Сергей Шкенёв

Каникулы принцессы Илии

Пролог 1

Граф Ульдемир Вольф. Он же император Ульдемир Третий. Он же министр военной энергетики Российской Империи Владимир Владимирович Волков.

Давным-давно, в далёкой галактике… Нет, не так. Всё началось в первой половине девятнадцатого века по земному летоисчислению. Наши предки были вытеснены Англичанами на юге Африки, и вынужденно решились на переселение, оставшееся в истории под названием Великий Трек.

Ни летописи, ни устные легенды не упоминают про открывшийся портал, и не известно по каким причинам он открылся, но в результате этого часть переселенцев переместилась во времени и пространстве в чужой мир. Не знаю, параллельная это вселенная или что-то другое, но на земле прошло всего лишь двести лет, а у нас пролетели многие века и тысячелетия.

Потомки буров почти забыли своё происхождение, изменился язык, вера отцов обросла новыми мифами и едва угадывается под позднейшими наслоениями, да и то после сравнения с земными первоисточниками. От прошлого остались только стремление к независимости, нетерпимость к чужакам, и потрясающая живучесть во враждебных к новым жителям условиях. Мы выжили в постоянной войне с дикими племенами черномазых орков-людоедов, мы приобрели иммунитет к смертельным болезням, мы построили города, ставшие впоследствии столицами королевств, герцогств и графств.

Огнестрельное оружие, попавшее сюда с первыми поселенцами, осталось лишь в виде семейных реликвий. И тому виной не утраченные технологии его производства, а появление магии. Да, у нас появилась магия. Не вдруг и не сразу, через боль и муки, через ошибки и заблуждения, через костры с горящими на них первыми одарёнными, но она пробила себе дорогу и твёрдо заявила о своём праве на существование.

Где-то через тысячу лет после Великого Трека армии сотен крохотных королевств с увлечением резали друг друга в рукопашных схватках копьями и мечами, расстреливали из луков и арбалетов, а боевые маги сжигали противника молниями и огнём, перемешивали с камнями и грязью в рукотворных землетрясениях, швырялись ледяными копьями и бросали в бой оживлённых мертвецов. В деле умерщвления себе подобных люди всегда отличались изобретательностью.

Мы воевали ещё тысячу лет. Мы окончательно забыли, что когда-то были одним народом. А те, кто помнил… нет страшнее врага, чем бывший родственник. Чужой может равнодушно пощадить, а ожесточение между бывшими своими не знает границ.

На ослабленные непрекращающимися войнами страны хлынули орды орков. Нашествие захлестнуло почти все населённые людьми земли, и в этот момент одному из королевств несказанно повезло — на трон сел молодой король. Не самый искусный и удачливый полководец, но умный человек и, как оказалось, с большими способностями к дипломатии. Объединённые армии шести королевств сначала остановили дикарей-людоедов, а потом нанесла разрозненным ордам серию сокрушительных поражений.

Так у нас появилась Империя. Именно Империя с большой буквы. Другое название не прижилось.

Мой предок, легендарный граф Айван Вольф, в те далёкие времена был совсем мальчишкой десяти лет от роду, но это не помешало ему стать верным соратником и одним из приближённых магов молодого Императора. Исследователи той эпохи до сих пор ломают копья в спорах об источнике удивительно высокого уровня силы и её безупречном контроле в столь юном возрасте, но так и не пришли к однозначному выводу.

Я из тех самых Вольфов. Позвольте представиться — граф Ульдемир Вольф, бывший верховный маг Империи, бывший руководитель Тайного Кабинета, источник ночных кошмаров для внутреннего и внешнего врага, последний советник Императора Ермия Неистового. Того самого, кто поднял Империю до невиданных высот, и того самого, кто устал жить и утянул Империю за собой в могилу.

Именно по его последней воле я стал воспитателем наследной принцессы Илии, и поклялся воспитать её в чужом мире настоящей Императрицей, достойной престола предков не только по происхождению, но и по заслугам. С нами на Землю перешли остатки имперского гвардейского полка с несколькими полковыми боевыми магами. И тут вот всё и началось!

Я рассказывал о наших приключениях, о приютившей нас стране, о её врагах и вероятных противниках. И про то, как принцесса заставила меня провести обряд удочерения, взвалив на мои плечи титул Императора. От неожиданности даже ругаться не стал. И сейчас ругаться не стану. Скажу только, что принцесса Илия внезапно пропала, а магический ритуал по её поиску дал лишь неизвестно откуда появившуюся записку:

«Папа, мы с Ванькой в порядке. Патронов хватает. Скоро вернёмся домой.»

И только одного не понимаю… почему Ванька, если принцесса приехала из школы с одноклассником по имени Серёжа? Откуда взялся Ванька?

Пролог 2

Принцесса Илия.

В тот злополучный день наследная принцесса Илия, она же ученица третьего класса средней школы Илия Волкова, после уроков пригласила в гости одноклассника Серёжу. Она и раньше собиралась это сделать, но тот отговаривался помощью родителям в уборке картошки и упорно отказывался ехать. То ли стеснялся, то ли в самом деле посвящал всё свободное время сельскому хозяйству. Но девочке очень хотелось заиметь настоящего друга, с которым можно поговорить на равных, поделиться секретами и неудачами. И принцесса пригрозила мальчику собственным равнодушием. Мол, отстанет совсем, и даже разговаривать не будет. Женский шантаж вполне удался.

Из школы их привёз водитель, и всё было прекрасно, но сразу же после чаепития с пирожками случилось страшное — Серёга нечаянно обидел кота Ивана Васильевича. Здоровенный лохмато-полосатый зверь приблудился пару месяцев назад и вполне обжился, снисходительно позволяя себя кормить, гладить и тискать. И вообще он всё больше входил в роль настоящего хозяина поместья, а остальных считал младшими членами семьи. Разве что Волкова-старшего уважал и немного опасался.

И тут какой-то подозрительный человеческий детёныш, сожравший пять пирожков с капустой, наступает хозяину на хвост! Понятно, что Иван Васильевич не стерпел, и вцепился Серёге в ногу, прокусив и обслюнявив новую кеду.

— Ванечка, ты чего творишь? — удивилась Илия.

— Вообще-то я Серёжа, — поправил её одноклассник.

— Знаю, но это я коту говорю. Ванька, выплюнь гадость.

Серёга сердито засопел. Ещё никто не называл его новые кеды гадостью. Пусть не из фирменного магазина, зато не китайские!

— Нормальная у меня обувь, это кот бешеный.

— Ему прививку сделали, — отмахнулась Илия. — А тебе нужно ногу осмотреть, вдруг до крови прокусил?

— Всё у меня в порядке, — Серёга вспомнил про дырку в носке, и от осмотра категорически отказался. — На мне всё как на собаке заживает.

— А если грязь попадёт? Ты видел, какие у Ваньки зубы?

Иван Васильевич, бросив добычу и благоразумно отбежав на несколько шагов в сторону, раскрыл пасть и коротко прошипел. Размер зубов и правда впечатлял. Поменьше чем у рыси, но не очень-то и намного.

— Говорю тебе, само заживёт.

— Снимай кеды. Хотя бы правую.

— Не буду.

— Нужно оказать первую помощь, покачала головой Илия, и убежала в дом за аптечкой. Вернулась через две минуты со школьным ранцем в руках. — Лечиться будем.

Серёга уже разулся и успел спрятать дырявый носок в карман. Удивлённо посмотрел на ранец:

— Ты меня учебниками лечить станешь?

— Я всегда с собой аптечку в школу беру.

— Зачем?

— Да мало ли зачем? Ты бы знал, сколько солдат умирает из-за опоздания с оказанием первой помощи.

— Где умирает?

— На войне, где же ещё.

— А ты откуда знаешь? — Серёга с опаской посмотрел на большой пузырёк с йодом. — Ты была на войне?

— Пока ещё нет, — Илия покачала головой. — Давай ногу, пострадавший герой.

Кот с явной издёвкой фыркнул, а Серёжа сел прямо на ступеньку крылечка, вытянув босую ногу с выступившей на большом пальце капелькой крови.

— Я готов.

— Теперь терпи.

— Йодом не больно, я знаю. Так, пощиплет немного, и всё.

— Ты не можешь знать, больно это или не больно. Я же ещё тебя не лечила.

— Йод у всех одинаково щиплется.

— Да? — Илия щедро плеснула из пузырька, и с сомнением посмотрела на покрашенный палец. — Ещё народную медицину…

— Это как?

— Прополисом обработать.

— Что это такое?

— Пчёлы приносят.

— Чего ты обманываешь, пчёлы мёд приносят.

— Мёд мы будем с чаем внутрь принимать, а прополисом наружно. На пасеку пойдёшь?

— Прямо так? — одноклассник пошевелил пальцами большой ноги. — Или обуваться?

— Босиком не надо, а то грязь попадёт.

— Тогда я не буду носок надевать.

— Он грязный?

— Чистый, — соврал Серёга, и покраснел. — Сегодняшний носок. Ну, почти…

Про дырку он опять постеснялся сказать. Удивительно, никого бы из одноклассников не постеснялся, а тут вот… И почему так происходит? Наверное, из-за социального неравенства, как объяснял старший брат.

— Ладно, пусть будет на босу ногу, — согласилась Илия, закинув портфель на плечо. Относить его домой было лениво. — Пойдём.

— Ранец зачем с собой таскать?

— Не возвращаться же?

— Прямо здесь оставь.

— Под присмотром Ивана Васильевича? В аптечке три пузырька валерьянки.

Кот, несправедливо обвинённый, заподозренный в неблагонадёжности и оскорблённый в лучших чувствах, возмущённо мяукнул, но пошёл на пасеку вместе с детьми. Во-первых, он не доверял новому приятелю своей маленькой воспитанницы. Человек, способный наступить на хвост самому умному и красивому в мире коту, нуждается в строгом контроле. Во-вторых, под ульями живут самые вкусные и жирные мыши, здоровые и питательные. Такую добычу не стыдно принести в дом, чтобы с гордостью положить на коврик перед дверью. Ну а в-третьих, Иван Васильевич твёрдо рассчитывал на чашку сметаны в награду за моральную помощь в нелёгком деле пчеловождения. Маленькая воспитанница ещё ни разу не обманула ожиданий. Вот только бы мелкий прохвост с невкусной ногой не стал претендовать на долю… Кстати, ещё один повод всё проконтролировать.

— Не покусают? — Серёга остановился в нескольких шагах от крайнего улья. — Наверное, маски на голову специальные нужны.

— Пчёлы не кусаются, у них зубов нет, — успокоила девочка. И тут же добавила. — Ужалить могут.

— Вот и я говорю про маски.

— У тебя аллергия?

— Она только у городских бездельников бывает. Так что с масками?

— Мы не космонавты, поэтому работать будем без скафандров. Мы же профессионалы?

— Ну-у-у… — задумчиво протянул мальчишка.

— Но если ты боишься…

После таких с виду невинных слов и совершаются самые большие глупости. Безрассудная храбрость, она ведь тоже разновидность глупости, не так ли? Вот и на Серёжу короткая незаконченная фраза девочки произвела магическое действие, хотя магия здесь точно не применялась.

Он в два прыжка подскочил к ближайшему улью и с победным видом снял крышку. Пчёлы не отреагировали. Потом Серёжа вытащил лежавшую под крышкой подушку. Пчёлы опять не проявили никаких эмоций. Тогда он изящным движением тореадора сдёрнул укрывающий пчелиную семью матерчатый холстик. И снова тишина. Агрессивность полосатых тружениц сильно преувеличена мультиками про Винни-Пуха, хотя есть возможность, что в сказке плюшевый английский медведь случайно столкнулся со строгой и суровой среднерусской пчелой. Русские всегда недолюбливали англичан.

Илия, кстати, не подозревала, что пчёлы могут подразделяться на какие-то там породы. Это же не собаки, в конце-то концов! Ну а излишнюю злобность всегда можно погасить простейшим успокаивающим заклинанием.

Но если полоса неудач начинается с отдавленного кошачьего хвоста, то не стоит строить планы — они обязательно пойдут под этот самый хвост тому самому коту. Иван Васильевич как раз наготове.

Так что всё случилось почти одновременно. Окрылённый собственной смелостью Серёжа сунул обе руки в улей в поисках прополиса. Спросить, как прополис выглядит, мальчик не удосужился.

У пчёл наконец-то закончилось терпение, и несколько сотен жужжащих бойцов дружно пошли в атаку.

Иван Васильевич испуганно мяукнул, но сделал вид, будто беспокоится за Илию и бросается на её защиту. Правда, со стороны это выглядело как попытка спрятаться под слегка растянутым домашним свитером, но не всегда стоит доверять стороннему взгляду. Сомнения в храбрости котов проходят по разряду страшных ересей!

Прыгнувший на руки меховой подлец не позволил правильно завершить успокаивающее заклинание, оно развеялось, случайно зацепив ближайшую силовую линию, смешавшиеся потоки энергии причудливо переплелись в затейливом узоре, и пасеку накрыло пятном светящегося бледно-розового тумана. Туман рассеялся через пару мгновений, но…

Но дружно покинувшие свои жилища пчёлы поднялись в воздух и закружились, образовав что-то вроде пятиметрового вращающегося обруча, поблёскивающего зелёными искрами. Живая конструкция медленно встала на ребро.

— Портал! — восхищённо воскликнула Илия.

— Не хочу портал, — дрожащим голосом произнёс Серёга. — Хочу домой.

— Мря! — подтвердил вцепившийся в свитер кот Иван Васильевич.

— Вжз-з-з… — ответил живой магический артефакт, и втянул в себя мечтательно улыбающуюся девочку, орущего в ужасе мальчика, и молча вцепившегося в растянутый девичий свитер кота.

И каждый получил желаемое. Серёжа в то же мгновение оказался дома на диване, и мама позвала его есть манную кашу. Илия… она попала не совсем домой и совсем не к себе. Мнением пошедшего прицепом кота никто не поинтересовался — кошачий дом там, где его кормят и гладят. То есть, рядом с Илией. Ещё лучше — у неё на руках. Что, в принципе, и получилось.

Глава 1

Принцесса Илия

— Ванька, где мы? — девочка ничего не видела в кромешной темноте, а зажечь светляк мешал кот, которого она так и не выпустила из рук.

— Мряу? — вопросом на вопрос ответил Иван Васильевич, одновременно требуя не сжимать его так сильно. А лучше вообще отпустить, и некоторое время не прикасаться.

— Ну что ты возмущаешься? Вы всегда бродите по тёмным чердакам и всяким закоулкам, вот я и подумала, вдруг что знакомое увидел.

— Мря! — ответил кот, и спрыгнул с рук вниз.

— Верю, — девочка нащупала в ранце мощный светодиодный фонарик. — Благородные пушистые господа не шляются по ночам в подозрительных местах, не дерутся друг с другом на помойках, не орут на крышах, не гадят в цветочные горшки и домашние тапочки. Конечно же верю!

Справедливости ради стоит сказать, что тапочки Ивана Васильевича никогда не интересовали. Поживите пару лет на улице, повоюйте хоть одну зиму с бродячими собаками за право первым осматривать мусорные баки, и вы начнёте ценить регулярную кормёжку и домашний уют. Ради этого можно существовать с обувью в разных вселенных. В параллельных непересекающихся мирах.

Луч фонарика осветил каменный пол, холодные даже на вид серые стены из тёсаных кое-как валунов, длинные ряды лежащих на боку бочек, полки с запылёнными бутылками, и ведущую наверх широкую лестницу без перил.

— Обыкновенный винный подвал, — объяснила коту принцесса. — У моего прадедушки точно такой же был.

— Мур? — предложил Иван Васильевич.

— Запомни, Ванька, котам и детям алкоголь противопоказан. Мы с тобой и к тем и другим относимся, хотя и не одновременно. И потом, это чужое.

— Мур-р-р-а…

— Даже не думай!

Кот и не думал. Он взбежал вверх по лестнице, ткнулся лобастой головой в отчаянно заскрипевшую на петлях дверь, и оглянулся:

— Мур?

— Я так и думала, что открыто, — Илия тоже поднялась, осторожно выглянула за дверь, и тут же спряталась обратно. — Не знаю куда мы попали, но народу здесь очень много. У прадедушки тоже оружейные кладовые рядом с винным подвалом были.

— Мур-р-р-а.

— Что бы понимал в хранении оружия. У оружейки всё равно часовых выставлять нужно, вот заодно подвал охраняют от всяких котов с тягой к трофеям, мародёрству и склонностью к алкоголизму.

— Ш-ш-ш-мя…

— А за хвост?

— Мур?

— Мир. Ладно, забыли про мародёрку и кошачий алкоголизм. Ты идёшь?

— Ур?

— Ну и что? Дядя Ульдемир, то есть, уже папа Ульдемир говорит, что принцессу узнают не по одежде, а по этой… как её там… по харизме. Это характер плюс поведение, плюс уверенность в праве отдавать приказы и требовать их исполнение. Там что-то ещё, но я забыла.

— Мня…

— Ты прав, и приличная одежда очень бы пригодилась, только где же мне её взять?

Илия не использовала магию, тем более ничего серьёзнее упомянутого заклинания успокоения она не смогла нормально изучить. Не тот возраст, чтобы управлять энергией без ущерба для здоровья и опасности для жизни. Пара простейших лечилок, отпугиватель комаров, бесконтактный определитель ядов, охладитель для лета и согреватель для зимы… Вот, в принципе, и вся доступная принцессе магия. Возрастные ограничения появились не на пустом месте и не по чьей-то прихоти — за знания заплачено жизнями торопливых неудачников.

Волшебства не было, но чудо всё-таки произошло. Сначала появились знакомые искорки, потом послышалось почти родное жужжание, и пчелиный хоровод закружил вокруг принцессы, закутывая в облако опять-таки знакомого с недавних пор бледно-розового тумана. В этот раз он продержался довольно долго, а когда растаял, Иван Васильевич восхищённо выдал:

— Рмя-я-я!

— Что, правда так хорошо? — Илия оглядела себя где смогла и повернула голову, пытаясь заглянуть через плечо. — Ванечка, мне это точно идёт?

— Мрям!

— У тебя зеркала нет? Может, завалялось где? Хотя у котов и карманов-то не бывает.

Опять выручили пчёлы. Они сгруппировались в два прямоугольника, в которых и проявились чуть зеленоватые, но вполне приличные светящиеся зеркала. Подсветки оказалось достаточно, чтобы Илия полностью разглядела свой наряд, в том числе и со спины.

Иван Васильевич тоже оценил. Он вообще-то не разбирался в человеческой одежде, но длинное до пола платье цвета изумруда с золотой вышивкой по воротнику и рукавам ему понравилось. И широкий пояс с золотым растительным орнаментом и двумя кобурами. И небольшая диадема со светящимися изнутри зелёными камнями. И чуть выглядывающая из-под рукава рукоять пристёгнутого к руке стилета. Туфельки из кожи молодого зелёного варана кот разглядывать не стал, потому что обувь его принципиально не интересовала.

Вот только как пчёлы смогли соорудить сложную причёску, удивительно гармонирующую с детским лицом, но делающую его чуть старше? Они же поклонники строгих линий, и свои соты строят в правильном геометрическом порядке с точностью до долей миллиметра. И тут такое произведение парикмахерского искусства.

Кстати, Иван Васильевич не знал ни про какие миллиметры, и тем более по парикмахеров, но как настоящий ценитель прекрасного оценил работу высшей кошачьей похвалой:

— Ми-ми-ми…

— Что?

— Мяу!

— А, тогда ладно. Мне уж вообще послышалось… да неважно. Ванечка, мы идём покорять мир?

— Рмяв.

— Хорошо, иди первый.

*********

Десятник Хендрик Гиллот

Старый вояка, поседевший на королевской службе и переживший не один десяток сражений, как раз заканчивал вправлять мозги стоявшему с вязанкой дротиков солдату, причём делал внушение в самой грубой и доступной форме. В этот момент округлившиеся глаза подчинённого явно указали на что-то непонятное за спиной. Непонятное почти всегда опасно, поэтому опытный десятник повернулся с уходом в сторону, одновременно выхватывая меч. И застыл в удивлении, когда юная богиня с холодным взглядом и безразлично-доброжелательной улыбкой тонким пальчиком отвела от себя направленный почти в лицо клинок.

— Недурственно, солдат. Кто таков?

Хендрик не размышлял — перед ним стояла та, кто имела право спрашивать.

— Десятник первого десятка третьей сотни Лернейского Королевского полка тяжёлой пехоты Хендрик Гиллот, Ваша… Ваша…

— Не Наша, а Наше… — ровным тоном поправила богиня с лицом девочки.

— Ваше… Ваше…

Десятника заклинило вместе с его мыслями. К простым дворянкам и баронессам обращаются Ваша Милость, к виконтессам и графиням — Ваша Светлость. К герцогам обращаются Ваше Сиятельство, это да, но дочь герцога носит титул маркизы и всё равно именуется Ваша Светлость. Кто остаётся? Только принцессы и королевы, но Его Величество пока не женат и детей не имеет. Официальных наследников и наследниц, во всяком случае.

— Простите, Ваше…

— Императорское Высочество, — милостиво подсказала богиня.

И вот тут у десятника отлегло от души, и он низко поклонился, как подобает кланяться в храме перед алтарём Небесных повелителей. Ведь всем известно, что титул императора людей носил Праотец Питер Ретиф, пославший своих детей в Великий Трек, следовательно, принцесса императорской крови может быть только наследницей праведника, взятого на Небеса ещё при жизни, и причисленного к богам за величайшие заслуги перед народом. Так исчезли последние сомнения — это тоже богиня, снизошедшая до общения с простыми смертными. А с ней в придачу кот, не иначе как тоже божественный. Ведь обыкновенные коты не бывают такими огромными и важными. Оборотень? Да точно, оборотень и есть.

— Рад служить вам, Ваше Императорское Высочество! — доложил десятник, поедая глазами девочку и её кота.

— Как именно служить, воин? — принцесса едва заметным наклоном головы показала, что приняла служение, но хочет уточнить некоторые мелочи.

— Жизнь за вас положу, Ваше Императорское Высочество! — отрапортовал Хендрик, а про себя подумал о призрачных шансах выжить в завтрашней битве с подошедшей к столице орочьей ордой. Так что можно такое обещать ничуть не покривив душой.

— Ты храбрый. Веди меня к самому главному. Здесь же есть самый главный?

— Мур? — заявил кот, вопросительно глядя на десятника.

— Желаете пройти к Его Величеству, Ваше Императорское Высочество?

— К королю, да? Что же, если никого другого нет, веди к королю.

Солдат, стоявший неподалёку, вздрогнул и выронил связку дротиков. В его голову никак не укладывалась мысль, что кто-то может быть главнее короля. Вот господин десятник гораздо страшнее и намного опаснее, тем не менее, он всё равно не главнее.

Хендрик многообещающим взглядом напророчил недотёпе неисчислимое множество неприятностей, но сохранил невозмутимое выражение лица. Потом учтиво поклонился ещё раз:

— Следуйте за мной, божественная госпожа.

— Мряу?

— И вы, многоуважаемый господин кот.

— Его зовут Иван Васильевич Волков.

— Айван? — переспросил Гиллот.

— Пожалуй так… Да, его зовут Айван Вольф.

— Мур?

— А что тебе не нравится? Вполне нормальное человеческое имя. Коты тоже иногда человеки.

Десятник с пониманием кивнул — богиню сопровождает кот-оборотень. Какое богине дело до того обстоятельства, что оборотни существуют лишь в легендах, рассказываемых на ночь непослушным детям.

Впрочем, пусть Его Величество сам разбирается.

********

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Зачем мне врать, Питер? Да я собственными глазами видел этого оборотня. И как десятник побледнел, я тоже видел. Да ты наливай, а то в глотке настоящая засуха.

— Как ты мог видеть, Франк, если на стене в карауле стоял, а оборотень из винного подвала вышел?

— Так оборотень же! Они раздваиваться умеют. Одна половинка из подвала, тут спорить не буду, зато вторая как раз на стене образовалась.

— Передняя или задняя?

— Кто?

— Половинка оборотня.

— Вот в этом не уверен. Оно, вроде как, половинка, но если присмотреться хорошенько, то цельный оборотень. Про них никто толком не знает.

— А ты знаешь?

— Да, я кое-что знаю. Давай, Питер, наливай до краёв.

********

Король Брегис Четвёртый.

Орочья орда, одна из двенадцати, обрушившихся всепоглощающим пожаром на королевства людей, охватывала столицу подобно гигантской удавке, и с этим ничего нельзя было сделать. Цвет королевской армии, лучшая и самая боеспособная её часть, погибла на границе в безуспешной попытке остановить нашествие, или хотя бы направить его в сторону. Отец нынешнего короля, Его Величество Эрвин, сражался в первых рядах, но тяжёлая рыцарская конница попала на утыканное заострёнными кольями поле, и полегла почти полностью. Старый король был убит в самом начале атаки.

Его старший сын, принц Юрген, командовавший резервом, забыл про все предварительные планы и договорённости, и пошёл на выручку. Но четыре сотни пеших латников увязли в многотысячной орочьей толпе, с лёгкостью разменивающей десяток людоедов на одного человеческого тяжёлого пехотинца. Размен получился совсем не в пользу принца Юргена, забравшего с собой на тот свет немалое количество врагов.

А потом шаманы ударили по королевским магам неизвестным заклинанием, от которого не было защиты. Магическая наука не устояла перед дикарской мощью.

Гонец, принёсший печальную весть, опередил орду на четыре дня. На пятое утро, то есть вчера, сигнальные дымы предупредили столицу о надвигающейся опасности. Город готовился к обороне. К безнадёжной и кровавой обороне.

И всего страшнее — идущие на штурм люди, подгоняемые вперёд орочьими копьями. Кто-то одурманен шаманскими зельями, кто-то подчинён заклятьмя, но были и те, на кого дикая магия не подействовала. Они шли в бой, надеясь получить лёгкую смерть от стрелы или сброшенного со стены камня. Пусть даже от кипятка и смолы. Пусть так, чем быть съеденным заживо отродьями тьмы.

И только потом уже пойдут сами орки. После нескольких безуспешных штурмов, после бессонных ночей и потраченного боезапаса. Или не пойдут, решив взять город осадой и измором. А помощи ждать не откуда.

Но король, нежданно получивший корону после смерти отца и старшего брата, всё-таки надеялся на лучшее, потому и собрал военный совет. Сам он прекрасно сознавал собственную беспомощность как полководца, но рассчитывал получить подсказку от более опытных в ратном деле людей. Они помнили ещё его деда, прошедшего путь от захолустного барона до правителя не самого маленького государства. Они много знают и многое умеют.

— Итак, господа, что мы будем делать? — молодой король вошёл в тронный зал с неподобающей Величеству стремительностью, и жестом приказал придворным сесть. Сам он примостился на широком, обитом бархатом подлокотнике парадного трона. — У кого есть предложения?

— Нужно попробовать откупиться, Ваше Величество! — воскликнул королевский казначей, сам пришедший в ужас от собственного предложения. — Дадим оркам денег.

— Ты идиот, Кенни, — хмыкнул маршал кавалерии, из-за жесточайшего приступа подагры не попавший в пограничное сражение, и горько об этом сожалеющий. — Зачем дикарям деньги?

— Золото нужно всем, — возразил казначей.

— Кроме черномазых, — покачал головой маршал. — В саваннах засуха и бескормица, так что там покупать нечего и не у кого. И потом, зачем покупать то, что можно взять мечом?

— У орков луки и копья.

— Я это знаю лучше тебя, хомяк ты подвальный.

— Сам дурак! — оскорбился казначей. — Если знаешь лучше, то предлагай. Его Величество как раз интересуется нашим мнением.

— И предложу! — старый кавалерист высморкался в пальцы, и вытер их о расшитый золотом камзол королевского казначея. — Поединок им нужно предложить. Поединок по древним обычаям.

— Поединок? — удивился король. — Никогда не слышал.

— Конечно, — хмыкнул маршал. — Ты же ещё молодой и зелёный, хотя уже и Величество. Ничего что я так, Брегис?

— Мы же почти родственники, так что можно по-простому. Тебе можно, дядя Лука.

— Кстати, о родственниках, — кивнул старый вояка. — Я всяко эту войну не переживу, Брегис, поэтому оставляю на твоё попечение внука. Мы с ним одни только и уцелели из старого славного рода Вольфов. Титул ему отдаю. Смешно, да? Через несколько дней все можем предстать перед богами, а я о титуле беспокоюсь.

— Значит, у тебя есть надежда, дядя Лука.

— Нет у меня надежды, твоё Величество, зато открылся кусочек будущего.

— Пророчество?

— Тебе о том будущем знать не нужно, Брегис. Мальчишку береги. Граф Вольф себя ещё покажет. Граф Айван Вольф.

— То есть, мы погибнем не все и королевство уцелеет?

— Королевства не будет, Брегис. И короля не будет. Но сражаться нужно.

— Понял, — кивнул король. — Но что про поединок?

— Древний обычай времён после Великого Трека и основания первых городов. Называется Ва-Банк. Странное название, да?

— В древности было много странного, но я не всё помню, — невесело пошутил король. — А дикари точно знают про этот обычай? И каковы, кстати, его условия?

— Дикари знают. Дикари согласятся, потому что их предки неоднократно в таких поединках участвовали.

— С какими результатами?

— Всяко бывало. Так вот, главное условие поединка — победитель получает всё.

— Всегда так было, — вмешался молчавший до поры хранитель королевской печати. — Право трофеев священно, и оружие проигравшего принадлежит победителю.

— Примерно так, — согласился маршал. — Только в нашем случае на кон придётся поставить королевство.

— Трон и корону?

— Всю страну. Жизни всех жителей. Страну против орды. Жизни против жизней.

— Я сам должен выйти на поединок? — уточнил король.

— Ты же у нас Величество? Конечно сам.

— А у орков?

— Верховный вождь орды.

— Меч и магия?

— Именно.

Король поёжился. Его с детства готовили к роли дипломата, и магии в обучении принца отводилось самое последнее место. И способностей к ней немного, да и не принцево это дело, заклинаниями швыряться. А боевые маги на королевской службе зачем тогда нужны?

Вот мечом махать учили на совесть — самое дворянское занятие. Но поможет ли высокое искусство боя на белом оружии, если в реальном сражении король ещё не был? Да ещё против вождя-колдуна… или шамана, что одно и то же.

— Думаешь, дядя Лука, у меня есть шанс на победу?

— Боюсь разочаровать, но у тебя нет ни малейшего шанса.

— Тогда зачем всё это устраивать?

Старый маршал совсем невесело рассмеялся:

— Зато у нас есть все шансы прославиться как великие обманщики, надурившие дикарей даже перед смертью. Пока вы там машете мечами, у нас будет время чуть лучше подготовиться к штурму, и захватить с собой на тот свет чуть больше черномазых людоедов.

— Тоже правильно, — согласился король. — А что случится в случае моей победы?

— В этом случае обманут нас и пойдут на штурм. Обычай хорош, когда он подкреплён силой, а вот её, как раз, и нет.

Король поднялся с подлокотника своего парадного трона, и вновь жестом усадил поспешивших встать придворных. Прошёлся немного, нервно потирая руки, резко развернулся, и спросил:

— А что думают другие? Мы услышали всего два мнения, но, может быть, у кого-то есть ещё варианты?

— Предлагаю устроить торжественный молебен о преодолении врага! — охотно и пафосно откликнулся первосвященник Храма Всех Святых, в Небесах Вассиявших. — Наша последняя надежда на Небеса!

— Хочешь побить орков молитвой? — ухмыльнулся маршал кавалерии. — И расточатся врази его… Хоггов святоша.

Первосвященник не поддался на провокацию и не стал вступать в полемику:

— Храмы столицы выставят на стены всех способных держать оружие. Из братьев будет сформирован особый отряд, именуемый Орденом Светлой Надежды.

— Ты говорил про последнюю надежду?

— Говорил? Но разве последняя надежда может быть тёмной? Нет, мы служим Небесам, то есть Свету.

— Полная чушь! — маршал хлопнул себя по колену.

— Вы против этого названия, или против Светлых Небес вообще? — вопросительно изогнул бровь первосвященник.

— Причём здесь название? — удивился старый вояка. — Как и чем ты собираешься вооружать своих святош, если пролитие крови для них греховно?

— Магия ещё греховней, но боги её терпят.

— Между прочим, у моего внука сильный дар. Ты его грешником назвал?

— Заметь, не я это сказал.

— Ты, козёл безрогий и бесплодный…

Дальнейшему развитию ссоры помешал личный камердинер короля, с выпученными глазами вбежавший в зал и склонившийся к королевскому уху. Все замолчали, стараясь уловить хоть одно-единственное слово. Впрочем, Его Величество тут же озвучил полученную информацию:

— Ничего не понимаю, господа! В замке появилась богиня, носящая титул Её Императорское Высочество… Богиню сопровождает Айван Вольф. Только он, почему-то, кот.

— Кто кот? — удивился маршал. — Мой внук никогда не был котом.

— Всё когда-то происходит в первый раз, — злорадно поддел первосвященник. — Занятия нечестивой магией до добра не доводят.

— Откуда в замке взялась богиня? — спросил королевский казначей, очень не любивший ссоры.

— Говорят, что вышла из винных подвалов.

— Истина в вине, — с удовлетворением кивнул казначей, и опять замолчал.

— Какие к хоггам винные подвалы? — возмутился маршал. — Где мой внук?

********

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Скажите, виконт, а вы видели, как внук маршала Вольфа превратился в тигра?

— Ах, баронесса…

— Для вас я просто Эмма.

— Так вот, милая Эмма… как бы вам сказать… Он превратился не в тигра, а во льва! Я это видел собственными глазами, потому что сидел на расстоянии вытянутой руки.

— Вы сидели в присутствии короля, мой герой?

— Я пользуюсь немалым доверием Его Величества, прекраснейшая Эмма. А вы мне доверяете, любовь моя?

— В какой-то степени, виконт… чуть больше, чем мужу.

— Так значит…

— Ни слова о муже, мой герой! Богиню вы тоже видели?

— Почти как вас, милая Эмма.

— Почти? Вот как?

— Ну да, вас же я держу в объятиях.

— Да вы шалун, виконт! Зачем вы это делаете?

— Сейчас объясню, божественная Эмма!

— Нет!

— Нет, в смысле, да?

— В том смысле, что нужно объяснять и делать одновременно, мой герой!

— Оу…

— Ах… не останавливайтесь, виконт!

Глава 2

Будущий граф Айван Вольф

В библиотеке, собранной ещё королями прошлой династии, тихо и уютно. Стеллажи с фолиантами уходят в темноту и кажутся бесконечными, пахнет пылью веков, и только мальчик лет десяти за освещённой магическим светильником конторкой шелестом пожелтевших страниц нарушает торжественное безмолвие. Пальцы мальчика в чернилах, что явно указывает на будущего мага, потому что прочие пользуются новомодными свинцовыми карандашами и давно позабыли про гусиные перья. А ученики магических наук тренируют контроль над собственной силой — не смог удержать кляксу, не сможешь удержать боевое заклинание.

Юному Вольфу нет дела до осадившей столицу орды. Право слово, какие орки, если на конторке лежит редчайший фолиант магистра минхеера Йона Граббе «Теоретические обоснования возможности построения телепортирующих зеркал, способных перемещать живую материю через пространство». Немногие могут похвастаться, что видели эту книгу, и ещё меньшему количеству посчастливилось держать её в руках. Раритет, существующий в единственном экземпляре. Не иначе как чудом можно объяснить его сохранность — сама мысль о возможности построения порталов является кощунством и страшной ересью, подрывающей основы безопасности любого государства.

Оно ведь как… Если допустить, чисто теоретически, перемещение в пространстве, то кто даст гарантию, что этим не воспользуются в неблаговидных целях? Воры в сокровищницах, наёмные убийцы внутри кольца королевской охраны, сосед в супружеской спальне в отсутствие хозяина… Кому это понравится?

Поэтому любые намёки на портальную магию до сих пор находятся под запретом, а все намекающие уничтожаются вместе с результатами исследований без всякой жалости всеми доступными способами. Тот же самый магистр минхеер Йон Граббе был сожжен на костре из собственных книг с последующим развеиванием пепла над навозными кучами.

При других обстоятельствах минхеер Граббе сам бы отправил на костёр недоброжелателей, но на его беду неудачная попытка построить портал лишила отважного исследователя магической силы, полностью истощив резерв. И осталась от магистра только чудом сохранившаяся книга, да изредка появляющиеся последователи. Впрочем, последних настолько мало, что их гибель во время экспериментов остаётся незамеченной широкой научно-магической общественностью.

— Жертва? — переспросил сам у себя юный маг, отметив пальцем непонятую строчку. — Насильственные жертвы нужны, или добровольный? И бывают ли добровольные?

Библиотечная тишина не ответила. Ей, хранящей многие тайны магического искусства, нет дела до глупых вопросов не менее глупых мальчишек. Тишине ничего не нужно, она достаточна сама по себе. Ещё бы избавиться от оглушительного шуршания мышей, с увлечением и аппетитом грызущих кожаные переплёты старинных фолиантов, да утихомирить жуков-древоточцев, живущих в морёном дубе и полированном орехе книжных полок. Неосуществимая мечта…

И всё же тишину нарушили шаркающие шаги смотрителя королевской библиотеки, такого же древнего, как большинство находящихся здесь фолиантов.

— Минхеер Айван, ваш дед прислал за вами слугу.

— Зовите.

— Он ждёт у дверей, минхеер Айван. Слугам нечего делать в хранилище знаний.

Мальчик едва заметно усмехнулся. Старый библиотекарь давно считает себя частью библиотеки, и называться слугой категорически отказывается.

— Хорошо, я сейчас иду, — Айван осторожно закрыл книгу и вопросительно посмотрел на хранителя. — Есть во что завернуть? Дочитаю у себя в комнате.

Хранитель побледнел и едва не подавился очередным вдохом от неслыханного попрания принципов и традиций королевской библиотеки — книги не могут покидать её пределов. Даже Его Величество не нарушал этого правила, хотя на него оно не распространялось.

— Как завернуть, минхеер Айван? — прошептал старик дрожащим голосом.

— Аккуратно завернуть, — терпеливо ответил мальчик, всегда вежливый со слугами. — Если нет мягкой ткани, сойдёт и мешковина. Разве у вас нет мешковины?

— Это невозможно!

— Что именно для вас невозможно? — Айван в нетерпении топнул ногой, и бросил в хранителя недавно прочитанное заклинание подчинения. — Принеси ткань!

Заклинание прочитанное, но толком не изученное и совсем не освоенное. Поэтому результат получился немного не тот, на который рассчитывал юный маг — из библиотечной пыли, слетевшей с полок, соткался дырявый рогожный мешок со следами свежего конского навоза, и накрыл хранителя знаний с головой. Завязка с затейливым бантиком появились чуть позже.

— Упс… — Айван произнёс традиционную формулу, которой обязательно должен заканчиваться любой неудачный эксперимент, и осторожно потрогал мешок пальцем. — Уважаемый, вы там ещё живы, или уже нет?

Сдавленный возмущённый вопль стал ответом, и будущий граф Вольф решил воспользоваться благоприятным моментом, присоединив к сочинению магистра Граббе давно присмотренную книгу с длинным названием «Разоблачение нелепых слухов о существовании магической медицины, написанное благонравным фра Бартоломеусом Претором, великим лекарем, справедливо причисленным к лику святых, в Небесах Вассиявших».

Этой темой мальчик заинтересовался из-за дедушки, недавно отметившим шестидесятилетие и постоянно страдающего от проклятой подагры. Возраст более чем солидный, а коварная болезнь не смотрит на заслуги прославленного маршала кавалерии. Впрочем, на жалкие потуги целителей она тоже не смотрит. Бегают эти шарлатаны вокруг деда, припарки ставят мерзостного вида и запаха, отвары подносят, по двадцать золотых рандов за один визит берут, а толку от их лечения нет. Вот если бы было возможно лечить магией! Но увы…

Да, магия, к большому сожалению, однобока, и может только разрушать. Как исключение — подчинять, читать мысли с последующей полной деградацией личности допрашиваемого, и тому подобное, что мало отличается от разрушения. Магией нельзя поднять камень при постройке дома, но вполне возможно запустить этот же камень с огромной скоростью в крепостную стену. Магией невозможно вспахать поле, но рукотворное землетрясение способно перемешать плодородный слой с камнями и поднятой с глубины глиной. И всё в таком духе. Неужели нельзя применить эту страшную силу бля благих дел? Хотя бы для одного дела — для исцеления маршала кавалерии графа Луки Вольфа.

Мальчик прижал к груди тяжёлые книги и покосился на упакованного в рогожный мешок хранителя библиотеки. Замшелый пенёк, воздвигающий преграды из нелепых традиций на пути к знаниям, сочувствия не вызывал. Даже полезно будет посидеть в темноте и в тишине, да поразмыслить о нюансах собственного поведения. А то вздумал противоречить внуку маршала и графа.

Но пора идти, нехорошо заставлять дедушку ждать. Он старенький, и волнения ему противопоказаны. Так, во всяком случае, утверждают хогговы лекари, привычно запрещающие всё на свете. Они, может быть, и не правы, но поторопиться нужно независимо от мнения специалистов по вонючим отварам.

В коридоре Айван чуть не споткнулся об ещё один рогожный мешок, и удивился отсутствию присланного дедом случи. Сбежал не дождавшись, бездельник? И что за свинья бросила здесь грязный мешок с заметными в свете магических светильников потёками навоза? Запах-то чувствуется и без света.

Кстати, а ведь эти светильники сделаны магическим способом, но не относятся к разрушительной магии. Они просто светят, не причиняя никому ущерба. Почему так? Это же противоречит всему опыту магической науки. А если и с целительством можно точно так же?

Погружённый в раздумья, мальчик не заметил посторонившегося десятника тяжёлой пехоты, зато услышал звонкий девичий голос, говоривший кому-то с едва заметной насмешкой.

— Смотри, Ванька, какие здесь образованные молодые люди ходят. С книжками.

— Мряу! — ответил этот кто-то.

Айван остановился и увидел кота. Мохнато-полосатое животное подмигнуло и потёрлось о туфельку из кожи молодого варана, почти закрытую подолом изумрудно-зелёного платья.

— Вы забыли поздороваться, юноша.

Мальчик наконец-то поднял взгляд. Девочка с глазами дознавателя королевской тайной канцелярии смотрела на него с требовательным интересом.

— Простите, — смутился Айван. — Здравствуйте и разрешите представиться. Айван Вольф, ученик мага без учителя, и, скорее всего, виконт. С титулом дедушка ещё не определился.

