1,3 года. Возможно, это связано с тем, что я еще молод. Когда тебе 33 года, разница между 77 и 78,3 годами кажется незначительной. Но если бы смерть уже стучалась в мою дверь, то, возможно, я бы изменил свое мнение. Один демограф, с которым я разговаривал, сказал: «Представьте, что вам скажут, что вы умрете либо завтра, либо через 15 месяцев. В таком случае 1,3 года – это большой срок».

Однако я даже не уверен, что связь между ультраобработанными продуктами и сокращением ожидаемой продолжительности жизни на 1,3 года (14 %) является подлинной и причинно-следственной.

Я побеседовал со множеством ученых, которые придерживаются совершенно разных мнений об эпидемиологии питания. Затем, во время написания эпилога, мне удалось поговорить с одним из участников долгосрочного проспективного когортного исследования, который щедро поделился данными о себе в надежде сделать нашу жизнь лучше. Он много лет был постоянным добровольцем в довольно известном испытании, и мне было интересно, как он прокомментирует проблемы памяти, спутанных переменных, Р-хакинга или манипуляции статистикой. Как оказалось, он ничего не сказал об этом. Я спросил, изменил ли он свою диету, когда результаты исследования были получены. Он ответил:

Я не воспринимаю себя как сумму всего, что ем. Мое настроение, компания и множество других вещей значительно влияют на здоровье. Я не перестал есть сливочное масло. Пить вино. Я потребляю сахар каждый день. Думаю, если то, что я ем, делает меня счастливым, то все хорошо. Однако я все же вношу изменения в свой рацион. Теперь я потребляю гораздо меньше колбасы, чем раньше.

Такой подход кажется мне правильным.

Я также думаю, что нам следует переживать о гораздо более важных вещах, чем увеличение или уменьшение ожидаемой продолжительности жизни из-за потребления определенной пищи. Изменение климата или резкое падение популярности решения вакцинировать детей, как мне кажется, гораздо сильнее сказываются на человечестве.

Но об этом в другой книге.

Приложение

Сокращает ли молитва риск смерти?

Мы много говорили о жизни и смерти. Единственное, что мы еще не обсуждали, – это Бог.

Давайте ненадолго перенесемся в 1988 года. Рэндольф Берд из Медицинского центра Сан-Франциско посетовал, что молитва иудеохристианскому Богу, которую он назвал «одной из старейших форм терапии», получает «мало внимания в медицинской литературе». Чтобы исправить ситуацию, он:

1) привлек 393 пациента кардиологического отделения (вы попадаете туда, когда сердце начинает вас убивать);

2) случайным образом разделил их на две группы;

3) попросил христиан за пределами больницы молиться только об одной группе;

4) проследил, что произошло с участниками обеих групп.

Согласно анализу Берда, опубликованному в «Южном медицинском журнале» (Southern Medical Journal), исходы у группы, о которой молились, были лучше, чем у контрольной. Как можно себе представить, многие ученые громко оспаривали результат эксперимента по научным, математическим и теологическим соображениям. Это исследование произвело больший фурор, чем текущая война в сфере эпидемиологии питания. Вы поймете, о чем я говорю, прочитав несколько писем в журнал. Врач из Северной Каролины использовал такие провокационные слова и фразы, как «неприемлемо», «произвольно», «очевидный недостаток», «не соответствует здравому смыслу», «оскорбляет врачей и возвышает целителей верой», «законная медицинская публикация» и «Айн Рэнд». Затем он обвинил статью в попытке «вернуть медицину в Средние века» и, чтобы удостовериться, что его все поняли правильно, назвал ее «медвежьей услугой науке и, следовательно, человечеству». Все это ему удалось сделать всего в четырех абзацах – не так уж и плохо. Другой читатель отметил, что в разделе благодарностей оригинальной статьи Берда, где ученые обычно благодарят своих коллег за то, что они одолжили им полчашки антител, он поблагодарил Бога за «ответ на многочисленные молитвы, прочитанные о пациентах». Похоже, мнение исследователя нельзя было назвать непредвзятым.

Против этого эксперимента высказались не только циничные атеисты, но и исследователи религии. Один из них не без иронии заметил: «Верующие люди, как правило, не требуют от Бога, чтобы тот совершил исцеление, и не дают ему сроки на выполнение этого задания». Другой высказался еще более прямолинейно: «Я уверен, что такие исследования, мягко говоря, отвратительно высокомерны и, конечно, кощунственны». Третий, однако, выразил свое мнение весьма поэтично:

Возможно, реальный вывод заключается в том, что Божья благодать превосходит наши навыки и не может быть измерена имеющимися инструментами. Как и многие до них, исследователи, возможно, пропустили реальный посыл проведенной ими работы: несмотря на человеческое высокомерие, всемогущество Бога превосходит наши способности.

Давайте оставим в стороне теологические разногласия (их много) и предположим, что молитва как метод лечения может быть изучена с эмпирической точки зрения. Моя любимая особенность науки в том, что она создает основу для разногласий. Взгляните на различия между тем, как научная битва может разгораться в комментариях к статье из блога (слева), и тем, как она на самом деле ведется в научной литературе (справа).

В 1999 году команда из семи докторов медицины, кандидатов наук и магистров богословия из Больницы святого Луки в Канзас-Сити, штат Миссури, Университета Миссури в Канзас-Сити и Калифорнийского университета в Сан-Диего, возглавляемая Уильямом Харрисом, проверила результаты исследования Берда, используя похожую процедуру, но удвоив число пациентов (1013). Они получили похожие результаты: у больных, о которых молились, исход был лучше, чем у тех, о ком не молились. Вывод? Молитва работает! Наука доказала это. Учтите, что это была не просто корреляция. Кто-то метафорически помочился в метафорическую баночку, поэтому эта связь причинно-следственная. Если ваша тетя Милдред попадет в больницу, вам следует молиться о ней, потому что ей это поможет.

Возможно, это вас изумит. Лично я удивился. Но прежде чем вы сложите руки и попытаетесь вспомнить какие-либо псалмы, давайте наденем Шляпу мерзавца и внимательнее рассмотрим исследование Харриса.

Одна из особенностей этого эксперимента заключается в том, что он был проведен почти в полном секрете. Пациенты даже не знали, что участвуют в исследовании, связанном с религией, и не догадывались, что о них молятся (или нет). По этой причине Харрис и его команда не собирали информацию о том, верят ли больные в Бога и какую религию исповедуют. Это означает, что ученый не мог убедиться в правильной рандомизации пациентов на основании религии. О чем это говорит? Что ж, представьте, что вы проводите рандомизированное контролируемое исследование, чтобы выяснить, действительно ли «Виагра» вызывает эрекцию у мужчин. Как и в случае большинства рандомизированных контролируемых испытаний, вы бы сравнивали результаты двух групп: первая группа получила бы «Виагру», а другая – сахарную таблетку плацебо. Распределяя пациентов, вы бы хотели убедиться, что группы максимально похожи, особенно в тех аспектах, которые могут повлиять на результат. Если бы вы, например, поместили в контрольную группу трезвенников, а в группу, получающую «Виагру», – людей, употребляющих алкоголь, то ваше исследование показало бы, что препарат предотвращает эрекцию (алкоголь ’ вялый пенис). Это пример того, как неправильное распределение может испортить результат. В типичном рандомизированном контролируемом исследовании необходимо убедиться, что у всех групп характеристики приблизительно одинаковы.