— Забавно, — голос девочки звенел как ручей. Хрустально чистый и холодный ручей, бегущий с горных вершин. — Почему вы сомневаетесь в своём виконтстве?

— Мой отец был виконтом, но он погиб в приграничной битве. А дедушка граф, сиятельная госпожа.

— Представь меня юноше, мой храбрый воин, — произнесла девочка не глядя на десятника.

Тот рявкнул на весь замок так, что задрожал свет магических светильников:

— Её Императорское Высочество наследная принцесса Илия!

Айван ничего не понял.

— Это как? — удивился он, и переспросил. — Принцесса, это как?

— Принцесса, это замечательно, — ответила девочка. — Но если ты тот самый Вольф, то можешь звать меня просто по имени.

— Вы подразумеваете моего знаменитого дедушку маршала кавалерии графа Вольфа, Ваше Императорское Высочество?

— Он маг?

— Нет.

— Ему примерно десять лет от роду?

— Он уже старый, Ваше Императорское Высочество. Ему шестьдесят лет.

— Значит, мы говорим про тебя. И я же разрешила называть меня по имени. Скажи — Илия.

— Илия, Ваше Императорское Высочество.

— Ох уж эти мальчишки, — пожаловалась принцесса коту, и тут же перескочила на другую тему. — Что у тебя за книги? Интересные?

— Вот, — Айван с гордостью предъявил раритеты. — Научные труды великих мыслителей.

Её Императорское Высочество осторожно погладила тиснёный корешок одного фолианта, и пренебрежительно фыркнула при виде второго.

— Про порталы оставь, а эту каку выбрось.

— Почему выбросить?

— В ней гвоздя не хватает. Большого ржавого гвоздя в четыре фунта весом.

— Зачем в книге гвоздь? — воскликнул поражённый Айван.

— Чтоб забить его автору в голову.

— Умряу! — подтвердил оставшийся непредставленным кот.

— Понапишут глупостей, а люди им верят, — пояснила принцесса. — Я бы этого идиота, отрицающего лечебную магию, танком переехала. Айван, в этом отсталом королевстве есть танк?

— Есть, — кивнул мальчик. — Танки для сбора дождевой воды на случай долгой осады располагаются под королевским замком, под ратушей, и ещё три рядом с рыночной площадью.

— Вопрос неправильный, — сказала коту принцесса.

— Мряв, — подтвердил тот.

Айван на короткий диалог внимания не обратил, озадаченный мнением принцессы о книге благонравного фра Бартоломеуса Претора, выдающегося целителя и мыслителя прошлого века. Потом решился уточнить:

— Простите, Илия, но разве лечебная магия возможна? То есть, люди могут применять магию в лечении?

— Разумеется. Это так же естественно, как дышать. Если у вас есть дубина, ей не обязательно колотить соседа по голове, можно найти и мирное применение.

— Мур? — не поверил кот.

— Орехи, например, колоть, — пояснила принцесса. — Посмотрите в королевской библиотеке трактат «О течении соков человеческого организма» некоего Руфина Краусса под редакцией… хм… ты его отредактируешь лет через семьдесят. Вполне себе магический трактат о целительской магии, а за названием автор ловко спрятался от костра. Очень рекомендую.

— И что, никто не знает…

— Я знаю. Теперь и ты знаешь.

Дальше Айван Вольф слушать не стал. Окрылённый новыми идеями, он не попрощался ни с принцессой, ни с её котом, и убежал по коридору в сторону библиотеки. На полу остался валяться небрежно брошенный фолиант благонравного фра Бартоломеуса Претора.

В спину догнал окрик:

— Найди меня потом, Айван! Кажется, я тут надолго.

Принцесса Илия

Илия шла по запутанным коридорам королевского замка и тихонько, чтобы не услышал шагающий впереди десятник, разговаривала с котом. Иван Васильевич внимательно слушал, мяукая в нужных местах, и не оставлял надежды на волшебные слова — сметана, колбаса, мясо, сосиски. Разумеется, он знал и другие слова, но эти самые вкусные. И если правильно поддакивать маленькой воспитаннице в правильные моменты, то она не только произнесёт, но и угостит чем-нибудь питательным. И лучше не потом, а прямо сейчас. Сколько времени прошло с момента проходя через пчелиный портал? Вот то-то и оно, а обеда ещё нет, и неизвестно когда будет. Человеки такие забывчивые!

— Знаешь, Ванька, а предок моего приёмного отца мне понравился. Умный такой, и к знаниям тянется. Большая редкость для мальчишки.

— Рмяу?

— Точно, если он предок приёмного отца, то и мой тоже. Ага, приёмный предок по отцовской линии.

— Мур-р-р-а.

— А что, настоящего я почти не помню. Или возражаешь против такого родства?

— Мур.

— Да я тоже так думаю. Если попали в прошлое, то нужно держаться родственников.

— Р-р-р-мя?

— Прошлое и есть. Самое начало Империи, когда самой Империи ещё нет, а первый Император в простых королях ходит. Знаешь, сколько тут королей? Сотни три или четыре. Их же никто не считает, кроме специально обученных герольдов.

— Мя?

— Сам подумай… тут половина королевств размером с нашу Кистенёвку. Не веришь? Это для безопасности хорошо — более-менее серьёзные боевые заклинания пролетают страну насквозь и попадают на территорию соседа. Тогда уже двое обиженных объединяются и дружно бьют агрессора. Потом бьют друг друга, выявляя победителя в войне.

— Мур-р-а!

— Ещё какая мура. Есть, конечно, и крупные королевства вроде этого, но всего с десяток. Магия толком не развита, со связью и управлением проблемы, поэтому предпочитают руководить страной в пределах прямой видимости.

— Мряв.

— Ну, преувеличила немножко, не без этого. Но суть проблемы изложила правильно.

Илия чуть помолчала, разглядывая стены, и добавила:

— А ты знаешь, Ванька, мне тут всё знакомо. Почти как домой вернулась. Прадедушка Ермий любил эпоху первого Императора, и постарался восстановить обстановку своей столичной резиденции по древним летописям и рисункам. Понятно, что в точности повторить не получилось, но в основном то же самое. Только у нас вон в тех нишах рыцарские доспехи стояли, а у них пусто.

— Мур?

— Ты прав, это из-за войны. Скажи, Ванька, и чего эти проклятые орки к нам лезут?

— Мряу?

— Конечно поможем предкам, куда же мы денемся.

Принцесса замолчала. Кот тоже. Иван Васильевич устал намекать на срочную необходимость плотно перекусить, а Илия размышляла о помощи, которую она сможет оказать. Получалось не так чтобы совсем печально, но довольно безрадостно. Что сможет сделать десятилетняя девочка в страшной войне на уничтожение? Отстрелять по три магазина из каждого пистолета, а потом бросить единственную гранату? Слабовато против многотысячной орды, не считающей большими потерями одновременную гибель половины своей численности.

— У верховного вождя много!

Такими словами орки сопровождают в погребальный котёл убитых в бою сородичей. Это у людей гибель воина — потеря, а для дикарей — пополнение кормовых запасов и дополнительный шанс не умереть голодной смертью. Они даже жён с собой в набеги берут. Исключительно в качестве живых консервов, ага.

Магию против них применить? Тоже не получится — при глубоких теоретических познаниях почти полное отсутствие практики. Способности есть, а силы нет. Контроль при работе с энергией есть, а любой более-менее мощный энергетический поток сожжёт её изнутри. Куда ни кинь, всюду клин, как говорят в Российской Империи.

Кстати, об Империи… Как-то же они образовалась именно в это время? Значит, победу над орками всё же одержали? Под стенами столицы, если летописи не ошибаются.

— Мы пришли, Ваше Императорское Высочество, — негромко доложил десятник, остановившийся у высоких резных и украшенных золотом дверей, охраняемых представительного вида церемониймейстером, вооружённым внушительным посохом. — Тронный зал.

Церемониймейстер ничего не спрашивая распахнул створки, изо всех сил треснул своей палкой в пол, и объявил:

— Её Императорское Высочество наследная принцесса Илия!

Интересно, навстречу им никто не попадался кроме будущего графа и великого мага Айвана Вольфа, а этот дядька уже в курсе про имя и титул. Магии нет и в помине.

Илия сделала три шага и остановилась в ожидании. По этикету младшие по положению должны поздороваться первыми. Повисла напряжённая тишина, нарушаемая скрипом суставов пытающегося привстать маршала Вольфа.

Девочка пожала плечами и хотела отправиться к единственному свободному креслу — высокому, с красной бархатной обивкой, стоящему у дальней стены на небольшом возвышении. Хотела пойти, но не получилось — появившийся за спиной бледно-розовый туман мягко удержал за плечи и чуть потянул назад, усадив на что-то мягкое и тёплое. Пушистое облако приподняло над полом сверкающий зелёными искрами трон с сидящей на нём принцессой.

Оглушительная тишина осыпалась мелкими осколками от голоса короля:

— Рад приветствовать вас, Ваше Императорское Высочество. Какая судьба привела божественное создание в наш забытый богами глухой угол?

Облако остановилось перед королём, и Илия чуть склонила голову в ответном приветствии:

— Здравствуйте, Брегис.

Обращение по имени объяснило всё, и расставило необходимые точки над нужными буквами. Это действительно небожительница, стоящая превыше королей и человеческих условностей. Никто же не знал, что принцессе хотелось с визгом броситься на шею великому предку и попросить автограф.

Принцесса продолжила:

— Слухи о глуши сильно преувеличены, Брегис. Ваше королевство звонкое! Настолько звонкое, что прозвучит на все населённые людьми земли. И далеко за их пределами, разумеется.

Тут на колени к Илии без разбега запрыгнул оставленный без внимания Иван Васильевич. Кот оглядел внимательным взглядом членов королевского совета и подмигнул графу Луке Вльфу.

Старый маршал вздрогнул и спросил заикаясь:

— Это- этот… Простите, где мой внук?

Принцесса погладила кота и улыбнулась:

— С вашим внуком всё в порядке, граф. Сейчас он учится.

Иван Васильевич зевнул, показав огромные клыки, а старый маршал уточнил:

— Он станет человеком?

— Несомненно, — кивнула девочка. — Он станет великим человеком, прославившим род Вольфов.

Нисколько не успокоенный граф больше не задавал вопросов, но не сводил с кота глаз. Польщённый повышенным вниманием к своей персоне Иван Васильевич надулся от важности и застыл в позе сфинкса.

Следующий вопрос задал королевский казначей:

— Ваше Императорское Высочество, в совете существуют некоторые разногласия по поводу тактических приёмов борьбы с нашествием орков. Что вы думаете о возможности откупиться от них деньгами?

— Вам некуда деньги девать? — удивилась Илия. — Лишние появились?

— У нас нет не только лишних, у нас вообще никаких нет. Казна традиционно пуста.

— А как вы собираетесь расплачиваться с орками?

— Изыщем внутренние резервы, Ваше Императорское Высочество.

— То есть, из собственного кармана? Скажите, любезный, а сколько лично вы украли из казны?

— Я не ворую, Ваше Императорское Величество.

Из центрального изумруда диадемы вырвался тонкий зелёный лучик, упёршийся точно в переносицу казначея:

— А теперь скажите правду.

Казначей побледнел и тихо прошептал, безуспешно пытаясь заставить себя промолчать:

— Тридцать два года назад я взял в хранилище восемь золотых рандов и подделал документы казначейства. Через неделю вернул десять, а поддельные документы уничтожил.

— Почему вы вернули деньги?

— Не знаю, — беспомощно развёл руками казначей. — Посчитал это правильным.

— Уважаю! — воскликнул маршал, дотянулся, и звонко хлопнул своего извечного оппонента по вспотевшей лысине. — Не ожидал! Ты это… извини за подвального хомяка. Мировую пить будем? Гулянка за мой счёт, но только после победы. Согласен?

Казначей вымученно кивнул, а Илия покачала головой:

— Никаких денег дикарям. Государство не ведёт переговоров с террористами и не поддаётся на шантаж.

— А я сразу предлагал провести молебен, божественная госпожа! — первосвященник натянул благочестивую улыбку на постную физиономию и подобострастно поклонился. Вроде бы обычный вежливый поклон, но как-то… лакейское что-то чувствуется. Сопливо-лягушечье.

— А вы у нас кто будете?

— Ваш покорнейший слуга и основатель Ордена Светлой Надежды, Ваше Божественное Императорское Высочество!

— Слуга? — задумчиво переспросила Илия. — Слуга, значит… А метнись-ка ты за квасом, любезнейший. Мне нравится «Букет Чувашии».

— Мряу?

— Да, и коту миску сливок принеси.

— Я же не в этом смысле…

Что-то невидимое и жужжащее ударило первосвященника в грудь, и он отлетел к дверям, сбив с ног греющего уши церемониймейстера. Переползая через порог на четвереньках, святой отец лихорадочно пытался сообразить, что такое квас, где растут цветы с названием чувашия, и как правильно составить из них букет. Про сливки он почему-то забыл.

Илия улыбнулась, погладив заинтересованно следившего за полётом кота:

— А теперь мне хотелось бы услышать мнение маршала Вольфа. Выскажетесь, граф?

*******

Слухи. Сплетни. Домыслы.

— Представляешь, Питер, он так и летел вверх тормашками от королевского замка до рыночной площади.

— Да ну?

— Вот тебе и ну! Остановился только у лавки зеленщика, и давай в дверь лбом колотиться, требуя продать диковинный цветок за любые деньги.

— А зеленщик?

— Какой зеленщик, Питер? Это была твоя лавка.

— Так я же закрыл её и ушёл в ополчение.

— Хорошую прибыль упустил, между прочим.

— За это стоит выпить, Франк.

— Наливай, Питер, а я горло промочу и подробности припомню.

— А что, были и подробности?

— Сколько угодно! Твоё здоровье, Питер. И за здоровье Его Величества. Молодец у нас король, да?

— А что король, Франк? Просто смотрел, как святоша кувыркается?

— Не просто смотрел, а милостиво соизволил дать пинка по святейшей заднице. Потом долго смеялся вместе с графом Вольфом.

— С молодым или со старым?

— Со старым, конечно. Молодой граф Вольф только шипел хищным образом, да хвостом крутил.

— Он целиком был, али снова половинками?

— Кто?

— Граф-оборотень.

— Вроде бы целиком, но я в точности не уверен. Кто же их знает, этих оборотней? Да ты наливай, Питер.

Глава 3

Принцесса Илия.

Поздним вечером Илия ложилась спать в королевской опочивальне, любезно предоставленной Брегисом в полное распоряжение посланнице Небес. Сам Его Величество заперся в кабинете в обществе маршала Вольфа, королевского казначея и восемнадцати бутылок красного полусладкого вина урожая прошлого года. Очень вежливо, но настоятельно попросил не беспокоить их до утра. Причём не уточнил до какого утра, завтрашнего или послезавтрашнего.

Принцесса пьянство не одобряла, но давать советы и призывать к трезвому образу жизни не стала, поэтому сорвала досаду на тараканах, заставив насекомых маршировать на паркете и сражаться друг с другом под оркестр из десяти сверчков. Клопов и блох, слава Великому Треку, в королевской спальне не обнаружилось. Им повезло остаться в живых.

Иван Васильевич с величайшим неодобрением наблюдал за развлечениями юной воспитанницы, а потом свинтил исследовать замок на предмет близкого знакомства с пушистыми красотками. Заодно решил провести воспитательную работу среди местных котов, зажравшихся на дармовых королевских харчах. Кот тоже выразительным взглядом попросил до утра его не беспокоить и не искать.

Примерно через час в дверь тихонько поскреблись. Илия насторожилась и достала из-под подушки браунинг. Второй пистолет остался лежать под второй подушкой. Интересно, кто это? Кот принялся бы вопить и мяукать, а человека не пропустит приставленная королём Брегисом охрана. Чисто декоративная, только из уважения и соображений престижа. Всего-то двадцать четыре латника в полном вооружении под командованием знакомого десятника Хендрика Гиллота, срочно повышенного в звании до полусотника.

— Ванька, это ты пришёл? Блох не нацеплял от местных вертихвосток?

— Это Айван, — послышался из-за двери тихий голос юного мага. — Айван Вольф. Ты сама просила тебя найти.

— Я просила найти меня ночью?

— Сейчас уже ночь? — удивился сквозь дверь Айван. — Извини, я засиделся в библиотеке.

— Вот и сидел бы дальше. Что за привычка шляться по ночам и не давать людям спать?

— Извини, — повторил Айван. — Просто я кое-что не понял в той книжке, и хотел уточнить у тебя.

— А как охрана пропустила?

— Какая охрана? Та самая, что спит сейчас в коридоре?

Илия накинула халат, сотканный трудолюбивыми пчёлами неизвестно из чего, и выглянула за дверь. Действительно, там стоял слегка смущённый мальчик с книгой в руках, а из-за ближайшего угла торчали ноги с грубых солдатских сапогах, и слышался мощный храп. Чуть дальше по коридору лежало ещё несколько тел, вкушающих здоровый крепкий сон. Дисциплина, однако, хромает на все четыре ноги. А вином пахнет так, что впору просить закуску.

— Заходи, посторонилась принцесса, сунув пистолет в карман халата. — Тапочки не предлагаю по причине их полного отсутствия.

— Тапочки? — переспорил мальчик. — Что это такое?

— Забудь, их всё равно нет, — Илия закрыла за собой дверь. — Рассказывай, как ты до такой жизни докатился?

Айван ничего не понимал в земном юморе, поэтому покраснел. В самом деле, этикет и правила хорошего тона не одобряют ночные посещения спален высокородных принцесс без предварительного приглашения и согласования. А для этого мальчик слишком молод.

— Я прочитал рекомендованный тобой трактат, но не всё понял. Что такое корпускулы крови?

— Не знаю, — девочка пожала плечами. — Скорее всего, автор подразумевал лейкоциты и эритроциты. Ваша науцка их пока не знает, но они есть. Как тот самый суслик.

— Суслик? Да, ты права, испытание заклинаний можно проводить на сусликах. Только они в саванне живут, а там орки. Слушай, а если на кошках или собаках попробовать?

— Только при Ваньке это не ляпни, — Илия села на кровать, способную вместить ещё десятка три маленьких принцесс, и завернулась в одеяло. — Иван Васильевич грубых шуток не понимает, и сам шутить не любит.

— А что он любит?

— Есть и спать, причём может делать это одновременно, — хихикнула девочка. — Садись рядом, в ногах правды нет.

Айван ещё раз покраснел и присел на краешек кровати, положив между собой и принцессой толстую книгу. Поёрзал на месте, преодолевая смущение, и спросил:

— Ты ведь знаешь про эти корпускулы крови? Как они могут лечить человеческий организм, если они внутри человека и болеют вместе с ним? В чём я неправ?

— Да во всём неправ, — снова пожала плечами девочка. Впрочем, под одеялом это было не видно. — В нашем возрасте в целительскую магию лучше не лезть. Да и в любую другую.

— У меня магический резерв намного выше среднего уровня, — похвалился Айван. — К пятидесяти годам стану магистром или даже архимагом.

— А в шестьдесят лет копыта отбросишь, — вздохнула нахватавшаяся земных выражений принцесса. — Представляешь, лежишь ты такой в гробу, и весь из себя архимаг. Покойный архимаг, ага.

— Они и до девяноста лет доживают, — возразил мальчик.

— А должны до девятисот, как минимум.

— Сколько? Да не может быть, столько не живут!

— Почему же не может? Если не соваться со свиным рылом в калашный ряд… то есть, не пережигать себя в детстве, то вполне возможно. Магия, она как алкоголизм.

— Что?

— Как вино. Если начнёшь пить его сейчас, то через пару лет кони двинешь с гарантией.

— Вино помогает поднимать коней и переносить их с места на место?

— Оно помогает ласты склеить, — пояснила привыкшая к русскому юмору принцесса. — Чем позже начнёшь квасить, тем… В том смысле, что в молодости нужно направлять все усилия на контроль и теорию, тогда и у взрослого не будет проблем при работе с энергетическими потоками.

— Но магический резерв…

— А что резерв? Обыкновенный орган человеческого тела, вроде печени или желудка. Ты же не кормишь проголодавшихся котиков собственной печёнкой?

— Скажешь тоже, — фыркнул Айван, представивший себе такую картинку. — Тогда почему все маги берут силу для заклинаний из резерва?

— Мудаки потому что дореформенные. Про реформу графа Вольфа что-нибудь слышал? Ах, ну да…

Илия вспомнила, что до написания труда, буквально перевернувшего все представления о магической науке, больше тридцати лет, а будущий автор сейчас сидит рядом и слушает с открытым ртом божественные откровения. И заметно грустит.

— Значит, деда я вылечить не смогу?

— Почему? Да запросто!

— Сама же говорила, что мне рано заниматься лечебной магией.

— Ты не путай простенькую лечилку с серьёзным целительством. Твоему деду не нужно новые руки-ноги выращивать или рак в последней стадии лечить. И это не ранения, где счёт идёт на минуты и секунды.

— Что такое лечилка?

— Ну, при нынешнем уровне магии… Хотя… — принцесса задумалась. — Огнём владеешь?

— Могу столетний дуб с трёхсот шагов сжечь!

— А свечку запалить с трёх тысяч?

— Зачем?

— Ты не в Одессе, вопросом на вопрос не отвечай. Так сможешь, или нет?

— Наверное, смогу, — кивнул юный маг.

— Тогда представь свечку тоньше человеческого волоса.

— Представил.

— Такую сможешь?

— Легко! Сгорит, даже следов не останется.

— Я сказала зажечь, а не сжечь.

— Пробовать нужно.

— Вот и пробуй. Потом сможешь воздействовать на деда на клеточном уровне. Нет, в клетку маршала сажать не будем. Магия у тебя разрушительная, так что разрушишь болезнь в нескольких клетках, и отдашь им приказ привести остальные в соответствие с образцом. Заклинание подчинения ты должен знать.

Айван вспомнил про упакованного в рогожный мешок библиотекаря, как раз пострадавшего от действия этого самого заклинания подчинения, и кивнул:

— Знаю. А вот как сделать чтобы…

Будущий граф Вольф не смог закончить вопрос, так как улетел с кровати в дальний угол спальни, а принцесса, столкнув мальчика и сбросив одеяло, прицелилась из любимого браунинга в осыпающуюся пылью дверь. Магические светильники из коридора чётко обрисовали силуэт со вскинутым к плечу арбалетом.

— Сдохни, ведьма! — с непонятной ненавистью выкрикнул арбалетчик.

Спуск браунинга вдруг стал невероятно тугим, будто вместо маленького пистолетика в руке неведомым образом оказался древний офицерский наган с самовзводом. Барон Свальбард как-то давал попробовать стрельнуть…

— Ж-ж-ж-уть! — ответили неизвестному арбалетчику закружившиеся вокруг него зелёные искры. — Ж-ж-ж-ру!

Обглоданный начисто скелет рухнул на пол, и неловко упавший арбалет отбросил в сторону оскалившуюся желтыми зубами черепушку. Весело подпрыгивая, она покатилась по вощёному паркету и исчезла из вида. Жужжащие искорки сделали круг по спальне, и вылетели в пустой дверной проём. Вырвались на оперативный простор.

— Что это было, чёрт побери? — Илия убрала так и не пригодившийся браунинг в карман халата. — Не королевская спальня, а просто проходной двор какой-то! И вообще, какой идиот сделал вход в спальню из общего коридора?

— Это потайная дверь, — выбравшийся из своего угла Айван осторожно ощупывал большую шишку на лбу. — Настоящий вход с другой стороны. Там после спальни большая приёмная для малых утренних приёмов, потом кабинет короля, потом ещё одна приёмная, за ней секретариат и комната ожидания для придворных. А через эту дверь к отцу нынешнего короля по ночам дамы приходили. Представляешь, они днём не могли обсудить фасоны новых мундиров для гвардейских полков! Странные люди.

— А охрана перепилась! — продолжала возмущаться Илия. — Приходи, кто хочешь, убивай, кого хочешь… Что это такое?

— Покушение.

— Да знаю, что покушение. Я вообще о ситуации. Вот кто это мог быть?

— Кто угодно. Война у нас, а королевский замок самое защищённое место в столице. Сюда все благородные съехались, даже свободных комнат нет.

— Оно и видно, благородство так и прёт, — девочка опять завернулась в одеяло и села на кровать. — Что делать будем?

— Нужно срочно доложить о покушении Его Величеству королю Брегису.

— Вот и сообщай. Я вообще-то про другое.

— Про что?

— Мне завтра утром на переговоры с орками идти, а у меня в спальне двери нет. Как я спать буду?

— Я посторожу! — будущий граф Вольф гордо выпятил грудь. — Сейчас меч найду, и в караул встану!

— Одни такие уже стояли. Теперь в коридоре храпят.

— Им в вино сонное зелье подмешали, — догадался Айван.

— Вот ещё один повод вести трезвый образ жизни. Короче, займись этим сам, — отмахнулась принцесса, и откинулась на подушку. — И вообще, у меня был тяжёлый день, и мне пора спать. Увидишь кота, скажи ему… нет, ничего не говори, я сама выскажу.

Через мгновение девочка крепко спала, и крепкому здоровому сну не мешало ни отсутствие двери, ни безголовый скелет с арбалетом на пороге спальни, ни откуда-то издалека слышимые крики ужаса.

А будущий граф Вольф поправил принцессе одеяло, и пошёл искать подходящий меч для караульной службы. Или сначала нужно найти Его Величество короля Брегиса? Можно и так, но меч нужен в первую очередь.

Король Брегис Четвёртый

Кто первым предложил выпить немного вина, Его Величество не помнил, но предложение очень удачно наложилось на острую необходимость смыть с души оставшийся после разговора с посланницей Небес тяжёлый осадок. Подумать только, завтра маленькая девочка, пусть даже она богиня и наследная принцесса императорской крови, пойдёт на переговоры с дикими людоедами, а они, взрослые мужчины, будут всего лишь наблюдать за этим с крепостной стены. Каким образом убедила? Как смогла? Как потом друг другу в глаза смотреть, если с ней что-нибудь случится? Ведь в своём человеческом воплощении смертны и боги. В седой древности, чуть ли не до времён Великого Трека, одного бога убили за доброту и любовь к людям. С тех пор он больше не появляется среди людей, но пророчество говорит, что второе пришествие когда-нибудь случится, и убитый бог принесёт уже не мир, но меч.

— Какие же мы сволочи, — пожаловался король своему казначею, разливающему очередную бутылку. — А я самая большая сволочь.

Тот никак не соглашался:

— Я ещё сволочей… сволочивей… сволочистей. Причём, старая сволочь.

— Старый, а не старая, — старательно выговаривая слова поправил маршал кавалерии. — Ты же не дама, чтобы говорить о себе в женском роде. Вроде… вроде как не дама?

— Нет, не дама, — помотал головой казначей. — Но я украл у покойного батюшки Его Величества восемь золотых рандов.

— Но отдал десять?

— Но украл!

— Не считается, — маршал стукнул кулаком по столу. — Если с отдачей, то не считается. Слушай, а давай я у тебя украду полторы сотни рандов? После победы отдам сто шестьдесят.

— После победы воровством не считается, — согласился с маршалом казначей. — Но денег не дам.

— Почему?

— Потому что я сволочь, и у меня душа болит. Слышите, как она стонет?

Все дружно замолчали и прислушались. Король для верности поковырял пальцем в ухе:

— Да не стонет она. Воет жутко, как жёны барона Вилля после встречи с его собаками.

— Вот вспомните же на ночь глядя, Ваше Величество, — вздрогнул казначей. — Теперь и мне вот чудится…

Историю барона Бааскера Вилля, затравившего собаками поочерёдно восемь жён и закончившего жизнь на виселице, знали во всех человеческих королевствах. Поговаривают, что каждое полнолуние покойные баронессы возвращаются с того света в образе огромных трёхголовых сук со светящимися пастями, и охотятся на мужчин, разрывая их на мелкие кусочки. Впрочем, есть мнение, что труп остаётся целым, не разорванным, но лишается одного важного органа, упоминание о котором считается неприличным. Существует и третье мнение, являющееся дополнением ко второму — труп как раз и образуется в процессе лишения… э-э-э… именно так, да, причём живьём.

В любом случае, на ночь такие рассказы слушать не стоит даже в компании с несколькими бутылками вина прошлогоднего урожая. Так оно спокойней.

— Это точно твоя душа? — старый маршал упёр тяжёлый, но мутный взгляд в казначея. — Ты же хомяк подвальный, откуда рычание? Ага, и мяуканье тоже.

— Там! — король прислушался и уверенно ткнул пальцем куда-то в сторону дверей. — Кто-то стучит.

— Закуску принесли, — предположил казначей. — Баранину на рёбрышках.

— Да что тут закусывать? — возмутился граф, и пальцем пересчитал оставшиеся полными бутылки. — Восемь штук всего. Это ещё вина принесли.

— Я открою? — казначей вопросительно посмотрел на Его Величество. — Вдруг и правда вино?

— Сиди, я сам, — маршал Вольф со скрипом поднялся со стула, и пошёл открывать дверь, запертую на массивный засов. — Деньги тебе можно доверить, а вот бутылки…

В открытую дверь тут же ввалился фельдкорнет королевских гвардейцев:

— Ваше Величество, беда!

— Опять? — удивился король. — Или всё те же орки?

— Кот-оборотень убивает священников!

Тут же мимо фельдкорнета просочился запыхавшийся Айван Вольф с мечом в руке, и выпалил:

— Покушение на принцессу Илию, Ваше Величество!

Сначала король непонимающе помотал головой, потом протёр глаза, и лишь тогда закричал во всё горло:

— Тревога! Гвардия, к оружию! — и уже шёпотом спросил у мальчика. — Ты за что священников убивал?

Юный маг очень удивился:

— Их кто-то убивает? Это не я, Ваше Величество!

А старый маршал с умилением смотрел на внука, бросившего заумные книги ради боевого меча:

— Айван, я так рад, что ты стал человеком. Надолго, если не секрет?

Внук укоризненно протянул:

— Дедушка-а-а…

— Понимаю, кивнул маршал. — Божественное обучение требует сохранения тайны. А этих святош ты правильно… Они мне никогда не нравились. Достойная смена растёт!

С этими словами граф снял с пальца перстень с гербом и протянул внуку.

— Что это такое, дедушка?

— Это? А это значит, что ты теперь граф Вольф.

— А ты?

— А я старый граф Вольф. Ты — молодой граф Вольф.

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Вы слышали, милочка, что сегодня ночью орки пробрались в королевский замок и съели первосвященника?

— Глупости говорите, графинюшка-душечка. Первосвященника съел кот-оборотень. Прямо вместе с одеждой слопал, одни только блестящие косточки оставил.

— Вот и неправда ваша, милочка! Оборотнем у нас младший граф Вольф, а Вольфы людей не едят.

— Зато оборотни едят.

— А графы не едят.

— Он граф-оборотень, милочка.

— У каждого мужчины должны быть небольшие недостатки, графинюшка. Ну и что, что оборотень, зато единственный наследник. Замечательная партия для моей Лоры, как вы думаете?

— А что это обязательно для Лоры? У других тоже дочери имеются с приличным приданым.

— Ваша Фрида? Не боитесь, что граф её съест?

— Да я подумала, что и правда в замок орки пробрались. Кот хоть и огромный, но первосвященник всё равно больше. Не мог оборотень его до костей обглодать.

— И не только его. Поговаривают, будто десятка два святых братьев нынешней ночью загрызли.

— До смерти?

— До скелета!

— Тогда точно не молодой граф. Ему десять лет всего, а дети в этом возрасте сладости предпочитают.

— С таким наследством без сладостей не останется.

— Это точно. Вот же повезёт чьей-то дочке — умный, с магическим даром, с титулом, при наследстве. Только улыбается редко.

— Да что нам до его улыбок?

— Ага. Правильно, мы его сами развеселим.

— Даже оборотня?

— А что, оборотни не люди? И оборотня развеселим.

Иван Васильевич. Кот без титулов.

Коту было весело. Коту было очень весело, хотя поначалу и очень грустно. Он возвращался к своей маленькой воспитаннице в дурном настроении, так как не встретил в замке достойных противников, и романтические победы показались пресными. Благосклонность пушистых красоток нужно заслуживать в лихом бою, когда клочья шерсти летят в разные стороны, когда противник стремительно удирает, а ты гонишь его, и предвкушаешь приветливо-ласковое мурчание взятого в отчаянной битве трофея. А тут… соперники на дрожащих подгибающихся лапах расползаются без сопротивления, а у неожиданнойбескровной победы отсутствует сладкий привкус преодоления и превозмогания.

Да, Иван Васильевич поначалу грустил, а весело ему стало чуть позже, когда встретил летящих по коридору пчёл. И пусть они сейчас странного зелёного цвета с бледно-розовыми полосками, но всё равно родные. Земляки. Земляне.

И ещё кот точно знал — там, где есть пчёлы, там всегда есть мыши. Мыши, это вкусно. Мыши, это питательно и полезно. Выложить десяток пойманных мышек на коврик у кровати маленькой воспитанницы — гордость не меньшая, чем от победы над лохматым кобелём в страшной войне за мусорные контейнеры. Помойки, правда, остались в прошлом, в кошмарных снах, но задушенное серое чудовище… Ах, где вы прячетесь, мышки?

Только их почему-то не было, а зелёно-розовые пчёлы со злостью и азартом гоняли людей, одетых в нелепые одежды. На первый взгляд вроде бы самцы, тогда почему в длинных платьях из грубой ткани? Если самки, то зачем рубашки из железных колец поверх этих платьев? Палки ещё железные в руках… кто выбросить не успел.

Не успели? Так нужно помочь! За пятки их, за пятки… Благо сандалии с деревянной подошвой на верёвочных подвязках и полное отсутствие носков легко позволяют это сделать. Можно ещё под подол длинного платья забраться и хорошенько царапнуть когтями. Кстати, почему у них трусов нет? Они что, коты? Тогда почему не вылизываются?

Пчёлы с благодарностью приняли помощь Ивана Васильевича, загоняя на кота очередную жертву. С упорствующими разбирались сами, после чего по полу забавно прыгали отполированные до блеска черепа.

— Остановитесь, граф! — вдруг услышал кот. — Нужно хоть кого-нибудь взять живьём для допроса!

Иван Васильевич и в самом деле остановился.

— Эх, люди-человеки… — подумал он. — Такое веселье испоганили…

И неторопливо потрусил в сторону спальни своей маленькой воспитанницы. Как она там без кота ночь пережила? Без кота плохо. Без кота совсем никак.

Глава 4

Иван Васильевич. Кот без титулов

Маленькая воспитанница сладко спала в роскошной королевской кровати, и нисколько не страдала из-за отсутствия кота. Иван Васильевич слегка обиделся такому бесчувствию, но долг и ответственность взяли верх над эмоциями, и он приступил к выполнению своих прямых обязанностей. То есть, забрался под одеяло, прижался к тёплому боку девочки, и громко замурлыкал. Какие же ещё могут быть обязанности у достойного представителя славного кошачьего племени?

Однако что-то непонятное тревожило Ивана Васильевича и не давало уснуть. Кот беспокойно поворочался, выбрался из-под одеяла, и спрыгнул на пол. Обошёл спальню, внимательно осматривая все тёмные углы, заглянул под кровать. Вроде бы ничего подозрительного? Да, вроде бы так…

Только двери почему-то нет на месте. Кто украл дверь, оставив вместо неё растоптанную чьими-то ногами кучку пыли, и взамен бросил на пороге безголовый скелет? Всё нараспашку, куда это годится? А если мыши заберутся? Или ещё хуже — придёт неизвестный злодей, и дочиста вылижет приготовленную с вечера миску со сливками. Катастрофа…

Кстати, зловещий топот шагов по коридору не означает ли приближение этого самого злоумышленника? Ну держитесь, собаки бешеные!

Кот запрыгнул на шкафчик у входа и затаился. Голова любого вошедшего как раз окажется на расстоянии вытянутой лапы, вооружённой длинными и острыми когтями. Нас так просто не возьмёшь! Всех убью, один останусь!

Принцесса Илия

Девочка вяло отбивалась от попыток нарядить её в парадные доспехи, пытаясь воздействовать логичными, на её взгляд, аргументами. Из-за раннего подъёма получалось не очень убедительно:

— Помилуйте, маршал, я буду смешно выглядеть в этом панцире. В нём веса не намного меньше, чем во мне.

— Он тонкий и лёгкий, — возражал старый граф Вольф. — Его сделали для Его Величества, когда Брегис был в вашем возрасте. Даже чуть помладше.

Илия оценивающе осмотрела короля, широкоплечего добра молодца двухметрового роста, и хмыкнула:

— Возраст, может быть, и совпадает, но насчёт габаритов очень сомневаюсь. Вы в детстве хорошо кушали кашу, Брегис?

— Я ел мясо, — ответил король, потирая прочерченную четырьмя глубокими свежими царапинами щёку. — И кашу тоже.

— Заметно.

— Но доспехи необходимы для того, чтобы сразу произвести на дикарей правильное впечатление. Орки воинственны, и по достоинству оценят…

— С гастрономической точки зрения оценят, — перебила принцесса. — Как устрицу в раковине, или омара в панцире.

— Они не любят морепродукты, — заметил королевский казначей, не очень твёрдо державшийся на ногах. — У них морей нет.

— Тем более, господа! — принцесса решительно оттолкнула от себя деревянного болвана, наряженного в богато украшенный позолотой и чернением рыцарский доспех. — Какое нам дело до впечатлений каких-то там людоедов?

— Но ради вашей безопасности, Ваше Императорское Высочество, — маршал кавалерии подхватил падающего болвана, и снова придвинул его ближе к принцессе. — Ночное покушение…

— Ага, а вот эта жестянка защитит от арбалетного болта в спину? От комаров хорошая защита, но они меня не кусают.

При упоминании о сегодняшнем покушении король Брегис скривился и покраснел. Кто бы мог подумать, что оскорблённый первосвященник перед своими последователями объявит принцессу самозванкой и злокозненной ведьмой, и назначит за её голову полторы тысячи золотых рандов, плюс гарантированную тысячу лет посмертного райского блаженства на небесах? Допросы двоих выживших святош показали, что деньги святых братьев из Ордена Светлой Надежды не очень-то заинтересовали, но вторая часть предложенной награды вызвала нездоровый ажиотаж среди фанатиков.

Тщательно осмотренные скелеты выявили, что сам первосвященник не принимал участие в покушении, но его розыски в королевском замке не увенчались успехом. Сейчас усиленная гвардейцами городская стража прочёсывает многочисленные притоны столицы, а за храмами наблюдают служащие Тайной Канцелярии. Пока без результата, но доклады поступают каждые десять минут. Есть определённые надежды на успех.

— Хотя бы шлем, Ваше Императорское Высочество! — убеждал старый граф Вольф умильным голосом. — Вы только оцените красоту форм, богатство отделки и изящество работы. Вот эти изумрудики словно для вас созданы, посмотрите внимательнее!

— Ну какой может быть шлем, маршал? Я же причёску испорчу!

Старый кавалерист, сражённый и посрамлённый неотразимым женским аргументом, замолчал. Причёска — это более чем серьёзно. Двести лет назад королева Блумфонтейна, обвинённая в супружеской неверности и отправленная ревнивым мужем на эшафот, последние шесть часов своей жизни посвятила парикмахерам. А когда за несколько минут до казни шаловливый ветер растрепал затейливо уложенные локоны, устроила истерику, требуя отсрочить процедуру усекновения головы до приведения оной в надлежащий порядок. Венценосный рогоносец требование проигнорировал, но история осталась в летописях и народной памяти как образец для подражания. Не в смысле неверности, разумеется. Впрочем, династия Блумфонтейнов всегда славилась лёгким сумасшествием и тягой к красивым жестам.

— И вообще, — Илия покрутилась перед отполированным бронзовым щитом, заменяющим здесь зеркало. — Чем вам не нравится мой сегодняшний наряд? Простенько и со вкусом.

Король пожал плечами, показывая, что претензий не имеет. И в самом деле, какие претензии? Платье из тончайшего шёлка стоимостью в хорош9ее баронство в центре приличного королевства, белоснежные туфельки из шкуры неизвестного ящера, скромное бриллиантовое колье с камнями величиной с вишню, серебряный обруч без украшений вместо диадемы… Простенько же, правда?

Это всё ещё раз подтверждает божественное происхождение девочки, хотя сомнений и так ни у кого не осталось. Разве могут простые смертные брать из ниоткуда одежду и драгоценности, отказываясь от услуг положенных по статусу камеристок? Да служанки и сами уже не горят желанием лезть с помощью, после того, как парочку самых назойливых вышвырнуло вон неведомой силой. Бедняжки уже два часа не могут прийти в себя, рассказывая о случившимся с ужасом, бледностью и заиканием.

— Красивое у вас платье, Ваше Императорское Высочество, — высказал общее мнение королевский казначей. — Граф вам кобылку подберёт белоснежную, будет вообще замечательно.

— Кобылку? — лошадей Илия любила, хотя земные внедорожники с недавних пор нравились ей больше. — Белоснежную?

— Самую смирную, — заверил маршал. — Лично прослежу.

Принцесса прислушалась к внутреннему голосу. Точнее, к доброжелательному жужжанию в голове, складывающемуся во вполне понятные образы, пожелания, и рекомендации. Сейчас самым ярким был образ огромного жеребца под дамским седлом, опять же белой масти без единого пятнышка, и с заплетённой в косы гривой. Внутреннему голосу девочка привыкла верить.

— Не нужно кобылку, граф, у меня уже есть средство передвижения. Не «Майбах», конечно, но тоже ничего…

Маршал Вольф представил престарелого графа Юлиуса Майбаха, с бодрым ржанием катающего на себе принцессу, и улыбнулся:

— Оно да… на старом пеньке его жена всю жизнь ездила.

— Я про другой «Майбах».

— Да там вся семейка подкаблучники потомственные, — хихикнул королевский казначей, искренне не любивший генерального инспектора финансов. — Но рыцари храбрые, этого не отнять. На войну от жён отдыхать убегают.

Король поднял руку, останавливая собирающегося продолжить выкладывать столичные сплетни казначея:

— Ваше Императорское Высочество, от доспехов вы отказались, от шлема тоже, конь у вас свой, осталось выбрать оружие. Пусть символический, но меч должен быть.

— У меня есть стилет и кот, — ответила Илия. О наличии пистолетов она распространяться не пожелала — оно спокойнее, когда имеешь возможность преподнести сюрприз.

Король вспомнил обглоданные кости ночных заговорщиков, и уважительно кивнул:

— Не спорю, это очень мощное оружие, но меч всё равно необходим как символ свободного человека. Иначе орки просто не станут с вами разговаривать.

— А что, свободные люди для людоедов кажутся более вкусными?

— Возможно и так, — согласился Брегис. — Возьмите рапиру.

— О, вы уже делаете рапиры? — удивилась принцесса, немного знакомая с историей развития клинкового оружия.

— Да, — подтвердил маршал, вытаскивая откуда-то из-за спины почти игрушечный меч в ножнах из белой лаковой кожи. — Вот возьмите, Ваше Императорское Высочество, будто специально под вашу руку ковали. Исключительно качественная работа.

Илия взяла предложенную рапиру и покрутилась перед зеркалом. Неожиданно, но оружие удивительно гармонировало с платьем и строгими украшениями. А если чуть сдвинуть в сторону кобуру с браунингом, то вообще прекрасно. Холодный образ прекрасного, но сурового правосудия практически идеален! И главное — ничего общего с воинственными мужиковатыми амазонками, щеголяющими голыми сиськами и перекаченными мускулами на фентезийных обложках земных книг.

— Беру! — согласилась Илия.

Послышалась негромкое жужжание, и через её плечо наискось легла широкая голубая лента, почему-то скреплённая двуглавым орлом с крестом Андрея Первозванного, вполне заменившая перевязь для рапиры.

Король переглянулся с придворными, и каждый кивнул своим мыслям. Божественные чудеса продолжаются! Шансы на победу значительно растут!

От королевского замка, гордо возвышающегося в центре столицы, до городских ворот Илию сопровождали восторженные крики собравшихся местных жителей. Подогретые слухами, они радостно вопили, и с лиц уходила печать обречённости и безнадёги. Ещё вчера готовящиеся к смерти горожане почувствовали робкий тёплый лучик надежды на счастливый исход, пробившийся сквозь тяжёлые тучи страшной опасности.

Орда, разгром королевской армии в приграничном сражении, осада, предстоящий штурм, и вдруг… И вдруг Небеса явили милость, послав к людям настоящую богиню. Что, кто-то сомневается? А вот тебе в рыло, свинья!

Городская стража мгновенно реагировала на возникающие то тут, то там потасовки, и в большинстве случаев пострадавшие из числа сомневающихся в божественном происхождении Её Императорского Высочества, отправлялись залечивать отбитые бока на охапке гнилой соломы в тюремной камере. Ещё вчера их бы определили на самый опасный участок на городской стене, да под строгим присмотром и мечом под рёбра с случае трусости, а сегодня всё изменилось. Сегодня на столицу снизошла благодать, породившая невиданное среди горожан миролюбие и сострадание к ближнему. Довольно своеобразное, но всё же сострадание — в другой ситуации могли и до смерти запинать, случаи бывали.

— Ваше Императорское Высочество, — напомнил король Брегис, сопровождавший принцессу к воротам. — Вызов на поединок нужно произнести без ошибок и пропусков, иначе орки откажутся. Ритуалы и традиции строго соблюдаются даже у людоедов. Особенно у людоедов.

— Да я помню, отмахнулась Илия, причём со стороны этот жест выглядел благословлением, что вызвало в толпе новый взрыв ликования. — Всё донельзя велеречиво, скучно, косноязычно.

— Мряв! — подтвердил сидевший впереди принцессы кот, причём от его хищного и многообещающего оскала ш9арахнулся в сторону королевский конь. — Р-р-мя!

— Вот этого-то я как раз и боюсь… — пробормотал король, успокаивающе похлопывая не боящегося лихих рыцарских атак жеребца.

Илия услышала и успокоила:

— Да всё в порядке будет. Тихо, чинно, благородно, благопристойно. Какие ещё эпитеты подобрать?

Вот чего они все помешались на этих ритуалах? Будто есть разница, какими словами вызывать противника на мордобой. Отказаться, видите ли, могут… Дайте им по харе лопатой с размаха, или найдите такие слова, после которых не откажутся. Смысл цепляться за замшелые традиции времён Великого Трека? Можно подумать, нынешние орки понимают тогдашний африкаанс. Они и в древности его не понимали, принимая фразы на незнакомом языке за куплеты боевого гимна, вызывающего врага на бой.

— Да, Ваше Величество, — вдруг вспомнила принцесса. — Пусть к моему возвращению нагреют воды и приготовят ванну с отваром степной полыми.

— Она же горькая! — удивился король.

— Так я эту воду пить не собираюсь. Кота прополощу, если блох от дикарей подцепит.

— Мя? — откликнулся Иван Васильевич.

— Тебя, — подтвердила девочка.

Король позавидовал уверенности и безмятежности богини, строящей планы на будущее. Она точно знает, что будущее существует, и она в нём есть. А другие? Есть ли там король небольшой страны на окраине человеческих земель и его верные подданные? Страшно заглядывать будущее… страшно любопытно было бы заглянуть в будущее.

А девочка дикарей уже не боялась. Вчерашние страхи и размышления казались смешными, потому что сегодня доброжелательное жужжание внутреннего голоса показывало картинки, в которых по орочьему вождю проезжал асфальтовый каток, на вождя падал бетонный блок, под ногами вождя взрывалась противотанковая мина, за вождём бегали бородатые женщины со смешными розовыми дубинками в руках. Разве можно после такого бояться?

Илия улыбнулась, вспоминая недавнее видение, и толпа восторженно ахнула — с чистого ясного неба на город посыпались кружащиеся и подгоняемые лёгким ветерком белые ромашковые лепестки, между которыми изредка проскакивали крохотные зелёные искорки. Никто и не заметил, как часть этих лепестков перестроилась в полёте, как упала вниз, и как с ближайшей крыши упал на булыжную мостовую вооружённый мощным составным луком скелет. Только перед глазами принцессы почему-то на мгновение всплыла картинка с сочным, хорошо прожаренным стейком. Такие Глеб Егорович Жеглов делает, когда в Кистенёвку приезжает.

Кот, правда, падение скелета заметил. Но он и раньше обращал внимание, что после некоторых экспериментов маленькой воспитанницы, пчёлы начали с удовольствием поедать колорадского жука на картофельных грядках, и охотиться на бабочек-капустниц. Едят и едят, что тут такого страшного? Мало ли у кого какие предпочтения в пище? Лишь бы по мышам и сметане конкуренцию не составляли.

Да, кот заметил, но ничего никому не сказал. Иван Васильевич не умел говорить.

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Почтенный минхеер Клаас, вы видели колье нашей маленькой богини?

— Помилуйте, маркиза, моя семья уже несколько поколений даёт столице и всему королевству лучших ювелиров! Конечно же я видел колье, причём стоял в первом ряду и разглядел внимательно.

— Я хочу такое же, минхеер Клаас.

— Это невозможно, маркиза.

— Мой муж входит в десятку богатейших аристократов королевства, поэтому для нас нет ничего невозможного.

— Вот если бы ваш муж был вхож на Небеса…

— На что вы намекаете, минхеер Клаас? Мой муж скоро умрёт?

— Э-э-э… не знаю.

— Но вы так уверенно говорите про небеса! Тем более нужно поторопиться с колье — бриллианты будут изящно сочетаться с траурным платьем. Когда сделаете, и сколько будет стоить?

— Ещё раз повторю — это невозможно, маркиза!

— Почему?

— Божественная работа! Вряд ли во всём мире найдётся человек, способный повторить такую совершенную огранку камней. Она потрясает, маркиза! Она заставляет восхищаться идеалом и грустить о недостижимом! Идеал всегда недостижим, увы…

— А если сделать нечто похожее? Пусть не с такой идеальной огранкой и более мелкими камнями? Представляете, минхеер Клаас, что станут говорить в столице?

— Даже представлять не буду.

— А в столице скажут — маркиза Вандервельд похожа на богиню, и минхеер Клаас помог ей в этом!

— Я не стану желать это колье.

— Вы не единственный ювелир в столице.

— Да, вы правы, я не единственный, кому не хочется, чтобы к нему пришёл граф-оборотень Айван Вольф и оторвал голову за богохульство. Я хочу жить, маркиза, и очень люблю жить. Привык, знаете ли, за свои пятьдесят лет.

— Боитесь, значит, божьего гнева?

— Разумеется. Вот верховный вождь орочьей орды его не боялся, ну и где теперь тот вождь?

— Левая нога упала на площади перед ратущей.

— Я не требовал ответа, маркиза. Я выразился образно…

Принцесса Илия

Верховный вождь орочьей орды был каким-то обыкновенным. Ничего такого, что напоминало бы правителя одного из двенадцати племён людоедов-кочевников. Обычные подпиленные острые зубы, обычная самодовольная морда с косточкой в плоском носу, обычные шаманские шрамы, привязывающие духов предков к охраняемому потомку. Воняет застарелым потом, гарью костров и тухлым жиром, зато смотрит с надменным интересом, как гурман в ресторане, выбирающий в меню ещё не распробованные блюда. Оценивает, вкусно будет, или нет.

По обыкновению, вождя притащили на носилках, так как у орков в качестве тягловых животных есть только нижестоящие по статусу соплеменники. Раньше, говорят, были попытки ездить на захваченных в набегах крестьянских лошадках, но все они заканчивались праздничным котлом и торжественным обжорством экспериментаторов. Иногда главным блюдом торжества становились погибшие от конских копыт сами экспериментаторы.

Ещё ходили невнятные слухи про слонов, но им не верили — столько еды одновременно не выживет среди дикарей достаточное для приручения время. Вот так до сих пор и обходятся собственными силами.

Коту вождь сразу не понравился, и Иван Васильевич сразу зашёл с козырей:

— Мр-р-р-а-с-сь! — подумал, и добавил. — Ур-р-р-о-о-тс…

Носильщики побледнели, хотя при их масти это было очень нелегко сделать. Верховный людоед, как оказалось, тоже понимал нормальный человеческий язык.

— Молчи, пища! — произнёс он оскалившись. — Еда должна молчать!

Что значат старинные ритуалы против нанесённого любимому котику оскорбления? Мне отмщение, и аз воздам!

— Ты, козёл! — с высоты огромного жеребца Илия посмотрела на вождя, как на вытащенную из носа козявку. Хотя принцессы в носу никогда не ковыряют! — Эй, козёл, я твой труба шатал! Я твой забор калитка хлопал!

Один из носильщиков упал в обморок. Его можно было понять — свидетели нанесённого вождю оскорбления несут вину наравне с оскорбившим, и могут получить прощение лишь одним единственным способом. Принесением извинений путём добровольного самоубийства с последующим попаданием в праздничный котёл. Только в этом случае дух провинившегося может быть призван из мира мёртвых для помощи потомкам, и не затеряется в великой пустоте по тут сторону жизни. Оно, конечно, почётно… но почему-то жить хочется здесь и сейчас, не оглядываясь на потомков, появление которых и так под большим вопросом.

Предводитель орков свалился с перекосившихся носилок лицов в муравейник, после чего долго пережёвывал попавших в рот насекомых.

— Вкусненько. Кисленько, — неожиданно заявил орк. — Ням-ням.

— Кушай, не обляпайся, — проявила вежливость принцесса. — Ну чо, козёл, поединок организуем завтра, или перенесём его на пару дней? Что молчишь, морда?

— Отсрочка ничего не изменит, ты всё равно умрёшь, — заявил орк.

— А если ты?

Вождь надолго задумался, и всё так же молча взобрался обратно на носилки, попутно пнув оклемавшегося соплеменника.

Илия пожаловалась коту:

— Видишь, Ванька, какой тупой поединщик мне попался? Самый простой вопрос поставил его в тупик.

— Мур? — удивился Иван Васильевич.

— Да, ты прав, тупик и тупой однокоренные слова.

— Мряу, — на всякий случай согласился с маленькой воспитанницей кот, так как местным языком и письменностью не владел, хотя значение большинства фраз понимал интуитивно. Он и по-русски мог прочитать всего лишь несколько слов, в основном тех, что пишут на банках со сливками и сосисочных упаковках. Надписи на пакетаз с сухим кормом Иван Васильевич не читал принципиально.

Орочий вождь наконец-то очнулся от раздумий, и задал неожиданный вопрос:

— Чем ты питалась сегодня утром, маленькая шаманка?

— На завтрак у меня был омлет с сыром, и молоко с гренками, — не стала скрывать девочка. — А твоё какое собачье дело?

Орк почмокал толстыми губами и уточнил:

— А орехи ты любишь?

— Фисташки, фундук и миндаль. Особенно с мёдом.

— Мгубанга, маалук, гуланга, — сам себе перевёл вождь, и расплылся в довольной улыбке, показав подпиленные зубы. — Если ты пообещаещь три дня питаться орехами, то поединок устроим на четвёртый день. Так будет вкуснее.

— Кому будет вкуснее?

— Мне! Очень люблю фаршированных орехами маленьких шаманок. Ты согласна?

— Харя не треснет? Впрочем, это к делу не относится, и если мы придём к единому мнению насчёт условий нашего поединка, то я готова целую неделю питаться одними орехами.

— Мур? — подал голос Иван Васильевич?

— Молчи, — Илия погладила кота и прошептала. — За неделю всякое может случится, даже массовый орочий мор от злого поноса.

Вождь с подозрением посмотрел на девочку:

— Неделя, это сколько?

— Если тебе отрезать три пальца на руках, то оставшихся как раз хватит на неделю.

— Пальцы резать не дам! Могу их пальцы отдать, — верховный вождь показал на носильщиков. — Надо?

— Сейчас не смогу забрать, а вечером приноси к городским воротам… — теперь уже кот с подозрением посмотрел на свою юную воспитанницу, и девочка пояснила специально для него. — Вдруг кому-то понадобятся? А у меня есть…

— Договорились, — кивнул верховный орк. — Условия обычные, как заповедано предками — победитель получает всё.

— И косточку из твоего носа?

— И косточку тоже, — согласился вождь. — Только не забудь про орехи! Ты не забудешь, маленькая шаманка?

— Клянусь не забыть про орехи! — торжественно объявила Илия, положив правую руку на рукоять рапиры.

В чистом небе прогремел гром. Зелёная молния подтвердила серьёзность клятвы, заодно опалила смазанные жиром волосы вождя и подожгла носилки.

Верховный людоед опять упал лицом в муравейник, и невнятно произнёс с некультурным чавканьем:

— Встречаемся здесь же через семь пальцев. Обещанное принесут вечером к городским воротам. Не обмани меня, маленькая шаманка.

— Мур? — удивлённо спросил кот.

— Да я сама не знаю, про что он, — ответила принцесса, разворачивая коня. — Летим домой, мой верный Буцефал!

— Вж-ж-ж… — согласился конь, и расправил белые могучие крылья.

За обедом принцесса рассказала королю и его приближённым о проведённых переговорах, о полученной отсрочке, об общих впечатлениях от орочьего вождя. О некоторых отступлениях от строгой процедуры древнего ритуала вызова на поединок она скромно умолчала. Иван Васильевич тоже никому и ничего не рассказал, потому что не коты говорить не умеют. Он просто сидел на стуле перед огромной чашкой свежих сливок, и укоризненным взглядом провожал каждый кусочек, отрезаемый девочкой от хорошо прожаренного сочного стейка, приготовленного по фамильному рецепту императорской династии Жегловых.

— Ну что ты так смотришь? — возмутилась принцесса. — Если не забыл, то я давала клятву помнить об орехах, не так ли?

— Мяу!

— Вот я про них и помню. Но отказываться от мяса я не клялась.

— Мур?

— Так и есть. И заметь, никакого обмана.

Его Величество, подлечивший нервы и поправивший здоровье, внезапно предложил:

— А не устроить ли нам бал, Ваше Императорское Высочество? Исключительно для поднятия духа верных подданных и ваших почитателей?

— Прямо сейчас? Нет, Брегис, после обеда любому приличному человеку необходимо поспать хотя бы час. Лучше два.

— Я и подразумеваю вечерний бал, — кивнул король. — Но простите моё любопытство, славный обычай послеобеденного сна можно применять в нашей стране? Не будет ли это богохульством, Ваше Императорское Высочество?

— Не просто можно, но и нужно. Знаете, есть такая страна, в истории которой описана трагическая судьба тамошнего правителя, не пожелавшего спать после обеда. Его объявили самозванцем, убили, сожгли, а государство погрузилось в хаос всеобщей смуты.

— Это ужасно, — покачал головой граф Вольф.

Кот во всю пасть зевнул, явно показывая, что ничего ужасного в той истории не видит. Спать нужно много и часто. И питаться нужно как можно чаще. Иначе зачем тогда вообще жить?

Илия положила аккуратно сложенную салфетку рядом с тарелкой, и встала из-за стола:

— Передайте мою благодарность поварам, Брегис. Всё было очень вкусно.

— Мур, — поблагодарил спрыгнувший со стула кот.

— В спальне установили новую дверь?

Король отвёл взгляд в сторону, и вместо него ответил маршал Вольф:

— Извините, Ваше Императорское Высочество, но в спальне ваш конь. Он никого даже близко не подпускает. Дверь установить не смогли.

— Какой конь?

— Крылатый.

Глава 5

Граф Айван Вольф. Начинающий маг.

И опять весь день юный граф Вольф провёл в королевской библиотеке. Он заявился туда с самого утра, причём хранитель знаний так и не отважился показаться на глаза начинающему магу, и провёл там почти весь день. Айван пытался найти в пыльных фолиантах подтверждение слов принцессы Илии, касающиеся целительской магии, но никак не мог найти, хотя перебрал не один десяток томов. Авторы древности и современности в один голос утверждали, что магия дарована богами для уничтожения врагов, и любое другое её применение является попыткой оспорить власть небес. Дескать, судьба человека определена свыше, и смерть от болезни суть проявление божественной воли. Не дело смертным противоречить предначертанному, пытаясь использовать магию для лечения. Да и зачем, если прекрасно работают всевозможные отвары, настойки, притирания, пиявки, кровопускания, порошки из сушёных жаб и летучих мышей. Оставлять без заработка почтенных лекарей — богохульственное преступление!

Правда, в некоторых трактатах кое-что проскальзывало осторожными намёками, но настолько расплывчато, что вреда от этих намёков было больше, чем предполагаемой пользы. Исключением стоял упомянутый принцессой трактат, но его Айван заучил наизусть, хотя смысл половины выводов и утверждений от него ускользал.

А ещё юный маг пропустил такое важное событие, как переговоры принцессы Илии с предводителем орочьей орды. Просто вылетело из памяти, хотя что-то такое всплывало в голове, мешая сосредоточиться на научных трудах. Поэтому Айван очень удивился, когда прибывший в библиотеку личный камердинер короля передал просьбу Его Величества подойти к Южным воротам, где его ждут дикари с обещанными подарками.

— Подарки от людоедов? Я у них ничего не просил.

— Вождь дикарей обещал Её Императорскому Высочеству… Но принцесса изволит вкушать послеобеденный отдых, и вы, как личный ученик…

— А что, уже обед был? — в желудке у Айвана забурчало от голода. — Надо же, а я зачитался и не заметил.

— Уже вечер, ваше сиятельство, — ответил камердинер короля. — Ужин подадут через час в малой гостиной, и Его Величество вас приглашает. За это время вы вполне успеете переговорить с орками у Южных ворот, вернуться, и переодеться к ужину.

Взгляд доверенного королевского слуги был красноречиво направлен на заляпанные чернилами штаны Айвана, заправленные в мягкие сапоги из тонкой кожи. Обувь, кстати, тоже пала жертвой великой тяги к знаниям. Сам молодой граф недостатков в своей одежде не увидел. Чернила, да… но они всё равно появятся после того, как переоденется. Тогда какой смысл? Тем более, это не грязь.

— Говорите, орки у Южных ворот?

— Они везде, но те, что вам нужны, именно у южных.

— Мне нужны орки? Вы ошибаетесь, мне орки совсем не нужны.

— Простите, немного ошибся. Дикари, спрашивающие вас, ожидают у Южных ворот столицы. Прикажете седлать коня?

— Пешком дойду, — отмахнулся Айван, давно не видевший солнечный свет. — Заодно свежим воздухом подышу.

На лице королевского камердинера проступило явное удивление. Откуда свежий воздух? Столица и раньше не славилась чистотой, а после начала нашествия, когда в город сбежалось население близлежащих графств и баронств, на улице шагу не ступить, чтобы не вляпаться в конские яблоки или коровьи лепёшки. И, разумеется, большую часть скотины тоже привели с собой, не желая оставлять на съедение дикарям. Так что запах стоит…

А люди? Их набралось столько, что сточные канавы не справляются, и их благоухающее содержимое кое-где вышло из берегов, подтопив часть улиц. Как же, свежий воздух, ага…

Айван за последние две недели никуда не выходил из королевского замка, поэтому по дороге к Южным воротам сполна вкусил все прелести осадного положения, не упоминаемые в возвышенно-героических рыцарских романах. Так что он прибыл на место в самом дурном расположении духа, с сильным желанием прибить первого же попавшегося орка.

Разумеется, ворота дикарям никто не открывал.

— Поднимитесь на стену, граф, — сказал командовавший обороной Южных ворот пожилой виконт Блумхаамаер. — Если орки хотят что-нибудь передать, мы скинем им верёвку.

— Спасибо, — поблагодарил Айван и поднялся наверх. — И где эти орки? Виконт, мне передали, что здесь орки.

— Так вот же, — Блумхаамаер указал вниз. — Перед рвом сидит.

Действительно, перед рвом в пыли сидел старый орк с седыми кучерявыми волосами, украшенный затейливыми шрамами, птичьими перьями и косточками. У ног окра лежал небольшой кожаный мешок. Увидев движения на стене, дикарь подскочил, и жестами потребовал опустить подъёмный мост. Во всяком случае, его движения не походили на приглашение разделить с ним немудрёную дикарскую трапезу.

Поняли, правда, не все.

— Рожи он будет корчить его сиятельству, — сплюнул в ров усатый лучник, и потянул из колчана стрелу. — Разрешите?

— Погоди, остановил его Айван. — Мне сказали, что он подарок принёс. Ты его подстрелишь, а я без подарка останусь.

— Да ну… надоели, — лучник сплюнул ещё раз. — Этот хоть прилично себя ведёт — прокричал, что нужно, и сел спокойно дожидаться ваше сиятельство.

— А что, бывает и по другому?

— Сколько угодно, — скривился виконт Блумхаамаер. — Крутятся чуть дальше верного выстрела из лука, кривляются, да голые задницы показывают. Как есть дикари.

Тем временем орк догадался, что ради него мост никто опускать не будет, и громко завопил:

— Верёвка давай, большой вкусный бвана! Подарка от вождь для маленький шаманка таскай-таскай! Подарка тоже вкусный! Таскай-таскай, пока не протух!

Виконт вполголоса выругался, а лучник, взглядом испросив разрешения, привязал к стреле тонкий плетёный шнур. С ухмылкой натянул лук, звонко хлопнула тетива по перчатке, и стрела пробила кожаную юбку орка, хлестнув оперением и шнуром по причинному месту.

— Выше нужно было брать, — прокомментировал выстрел Блумхаамаер. — Что-то я не узнаю тебя сегодня, Франк.

— Вчера с Питером в таверне слегка посидели, — попытался оправдаться лучник. — Старый Фурс такую бурду подаёт, что рука слабнет и прицел сбивается.

— Сегодня возьми себе что-нибудь поприличнее, — Айван, которому результат выстрела понравился, протянул Франку полурандовую монету. — Но не увлекайся.

— Со скрягой Питером не увлечёшься, — пробормотал лучник, засовывая награду за голенище сапога. — На свои деньги я не пью, а этот жмот вечно самой дешёвой бурдой угощает. Как есть мельчают людишки, ваше сиятельство.

Орк у рва скрючился и подвывал тонким голосом, но чувство долга быстро взяло верх над прочими эмоциями. Он встал на четвереньки, привязал шнурок с горловине мешка, и быстро пополз прочь. Уже на почтительном расстоянии он оглянулся, задрал простреленную юбку, и похлопал себя по голой заднице.

— Вот об этом я и говорил, — опять скривился виконт. — Франк, достанешь ублюдка?

— Нет, ваша милость, — покачал головой лучник. — С такого расстояния только по толпе бить, а прицельный выстрел никак не получится.

— Погоди, — Айван протянул руку к колчану со стрелами. — Есть у меня одна мысль…

Ведь принцесса права, не нужно действовать грубой силой там, где достаточно лёгкого вмешательства, почти не требующего расхода магического резерва. Она, правда, утверждает, что лучше работать напрямую с какими-то энергетическими потоками, но… Но где их взять, эти потоки?

А если предположить, что наконечники стрел стремятся заржаветь, чтобы вернуться в своё исходное состояние, то есть в руду? И чуть им помочь в этом желании?

Ну да… чёрный уголь, красное свечение при закалке… Было? Теперь подтолкнуть обратный процесс — через чёрное и красное. Через чёрную кожу и красную кровь! В родные недра! В тишину и покой земных глубин!

— Давай, Франк! — Айван вернул колчан. — Попробуй сейчас.

Лучник не раздумывая вытянул стрелу. Молодой граф Вольф с недавних пор приобрёл репутацию серьёзного человека, даже не человека, а оборотня, и сомневаться в его возможностях опасно для здоровья. А ну как обидится и загрызёт? Первосвященника сожрал прошлой ночью, а простого вояку тем более схарчит за обиду без раздумий.

Заскрипел лук, хлопнула тетива, и стрела отправилась в полёт.

— Мимо… — выдохнул виконт Блумхаамаер. — Далековато.

Но он ошибся — стрела заметно рыскнула на курсе, резко клюнула вниз, и попала. Попала туда, куда и стремилась её крохотная железная душа. Ведь у любого оружие есть душа, правильно?

— Вот оно как! — удивился собственному выстрелу Франк. — В самые, так сказать, недра получил!

Виконт рассмеялся, разглядывая орка, пришпиленного к пыльной дороге торчащей из задницы стрелой. Потом прокашлялся и слегка смущённо попросил:

— Вы сможете благословить и другое оружие, граф?

— В каком смысле благословить? — не понял Айван.

— В божественном смысле, — пояснил виконт. — Вы же ученик богини!

— Ну… в каком-то смысле ученик, — согласился юный граф.

Виконт кивнул и громко рявкнул:

— Эй, бездельники, тащите сюда свои ржавые железяки! Стрелы и болты к арбалетам будут благословляться в первую очередь! Пошевеливайтесь, болваны!

Естественно, ни на какой ужин с королём Айван не успел. Сначала он обрабатывал оружие у Южных ворот, потом его ненавязчиво пригласили поработать на других участках, и полный круг по городской стене замкнулся только поздней ночью. Но дело того стоило — юный граф получил незаменимый опыт и незабываемые впечатления. Особенно когда самые нетерпеливые стрелки спешили опробовать стрелы с наложенной небесной благодатью на неосторожно приблизившихся орках. Промахов не было даже при залповой навесной стрельбе. Не долетевший до врага боевой топор общим мнением решили промахом не считать.

— Что у вас так гадко воняет, виконт? — Айван сел на любезно предложенный раскладной стул, и с наслаждением вытянул гудящие от натуги ноги. — Аж глаза слезятся.

— Я уже привык, — невозмутимо ответил Блумхаамаер. — Это мешок с вашим подарком воняет.

— Он ещё здесь?

— А куда он мог деться, если это ваш подарок, граф? Про моих солдат можно сказать всякое, но в воровстве их обвинить нельзя. Честные люди, несмотря на некоторые недостатки. Напиться или подраться, а лучше и то и другое одновременно, это завсегда, но тронуть чужое…

— Даже трофеи?

— А что трофеи? Трофеи, это своё.

— Согласен, — кивнул Айван. — Но давайте посмотрим, что там в мешке воняет.

Виконту тоже стало любопытно, и он засапожным ножом разрезал завязки мешка. Заглянул внутрь и хмыкнул:

— Тут пальцы, граф.

— Чьи?

— Вам подарили, стало быть, ваши.

— А зачем?

— Не знаю, — пожал плечами виконт, и предположил. — Может быть, для каких-нибудь магических нужд? Для занятий некромантией, например.

— Почему именно некромантией?

— Если воняет, это всегда некромантия, — пояснил свою догадку виконт.

— Но я ей не занимаюсь!

— Но орки-то об этом не знают, граф! Дикари…

Принцесса Илия.

Примерно в то же время, или даже чуть раньше, принцесса строго выговаривала Ивану Васильевичу:

— Вы меня в гроб загоните, негодяи! Сначала конь в спальне, потом вот это… Ты зачем принёс мне эту гадость? Да, я понимаю, что для тебя мыши не могут быть гадостью, но зачем ты положил её на коврик перед кроватью? А если бы я наступила? А если бы я её раздавила? А если бы вообще не увидела, и она лежала бы незамеченной и мерзко воняла? Ты головой думаешь, Ванька?

Кот молчал, изображая оскорблённую в лучших чувствах невинность. Его морда вполне могла вдохновить художников на написание картины «Вселенская обида на вопиющую несправедливость». К сожалению, художников рядом не было.

— Давай договоримся…

— Мур? — заинтересовался Иван Васильевич.

— Ты охотишься на кого хочешь, где хочешь, и когда хочешь, но добычу делишь по справедливости.

— Мя?

— Ты видел, какие хорошие люди нас окружают? Поэтому несправедливо лишать их возможности порадоваться твоим охотничьим успехам. Обделять их добычей тоже несправедливо. Недостойно приличного кота, я бы сказала. Что сам думаешь?

— Мря-я-я-у… — растерянно протянул кот.

— Вот именно. Ведь в Кистенёвке ты приносил мышей Глебу Егоровичу, когда он оставался ночевать? Приносил! А почему сейчас жадничаешь? Король, между прочим, очень переживает по этому поводу.

— Мяу, — опустил голову пристыженный кот.

— Вот и договорились, — обрадовалась Илия. — Будем как в Кистенёвке. Кстати, что сейчас там творится?

Тут же послышалось знакомое жужжание, в воздухе перед принцессой вспыхнул светящийся зелёным светом прямоугольник, и появившаяся в нём мультяшная пчела сказала шелестящим голосом на чистом русском языке:

— С вами пытается связаться абонент «Папа», он же абонент «Император», он же абонент «Граф Ульдемир Вольф».

— Ой, конечно же соединяйте!

— Голосовая связь недоступна. Электронная почта недоступна. Возможна передача сообщения на бумажном носителе в письменном виде. Ограничение — пять тысяч знаков с пробелами.

— Письмо написать? — догадалась Илия. — Я быстро.

Превратившийся в маленькую сумочку школьный ранец был вывернут наизнанку, из тетради в клеточку безжалостно выдран листок, и Илия приступила к письму. Что написать, чтобы коротко и ясно? Ага, нужно так:

«Папа, мы с Ванькой в порядке. Патронов хватает. Скоро вернёмся домой».

— Готово, — сообщила девочка мультяшной пчеле.

Экран зажужжал, и листок исчез из руки принцессы.

— Перед отправкой сообщения на бумажном носителе ответьте на несколько вопросов, — заявила пчела.

— Да пожалуйста.

— Намереваетесь ли вы в ближайшие пятьдесят лет посетить восточное побережье бывших Соединённых Штатов Америки?

— А что мне там делать?

— Да, нет?

— Нет, не собираюсь. Если только на Кубу, там белый песок на пляжах и Фидель жил.

— Карта Северной Америки и Карибского моря отредактирована. Населённые пункты Галифакс, Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия, Майами (полный список в приложении 1) удалены. Острова Гаити, Ямайка, Барбадос, Большой и Малый Кайман переименованы в рифы. Соответствующая отметка о существенной опасности для судоходства поставлена. Открыть приложение 1? Да, нет?

— Ох, ни фига себе, дела творятся! — поразилась принцесса. — Приложение не открывать.

— Следующий вопрос, — продолжила пчела. — Планируете ли вы посетить курорты Крыма и черноморского побережья Кавказа? Да, нет?

— Да! Хочется в тёплой водичке искупаться. Ванька, поедешь в Крым?

— Для повышения среднегодовой температуры воды в Чёрном море на три градуса, пролив Босфор расширен до восьми километров. Карты Стамбула и окрестностей откорректированы. Список удалённых населённых пунктов в приложении 2. Открыть приложение? Да, нет?

— Нет.

— Следующий вопрос. Намерены ли вы совершить покупку товаров китайского производства на сумму свыше одной тысячи российских рублей? Да, нет?

— Нет.

— И не получится, — почему-то в шелестящем голосе пчелы послышалось злорадство. — В связи с несанкционированным увеличением площади пустыни Гоби в четыре с половиной раза, Российская Империя объявила о временном запрете на торговлю с Китайской Народной Республикой до приведения в норму радиационного фона в выше обозначенной республике.

— Вот это новости! — Илия переглянулась с Иваном Васильевичем. — Что на Земле ещё новенького?

В углу светящегося экрана появилось изображение конвертика и прозвенел колокольчик. Пчела невозмутимо продолжила:

— Российский сухогруз «Дмитрий Менделеев» проводит спасательные работы в районе острова Неаполь, образовавшегося в результате извержения и последующего взрыва вулкана Везувий. На данный момент российскими моряками извлечено из воды семьсот двадцать шесть человек.

— Знаешь, Ванька, что-то мне расхотелось возвращаться на Землю. Тут просто съедят, а там ещё и взорвут.

— Ответственность за взрывы тактических ядерных боеприпасов мощностью до десяти килотонн, произошедших недавно в большинстве мировых столиц, взяла на себя террористическая организация «Тигры освобождения Наруто». И новости культуры: судебные приставы сообщили о завершении демонтажа Версальского дворца, конфискованного по решению Международного районного Мухоедовского суда. Мэрия города Ханты-Мансийска выделила площадку для сборки архитектурного комплекса на новом месте. Планируется использовать его в качестве Дворца Культуры нефтехимиков.

С тихим щелчком экран исчез, а девочка опять посмотрела на кота:

— Вот так вот, Ванька! Послали домой СМС-ку, называется.

— Мряу?

— Нет, про Кистенёвку ничего плохого не говорили.

Кота вполне устроило отсутствие плохих новостей с малой родины. Чего переживать понапрасну, если там всё хорошо? Если в это время лучше поспать и морально приготовиться к завтрашнему балу? Иван Васильевич ещё ни разу не был на балу, но всеми фибрами своей кошачьей души чувствовал — будет вкусно и весело. Название-то какое, а? Кол-бал-са… Бал-лык… Бал-ти-ка номер семь… Ой, последнее вычёркиваем, оно невкусное.

За ужином Его Величество Брегис Четвёртый смог уговорить Илию на участие в празднике, мотивируя тем, что собранные в одном месте аристократы приносят гораздо меньше вреда, чем праздно шатающиеся по коридорам королевского замка. Пусть лучше пляшут, чем шушукаются по углам и от безделья устраивают заговоры.

На резонный вопрос, почему бы эту шваль не собрать в армии или ополчении, а не на балу, король затруднился ответить. Зато маршал Вольф долго и подробно расспрашивал Илию о штрафных батальонах и основных принципах их функционирования.

Маршала раскритиковал королевский казначей, тут же на салфетке просчитавший экономический эффект от совмещения штрафных батальонов с конфискацией имущества и земельных владений уклонистов от почётной обязанности защищать столицу. Женщин и детей, разумеется, эта мера касаться не будет.

Старый граф Вольф указал казначею на ошибку, приводя в пример скромно сидевшую Илию. То есть, если Её Императорское Высочество не гнушается взять в руки оружие, то и другим не следует пренебрегать. Иначе чуть ли не богохульство получается. Но, учитывая божественное происхождение принцессы, детей и правда привлекать на службу не стоит. Исключение можно сделать для младшего графа Вольфа, тем более он показал себя в деле, и не только является почти полноценным магом, но и…

Взгляды скрестились на коте, безуспешно пытающемся содрать повязанную на шее салфетку. Продолжать мысль никто не стал.

В итоге пришли к мнению, что во время завтрашнего бала будет объявлено о создании добровольных ударных отрядов с оглашением списка репрессий за отказ, и об организации госпиталей, где сёстрами милосердия смогут служить благородные дамы. И здесь отказ не предусматривался, хотя особые кары не обещали. Так, по мелочи… вроде запрета бывать при дворе, содержать комнатных собачек, и запрета носить корсеты из китового уса.

Честно говоря, Илия ничего не поняла насчёт последнего, но возражать не стала. Люди опытные, умудрённые жизнью, им лучше знать.

С этими мыслями девочка и ушла в свои покои, бывшие когда-то королевской спальней, чтобы через пару часов обнаружить на коврике у кровати жирную дохлую мышь.

Король Брегис Четвёртый

Маршал кавалерии граф Вольф с сомнением покрутил в руках бутылку с красным полусладким вином урожая прошлого года, и решительно отставил её в сторону.

— А скажи мне, твоё Величество, что ты с этим балом носишься, как дурачок с новой погремушкой? Ни за что не поверю, будто таким образом хочешь подбодрить народ. Нет, не спорю, народ бы приободрился, но ведь ты не его на бал зовёшь, а дворцовых прихлебателей.

— Тайная канцелярия подозревает заговор, дядя Лука. Поднятие духа здесь действительно не причём.

— И? — маршал вопросительно посмотрел на короля. — В их прямые обязанности входит подозревать заговоры во всём, везде, и всегда.

— Завтрашнее сборище может спровоцировать заговорщиков на решительные действия. А мы будем наготове.

— Ты бредишь, Брегис. С появлением богини наши шансы остаться в живых стремительно растут, и на сегодняшний день укрепились ещё больше. Никто, кроме спятившего первосвященника и не додумается злоумышлять против наследной принцессы императорской крови. Но наш святоша и в детстве был редкостным мудаком. Надеюсь, ты не додумался пригласить его официально, гарантировав неприкосновенность?

— Пригласил, — ухмыльнулся король. — Самого первосвященника не нашли, но я объявил через глашатаев.

— Насчёт редкостного мудака беру слова обратно, — вернул ухмылку старый маршал. — Вас как минимум двое.

Король пренебрежительно фыркнул:

— Да на копье я вертел этого святошу, дядя Лука. Против него у нас есть кот-оборотень, который никаких гарантий не давал, и который с большим удовольствием откусит святому брату его глупую голову. За это я не беспокоюсь.

— Между прочим, Брегис, этот оборотень мой внук.

— Ну хорошо, откусит без удовольствия. Но откусит же?

— Думаю, да.

— Вот! — король назидательно поднял указательный палец. — Поэтому мы разоблачаем заговор, направленный против меня.

— Который из них, твоё Величество?

— Разве их несколько?

— Я знаю про четыре. Первые два, это всего лишь болтовня и благоглупости, но с регулярным сбором солидных сумм на свержение тирана, а последние…

— Погоди, дядя Лука, откуда ты знаешь про деньги на свержение?

— Я же сам их собираю, Брегис! Кавалерия слишком дорогой род войск, чтобы содержаться только лишь из казны. Два-три новых заговора в год, и наша гвардия всегда обеспечена лучшими конями во всех человеческих королевствах, — маршал вспомнил про гвардейскую кавалерию, почти полностью погибшую в приграничном сражении, и помрачнел. — Твой отец не успел рассказать. Старший брат тоже знал.

— Вечная память павшим, — король передвинул бутылку с вином поближе к старому кавалеристу. — Но нам нужно думать о живых.

— О живых, — согласился граф Вольф. — И о тех, кто нашими стараниями жить перестанет. Так что ты говорил про заговор?

— Это ты говорил сразу про два заговора.

— Точно, — вспомнил маршал. — Их я не контролирую, но считаю безопасными до исчезновения орочьей угрозы. Нет смысла залезать на трон, если просидеть на нём доведётся не больше недели. Вот потом да, кинжал в спину воткнут обязательно.

— А если вспомнить твои слова про шансы, дядя Лука?

— Думаешь…

— А что тут думать? Всё просто — перерезаем глотки подлому тирану и его прихвостням (это про нас с тобой, если что), а потом очаровываем юную богиню благочестием и славословием. Богиням ведь что от людей нужно? Правильно, почитание и молитвы.

— Тёмные боги ещё жертвы требуют.

— Но наша-то светлая?

— Светлее не бывает. Правда, вместо молитв предпочитает хорошо прожаренное мясо.

— Не пробовал вместо стейка помолиться, дядя Лука?

— Не рискнул. Ты не смотри, что маленькая, может и в глаз дать.

— Может, — согласился король. — Я тоже не рискнул. С заговорщиками безопаснее.

— Точно всё контролируешь, величество?

— Дядя Лука, мне Великим Треком поклясться? Завтра на балу ищеек из Тайной Канцелярии будет не меньше чем гостей. А я под камзол кольчугу надену.

— Ищейки на балу? Наши аристократы скажут тебе дружное «фе». Или «фи».

— С чего бы это? В военное время вполне прилично приглашать на королевские праздники отличившихся вояк в чине сотника или полусотника.

— Из тайных те ещё вояки… Сколько в волчью шкуру не ряди, лисий хвост всё равно наружу торчать останется.

— Спрячем, не беспокойся.

— Мне-то что, — маршал наконец-то решил открыть бутылку. — В этом кабинете есть стаканы, хоггову мать?

Слухи. Сплетни. Домыслы.

— Дорогая, мне нужен яд, которым ты отравила моего брата и его жену.

— Дорогой, я их не травила. А тебе много нужно?

— Все остатки. Ты же не очень много потратила?

— Клара… Марта… Фердинанд… минхеер Ганц… лавочник Фриц… Не помню, дорогой! Сейчас посмотрю в шкатулке.

— Разве можно хранить яды в шкатулке? А если дети найдут?

— Не беспокойся, милый, у детей есть свой. Тебе для чего?

— Ты не забыла, что вечером мы идём на королевский бал?

— Фридрих, королей нельзя травить! Это опасно!

— Что за глупости ты говоришь, дорогая? Я не собираюсь травить Его Величество, когда есть более достойные цели с оплатой в золотых рандах. Первосвященник назначил награду за голову…

— Ни слова больше, Фридрих! Пусть старый скряга утраивает вознаграждение, всё же богиня, а не кухонная девка. За полторы тысячи рандов это вообще выглядит богохульством.

— В правильном направлении мыслишь, душа моя. Я так и сказал нашему многоуважаемому родственнику.

— А он?

— Он согласился удвоить гонорар, и предложил отпущение грехов за шесть лет.

— Мало, требуй двенадцать.

— Душенька, я выбил со старого скряги двадцать четыре года!

— Милый, ты такой хозяйственный.

— Всё в дом, родная моя, всё в дом.

— За это и люблю.