В случае Харриса нужно было проверить, что пациенты, о которых молились, такие же религиозные, как больные в контрольной группе. В противном случае могло возникнуть множество разных проблем. Предположим, что все представители группы, о которой молились, непоколебимо верили бы, что Господь их исцелит, а все в группе, о которой не молились, были бы циничными атеистами, убежденными, что скоро умрут. Первая, вероятно, позитивнее смотрела бы на все медицинские процедуры, что повлияло бы на состояние здоровья ее членов. Или представьте, что все больные из первой группы сами молились за свое здоровье, а во второй никто этого не делал. Возможно, именно молитвы о себе повлияли на исход. А теперь задумайтесь вот о чем: вокруг нас летает множество молитв. Приблизительно миллиард католиков по всему миру каждое воскресенье просит, чтобы Господь исцелил всех больных и страждущих. По логике, это относится к участникам обеих групп, но что, если молитвы лучше «прилипают» к верующим? Или христианам? Или конкретно католикам? Или саентологам[154]? Или вегетарианцам? Если в контрольной группе случайно оказалось больше атеистов (или мясоедов), то, вероятно, молитвы будут «прилипать» к ним так же, как бекон к тефлоновому покрытию. Если вы предпочитаете логическое объяснение, предположим, что группа, о которой не молились, находилась в кардиологическом отделении с понедельника по пятницу, а вторая – с воскресенья по четверг. В таком случае у той, о которой молились, было бы огромное преимущество: сладкая воскресная молитва. И это мы еще не говорили о молитвах, которые читали семьи, друзья и любимые люди пациентов. Представьте, что группа, о которой молились, была немного более религиозна. У них было больше верующих друзей, которые постоянно просили Бога исцелить их. Возможно, молитва любящих тебя людей имеет бо́льшую силу, чем прошение незнакомцев.

Если бы Харрис удостоверился, что обе группы приблизительно одинаковы с точки зрения религиозных взглядов, ни один из вышеприведенных аргументов не имел бы силы. Именно поэтому в рандомизированных контролируемых исследованиях не обойтись без рандомизации: единственным различием между группами должно быть то, что вы изучаете. Тем не менее нельзя не признать, что ученый оказался в весьма сложной ситуации. Чтобы понять почему, представьте, что вы находитесь в приемном покое больницы и медсестра говорит вам: «Простите, но, прежде чем вы доверите нам свою жизнь, мы бы хотели знать, верите ли вы в Бога?» Дело не только в дискриминации, но и в том, что такой вопрос может повлиять на состояние пациента. Например, атеисты могут начать волноваться из-за качества оказываемой медицинской помощи. По этой причине Харрис решил ничего не говорить больным. По моему мнению, это было верное решение, однако оно усложнило интерпретацию результатов исследования.

Теперь давайте посмотрим на людей, которые молятся. Главной целью эксперимента было узнать, как молитва повлияет на количество осложнений у пациента (осложнением считалось что угодно от «трудностей с мочеиспусканием» до «смерти»). Людей попросили молиться о скорейшем выздоровлении без осложнений (это верно, поскольку соответствует цели исследования), а также «о чем угодно, что кажется им уместным». А вот это уже неправильно. Попросить людей молиться о чем-то конкретном и еще о чем-то неопределенном – все равно что дать пациенту ровно 200 миллиграммов конкретного лекарства и сказать ему, что он при желании может принять любой другой препарат.

Самым странным было то, какую информацию молящиеся не получили о пациентах: фамилии, возраст, диагноз, прогноз и другие сведения. Они не были знакомы с больными и никогда их не видели. Им дали только имена. Здесь возникает множество вопросов. Например, как Бог определяет, какому Фреду адресована молитва? Или если Бога нет, то как молящийся это понимает?

Вы, вероятно, заметили, что мы можем сделать множество предположений о том, как работает (или не работает) молитва. Это связано с тем, что на самом деле никто не знает, как она действует (или не действует). Похожа ли система «доставки» молитвы на работу почтовой службы? Сравнимо ли отсутствие слова «аминь» в конце прошения с пустым местом для почтовой марки на конверте? Что произойдет, если нужный адресат не будет найден? Вернется ли молитва к адресату или затеряется в пустом пространстве между двумя почтовыми ящиками? Я шучу, но с этой проблемой связано множество серьезных вопросов. Например, когда человек молится о пациенте, попадает ли прошение к Богу, который определяет, насколько больной достоин этого, и решает его судьбу? Или положительная энергия молящегося передается пациенту по до сих пор неизвестному механизму, напрямую влияющему на его здоровье? Иными словами, какой сценарий верный: верхний или нижний?

Вот ключевой момент этих двух возможных механизмов, а также других, которые вы можете придумать: эксперимент Харриса не позволяет вам различить их. Иначе говоря, людей попросили молиться о чем-то. Им не сказали молиться Богу (верхний механизм) или направлять свою энергию непосредственно на пациента (нижний механизм). Другими словами, конкретный механизм не был определен, поэтому молящиеся могли использовать как оба, так и ни один из них.

Что это означает? Напомню: Харрис и его коллеги обнаружили, что у пациентов, о которых молились, исход был немного лучше, чем у испытуемых из контрольной группы. Ладно, прекрасно. Теперь давайте попытаемся объяснить полученные результаты. Каждое из нижеприведенных объяснений полностью соответствует данным, предоставленным Харрисом и его коллегами.

· Бог услышал молитвы и вылечил больше пациентов из группы, о которой молились, но Он не хотел сильно наказывать больных из другой, поэтому сделал различие небольшим.

· Бог услышал молитвы, но Он на самом деле не так всемогущ, как мы привыкли думать, поэтому Его максимальные усилия привели к небольшой, но значимой разнице между двумя группами.

· Бог услышал молитвы, но, чтобы напомнить нам о Второзаконии 6:16 («Не испытывайте Господа, Бога вашего, как вы делали в Массе»), вылечил лишь немного больше людей из группы, о которой молились. Он знал, что это приведет к академическому хаосу, который может вызвать только неоднозначный результат.

· Бог услышал молитвы, но был занят предотвращением убийств, геноцида, плохо скрытого империализма, войн, голода, засухи, ураганов и других катастроф, поэтому у него осталось совсем немного времени, чтобы вылечить несколько человек из самой богатой страны мира, которые были близки к смерти.

· Бог услышал молитвы, но о них также узнал Дьявол, который очень хотел поскорее забрать души пациентов из группы, о которой не молились. Они ожесточенно сражались за каждого пациента. Бог отвоевал чуть больше душ, чем Дьявол.

Можно было бы придумать множество других похожих объяснений, но давайте рассмотрим совершенно другие обоснования, которые также кажутся правдоподобными в свете полученных Харрисом результатов.

· Бог услышал молитвы, но решил не обращать на них внимания. Разница между состоянием здоровья участников двух групп объясняется случайностью.

· Иисус, Аллах и Яхве вместе от души посмеялись, а потом снова сели играть в покер. Разница между состоянием здоровья участников двух групп объясняется случайностью.

· Наше понимание Бога до смешного неправильное. В действительности это многомерное существо, которое не вмешивается в дела людей. Разница между состоянием здоровья участников двух групп объясняется случайностью.

· Бога нет. Разница между состоянием здоровья участников двух групп объясняется случайностью.

Похожие варианты можно придумывать бесконечно. Но давайте рассмотрим и другие объяснения, которые тоже объясняют результаты исследования Харриса.

· Поскольку молящимся сообщили только имя пациента, большинство молитв не достигло своей цели. Однако некоторые из них все же были услышаны, поэтому состояние здоровья испытуемых из группы, о которой молились, стало чуть лучше, чем у больных из второй.

· Все молитвы были услышаны, но молящиеся справлялись со своей задачей очень плохо, поэтому у представителей группы, о которой молились, состояние здоровья было лишь немного лучше, чем у пациентов из второй.

· Все молитвы были услышаны, но молящиеся очень устали просить об исцелении совершенно незнакомых людей 28 дней подряд, даже не зная, как они себя чувствуют. По этой причине в первый день их молитвы были просто великолепны, однако в конце срока они сказали что-то вроде: «Дорогой Бог, пожалуйста, помоги уже этому Фреду, аминь», а затем пошли играть в гольф. Однако первоначальных молитв высокого качества оказалось достаточно, чтобы состояние здоровья представителей группы, о которой молились, улучшилось немного больше, чем у пациентов из второй.

Как вы уже заметили, результаты эксперимента Харриса можно объяснить множеством разных способов, и это значит, что он практически не дает представления о том, какой из этих вариантов верный. Я не пытаюсь придраться к ученому: эта проблема характерна для многих рандомизированных контролируемых исследований (и проспективных когортных). Напомню, что анализ ультраобработанных продуктов, проведенный Кевином Холлом, тоже точно не объясняет, почему участники ели больше такой пищи. Это просто преподносится как факт.