Глава 6

Принцесса Илия

Ночью принцесса долго не спала, нещадно эксплуатируя новый девайс пчело-магического производства. Он оказался лучше и удобнее земного планшета хотя бы тем, что имел голосовое управление, и с ним можно было посоветоваться по любым вопросам и получить чёткий ответ вместо кучи ссылок на всемирную помойку. Не с котом же обсуждать фасон нового платья для завтрашнего знакомства с так называемым высшим светом королевства? Иван Васильевич существо умное, но стилист и дизайнер из него откровенно слабый. Потому, наверное, коты и не носят одежду.

Пчелопланшет советовал, показывал, рассказывал, строил 3-D модели, предлагал ткани и смелые решения. В принципе, с выбором платья определились довольно быстро, и принцесса совсем было собралась спать, но мультяшная пчела с экрана торжественно объявила о возможности совершить виртуальную прогулку по запасникам Алмазного фонда России, с последующим изготовлением точных копий понравившихся образцов. Тут Илия полностью пропала для мира, даже для двух миров. И так часа четыре…

В реальность её вернул кот, с громким мяуканьем прохаживающийся возле недавно установленной двери.

— Ванька, ты опять в загул на всю ночь?

Иван Васильевич демонстративно выпустил когти и примерился к позолоченным завитушкам на створках. Тут с другой стороны в дверь кто-то осторожно поцарапался. Кот удивился, прислушался к шорохам, и одним длинным прыжком сиганул на кровать, где спрятался под одеялом. Всё понятно, опять пришёл младший граф Вольф, а мудрый зверь не желает слушать его глупую с кошачьей точки зрения болтовню.

— Свинья ты, Ванька, — укорила Илия. — Бросаешь меня на растерзание книжному чудовищу.

— Ур-р-р… — ответил из-под одеяла кот.

— Хотя бы дверь гостю открыл. Что, не умеешь? Ладно, лежи, я сама открою.

От вошедшего Айвана пахло сыромятной кожей, железом, и, почему-то, тухлятиной. Кот под одеялом чихнул.

— Илия, я тут…

— Во-первых, здравствуй. Во-вторых, граф, ваше сиятельство изволит вонять.

— Я? — Айван принюхался. — Не чувствую. Или это остатки запаха от твоего подарка.

— Погоди, — принцесса активировала летнее охлаждающее заклинание, направив лёгкий ветерок от себя к младшему Вольфу. — А теперь можешь рассказывать про подарки.

— Расскажу, — согласился Айван. — Только ответь, что тебе больше всего в людях нравится?

— Глаза. Они зеркало души.

— А в орках?

— В орках мне ничего не нравится.

— Значит, я правильно тот мешок выбросил.

— Какой мешок? — не поняла Илия.

— С отрубленными пальцами. Орки передали. Точнее, один орк, но он уже покойный.

— Ты его… того?

— Нет, он сам умер. От стрелы в заднице.

— Как грубо, шраф!

— Ничего не грубо, его же не топором в задницу, а магической стрелой.

— Магической? Вот про это, пожалуйста, подробнее.

Айван рассказал в подробностях о замагичивании оружия и напыжился от гордости, когда вместо ожидаемых замечаний получил сдержанную похвалу.

— Можешь же, когда головой работаешь. Продолжай в том же духе, и лет через десять…

— А деда когда смогу вылечить?

— Я разве не говорила?

— Про что?

— Вылечила я твоего деда — молодым козликом скакать будет.

Юный граф обрадовался и обиделся одновременно:

— Сам хотел… Ладно, что уж теперь. Но могла бы и предупредить.

— Когда? Ты шляешься неизвестно где, и появляешься только по ночам в моей спальне, тем самым компрометируя юную леди. И вообще, претензии с твоей стороны кажутся мне откровенным хамством и свинством.

Илия не стала говорить, что лечение старого маршала нужно было и ей самой. Завтра вечером бал, и принцессе необходим приличный партнёр для танцев. Она же не знает никого, кроме короля, королевского казначея и графа Луки Вольфа.

Ну, с Брегисом она откроет бал старинным менуэтом, сохранившемся от времён Великого Трека практически в неизменном виде. И ещё пару танцев, благо они тоже не отличаются от привычных, а потом с кем? Казначей лысый, и свет магических светильников будет бликовать на лысине и слепить глаза. Смешно и одновременно неприятно…

Остаётся только маршал, потому что остальных принцесса не знает, и знать не желает. Несомненно, среди них есть очень достойные люди, но зачем с ними знакомиться? Это не снобизм и не августейшая спесь, просто Илия не собиралась задерживаться здесь надолго. Вернётся на Землю как только появится возможность… ну, чтобы без катаклизмов. А то отправка обычной записки натворила там такое, что в голове не укладывается. Или записка не виновата?

— Почему свинство? — ещё больше обиделся Айван.

— Я уберегла тебя от ошибок. Неужели ты собирался экспериментировать на собственном дедушке? Знаешь, в истории описан случай, когда в результате неудачного применения заклинания от человека сбежал нос.

— Не может быть!

— Очень даже может. Нос потом зажил самостоятельной жизнью, поступил на службу, и поднялся до немалых чинов.

— Где это описано?

— Трактат минхеера Николая Гоголя. Только в королевской библиотеке вряд ли найдётся хоть один экземпляр.

— Это как раз понятно, — кивнул мальчик. — Всё, где упоминается целительская магия… Это специально так делают, да?

— А сам как думаешь?

— Пока никак не думаю, только подозреваю.

— Вот и разберись.

— Каким образом?

— А ты стань руководителем тайной службы, сможешь не только расспрашивать, но и допрашивать.

— Тайной Канцелярии, что ли? — пренебрежительно фыркнул Айван. — Да этим ищейкам я не доверю поиск потерянной пуговицы. И говорят о них всякое нехорошее.

— Переименуешь. Сделаешь так, чтобы вообще упоминать лишний раз боялись, а если упоминали, то потом долго просыпались по ночам от ужаса и писались в постель.

— Я так не смогу.

— А откуда ты это знаешь, если ещё не пробовал?

— Меня не возьмут, я ещё маленький, — помотал головой мальчик. — Вот вырасту, и уже тогда…

— Темя не возьмут? — рассмеялась Илия, прекрасно знавшая о незаслуженной, но очень удачно полученной Айваном зловещей репутации опасного оборотня и могучего мага. — Только намекни Брегису, и уже сегодня ты возглавишь любую тайную службу. Или новую организуют специально для нового начальника. Хочешь стать начальником?

— Не хочу.

— Но нужно.

Принцесса помнила, что легендарный граф Айван Вольф возглавил Тайный Кабинет и стал Верховным магом Империи в десятилетнем возрасте. Так, во всяком случае, утверждали древние летописи, которые, кстати, ещё не написаны. А про богиню там почему-то не упоминают. Не посчитали важным визит небожительницы, негодяи? Скорее всего, побоялись показаться потомкам бессовестными лгунами и сказочниками.

— Послушай, граф, а ты танцевать умеешь?

Мальчик с удивлением посмотрел на принцессу:

— А что, у вас в империи благородных не учат с самого детства? Я получил хорошее образование, и владею всеми положенными рыцарю искусствами — танцами, правильной разделкой дичи, стихосложением, пытками орков в походных условиях, ведением изящной беседы и фехтованием. На алебардах, правда, не очень получается… Рост маленький.

Список добродетелей почти не отличался от такого же, но уже в эпоху Ермия Неистового, разве что для девочек вместо походных пыток рекомендована вышивка шелками и бисером, а фехтование заменили на распознавание и составление ядов с противоядиями. А так почти всё сходится, включая разделку дичи. С этим как раз понятно — собственноручно взятый на рогатину кабан значительно теряет вкусовые качества, если доверить его свежевание слугам. Не тот вкус, совсем не тот…

— Допустим, фехтовать на алебардах мы с тобой не будем, — задумчиво сказала принцесса. — А как насчёт вальса?

— На вальсах фехтовать не пробовал, — смущённо признался мальчик. — Это какой-то новый вид оружия?

— Ещё какое оружие! Массового поражения!

— Магическое?

— Пожалуй, что магическое. Настоящий вальс — зрелище волшебное.

Мальчик оживился, желая как можно подробнее узнать о новом направлении в магической науке. То, что это новое, Айван не сомневался.

Но к большому своему разочарованию услышал пояснение:

— Вальс, это танец. Мы его будем танцевать на балу. С тобой!

— Я уже говорил, что не умею?

— Ты быстро научишься. До завтрашнего вечера ещё куча времени, а за сутки можно даже зайца научить курить, или кота правильно вальсировать.

Из-под одеяла послышалось недовольное ворчание кота, представившего себе подобную перспективу во всех подробностях. Но его мнение увлёкшуюся идеей принцессу не интересовало.

Сама она никогда не танцевала вальс, только видела ролики в интернете с нарезкой из художественных фильмов, но твёрдо была уверена, что ничего сложного там нет. Тем более, отсутствие настоящих ценителей позволит выдать возможные ошибки за… да за что угодно можно выдать, всё равно не поймут.

Ещё принцессе нравилось танго. Сумасшедшее и сногсшибательное аргентинское танго! Но не сейчас… вот лет через восемь или десять… Бросить бомбу в это патриархальное средневековое болото! Такие чудовища могут всплыть кверху брюхом…

— Пчёлки, ау, вы тут?

Появился экран пчело-магического планшета, и полосатая мультяшка с него помахала верхней парой лап:

— Мы всегда здесь.

— Вальс из «Щелкунчика» можете изобразить?

— В записи?

— А что, как-то иначе тоже можно?

— Можем предоставить ноты.

— А вживую?

— Духовые инструменты не используем. У пчёл нет лёгких.

Илия задумалась. Действительно, а какие сейчас у музыкантов инструменты, если не считать военные барабаны? Вроде бы струнные есть, всякие там виолы, лютни, арфы, лиры и прочие бубны. Бубны не относятся к струнным? Это вы не слышали, как звучат местные арфы, тогда бы вопросов не возникло.

— Хорошо, — решила принцесса. — Давайте в записи, но погромче. Насколько громко можете включить?

— Разрушение стен от акустической атаки планируется? Да, нет?

— Нет.

— Пострадавшие различной степени тяжести планируются? Да, нет?

— Принято. За эталон берём исполнение симфонического оркестра Московской филармонии. Включить воспроизведение? Да, нет?

— Да!

Слухи. Домыслы. Сплетни

— Тебя можно поздравить с повышением, Франк?

— Да какое там повышение, Питер? Так, совсем небольшое…

— Ну не скажи. Не каждый день обычного лучника переводят в личную охрану принцессы императорской крови. Поделишься секретом, Франк?

— Да это… хм… в горле что-то…

— Пересохло?

— Да!

— Это мы сейчас поправим. Эй, там… папаша Фурс, старый хогг, неси быстрее кувшин приличного вина!

— Кха-кха…

— Два кувшина, Фурс!

— Хм…

— Закуска градус крадёт, Франк. Ну так что по поводу твоего повышения?

— Да оно само получилось. Один хороший выстрел на глазах у графа Вольфа, а потом виконт Блумхаамаер приказал перейти от Южных ворот в личную охрану Её Императорского Высочества.

— Тот самый граф? Который молодой?

— Какой же ещё? Старый маршал не в том возрасте, чтобы по стенам лазать. Как есть тот самый оборотень и был.

— А что принцесса?

— Да я её и не видел ещё, только слышал, как она на молодого графа ругалась.

— За что?

— Ой, и не спрашивай, Питер! Как вспомню, так руки дрожать начинают. Представляешь, я вспоминаю и вспоминаю, а они всё дрожат и дрожат.

— Намёк понял, Франк. Эй, Фурс, разлей защитникам столицы.

— Твоё здоровье, Питер.

— Ага, моё. И что там граф?

— Души сожранных святош мучил. Музыкой. Откуда она там взялась, если музыканты не приходили? Ясное дело, покойников играть заставил.

— Живых?

— Зачем живых? Мёртвых покойников заставил. То есть, ихние души.

— Как же души играть могут, если они того… бесплотные?

— А музыку ты руками потрогать можешь? Вот тут то же самое.

— Принцесса, стало быть, покойных святош пожалела?

— Богиня же!

— Это да, богини завсегда жалостливые.

Принцесса Илия

Напрасно некоторые несведущие люди думают, что королевские балы являются одним из изысканнейших развлечений. Где-нибудь в провинции, может быть, так оно и есть, но только не в столице. Не в замке или дворце любого из королей. Для венценосных особ это вообще тяжелейшая, но необходимая работа.

Большинство подданных думает примерно так же. Королевский бал является мероприятием знаковым и значимым, и нет лучшей возможности запустить или узнать новую сплетню, организовать небольшой заговор с далеко идущими целями, закрутить лёгкую интрижку или раскрутить серьёзную интригу. Это возможность попасться на глаза королю в нужное время и в нужном месте, и благодарные потомки скажут огромное спасибо мудрому предку, обеспечившему их благосостояние несколькими лёгкими движениями мягкого языка. Раз… и должность. Два… и доходное имение. Три… и дочка в королевских фаворитках. Бывало и такое, чего уж скрывать. Бывало не раз.

Здесь обговаривались помолвки и свадьбы, здесь заключались временные «вечные» союзы против соседей, здесь покупались и продавались тайны, здесь придумывались «древние знания» и здесь же выдавались за истину. Здесь кипела жизнь. Точнее, она булькала, издавая зловоние и неприличные звуки.

У Илии не было опыта балом, детские праздники при дворе прадеда Ермия Неистового не в счёт. Так что все планы принцессы на вечер пришлось корректировать буквально на ходу. Ходить туда-сюда, и корректировать. Во-первых, она с удивлением узнала, что является официальной хозяйкой бала, и обязана лично поприветствовать каждого гостя, сказав хотя бы пару слов. Можно и больше, чтобы люди почувствовали расположение небожительницы, и потом стойко перенесли приготовленные Брегисом Четвёртым сюрпризы.

Девочка вспомнила земной фильм, название которого вылетело из головы. Там королева бала вообще стояла голой посреди зала, и самые отъявленные мерзавцы благоговейно целовали её колено. Тут народец не лучше, хотя всё равно Илии полегче чем той, из фильма. И ещё одно существенное отличие — там кот королеве помогал, а здесь Иван Васильевич покрутил носом, пошевелил усами, и скрылся в направлении замковой кухни. Бросил хозяйку, подлец мохнатый.

Вместо кота два графа Вольфа, старший и младший, лучащийся лицемерной улыбкой король Брегис, и сияющий вспотевшей лысиной королевский казначей, по имени и титулу до сих пор принцессе не представленный.

— Когда начнутся танцы, Брегис? — глаза Илии сверкнули зелёными огоньками, из-за чего задымился парик у пробегающего с подносом лакея. — У нас бал или невольничий рынок?

— Что вы такое говорите, Ваше Императорское Высочество? — притворно удивился король. — Пока всё очень мило и довольно весело. Вот, кстати, разрешите представить вам посланника королевства Блумфонтейн маркграфа Хунтера Швяльбе.

Худой как щепка франт, выделяющийся в толпе голубым камзолом и ботфортами милого розового цвета при оранжевых панталонах, прогуливался с совершенно незаинтересованным видом, слишком явно прописанным на его лице, чтобы быть правдой. Услышав своё имя, он галантно поклонился, подрыгав поочерёдно обеими ногами, и попытался куртуазно поцеловать Илии затянутое в шёлковую перчатку запястье. Не дотянулся, из-за чего склонился в ещё более глубоком поклоне:

— Ваше Императорское Высочество, королевство Блумфонтейн выражает искреннее восхищение вашей божественной красотой и молодостью! Вы не собираетесь немного попутешествовать? Нет, я не смею требовать отчёта от прекраснейшей принцессы, но почту за честь рекомендовать целебные источники долины Блумберг, полезные в любом возрасте. Знаете, там сейчас собираются все приличные люди из незатронутых нашествием земель, и степень их приличия такова, что во избежание неприличий, каждому приличествует посещение источников.

Маршал Вольф прокомментировал на ухо:

— Не смотрите, что он выглядит и разговаривает как последний идиот, и не слушайте идиотов, считающих маркграфа пустоголовым косноязычным болваном. Маскируется, подлец. А вообще маркграф отличный боец и неплохой военачальник. Я его четыре раза в плен брал.

Принцесса удивилась доблести и талантам дипломата-полководца, но вспомнила, что с королевством Блумфонтейн было всего три войны. Это значит, что на одной из них маркграф попадал в плен два раза?

— Спасибо за приглашение, — Илия машинально погладила стилет в левом рукаве, что не ускользнуло от внимания мгновенно напрягшегося дипломата. — И буду у вас в гостях гораздо раньше, чем вы можете себе представить.

— Будем рады видеть в любое время, Ваше Императорское Высочество. Прибудете со свитой?

— Это как получится, — ответила принцесса, потеряв интерес к разговору. — Веселитесь, маркграф, веселитесь!

Посланник поклонился и отошёл, уступив место очередным соискателям божественного внимания. Смертельно заскучавший младший граф Вольф завертел головой в поисках развлечений, но нашёл только лакея с подносом, заставленным бокалами вина. Тоже, кстати, предложение принцессы — раньше гости разрывались чуть ли не надвое между бальным залом и накрытыми столами, причём некоторые так и оставались там после празднества лежащими лицом в тарелках. Благородные дамы были недовольны поведением благородных господ. Теперь же все на виду, и под бдительным присмотром прекраснейшей половины человечества труднее набраться до свинского состояния. Если только затащить лакея за ближайшую колонну и держать в плену до полного опустошения подноса?

— Прохладительного чего-нибудь принеси, любезный.

— И мне тоже, — поддержала принцесса.

Опытный слуга был наслышан о диковинном напитке «квас», сделанном из букетов невиданных цветов магического растения «чувашия», и честно предупредил:

— Есть апельсиновый сок.

Гости с завистью переглядывались, но просить редкий по нынешним временам напиток не решились. В столице огромные запасы вина, мыса и хлеба, а мелочь вроде фруктов никто и не подумал запасать. Фруктами сыт не будешь, без них прекрасно проживёшь и не умрёшь с голоду, и вообще это баловство и продукт мирного времени. Тем более, апельсиновые рощи вокруг столицы вырублены дикарями и пущены на костры. Нравится им чуть горьковатый дымок, придающий пикантный привкус окороку соплеменника.

Лакей определённо владел искусством телепортации, причём без всяких порталов, заклинаний, и прочего проявления магии. Вот он исчез, и вот он почти тут же появился снова с двумя высокими стаканами из тонкого стекла на подносе.

— Извольте, Ваше Императорское Высочество. И вы, ваше сиятельство.

— Благодарю, любезный, — Илия взяла один из стаканов и сделала неторопливый глоток. — Хороший сок, но с ядом вы немного перестарались. И разве вам не говорили, что травить принцесс мышьяком в этом сезоне не модно? Впрочем, от провинциалов я ничего другого и не ожидала. Фу, какая пошлость!

Вокруг девочки закружился вихрь из зелёных искр, отбросивший побледневшего лакея в сторону вместе с подносом и отравой, ближайшие дамы предусмотрительно хлопнулись в обморок на руки своим кавалерам, а стоявший за королевской спиной дознаватель Тайной канцелярии ударил Брегиса Четвёртого кинжалом под левую лопатку.

— Твою мать! — успел сказать Его Величество, когда клинок застрял в надетой под камзол кольчуге.

— Мать… — эхом повторил маршал Вольф, ломая руки злоумышленнику богато украшенной тростью.

— Ну я дурак… — сказал посланник Блумфонтейна маркграф Хунтер Швяльбе, заслонивший собой принцессу и получивший два метательных ножа в грудь.

— Ой, мамочки… — прошептал юный граф Айван Вольф, переводя взгляд с разорванного горла ещё одного представителя тайной службы на свои окровавленные пальцы, заканчивающиеся острыми кривыми когтями.

— Всем стоять! — появившаяся под потолком огромная полупрозрачная пчела в рыцарских доспехах взмахнула зажатым в лапе огненным мечом. — Всем стоять, работает спецназ!

Глава 7

Король Брегис Четвёртый

Покушение на этом балу ожидалось с большой долей вероятности, но вот удар кинжалом в спину от дознавателя Тайной канцелярии стал для короля неожиданностью. Верные псы, как их называли в народе, служили ещё покойному отцу, и их лояльность никогда не вызывала сомнений — мелкопоместные дворянчики из обедневших зубами держались за приличную должность при более чем хорошем жалованье. Понятно, что на собственный замок на этой службе не заработать, но безбедную жизнь внукам обеспечить можно.

— Твою мать… — сказал король.

И закрутилась, и завертелась скоротечная круговерть боя подручными средствами в ограниченном пространстве. Вот старый маршал кавалерии обрушил тяжёлую трость на растерявшегося от неудачи предателя. Чуть в стороне посланник Блумфонтейна оседает на пол с двумя ножами в груди. Там юный граф Вольф вырывает глотку ещё одному злоумышленнику. Чуть поодаль пышно одетый дворянин вбивает дагу под рёбра королевскому гвардейцу. Визжат и падают в обморок благородные дамы, стараясь упасть точно на руки благородным кавалерам. Звенят мечи и вдребезги разбиваются о чужие головы бутылки с вином.

Появление смешной пчелы в рыцарских доспехах не остановило побоище. Чего её бояться, если она прозрачная? Мало ли что она требует, размахивая светящимся мечом. Свет людей не убивает, а вампиры существуют только в сказках.

— Брегис, уходи! — крикнул маршал, и из его трости со щелчком выскочил отливающий синевой клинок. — Айван, прикрой короля!

Мальчик обернулся на крик деда, и старый граф вздрогнул — внук улыбался, и с длинных клыков на подбородок стекала яркая алая кровь. Айван вытер лицо рукавом и кивнул:

— Ага, сейчас.

Это сейчас растянулось на несколько долгих мгновений, за которые в короля успели прилететь два болта от засевших в укромных нишах арбалетчиков, дважды громко хлопнул какой-то артефакт в руке принцессы, а жужжание прозрачной пчелы нестерпимо ударило по ушам.

Звук прокатился по бальному залу, сшибая с ног людей и срывая со стен магические светильники. Всё заполнилось зелёным сиянием, обжигающим при любом резком движении. Тут же послышались крики боли и сдерживаемой ярости.

— Величество? — маршал обернулся к королю.

— Вроде живой, дядя Лука, — Брегис Четвёртый внимательно рассматривал лежащие на полу оплавленные металлические прутки, бывшие совсем недавно цельноковаными арбалетными болтами. — Представляешь, они остановились и повисли в воздухе!

— Представляю, — старший Вольф мотнул головой в сторону принцессы, державшей в правой руке какой-то небольшой предмет, отдалённо напоминающий фамильные реликвии времён Великого Трека. — И тебе не советую сомневаться в существовании божественной благодати.

Как оказалось, божественная благодать распространялась не только на Его Величество Брегиса Четвёртого — посланник Блумфонтейна маркграф Швяльбе пошевелился, поднялся на колени, и пальцем потрогал торчащие из груди рукояти метательных ножей:

— А вы знаете, господа, вроде уже и не больно.

Принцесса, убравшая непонятный предмет в специальный чехол на поясе, нахмурилась:

— Ну куда вы лезете грязными руками, минхеер Хунтер? Занесёте инфекцию, а от неё умрёте без нормального лечения.

— А от ножей?

— Организму нужно железо для восстановления кровопотери. Когда усвоится нужное количество, рукояти сами отвалятся.

— Оригинальный способ лечения, Ваше Императорское Высочество, за что примите моё почтеннейшее спасибо. И долго мне ещё так ходить? Уверяю, я нисколько не сомневаюсь в вашем могуществе, но вот эти пятна на камзоле сведут меня с ума.

— До вечера перетерпите, — принцесса пнула острым носком туфельки труп покушавшегося на короля тайного дознавателя. — А пока помогите навести здесь порядок.

— Таскать покойников?

— Кому нужны покойники? Помогите рассортировать живых на козлищ и агнцев.

Казначей, на которого тоже не подействовало обжигающая магия прозрачной пчелы-рыцаря, прижимал к рассечённой щеке платок, но тоже вызвался добровольцем:

— Я, Ваше Императорское Высочество, в юном возрасте во флоте служил, и узлы вязать умею. Упакуем злоумышленников в лучшем виде.

— Во флоте? — удивилась Илия. — Разве у королевства есть выход к морю?

— Пиратствовал он, — пояснил старый маршал. — А как задницу припекло, так в финансы и подался. Прикажете вздёрнуть на рее?

— Маршал шутит, — поспешил успокоить король своего казначея. — У нас будет кого вздёрнуть и без вас.

— Да я как-то не сомневался, — казначей нервно покрутил головой, будто его шея уже почувствовала петлю. — Предлагаю стоимость верёвок взыскивать с родственником повешенных.

Его Величество, вокруг которого начали собираться не попавшие под действие магии гвардейцы, принялся распоряжаться сортировкой заговорщиков. Этих вязать и в тюрьму, где подождут до утра, а других оттащить в сторону для вдумчивого допроса по горячим следам. Причём, в буквальном смысле по горячим — зелёное сияние избирательно обездвижило именно злоумышленников, удерживая их от неразумных поступков в очень тёплых объятиях. Кое-какая свобода движений оставалась, и самые беспокойные сейчас выли от боли многочисленных ожогов, добавляя себе новые из-за безуспешных попыток уползти от жгучего свечения куда-нибудь подальше. Благородные дамы на всякий случай до сих пор не приходили в сознание, только в беспамятстве внимательно следили за продуманным беспорядком юбок, задравшихся в падении ровно на грани приличий, не переходя за неё.

Из-за бархатных портьер, закрывающих так называемые «ниши для поцелуйчиков», за ноги вытащили двух мёртвых арбалетчиков, явно нанятых среди обитателей городского дна. Там изредка можно встретить наивных болванов, верящих в то, что исполнитель покушения на короля имеет хоть какой-нибудь шанс остаться живым и при деньгах. Правда, дорогущие арбалеты не являются их привычным оружием, но если учитывать участие Тайной канцелярии, в этом нет ничего удивительного.

— Хорошая магия, аккуратная, — заметил один из гвардейцев. — Маленькие дырочки во лбу, и никакой крови. А мы как бахнем болтом в башку, и мозги по стенам.

— Богиня же, — без всякого удивления пожал плечами его напарник. — Мозги по стенам ранят её чувство прекрасного. Возраст опять же…

— Она же бессмертная, — возразил первый гвардеец. — Ей и пять тысяч лет может быть.

— Может, — согласился второй. — Но там, на небесах. А тут она в человеческом обличье маленькой девочки, а они любят аккуратность и чистоту. У меня у самого три дочери чуть постарше.

Первый, у которого были только сыновья, промолчал.

А маркграфа Щвяльбе, как самого пострадавшего, поставили на самую лёгкую работу. Ему поручили выпроваживать из бального зала благородных дам, приводя их в чувство с помощью нюхательной соли и немногих оставшихся на ногах кавалеров. Почти тут же выяснилось, что это было не самым лучшим решением — очнувшиеся от обморока дамы открывали глаза и видели перед собой бледное напудренное лицо, голубой залитый кровью камзол, торчащие рукояти метательных ножей… От визга погасли ещё не погасшие магические светильники, и уже всерьёз впавших в беспамятство леди пришлось вытаскивать волоком и складывать в коридоре.

— Потом разберут, — успокоил маршал посланника. — Если будет кому разбирать. Кстати, вы женаты?

— Четвёртый раз. А почему вы это спрашиваете?

— Да мало ли, — усмехнулся старый граф. — Вы известный сторонник разнообразия.

— Когда это было? — притворно вздохнул посланник. — С тех пор я изрядно постарел, и женщины меня уже не так волнуют.

— Меньше, чем государственные тайны соседних стран?

— Примерно наравне, — улыбнулся маркграф. — Кстати, вам не нужна помощь в допросах заговорщиков?

— Желаете сунуть свой длинный нос в наше грязное бельё?

— Право слово, маршал, это же моя прямая обязанность!

— Вынужден огорчить, но мы постараемся справиться сами.

— И это замечательно! — иностранный дипломат с готовностью выпустил из рук очередную перетаскиваемую благородную даму, из-за чего гулко ударилась головой в пол. — Тем более я себя неважно чувствую после героической гибели при защите Её Императорского Высочества. Как вы думаете, граф, мне дадут орденскую цепь на шею?

— Посмертно?

— Разумеется! Вы опытный человек, граф, и прекрасно знаете, что в обычных условиях с такими ранениями не живут.

— Если не ошибаюсь, в Блумфонтейне не награждают орденской цепью.

— Разве я упомянул Блумфонтейн, граф?

— И вы не являетесь подданным Его Величества Брегиса Четвёртого.

— Но это можно исправить, не правда ли? Вы сами назвали меня известным любителем разнообразия.

Король, прекрасно услышавший весь разговор, мысленно поздравил себя с найденным кандидатом на пост канцлера объединённого королевства. Действительно, а почему бы не начать с Блумфонтейна, славящегося серебряными и железными рудниками? Заговорщики что… заговорщики пыль, а присоединение нового герцогства позволит усилить армию и постараться выбить хогговых орков к орочьей матери.

— Об орденских цепях и знаках мы обязательно поговорим, любезный маркграф, — сказал посланнику Брегис Четвёртый. — Но чуть позже, а сначала попросим вот этих почтенных господ ответить нам на некоторые вопросы. Нет-нет, оставайтесь, теперь это наши общие тайны.

Королевский казначей выдал предложение устроить допросную в кабинете Его Величества, а в приёмной посадить юного графа Вольфа, который всё никак не убрал когти с клыками, и застыл с отрешённым видом, меланхолически выцарапывая каменную крошку из ближайшей мраморной колонны. Ещё не подсохшая чужая кровь густо запятнала светлый камзол Айвана, и казначей очень надеялся, что ненавязчивый намёк будет понят правильно, и поспособствует красноречию и откровенности захваченных заговорщиков. Что может быть лучше добровольных признаний? Разве только допрос с применением магии, но как потом получившихся идиотов отправлять на виселицу? Некрасиво… И потом, боги велят жалеть скорбных разумом, а законы требуют для заговорщиков смертной казни. Ставить волю Небес выше воли Его Величества? Оно, как бы, правильно, но ведь народишко начнёт задумываться, мысли вредные в голове заведутся… так и до греха недалеко.

— Согласен, — кивнул маршал Вольф, только что проводивший принцессу Илию до её спальни. — Пусть затаскивают по одному, а мы с нашим хомяком подвальным и живым иностранным покойником немножко поспрашиваем. А вот тебе, Величество, при этом присутствовать совсем не обязательно.

— Это почему?

— Знаешь, что мне сейчас сказала наша маленькая богиня?

— Откуда я могу знать? Я твои мысли не читаю.

— Она говорила, что чистосердечное признание должно облегчать душу, но утяжелять наказание. А ты помешаешь, твоё Величество, потому что будешь вынужден помиловать самых говорливых и раскаявшихся. Традиция такая есть, если помнишь.

— А вы?

— Нам милосердие по должности не положено, особенно вот этому, — палец графа указал на казначея. — Ты думаешь, Величество, это твой казначей? Нет, это страшное чудовище финансового океана, способное пожирать канувшие в пучину долгов графства и маркизаты. Ради своевременного сбора налогов он готов лично запытать нищего или выставить на торги конфискованную у сироты корочку хлеба. Нет зверя страшнее подвального хомяка!

Посланник Блумфонтейна искоса посмотрел на казначея и на всякий случай отошёл в сторону. Король рассмеялся и махнул рукой:

— Ладно, допрашивайте без меня. Но ты уверен, дядя Лука, что твоему внуку не будет скучно просто так сидеть в приёмной?

— Предлагаешь подключить и его?

— А что такого? Десять лет уже, не маленький ребёнок.

— Оно так, но это ещё тот возраст, когда хочется славы и романтики. Должность ему какую-нибудь придумаешь?

— Зачем придумывать, дядя Лука? Назначу его Верховным магом королевства и главой Тайного Кабинета.

— У нас же Тайная канцелярия?

— Ага, она, — кивнул король. — Повязана в полном составе. Как раз ищеек ты и будешь допрашивать. Ладно, с Айваном я сейчас сам поговорю.

Маршал кавалерии граф Лука Вольф. Начинающий маг граф Айван Вольф.

Старый кавалерист со вчерашнего дня заметил, что проклятая подагра куда-то пропала, и на трость он опирается отдавая дань привычке, а не потребности. Суставы вдруг перестали болеть, руки-ноги сгибаются и разгибаются без скрипа и скрежета. Чудеса, да и только! Вот и сейчас встретил первого же приведённого на допрос ищейку мощным ударом по печени, а ничего не отдалось, нигде не прострелило. Прямо как молодость вернулась.

— Ну? — граф взял упавшего на колени заговорщика за волосы и с пугающей ласковой улыбкой заглянул в глаза. — Кто у нас тут такой красивый?

Стукнула дверь, и в кабинет вошёл младший граф Вольф, что-то пережёвывающий на ходу. Клыков и когтей у него уже не было.

— Дед, я тут лакея поспрашивал, — Айван некультурно поковырял пальцем в зубах и что-то сплюнул на пол. — Ну помнишь, который нам с принцессой яд в стаканах принёс?

В желудке у юного графа громко заурчало, а заговорщик заверещал, пытаясь вырваться из рук маршала:

— Я всё скажу! Я про всех расскажу! Я не буду молчать!

Айван поморщился от громкого крика. Ему очень хотелось есть, и принесённая Его Величеством свиная отбивная лишь раздразнила аппетит, а тут ещё этот придурок орёт, будто у него из-под нога копчёный окорок спёрли.

— Чего это он, дед?

— Покаяться захотел, — объяснил маршал внуку. — Совесть проснулась. Поможешь грешному человеку очистить душу?

Айван помогать не хотел. Сейчас все его мысли были о еде — внезапное превращение в мифическое существо настолько подстегнуло аппетит, что ушли в сторону моральные терзания по поводу первого собственноручно вырванного из человека горла. И первого перегрызенного горла. Какие переживания, если кушать хочется?

— Дед, а может я со второго помогать начну? — молодой граф с надеждой посмотрел на старого. — Сначала поем, а потом помогу.

Неизвестно, какие мысли пришли в голову заговорщику, но он вырвался, оставив в руке маршала клок волос, и с разбега ударился лбом в стену. Видимо, что-то не так понял. Маршал поморщился, когда услышал треск лопнувшей панели из морёного ореха, обошедшейся казне Его Величества по четверти ранда за квадратный ярд. Лучше бы сломалась глупая голова заговорщика… Но она выдержала.

— Видишь, Айван, с какими подлыми людишками работаем? — спросил старый граф. — Вроде бы раскаялся, а всё равно пакостная натура велит вредить. Хоть обшивку на стене сломать, или ещё какую мелочь, но лишь бы ущерб государству нанести. Хуже орков, честное слово.

Королевский казначей предположил:

— А вы не думаете, граф, что таким образом он решил лишить себя жизни?

— Это вряд ли, — вместо маршала возразил маркграф Швяльбе. — Сегодня чудесный день, в который невозможно умереть. Уж поверьте моему опыту, господа. Подождите, сейчас я приведу его в чувство.

Посланник склонился над заговорщиком и похлопал по щекам. Тот медленно открыл глаза.

— А-а-а!!!

На бывшего работника Тайной канцелярии маркграф Швяльбе произвёл точно такое же впечатление, как чуть раньше на обморочных благородных дам — шок и трепет!

— Держи его! — маршал попытался прижать злоумышленника ногой к полу, но тот перекатился, встал на колени, опираясь связанными впереди руками, и быстро-быстро рванул к двери. — Держи мерзавца!

Щёлк!

Выскочило лезвие из графской трости.

Хрясь!

Впустую пробороздили стену когти Айвана Вольфа.

Бабах!

Слетели с петель выбитые дверные створки королевского кабинета.

Бдзынь!

Разбился о косяк брошенный казначеем и пролетевший мимо кувшин с водой.

Плюх!

Не ожидавший резвости от арестанта маркграф Швяльбе больно приложился копчиком о паркет.

— Не уйдёшь, собака! — маршал кинулся следом, с молодым азартом перепрыгивая через обломки двери и опрокинутую мебель.

Айван не мог оставить деда без помощи и присоединился к погоне. Королевский казначей и посланник Блумфонтейна переглянулись, и сделали вид, будто остались сидеть в засаде.

Юному графу погоня понравилась, хотя никак не удавалось снова выпустить когти, которыми так удобно цепляться за углы на поворотах. Увлекательнейшее занятие, как оказалось, ничем не хуже хорошей книги в библиотеке. Беги и кричи! Весело! Смешно!

Сбежавшему заговорщику только не очень смешно. Он не оборачивался, и с каждым криком Айвана всё прибавлял и прибавлял скорость. Люди не могут так быстро бегать, а этот негодяй бежит. Ломится через замковую кухню, как лось через весенний лес во время гона, разбрасывая в стороны поваров, кастрюли, котлы… Визжит, опрокидывая на себя кипящий суп, и бежит дальше. Иногда даже по стене делает несколько шагов, если пусть чем-то перекрыт.

Дед давно отстал. Вообще удивительно, что смог продержаться два этажа, кухню, конюшню, и половину подвала. Действительно принцесса сотворила чудо, изгнав болезнь и вернув старого вояку к жизни. Как молодой мчался со своей боевой тростью.

— Ловите его! — крикнул Айван стоявшим у винного подвала часовым. — Живьём брать!

Вообще-то изначально пост выставлялся у оружейки, но вчера из неё вытащили последние ржавые железяки, помнившие чуть ли не времена Великого Трека, и оружейное хранилище опустело. И само собой, часовых оставили для охраны ценного стратегического ресурса. Заступали сюда исключительно в качестве поощрения — сутки в карауле, сутки на опохмел. То есть, на отдых после службы.

Часовые меру знали, и в данный момент пребывали в блаженном состоянии любви к человечеству, что и спасло беглому заговорщику жизнь. В другой ситуации его бы просто зарубили несмотря на крики о задержании живьём, но тут обошлись древком гвизармы, ловко просунутой между ног проносящегося мимо на большой скорости беглеца. Тот кувыркнулся через голову, проехался на животе по гладким камням пола, и впечатался в дубовую дверь винного подвала многострадальной головой.

— Бум-с! — ответила дверь.

— Попался, гад! — обрадовался Айван.

— Здравия желаем вашему сиятельству! — дружно рявкнули охранники, а потом один из них сказал нормальным голосом. — Рекомендую красное полусладкое урожая прошлого года. С седьмой по двадцать третью бочки по левой стороне, или пятая и шестая полка с бутылками по правой стороне.

— Зачем мне вино? — не понял младший граф Вольф.

Простой вопрос поставил вояк в тупик. После довольно долгого молчания всё тот же стражник почесал небритую щёку и произнёс:

— Нешто вы его всухомятку будете, ваше сиятельство? Желудок попортите в молодом возрасте, потом всю жизнь страдать.

— К хоггам вино, — отмахнулся Айван. — НО за помощь в поимке опасного преступника можете сказать десятнику, что я взял две бутылки.

— Как же две, ваше сиятельство? Под такого борова…

— Четыре бутылки.

— Приятного аппетита, ваше сиятельство!

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Что, вот так прямо живьём и съел?

— Под хорошее вино? А что бы не съесть под хорошее-то вино? Вот мы как-то во время последней войны со Свазилендом в горах заблудились, а жрать нечего…

— Это когда вы ящериц ловили, да сапоги с ремнями съели?

— Ну да, тогда. И вообще никакого вина, представляешь?

— Нет, не представляю.

— И это хорошо! Никому не пожелаю так оголодать.

— А молодой граф оголодавшим не выглядит.

— И что?

— Бунтовщика-то целиком утащил. Нешто съел в одиночку?

— Так оборотень же! Да и с дедом наверняка поделился. Он юноша воспитанный и уважительный, про единственного родственника забыть не мог.

— Разве маршал тоже… того? Оборачивается?

— Вроде раньше не замечали, но как оно на самом деле? Сам же говоришь — родственники. Даже если и оборотень, так что с того?

— Так я же в хорошем смысле, я за маршала радуюсь. Оно даже неплохо, когда бунтовщиков есть куда потратить. А то повесят, и висит тот злодей неделю, да воняет гадостно.

— Ворон собой кормит.

— Ага, и какая польза от ворон?

— Это ты мне говоришь? Я. Между прочим, оборотней с детства уважаю, особенно обоих графов Вольфов.

— Да вроде недавно стало известно про оборотничество?

— Опытный человек заранее догадается. Вот повоюешь с моё, и тоже так будешь уметь.

— Маршал-то всяко больше тебя воюет.

— А я про что? Он воспитал внука правильно, потому что знал заранее. Человек с мечом, он завсегда умный!

Маршал кавалерии граф Лука Вольф.

— Ну и зачем ты его сюда притащил? — спросил дед у Айвана. — Прикопал бы где по дороге.

Юный маг пожал плечами и недовольно фыркнул. Сам бы ловил сбежавшего заговорщика, тогда бы и возмущаться не пришлось. Не нравится, видите ли, дедушке приведённый на верёвочке слюнявый идиот, радостно смеющийся и пускающий ртом пузыри. Ага, любой дураком станет, если столько раз стукнется головой о твёрдые поверхности.

— Не графское это дело, дед, трупы закапывать.

— Закапывать живьём, тем более не графское — сурово отрезал маршал. — Как ты его допрашивать собираешься?

— Я? — удивился Айван.

И тут в его голову пришла интересная мысль. Ведь недавно принцесса Илия говорила, что человеческий организм нуждается в железе… Это когда запретила маркграфу Швяльбе вытаскивать из груди метательные ножи. Они вроде как сами должны отвалиться. Когда организм усвоит нужное количество железа. Стало быть, оно там есть? И если попробовать применить к заговорщику ту же самую методу, что со стрелами у Южных ворот, то его разум для допроса и не нужен. Подумаешь, придурок с ушибленной головой… у стрел и арбалетных болтов мозгов вовсе нет, но, тем не менее, заклинание подчинения на них срабатывает.

Пробуем?

Пробуем!

Несколькими мгновениями позже старый маршал, королевский казначей и маркграф Хунтер Швяльбе с удивлением увидели, как злоумышленник медленно поднимается в воздух, так же медленно переворачивается, и вдруг стремительно вылетает из окна в ночную темноту. В неизвестность. К свободе!

Никто так и не узнал, что упавший в орочьем лагере заговорщик насмерть раздавил трёх шаманов и младшего брата верховного вождя, рикошетом отскочил от земли, и ушёл почти вертикально вверх. Больше его не видели.

Глава 8

Король Брегис Четвёртый

Расследование продолжалось третьи сутки, и при допросах всплывало такое, что впору было хвататься за голову и кричать «караул!». Нужно было сказать большое спасибо оркам, удивительно вовремя устроившим нашествие, иначе королевство ещё месяц назад перестало бы существовать в качестве самостоятельного государства, став частью соседнего Блумфонтейна. Дело, конечно, житейское, и сам Брегис тоже вынашивал подобные планы, но масштаб и наглость действий соседей просто поражали. На их содержании находилась практически вся Тайная канцелярия, часть гвардии, высшие священники нескольких храмов столицы, и главарь самой большой воровской шайки королевства.

Золото и серебро текли полноводной рекой, оседая в карманах и кошельках заговорщиков. Кому-то кроме денег пообещали вкусную должность, кто-то принял участи в заговоре из болезненной любви к интригам, некоторые по неизвестной причине ненавидели лично Брегиса Четвёртого. Деньги, правда, играли самую большую роль. Их никогда не бывает слишком много, и если за солидную сумму просят сущую мелочь вроде жизни какого-то там короля… да на доброе здоровье!

Маркграф Хунтер Швяльбе, как официальный посланник Блумфонтейна, в этих играх участи не принимал, и информация по заговору проходила мимо него. Главе посольства вполне прилично заниматься шпионажем, для других же видов деятельности есть отдельные специалисты.

— И вы вообще ни о чём не догадывались? — спросил у маркграфа усталый король. — Не может быть, чтобы такие крупные суммы проходили мимо посольства.

— Они и не проходили мимо, — согласился Швяльбе. — Причём примерно половину мне удалось… хм… назовём это нейтрализацией.

— И много прилипло к рукам?

— Обижаете, Ваше Величество, — покачал головой маркграф. — Неужели вы думаете, что я банально и пошло присвоил эти деньги? Нет, они пошли на мой собственный заговор, направленный на свержение короля Карла Девятого.

— Вот как?

— А что, лучше было бы сидеть на месте и дожидаться топора палача? Король Карл сумасшедший и подозрительный тип, боящийся переворота и защищающий власть казнями по малейшему подозрению.

— Но подозрения относительно вас имели под собой основание?

— Он первый начал! — воскликнул маркграф. — Да у них вся династия сумасшедшая!

Брегис не удивился — история знала и более глупые причины государственных переворотов. Эта ещё не самая нелепая.

— И вы решили сменить сюзерена. Почему выбрали именно меня?

— Появление богини, Ваше Величество. Не обижайтесь, но изначально планировалось сменить династию, оставшись независимым государством, но столь явное благоволение небес не оставило выбора.

— Решение принято до покушения, или после него?

— Во время него. Божественная воля, так сказать… Или вы думаете, Ваше Величество, будто я по собственному почину бросился закрывать принцессу от брошенных ножей? Как бы не так! Неведомая сила отвесила мне пинка, и я был вынужден сделать три шага вперёд. Ну а когда не умер, то чувство глубокой благодарности…

— Благодарности? — не поверил Брегис.

— Да, чувство самосохранения заставило меня сделать выбор за весь Блумфонтейн и примкнуть к сильнейшему, — поправился маркграф. — С богиней мы непобедимы, а её императорская кровь как бы намекает…

— Минхеер Хунтер, давайте без недомолвок.

— Давайте, — охотно согласился Швяльбе. — Я преподношу вас на блюдечке Блумфонтейн, Ваше Величество, а вы даёте мне соответствующую этому вкладу должность.

— Должность государственного канцлера вас устроит?

— Канцлера Империи?

— Почему Империи? — удивился Брегис.

— Почему бы и нет? — ответил маркграф.

— Хм… — король на мгновение задумался. — А что, вполне достойное обоснование. Во всяком случае, не нужно ничего придумывать. Но ведь вы в заговоре не один, как остальные отнесутся к возможной потере независимости?

— Вполне благожелательно. В случае смены династии неизбежна междоусобная война, а вхождение в Империю примирит все противоборствующие стороны, если вообще эти стороны появятся. Ведь это внезапно возвысившемуся соседу зазорно подчиняться, а Императору… А ещё мечты о должности наместника с перспективой стать герцогом… Да кто в здравом уме откажется? Достаточно намекнуть любому, и…

Король понял, что маркграф собирается намекать каждому своему единомышленнику.

В этот момент замок ощутимо вздрогнул, и откуда-то сверху послышался звон разбитого стекла. С таким характерным звуком бьются драгоценные цветные витражи третьего этажа.

— Юный граф развлекается? — с пониманием спросил Швяльбе. — На редкость упорный молодой человек.

— Он работает.

Нужно сказать, что Айван Вольф ответственно подошёл к назначению сразу на две должности, и приступил к выполнению служебных обязанностей с похвальным рвением. Из экономии времени он решил совместить оба занятия, и продолжил эксперименты по допросу заговорщиков новым магическим методом. С допросами пока не получалось, зато точность попадания по орочьему лагерю была выше всяческих похвал. Дикарям пришлось даже отойти от крепостной стены на три перестрела из лука, а шатёр верховного вождя перенесли аж на восемь перестрелов. Эта мера не помогла избежать потерь, но теперь под удар попадали наименее ценные для орды соплеменники. Их не жалко.

— Вы разрешите, Ваше Величество, ввести графа Айвана в курс дела? Тайные операции в его компетенции, и как маг он сможет оказать неоценимую помощь. Я правильно понял, что граф практикует новое направление магической науки, в корне отличающееся от традиционного? Да, было бы очень неплохо привлечь его.

Король, задумчиво рассматривающий что-то за окном, с непонятной улыбкой ответил:

— Да вот, можете убедиться сами в отличии магических методов. Пока человеческая составляющая графа Айвана Вольфа занята работой, его звериная половина гуляет сама по себе. Кто бы рассказал неделю назад, ни за что бы ни поверил. Смотрите-смотрите, минхеер Хутнер.

Маркграф тоже выглянул в окно королевского кабинета. Внизу важно шествовал огромный лохмато-полосатый кот, направляющийся куда-то в сторону городской стены. Ему уступали дорогу, а смотревшие с умилением и обожанием дамы махали платочками вослед, будто провожали героя на очередной подвиг. Впрочем, кто их знает, этих героев? Вдруг и правда на подвиг?

Иван Васильевич. Кот без титулов.

Кот просто шёл по своим делам и не обращал внимания на человеческие восхищённые взгляды. На опасливо-уважительные тоже не обращал. Люди и созданы для того, чтобы восхищаться котами. И кормить! Маленькой воспитаннице ещё разрешается гладить, тискать, чесать пузико и за ушами, ругать, делать внушения. Её можно, она больше чем человек! И ещё ей можно принести самую крупную мышку, которые прячутся от порядочных котов за крепкими каменными стенами. Да-да, именно там, куда недавно ездили на белом крылатом коне для разговора с кучерявыми вонючками. Они прячутся в норах! Нет, не вонючки прячутся, а огромные свистящие мышки. И норы тоже у них огромные — в такую пустая миска из-под сметаны провалится, и краёв не заденет. Как их там… пёс побери… суслики вроде?

Дорогу к Южным воротам Иван Васильевич помнил хорошо. Он вообще никогда не жаловался на память. Да и как жаловаться, если говорить не умеешь? Правда, стражники, здоровенные такие мордовороты с железной одежде и с длинными острыми палками в руках, думают иначе и пытаются поговорить:

— Здравия желаем, ваше сиятельство!

— Рмяу, — ответил вежливый кот.

— На прогулку изволите проследовать, или по какой магической надобности? — поинтересовался один из стражников.

Но тут же получил подзатыльник от подошедшего виконта Блумхаамаера:

— Ваше какое дело, болваны? Его сиятельство ходит где хочет, и когда хочет. Кстати, доброго дня, граф.

— Мур, — отреагировал кот на доброжелательную интонацию.

— Откройте ворота и опустите мост, бездельники!

Вообще-то в воротах имелась маленькая калитка, вполне способная пропустить рыцаря в полном вооружении, но Иван Васильевич не протестовал против оказания почестей. Ведь он такой весь из себя великолепный! Прекрасно-пушистый! Мощно-полосатый! Мягкие лапки со спрятанными острыми когтями неслышно ступают по дубовому настилу подъёмного моста, и даже лягушки во рву замолчали от восхищения. Радуйся, мир! Кот Иван Васильевич пришёл к тебе, и собирается тут немного пожить!

А это кто? Это бабочки. Бабочки не интересуют.

А это? Это цветочки, они тоже невкусные.

А вон там? Там у нас дохлый вонючка с деревянным хвостом. Ой, не хвост вовсе, а стрела из задницы торчит. Глупые люди — охотятся на вонючек, но добычу не забирают. И мышей всех разогнали зачем-то. Вот чем им помешали вкусные свистящие мыши-суслики?

Иван Васильевич немного подумал, и решил пойти дальше. Котов зря считают ленивыми — при острой необходимости они превзойдут в трудолюбии даже дятла. Была бы достойная цель. Сегодня такая цель есть.

— Мгубанга ням-ням бум, — послышался из кустов осторожный шёпот. По интонациям кот догадался, что признан съедобным и вкусным. Это настораживало.

— Бугунга мумбасу хрям, — ответил второй шептун в кустах, и отвесил первому звучный подзатыльник.

«Не спугни жирного зверя, придурок» — перевёл Иван Васильевич, и обиделся. Жирным он себя не считал. Четырнадцать килограммов сплошных мускулов, болваны! Ладно, не четырнадцать, а десять, причём полкило на когти и зубы, но остальное всё равно мускулы!

— Бурунга рарбымбым мукакай ням-ням кирдык!

Возможно там были другие слова и звучали они чуть иначе, но кот услышал именно так.

«Хватай, пока не убежал!»

Что? Гады, гады, гады! Кто же вам позволит чистого кота своими грязными лапами хватать? Бешеную собаку под хвостом лизните, вонючки!

Иван Васильевич сиганул под ногами ближайшего негодяя, не забыв на ходу полоснуть когтями, и рванул прочь. Прочь от нехороших кустов, от агрессивных вонючек, от возмущённого вопля, переходящего в жалобное поскуливание. Мр-р-р-а-а-с-сь!

Но спокойно сбежать ему не дали — откуда-то выскочило ещё не меньше десятка потенциальных кошкоедов, и кота попытались взять в кольцо. Судя по летящим острым палкам, живым он был не нужен. И это точно не игра в догонялки, где победитель получает право подёргать проигравшего за хвост.

Кот пошёл на прорыв, когда пущенное твёрдой рукой копьё с забавным хрустом влетело в голую грудь загораживающего путь орка. Иван Васильевич подпрыгнул, оттолкнулся от головы заваливающегося навзничь вонючки, и чуть было не столкнулся в воздухе со вторым копьём, воткнувшимся в лицо очередного охотника за вкусной кошатиной.

— Кирдык бабай мумгбуху сыктым! — завопил украшенный ожерельем из крысиных черепов орк.

«Уважаемый, зачем ты убил моего дедушку? Это нехороший поступок!» — снова перевёл кот.

— Гыргыргыр бумаганга адисабеба дубай! — ответил неловкий копьеметатель. — Сыктым!

«Извини, друг, это произошло случайно. Зато тебе положена дедушкина печень. Вкусно!» — опять сработал переводчик.

Но кажется Иван Васильевич переоценил собственные лингвистические способности или что-то неправильно понял — извинявшийся орк выдернул копьё из головы убитого соплеменника, и тут же воткнул его в живот любителю украшений из крысиных черепов. Сто там произошло дальше, кот не узнал, но погоня отстала, и с той стороны долго ещё доносились звуки боя и азартные крики. Передумали охотники? Оно и правильно, здоровее будете, собаки бешеные.

Три часа спустя Иван Васильевич вернулся в город усталый и недовольный — лапы натрудил, сусликов не поймал, колючек в шерсть нацеплял… Сплошная невезуха. Как теперь смотреть в глаза оставшейся без подарка маленькой воспитаннице? Она же только мышей не разрешает на коврик класть, насчёт сусликов разговора не было. Их можно.

Кот ещё не знал, что его охотничья прогулка имела далеко идущие последствия. Схватка между любителями свежего кошачьего мяса быстро перекинулась на весь орочий лагерь, где разделившиеся на множество мелких групп дикари с упоением принялись выяснять отношения между собой. Вообще-то междоусобицы являются естественным образом жизни для орков, но во время набегов, когда племена объединяются в единую орду, объявляется военное перемирие, разрешающее отдельные поединки со смертельным исходом, но никак не массовую резню с несколькими тысячами трупов.

Пришлось вмешаться лично верховному вождю, кулаками и плетью разгоняя по сторонам увлёкшихся сведением старых счётов соплеменников. И надо же было такому случиться — в пылу драки предводителю дикарей кто-то откусил четыре пальца на левой руке. Причём сделавшего это мерзавца так и не нашли, как и не нашлись сами пальцы. Духи предков тоже молчали. Свиньи они, а не духи…

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Ах, милочка, траурный чёрный цвет вам очень к лицу.

— Вы намекаете, баронесса, что я в этом платье похожа на орка?

— Ну что вы, милочка, орки не носят бриллиантов. Кстати, они не слишком вызывающи для траура?

— Напротив, они символизируют мои слёзы по безвременно погибшему геройской смертью супругу.

— Разве не он умер, подавившись куриным крылышком на королевском балу? Подвиг изрядный, но где здесь героизм?

— Вы тоже ничего не знаете… Мой муж умер, потому что выхватил из рук убийцы предназначенный Его Величеству отравленный кусок! Мне назначат пенсион за такой подвиг.

— И кто вам это обещал?

— Пока никто, но я собираюсь подать прошение графу Вольфу.

— Молодому или старому?

— Молодому, разумеется. Маршал Лука зачерствел душой, и лишь юный возраст графа Айвана Вольфа сможет по достоинству оценить самоотверженность и самопожертвование моего покойного супруга. Как думаете, три тысячи рандов в месяц достаточно для достойной жизни скромной вдовы?

— Ничего не могу сказать, милочка, но к молодому графу пока соваться не советую. Он сегодня с утра был сильно не в духе, и срывал дурное настроение на дикарях. Представляете, если он не успокоился?

— А что там с дикарями, баронесса?

— Порвал граф дикарей, на мелкие кусочки порвал.

— Всех?

— Вроде бы кто-то остался, но это не точно. Представляете, милочка, брызги крови до городских стен долетали!

— Да что вы такое говорите, баронесса?

— Истину говорю, как есть истину.

— А что орки?

— Разбежались, потому и вернулся граф сильно недовольным.

— Стало быть, осада снята?

— Ах, если бы… Стоило графу вернуться в город, как дикари снова прибежали.

— Зачем?

— Ну что за странные вопросы, милочка? Разве они бросят столько мяса?

Принцесса Илия.

Опять белый конь, на этот раз не скрывающий свои крылья, опять Ванька на передней луке седла, опять цокот копыт по мостовой, и всё та же восторженная толпа горожан по дороге к Южным воротам, где снова ждёт предводитель людоедов. Неизвестно, что ему так срочно потребовалось от принцессы раньше оговорённого срока, но гонец уверяет, что главный дикарь настойчиво требует встречи с Илией. С маленькой шаманкой, как называет её эта кривляющаяся обезьяна. Скучно ему стало, что ли? Да вроде бы у них в лагере вчера целый день шло непонятное веселье, отголоски которого были слышны даже за стенами королевского замка.

Сегодня не было спецэффектов в виде падающих с неба ромашковых лепестков. И сопровождающих тоже не было, лишь четыре призрачных пчелы-рыцаря с обнажёнными светящимися мечами летели по сторонам от принцессы, не позволяя любопытным приблизиться. Но это тоже красиво, ничем не хуже белоснежных лепестков.

Стражники молча распахнули перед принцессой ворота и опустили подъёмный мост, лишь командующий здесь пожилой дворянин учтиво поклонился и позволил себе дружески подмигнуть коту. В ответ Иван Васильевич нервно дёрнул хвостом — виконта Блумхаамаера он узнал, но его подмигивание напомнило о вчерашней неудачной охоте на сусликов. А ещё этот человек видел кота с репейниками в хвосте, из-за чего было почти что стыдно. Так… самую чуточку до стыда не хватило.

Копыта белоснежного жеребца гулко простучали по мосту, и конь ступил на пыльную дорогу, уходившую вдаль и терявшуюся среди пологих холмов. Ещё недавно те холмы были засажены виноградниками и апельсиновыми рощами, но сейчас они покрыты многочисленными оспинами прогоревших кострищ. И где тут эта обезьяна?

Носилки с вождём гораздо дальше от стен, чем в прошлый визит. Дикари извлекли урок из обстрела замагиченными графом Айваном болтами, и не рискуют приближаться к столице без нужды. Даже для переговоров не решаются подойти поближе. Интересно, а как они передали просьбу о встрече?

Мысль мелькнула, и тут же пропала. Да какая разница, кричали эти образины или знаками показывали… своего они в любом случае добились.

— Чего звал, морда протокольная? — Илия опять не собиралась придерживаться строгих требований древнего ритуала. — Говори быстрее, а то мне некогда. Дома обед стынет.

Верховный вождь закудахтал, что должно было обозначать смех, и замахал левой рукой, зачем-то замотанной в грязные тряпки:

— Обед ням-ням скусна! Про орехи помнишь, маленькая шаманка? — главный людоед перестал смеяться, и заговорил почти без акцента. — Завтра поединок. Ты готова, маленькая шаманка?

— С хрена ли в лесу медведь подох? — ответила принцесса фразой, услышанной от российского президента, когда тот разговаривал по телефону с канцлером Германии. — Ты совсем берега потерял, муфлон? У нас договорённость, и если каждая свинья будет её нарушать…

Ш-ш-шххх! Призрачная пчела-рыцарь ударила мечом, и на землю упали две половинки полупрозрачного скелета в истлевшей кожаной юбке.

— Дух моего дедушки! — посерел выпучивший глаза верховный вождь. — Он только советовал! Он не хотел причинить тебе зло!

Пчела-рыцарь подняла забрало шлема и проинформировала шелестящим голосом:

— Ответ соответствует действительности на два с половиной процента.

— Какой працент-мацент? — в голосе верховного людоеда прорезался странный акцент. — Нэт працент-мацент, мамой клянусь, э-э-э… Панимаишь, да?

— Некорректный вопрос, — пчела покрутила мечом и повернулась к Илии. — Отформатировать юзера?

Вождь понял, что что-то пошло не так, и выставил вперёд левую руку:

— Вот!

— Грязные тряпки? — удивилась Илия. — Ты меня позвал, чтобы показать грязные тряпки?

— Нэт! — всё с тем же странным акцентом ответил верховный людоед. — Сэмь пальцев договаривались ждать, тэпэрь четыри палец нэт.

Грязная тряпка полетела на землю, и принцесса увидела четыре кровоточащие культяпки вместо пальцев. Только большой торчал в сторону, показывая международный знак одобрения. Случайно так получилось, наверное.

— И куда они делись?

— Нэ знаю.

— А кто знает?

Всё та же пчела-рыцарь опять проинформировала:

— Пальцы успешно переварены и находятся по координатам… Вам точно нужны координаты того куста, под который присел съевший пальцы орк?

— Нет, — отказалась Илия. — В приличном обществе такие координаты вслух не указывают.

Главный людоед ничего не понял, и переспросил:

— Поединок завтра, да? Э?

— На рассвете, — согласилась принцесса. — Ты только не опаздывай, инвалид.

— Я вождь!

— Да без разницы.

— Завтра на рассвете я тебя ням-ням, маленькая шаманка! — оставил за собой последнее слово вождь, и прикрикнул на новых носильщиков. — Рикша алга! Ходя-ходя сыктым!

Кот, видимо получивший перевод, насмешливо фыркнул, а девочка погладила коня по гриве:

— Ну что, полетаем немного, Буцефалушка?

От ветра, поднятого мощными крыльями, верховный дикарь свалился с носилок. На этот раз мягкого и вкусного муравейника не оказалось, и он разбил себе лицо. Вытирая бегущую из носа кровь, вождь проводил взглядом поднимающегося в небо белоснежного жеребца, и погрозил вдогонку кулаком.

— Живьём завтра буду есть маленькую шаманку!

Появившаяся за спиной орка пчела-рыцарь ударила плашмя огненным мечом, отправляя людоеда в нокаут:

— Двенадцать часов бана за некорректное поведение! В случае несогласия обращайтесь к администратору.

Носильщики, напуганные до дрожи в коленках, закинули драгоценную тушу на носилки и бегом бросились прочь, поднимая пылевую завесу. Пчела их не преследовала.

Глава 9

Виконт Блумхаамаер. Командир гарнизона Южных ворот.

Вызов к Его Величеству стал неожиданностью. Виконт никогда не стремился ко двору, не блистал на балах, и не был до конца уверен, что король вообще знает о его существовании. Сорокалетний наследник нищего графства, называемого графством скорее из вежливости, а не из реального положения дел, зачем-то понадобился Брегису Четвёртому. Уж явно не затем, чтобы осыпать золотом и выделить доходное поместье в прямой видимости со столичных стен. Таких вояк, всю жизнь проведших в боях и походах, обычно вызывают, чтобы поставить невыполнимую и заведомо гиблую задачу. А они, как ни странно, её выполняют, иногда оставаясь в живых.

Хотя вполне может быть, что юный граф Айван Вольф сообщил Его Величеству о существовании во всех смыслах достойного и верного дворянина. Граф побывал у Южных ворот и в человеческой и в звериной ипостаси, и совместные действия по застреливанию орочьего гонца в задницу произвели на него благоприятные впечатления. Подающий большие надежды молодой человек входит в ближний круг Его Величества, и как будущий государственный деятель заранее беспокоится об укреплении государства, приближая к трону самых лучших.

Скромность не входила в число недостатков характера виконта Блумхаамаера, так что он с полным основанием считал себя одним из лучших. Теперь осталось узнать, что за невыполнимую задачу поставит перед ним король, и прикинуть шансы выбраться живым из очередного безнадёжного дела. В первый раз, что ли? Ну… перед глазами короля действительно первый раз, но разве это что-то меняет?

Замок встретил виконта относительной безлюдностью и увеличенным количеством стражи. Не в том смысле, что Блумхаамаер не считал стражников за людей, а в смысле отсутствия праздношатающихся бездельников. После покушения, случившегося на недавнем балу, были приняты дополнительные меры по безопасности, а посторонним грубо и жёстко указали на дверь. Сбежавшие от военных опасностей дворяне прекословить и возмущаться не рискнули — только попробуй, так сразу окажешься на допросе у юного графа Айвана Вольфа, о котором уже идут леденящие кровь слухи. Куда пропал маркиз Маттеус Блумберг, неосторожно выругавшийся в адрес Его Величества? Никто не знает, а если и знает, то никому не скажет.

Сплетники, правда, не догадывались, что вышеупомянутый маркиз вполне жив и в соответствии с возрастом здоров, только после обстоятельной беседы с Айваном в его голове прибавилось благородной седины, да появилось лёгкое заикание. Зато он стал искренним и горячим сторонником Брегиса Четвёртого, и мог рассчитывать на долгую и спокойную жизнь. Кто скажет, что после уплаты огромного штрафа за длинный язык нельзя спокойно жить?

Хмурый полусотник, смутно знакомый виконту по прошлой Свазилендской кампании, предложил следовать за ним.

— Меч и кинжал оставить здесь?

— Зачем? — удивился стражник. — Его Величество осенён божественной благодатью и покушений не опасается.

— Тогда зачем усиленная охрана?

Полусотник усмехнулся и промолчал, но виконт уже сам догадался. Конечно же король не хочет попусту расходовать жизни своих подданных, пусть даже заговорщиков. Гораздо лучше, если они погубнут с пользой для дела, отражая нашествие орков. Так что охраняют не короля, а народ. Да-да, охраняют народ от искушения и сопутствующих искушениям опасностей.

Внутри замок уже не выглядел безлюдным. Сновали какие-то подозрительные личности, похожие на страдающих похмельем мастеровых с ремесленных окраин, два явных мага у окна о чём-то увлечённо спорили, вцепившись друг другу в бороды… Жизнь била ключом. Особую прелесть добавлял мощный винный дух, заполнивший коридоры и лестницы.

Полусотник заметил, как виконт потягивает носом, и непонятно пояснил:

— Винные бочки освобождают перед покраской.

— Зачем?

— Чтобы покрасить железным суриком. Распоряжение графа Вольфа, подтверждённое Его Величеством и Её Императорским Высочеством.

Виконт так и не понял, почему король и принцесса императорской крови лично распоряжаются какими-то пустыми бочками, но промолчал. И вообще, молчание иногда продлевает жизнь, и всегда делает её легче. Особенно если это жизнь военного человека.

— Здравия желаю, ваша милость! — у дверей королевской приёмной виконта поприветствовал бывший его подчинённый, переведённый в личную охрану принцессы после своего знаменитого выстрела.

— Бдишь, Франк?

— Мышь не проскочит, ваша милость, — лучник ударил себя по обтянутой чешуйчатым панцирем груди. — Граница на замке!

— Доложи о нашем прибытии, храбрый мышелов-пограничник, — оборвал его похвальбу полусотник. — А за болтовню на посту в ухо получишь.

Франк с опасливым уважением покосился на внушительный кулак полусотника и скрылся за дверью королевской приёмной, оставив охрану на пятерых своих товарищей. Буквально через минуту выскочил с сияющей физиономией:

— Его Величество изволит принять вас, благородные господа!

Проходя мимо лучника, виконт шепнул ему:

— Лакейские замашки совсем не подходят к твоей продувной роже, Франк. Будь попроще, болван.

В королевском кабинете полумрак, рассеиваемый лишь огромным светящимся прямоугольником, висящим в воздухе без всяких подставок или верёвок. Прямоугольник показывал подробнейшую карту столицы и ближайших окрестностей. Не иначе это проявление божественного могущества, потому что нынешние художники рисуют так, что по их картам можно заблудиться по дороге от собственной спальни до собственного же сортира. Ну, не совсем так, но похожие случаи бывали, чего уж скрывать.

Король сидел за столом подперев подбородок рукой и молчал. Её Императорское Высочество с божественной непосредственностью ела что-то из вазочки маленькой ложечкой и зажмуривалась от удовольствия. Старый граф Вольф закинул ногу за ногу и непринуждённо развалился в кресле с бокалом вина в руке. Королевский казначей блестел лысиной около заставленного бутылками столика. Младший граф Вольф присутствовал в кабинете сразу в двух своих воплощениях — одно, человеческое, черкало что-то пером на большом листе пергамента, а второе, звериное, разлеглось на столе напротив короля и лениво помахивало хвостом.

И все собравшиеся, включая кота, дружно посмотрели на виконта.

— Вы свободны, полусотник, — нарушил молчание король. — А вас, виконт Блумхаамаер, я попрошу остаться.

Неизвестно почему звонко рассмеялась принцесса. Не иначе какую-то смешную предназначенную ей молитву услышала. Люди о чём только не просят, обращаясь к богам.

Но на всякий случай виконт скосил взгляд вниз, проверяя завязки на штанах. Да вроде бы всё в порядке… или нет?

Король продолжил, внимательно заглядывая в глаза:

— Для вас есть важное и ответственное поручение, виконт.

Блумхаамаер внутренне напрягся, хотя внешне это никак не проявилось. Вот она, та самая самоубийственная задача, после которой можно взлететь в немыслимые карьерные выси, или остаться в короткой человеческой памяти доблестно павшим героем.

— Я готов, Ваше Величество!

Король благосклонно улыбнулся:

— Как вы знаете, завтра на рассвете состоится поединок Её Императорского Высочества с верховным вождём орочьей орды.

Блумхаамаер об этом знал, потому просто кивнул. А сам слегка расслабился — король пошлёт рубиться с орками, а это дело насквозь знакомое и привычное. Особой самоубийственности там нет.

— Да какой там поединок, Брегис? — вмешалась принцесса, задержав над вазочкой ложку, с которой капало что-то белое и вкусное даже на вид. — Порву чувака, как Тузик грелку.

— Нисколько не сомневаюсь, Ваше Императорское Высочество, — улыбнулся король. — Поэтому предлагаю виконту Блумхаамаеру сразу после поединка и последующим за ним сражением отправиться в королевство Блумфонтейн с дружеским и деловым визитом. Само королевство упраздняется за ненадобностью, а нашему доблестному воину даруется титул графа Блумфонтейна и должность наместника во вновь образованном герцогстве. Что скажете?

— Э-э-э…

— И титул герцога после испытательного срока. Ну?

Виконт ничего не мог сказать. Он хватал ртом воздух, и был не в состоянии выдавить из себя хоть одно слово. Только минуты через две справился с противоречивыми чувствами, и задал уточняющий вопрос:

— Почему я, Ваше Величество?

— Родословная, друг мой, — пояснил король. — Вы не задумывались, граф, почему ваше родовое имя созвучно с названием соседнего королевства? Такие совпадения случайными не бывают.

— Но там действительно случайное совпадение, Ваше Величество, — осмелился возразить новоиспечённый граф. — Мой отец интересовался этим вопросом, но общих корней с королевской династией Блумфонтейна не нашёл.

— Плохо искал, — усмехнулся Брегис Четвёртый. — Нужно было просто прочитать мой указ от сего дня, где вы признаётесь побочной ветвью.

— Да?

— Именно так всё и есть. Неужели вы не верите своему королю, граф?

— Верю, Ваше Величество. А что случилось с королём Карлом Блумфонтейном?

— Бедолага умер, — маршал Вольф протянул казначею пустой бокал. — Необходимо срочно выпить за его упокой.

— Умер? Когда умер?

— Завтра вечером, — ответил король. — Его разбил апоплексический удар.

— Табуреткой, — дополнила принцесса Илия.

— Ваше Императорское Высочество, — укоризненным голосом произнёс маршал. — Всё же король… и табуреткой?

— Это была табуретка из чёрного дерева, украшенная чернёным серебром и перламутром. На одной из ножек след от удара мечом. Так будет благородно, граф?

— Вполне, — согласился маршал кавалерии.

А новоиспечённый граф Блумфонтейн с тоской подумал, что придётся тащить в путешествие единственную ценную вещь в его столичном доме — ту самую табуретку, взятую трофеем три года назад в походе на Лесото. Но откуда принцесса про неё знает? И описала так, будто видит перед собой прямо сейчас. Божественные способности, не иначе.

— Осмелюсь спросить, Ваше Величество, мне завтра выезжать одному, или будет разрешено взять с собой отряд?

О возможности погибнуть в завтрашнем сражении с орками новоиспечённый граф почему-то не подумал. В самом деле, какая гибель, если открываются такие прекрасные перспективы, что не приснятся в самых благостных снах после пары бутылок красного полусладкого урожая прошлого года? Некогда умирать, да и незачем!

— Ну почему же одному? — Его Величество указал на свободное кресло. — Присаживайтесь, граф, а маршал Вольф объяснит нам диспозицию. Я думаю, военный человек лучше всего поймёт именно военного. Вам слово, маршал.

Виконт, то есть уже граф, заподозрил было, что его обозвали тугодумом, но по здравому размышлению пришёл к выводу, что король, назначающий подданных наместниками герцогства, обзываться не может. Его Величество светел и благостен, преисполнен всяческих добродетелей, и не может произносить фразы, допускающие двоякое состояние. На нём же божественная благодать!

Маршал Вольф неторопливо допил вино, отдал бокал королевскому казначею, и хищно оскалился:

— Операция, собственно, уже началась. Маркграф Хунтер Швяльбе уже там и подготавливает почву для нашего визита. Завтра мы переходим порталом, — маршал поклонился принцессе Илии, — переходим, и всех убиваем. Вам ясна диспозиция, граф Блумфонтейн, или остались какие-то ещё вопросы?

— Всё ясно, но вот про портал… Разве это не сказка?

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

— Понял.

— Я это понял раньше, — самодовольно усмехнулся маршал. — Сказок больше нет, есть суровая реальность. И это реальность требует всех убить.

Принцесса укоризненно покачала головой:

— Фу, как грубо.

— Извините, — склонил голову маршал Вольф. — А как правильно сказать?

— Ликвидируем угрозу всему прогрессивному человечеству, проведём контртеррористическую операцию, раздавим фашистскую гадину в её логове, — предложила варианты принцесса. — Про Тузика и грелку я уже говорила?

— Говорили, Ваше Императорское Высочество, — подтвердил маршал. — Вот это третье, с раздавливанием гадины, поэтический образ или как? Нет, я не против, но дворец потом придётся отмывать.

— На ваше усмотрение, маршал, — ответила юная богиня. — Хоть в космос отправляйте, посадив на бочку с порохом. У вас есть порох?

— В нашей семье хранится настоящий патрон времён Великого Трека! — с нескрываемой гордостью поведал старый граф Вольф.

— Этого не хватит. Тем более семейная реликвия…

Маршал с сожалением развёл руками:

— Больше нет.

Младший граф Вольф наконец-то оторвался от своего пергамента:

— Ерунда весь этот порох, дед. Я тут подсчитал, что для полного уничтожения дворца в Блумфонтейне нужно…

— Какое ещё уничтожение? — с грозным видом перебил внука маршал. — Мы тут думаем, как полы не испачкать, а ты? Ты вообще думать умеешь?

Айван Вольф кивнул:

— Думаю, пяти бочек вполне хватит.

— Дворец нам самим пригодится, — веско сказал Брегис Четвёртый. — А бочки пригодятся завтра утром. Ты точно уверен, что эта задумка сработает?

Вместо младшего графа ответила принцесса:

— Готова поспорить на вашу корону, что всё сработает правильно и вовремя.

— Поспорить? — оживился король. — А что вы будете ставить?

— Вашу корону. Я разве не говорила?

Король закашлялся и сделал вид, будто не расслышал ответ. Посмотрел поочерёдно на всех троих графов, и устало махнул рукой:

— С обсуждением посольства в Блумфонтейн мы закончили.

— Посольство? — переспросил наместник будущего герцогства. — Почему посольство?

— Чтоб никто не догадался! — пояснила принцесса, и опять засмеялась над чем-то своим, над божественным.

Король откинулся на спинку кресла и устало потёр лицо ладонью:

— С первым вопросом нашего совета мы более-менее разобрались, поэтому переходим ко второму. У кого какие предложения?

— Эй, хомяк подвальный, Его Величество предлагает налить по второй, — оживился маршал Вольф. — Ты что, не слышишь?

Королевский казначей показал старому графу неприличный жест, и загородил собой столик с бутылками:

— Обойдёшься, ишак кривоногий.

Новоиспечённый граф Блумфонтейн в очередной раз поразился непринуждённости манер королевского окружения. Он и раньше неоднократно слышал, что Его Величество прост в общении и начисто лишён августейшей спеси, но самому лично убедиться в этом довелось только сейчас. С таким королём легко и приятно идти в светлое будущее. В будущее наместника целого герцогства! И это не сон, видят боги, это не сон!

Осталось уточнить одно:

— Ваше Величество нуждается во мне, или я должен покинуть замок, дабы в полной мере приготовиться к завтрашнему дню?

— Поздно, граф! — ухмыльнулся маршал кавалерии. — Вы сейчас столько узнали, что выход отсюда может быть только вперёд ногами. Да и то по последним данным магической науки существует возможность допроса трупов.

— Он не труп, — заметил король. — Граф Блумфонтейн завтра примет командование над засадным полком, а для этого нужно быть живым.

— Я? Засадным полком? Завтра? — недавний виконт, только что ставший графом, захлёбывался словами от радости. — Я не подведу, Ваше Величенство.

— Если быть точным, то не завтра, а уже сегодня вашему полку надлежит быть здесь, — указательный палец короля ткнулся в карту на светящемся прямоугольнике. — Ваш отряд с Южных ворот дополним тяжёлой пехотой.

— Лернейцев дадите?

Король задумался. Лернейский Королевский полк тяжёлой пехоты прибыл в столицу уже после начала войны с орками и не попал в пограничное сражение. Именно поэтому он оставался самой боеспособной и самой мотивированной частью немногочисленной королевской армии. Закованные в железо с ног до головы солдаты горели желанием орочьей кровью смыть невольное пятно на репутации, появившееся, как им казалось, из-за опоздания. Они рвались в бой, и в принципе…

— Да, граф, заберёте первую, вторую и третью сотни.

Будущий наместник герцогства просиял — сотня хоть и называется сотней, но по списку в ней от ста тридцати до ста пятидесяти мечей, не считая кашеваров, обозников и ротных лекарей, при нужде берущих в руки оружие и встающих в общий строй. Вместе с отрядом Южных ворот получится около шестисот опытных и готовых на всё бойцов. Так богато он никогда ещё не воевал!

— Общее командование сражением я возлагаю на маршала Вольфа, — продолжил король.

— А я спать хочу, — неожиданно заявила принцесса. — Тем более, я ещё платье для поединка не выбрала. Господа, в чём нынче модно воевать? Нет, маршал, доспехи и шлем вы мне уже предлагали. Вас же никто не заставляет носить короткие юбки? Кстати о коротких юбках…

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Ты провалил дело, кретин! Простейшее дело, которое смог бы исполнить самый глупый крестьянин из захолустной деревни. За что я заплатил деньги, болван?

— Но позвольте, дядюшка…

— Не позволю! Какой я тебе дядюшка, отрыжка ты свиная?

— Простите, Ваше Высокопреосвященство, это у меня от волнения неправильные слова выскакивают.

— Не прощу. Но говори что хотел.

— Отравление богини, тем более принцессы императорской крови, нельзя назвать простым делом.

— Выползок ты навозный! Какая разница, богиня она или не богиня? Императорская у неё кровь или обычная? В человеческом обличье даже боги смертны.

— Но она пила сок с ядом, Ваше Высокопреосвященство.

— Значит, это был неправильный яд в неправильном соке.

— Испытанное средство, Ваше Высокопреосвященство.

— Но ведьма не умерла. Ты хоть представляешь последствия?

— Какие?

— Магия, идиот. Божественная магия. Что это значит, догадываешься?

— Прославление величия богов и наглядное подтверждение их всемогущества. Люди будут больше молиться, Ваша Святость.

— К хоггу в задницу эти молитвы, дурак! Причём здесь боги и их всемогущество? Мне нужно, чтобы слушали меня, а не богов.

— А разве…

— Заткнись! Лучше подумай, как и когда ты будешь исправлять свою ошибку. А на двенадцатилетнее прощение грехов даже не надейся. И половину денег вернёшь.

— Но Ваше Высокосвятейшество…

— Когда? Ты не слышал вопрос?

— Извините, заговариваюсь от великого почтения к Вашему Всемогуществу.

— Когда?

— Завтра… нет, завтра не получится.

— Почему?

— Завтра утром принцесса во главе целого полка котов-оборотней идёт убивать орков. Потом у неё по плану обед на свежем воздухе и послеобеденный сон.

— Что?

— Сон, говорю. Богиня в обличье маленькой девочки, а всем детям после обеда рекомендуется спать. Нет, завтра никак не подобраться. Если только во время завтрака следующего утра?

— Что ты сказал про оборотней, титька тараканья?

— Про оборотней? Оборотням после обеда сон не полагается.

— Откуда взялся целый полк оборотней?

— Не могу знать, Ваше Святейшее Могущество, но если хотите, могу уточнить у графа Вольфа.

— Его тут только не хватает!

— Почему же не хватает? Граф тоже идёт убивать орков.

— Замолчи, придурок!

— Как же вас понять, Ваше Преосвященное Святейшество? То ответов требуете, то заткнуться приказываете. А мне что делать?

— Проваливать с глаз моих долой, дубина! Пошёл прочь!

Принцесса Илия

Скоро прогулки до Южных ворот и обратно войдут в привычку. Опять всё тот же крылатый конь, толпа, собравшаяся несмотря на раннее время, рапира в белых лаковых ножнах на поясе. Что ещё? Кота только нет… Илия решила не рисковать жизнью Ивана Васильевича, и тот с ней молчаливо согласился. Ещё платье другое, чуточку отличающееся от прошлого наряда, а в остальном всё то же самое.

Ах да, платье… На рассвете принцессе пришлось выдержать почти настоящий бой с превосходящими силами, защищая своё право одеваться по собственному вкусу. Король Брегис и маршал Вольф пришли в священный трепет при виде матросского костюмчика с юбкой на две ладони выше колен, и наперебой уговаривали не демонстрировать невежественным дикарям божественные фасоны одежды. Сначала они предлагали заменить матроску на нечто пододеяльникообразное, как на картинах древних мастеров, но получили в ответ категоричное «нет». Потом просили облачиться в золочёные доспехи из драгоценного метеоритного железа, что ценится впятеро выше золота, и снова нарвались на отказ. Наконец отчаявшийся король предложил шубу из диковинного зверя песца, регулярно приходящего из страны вечных льдов в более тёплые места.

Шубу принцесса одобрила, но надевать не стала, попросив аккуратно упаковать и оставить под охраной Ивана Васильевича. Кот согласился. Кот всегда любил спать на мягком.

Вообще-то Илия подозревала, что короля и маршала больше беспокоили вопросы средневековой нравственности, чем что-то иное. Ну не привыкли люди к земной моде, но сказать прямо не могут, и сваливают всё на дикарей. Как будто людоедов можно удивить видом острых девчоночьих коленей. Плевать… девочке хотелось войти в историю именно так, верхом на белом крылатом коне и в матроске.

За воротами, на недоступном для стрел расстоянии, орки приготовили площадку для поединка. Ровный круг метров пятидесяти в диаметре, в котором выщипаны травинки и вырваны с корнем редкие кустики. Голая земля полита водой и тщательно утрамбована до состояния асфальта. Вот там даже следы голых пяток отпечатались. Они что, всю ночь работали? Верховный вождь воистину могуч, если смог заставить трудиться патологических лентяев. Орк и работа понятия несовместимые, но, тем не менее…

Главный людоед стоял в центре круга, весело скалился, и приветливо помахивал усеянной стальными шипами булавой. Его левая рука, всё так же перемотанная грязной тряпкой, указала на Илию единственным уцелевшим пальцем:

— Маленькая шаманка ням-ням вкусна!

Девочка поморщилась, что на детском личике выглядело немного забавно. Она не боялась ни предстоящего поединка, ни предстоящего убийства. Ну да, кроме как банальным убийством предложенный магическими пчёлами вариант нельзя было назвать. Это мало волновало — воспитанная при дворе прадеда Ермия Неистового, принцесса бывала и на казнях, и спускалась в пыточные подвалы… Милое дитя эпохи, способное с улыбкой воткнуть стилет в печень врага. Или в почку, правую или левую на выбор.

— Эй, обезьяна, ты готов? — Илия легко соскочила с седла в вытоптанный круг. — Начнём, пожалуй.

— Маленькая шаманка ням-ням! — облизнулся вождь, раскручивая булаву над головой.

— Да чего начинать, если пора заканчивать? — сказала девочка и топнула ногой. — Поехали!