Вернемся к Богу. Некоторые люди утверждают (и я с ними согласен), что, когда дело касается религии, исследования становятся еще менее информативными, потому что никто не знает, как Бог поступает (если он существует). Когда речь идет, например, о препарате, мы все соглашаемся с основной информацией о нем, например химической структурой, а также идеей о том, что чем выше концентрация этого лекарства в организме, тем больше вероятность, что его действие, плохое или хорошее, будет заметным. С молитвой все не так определенно. Кто-то даже скажет, что ее нельзя изучать. Какова химическая структура молитвы? Работают ли усиленные прошения лучше? Должно ли вероисповедание молящегося совпадать с религиозной принадлежностью его подопечного? Вопросы и ответы на них бесконечны.

Имеет ли значение точное объяснение? В конце концов, Бог действует загадочным образом. Иными словами, нам необязательно понимать эффект чего-то, чтобы это использовать. Мы точно не знаем, как работает любовь, однако мы все равно женимся, покупаем дома и рожаем детей. Так нужно ли нам знать, как именно действует молитва? Разве недостаточно нам видеть, что она оказывает определенное влияние?

Я в этом не уверен. Мы снова возвращаемся к Мосту истины: думаю, что объяснение того, как курение вызывает рак, подкрепляет вывод о том, что оно в принципе приводит к такому результату.

Какова химическая структура молитвы? Работают ли усиленные прошения лучше?

Но давайте ненадолго оставим в стороне теологические нюансы и просто примем результат исследования как факт: молитва работает. Возникает следующий вопрос: насколько хорошо? Перед началом эксперимента Харрис и коллеги разработали шкалу тяжести состояния пациента, находящегося в кардиологическом отделении. Их подход предполагал начисление определенного количества баллов за разные осложнения, которые могли произойти у больного. Например, если ему требовался временный электрокардиостимулятор, то начисляли три балла. В случае смерти он получал шесть очков. По мере появления осложнений (если они были) у пациентов накапливались баллы, как в гольфе: чем хуже было положение, тем больше начислялось очков.

Итак, насколько лучше было положение группы, о которой молились, чем у контрольной? Если суммировать все баллы, полученные представителями первой, и разделить сумму на число пациентов, то мы получим 7 баллов на человека. Если сделать все то же самое для группы, о которой не молились, мы получим… 6,2 балла. Разница приблизительно составляет один балл, и это значит, что у пациентов из группы, о которой молились, были менее серьезные осложнения, чем у других участников испытания. Как это выглядит на примере отдельно взятого больного? Возможно, вместо желудочковой тахикардии (4 балла) у него была «всего лишь» блокада сердца третьей степени (3 балла). Или, вместо того чтобы умереть (6 баллов), пациент перенес сердечный приступ, но выжил (5 баллов). Разница в один балл статистически значима (Р-значение = 0,04). Таким был итоговый результат исследования.

Однако мы здесь говорим о Боге, поэтому созданная человеком шкала, возможно, не лучший способ оценивать состояние пациентов. Вместо этого нам стоило бы сфокусироваться на самом понятном черно-белом исходе: испытуемый умер или выжил? В группе, о которой не молились, скончались 8,8 % пациентов, в то время как в контрольной – 9 %. Это крошечная разница, которая не приводит к статистическому оргазму. А что насчет длительности пребывания в больнице? Здесь тоже большого различия не было.

Циники могут заметить, что могущество Бога либо ограниченно, либо Он использует его очень выборочно: Он в силах сделать ваше пребывание в больнице чуть менее неприятным, но не может (или не хочет) сократить это время или продлить вам жизнь. Однако это кажется вполне логичным: Господь хочет немного облегчить ваши страдания, но не собирается продлевать жизнь, потому что смерть придает существованию смысл. Что без нее жизнь?

Любопытный факт: люди, о которых молились, умирали немного чаще, чем те, о которых не молились, однако разница в цифрах, опять же, была совсем маленькой. Как это можно объяснить? Циничный атеист хихикнул бы и сказал, что молитвы не только не работают, но и приносят вред. Верующий человек, возможно, сказал бы, что некоторые пациенты просто хотели скорее умереть и Господь услышал их молитвы. Статистик мог бы заявить, что все изменения в количестве баллов, продолжительности пребывания в больнице и смертности, отмеченные учеными, являются случайными.

В течение следующих 10 лет было проведено еще несколько клинических исследований эффективности молитв. В 2009 году Кокрановская база данных систематических обзоров рассмотрела пять таких экспериментов, в которых приняло участие 3389 человек, и пришла к выводу, что значительных различий в исходе болезни (включая смерть) между двумя группами не было.

Можете думать об этом, что хотите.

Благодарности

Спасибо моему редактору из издательства Dutton Стивену Морроу, превратившему эту книгу из того, что только моя мама могла бы прочитать, в то, что она действительно прочитает.

Мама и папа, этой книги не было бы без вашей любви, заботы, поддержки, великодушия и неисчерпаемого оптимизма. Спасибо вам!

Джулия, ты просто супер. Я люблю тебя, черт возьми! Спасибо, что не бросила меня. Мигель, друг, спасибо, что помогаешь мне карабкаться по стене жизни. Паскаль, Карин и Мюриэл, помните, как мы одевались во все черное и тайно пробирались к себе же домой? Я до сих пор так делаю. Войтек и Рики, клянусь вам, однажды я снова начну играть в гольф. Спасибо вам за все. Кенни, рукопись, которую ты читаешь, слегка устарела. Кемпс, для меня честь быть твоим другом. Кристина, когда у меня снова будет кетчуп на лице, пожалуйста, скажи мне об этом. Эндрю, спасибо за твой дружеский отзыв о моей книге. Клавдия, когда тебе в следующий раз понадобится доставка техники из-за границы, я к твоим услугам. Дэн, дождаться не могу, когда прочту твою книгу! Нина, спасибо за поддержку и фотографии гор. Васим, Зигги и Лаика, я с нетерпением жду нашей встречи. Тони и Патрисия, многие страницы были написаны под крышей вашего дома в окружении ваших воодушевляющих и поддерживающих комментариев. Жду, когда мы снова будем заниматься садоводством. Собака Нокки, спасибо, что ты меня лизала.

Элизабет Чоу, спасибо, что ты помогла мне определить, как должны выглядеть «Ингредиенты». Спасибо Джеймсу Уильямсу, Даниель Стайнберг и всем остальным из команды National Geographic за то, что вы помогли нам с Элизабет с созданием сериала. (Если вы хотите, чтобы я снял второй сезон, сейчас самое подходящее время сказать об этом!) Спасибо Сюзанн Хичкок, которая пригласила меня на разговор в National Geographic и познакомила со своим, а теперь и моим агентом Джейн Дайстел.

Электронные письма Джейн позволяют заглянуть за кулисы создания этой книги:

ПРОСТО ИНТЕРЕСУЮСЬ

ХОЧУ УТОЧНИТЬ

СНОВА ХОЧУ УТОЧНИТЬ

МНЕ НУЖНО С ТОБОЙ ПОГОВОРИТЬ

МНЕ ОЧЕНЬ НУЖНО С ТОБОЙ ПОГОВОРИТЬ

НАЗНАЧЬ ВРЕМЯ!!!!

Джейн, я серьезно: спасибо тебе.

Этой книги не существовало бы без великодушия Сью Моррисси, Глена Раскина, Дейва Смородина, Флинта Льюиса и HR-менеджеров из Американского химического общества (ACS), которые позволили мне взять отпуск на шесть месяцев, чтобы написать ее, а затем вернуться. Спасибо Хилари Хадсон, которая управляла кораблем ACS, пока я отсутствовал. Спасибо другим членам команды Reactions: вы разубедили меня, что Стиви Никс – это игрок баскетбольной команды «Нью-Йорк Никс». Все взгляды, мнения и плохие шутки в этой книге мои собственные, а не ACS.

Кейтилин Мюррей, ты не дала мне наступить на несколько грабель. Твой взгляд на вещи и вдумчивая критика были бы особенно полезны, если бы я прислал тебе рукопись на несколько месяцев раньше. Спасибо, что ты не сердилась за задержки. Дуглас, это я надеру тебе зад. Кристин Болл и Джон Парсли, вы собрали невероятную команду, которая сделала Dutton идеальным домом для этой книги. Ханна Финни, спасибо за примечания и за то, что ты терпеливо ответила на 872 моих вопроса. Кейтилин Колл, мы ни разу не встречались, но в тот момент, когда я увидел гигантский Читофаллос[155] на обложке, я почувствовал, что у нас схожее чувство юмора. Лори Пагноцци, ты превратила 11 шрифт Times New Roman в нечто поразительно приятное для чтения. Давид Чисанов, я знаю, что мы поспорили из-за запятых, но ты заметил все мои стыдные ошибки, связанные с Disney, поэтому нам стоит отложить дуэль (я уже не забуду, из какого мультфильма песня «A Whole New World»[156]). Спасибо команде юристов Penguin Random House за страхование. Простите за Читофаллос. Дэниел Стоун, коллега-писатель и бывший сосед, спасибо за то, что объяснил мне, чего ожидать (и за виски). Джон Эссигманн, у тебя наверняка нашлись бы гораздо более интересные дела, чем в час ночи утешать несчастного брошенного студента, но ты проснулся и сделал это. Благодаря тебе Массачусетский технологический институт стал более приятным местом.

Многие ученые читали отрывки из этой книги, чтобы указать на ошибки и предоставить дополнительные комментарии. Регина Нуццо стала моим статистическим сенсеем. Благодаря ее времени и энергии третья часть книги стала значительно лучше. Джей Кауфман консультировал меня по эпидемиологии. Элисон ван Раалте и Майкл Энгельман – демографические божества. Джон Диджованна – солнечный супергерой. Деннис Бьер, звони мне в любое время. Тайлер Вандервили, спасибо, что разрешили мне присутствовать на вашем занятии. Кэтрин Флегал, спасибо за внимание к деталям. Уолтер Уиллетт был поразительно сердечен и радушен, хотя он, вероятно, не согласен почти со всем, что написано в книге. Дилан Смол, спасибо, что вы позволили мне заглянуть на вечеринку причинно-следственных связей. Дэвид Джонс, спасибо, что проверяли все мои эссе в 2006 году. Шери Пушо-Хастон, спасибо за невероятно подробные электронные письма. Дэвид Шпигельхальтер, мне очень жаль, что я заставил вас ждать начала интервью 20 минут. Честное слово, я не знаю, как это произошло.

Множество других людей великодушно пожертвовали своим временем ради фактической точности: Кен Альбала, Дэвид Эллисон, Филипп Атье, Чарли Баер, Рэй Барбехенн, Боб Беттингер, Даг Браш, Дэн Браун, Келли Браунелл, Винсент Каннатаро, Дэвид Чан, Питер Констабель, Алисса Криттенден, Дженнифер Дебрюн, Патти де Грут, Брайан Дифелли, Джоанна Элсберри, Скотт Эванс, Кри Гаскин, Крис Гарднер, Рос Глэдоу, Сандер Гринленд, Гордон Гайатт, Кевин Холл, Билл Харрис, Стивен Хехт, Мелони Херон, Мисси Холбрук, Кейси Хайнс, Джон Иоаннидис, Гульназ Джаван, Нишад Джаясундара, Лене Джесперсен, Тим Джонс, Джулия Шанталь, Мартейн Катан, Дэвид Клурфельд, Сюзанна Кнечел, Кристин Конопка, Дэвид Купстас, Трейси Лоусон, Билл Леонард, Джеймс Леттс, Янпинг Ли, Люси Лонг, Дэвид Мэдиган, Рамси Маркус, Фабиан Микеланджели, Карлос Монтейро, Лейф Нельсон, Лаура Нидернхофер, Брайан Нозек, Сэм Нуген, Бетси Огберн, Ули Остервальдер, Чираг Патель, Том Перфетти, Остин Роуч, Андреас Сашеги, Дэвид Савиц, Леонид Сазанов, Родни Шмидт, Катя Синдали, Кэт Смит, Джордж Дэйвери Смит, Берн Сраур, Жанез Стар, Вас Ставрос, Дауни Стедман, Майкл Степнер, Дайана Томас, Боб Турджон, Питер Унгар, Ли-Джен Вей, Роберт Вайнберг, Форест Уайт, Торстен Уилл, Адам Уиллард, Сера Янг и Стэн Янг.

И в конце хочу поблагодарить всех тех, кто помог мне стать тем, кем я являюсь: Бассема Абдаллу и Хилари Боукер, Мэгги Абу-Фадил Чиниара, Самира Дасвани, Алекса Франка, Макса Ханта, Тару Николас, Майка Ругнетта, Габриэль Секалу, Алекса Снайдера, Лизу Сонг и Амандин Вайнроб.

Список литературы

Вместо того чтобы тратить кучу бумаги на перечисление всех использованных источников, я использовал место на сервере. Переходите по ссылке www.ingredientsthebook.com, чтобы ознакомиться с полным списком литературы, включая ссылки на оригинальные статьи. Напоминаю, если вы думаете, что я где-то ошибся, пришлите мне письмо на oops@ingredientsthebook.com, и я со всем разберусь.

Примечания

1

Хогвартс – академия чародейства и волшебства из вселенной «Гарри Поттера».

2

Гриффиндор и Когтевран – факультеты Хогвартса. Гарри и его друзья учатся на Гриффиндоре, отличительной чертой его студентов считается храбрость.

3

Брошенная в лицо перчатка – способ вызвать на дуэль.

5

Честер – официальный талисман чипсов Cheetos в виде гепарда в солнечных очках.

6

Ладно, я выдумал это название. – Прим. авт.

8

Кофе состоит из живых клеток, которые, в свою очередь, содержат тысячи химических веществ. В обжаренных зернах обнаружено более 950 различных химических веществ, и, возможно, это далеко не все. – Прим. авт.

10

Нутрициология, или наука о питании, – наука, направленная на изучение функциональных, метаболических, гигиенических и клинических аспектов взаимодействия питательных веществ и то, как они влияют на организм.

11

Продукт В – мед, Г – жевательный мармелад. – Прим. авт.

12

Карбонизирующее вещество, карбонизатор – пищевая добавка, предназначенная для насыщения продукта углекислым газом.

13

Секвестрант – это пищевая добавка, которая улучшает качество и стабильность продуктов. Секвестрант образует хелатные комплексы с ионами поливалентных металлов, особенно меди, железа и никеля, которые могут предотвращать окисление жиров в пище.

14

Вы правильно подсчитали: в большом коктейле с Oreo и арахисовым маслом содержится больше калорий, чем в двух пачках сливочного масла или 232 тарелках сырого шпината. (Сливочное масло относится ко второй группе продуктов, а шпинат – к первой.) – Прим. авт.

15

Hotel California (Отель «Калифорния») – легендарная песня группы Eagles из одноименного альбома, выпущенного в 1976 году.

16

Исследование, в котором группы формируются до сбора данных.

17

Синильная кислота – химическое соединение с формулой HCN. Бесцветная, очень летучая, легкоподвижная ядовитая жидкость, имеющая характерный запах горького миндаля.

18

Это одно из основных положений теории химического строения А. М. Бутлерова. – Прим. науч. ред.

19

Экструзия – технология получения изделий путем продавливания вязкого расплава материала или густой пасты через формующее отверстие.

20

Дядя Сэм – персонифицированный образ Соединенных Штатов Америки.

21

Существует термин «плато», относящийся к похудению: при большинстве диет человек быстро теряет вес, а потом этот показатель становится достаточно стабильным – выходит на плато.

22

Как иронично! – Прим. авт.

23

Иоганн Генсфляйш цуа Ляден цум Гутенберг – немецкий первопечатник, первый типограф Европы.

24

И любые другие клетки, способные к фотосинтезу, например океанские водоросли. – Прим. авт.