Упавший с чистого неба огромный асфальтовый каток громко лязгнул, взревел, закоптил чёрным соляровым выхлопом, прокатился пару раз туда-обратно, и медленно растаял. Илия повернула вверх ладонь и подбросила маленький сверкающий шарик, взорвавшийся яркой зелёной вспышкой.

Операция под кодовым названием «Дератизация» началась.

Глава 10

Граф Айван Вольф

Айван ждал эту вспышку. Ждал до боли в стиснутых кулаках, до хрипа в пересохшем горле. Он беспокоился за принцессу, отправившуюся на поединок с верховным вождём орочьей орды. Хотя сама Илия просила не волноваться по такому пустяковому поводу, как встреча с предводителем людоедов. Объяснила, что видела дикаря в гробу в белых тапочках. Ну да, богини способны видеть будущее, а обычному человеку приходится сдерживать предательскую дрожь в коленях и напряжённо всматриваться вдаль в ожидании оговорённого сигнала.

Мэрт Бонифаций, слабенький маг огненной стихии, способный всего лишь с пятисот шагов испепелись двух-трёх противников, внезапно ткнул пальцем в небо:

— Вот оно, ваше сиятельство.

Переливающееся оттенками зелёного пламя не смог бы увидеть разве что слепой, да и то услышал бы треск взрывающихся яркими блёстками искр. Впрочем, слепых здесь нет.

— Приготовиться!

Команда для огненного мага, бессмысленная, но положенная по выданной принцессой инструкции — листы пергамента с выведенными киноварью буквами приколочены к станине каждого из двенадцати странных сооружений, стоящих кругом на ратушной площади столицы. Эти деревянные уродцы пахнут смолой, дёгтем, железом и сыромятной кожей. Ещё немного нефтью из винных бочек, лежащих в телегах и обложенных соломой. Как принцесса назвала? Катапульты, онагры и требюше? Странные слова, не встречающиеся даже в древних легендах.

Их сколачивали всю ночь, и Айван не был уверен, что не прошедшие испытание механизмы сработают правильно. Хотя богини никогда не ошибаются, какое-то сомнение есть.

— Первое орудие! По фашистской гадине! Огонь!

Все команды строго по инструкции без всякой отсебятины. Магия новая и вольностей не допускает.

— Мэтр Бонифаций, следите за откликом заклинания.

Со скрипом провернулись рычаги, бухнул в упоры тяжёлый противовес, и свежеокрашенная бочка отправилась в полёт к заранее намеченной цели. Сама по себе она бы далеко не улетела, но отработанное на стрелах и арбалетных болтах заклинание подхватило в самой высокой точке траектории, чуть подтолкнуло, и… и бочка устремилась туда, где ещё вчера магическая карта принцессы Илии паказала наибольшее скопление дикарей.

— Есть отзыв! — доложил мэтр Бонифаций и уже без команды послал маленькую искру в летящий бочонок. Тут сжигать никого не нужно, поэтому силы хватает и на три тысячи шагов. — Подрыв!

— Второе орудие…

Жаль, что нельзя запускать бочки одновременно с нескольких машин — почтенный маг в состоянии держать под контролем только одну.

— Третье орудие…

Третье выстреливает, а на первое уже закатывают новый снаряд. Лохматый мастеровой в заляпанной смолой рубахе что-то пишет на свежей краске куском угля. Неужели в самом деле грамотный, или копирует самые популярные надписи со стен домов?

— Четвёртое орудие…

Ещё не отстрелялись все катапульты по кругу, а у мэтра Бонифация от напряжения из носа стекает тонкая струйка крови. Старый маг не замечает, он стоит с закрытыми глазами и что-то шепчет, время от времени улыбаясь каким-то своим мыслям.

— Пятое орудие…

— Давайте сразу два, ваше сиятельство! — крикнул мэтр Бонифаций. — Я их удержу. Клянусь Великим Треком, я их удержу!

Айван вспомнил, что ещё вчера вечером старый пенёк упорно не желал слушать какого-то там недоучку, предлагающего сущую ересь, и тем более не собирался становиться под его начало. Лишь долгие убеждения и доброжелательное похлопывание когтями по плечу помогли преодолеть косность мышления сторонника традиционного применения магии. А сегодня сорокалетний старец поверил в новые возможности и даже проявляет инициативу.

— Шестое и седьмое орудия! По фашистской гадине! Огонь!

Что там старый хрыч, справится сразу с двумя?

— Есть отклик… ещё один… Подрыв!

Где-то за пределами видимости в небе вспыхивали коптящие кляксы, опадая на землю миллиардами горящих капель. Огненный дождь щедро поливал орочий лагерь вокруг столицы, поджигая шалаши из веток и кожаные палатки, немногочисленные трофейные шатры и густо смазанные жиром затейливые причёски самих дикарей.

Всё это Айван не видел, да и некогда ему было отвлекаться на мелочи — обеспечение высокой точности обстрела требовало максимальной сосредоточенности, а если обращать внимание на отголоски посмертных выбросов энергии, то это отвлекает. Отвлекаться нельзя, иначе бочка прилетит не в наиболее крупную, а в наиболее близкую цель. Всё по инструкции — команда, подсиливание заклинания при выстреле, контроль полёта… И новая команда.

Расчёты катапульт работали как заведённые, не за страх, а за совесть и обещанное вознаграждение. Набранные из мастеровых, своими руками изготовивших эти машины по чертежам принцессы Илии, они получили по десять золотых рандов аванса, и рассчитывали ещё на двадцать после победы. Внушительная сумма даже для небогатого дворянина, и просто огромная для ремесленника средней руки. За эти деньги не только орков можно сжечь, любое королевство подпалят со всех сторон и будут следить, чтобы из огня никто не вылез. Ногами обратно затолкнут.

Дым за городскими стенами поднимался всё выше и выше, и скоро стал виден с ратушной площади. Катапульты продолжили обстрел — для заклинания не нужна хорошая видимость, ему важно только наличие цели. И вот, наконец, улетел последний снаряд, после которого с треском завалилась на бок выпустившая его машина.

— Ваше сиятельство! — закричал кто-то чуть ли не в ухо, бесцеремонно дёргая за рукав. — Ваше сиятельство!

— Отстань, — отмахнулся Айван, оскалив внезапно выросшие клыки. — Мэтр, следите за откликом!

— А его это самое… — продолжил всё тот же голос. — Механизьмой мага придавило. Вот прям вот только что.

— Что? — Айван резко повернулся к рухнувшей катапульте, забыв про последнюю улетевшую бочку. — Вытаскивайте его, хогг вас раздери!

Из-под грубо отёсанных топором брёвен торчали только ноги в башмаках с серебряными пряжками. Левая мелко подрагивала.

— А всё уже, ваше сиятельство, — мастеровой стащил с лохматой головы войлочную шляпу. — У меня в прошлом годе свояка придавило на стройке, вот так же ногой дрыгал. Откопали, а там всмятку всё. Судьба такая у минхеера Бонифация, ваше сиятельство. Так боги рассудили.

Айван направил на мастерового указательный палец, заканчивающийся длинным острым когтем:

— Разбирайте! Назначаю тебя старшим.

— Но…

— Выполнять! — рявкнул младший граф Вольф и устало присел, прислонившись спиной к станине катапульты. — Начинайте, я сейчас…

— Ноги дрожали, хотя времени прошло всего ничего. Сейчас бы лечь… да хоть бы прямо здесь на камни мостовой… Но есть долг, а он зовёт. Нельзя графу Вольфу так явно выказывать свою слабость, даже если этому графу всего десять лет от роду. Нет, ему целых десять лет от роду! Он Вольф!

Айван поднялся и подошёл к суетящимся мастеровым, которые успели убрать верхние брёвна и примеривались к нижним. Назначенный старшим мастеровой вполне грамотно распоряжался. А потом набрался решимости и спросил:

— Разрешите использовать вон ту механизьму как подъёмный кран? Удобнее и быстрее будет, ваше сиятельство.

— Конечно, — кивнул Айван, мысленно обругав себя за то, что сам не додумался до очевидного решения. — Подкатите две.

Две не получилось — ближайшая катапульта тоже развалилась при попытке сдвинуть её с места, но уже без жертв. Зато вторая достойно выдержала пусть длиной в двадцать шагов, только размочалила своим весом используемые как катки обрезки брёвен. С краном дело пошло веселее, и через пять минут мэтра Бонифация переложили на плащ и отнесли в сторону.

— Не дышит он, ваше сиятельство, — сообщил мастеровой.

— Сам вижу, — буркнул Айван, опускаясь на колени перед телом. — А теперь отойдите и не мешайте мне.

Ремесленники уважительно поклонились юному графу, решившему оказать последние почести боевому товарищу. Сразу видно правильное воспитание старого маршала! Достойный внук достойного деда. Не чета нынешней молодёжи, наглой и непочтительной независимо от происхождения.

Айвану на мысли мастеровых было наплевать, его заботило другое. Он внимательно осмотрел труп, ощупал раздавленную грудь и разбитую голову. Брезгливость? Помилуйте, откуда ей взяться у человека, собственными клыками перекусившего глотку паре-тройке заговорщиков?

Брезгливости нет, зато присутствует здоровое научное любопытство. Что ьудет, если применить к мэтру Бонифацию методику лечения, предложенную принцессой Илией? Ту саму, которую объясняла на примере свечи тоньше человеческого волоса. Получится — хорошо, не получится… Если не получится, покойнику от этого хуже чем сейчас не станет. Он же всё равно уже покойник, правильно?

Айван положил руки на грудь мэтра Бонифация и закрыл глаза. Мастеровые, столпившиеся в почтительном отдалении, перешёптывались:

— Молится.

— Ага, его молитва до небес особо доходчива будет, потому как от богини святости набрался.

— Разве оборотни святыми бывают.

— Чужие не бывают. А своим-то почему святыми не стать?

— Так оборотень же.

— И что? У его сиятельства оборотничество от богини произошло, так что ничего удивительного. Это у тебя все чудеса от вина случаются.

— Ой, посмотрите, покойник зашевелился.

С корпускулами крови у Айвана ничего не получилось. Кровь мертвеца не откликалась ни на одно известное начинающему магу заклинание. Повреждённый мозг тоже не хотел реагировать на магию и самоизлечиваться. И тогда младший граф Вольф решился на рискованный эксперимент — зачерпнул сколько возможно силы из собственного внутреннего резерва и влил её в покойника, совместив с заклинанием подчинения и приказом исцелить раны. Раны не затянулись, но…

Результат проявился сразу же — мэтр Бонифаций рывком сел на постеленном плаще и открыл пустые, ничего не выражающие глаза. И тишина…

Негромко прозвенел невидимый колокольчик, и перед Айваном появился светящийся прямоугольник со странным текстом:

«Поздравляем! Достижение — Первый и единственный некромант Импрерии.

Получен навык: Создание полуразумных зомби.

Слава: + 1000

Известность: + 730

Ловкость: 0

Выносливость: + 150

Интеллект: — 350»

Айван прочитал, но ничего не понял. На всякий случай прочитал ещё раз, но опять ничего не понял и спросил вслух:

— А что значит первый и единственный некромант? Насколько я знаю, поднятых покойников давно используют в боевых действиях. Какой же я тогда первый?

Светящийся прямоугольник мигнул, и на нём появилась ещё одна строчка, видимо являющаяся ответом:

«Репутация с фракцией магов-падальщиков — 200»

Опять прозвенел колокольчик и прямоугольник исчез.

— Хоггова задница! — выругался Айван. — Минхеер Бонифаций, вы меня слышите?

Поднятый маг ответил безжизненным, лишённым всяких интонаций голосом:

— Я слышу. Приказывай, хозяин.

— Кто хозяин? — удивился младший граф Вольф. — Минхеер Бонифаций, вы мне ничего не должны и я не собираюсь вам приказывать.

— Должны… — невнятно пробормотал маг. — Я должен… я должен снова отравить Её Императорское Высочество или вернуть деньги Его Высокопреосвященству. Дядюшка ругается.

— Что? Как это отравить принцессу?

— За деньги и прощение грехов. Дядюшка обещал.

— Где этот ублюдок?

— У меня дома на улице Утренней Свежести.

— Ну, с-с-с-ука… — Айван повторил подслушанный у принцессы Илии универсальный усилитель заклинаний, схватил первое попавшееся под руку, и ударил по отравителю. Этим первым попавшимся оказался мощный энергетический поток (правда, граф узнал это немного позже), и над ратушной площадью взлетело облачко из пепла и тонкой костяной пыли. Набежавший ветерок подхватил облачко и утащил куда-то за крыши.

«Интеллект + 450.

Достижение — Первый и единственный в Империи убийца истинных зомби.»

Появившийся со звоном колокольчика светящийся прямоугольник повисел перед лицом и снова пропал.

Мастеровые опять зашептались благоговейным шёпотом:

— Самолично кремировал мэтра.

— Ага, чтоб сегодня же на небеса попал.

— Так заслужил, да и погиб геройски.

— От бревна какая геройская гибель?

— От военной механиьмы, дурень. Благородная и почётная смерть, как мне кажется.

— Как же от механизьмы, ежели граф мага оживил перед кремированием?

— Вот ты дурень. А спросить в какого бога верует и в какой рай попасть желает?

— Они что, разные?

— Конечно! У разных богов и рай должен быть разный. Вот ты в кого веруешь?

— В Её Божественное Императорское Высочество верую. Я её своими глазами видел.

— И я в неё. Стало быть, не помрём мы с тобой пока, и будем на земле рай строить.

— Разве в раю нужно работать?

— А как же? Мы же с тобой не благородные, нам всегда работать придётся.

Граф Бурхард-Мартин Блумфонтейн.

Не так то просто спрятать целый полк на местности, кишащей рыскающими в поисках пропитания орками, но у графа Блумфонтейна, ещё вчера носившего титул виконта Блумхаамаера, это получилось. Дикари обшаривали все кусты, вылавливали кузнечиков жуков и гусениц, заглядывали в каждую мышиную норку и кротовую кучку, срубали небольшие деревья в надежде найти птичьи яйца в старых гнёздах, но… Но никто из них не рискнул приблизиться к рощице, вокруг которой с угрожающим жужжанием носились странные зелёные пчёлы с розовыми полосками. Двоих или троих людоедов, неосторожно и неосмотрительно оказавшихся поблизости, злые насекомые зажалили насмерть, чем заслужили искреннюю, хотя и невысказанную благодарность орочьих охотников за провиантом.

Откуда взялись эти пчёлы граф догадывался и был очень признателен Её Императорскому Высочеству за неоценимую помощь. Вот уж наглядное подтверждение древней мудрости про то, что боги помогают тому, кто сам стремится к этому.

— Не расслабляться! — прикрикнул граф на ближайших к нему латников, слишком вольготно себя чувствовавших в безопасности. — Ждём сигнала! Сотники, дайте пинка этим лентяям!

Вспыхнувшее зелёными огнями небо подбодрило лучше любых окриков, а когда в воздухе расцвели дымные кляксы, то сомнений вообще не осталось — вот он, долгожданный сигнал. Или не он? Будет приказ идти в огонь и чёрную копоть, прямо на дикие крики сгорающих заживо орков?

— Арбалетчиков в первые ряды! — ответил граф на многочисленные вопросительные взгляды. — Работаем карусель!

Приём старый, как раз рассчитанный на оборону против не знающих строя дикарей. Арбалетчики дают залп и уходят перезаряжаться за спины пикинеров, а их место занимают другие стрелки. И так четыре волны.

Раз… болты ушли в орущую чёрную толпу, бегущую от всепоглощающего огня.

Два… бегом назад, накручивая на ходу тугой ворот.

Три… болт в канавку, арбалет вверх. Готов к следующему выстрелу.

Кстати, некоторые умники вообще советовали не заморачиваться с каруселью, а заряжать арбалеты в задних рядах и передавать в передние. Вроде как скорострельность увеличится, а точность на такой расстоянии и по такому скоплению целей большой роли не играет. Умники хогговы… Кто же отдаст дорогущее оружие в чужие руки? Тем более умногих оно сделано на заказ с учётом пожеланий хозяина, а массовыми поделками из полковой оружейки пусть пользуются новички, не прослужившие и пяти лет.

Что же до скорострельности… Какой смысл убивать одного орка пять раз, когда нужно убить каждого, но по одному разу? Вот! А вы говорите скорострельность. Если она так нужна, лучников поставьте с их кривыми палками! Спору нет, лук в умелых руках вещь полезная и убойная, но сможет ли стрела из лука пробить орка насквозь и застрять в животе у второго дикаря?

Первые двенадцать залпов выкосили орочью толпу так, что до пикинеров добежало десятка два дикарей, тут же заколотых точными ударами. Ещё четыре даставили орков остановиться, и под непрекращающимся обстрелом устремиться правее, где не было ни чадного огня, ни безжалостных арбалетчиков.

Граф Блумфонтейн кивнул горнисту, и тот подал сигнал к выдвижению вперёд. Не к той безнадёжной последней атаке, что больше похожа на рывок наперегонки со смертью, а к неторопливому, но безудержному натиску, когда есть время ткнуть копьём раненого орка и подбодрить крепким словом замешкавшегося новичка. Тяжёлый уверенный шаг, лязг доспехов, вера в победу. Орки? Да на копье мы вертели всех орков вместе с их орочьей матерью!

Согласно установленному плану засадный полк перекрыл единственное возможное место для отступления — как раз здесь огибающий столицу полноводный Вааль делает петлю, образуя своеобразный полуостров с узким перешейком. Столица в самом окончании этого полуострова и выходит северной стеной к реке, с других же сторон места до воды достаточно, чтобы с удобствами и в безопасности поместилась орочья орда целиком. Но только не здесь, где ощетинилась копьями железная стена под командованием графа Блумфонтейна.

У людоедов несколько вариантов дальнейших действий — умирать в огне, умирать под арбалетным обстрелом, прижиматься к городским стенам и умирать там от смолы, кипятка и сброшенных камней, или бежать к реке. Тоже смерть, но она потом, когда-нибудь, но не прямо сейчас.

Орки панически боятся большой воды, и только жажда добычи и приказ верховного вождя могут заставить обычного дикаря переправиться через реку с парой надутых бурдюков. Но чтобы просто так, по доброй воле… Ещё жив в памяти ужас древних времён, когда племена орков ещё не вышли в засушливые саванны и жили далеко-далеко во влажных южных лесах, где любой неосторожно приблизившийся к берегу становился желанной добычей для многочисленных крокодилов, исполинских змей и зубастых ластоногих ящеров с длинными шеями. Плавать по очевидной причине орки не умели и не хотели.

Засадный полк, перекрывший узкий перешеек напоминающего грушу столичного полуострова, остановился. Дикарям дали понять, что здесь дороги нет, и излишнее геройство гарантированно отправит на тот свет. Сейчас по оркам из города ударит рыцарской кавалерией старый маршал Вольф, и те, кто не побежит топиться в реке, устремятся обратно пробовать на прочность графа Блумфонтейна и его тяжёлую пехоту. И этот натиск будет несравним с предыдущим.

Но и этот вариант предусмотрен на военном совете у Его Величества — перед строем, как раз на расстоянии верного выстрела, уже вбивают в землю наклонные колья. Вторым рядом связанные сыромятными ремнями ежи, третьим — не пожалели дорогущего железа на грубо откованные шипы-неваляшки, иногда называемые чесноком. Дорого, кто бы спорил, но потом их соберут городские мальчишки за небольшое вознаграждение от казны.

— Сотники, доложить о потерях! — отдал команду граф. — Раненых в обоз отправили?

Да, были и потери, хотя никто из орков до рукопашной схватки не дорвался. Тогда было бы хуже, хотя всё равно без шансов для обезумевших в животном ужасе людоедов. А так несколько погибших от каменных метательных топориков, брошенных издалека дротиков с костяными наконечниками, да десяток раненых от тех же причин. Зазевались, оставили открытым лицо, и вот… Но можно сказать, что первое столкновение прошло почти без потерь, погибшим же никто не обещал вечную жизнь, даже сама богиня Илия.

— Наши от города пошли! — крикнул наблюдатель с наспех сколоченной из жердей вышки, вооружённый настоящей подзорной трубой времён Великого Трека, сохранившейся в королевской сокровищнице.

— Вижу, — кивнул граф, заметивший вспухающие над горизонтом коптящие огненные кляксы. — А теперь держитесь, сейчас эта нечисть попрёт на нас.

Командир засадного полка немного не угадал с прогнозом. Прежде чем появились орки, над головой захлопали белоснежные крылья, и с седла приземлившегося коня спрыгнула юная богиня в легкомысленном платьице с отложным воротником, украшенным синими полосками и вышитыми золотом якорями.

— Граф, помогите собрать пулемёт.

— Что собрать? — не понял Блумфонтейн.

— Пулемёт, — пояснила принцесса, показывая на притороченные к седлу длинные рогожные свёртки. — Он же в масле, а я испачкаюсь. Давайте быстрее, а то дикари скоро будут здесь.

— Ах в масле! — понимающе кивнул ничего не понявший граф Блумфонтейн. — Это в корне меняет дело.

Минут через пять с помощью двух заслуженных десятников, одного молотка и нескольких крепких выражений, была собрана странная треного с длинной задней ногой, на которой закреплено железное седло. Треногу венчала неизвестного назначения штуковина, напоминающая толстую трубу с коротким носиком от чайника.

— Воды пару вёдер приготовьте, — попросила юная богиня и нежно погладила железную конструкцию. — Пулемёт Максима на станке Виккерса. Убойная, скажу вам, штука.

Сказано это было с такой гордостью, что граф начал подозревать, будто Её Императорское Высочество вовсе не является покровительницей вечной юности и счастливого детства, а вовсе даже наоборот. Как бы не сама богиня войны решила посетить забытые Небесами королевства на окраине населённых людьми земель.

Воду залили. Принцесса покрутила какие-то винты, то и дело заглядывая в светящийся магический прямоугольник за подсказками, пощёлкала деталями своего диковинного механизма, и достала из зелёного железного ящика длинную холщовую ленту со вставленными в специальные кармашки медными цилиндриками. Собственно, медными у них были только донца, а остальное окрашено в зелёный цвет с весёленькими розовыми полосками. И ещё цилиндрики почему-то громко и недовольно жужжали.

— Магия, Ваше Императорское Высочество? — уважительно спросил один из десятников?

— Только патроны, — улыбнулась юная богиня. — Остальное — копия на атомарном уровне.

Помогавшие принцессе десятники с пониманием переглянулись. И правда, зачем нужна магия, когда есть кое-то уровнем повыше?

— Не мешайте Её Императорскому Высочеству! — прикрикнул на подчинённых граф.

— Они не мешают, — снова улыбнулась принцесса. — Тем более мне нужен второй номер. Вы командуйте, граф, а эти господа… Господа, не окажите ли вы честь?

— Так точно! — дружно рявкнули десятники. — Только скажите что нужно делать. А уж мы завсегда. Раздавим людоедскую гадину атомарным уровнем!

Слухи. Сплетни. Домыслы.

— Вот насчёт косы ты загнул, дружище. Где это видано, чтобы настоящая богиня косой орудовала как простой крестьянин?

— Так она же не траву косила. И вообще, я тебе когда-нибудь врал?

— Врал.

— Это было случайно. А про богиню врать нельзя!

— Ну-ну…

— Твоё сомнение тянет на богохульство, и тебя небеса накажут ещё при жизни.

— Это как?

— Как орков. Представляешь, она как проведёт своей косой, так дикари сразу в разные стороны.

— Разбегались?

— Нет, они разлетались. Голова в одну сторону, ноги в другую… Кровища хлещет.

— Постой, а середина?

— Что середина?

— Куда разлеталось то, что между головой и ногами?

— А никуда, там сплошная дырка. И кишки на кустах.

— Да ну?

— Не нукай, кишочки — это наше всё! Между прочим, наш граф сказал, что художникам картину закажет. Представляешь, бевочка в белом с косой, и мы такие рядом все из себя геройские.

— Тоже в белом?

— Нет, нам белый цвет по должности не полагается. Для нас, для героев, художник что-нибудь другое придумает.

— Постой, но ведь ты же обозник? Ты весь бой на телеге просидел?

— И что?

— А ничего.

— Раз ничего, то завидуй молча, придурок!

Глава 11

Граф Айван Вольф

— Выходи с поднятыми руками! Дом окружён, сопротивление бесполезно! Сдавшимся гарантирую справедливый суд Его Величества!

Вылетевшая из окна стрела застряла в невидимой защите, и Айван громко выругался используя вычитанные в древних фолиантах слова. В другой ситуации грубые ругательства в исполнении десятилетнего мальчика выглядели бы смешно, но именно сейчас они внушали страх, потому что угрозы и обещания сопровождались скрежетом выпущенных когтей по каменной стене. Гранитные крошки с тихим шелестом сыпались на мостовую.

Дом покойного мага мэтра Бонифация окружили около получаса назад, сразу после того, как выпустили из катапульт последние снаряды. Где-то за стенами ещё бушевало побоище, но Айван прихватил с собой мастеровых из расчётов машин, снял со стены свободный десяток стражников, и обложил в норе мерзкую крысу, по недоразумению считающую себя первосвященником уважаемого в столице храма.

Первосвященник категорически отказывался сдаваться, предпочитая смерть близкому знакомству с юным оборотнем. С мнением главаря молчаливо согласились братья из Ордена Светлой Надежды, отвечающие на предложения о сдаче арбалетными болтами из окон. Видимо, в разговоры не вступали из опасения попасть под воздействие нового вида магии, по весьма правдоподобным слухам разработанного лично богиней Илией, и подаренного младшему графу Вольфу. И вообще вся магия нечестива по определению, и с мерзкими колдунами добропорядочному брату надлежит разговаривать исключительно в пыточной при помощи раскалённого железа.

А дом у покойного отравителя мэтра Бонифация добротный, явно рассчитанный на долговременную осаду. Толстые стены из тёсаного камня, узкие окна-бойницы с решётками, островерхая черепичная крыша. Скорее всего, её специально сделали такой, чтобы не удержался брошенный факел. И окованная железными полосами дубовая дверь, расположенная так, что с тараном не разогнаться, да и попытки выбить будут пресечены выстрелами в упор. При наличии достаточных запасов воды и провизии в этом доме можно выдержать многомесячную осаду.

На новейшие катапульты и обстрел каменными глыбами, правда, дом не рассчитан, но для установки машин пришлось бы снести три дома на противоположной стороне улицы, и ещё десятка два с большой долей вероятности будут разрушены при обязательных промахах. На войну в столице с многочисленными жертвами Айван не был готов. Одно дело — раздавить бунтовщика, заговорщика, отравителя и предателя, и совсем другое — оставить без крова людей, вина которых пока не доказана. Вот когда появятся доказательства…

Воспользоваться магией? Сжечь дверь магическим огнём и рвануть на штурм, прикрывая стражников от обстрела собственным невидимым жужжащим щитом? Оно бы да, только внутренний резерв пуст, а дотянуться до энергетических потоков, как советует Илия, никак не получается, хоть тресни от натуги. Магия отпадает.

Послать к принцессе гонца с просьбой о помощи? Тоже вариант, тем более Илия неоднократно подтверждала своё всемогущество. Для неё не составит труда вытащить мерзавца и его приспешников из дома. Только есть единственный момент, перевешивающий все остальные доводы — она хоть богиня и принцесса, но девчонка, и обращаться к ней за помощью попросту стыдно. Примерно как пройтись без штанов по ратушной площади.

— Ваше сиятельство, разрешите предложение сделать? — лохматый мастеровой где-то снял калитку с забора и прятался за ней, как за осадным щитом. Торчащие из толстых досок болты служили комплиментом находчивости.

— Предложение? — Айван пожал плечами. — Ты свободный горожанин, и за разрешением жениться должен к родителям невесты обращаться, а не ко мне.

— Я в другом смысле, ваше сиятельство. В хорошем. Не про женитьбу, будь она неладна.

— Да?

— Так эта… Давайте через подземный ход в дом войти попробуем.

— Здесь есть подземный ход? — удивился юный граф. — Ты о нём откуда знаешь?

— Так эта… наша артель его две недели назад закончила делать.

Айван недоверчиво посмотрел на мастерового. Традиции предписывали копать тайные ходы собственноручно, а в случае невозможности — привлекать к строительству посторонних, но с обязательной последующей ликвидацией в целях сохранения секретности. В наивность мэтра Бонифация и его дядюшки первосвященника верится с трудом.

— И ты до сих пор живой?

— А что такого? — в свою очередь удивился лохматый. — Плату вот только не получил. Заболел я тогда чуток, ваше сиятельство, и не пошёл за деньгами. А наша-то артель почитай вся получила денежку.

— Ты их потом видел?

Мастеровой задумался, и растерянно почесал макушку:

— А ведь и вправду пропали куда-то паршивцы. Неужели, ваше сиятельство, они с моими деньгами сбежали?

Мальчик не стал расстраивать лохматого и объяснять, что его артель наверняка давно уже кормит рыб и раков в Ваале. И что денег при них тоже нет. Айван вообще не любил расстраивать людей без нужды.

— Где начинается тайный ход?

— Так эта… вон там, в аккурат в таверне кривого Якоба в одной из кладовок. Где мука и крупы там входа нет, а где копчёные окорока висят, там это оно самое и есть.

— Этот кривой Якоб тоже сбежал с твоими деньгами?

— Что вы напраслину на человека возводите, ваше сиятельство? Он в аккурат перед началом строительства продал таверну какому-то пришлому, а сам уехал к сыну в Смитсонвилль. Уважительный такой человек папаша Якоб, и завсегда мог в долг налить, ежели кто с похмелья.

— Десятник! — Айван не стал слушать рассуждения мастерового о влиянии горячительной бурды разного замеса на состояние запойного организма. — Десятник, остаёшься за старшего, а мне найди трёх добровольцев. Попробуем взять с тыла.

Десятник, прислушивавшийся к разговору графа с лохматым мастеровым, кивнул и только уточнил:

— Как вам дать сигнал, ваше сиятельство, если они здесь полезут? В доме не меньше десятка сидит, коли я правильно выстрелы посчитал, и в случае попытки прорыва можем не сдержать даже с помощью вот этих вахлаков.

Вахлаки из расчётов катапульт если и обиделись на нехорошее прозвище, то вида не показали. А то обидишься вот так не на того человека и не в том месте, и получишь кучу неприятностей. Одно дело уютно и относительно безопасно посидеть в осаде неприятельского дома за обещанную его сиятельством дополнительную денежку, и совсем другое, если неподобающее происхождению недовольство заведёт в подземный ход на битву с проклятым бывшим первосвященником.

Про условный сигнал Айван ничего не смог придумать, поэтому отмахнулся:

— Если выскочат, то гоните их к городской стене. Там кто-нибудь поможет.

Тактика никогда не была сильным местом юного графа Вольфа, и до последнего времени он вообще не подозревал о её существовании. Тем не менее, с мудрым планом согласились все.

— Давай, лохматый, веди нас в свою таверну.

— Ваше сиятельство хочет подарить эту таверну мне? — обрадовался мастеровой.

— Если останешься живой, мы вернёмся к обсуждению этого вопроса, — несколько туманно ответил Айван, не обещая ничего конкретно, но и не убивая в человеке надежду на светлое будущее.

Хорошо быть оборотнем. Это значит, железные петли на двери можно вырвать с гвоздями и разлетающимися щепками, а сунувшегося с дубинкой защитника быстро и бесшумно успокоить аккуратным тычком когтя в сонную артерию. И нет, это не жестокость, а обыкновенная целесообразность — дед неоднократно рассказывал о коварстве оставленных живыми врагов. Тут однозначно — с оружием и нападает первым, значит враг и подлежит уничтожению.

Вообще дедушка Лука много чего такого рассказывал, стараясь отвлечь внука от пыльных книжек. Сколько леденящих кровь историй довелось услышать маленькому Айвану перед сном вместо милых детских сказок. И кое-что полезное мальчик заучил намертво.

— А вот и кладовочка, ваше сиятельство, — лохматый мастеровой, беспокоясь о сохранности своей предполагаемой недвижимости, вышел вперёд. — Извольте посмотреть, дверь открывается как снаружи, так и изнутри одним замком. Здесь вот ключ торчит, а там достаточно потянуть за этот рычажок, а эту пипочку повернуть три раза. Моя работа!

В кладовке вкусно пахло копчёными окороками, колбасами, сыром. Столица не успела толком посидеть в осаде, и продукты у горожан имелись. Армию, городскую стражу и ополчение тоже неплохо кормили за счёт королевской казны. Но кто же в здравом уме откажется от дармовщинки?

— Ваше сиятельство? — дружно и вопросительно воскликнули добровольцы.

— Если не в ущерб делу и очень быстро, — кивнул Айван.

— Мы мигом, ваше сиятельство, — заверили стражники, приступая к мародёрству. Точнее, к освоению трофеев.

Один связал между собой две кабаньих ляжки и повесил на шею якобы для защиты груди от арбалетного выстрела в упор. Дескать, такой толстый слой копчёной поросятины не каждый болт прошибёт, а если и пробьёт, то застрянет в кости. Другой озаботился защитой живота, обмотав вокруг пояса несколько длинных связок тонких охотничьих колбасок. Ну а третий, самый умный или самый хитрый, навесил на проводника сразу четыре окорока.

— Ты несёшь моё добро, а я охраняю твою жизнь. По-моему, вполне справедливо.

Претендента на гордое звание владельца таверны обуяла понятная человеческая бережливость. Точнее, жадность:

— Да вы же отравитесь! Кривой Якоб четыре месяца назад таверну продал! Всё же тухлое давно!

— Если вина много, то закуска тухлой не бывает, — рассудительно ответил первый стражник, откусывая от окорока внушительный шмат.

Айван потянул чувствительным носом оборотня и успокоил одних, одновременно расстроив другого:

— Свежее всё, заговорщики запасы сделали совсем недавно. Теперь ищем дверь в потайной ход.

Стражники поняли приказ слишком буквально, и тут же сломали ближайшие к ним полки. Лохматый мастеровой завопил:

— Что вы делаете? Нужно сдвинуть вот этот шкафчик и нажать вот здесь. А с той стороны…

— Тоже нужно что-то нажать, — подхватил юный граф Вольф. — Иди вперёд, показывай и нажимай.

— Руки заняты, ваше сиятельство, — лохматый подтолкнул кабаньей ляжкой своего добровольного телохранителя. — Я буду показывать, а вот он пусть нажимает.

Дверь в потайной ход повернулась на хорошо смазанных петлях, и маленький отряд вперёд под монотонный бубнёж проводника:

— Обратите внимание, ваше сиятельство, как включаются магические светильники. Если вступать на чёрные плитки пола, то они гаснут за спиной для экономии заряда. Светильники гаснут, а не плитки. А если на белые, то пол провалится, а внизу острые железные штыри. Только я эту штуку отключил вон той вот пимпочкой. Ой… за что, ваше сиятельство?

— Для профилактики, — ответил учёным словом Айван. — Веди дальше.

Лохматый проникся уважением к неведомой профилактике, и продолжил:

— В этом месте должна была падать решётка с острыми концами, но в последний момент мэтр Бонифаций решил сэкономить, и вместо решётки падает гранитный блок.

Тут же послышался скрежет камня по камню, и на пол чуть спереди рухнул грубо отёсанный шар, напоминающий яйцо древнего дракона.

— Что это, хоггова мать? — Айван ни к кому конкретно не обращался, но вопрос был понят правильно.

— Да мы подумали, ваше сиятельство, что всё равно никто не рискнёт проверять, вот и сделали как проще и быстрее. Нам же за срочность доплатить обещали.

— С остальными ловушками вы точно так же напортачили?

Лохматый застенчиво поковырял плитки пола носком растоптанного сапога:

— Только половину. У нас сурьёзная артель была… того… с репутацией, во!

— Репутация дармоедов и бездельников? — мрачно высказался опоясанный колбасками стражник. — Между прочим, даже половина вами сделанного по королевским законам вполне тянет на четвертование. Я прав, ваше сиятельство?

Айван пока ещё плохо ориентировался в запутанном законодательстве королевства, но кое-что читал, и напомнил о смягчающих обстоятельствах: — За несделанную половину Его Величество вполне может помиловать преступника, и прикажет всего лишь отрубить ему голову.

— Повинную голову меч не сечёт, — робко напомнил о старинной народной мудрости лохматый проводник.

— Хорошо, тогда тебе отрубят ноги, — решил пошутить Айван.

Мастеровой побледнел и упал в обморок, ударившись головой о небольшой выступ в стене у самого пола. Этот удар имел далеко идущие последствия — одновременно сработали несколько ловушек, оставивших где ямы в полу, где торчащие из стен копья, а где-то ещё одно каменное яйцо. Фантазия устроителей ловушек особой изощрённостью не отличалась.

— И это всё? — спросил Айван у лежащего без сознания проводника.

Тот не ответил, зато послышался гул, мгновенно превратившийся в оглушительный рёв, и заключительным аккордом — грохот, заставивший вздрогнуть пол под ногами.

И стало не до разговоров с бессознательным мастеровым. Айван бросился вперёд по подземному ходу, приказав стражникам оставаться на месте. Его защищает невидимый жужжащий магический щит от принцессы Илии, так что оставшиеся ловушки ему не страшны. И вообще в десять лет даже в чужую смерть верится с большим трудом, а существование собственной смерти есть нечто мифическое и неправдоподобное.

Впрочем, далеко пройти юный граф Вольф не сумел. Уже через полсотни шагов он наткнулся на завал, жутко воняющий гарью и палёным мясом, и был вынужден отступить. Обходные пути подземный ход не предусматривал. Но что же там такое случилось? Неужели принцесса Илия решила прийти на помощь, и одним ударом смела крысиное логово с лица земли? С неё станется…

— Возвращаемся, — хмуро бросил Айван ожидающим его стражникам. — И проводника нашего прихватите с собой.

— Сам пойдёт, — ответил опоясанный колбасками стражник. — Знаю я один способ быстрого приведения человека в чувство. Меня дедушка научил, а он тридцать лет столичным палачом прослужил. Надёжнейшее средство, ваше сиятельство, не извольте беспокоиться.

— Не надо, я сам, — вдруг громко произнёс лохматый проводник, и открыл глаза. — Мне уже гораздо лучше.

Вернувшийся из подземелья Айван обнаружил на месте дома мэтра Бонифация лишь кучу дымящихся камней, из-под которых местами пробивались языки огня, да стоящих поодаль растерянных стражников во главе с десятником. Мастеровые из расчётов катапульт куда-то запропастились. Наверное, побоялись, что их привлекут к разбору завала. Или побежали отстирывать испачканные штаны… ремесленный люд к сильным впечатлениям непривычен.

— Мы только караулили, ваше сиятельство, доложил десятник, косящий взглядом на увешанных вкусной добычей добровольцев. — Ничего не трогали, как вы и сказали. Пару раз предложили сдаться, в ответ пара болтов прилетела, а потом… Потом как полыхнёт пламя со всех окошек, да из двери тоже, ага… Сама-то дверь куда-то улетела, а домик сложился. Трах-бабах, и пылища пополам с дымом.

— А там что горит? — Айван показал на поднимающийся над крышами дым, скорее всего от пожара на соседней улице.

— Мы ничего не трогали, ваше сиятельство, — оправдывающимся тоном повторил десятник. — Послать кого-нибудь на проверку?

— Обязательно, — кивнул граф.

Хотя он уже догадался, что там могло гореть. Второй потайной ход. Точнее, выход из него, про который не знал лохматый проводник. Первосвященник хорошо подготовил логово и пути отступления из него, и теперь осталось только выяснить, удалось фанатичному ублюдку смыться. Или он остался под дымящимися развалинами. Второй вариант устроил бы больше.

Посланный десятником стражники вернулись быстро, и принесли неутешительные новости:

— Стало быть, ваше сиятельство, горит скобяная лавка Сура Блювштейна по прозвищу Медная Задница. Там на стене неприличный рисунок углём нарисован, и всяческие ругательные выражения в адрес вашего сиятельства и Её Императорского Высочества. Настолько ругательные, что вслух произнести стыдно.

Понятно, ушёл святоша, оставив прикрытие для отвлечения внимания, и напоследок не удержался от искушения поиздеваться над преследователями. Ну ничего, столица не такая уж и большая, так что никуда первосвященник не денется. Если ловить человека правильно, а не обычными для городской стражи методами, то в конце концов он попадётся. Лучше, конечно, раньше, чем успеет нанести ущерб. Какой ущерб? Да от этого фанатика можно ждать чего угодно, начиная от отравления колодцев, до очередной попытки покушения на короля или принцессу Илию. Как показали последние события, попытки безнадёжные, но вот насчёт охраны колодцев и прочих городских источников воды стоит озаботиться всерьёз. С дедом посоветоваться?

Маршал кавалерии граф Лука Вольф.

Этот день должен стать ярким завершающим мазком в величественной картине военной карьеры старого графа. Он сам так решил, потому что любые победы будущего вряд ли сравнятся с сегодняшним грандиозным побоищем. Да, пора уступить дорогу молодым и жаждущим славы, благо достойных, умный и верных немало.

А самому уйти на покой, сесть в кресло-качалку у горящего камина, прикрыто ноги пледом… столик с бутылками чтоб на расстоянии вытянутой руки. Вот так сидеть, смотреть на огонь, раскачиваться потихоньку, и по-стариковски ворчать на молодых, критикуя не только недостатки, но и любые достоинства. Какой же старик без недовольного ворчания? Да, ещё вспоминать былые дни можно, и поучать внуков с правнуками.

Внук, правда, в единственном числе, и правнуков ждать ещё не скоро, но разве это проблема? Объекты для недовольства можно найти где угодно, вот как сейчас:

— Эй вы, болваны, голову куда дели? — прикрикнул граф на двух бойцов, за ноги волокущих к реке безголовый орочий труп. — Потеряли?

— Не нашли, ваше сиятельство! — бодро доложил один из вояк. — Орки, они живучие, так безголовый и бежал, покуда не свалился.

Врёт, понял маршал. Просто побрезговали тащить в руках отделённую от тела орочью башку, и наверняка запинали её куда-нибудь подальше в кусты. Непорядок — она протухнет и завоняет, болезни заразные пойдут, а эпидемии некоторых болезней будут пострашнее любого нашествия.

— Доложите сотнику, что я вам обоим сделал выговор. Один пусть остаётся тут, а второй пусть отправляется на поиски головы. И в воду! Вода всё смоет! Понятно вам, бездельники?

Седоусые бездельники, чьи доспехи сегодня украсились свежими вмятинами и царапинами от орочьего оружия, понимающе кивнули. А что тут такого непонятного? Начальник по должности обязан выражать недовольство подчинёнными, а такой большой начальник, как старый граф Вольф, обязан вдвойне. Тем более, действительно виноваты. Так, слегка… Но не закладывать же сотника, предложившего складывать отрубленные части тел в отдельную кучу, а потом перетаскивать их к реке на больших пехотных щитах?