25

Это больше относится к растениям. У человека таким запасом служит гликоген, состоящий из остатков молекул глюкозы, его также иногда называют животным крахмалом. – Прим. науч. ред.

26

Гиперион – экземпляр секвойи вечнозеленой (Sequoia sempervirens), растущий в национальном парке «Редвуд» в северной Калифорнии, США. По состоянию на 2015 год является самым высоким живым деревом на Земле (высота – 115,61 м).

27

Pinterest – социальный интернет-сервис, фотохостинг, позволяющий пользователям добавлять в режиме онлайн изображения, помещать их в тематические коллекции и делиться ими с другими пользователями.

28

Это примерно одна десятая толщины человеческого волоса, в шесть миллионов раз меньше ширины Ford Pinto 1978 года и в 300 миллиардов раз меньше ширины штата Небраска. – Прим. авт.

29

Это упрощенное описание. На самом деле высокая концентрация глюкозы в листе вытягивает воду в ситовидную трубку путем осмоса, из-за чего создается давление, перемещающее сахарную воду из листьев в остальные части растения. – Прим. авт.

30

Если вы когда-либо пытались выпить воду с 10-процентной концентрацией сахара, мое почтение. Она отвратительна. Кола и фруктовые соки содержат ароматизаторы и природные кислоты, маскирующие сахар. – Прим. авт.

31

Конечно, если бы вы ели только один вид растений, то не получали бы все необходимые аминокислоты, витамины и минералы. Но если правильно сочетать разные продукты такого типа, то даже строгий веган может получать все необходимые нутриенты. – Прим. авт.

32

К этим молекулам относятся водород, метан, аммиак и вода. – Прим. авт.

33

Фермент – это белок, РНК и их комплексы, которые помогают химической реакции протекать быстрее. Ферменты обычно значительно крупнее молекул, вовлеченных в реакцию. – Прим. авт.

34

Отсылка к персонажу бренда Energizer в виде розового зайца.

35

Цианидная вечеринка не ограничивается растениями. Pseudomonas aeruginosa (Синегнойная палочка), распространенная антибиотикорезистентная бактерия, может производить цианид, когда инфицирует человека. – Прим. авт.

36

Вот почему ваш рот раздражается, когда вы употребляете красное вино или другие продукты с высоким содержанием танинов. Они связываются с белками в слизистой оболочке на внутренней поверхности щек, создавая ощущение, известное как терпкость. – Прим. авт.

37

Большинство животных избегают танинов не столько из-за страха язв или смерти, а по гораздо более простой причине: они невкусные. Этот растительный яд не успевает попасть в их организм в достаточно больших количествах, чтобы стать токсичным. В низких дозах эти вещества могут быть полезны некоторым животным. Так, они контролируют рост микробов в первом желудке коров. – Прим. авт.

38

Если вы увидите в аптеке бутылочку касторового масла (которое делают из клещевины), не пугайтесь: если процесс производства не был серьезно нарушен, в нем нет рицина. (При получении масла яд остается в раздавленном растении.) – Прим. авт.

39

Если у нас есть система детоксикации, почему цианид так для нас опасен? Роданезе нужно откуда-то брать серу, и она черпает ее из белков. Нашему организму требуются время и энергия, чтобы расщепить белки, создать серу, дать ее роданезе и позволить выполнить свою работу. Достаточное количество цианида может подавить роданезную систему. – Прим. авт.

40

Никотин более токсичен, чем вы думаете. Мы вернемся к этому в четвертой главе. – Прим. авт.

41

Галитоз – это неприятный запах изо рта.

42

Гликоалкалоиды, фитогемагглютинины, ингибиторы протеазы, сесквитерпеновые фитоалексины и другие. – Прим. авт.

43

Вам не нужно самим копать глину: благодаря магии капитализма все три вида доступны на рынках Альтиплано. – Прим. авт.

44

Прежде чем вы побежите покупать глину онлайн, позвольте мне кое-что сказать: она вам не нужна. Картофель, который вы покупаете в магазине, не дикий. Яда в нем нет. – Прим. авт.

45

При этом картофель лишается практически всех белков и многих витаминов и минералов, но в жизни часто приходится чем-то жертвовать. – Прим. авт.

46

Однажды два несчастных человека умерли, съев ядовитую кассаву… на похоронах. – Прим. ред.

47

Об этом можно почитать в других книгах. – Прим. авт.

48

«Сойлент» – порошкообразный продукт, растворяемый в воде, призванный, по замыслу его создателя, полностью заменить традиционную пищу. Содержит все вещества, поступающие с пищей и необходимые для поддержания жизнедеятельности. Разработан в 2013 году американским предпринимателем и программистом Робом Райнхартом.

49

Слово «зоопарк» не отражает реального количество микробов. Если бы вы сосчитали животных из всех зоопарков мира, а затем добавили к этой сумме миллиард, то получилось бы число микробов на небольшом кусочке гниющего мяса в холодильнике. – Прим. авт.

50

Несколько лет назад в журнале Nature были опубликованы убедительные данные, опровергающие эту цифру. – Прим. науч. ред.

51

Электронная плотность – плотность вероятности обнаружения электрона в данной точке конфигурационного пространства.

52

Я на самом деле провел этот расчет. Это выглядит примерно так: требуется около 4,5 г формальдегида, чтобы полностью «закрепить» 100 г водорастворимого белка. Если использовать это же соотношение, потребуется три литра суперклея, чтобы полностью обездвижить человека весом 68 кг. Население Нью-Йорка составляет около восьми млн человек; чтобы остановить их, потребуется около 24,5 млн килограммов суперклея. Цианоакрилат, основной компонент большинства суперклеев, имеет плотность примерно 1,1 г на миллилитр, и это значит, что 24 493 987 млн килограммов – это чуть меньше 22 712 470 млн литров. – Прим. авт.

53

Еда не всегда портится из-за микробов. Иногда это происходит в результате химических реакций, происходящих в пище без участия других живых существ. Например, ненасыщенные жиры (скажем, оливковое масло, которое содержит как ненасыщенные, так и насыщенные жирные кислоты, например от 55 до 83 % ненасыщенной олеиновой кислоты) могут прогоркнуть из-за того, что двойные связи в жирах вступают в реакцию с кислородом из воздуха. Двойные связи сами по себе не вступают в реакцию, но могут быть насыщены кислородом и стать одинарными. – Прим. авт.

54

Манотермосоникация – это одновременное применение высокого давления, высокой температуры и громких разрушительных звуковых волн. Это похоже на ситуацию, когда противный парень приглашает вас на свидание в середине занятия по бикрам-йоге. – Прим. авт.

55

Как ни странно, хотя отдельные молекулы ведут себя так, словно они являются магнитными, стакан воды не обладает способностью притягивать. (Попробуйте поводить магнитом у воды – ничего не произойдет.) Молекулы воды ведут себя как маленькие магниты из-за электрических полей, создаваемых их ядрами и электронами. Знаю, это странно. Вините во всем физику. – Прим. авт.

56

Молекула воды является диполем, идеализированной системой, служащей для приближенного описания поля, создаваемого более сложными системами зарядов, а также для приближенного описания действия внешнего поля на такие системы. – Прим. науч. ред.

57

Название Escherichia происходит от фамилии немецкого врача Теодора Эшериха, открывшего эту бактерию в 1885 году, а слово coli переводится с латинского как «кишка». Таким образом, название бактерии можно перевести как «кишечная дерьмобактерия немецкого доктора». Кто сказал, что научные термины скучные? – Прим. авт.

58

Будем честны: у многих из нас есть баночка меда 1997 года, который до сих пор выглядит абсолютно нормально. – Прим. авт.

59

Если это читают молодые мамы, они могут подумать: «Подождите! Если микробы не могут жить в меде, почему я не должна давать его своему малышу?» Потому что в нем могут содержаться споры Clostridium botulinum, возбудителя ботулизма. Спора – это то, чем становится бактерия, когда условия окружающей среды слишком суровы, чтобы она могла вести нормальную жизнь, но недостаточно, чтобы убить ее. Микроорганизмы не могут жить и размножаться, но все же не являются мертвыми: они ждут момента, когда по счастливой случайности переместятся из суровой среды (меда) в благоприятную (кишечник вашего ребенка). В подходящих условиях споры превращаются в живых бактерий. В случае C. botulinum это явно нехорошо, поскольку эти микробы выделяют в буквальном смысле самое токсичное вещество из известных человеку. Это белок, который примерно в сотни тысяч раз смертоноснее цианида. Вряд ли кто-то будет считать точно. Поэтому все рекомендации по детскому питанию строго советуют исключить мед из рациона ребенка в первый год его жизни. – Прим. авт.

60

По данным ВОЗ, в кислой среде (pH менее 4,6) развития C. botulinum не происходит, и поэтому в кислых продуктах токсин не вырабатывается (однако низкий уровень pH не разрушает токсины, выработанные ранее). – Прим. науч. ред.

61

Она делает это с помощью процесса, называемого осмосом. Если вы хотите увидеть его в действии, растворите пару чайных ложек соли в стакане воды, а затем бросьте туда свежий салатный лист. Через 20 минут вы увидите, что он завял, потому что соль вытянула всю воду из его клеток. То же самое относится к Мейбел, однако вместо соли виновником является сахар, а вместо салата опасности подвергается насекомое. – Прим. авт.

62

Если быть предельно точным, то в самом растительном соке не содержатся все аминокислоты, необходимые Мейбел. Однако в теле насекомого есть бактерии, которые превращают вещества из растительного сока в незаменимые аминокислоты. У тлей, как и у нас, есть микробиом. – Прим. авт.

63

Если вам интересно, то сухой падь становится после испарения воды, и это значит, что фактический вес пади, выделяемой колонией тлей, гораздо больше. – Прим. авт.

64

Пятидесятники – евангельские христиане, последователи Всемирного пятидесятнического братства, на сегодняшний день самого многочисленного из всех направлений протестантизма.

65

Вы наверняка не знаете, кто такая американская лысуха. Это птица, похожая на утку. – Прим. авт.

66

Эти тенденции являются не отдельными дорогами, а полосами одного шоссе. Сохранение пищи может сделать ее вкус более концентрированным, как это происходит с вареньем, например. Детоксикация также помогает сохранить ее, как в случае с лиофилизированным картофелем народа аймара. С ферментацией все особенно сложно: трудно или даже невозможно ферментировать еду без изменения ее вкуса. Иногда один и тот же продукт считается деликатесом в одной культуре и гниющей кучей мусора в другой. (Загуглите «сюрстремминг», чтобы понять, что я имею в виду.) Разумеется, помимо детоксикации, сохранения и улучшения вкуса, есть множество других причин, по которым мы обрабатываем натуральные продукты. Так, чай был изобретен, чтобы потреблять больше кофеина (отчасти, по крайней мере). – Прим. авт.

67

Прямо как в современной Австралии. – Прим. авт.

68

Бурдж-Халифа – сверхвысотный небоскреб высотой 828 метров в Дубае, самое высокое и самое многоэтажное здание в мире.

69

К сожалению, многие неэтичные исследования, не связанные с курением, уже были проведены. Например, в конце 1940-х годов врач из Службы общественного здравоохранения США отправился в Гватемалу и умышленно заразил сотни людей гонореей и сифилисом. Иногда он наносил инфицированный гонореей гной на шейку матки секс-работниц и платил им за то, чтобы они занимались сексом с солдатами. Шутки в сторону. Это действительно было. Много лет спустя тот же врач принял участие в печально известном Исследовании сифилиса Таскиги. Служба общественного здравоохранения США сознательно отказывалась лечить сотни чернокожих людей от этого заболевания в течение 25 лет, чтобы посмотреть, как болезнь будет развиваться без лечения. После предсказуемого и обоснованного скандала, разгоревшегося, когда об эксперименте стало известно общественности, правительство ввело официальные правила, защищающие людей от неэтичных исследований. – Прим. авт.

70

Больно осознавать, что тебя обманывали, даже если это делали для того, чтобы помешать тебе начать курить. – Прим. авт.

71

Метаболизм – это совокупность химических реакций, происходящих в организме и необходимых для его существования и функционирования. – Прим. науч. ред.

72

Суицид не лучшая аналогия. На самом деле, когда клетка убивает себя, она сначала планирует свои похороны, распродает имущество, а потом разрывается на маленькие кусочки, которые могут быть переработаны ее товарищами. Иногда она не замечает, как сильно повреждена. В таком случае соседняя иммунная клетка отводит ее в сторону и просит привести дела в порядок и попрощаться. – Прим. авт.

73

Тем не менее некоторые ученые с таким мнением не согласны, но об этом вы можете прочитать в других книгах. – Прим. авт.

74

Все действительно так в случае сигарет, но это не относится к миллионам других вещей, которые могут вас убить. Когда дело касается очень токсичных ядов вроде цианида, любая доза выше пороговой будет смертельной. Отношения между дозой и эффектом могут быть сложными. – Прим. авт.

75

Как ни странно, ученым понадобилось еще 50 лет, чтобы доказать, что вдыхание сигаретного дыма приводит к развитию рака легких у мышей. Как оказалось, животным не нравится курить. Исследователям приходилось помещать их в камеру, заполненную сигаретным дымом. Это ужасно. – Прим. авт.

76

Репликация – процесс создания двух дочерних молекул ДНК на основе родительской. – Прим. ред.

77

ДНК – это не вся история. Сигаретный дым также содержит химические вещества, которые не приводят к мутации, но ставят клетки на путь к развитию рака. Об этом можно прочитать в других книгах. – Прим. авт.

78

Научная теория – это объяснение аспекта мира природы, который можно многократно проверять и подтверждать в соответствии с научным методом, используя принятые протоколы наблюдения, измерения и оценки результатов. Там, где это возможно, теории проверяются в контролируемых условиях в эксперименте. – Прим. науч. ред.

79

По этой причине, а также потому, что между началом курения и развитием рака легких может пройти долгое время, сигареты убьют больше людей в этом веке, чем в предыдущем. – Прим. авт.

80

Бутылочки с жидкостью для вейпа могут напоминать не только еду, но и капли для глаз, поэтому не храните их в шкафчике с лекарствами. Да, такое случалось. Да, женщина случайно закапала в глаза жидкость для электронных сигарет. – Прим. авт.

81

Физики отметили бы, что иногда свет ведет себя как непрерывная волна, а не отдельные шарики энергии. Это правда, но, чтобы не усложнять жизнь, я буду придерживаться метафоры с пулями. – Прим. авт.

82

Джоули – это единицы энергии (как калории на этикетке продукта питания). Одна калория – это 4,1868 джоуля. – Прим. авт.

83

Если вам кажется странным, что свет может попасть вам под кожу, попробуйте прикрыть яркий фонарик рукой в темноте. Вы все равно будете видеть свет. Это значит, что фотоны, исходящие из лампочки фонарика, проходят сквозь руку и достигают глаз. – Прим. авт.

84

Не пробуйте сделать это дома или в любом другом месте. – Прим. авт.

85

Кстати, сегодня витамин D добавляют во всевозможные продукты, особенно в молоко, чтобы предотвратить такие заболевания, как рахит или остеомаляция. – Прим. авт. Такая практика в России пока что развита слабо. В странах ЕС и США обогащение молочных продуктов витамином D встречается в разы чаще. – Прим. науч. ред.

86

Технически это верно для каждой цепи ДНК. Каждая клетка имеет две цепи, поэтому геном состоит из шести миллиардов букв. – Прим. авт.

87

Белки «распаковывают» две нити ДНК, обрезают сахарно-фосфатную цепь на поврежденной цепи до и после слившихся букв Ц, считывают другую цепь, чтобы определить правильную последовательность, и восстанавливают место среза. Кстати, именно поэтому полезно иметь две цепи комплементарной ДНК. Если одна из них сломается, информация не будет потеряна. – Прим. авт.

88

К сожалению, он не связал это с солнцем. Он думал, что шахтеры не болели раком кожи, потому что пили много чая. – Прим. авт.