— Будет исполнено, ваше сиятельство!

Маршал махнул рукой, отпуская вояк, и дал коню шенкелей. Объехать нужно всё поле боя, и везде требуется хозяйский пригляд. Вон там трофейщики работают, загружая в телеги немудрёную, но многочисленную добычу. Всё пойдёт в дело, любая медяшка, любая железяка, любая бронзовая пластинка, любой клочок ткани или кожи. Даже засаленные юбки людоедов станут потом деталями конской упряжи, обивкой щитов, непромокаемыми тентами армейских повозок. Оружие, естественно, на переплавку и перековку, даже если оно в приличном состоянии. Да, изредка и такое попадается, но приличный человек не возьмёт в руки не прошедшую очистительный огонь кривую саблю людоеда. И прошедшую не возьмёт, потому что с детства приучен владеть благородным прямым мечом.

Особо циничные и рачительные государственные деятели (не будет показывать пальцем на королевского казначея) предлагали обрить трупы орков налысо, чтобы использовать жесткую шесть в хозяйстве, но этому ещё на вчерашнем военном совете воспротивилась Её Императорское Высочество принцесса Илия, обозвав непонятными фашизмами и нацизмами. Маршал тоже не поддержал идею, но по другим причинам. Вот если бы шевелюры у людоедов были мягкими, то… А что такого?

Хранитель печати вообще хотел заморозить дохлых дикарей для последующего откорма свиней, но вслух озвучить это не решился, только посоветовался с маршалом тихим шёпотом. Тоже хорошее решение, особенно если потом тушёную свинину в плотно закупоренных горшках продать за пределами королевства, только дохлых дикарей хранить негде. Единственных маг льда погиб в приграничном сражении, ледники и погреба уже забиты провизией, а обращение с подобными вопросами к принцессе Илии может пагубно отразиться на здоровье.

Вот и приходится сваливать трупы в полноводный Вааль на радость рыбкам и раком. Те, кто живёт ниже по течению реки, вряд ли будут рады проплывающим мимо них подаркам, но тех после нашествия вряд ли много осталось. А если остался, то счастье от жизни пересилит мелкие недостатки вроде дохлых людоедов.

— Ваше сиятельство! — через охрану к маршалу пробился один из чиновников казначейства, обряженный по причине военного времени в старинные доспехи не по размеру. То и дело поправляя сползающий на нос шлем, чиновник доложил. — Уже семнадцать тысяч триста тушек выбросили в реку, ваше сиятельство. Это только порубленные и заколотые, к подсчёту обгоревших ещё не приступали.

— А зачем вообще вы их считаете? — удивился старый граф.

— Для истории! — последовал гордый ответ. — Потомки прочитают в летописях о наших героических деяниях, и поразятся величию и масштабности победы. Ещё никогда такого не случалось, чтобы целиком уничтожили орочью орду.

— А не маловато семнадцати тысяч для величия?

— Обгоревших не менее пятнадцати, ваше сиятельство. Ещё тысяч пять утонувших в Ваале посчитаем.

— Всё равно мало.

— Вы так думаете? — чиновник снял шлем и почесал вспотевшую лысину. — То есть, нам стоит проявить некоторую гибкость в подсчётах?

— Несомненно, — кивнул граф. — Чем больше насчитаете, тем выше гордость потомков. Меньше ста тысяч записывать стыдно.

— Круглой цифре не поверят, ваше сиятельство. А вот девяносто семь тысяч…

Чиновник поклонился и убежал куда-то, размахивая толстой книгой в одной руке и шлемом в другой. Глядя на его сияющую лысину, можно было предположить, что к вечеру потери орков дойдут до ста пятидесяти тысяч, а к завтрашнему утру и до двухсот. В летописи попадёт цифра в полтора миллиона только сгоревшими и порубленными, а про утонувших скажут коротко — неисчислимое множество.

А что такого? Пятилетней давности пограничная стычка со Свазилендом под пером хроникёров уже превратилась в эпическое многодневное сражение с горами трупов, реками крови, и недельным преследованием наголову разбитого и бегущего в панике неприятеля. Никого не волнует, что в том недоразумении с обеих сторон было всего лишь по десятку раненых. Истории не нужны сухие факты, ей требуются положительные примеры для правильного воспитания подрастающего поколения. Кстати, участники той стычки теперь сами уверены в грандиозности прошедшей битвы, и охотно делятся воспоминаниями.

— Парад! — озвучил маршал появившуюся мысль. — Столице и народу нужен парад победителей!

Граф мысленно представил стройные колонны закованных в броню латников, грозно чеканящих шаг под восхищённые крики праздничной толпы. Взлетающие в воздух чепчики, букеты цветов под копытами рыцарских конец, многообещающие улыбки доступных и не очень доступных дам, телеги с залитыми кровью врага трофеями…

Представил, и плюнул на землю. Промахнулся, попав на сапог ближайшего телохранителя. Ага, как же, стройные колонны… Эти дармоеды с ушибленными войной мозгами уже к вечеру наберутся так, что наутро их стройными колоннами можно будет повести только на опохмел. Недаром трофейщики стыдливо маскируют связками орочьих копий подозрительно булькающие бочонки. Бороться бесполезно — священной традиции ужраться в хлам после победы уже несколько тысяч лет, и любой на неё покушающийся будет выглядеть в солдатских глазах еретиком, богохульником и святотатцем. Если только… хм… почему бы нет?

— Клаус!

— Я, ваше сиятельство! — откликнулся начальник охраны.

— Гонца к Его Величеству выдели.

— А где он?

— Гонец?

— Его Величество.

— Точно не знаю, но где-то же он должен быть?

Слухи. Сплетни. Домыслы.

— Представляешь, Питер, идём мы все такие красивые, не зря же доспехи всю ночь выправляли и начищали… ну и не только доспехами занимались, сам понимаешь… Печатаем мы шаг, а в голове одна мысль — только бы сзади идущий на спину не наблевал.

— А самому, значит, рыгать можно?

— Так не на свою же спину! Чувствуешь разницу?

— На свою спину блевануть невозможно, Франк!

— Ну а я про что говорю? Своя она завсегда роднее и ближе.

— Доспехи-то из-за чего правил? Ты же в охране принцессы.

— И что? Её Императорское Высочество изволит на крылатом коне в небесах летать, а мы, стало быть, по земле пешим ходом сопровождаем. Вот и налетели на отряд людоедов. Представляешь, у всех паника, все орут и мечутся, носятся как… в общем-то угорелые и были, а эти встали, выставили копья во все стороны, и ждут. Ни тебе кривляний дурацких, ни задницы голые не показывают, а просто стоят. Как будто и не орки вовсе.

— А вы?

— А что мы? Их там штук тридцать всего было. Закидали дротиками, из луков в упор добавили, ну а потом порубали в мелкую труху. Злые были очень.

— Вот так вот просто порубали?

— Ну, не сказал бы, что просто. Свою чарку креплёного после парада мы заработали честно.

— А нас, ополченцев, на парад не взяли.

— Знамо дело! Вы же на стенах стояли. Маршал так и сказал — на парад пойдут только настоящие герои, которые и примут потом освящённую нашей богиней чарку с персональным благословлением на закуску.

— И много вас было, таких героев?

— Разве не видел сам? Почитай все до единого и были.

— Я слышал, некоторые с вечера так упились, что их на телеги грузили и в город отвезли. И наутро они встать не смогли.

— Какие же из них герои, Питер? Настоящего героя вино с ног свалить не сможет. Так… половинка героя, не больше.

— А ты, Франк, целиковый герой получаешься.

— Хочешь убедиться? Наливай!

— И налью. Почему бы не угостить героя и старого доброго товарища? Мы же с тобой с детства дружим, Франк.

— Ага, с него с самого, с детства.

— А если старый товарищ поспособствует другу детства… как это правильно сказать… Короче, Франк, поговори насчёт меня. Ну, чтобы к вам в отряд телохранителей принцессы.

— С ума сошёл, Питер? У тебя же лавка на рыночной площади, дом хороший, уважение соседей.

— А толку? Уважение соседей и уважаемый человек, это совсем разные понятия. Я сейчас кто?

— Мой друг.

— А ещё?

— Ополченец.

— Вот! Сегодня ополченец, а завтра опятьзеленщик. Мне же тоже хочется стать героем. Герой — это навсегда.

— Сильно сказано, Питер! За это нужно выпить.

— И выпьем. Но ты поговоришь, Франк?

— Поговорю, сегодня же и поговорю. А пока наливай, Питер!

Глава 12

Принцесса Илия.

— Нет, всё не так, Айван! — девочка укоризненно покачала головой. — Зачем ты опять используешь силу из внутреннего резерва? Это неприкосновенный запас, и расходовать его нельзя ни в коем случае. Разве что встанет вопрос жизни и смерти.

— Но я никак не могу подцепить эти хогговы энергетические потоки.

— Неправда, ты просто не хочешь к ним подключаться.

— Хочу, но не могу.

— Не говори ерунды, Айван. Здесь энергии столько, что даже Ванька сможет выдать простенькое заклинание.

Кот, занимающийся вылизыванием левой задней лапы, поднял голову и вопросительно посмотрел на маленькую воспитанницу. Она что, действительно хочет, чтобы он прикасался вот к этим мерзким светящимся жгутикам, прямо на глазах превращающимся в толстые верёвки? Это же дохлые вонючки превратились… и тоже воняют. Нет уж, сами убили, сами и разбирайтесь, не привлекая приличных котиков к неприличным делам.

Илия на молчаливый протест Ивана Васильевича внимания не обратила. Она сформировала маленький портал и смахнула в него со стола апельсиновые корки и слегка надкусанное пирожное с красивой кремовой розочкой. Ничто не должно отвлекать от учебного процесса!

Сам же процесс шёл очень тяжело. Трудно научить другого человека тому, о чём сам имеешь смутное представление. Вот взять эти порталы… как они получаются? Ещё неделю назад Илия была твёрдо уверена, что портальная магия ей недоступна, а сегодня… сегодня бац, и вот оно. Но как объяснить? Помощью магических пчёл? Первые два раза — да, именно они и строили порталы, но сейчас получается и без пчёл.

— Ваше Императорское Высочество, — заглянувший охранник старался дышать в сторону, чтобы густой перегар затянувшегося победного празднования не оскорбил божественное обоняние, — к вам маршал Вольф.

— Проси, — кивнула принцесса. — И распорядись принести завтрак на троих.

Айван украдкой рассмеялся. Он уже однажды присутствовал на таком завтраке, и хорошо запомнил с каким отвращением дедушка рассматривал овсяную кашу на молоке и свежевыжатый морковный сок. Единственное, что понравилось старому вояке в утреннем божественном меню — окорок, почему-то названный тамбовским. Может быть, в небесной империи окорок делают не из свиней, а из неведомого зверя тамбов?

— Присаживайтесь, граф. И доброго вам утра, — поприветствовала Илия гостя. — Что-то случилось?

— Так заметно?

— Нет, не заметно, но час назад к королю прибыл гонец на заморённом коне, и вот теперь вы появились.

Кот, которому торопившийся гонец едва не наступил на хвост, злобно зашипел. Маршал покосился на Ивана Васильевича, потом посмотрел на внука, и спросил:

— Так вы уже всё знаете?

Илия ничего не знала, но на всякий случай кивнула:

— Хотелось бы подробностей.

Старший Вольф сел за стол и поискал глазами кувшин с вином. Не нашёл, поэтому тяжело вздохнул и сразу приступил к рассказу:

— Как вы уже знаете, армия Блумфонтейна вчера вечером перешла нашу границу и заняла несколько деревень. Вопреки обыкновению, они не стали их грабить и сжигать, что явно намекает на желание остаться там навсегда. Какой смысл Карлу разорять свои будущие территории?

— А я говорила, что нужно поторопиться с посольством, — покачала головой Илия. — Договаривались же.

— Договаривались, — согласился старший Вольф. — Парад помешал.

— Парад был шесть дней назад, а помешало пьянство.

— Традиция.

— Алкоголизм это, а не традиция, — возразила принцесса. — Ещё вчера утром мы бы взяли Карла Блумфонтейна тёпленьким в его дворце, а сегодня вместо одного сумасшедшего короля нам придётся иметь дело с целой армией.

— Подумаешь… — небрежно протянул Айван. — Как ты там говорила про Тузика и грелку? Ещё про фашистскую гадину понравилось. Непонятно, но красиво. Нефть у нас ещё есть, катапульты делать мы уже умеем, пустых бочек после празднования полно, так что…

Бумс! Прилетевший от деда подзатыльник заставил юного графа ткнуться носом в столешницу.

— За что, дед?

— За глупость! — маршал отвесил внуку ещё один подзатыльник. — Мы собираемся присоединить Блумфонтейн, а не уничтожить вместе с населением.

— Про население я ничего не говорил, дед! — возмутился Айван.

— Армия, по-твоему, кто? Хорошего солдата лет пять учить нужно, а ты его как сраного орка… Извините, Ваше Императорское Высочество.

— Орки такие и есть, — пожала плечами принцесса. — Айван, твой дедушка прав, армия Блумфонтейна нам самим пригодится.

— Забирайте, — буркнул обидевшийся юный граф. — Я что, против?

— Договорились, — улыбнулась Илия. — Маршал, вы же не просто так пришли? У вас уже есть план действий?

Появился охранник с подносом и в кружевном белом фартуке поверх доспехов. Старый граф промолчал, с ненавистью остановив взгляд на тарелке с овсяной кашей. Из вежливости её придётся съесть!

— Хочешь позавтракать с нами, дед? — с нескрываемым ехидством спросил Айван. — Даже жевать не обязательно. Рекомендую.

— Я уже позавтракал! — рявкнул маршал, стукнул кулаком по столу, и случайно попал по краю тарелки. — Твою же…

— Деда! — Айван заслонился рукой от летящей в лицо горячей каши, и перед ним засветился зелёным светом небольшой портал. — Как это? У меня получилось?

Ему не ответили, а кот Иван Васильевич равнодушным взглядом проводил исчезнувшую в портале овсянку. Летающая каша, эка невидаль. Тут лошади по небу летают, и никто не удивляется.

— Получилось у тебя, получилось, — принцесса сделала неуловимое движение, и тарелка с остатками каши отправилась вслед за своим содержимым. — У вашего внука великое будущее, граф!

— Да я не спорю, — согласился маршал. — Вот только в настоящем он дурак дураком.

Айван на деда в этот раз не обиделся. Он вообще его не услышал, занятый изучением получившегося шедевра магического искусства. Сначала отважный исследователь потрогал портал пальцем. Палец ожидаемо прошёл сквозь светящееся зелёное зеркало, и тогда юный граф запустил туда всю руку.

— Ой, а там кто-то есть!

— Ты что творишь? — спохватилась отвлёкшаяся принцесса. — Вытаскивай руку немедленно!

— Не могу, меня что-то держит! — другой рукой Айван схватил со стола первую попавшуюся тарелку и с силой запустил в портал. На той стороне что-то блямкнуло, и юный граф упал со стула уже со свободными конечностями.

Кот, до глубины души возмущённый исчезновением тарелки с окороком, канувшей в подозрительной светящейся дырке, заорал что-то кошачье-матерное, и бросился спасать ценный продукт. Совершив мощный прыжок с места, он нырнул в портал и исчез в нём.

— Ванька, ты куда? — растерялась Илия. — Ну куда же ты без меня? Вдруг там блохи?

Недолго думая, она подпитала портал энергией, увеличила его до своего роста, и шагнула вслед за котом.

— Я тоже хочу приключений, — Айван оглянулся на деда. — Мы быстренько. Туда и обратно. Не переживай, дедушка!

Светящийся овал пропустил юного графа Вольфа и погас. А по столу растекалась овсяная каша из опрокинутых котом Иваном Васильевичем тарелок.

Король Карл Блумфонтейн, двенадцатый своего имени.

Вторжение началось строго по плану, разработанному лично королём, считающим себя выдающимся тактиком и стратегом современности. Да и в прошлом, по его мнению, немногие могли сравниться с величайшим военным гением. И события последних суток являются тому подтверждением.

Армия Блумфонтейна перешла границу и без боя заняла шестнадцать крупных деревень и один шахтёрский посёлок, претендующий на статус города. Почти восемь тысяч населения во всех деревнях, считая стариков, женщин и детей! Сопротивления не было, так как Брегис Четвёртый отозвал для отражения орочьего нашествия даже пограничную стражу. Разве это королевский поступок? Брегис сумасшедший! Разве можно бросать все силы на отражение одной опасности и подставлять спину соседям? Монарх должен быть осторожным и недоверчивым, лишь тогда доверяя кому-либо, когда этот кто-то приставит меч к горлу и не оставит других вариантов.

Впрочем, Блумфонтейн от такой ситуации только в выигрыше, а если так дальше пойдёт, то выигрыш превратится в полную и окончательную победу. Войска идут парадным шагом по чужой территории не встречая противника, Брегис убит заговорщиками, его армия разбита в глупом и безнадёжном сражении с орками, а сами людоеды потрёпаны настолько, что достаточно грозно топнуть ногой, и дикари разбегутся с поджатыми хвостами. Блумфонтейн непобедим! Умнейший и верный маркграф Хунтер Швяльбе лично занимался подготовкой новой провинции к мирному присоединению, и твёрдо гарантировал внезапность. Хороший человек этот маркграф. Слишком хороший, чтобы оставаться в живых. Да, жалко, кто же спорит… а что делать?

Кстати, нужно будет придумать ему достойный и благородный повод для казни. Ну не в предательстве же его обвинить, или в работе на Брегиса Четвёртого?

— Да, Хунтер, — обратился король Карл к почтительно стоящему у входа в походный шатёр маркграфу. — А почему вы так настойчиво советовали задержаться с выступлением на три дня?

— Я советовал? Простите, Ваше Величество, но я и мысли не допускал, что вы нуждаетесь в чьих-либо советах. Ваша мудрость настолько велика… настолько глубока и высока одновременно… Ещё раз простите, Ваше Величество, но у меня нет слов для наиболее правильного описания вашей мудрости. Любой, самый превосходнейший эпитет не отразит и малой доли того…

— Чего?

— Всего, Ваше Величество!

Карл не любил лесть и льстецов, но высказанную в лицо правду выслушивал охотно и внимательно. Особенно такую правду.

— И всё же, Хунтер, зачем вы уговаривали повременить с вторжением?

— Я разговаривал с придворным магом…

— Когда вы успели? Вчера утром вы только прибыли, а сегодня мы уже здесь. Когда, Хунтер?

— Заранее, Ваше Величество. Государственные дела требуют тщательного планирования, и я никогда бы не позволил себе…

— И что сказал придворный маг?

— Свет Восьмой Чакры Небесного Орла отразился в верхних слоях небесной тверди, Ваше Величество.

— И чем мне это грозит?

— Пока ничем, Ваше Величество, но через три дня Восьмая Чакра войдёт в дом Шестихвостого Льва, а всем известно, что именно это время наиболее благоприятно для победоносных походов.

— Да? А мне он ничего не говорил.

— Ещё скажет, — заверил маркграф, собственноручно воткнувший меч в печень придворного мага. — Обязательно скажет при личной встрече.

— А где он сейчас.

— Да как обычно.

— Мертвецки пьян? — догадался Карл.

— Мертвецки, — подтвердил Швяльбе. — Но не беспокойтесь, Ваше Величество, скоро вы обязательно с ним встретитесь.

— Я беспокоюсь? — пренебрежительно скривил губы Карл Блумфонтейн. — Думайте о чём говорите! Король не должен ни о чём и ни о ком беспокоиться. Король вообще ничего не должен.

— Вы опять правы, Ваше Величество, — поклонился Швяльбе.

— А теперь идите, — Карл небрежным жестом указал маркграфу на выход. — Я должен позавтракать в спокойной обстановке. Ха-ха, я должен! Слышите, Хунтер, я должен позавтракать!

Маркграф вышел из шатра и король хлопнул в ладоши. Тут же вбежали слуги, прекрасно знающие привычки и пристрастия своего господина. Толстый майордом торжественно объявил:

— Завтрак Его Величайшего Величества!

Карл в предвкушении потёр руки. Он отличался завидным аппетитом и покушать любил ничуть не меньше, чем править королевством. Шестнадцать поваров трудилось в его походной кухни, и во избежание отравления их семьи временно содержались в уютной столичной тюрьме. Вернётся монарх живым и здоровым — глава семейства получит солидное вознаграждение, в противном же случае жена и дети ответят головой. Даже если виноват кто-то один, на плаху пойдут все без исключения. Разумная предосторожность, не правда ли?

Из той же разумной предосторожности при дворе служили королевские дегустаторы, но их число не было постоянным по вполне понятным причинам. Впрочем, желающих рискнуть за приличное жалование предостаточно, так что одним больше, одним меньше… Знают на что подряжаются, а королевское здоровье дорого стоит.

Король с нетерпением наблюдал за слугами, расставляющими на походном столе многочисленные тарелки, блюда, вазы, соусницы и прочую посуду. Завтракать он любил плотно.

Шеф-повар, здоровенный детина в белом колпаке поверх рыжих кудрей, неожиданно мягким бархатным голосом перечислял:

— Грудка пулярки по-гарпагонски с отварными фемистоклями под соусом фортинбрасс.

— Прекрасно!

— Седло дикой козы, откормленной на личной ферме Вашего Величества, с вином и профурсетками.

— Чудесно!

— Гусь с хиддинками печёный на вертеле.

— Прелестно!

— Маринованные в соке кизячных груш молодые гауляйтеры.

— Потрясающе!

— Зимбабвийский форшмак и рыба-фиш в кисло-сладком божуре.

— Великолепно!

— Зейнабы вяленые с морской солью.

— Э-э-э… что это?

— Почти как зулейхи, но более утончённый вкус, Ваше Величество.

— Недурственно.

— Соловьиные язычки де бражелон под лавальерами.

— Ну-у-у…

— Хорошо сочетается с безе массаракш и марафетом со взбитыми сливками.

— Да?

— Настоятельно рекомендую, Ваше Величество! — улыбнулся шеф-повар.

Кудесник ножа и поварёшки заведовал королевской кухней почти три года, и мог себе позволить некоторые вольности, балансируя на тонкой грани между монаршим расположением и намыленной верёвкой.

— Хорошо, пусть язычки тоже будут.

— И главное блюдо! — голос шеф-повара приобрёл особо торжественные интонации. — Тартуфели и селёдка солёная по рецептам времён Великого Трека! Подаётся с розовым игристым бругильоном четырнадцатого года!

— Наповал сразил! — король покопался в карманах и вытащил пригоршню золотых рандов с собственным профилем. — Держи, друг мой, ты честно заработал эту мелочь.

Шеф-повар заметно побледнел — ещё ни один человек, названный другом короля, не прожил и года.

— Шучу! — развеселился Карл. — Друзья служат мне бескорыстно, а ты за звонкую монету. Подставляй карманы, мой верный слуга! Что ты стесняешься?

И в это самое время перед королём засветилось небольшое зелёное пятно, и по августейшему лицу не больно, но обидно хлестнули апельсиновые шкурки. В лоб же попало неизвестно кем надкусанное пирожное, подарившее Карлу необычное украшение в виде размазанной кремовой розочки.

— Покушение на короля! — во всю глотку заорал шеф-повар, сбив Карла Блумфонтейна с ног и прикрыв своим телом от невидимых злоумышленников.

Вбежавший на крик телохранитель не раздумывая ткнул мечом в спину повара, и сильным пинком сбросил его с августейшей персоны.

— Ваше Величество в порядке? Злоумышленник уничтожен! — доложил он хлопающему глазами королю. — Иных опасностей не обнаружено!

Спустя мгновение подоспели остальные телохранители, и шатёр заполнился гомонящей толпой, занявшейся поисками злодеев. Они перевернули стол с королевским завтраком, истыкали мечами походную кровать, вытряхнули содержимое сундуков… Уже много позже выяснилось, что куда-то пропали золотые пуговицы с королевской одежды и наполовину опустел ларец с драгоценностями. Но это было потом, когда Карла Блумфонтейна ничего уже больше не интересовало.

Пока же его беспокоил безнадёжно испорченный камзол, залитый кровью шеф-повара. Вот же дрянной человечишка, даже смертью умудрившийся подгадить своему королю! Теперь придётся переодеваться и на какое-то время отложить завтрак. Кстати, о нём…

— Вытащите отсюда этого мерзавца и наведите порядок! Вот это светящееся пятно тоже уберите, и распорядитесь подать новый завтрак. Пошевеливайтесь, господа!

Спокойный и доброжелательный голос короля никого не обманул, и телохранители обеспокоились сохранностью своих голов. Карл Блумфонтейн всегда был исключительно вежлив с приговорёнными к смерти.

— Завтрак Его Величеству! — заорал глава телохранителей тихонько стоящему у входа майордому. — Побыстрее!

Приказ был выполнен быстрее, чем ожидалась, но немного не так, как хотелось. Из светящегося пятна вылетела серая и мерзкая на вид липкая масса, размазавшаяся по лицу короля.

— Горячо! — взвизгнул Карл, пытаясь стереть непонятную дрянь.

Из пятна высунулась рука с когтями, и ткнула короля пальцем в глаз.

— Мои глаза, — охнул король и наощупь схватил неведомого обидчика.

Тут же о голову Карла Блумфонтейна разбилась большая тарелка, рука с когтями пропала, зато неизвестно откуда появился огромный кот, приземлившийся на грудь упавшего от удара короля. Страшный зверь угрожающе зарычал на телохранителей, пытавшихся приблизиться к охраняемой персоне, и примерился к королевскому горлу. Судя по виду, клыки кота способны прокусить тяжёлый пехотный щит.

— Я ничего не вижу! Кто здесь? — крикнул король. — Меня кто-нибудь слышит?

Светящееся пятно увеличилось в размерах, и из него в шатёр шагнула девочка в домашнем шёлковом халате и тапочках со смешными меховыми помпончиками.

— Я слышу. Что легче стало? — спросила она.

От звуков незнакомого голоса Карл Блумфонтейн замер на полу, а телохранители застыли с наполовину вытащенными из ножен мечами. Видимо, они никак не могли решить, угрожает ли здоровью и безопасности Его Величества появление этой девочки, или нет. К определённому выводу они не пришли, так как появился ещё один объект, на этот раз действительно опасный. Неизвестное существо, напоминающее мальчика из аристократической семьи, сверкало глазами, щёлкало ужасающей величины клыками, и размахивало руками с перепачканными овсяной кашей когтями.

— Защищайте короля! — скомандовал главный телохранитель, и первым бросился в атаку на чудовище.

Кот был единственным, кто успел заметить, что размахивающий острой железякой человек наступил на кусок окорока. Красивый такой и вкусный кусочек с хорошей прослойкой нежнейшего сала. Кошачьей гибкостью человек не обладал, и разъехавшиеся в разные стороны конечности протестующе заскрипели. Даже показалось, что хрустнули.

— Мур?

— Это, Ванечка, в гимнастике называется поперечным шпагатом, — сказала коту девочка. — Я в интернете видела.

Опомнившиеся телохранители попытались прийти ан выручку, но никак не могли сообразить к кому первому — к своему королю или своему начальнику. Потом стало поздно — путь заступило клыкастое чудовище.

— Порву нахер, как Тузик грелку! — заявил монстр.

— Фу, Айван, — возмутилась девочка, — где ты слышал такие грубые слова?

— Ты вчера кота за мыша на подушке ругала, — ответило чудовище.

— Забудь.

— Договорились, при тебе ругаться не буду.

Охранники остановились. Король Блумфонтейна в своё время совершил большую ошибку, набрав в телохранители самых умных и самых глупых примерно поровну. Он надеялся, что первым хватит ума не пойти на предательство, а вторым недостанет ума это предательство совершить. Теперь умные сообразили — власть вот-вот сменится, а глупые просто следовали их примеру. Тем более оба человека, имеющие право отдать приказ, лежали на полу боясь пошевелиться. Разумная инициатива Его Величеством никогда не одобрялась.

— Господа, — холодно произнесла девочка, — я вас более не задерживаю. Пойдите прочь.

Простые слова произвели почти магический эффект, и через мгновение королевский шатёр опустел. Остался только Карл Блумфонтейн, прижатый к коврам на полу тяжёлой кошачьей тушей, и его верный командир телохранителей, безуспешно пытающийся принять более удобную позу.

— Мы победили? — спросило чудовище у девочки.

— Скорее да, чем нет, но точно сказать не могу.

— И что теперь делать?

— А я знаю?

— А кто знает?

Оба одновременно посмотрели на кота, но тот насмешливо фыркнул и советы давать не стал, а уселся короле поудобнее, и принялся вылизывать причинное место.

— Ванька, как некультурно! — сказала девочка, а потом вдруг воскликнула. — Точно, мы устроим здесь культурную революцию!

— Что это такое? — поинтересовалось чудовище, спрятавшее клыки с когтями, и превратившееся в обыкновенного мальчика лет десяти от роду. — Это будет интересно?

— Погоди, нужно уточнить, — перед девочкой возник светящийся прямоугольник. — Сейчас загуглю.

От зловещего звучания неизвестного слова у короля Карла Блумфонтейна не выдержали нервы, и он потерял сознание. Король не увидел как появилась огромная полупрозрачная пчела в рыцарских доспехах.

Насекомое сообщило шелестящим голосом:

— Террористическая организация Гугл запрещена на территории Российской Империи.

— А что делать?

— Воспользуйтесь другим поисковиком.

— Каким?

— Другим.

— Ладно, зайдем с другой стороны, — решила девочка. — Как правильно организовать культурную революцию в отдельно взятом королевстве?

— Вы хотите уничтожить это королевство?

— Нет.

— Тогда лучше ничего не устраивать.

— А что делать вот с этими?

— Перезагрузить, отформатировать или удалить?

— Не знаю про подробности, но первое кажется гуманнее.

— Сделаем, — кивнула пчела, и подхватила верхней парой конечностей короля и его главного телохранителя. — Начинаю перезагрузку.

И медленно растаяла в воздухе вместе с ношей.

Из разговоров в кулуарах Ломоносовского комитета при Российской Императорской Академии Наук.

— Читал вашу монографию, Андрей Викторович! Свежая и оригинальная идея. Но мне казалось, ранее вы придерживались прямо противоположной точки зрения, не так ли?

— Людям свойственно ошибаться, Юрий Сергеевич, и смелость настоящего учёного состоит в способности не только признавать свои ошибки, но и исправлять их. Тем более эти скрижали… Ведь прямое же подтверждение!

— Нет, Андрей Викторович, моё восхищение вашей работой не означает согласие с вашей теорией. А скрижали… надписи на этих плитах на староголландском, и говорить о влиянии тибетской философии на скандинавскую мифологию по меньшей мере самонадеянно.

— А факты? Что вы можете противопоставить фактам, Юрий Сергеевич? Отсылки к хроникам благонравного Бля Фань Тяна есть у Геродота, Тацита, Плутарха и Плиния Старшего. Гомер напрямую рассказывает про одноглазого исполина Полифема… Созвучие имён Полифем и Бля Фань Тян не случайно!

— Одиссей был в Тибете? Смешно.

— Нисколько не смешно. Не по Средиземному же морю он двадцать лет скитался?

— Считаете, что именно Одиссей потом и занёс в Скандинавию информацию про одноглазого людоеда?

— Искажённую информацию, Юрий Сергеевич, именно искажённую! Попросту оболгал мудреца, выставив его чудовищем. Но древние скандинавы отличались способностью отделять правду от лжи, и в их мифологии одноглазый мудрец Бля Фань Тян стал Одином.

— Оба одноглазые, и что?

— Как это что, Юрий Сергеевич? В скижалях указано, что благонравный Бля Фань Тян был лишён глаза мальчиком-львом, но ввиду отсутствия львов в Северной Европе он трансформировался в волка Фенрира.

— Один отдал глаз добровольно.

— Благонравный Бля Фань Тян отличался кротостью характера, так что ничего удивительного.

— И всё же…

— Просто признайте факты, Юрий Сергеевич! Упоминание юной богини не говорит ли нам о Фрейе? Вы не узнаёте её? Да и многое другое говорит…

— На староголландском языке!

— Дался же вам этот староголландский. Радиоуглеродный анализ подтвердил возраст скрижалей в четыре тысячи лет.

— Анализ каменных плит? Андрей Викторович, этот анализ может определить разве что возраст моей покойной тёщи с ошибкой шесть тысяч лет в обе стороны, и не даёт точного результата, если его не сообщить заранее лаборантам.

— Анализ проводился в Министерстве Военной Энергетики.

— Э-э-э… это лишний раз подтверждает старую поговорку о рождающейся в споре истине, Андрей Викторович! Буквально за минуту вы меня убедили в своей правоте, уважаемый коллега! Надеюсь быть первым, кто поздравит вас с вручением Ломоносовской премии по истории. Такая великолепная работа заслуживает соответствующей награды.

— Ещё ничего не решено, Юрий Сергеевич. Голосование комитета только завтра.

— Вы так думаете? Если сам Волков… Это же очевидно!

Глава 13

Принцесса Илия

Уже стало традицией, что сначала в покои принцессы спиной вперёд влетал один из охранников, и только потом входил старший граф Вольф. Вот и сейчас доблестный кавалерист и победитель орков не изменил традиции. Под грохот сносящего стулья телохранителя он прямо с порога заявил:

— Ваше Императорское Высочество, но так же нельзя!

— Что именно нельзя? — уточнила удивлённая Илия.

— Нельзя быть излишне скромной. Почему вы запретили упоминать в летописях о вашем участии в умиротворении армии Блумфонтейна и о ваших своеобразных методах ведения переговоров?

— Да, я запретила, — согласилась принцесса. — В будущем о моём участии в летописях ничего нет, и я не вижу оснований для изменения этих записей.

— А что там написано? — живо заинтересовался маршал Вольф.

— Ну-у-у… там упоминаются исключительные дипломатические способности короля Брегиса Четвёртого, сумевшего объединить несколько королевств в единую империю мирным путём. Да, граф, пусть потомки гордятся величайшими деяниями первого императора, а неуместные слухи о чьём-то постороннем вмешательстве мы будем пресекать. Я понятно объясняю?

— Да куда уж понятнее, — кивнул маршал. — Непонятно только одно — вы планируете аналогичные дипломатические миссии и в другие королевства? Если да, то я прикажу поднять гвардейцев. Без гвардейцев это не дипломатия, а смех один.

Принцесса улыбнулась вежливости маршала, обозвавшую дипломатией их неожиданную авантюру, закончившуюся благополучно по случайному стечению обстоятельств, помноженному на невероятную наглость, подкреплённую нерешительностью оппонентов. Айван до сих пор не может поверить в практически бескровное и мирное присоединение Блумфонтейна, хотя принимал в этом непосредственное участие. Кот тоже не верит, но Иван Васильевич недоверчив от природы, и вообще его мнение никто не спрашивает.

Но было интересно и даже немного забавно. Есть что вспомнить. Да и сейчас встают перед глазами позавчерашние события.

Полупрозрачная пчела в рыцарских доспехах, утащившая в неведомые дали короля Карла Блумфонтейна и его главного телохранителя, медленно растаяла в воздухе, и вместе с ней растаяли шёлковые стены роскошного королевского шатра. Даже подпорки и растяжки пропали, остались только ковры на траве, а на коврах опрокинутая и частично сломанная походная мебель. Завтрак Его Величества тоже остался, чем беззастенчиво воспользовался Иван Васильевич. Особое предпочтение кот отдавал рыбным блюдам, поданным к королевскому столу под странными вычурными названиями. Впрочем, названия хвостатого обжору не интересовали. Вкусно? Очень хорошо. Не отнимают? Ещё лучше.

Красивое явление получилось — урчащий и чавкающий зверь в центре композиции, рядом девочка в домашнем халате и в тапочках с меховыми помпончиками, с ними мальчик без особых примет, и всё это на виду толпы придворных, терпеливо дожидающихся завершения королевского завтрака. Как же без лизоблюдов? Кто пришёл засвидетельствовать почтение, кто с доносом на соперника, кто с гениальнейшим планом по дальнейшему развитию победоносной военной кампании. Опять же необходимо заранее подсуетиться, чтобы не обделили при распределении вновь присоединённых территорий. Понятно, что основная доля отойдёт Его Величеству, но при удачном стечении обстоятельств вполне можно рассчитывать на одну-две деревеньки в наследственное владение. Естественно, получат достойнейшие, вовремя лизнувшие августейшую задницу. Бархатный язык — залог процветания!

Но были и те, кто присутствовал по долгу службы. Вот как раз они и отреагировали правильно — зашелестели вынимаемые из ножен мечи, и верные присяге вояки в невысоких чинах попытались окружить несомненно опасных детей и их прожорливого кота. Военные более высокого ранга не торопились, так как оказались в достаточной мере проинформированными, чтобы знать о появившейся в соседнем королевстве юной богине и её личном ученике графе Вольфе-младшем. О оборотне Айване Вольфе, умеющем превращаться в монстра.

Полыхнул зелёным светом защитный купол, и беззвучный взрыв разметал по сторонам остатки королевского завтрака. Маркграф Хунтер Швяльбе, который ожидал нечто подобное, вытер с лица острый соус и низко поклонился:

— Добро пожаловать в Блумфонтейн, Ваше Императорское Высочество! И вы здравствуйте, граф!

Айван показал пальцем в сторону обнажённых мечей и недовольно проворчал:

— Трудно здравствовать, когда каждый проходимец норовит сунуть в нос острую железяку. Странное у вас гостеприимство, минхеер Хунтер. Вы всех так встречаете? И потом, кто вас учил географии?

— В каком смысле?

— В том смысле, что здесь не Блумфонтейн. Потрудитесь, маркграф, представить нам этих несомненно достойных господ, и расскажите о причинах появления армии Блумфонтейна на территории чужого государства.

Один из непредставленных сановников недоумевающе спросил:

— А где Его Величество король Карл?

На него зашикали, признавая нелепость и неуместность вопроса, и кто-то даже ткнул любопытного кулаком в спину. Маркграф взял инициативу в свои руки и громогласно заявил:

— Господа, я думаю, что Её Императорское Высочество принцесса Илия и граф Вольф-младший охотно объяснят маркизу Йонасу Бранстайну всё что угодно, если маркиз докажет своё право задавать подобные вопросы.

Швяльбе был точно уверен, что давний недруг и недоброжелатель с радостью бросится в нехитрую ловушку. Что уж проще-то? Маркиз высказывает сомнения в происхождении принцессы, принцесса магическим способом его убивает, а в итоге все довольны и все смеются. Кроме упомянутого Бранстайна, разумеется, но по этому болвану никто и не заплачет.

Однако, опытный придворный седалищным нервом уловил исходящую от маленькой девочки смертельную опасность, и выбрал другой объект для агрессии. Он выбрал кота.

— Да что бы я доказывал что-то блохастому отродью? — и попытался ухватить Ивана Васильевича за хвост.

Желание сорвать злость на самом, на первый взгляд, беззащитным — это одно, но реализация такого желание — совсем другое. Родившийся на помойке и закалённый в битвах за контроль над мусорными бачками, Иван Васильевич был существом крайне недоверчивым, и в присутствии посторонних всегда небезосновательно ожидал подвоха. Мало того, он был готов сразу же ответить на агрессию жесткими и безжалостными действиями. Вот как сейчас.

Ещё не успела рука маркиза коснуться пушистого кошачьего хвоста, как мощные лапы отправили кота в полёт к злорадно ухмыляющемуся лицу обидчика.

Раз… и острые когти полоснули по выдающемуся вперёд мясистому носу, попутно оставив глубокие борозды на правой щеке.

Два… и капли крови попали на защитный купол и появившуюся рядом с ним призрачную пчелу-рыцаря.

Три… и возмущённая принцесса швырнула в маркиза сгусток пламени, кляксой расплескавшийся по внутренней стороне защиты.

Четыре… и внезапно возникший портал поглотил сработавшее в опасной близости от принцессы заклинание.

Пять… и получивший дополнительный заряд энергии портал разделился надвое, и разлетевшиеся проходы в неизвестность застыли в сотне шагов один от другого.

— Фига себе! — воскликнул младший граф Вольф. — А что она тут делает, и что это вообще значит?

Удивился не только Айван. Удивились все.

Из портала неторопливым шагом вышел белый конь с необычной всадницей. Во-первых, наездница оказалась старая и рыжая. Во-вторых, она сидела по-мужски в рыцарском седле, что нарушало все правила приличия. А в-третьих, что самое пикантное, рыжая бабушка была толстой и голой. Правда, длинные волосы частично прикрывали обнажённые прелести, но это не очень-то помогало.

— Леди Годива из Ковентри, — непонятно объяснила принцесса Илия. — Я вообще-то думала, что она помладше. Историки опять наврали.

— Но почему в таком виде? — маркграф Швяльбе с чувством плюнул вслед скрывшейся в противоположном портале наезднице. — Душераздирающее зрелище.

— Англичане, — пожала плечами принцесса. — Они всегда славились своими извращениями.

Марграф понятливо кивнул — сохранившиеся в легендах упоминания об англичанах описывали их как существ странных, злокозненных, способных на любую гадость. Некоторые исследователи считали англичан и рогато-хвостатых хоггов родственниками, но ещё не определились, кто из них от кого произошёл.

Однако после исчезновения рыжей толстой ведьмы порталы не закрылись, что явно намекало на продолжение представления. И точно, из того портала, что слева, вдруг выскочили визжащие всадники на лохматых низкорослых лошадках. Сразу сотен пять, не меньше! Вооружённые чуть ли не дрекольем, но настроенные воинственно, они решительно направились к правому порталу, откуда вдруг раздался ужасающий грохот, вылетели снопы пламени и клубы густого дыма.

— Картечью монголов встретили? — вслух удивилась принцесса. — Интересно, кто бы это мог быть?

Ответа не пришлось долго ждать — следом за артиллерийским залпом из портала появились вполне узнаваемые кавалеристы времён наполеоновских войн, преимущественно кирасиры. Возглавляющий атаку генерал в расшитом золотом мундире первым врубился в смешавшуюся от картечи монгольскую конницу. Спустя пару минут рубить стало некого, и генерал, привстав на стременах, махнул палашом в сторону предполагаемого расположения основных сил противника.

Когда вслед за всадниками в портале скрылись пушки и последние повозки обоза, затаивший дыхание Айван заметил:

— Тысяч пятнадцать прошло.

— Не меньше, — согласилась Илия. — Корпус маршала Мюрата при поддержке артиллерии. Внушительная сила, нужно сказать.