89

Разумеется, если они живут в своих родных странах. – Прим. авт.

90

Но подождите: если солнцезащитный крем преобразует энергию света в тепловую, становится ли вам жарче на солнце с кремом на коже? Возможно. Но помните, что тело подвергается бомбардировке бесчисленного количества инфракрасных фотонов, которые непосредственно нагревают кожу. Вы получаете так много тепла от инфракрасных фотонов, что не ощутите немного дополнительного тепла от ультрафиолетовых, нагревающих солнцезащитный крем. – Прим. авт.

91

Возможно, вам интересно, откуда вообще нам это известно? Ответ: спектроскопия методом накачки-зондирования, способная «видеть» вещи, которые происходят за пикосекунду. (Одна пикосекунда – это время, которое требуется световому фотону, чтобы преодолеть треть миллиметра.) – Прим. авт.

92

Септиллион – тысяча в восьмой степени; число, равное 1024 и записываемое в десятичной системе как единица с 24 нулями.

93

Это солнцезащитное средство является вымышленным, и любое сходство с существующими продуктами случайно. – Прим. авт.

94

Буркини (бурка + бикини, также бодикини) – купальный костюм для мусульманок. – Прим. ред.

95

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов требует, чтобы солнцезащитное средство тестировалось на человеке, который «всегда легко» или «умеренно обгорает» в течение первых 30–45 минут пребывания на солнце после зимы или долгого периода без воздействия солнечных лучей. Люди, которые «всегда хорошо», «сильно загорают» или «имеют в коже много пигмента» (иными словами, темнокожие), не подходят для тестирования солнцезащитных средств. В Европе аналогичные требования. Разумеется, это не означает, что люди с темной кожей не получают солнечных ожогов и не нуждаются в подобных средствах. Существует широкий диапазон чувствительности к солнцу даже среди людей с таким оттенком кожи. Светлая кожа не обязательно обрекает вас на ожоги, а темная не является гарантом защиты от них. – Прим. авт.

96

Чего делать не следует. Подробнее об этом позднее. – Прим. авт.

97

В России их классифицируют по-другому: меланома, плоскоклеточные и базальноклеточные карциномы, то есть три основных вида.

98

Конкретно в этом случае результаты были бы более впечатляющими, потому что больше людей в контрольной группе заболело бы раком. Это было бы плохое исследование во всех отношениях. Во-первых, запрещать людям пользоваться тем, что сокращает риск развития злокачественных опухолей, неэтично. Во-вторых, результаты исследования выглядели бы лучше, но вследствие него раком заболело бы больше человек, чем при обычных обстоятельствах. В-третьих, это бы не повлияло на эффективность солнцезащитного средства – оно просто казалось бы более действенным на контрасте. – Прим. авт.

99

Оксибензон в настоящее время действительно считается одним из самых спорных фильтров. Но данных недостаточно, чтобы запретить его использование, FDA пока допускает его содержание в косметике до 6 %. – Прим. науч. ред.

100

Возможно, это связано с тем, что парни с высоким уровнем тестостерона склонны думать, что солнцезащитные средства для сопляков. Они отбирают деньги на обеды у намазанных солнцезащитным кремом зубрил с низким уровнем этого гормона. – Прим. авт.

101

В настоящее время нет точных данных, что именно оксибензон влияет на кораллы. In vitro было протестировано несколько компонентов, в результате чего выяснили, что, кроме оксибензона, на отбеливание кораллов влияют и другие компоненты. Однако многие исследователи отмечают, что эти концентрации намного выше, чем те, которые обнаруживаются в окружающей среде. Также они указывают, что влияние этих компонентов незначительны на фоне того, что действительно угрожает рифам. – Прим. науч. ред.

102

В нескольких исследованиях было обнаружено, что химические УФ-фильтры имитируют влияние прогестерона на передачу сигналов Ca 2+ в человеческих сперматозоидах. Однако эти эксперименты были проведены in vitro, и авторы отмечают, что необходимы исследования воздействия in vivo, чтобы выяснить, влияет ли воздействие УФ-фильтра на фертильность человека. – Прим. науч. ред.

103

Несмотря на это, на сегодняшний день использование наночастиц в солнцезащитных средствах считается безопасным. – Прим. науч. ред.

104

Установлено, что некоторые парабены (метилпарабен) не обладают эстрогенной активностью, а у бутилпарабена она слишком низкая, чтобы сравнить с эстрадиолом (эталоном для измерения эстрогенной активности). Также многие исследования парабенов выполнены на животных и используют завышенные дозы, чем могут быть обусловлены такие результаты. – Прим. науч. ред.

105

В косметике разрешено использовать определенное количество парабенов. На сегодняшний день они признаны безопасными консервантами, в 2018 и 2020 годах были опубликованы большие отчеты об исследованиях парабенов, из которых 20 были признаны безопасными. – Прим. науч. ред.

106

Одна из вещей, усвоенных мной за четыре года в Массачусетском технологическом институте, заключается в том, что если вы когда-либо поймаете белого медведя, не ешьте его печень. В органе этого хищника содержится так много витамина А, что вы можете умереть, если съедите ее целиком. – Прим. авт.

107

Данное заявление показывает только одну сторону проблемы. Сообщество EWG не научная организация, и эта проверка получила критику со стороны многих исследователей. Также FDA не подтвердил результаты EWG. – Прим. науч. ред.

108

И ты туда же, декофеинизированный кофе? – Прим. авт.

109

Выделяют два типа железа – гемовое и негемовое. В состав гемоглобина входит гемовое железо (основные его источники – мясо, печень и т. д.). Негемовое железо (основной источник – растительная пища) обладает более низкой биодоступностью, для его усвоения нужен витамин С, который переводит трехвалетное железо в двухвалентное. Также изучено, что он усиливает усвоение как гемового, так и не гемового железа. Поэтому часто в рекомендациях по питанию встречаются советы есть мясо вместе с овощами для лучшего усвоения железа. – Прим. науч. ред.

110

Моя любимая теория звучит так: цинга развивалась из-за того, что тело не могло полностью переварить и выпустить с потом частицы еды, потому что морской воздух был настолько влажным, что сужал поры. Таким образом, не вышедшие с потом частицы пищи накапливались в организме, заставляя ее гнить изнутри. Все в лучших средневековых традициях! Некоторые воззрения Темных веков возвращаются, например теория о пиявках. – Прим. авт.

111

Это настоящее ведьмино зелье: чеснок, семена горчицы, корень редиса, перуанский бальзам и мирра. – Прим. авт.

112

В России суточные нормы потребления витамина С такие же. – Прим. науч. ред.

113

Заболевание, один из авитаминозов, который является следствием длительного неполноценного питания.

114

Ксерофтальмия имеет и другие причины возникновения и не обязательно связана с недостатком витамина А. – Прим. науч. ред.

115

Пожалуйста, не нужно заниматься самолечением. Если вы подозреваете у себя недостаток каких-либо питательных веществ, обратитесь к врачу. У вас может быть дефицит сразу нескольких нутриентов, и это может указывать на более серьезные проблемы. Прошу, не нужно прослушивать стетоскопом самого себя. – Прим. авт.

116

Если у вас такое случалось, это может быть связано с тем, что у соды давным-давно вышел срок годности или какой-нибудь шутник заменил уксус водой. – Прим. авт.

117

Меридианный массаж – это «традиционная практика ручной стимуляции меридианной системы тела, той же сети каналов жизненной энергии, которая используется при акупунктуре». – Прим. авт.

118

Средиземье – континент, место действия в вымышленной вселенной Дж. Р. Р. Толкина. – Прим. ред.

119

Напиток энтов (англ. Ent-draught) – во «Властелине Колец» (том II «Две крепости») необычайно освежающее и ободряющее питье энтов, одного из вымышленных народов Средиземья, сделанное из вод горных родников на Метедрасе. Напиток также увеличивает рост.

120

Личностный опросник Айзенка – серия из нескольких авторских опросников, направленных на диагностику темпераментных характеристик личности. В основе методики лежит предположение известного ученого-психолога Ганса Айзенка, что всю совокупность описывающих человека черт можно представить посредством двух главных факторов: экстраверсии/интроверсии (ориентация личности либо на мир внешних объектов, либо на субъективный внутренний мир) и нейротизма (эмоциональная устойчивость или неустойчивость).

121

Подчеркну, однако, что цель исследования не состояла в том, чтобы перечислить черты личности, которые отличались у консерваторов и либералов. На самом деле ученые пытались выяснить, могут ли черты личности вызывать определенные политические взгляды (или наоборот). – Прим. авт.

122

Как ни странно, рандомизация всех жителей деревни связана со своими проблемами. Например, иногда испытуемые делятся лечением с соседом, который должен быть в контрольной группе. Это приводит к неправильной оценке эффективности лечения. – Прим. авт.

123

Мишленовский справочник – наиболее авторитетный источник информации о лучших ресторанах, а звезда Мишлен – высочайшая награда для европейского ресторатора. Две звезды означают, что блюда заведения уже могут рассматриваться как произведения искусства. Самая высшая оценка – три звезды.

124

К сожалению, в оригинальной статье не было процентного соотношения для каждого знака, поэтому я использовал статистику алкогольной зависимости в США, чтобы получить правдоподобные результаты. Соотношение между двумя цифрами (130 %) является точным, и оно приводится в оригинальной статье. – Прим. авт.

126

Возможно, вы удивитесь, что статистически значимых связей получилось всего 72. Поскольку Остин провел около 14 тысяч экспериментов и пороговое Р-значение было 0,05, логично ожидать, что статистически значимых связей будет 14 000 × 0,05 = 700. Почему так вышло? Остин написал только о 72 связях. Несомненно, были и другие, но он не предоставил полный список. Тем не менее 72 диагнозов, связанных со знаками зодиака, вполне достаточно, большое спасибо. – Прим. авт.

127

День независимости США (англ. Independence Day) – день принятия Декларации независимости США в 1776 году, которая провозглашает независимость США от Королевства Великобритании; празднуется в Соединенных Штатах Америки 4 июля.

128

Неопалимая купина – в Пятикнижии: горящий, но не сгорающий терновый куст, в котором Бог явился Моисею, пасшему овец в пустыне близ горы Синай.

129

Любопытный факт: у высоких людей риск развития рака чуть выше. – Прим. авт.

130

Дезинфицирующая маслянистая жидкость красно-бурого цвета.

131

Многие люди проводили этот эксперимент до меня. Как это часто бывает в науке, я постараюсь воспроизвести результаты, а также добавить один-два контрольных элемента. Прекрасный пример предыдущего подобного испытания можно увидеть по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=S32y9aYEzzo. – Прим. авт.

132

Конечно, некоторые ученые так и делали. – Прим. авт.

133

Гай Фиери считается самым богатым шеф-поваром мира.

134

Джада де Лаурентис – итальяно-американская шеф-повар, писательница, журналистка и телеведущая.

135

Без учета напитков рацион из ультраобработанных продуктов был практически в два раза энергетически плотнее, чем тот, что состоял из необработанной пищи. Чтобы нивелировать разницу, Холл и его команда добавили в лимонад много клетчатки и давали его группе, которая питалась ультраобработанной едой. Тем не менее это не то же самое, что уравнять энергетическую плотность твердых продуктов в обеих «диетах». – Прим. авт.

136

Как это возможно, ведь люди оценили два рациона одинаково? Может быть, участники приукрасили вкус необработанной пищи, потому что она казалась им полезной и натуральной. Или, вероятно, они приукрасили ее вкус, зная, что за ними наблюдают. – Прим. авт.

137

В 2010 году Гарвард сделал Иоаннидиса адъюнкт-профессором эпидемиологии, тем самым заняв четкую позицию… по обе стороны баррикад. Типичный Гарвард. – Прим. авт.

138

Все немного сложнее. Некоторые переменные не являются независимыми, поэтому реальные цифры ниже. Тем не менее идея остается той же. – Прим. авт.

139

Европейская солея, или европейский морской язык, – вид рыб из отряда камбалообразных.

140

Следует отметить, что оба заголовка я выдумал. – Прим. авт.

141

Tinder – популярное приложение, предназначенное для романтических знакомств.

142

Я шучу. Мне понятна суть вопроса. Тем не менее он странный. – Прим. авт.

143

Я пропустил контраргумент 2б: «Эффективность методов, основанных на воспоминаниях, подтверждена». Разногласия об эффективности опросов о съеденной пище и других методов, базирующихся на воспоминаниях, – это болото, в которое я не собираюсь входить. Можно сказать, что характеристикой «достаточно хорошие» можно обойтись. – Прим. авт.

144

Скотт Лео «Тэй» Диггз – американский актер и певец. Известен по ролям в Бродвейских мюзиклах «Богема» и «Хедвиг и злосчастный дюйм», а также по ролям в сериалах «Частная практика» и «Убийство первой степени».

145

Их можно найти на https://osf.io/rx6vm/. – Прим. авт.

146

«Энигма» (от нем. Änigma – загадка) – переносная шифровальная машина, использовавшаяся для шифрования и дешифрования секретных сообщений.

147

Если вы решите самостоятельно изучить эти таблицы, имейте в виду, что риск смерти обычно выражается в виде вероятности в диапазоне от 0 до 1. Чтобы получить процент, нужно умножить это число на 100. Например, вероятность того, что вы умрете в 30 лет, составляет 0,001185, то есть 0,1185 %. В вышеприведенной таблице я все перевел в проценты. – Прим. авт.

148

Эта экспоненциальная функция действительна до 105 лет. Никто не знает, что происходит после этого возраста… – Прим. авт.

149

Вывод: проводите больше времени с пожилыми близкими людьми, потому что их риск смерти гораздо выше, чем ваш. К тому же он стремительно растет. – Прим. авт.

150

По сложным математическим причинам повышение риска смерти на 14 % соответствовало бы сокращению продолжительности жизни на 1–1/1,14 = 12 %, но придираться нет необходимости. – Прим. авт.

151

Важное предположение: ежегодное повышение риска остается постоянным на протяжении всей жизни. Это не совсем так, но мы просто примем это как факт. Если вы являетесь профессиональным статистиком, то знаете, что на самом деле все не так просто, как я это преподношу. Тем не менее этого достаточно для непрофессионалов. – Прим. авт.

152

Если в качестве физической активности вы выберете катание на крокодилах, риск смерти будет значительно выше, чем если бы вы выбрали быструю ходьбу, которая является предпочтительным вариантом упражнений в научных исследованиях. Кроме того, если вы действительно не в форме, занятия спортом могут сопровождаться для вас большим риском. – Прим. авт.

153

Брюхоресничные черви – это крошечные морские животные, которые живут всего несколько дней. – Прим. авт.

154

Саентология – новое религиозное движение, основанное в 1950-х годах американским писателем-фантастом Лафайетом Рональдом Хаббардом. Во многих странах считается сектой.

155

Имеется в виду, что в оригинальном издании на обложке изображена огромная чипсина Cheetos, которая напомнила автору фаллос.

156

A Whole New World (рус. «Целый новый мир») – песня из мультфильма «Аладдин».

Content

Джордж Зейдан
Ингредиенты: странные химические свойства того, что мы едим, пьем и наносим на кожу

Предисловие

Часть I. Почему это вообще существует?

Глава 1. Обработанные пищевые продукты вредны, не так ли?

Глава 2. Растения пытаются вас убить

Глава 3. Микробы пытаются съесть вашу еду

Часть II. Насколько вредное вредно?

Глава 4. Дымящийся пистолет, или Как выглядит уверенность

Глава 5. Поджарился до хрустящей корочки, или Как выглядит неуверенность

Часть III. Стоит ли есть эту палочку Cheetos?

Глава 6. Кофе – эликсир жизни или кровь дьявола?

Глава 7. Связи, или Очень много математики

Глава 8. Чем пахнет в общественном бассейне?

Глава 9. Вы опоздали на очень важное свидание

Глава 10. Что же я делаю?

Эпилог

Приложение

Благодарности

Список литературы

Примечания