— А кто он такой, этот Мюрат? — поинтересовался маркграф Швяльбе. — Он не опасен?

— Думаю, что уже не опасен. — ответила принцесса. — Скорее всего, они ушли в какой-то из параллельных миров. Великий Трек случается не только в вашей истории.

— Божественное вмешательство! — догадался Швяльбе. — Как же я сразу об этом не подумал?

Илия скромно улыбнулась и не стала никого разубеждать. Хочется верить в сверхъестественное? Так вот оно — верьте на здоровье.

— Кстати, вы обратили внимание, что появившиеся из порталов люди нас не видят? — вдруг сообразил Айван, и с подозрением взглянул на принцессу. — Ты это специально, чтобы запугать армию Блумфонтейна, да? Это иллюзия?

Последние два вопроса младший граф Вольф произнёс шёпотом, опасаясь быть услышанным посторонними. Потом перевёл взгляд на злополучного маркиза Бранстайна, лежащего с развороченной парой шальных картечин грудью, и помотал головой.

А представление продолжалось, и уже никто не мог принять его за иллюзию — вряд ли у кого достаточно магических сил на поддержание её столько продолжительное время в таких объёмах. Под негромкие комментарии принцессы Илии из портала в портал поочерёдно перешли: полк НКВД прямо с пролетевшим по воздуху железнодорожным составом, партизанское соединение генерала Фёдорова, шестой егерский полк Русской Императорской Армии под командованием полковника Багратиона, отряд «Чёрной гвардии» во главе с Нестором Ивановичем Махно, и как вишенка на торте, прямо посуху прошёл дымящий и слегка побитый крейсер «Варяг».

Впечатлились все! Только никто так и не узнал, что эти два портала повлекли за собой изменение истории в некоторых параллельных мирах. Когда-нибудь учёные откроют способ заглянуть в эти миры, и с удивлением узнают что…

Что появление английской ведьмы в Соборе Святого Петра в Риме верхом на лошади настолько оскорбило власти светские и духовные, что в 1502 году был объявлен Крестовый поход против английских богохульников, через два года увенчавшийся полным успехом. Примечательно, что город Ковентри снесли до основания, а землю присыпали толстым слоем соли. Впоследствии пустующие земли бывшего английского королевства были выкуплены у Святого Престола за пятьдесят тысяч талеров, и поделены между Ирландией, Шотландией и Уэльсом.

А в другом мире битва на реке Калка стала блестящим дебютом замечательного полководца князя Ефима Муратова, будущего Великого Князя Багдадского, государя Царьградского и Неаполитанского, царя всех франков, основателя и поныне здравствующей династии Мюратидов.

В третьем всемирную известность получил герой обороны Севастополя, первый комендант и генерал-губернатор Константинополя, командующий десантом в Англию, генерал-фельдмаршал госбезопасности Светлейший князь Иванов-Крымский, прозванный недоброжелателями Краснознамённым Парижским Палачом. Георгий Владимирович прожил долгую и бурную жизнь, умерев в возрасте 105 лет исполняя должность наместника Аквитании, Италии и Магриба. Похоронен в замке Святого Ангела в Риме, и в сороковых годах двадцатого века канонизирован Поместным Собором Римской Православной Церкви.

В четвёртом мире особых изменений не произошло, разве что погибший в Трансваале некто Уинстон Черчилль не стал в будущем премьер-министром Великобритании, по результатам войны Англия отказалась от присутствия в Южной Африке, да после Порт-Артурского инцидента оккупационные войска на Японских островах почти наполовину состояли из кафров, общавшихся между собой на причудливой смеси африкаанс и русского мата. Командовал оккупационным корпусом лично президент Объединённой Южно-Африканской Республики товарищ-бвана Нестор Иванович.

Ну а партизаны генерала Фёдорова успешно ввязались в гражданскую войну между американскими Севером и Югом, являясь в ней третьей стороной. Ввязались и выиграли, чему немало способствовал неизвестно откуда появившийся в том мире крейсер «Варяг». Впрочем, командир крейсера Руднев после окончания войны отказался от поста председателя Совета Министров Американской Советской Социалистической Республики, и уехал в Россию.

Последний же мир застыл на развилке истории, ожидая решения Новгородского Веча о призыве заморского князя. Трудный выбор… Рюрик или Пётр? Гроза мурманов и датчан или сокрушитель франков и Лотарингии? В какую сторону сделает следующий шаг этот мир? Учёные когда-нибудь узнают… Или не узнают, потому что ещё сто лет назад Император Всероссийский Иван Восьмой Багратион запретил любые исследования в области хрононавигации и изучения парадоксов параллельных миров. Нам какое до этого дело?

Забегая вперёд можно сказать, что принцессе Илии и коту Ивану Васильевичу удалось не только побывать в изменившихся параллельных мирах, но и принять активное участие в происходивших в них событиях. Но это уже другая история, о которой её главные герои просили молчать. Кот, правда, не просил, так как говорить не умеет. Поэтому есть небольшое оправдание для авторской совести.

Но чуть позже, договорились?

Маршал кавалерии граф Лука Вольф.

Старый вояка только хмыкнул, услышав вопрос короля Брегиса Четвёртого.

— И что, дядя Лука, вот прямо так вся армия без всяких условий принесла мне присягу?

— Как будто у них был выбор. Наша божественная принцесса и мой любимый внук сделали им предложение, от которого невозможно отказаться.

— Предложили жизнь?

— Именно! — старый граф Вольф откинулся в кресле и с намёком посмотрел на пустой стол. — Присяга вступает в силу с момента объявления о создании Империи, так что дело только за тобой. И по этому поводу можно выпить!

— Выпить можно, — согласился король и позвонил в колокольчик. — Только что это за Империя из двух королевств? Смеяться будут.

— Как говорит Её Императорское Высочество принцесса Илия — хорошо смеётся тот, кто стреляет первым и не промахивается. Мудрая девочка.

— Опять война, — скривился Брегис. — Я бы предпочёл мирный путь создания Империи.

— Да кто же тебе мешает? — маршал поощрительно кивнул расставляющему бутылки слуге, и подвинул к себе серебряное блюдо с жареными перепелами, принесённое лично королевским поваром. Как опять же выражается принцесса — колхоз дело добровольное, хочешь — вступай, не хочешь — расстреляем.

— В каком смысле?

— Предлагай всем два варианта на выбор. В первом тебя признают императором без войны, во втором прихожу я и всех убиваю. Метод кнута и пряника, рекомендованный Её Божественным Высочеством.

Войны старый граф Вольф не боялся. Наоборот, мысль о предстоящих боевых действиях грела душу, придавала сил и возвращала молодость. Тем более при таких захватывающих перспективах! Не каждому в жизни дано сделать головокружительную карьеру от обыкновенного маршала кавалерии захолустного королевства на самой окраине человеческих земель до главного маршала Империи. Именно так, Империи с большой буквы! Собственно, он первым и сделает такую карьеру.

А война… а что война? Уничтожена только одна орочья орда из двенадцати, и воевать всё равно придётся. Но уже не просто так, а во имя великой цели. Благое дело, между прочим.

— И с кого ты предлагаешь начать? — продолжил задавать вопросы король, грустно поглядывая на отжатых графом рябчиков. — Или принцесса что-то уже посоветовала?

— Посоветовала, — кивнул маршал. — Только тебе это лучше не слышать. Спать спокойнее будешь.

Король зябко подёрнул плечами и тяжело вздохнул. Божественная посланница вполне могла сказать такое, что в приличном обществе вслух произносить не принято. Нет, она не ругалась и не использовала грубые выражение, зато имела привычку прямо указывать на ошибки и просчёты, что по отношению к августейшим особам сравнимо с тыканьем нашкодившего кота в свежепомеченные тапочки. Оно и понятно — с точки зрения богини императорской крови августейшие особы человеческих королевств как-то мелковаты.

— И всё же, дядя Лука, что она посоветовала?

— Самое трудное — сделать всё самим.

Король Брегис Четвёртый вздохнул ещё тяжелее. Сколько нерешённых проблем осталось? Вот именно! Орочьи орды гуляют по человеческим землям, где-то прячется безумный бывший первосвященник со своим «Орденом последней надежды», правители соседних королевств явно не желают знать о грядущих изменениях, да и вообще… Всё это далеко за пределами скромных сил обыкновенного короля, пусть даже он будущий Император.

— Делать, дядя Лука, мы будем.

— Ага.

— Сами.

— Угу.

— А богиню попросим помочь. Самую малость помочь.

— Вот это вряд ли.

— Почему?

— Так она уходит.

— Куда?

— В свою Небесную Империю, я так полагаю.

— Когда?

— Я разве не говорил?

— Нет.

— Завтра уходит.

— А мы?

— А мы остаёмся.

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Тебе не кажется, брат Ёхан, что наш Великолепнейший попросту сошёл с ума?

— Что значит, кажется брат Тоомас? Я окончательно в этом уверился после принятия нашим Великолепнейшим этого дурацкого титула. У нас святой орден или весёлый дом с податливыми девками?

— Кстати о девках, брат Ёхан…

— Не бей по больному, брат Тоомас! Ты же прекрасно знаешь, что пока Великолепнейший не закончит ритуал призвания демона, мы никуда не сможем пойти, тем более к девкам.

— А так как демонов не существует…

— Ну не скажи, брат Тоомас. Богиня во плоти явилась, то почему бы не допустить существование демонов?

— Ты при Великолепнейшем не ляпни про богиню, брат Ёхан. Её положено называть злокозненной ведьмой, и не нам, смиренным братьям ордена Последней Надежды, оспаривать единственно правильное мнение Великолепнейшего.

— Который сошёл с ума?

— Ну и что? Так мы хоть немного поживём. А в противном случае добрейший король Брегис…

— Злокозненный помощник злокозненной ведьмы ложный король Брегис!

— Ага, именно он. И у него для нас приготовлена хорошо намыленная верёвка. Или ещё что похуже.

— Что может быть хуже?

— Младшему графу Вольфу отдаст.

— Это который оборотень?

— А кто же ещё?

— Да уж… Нет, я на такое не готов, пусть лучше демон.

— Кстати, а ты точно уверен, что демона можно призвать при помощи смеси соли меркурия, толчёного древесного угля и серы? Что-то не верится.

— Мало в тебе веры, брат!

— Так я же не сошёл с ума в отличии от…

— Между прочим, ритуал описан в летописях времён сразу после Великого Трека. Отцы-основатели не могли ошибаться, брат.

— Я надеюсь.

— Нужно верить, брат.

— Отцам-основателям я верю, а вот Великолепнейшему с недавних пор как-то не очень. Вот принесёт нас в жертву призванному демону…

— Да нам всего-то и нужно, что в определённый момент ткнуть ритуальными факелами в ритуальную смесь вызова. А потом, если что, и смыться можно.

— От Великолепнейшего не смоешься.

— А мы постараемся. Сколько ещё бочонков нужно наполнить?

— Двадцать уже готово, значит до священного числа тридцать три осталось…

— Ага, понял. Работаем, брат.

Глава 14

Принцесса Илия.

Она прекрасно понимала, что осталась ещё масса незавершённых дел, вполне способных изменить знакомое её будущее Империи. Понимала, но не могла бороться с желанием вернуться домой. Да, домой… в новый, но уже родной мир. К приёмному отцу, на которого с трудом и хитростью удалось взвалить императорский титул и ответственность за Империю. К добродушному (не всегда и не со всеми) президенту Глебу Егоровичу. К ульям на пасеке. К одноклассникам в школе. Или по одноклассникам не скучает? Там всего один нормальный человек, да и тот оказался трусливее зайца.

В любом случае — домой! А со здешними делами пусть разбираются местные жители. Один раз у них это получилось без всякого постороннего вмешательства, так почему бы не повторить после небольшой божественной помощи? Король Бренгис умный и осторожный. Маршал Вольф — прирождённый полководец и вообще хитрый старикан. Его внук Айван — талантливый и любознательный. Справятся? Обязательно справятся!

Ей же пора домой. Коту Ивану Васильевичу тоже пора, хотя он бы остался здесь с превеликим удовольствием. Отменное питание, зашуганные дворцовые кошаки разве что строем не ходят…

— Ванька, хочешь домой?

— Мур!

— К злым собакам?

— Мур!

— Или останешься?

— Мря?

— Да, ты останешься, а я уйду.

— Мряу?

— Думай быстрее.

— Мур-р-р-а! — ответил кот, запрыгнув к принцессе на колени. Оставить без присмотра маленькую воспитанницу ему не позволяла кошачья совесть.

Айван Вольф, не отходивший от Илии в надежде услышать очередное откровение из области магической науки, только вздохнул:

— А если ещё несколько дней?

— Охренел? — принцесса от возмущения забыла о вежливости.

Юный граф заскрипел пером по бумаге, диктуя себе вслух:

— Охренеть — термин, применяемый при описании процесса медленного превращения…

— Это не записывай!

— Как же не записывать? Ты уйдёшь, а потомки останутся без мудрых мыслей.

— У них будут свои мудрые мысли.

— А если некому станет мурдо мыслить? — Айван шмыгнул носом, что для аристократа с родословной в несколько тысяч лет было неслыханным и немыслимым попранием всех правил этикета, и выдвинул последний аргумент. — А бывшего первосвященника мы до сих пор не нашли. Вот ты уйдёшь, а он захватит власть и всех зарежет. Или на костёр отправит.

— И ты это допустишь? — удивилась Илия.

— Я ему глотку вырву! — пообещал Айван и громко щёлкнул внезапно выросшими клыками. — Я его сам на костёр отправлю.

Честно говоря, Илия точно не знала чем закончилась история с основателем Ордена Последней Надежды. Летописи об этом частично умалчивали, частично откровенно врали, и никто не мог наверняка сказать, как закончил свои дни мятежный святоша. Может быть, и правда сгорел на костре, а может быть, ещё долго строил козни Императору и Империи. Не изобрести ли на прощание ледоруб?

— Вот это для мужчин –

Бронштейн и ледоруб,

И нет таких причин

Чтоб не вступать в игру…

Так, вроде бы, пел известный земной бард?

— А ты что вдруг про него вспомнила? — удивлённо спросил Айван.

— Про кого?

— Про маркиза Бронштейна по прозвищу Синяя Борода. Его же лет триста назад повесили.

— За шею?

— За убийство четвёртой, восьмой и одиннадцатой жёны.

— Э-э-э…

— Да нет, не одновременно. Он их по очереди убивал.

— Разве дворян вешают?

— Он ещё продал разведке королевства Свазиленд чертежи приграничных крепостей.

— Тогда да, за такое вешают. Но зачем Свазиленду эти чертежи, если нет общей границы?

— Я откуда знаю?

— Это плохо, — покачала головой принцесса. — Как глава Тайного Кабинета ты должен это знать, чтобы не допускать подобное впредь. Я уверена, что и в архивы ты не заглядывал.

— Зачем в архивы?

— Там много полезного и интересного. И вообще, государственная безопасность, это тебе не баран чихнул.

— Замечательная мысль, — младший граф Вольф опять взялся за перо. — Не возражаешь, если запишу в назидание следующим поколениям?

— Эту не нужно. Запиши другую.

— Готов!

— Служащие Тайного Кабинета должны иметь чистые руки, холодную голову, горячее сердце, а вид иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим, как собака на заборе, не вводить Его Величество в конфузию.

— Записал, — Айван внимательно перечитал великую мудрость. — Только не понял ничего.

— Тебе-то зачем понимать? Ты же для потомков записываешь, для грядущих поколений, так сказать. Пусть они ломают голову и восхищаются мудростью предков, недоступной их пониманию. И вообще деятельность органов государственной безопасности должна быть окутана тайной. Естественно, кое-что открыто для всеобщего обозрения, но именно кое-что и совсем чуть-чуть. Для романтики, для уважения и любви у соотечественников, для привлечения новых сотрудников, и на страх врагам. Особенно последнее.

— Записал, — кивнул сам себе Айван. — Государственная безопасность твоей Империи именно так и устроена?

— Если бы так… — вздохнула принцесса. — Мы говорим о желательном, но недостижимом идеале, а на самом деле всё делается через задницу.

— Через чью задницу? — как прилежный ученик уточнил младший граф Вольф.

— Через абстрактную. Или сферическую в вакууме, если тебе хочется подробностей.

От подробностей Айван отказался из природной стеснительности, решив обсудить их в компании деда и короля. Кстати, о короле!

— Его Величество просит, чтобы на коронации именно ты возложила на него корону Империи. Можно даже совместить с твоим отбытием. Представляешь, как символично? Ты коронуешь Императора, а потом уходишь в небо по золотой лестнице с хрустальными ступеньками. Красиво, да?

— Какие ещё хрустальные ступеньки? Я вообще-то собиралась воспользоваться порталом.

— Конечно порталом! НО сначала лестница в небо! Народу понравится, враги устрашаться, сомневающиеся перестанут сомневаться. Ты же сможешь сделать хрустальные ступеньки?

— Крылатый конь не устроить?

— Коня уже видели.

Асфальтовый каток Илия даже предлагать не стала, потому что его тоже видели. Хотя нельзя сказать, будто вид мощной дорожной техники кому-то там не понравился, разве что оркам, но их мнением никто не интересовался.

— Будет вам хрустальная лестница.

А что? Не самая сложная иллюзия, немного левитации… тут магические пчёлы должны помочь… Только Ивана Васильевича придётся взять на руки, хоть тот и разжирел в последнее время. Отожрался на дармовых харчах, проглот меховой.

— Мяу!

Вот и мысли читать научился, свинья пушистая.

— Да, Айван, ты так и не сказал, когда будет проводиться коронация. Надеюсь, не через две недели?

— Как ты догадалась? Предвидение, да?

— Никаких двух недель! Завтрашний день на подготовку церемонии, а послезавтра я строю портал.

— Десять дней! Нужно дождаться приезда гостей, иначе коронацию без свидетелей могут не признать.

— Для непризнавших есть маршал кавалерии граф Лука Вольф и глава Тайного Кабинета граф Айван Вольф. Три дня и ни часом больше.

— Дедушка будет занят присоединением к Империи новых провинций, так что ему некогда заниматься внутренними проблемами. Хотя бы девять дней сможешь выделить? Красивое же число, почти священное! Символизирует четыре стороны света и пять главных рыцарских добродетелей.

— Я не рыцарь, — возразила принцесса. — И добродетелей у меня больше. Намного больше. Хотя пусть будет четыре дня.

— Половина приглашённых опоздает на торжество, и мы опозоримся на весь мир! Восемь дней.

— Опоздавших лишите дворянства и лишите поместий, и тогда вместо гнилого либерализма пополам с интеллигентскими самокопаниями получите пример элегантнейшего тоталитаризма. Перефразируя одного умного человека — империализм, это жёсткая власть императора плюс милитаризация всей страны. С милитаризацией у вас почти полный порядок, осталось показать жесткость и милосердие. Разумеется, милосердие лишь к тому, кто не опоздает. Кстати, Айван, если Его Величеству кто-то очень не нравится, можете послать гонца с приглашением за пятнадцать минут до начала коронации. Чем не прекрасный повод избавиться от недоброжелателей? Пять дней на организацию всех мероприятий вам хватит.

— Про милитаризацию и тоталитаризм я тоже ничего не понял, — юный граф Вольф закончил конспектировать речь принцессы. Но потомкам обязательно понравится, если ты будешь присутствовать на запланированной через семь дней коронации Императора Брегиса, первого своего имени в династии Императоров.

— Точно через семь? — не поверила Илия.

— Точнее не бывает! — обрадовался уступке Айван. — Ровно неделя и ни одним днём больше. Точность — вежливость королей.

— Я это где-то уже слышала.

— Цитирую твою же мудрость, о величайшая из принцесс!

— Иди к хоггам, подхалим проклятый.

— Я пойду к дедушке и Его Величеству, а они не очень-то похожи на хоггов.

— Это когда трезвые. Догадайся с одного раза, чем они сейчас заняты?

— Ой, мне нужно спешить, пока…

— Да всё равно ты уже опоздал.

Спустя семь дней. Дворец Мальмезон. Будущая летняя резиденция Императора.

Любой автор, склонный к некоторой готичности и нагнетанию зловещей атмосферы, обязательно бы написал, что в подземельях старинного замка затаились зло и смерть. Да, написал бы… Но оставим неведомые ужасы на совести этого неведомого автора и заглянем в тёмные подвалы не очень-то и древней крепости, сравнительно недавно перестроенной из защитного сооружения в более-менее приличествующее монарху жильё. И что же мы там увидим?

А увидим всего лишь двух толстяков самого добродушного и жизнелюбивого вида, играющих в кости на большой дубовой бочке при свете нескольких сальных свечей. На другой бочке, на расстоянии вытянутой руки, расположились четыре кувшина в компании немудрёной закуски, состоящей из жареного каплуна, запечённого с овощами гуся, фаршированных орехами перепелов, копчёного окорока, отварной говядины под кисло-сладким соусом, пирога с мясом, пирога с рыбой, пирожков с черносливом, и пары ячменных лепёшек. Устав Ордена Последней Надежды строг, и негоже доброму брату вкушать пшеничную булку, когда противная богам магия окончательно не изжита и не уничтожена вместе с её последними носителями. С этим строго, да…

Что же до вина, так не велик грех, тем более идущим на подвиг во имя торжества веры позволяются многие послабления. Да и сколько того вина в четырёх кувшинах? Всё же тут святые братья, а не лесорубы какие-то. Вот тем и двух таких кувшинов хватит упиться до полусмерти всей артелью, но всё от того, что нет в лесорубах достаточной святости. Истине служить — не топором в лесу махать!

Стукнули по толстым дубовым доскам выброшенные из оловянного стаканчика кости:

— Три шестёрки и пятёрка, брат!

Второй игрок озадаченно потёр постоянно потеющую лысину:

— Изрядно выпало. Уж не пользуешься ли ты, почтенный брат по вере, нечестивой магией при игре?

— Сие утверждение является греховной ложью, достославный брат мой, ибо я пользуюсь теми самыми костями, в которые ты лично заливал свинец.

— Заливал, было дело… Но почему у меня ещё ни разу не выпадало ни одной шестёрки? Тебе демоны ворожат, почтенный брат!

— И это утверждение тоже ложно и греховно, достославный брат, потому что демонов не существует.

— Да? А кого же тогда собирается призывать наш Величайший Столп Веры? Нельзя подвергать сомнению слова Великолепнейшего и Совершеннейшего из ныне существующих ревнителей истины. Это грех!

— Я разве сомневаюсь? Ты неправильно понял, брат! Это для нас, для простых смертных, демоны не существуют, но при должном уровне святости их существование становится возможным и не является грехом. А если и является, то привлечение демона к благому делу торжества веры и благочестия тут же превращает грех в ещё одно проявление святости.

— Точно?

— Не сомневайся, мой добрый брат, ибо сомнения ведут к поискам новых знаний, а те, в свою очередь, могут привести к занятиям нечестивой магией, с которой мы всеми силами боремся.

— Мудро сказано, брат! За это стоит выпить.

— И мы обязательно выпьем, — согласился с собеседником второй ревнитель веры, и потянулся за кувшином.

Некоторое время в подземелье воцарилась тишина, нарушаемая лишь бульканьем, шумными глотками, чавканьем, хрустом перемалываемых мощными челюстями косточек, икотой, сытой отрыжкой, сопением, звучным испусканием газов, и опять же бульканьем разливаемого в стаканы вина. Служение истине любит тишину…

НО вот, наконец, святые братья поставили в сторону второй опустошённый кувшин, после чего возник закономерный вопрос:

— Как думаешь, достопочтенный брат, оставшегося вина нам хватит до совершения подвига во имя веры, или мы покроем себя неувядаемой славой почти что трезвыми?

— Да мы же всегда трезвые, мой светлый брат!

— Трезвая у нас душа, любезный брат мой, а бренный мешок с костями, именуемой туловищем, нуждается в постоянной подпитке, иначе не сможет иметь в себе силы для служения истине и для искоренения злокозненной магии. Вино же является основой питания наших бренных тел.

— Хорошо сказано, славный брат мой! Ни за что бы ни подумал, что такие мудрые мысли могут исходить от человека, виртуозно жульничающего при игре в кости.

— Я жульничаю? — возмутился было ревнитель веры, но после недолгого раздумья согласился. — Да, я жульничаю, но обрати внимание, мой любезный брат, мы играем не на деньги, а на вино, и выигрыш всё равно выпиваем вместе. Так что нет греха в этой невинной шалости. А вот твои броски поневоле заставляют задуматься, а не ворожат ли тебе демоны? Что скажешь, любезный брат по вере?

— Кстати, о демонах! — оживился второй святоша, и поспешил соскочить с неприятной темы. — Вот почему мы должны вызывать его в этом забытом богами и людьми дворце, если коронация узурпатора проходит в столице? Злокозненная ведьма, выдающая себя за богиню, тоже там. Как-то оно неправильно получается.

— Ты не слушал пояснения Сверхвеличайшего и Наимудрейшего?

— Так это… ты же помнишь, какая на меня тогда икота напала? Сам себя не слышал, не только Светоча. А что он говорил?

— Мудрую мысль он говорил. Наш Сверхвеликолепнейший хоть и подвинулся рассудком, но ума ему не занимать. Вот так-то!

— А по существу? Расскажи, светлый брат, рассей светом истины тьму моего невежества. Наливать?

— Наливать обязательно, мог бы и не спрашивать. А по существу скажу тебе так — коронация узурпатора хоть и проходит в столице, но верные люди донесли Наисвятейшему, что злокозненная ведьма после церемонии будет уходить в небо по хрустальной лестнице.

— Как же так, благочестивый брат, ведьмам же на небеса не полагается? Им совсем в другую сторону.

— Особо сильные ведьмы могут обманом пробраться и на небеса. Но ты зачем меня перебиваешь, святой брат? И стаканы пустые до сих пор.

— Прости мой грех, благочестивый брат.

— Прощаю. Ну так вот… Сверхвеличайший провёл исчисления и выяснил, что наилучшее положение этой самой лестницы, при котором она будет видна наибольшему количеству народа, располагается от столицы до замка Мальмезон. Более того, именно тут она и достигнет небес. Наивысшая точка, так сказать.

— И мы…

— И мы с нужный момент зажжём порошок для вызова демона, и демон, как истинный противник всего небесного, пожрёт ведьму и порушит лестницу.

— Или наоборот.

— Что наоборот?

— Сначала лестницу разрушит, тогда ведьма упадёт с большой высоты, расшибётся в лепёшку и станет мягче. Мягкое мясо даже демону вкуснее покажется. Разве не так?

— Твои рассуждения не лишены определённой логики, любезный брат мой по вере. Ты точно раньше не имел дела с демонами?

— Сие утверждение опять ложно и греховно! Я даже не знаю, каким образом мы угадаем нужный момент вызова демона. Столп Веры и Светоч Истины что-то говорил по этому поводу?

— Ты и это пропустил, любезный брат мой?

— Проклятая икота, ну ты помнишь…

— Когда злокозненная ведьма окажется в наивысшей точке своего греховного пути, сами собой зажгутся вот эти магические светильники, и мы…

— Постой, какие ещё магические светильники? Наш святой орден всеми силами борется со страшной ересью, именуемой магией, а тут…

— Магия, направленная на благое дело борьбы с ней же, ересью не является, ибо направлена на благое дело борьбы с ересью. Понял?

— Конечно понял, я же не дурак!

— Сомнительно… но мы не об этом. Народ увидит, что злокозненная ведьма отправилась вовсе не на небеса, а как бы наоборот… к хозяину, значит…

— И тут Сверхвеличейший явит свой светлый лик народу, и объяснит всю глубину их грехопадения.

— Ага, примерно так. Только сначала народ разуверится в магии, возмутится гнусным колдунством, проникшим на самую вершину власти, и на волне возмущения сметёт коварного узурпатора и его приспешников. И только потом появимся мы.

— Первосвященник появится.

— Ну да, я про него и говорю. Но и мы тоже! Неужели благодетель, пусть он и сумасшедший, забудет верных сторонников?

— Как думаешь, наградит?

— Даже не сомневаюсь. Деньгами, это само собой, и должности какие-нибудь хорошие подберёт. Чтоб ничего не делать, но доходно и почётно. Хочешь такую?

— Конечно хочу. А народ точно того… это самое… узурпатора сметёт? Если у народа не получится, что станем делать? Как-то не горю желанием оказаться в когтистых лапах юного графа Вольфа. Этот пострашнее любого демона будет.

— Молодой граф не всесилен. Вот мы сюда наши бочки с порошком демонического вызова завезли, а он так и не почесался. Обманули графёнка, как последнего дурня.

— Так дворец же пустой. Строители ещё работают, но у них по причине коронации выходной день.

— А я про что говорю? Нанесём удар оттуда, откуда никто не ждёт. Вот и с народом примерно то же самое. Возмущение вроде бы никто не ждёт, а оно поднимается и сметает. Потом появляемся мы.

— За это стоит выпить.

— Согласен. Наливай!

Принцесса Илия.

Последние шаги давались тяжело, да ещё толстомордое мохнатое чудовище порядком оттянуло руки. Нет, не прошла даром многочасовая дурацкая церемония, во время которой пришлось стоять на ногах. Но кто же знал, что выдуманный Брегисом и старым маршалом ритуал коронации не предусматривает ни удобного кресла, ни хотя бы жёсткой скамеечки? Под конец девочку устроили бы и шероховатые грязные камни мостовой на дворцовой площади столицы, но Айван успел шепнуть о скором окончании мучений. Правда, этого «скоро» пришлось дожидаться ещё целый час…

Теперь ноги немилосердно болят, и каждый шаг сравни подвигу. Народ, видите ли, хочет сказки… ага, той самой, где хрустальные туфельки. Вот скажите, люди добрые, откуда у потомков буров такая сказка, если в немецком оригинале меховые тапочки? Чёртовы переводчики! Придумают ерунду, а её уже пятки до крови стёрло. Хрусталь твёрдый, скользкий и очень тяжёлый. И магию не применить, чтобы переобуться в удобные кроссовки, так как поддержание иллюзии требует предельной внимательности.

Какая иллюзия? Известно какая — оптическая. Сил на придание почти точной копии Керченского моста вида ажурной золотой лесенки с хрустальными ступеньками уходит немеряно. И с левитацией не получилось — магические пчёлы помогают, но вся их энергия уходит на удержание безумно тяжёлой конструкции под углом сорок пять градусов.

Знала бы, что так получится, чёрта с два бы согласилась! Вполне можно было обойтись без божественного благословления с возложением короны на новоиспечённого Императора. Хотя красиво, никто не спорит.

Впрочем, обыкновенный фейерверк способен по части красоты затмить любую помпезную церемонию. Главное — чтобы темно и тепло было, а не как сейчас, когда внизу во дворце Мальмезон какие-то недоумки безобразие устроили. Это же обыкновенный взрыв, а не праздничный салют. Вот идиоты! Но старательные идиоты… как бы взрывная волна от их старательности лестницу не уронила.

Илии оставался всего один шаг до открывшегося портала на Землю. Один маленький шаг, и она его сделать не успела.

Внизу грохнуло ещё сильнее, спрессовавшийся воздух больно ударил в спину, и в причудливо перекосившийся переход между мирами принцесса влетела кувырком, крепко сжимая кота и потеряв обе хрустальные туфельки.

Шмяк!

Илия успела выпустить Ивана Васильевича, выставить руки и затормозить прямо перед зарослями каких-то колючих кустов.

— Твою мать! То есть, мяу! — кот ничего не успел сделать, и на большой скорости влетел в переплетение ветвей.

— Ванька? — Принцесса помотала головой и решила, что необычная реакция Ивана Васильевича ей послышалась. Но на всякий случай переспросила. — Ты что-то сказал, Ванька?

Из кустов показалась недовольная кошачья морда с торчащей из носа длинной колючкой. Чуть позже кот вышел целиком, но почему-то на задних лапах.

— Какой ещё Ванька? — он скосил глаза, рассматривая колючку. — Иоханнан Василиар, повелитель седьмого круга Бездны и командующий Двадцатым Адамантовым Легионом ада.

— Демон?

— К вашим услугам, сударыня!

— А где Ванька?

Демон прислушался к внутренним ощущениям, выдернул лапой колючку из носа, и тяжело вздохнул:

— К сожалению он тут.

— Почему к сожалению? — Илия села на траву, чтобы оказаться на одном уровне со стоящим на задних лапах котом.

— Потому что мне хочется поймать мышь, попить молока, и вылизать себе… тьфу, пакость!

— А как ты…

— Как попал в кота? Я тоже хотел бы это знать, сударыня. Найду виноватого и убью сучонка, извините за мой французский.

— Коты не говорят по-французски.

— Уже говорят. И нам с этим теперь жить.

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Ты успел получить новое назначение, Убраил?

— Да, дедушка, получил. И благодарность за помощь не будет иметь границ в разумных пределах.

— Болван!

— Кто?

— Ты болван! Впрочем, я тоже болван. Подумать только, мы потратили почти восемнадцать тысяч душ на взятки, а эта отрыжка райских садов…

— Не понял, дедушка, почему это Двадцатый Адамантовый Легион…

— Он катится к ангелам в жопу, внук.

— Э-э-э…

— Ты что, не слышал последние новости?

— Как-то не до этого было. Новый мундир, полировка рогов, копыта опять же позолотить нужно было. А что случилось, дед?

— Ты ещё спрашиваешь?

— Да что там не так с Двадцатым Адамантовым?

— Всё не так! Представляешь, какой-то недоумок из Внешних миров провёл ритуал вызова Иоханнана Василиара, но умудрился отбросить копыта раньше, чем успел заключить договор.

— Ты хочешь сказать, что во Внешних мирах тоже живут наши?

— В каком смысле?

— Про отброшенные копыта.

— Это иносказание. Он склеил ласты, врезал дуба, сыграл в ящик, примерил деревянный макинтош… смысл один и тот же.

— И что теперь?

— А теперь всё! Иоханнан Василиар никогда не сможет вернуться в Бездну, но так как он жив, то должность командующего Двадцатым Адамантовым Легионом не считается вакантной. Но фактически командующего нет, поэтому Легион подлежит кадрированию и отстраняется от участия в боевых действиях. Так что никаких трофеев, жалованье урезается в шесть раз, и о карьере можно даже и не мечтать.

— А перевестись в другой Легион?

— Все переводы только с личного разрешения командующего.

— Так его нет!

— А я о чём говорю?

— Ну хоть что-то можно сделать?

— Ну, теоретически… теоретически ты можешь найти Иоханнана и попросить подписать перевод.

— Найти во Внешних мирах? Это не реально, дед!

— Одному не реально, но есть же и другие офицеры в Легионе.

— А-а-а…

— И есть ритуал поиска, совмещённый с порталом.

— Дорого?

— Очень дорого, но очень надёжно.

— Дорого нам не подойдёт.

— А ещё есть информация, что на следующей неделе повезут жалованье Тринадцатому Легиону. Скажи, внук, зачем этим неудачникам двадцать четыре миллиона душ? Тем более ритуал стоит восемь миллионов.

— Если подумать…

— Думать вредно! Настоящие демоны действуют, а не думают.

— Тогда я пошёл искать добровольцев.

— Зачем их искать? Поговори с заместителем командующего, и за двести тысяч он отдаст тебе в аренду половину легиона.

— Но у меня нет двухсот тысяч душ, дед.

— Бери в кредит.

— Там проценты!

— И не забывай про жалованье Тринадцатого Легиона.

— Ой, что это я в самом деле…

— Иди уж. Я на тебя надеюсь, внук!

Глава 15

Принцесса Илия.

— И что, совсем ничего нельзя сделать? — девочка вопросительно посмотрела на кота, с увлечением занимающегося чисткой пистолетов. — Не получится вернуться?

— Законы мироздания нерушимы, — на усатой морде появилось выражение глубочайшего сожаления. — Мы можем приходить во Внешние миры по своей воле и уходить из них, кроме тех случаев, когда нас призвали для заключения договора. Пока не выполним взятые обязательства и не получим положенную плату, вернуться не получится.

— Ты же не успел заключить договор.

— Поэтому не могу выполнить его условия. Замкнутый круг, мать его через ржавый клюз в центр мирового равновесия…

— А где научился так ругаться. Не думаю, что в Бездне разговаривают на русском языке. Или разговаривают?

Кот щёлкнул магазином, вставляя его на место, и отложил Вальтер ППК в сторону:

— Почему же не разговаривают? Очень даже… особенно командный состав. Без соответствующей стажировки хренушки тебе, а не приличная должность. Стажировка в России котируется больше всего — адские условия службы и всё такое… Кто-то в Тайной Канцелярии успел поработать, кто-то в ГРУ, кто-то вообще у князя Ромодановского подвизался. Мой дед с Суворовым через Альпы ходил, а отец при Бородино отличился, но временно погиб. Его портрет даже в вашем Эрмитаже висит. В человеческом, правда, обличье.

— Это который?

— Про генерал-майора Кутайсова слышала?

— Нет.

— Это плохо.

— Историю тех времён я ещё не изучала. А ты где стажировку проходил?

— А меня сам Павел Анатольевич хвалил! Это я уже потом в СМЕРШ перешёл, а сначала по заграницам геройствовал. Два ордена Красного Знамени, между прочим.

— Да ладно? — не поверила Илия.

— Зуб даю. Или ты думаешь, если демоны, так до сих пор воюем вилами и дубьём? У нас цивилизация не хуже прочих, а если в чём отстаём, так не от скудоумия, а от санкций белокрылых ублюдков. Двадцатый Адамантовый — это тяжёлая пехота прорыва с соответствующим вооружением и средствами усиления. У меня в легионе три танковые бригады, полко штурмовой авиации, тринадцать дивизионов РСЗО. Говорю же — цивилизация.

— У людей немного другие представления об устройстве ада.

— Грамотная дезинформация. Да и кто из Внешних миров у нас бывал? Алкоголика Данте прошу в пример не приводить.

— Почему?

— Его на таможне тормознули с какой-то мелочью, а он в дьюти-фри в кредит затарился пойлом, ну и проскакал верхом на белочке по всем кругам.

— Интересно.

— Кому как. За выпивку, кстати, до сих пор не заплачено, а там на девятнадцать душ и двадцать четыре жизни. Сплошные убытки от этих поэтов, мать их…

— Можно подумать, ты из собственного кармана оплачивал. Или…

— Ага, так и было. Я службу на таможне начинал и лично тот кредит одобрил. Ладно, не хочу вспоминать.

— Хорошо, воспоминания о прошлом отложим до будущих времён, — согласилась Илия. — Предлагаю перейти к обеду.

— К обеду? — кот принюхался. — Обед, это всегда прекрасно и правильно.

Наверное, со стороны всё это смотрелось странно — огромный пляжный полотняный навес с рекламой пива, мягкое кресло с кожаной обивкой и маленькая девочка в сверкающем драгоценными камнями платье, электрическая духовка, испускающая умопомрачительные запахи, огромный пушистый кот с пистолетами в лапах, бензиновый генератор тарахтит чуть в стороне, холодильник блестит на солнце стеклянной дверкой… И всё это в степи, поросшей колючими кустами по редким овражкам. Где-то вдалеке большая река шумит, перекатываясь на порогах, в чистом небе орлы кружат, высматривая добычу. Хорошие такие птички, от когтей одной из них коту даже пришлось защищаться меткими выстрелами из пистолетов.

В духовке, правда, совсем другая птичка, опознанная бывалым демоном как дрофа. Он уверял, что дрофа под фирменным демонским соусом тартар есть величайшее из достижений кулинарного искусства, и что рецепт этот получен прадедом самого Иоханнана Василиара от личного повара Светлейшего князя Потёмкина ещё во времена покорения Крыма.

С оборудованием места для отдыха охотно помогли магические пчёлы, причём Илия отчётливо почувствовала исходящее от них чувство вины за до сих пор отсутствующую связь. Не могут подключиться ни к интернету, ни к сотовой связи. И ещё полнейшая тишина на всех частотах радиоэфира. И чего переживают? Наверняка что-то сломалось при падении, вон как кувыркались в портале. Можно и подождать пока ремонтируется, время терпит.

Беззвучно из воздуха появился накрытый скатертью стол на резных ножках и два стула, явно работы мастера Гамбса. Кот положил пистолеты в школьный рюкзачок принцессы, снова ставший таковой из изящной дамской сумочки, фыркнул, притопнул три раза правой задней лапой, и мгновенно стал вдвое выше ростом, сравнявшись с Илией. Вокруг шеи довольно ухмыляющегося кошака сама собой завязалась белоснежная накрахмаленная салфетка.

— Классно! — одобрила Илия. — А что ещё из демонических способностей у тебя сохранилось?

Кот немного подумал, и ответил нехотя:

— Ерунда сущая осталась. У этого тела не так уж много возможностей, и если бы не его природное предрасположение к оборотничеству, то вообще бы ничего не получилось.

— А поконкретнее?

— Ну-у-у… Вес у меня сейчас килограммов двести, ещё могу шкуру в броню превратить, пальцы вот на передних лапах увеличил… Вот, пожалуй, и всё, если не считать прицельные плевки на расстояние до пятидесяти метров.

— Плевки — признак бескультурья.

— А если это огнесмесь, прожигающая танк Абрамс или Леопард?

— Тогда это оружие, что несомненно указывает на высокий уровень культуры. Ладно, Ванька, соловья баснями не кормят. Садись за стол.

— Я не Ванька! Иоханнан Василиар, владыка Седьмого круга Бездны и командующий Двадцатым Адамантовым Легионом!

— А я как сказала?

Демон встопорщил усы и укоризненно покачал головой:

— Ты сказала совсем не так!

— Ой, да какая разница? — отмахнулась Илия. — Ты же в теле кота, вот я к коту и обращаюсь. Жареную птичку будешь есть?

Кот немного подумал и согласился:

— Ладно, называй Ванькой. У нас молоко есть?

Илия пожала плечами и перевела вопросительный взгляд на молчаливо сервирующую стол пчелу в рыцарских доспехах:

— Есть чем угостить котика?

Пчела недовольно прожужжала:

— Натуральные продукты при помощи магии синтезировать невозможно. Могу предложить пастеризованное в коробках. Вероятность поноса менее тридцати процентов.

— А жирность? — на всякий случай уточнил кот.

— Какая может быть жирность в молоке из коробок? — удивилась пчела. — Так наливать, или ещё поживёте?

— Наливай, — кивнул кот. — На фронте, помнится, солярку пробовал.

— И как? — недоверчиво спросила принцесса.

— Лучше трофейного шнапса, но хуже медицинского спирта.

— Спирт тоже можно синтезировать, — как бы между прочим откликнулась пчела. — Вам чистый, или коньяк кизлярского разлива тоже пойдёт?

— А-а-а… — начал демон.

— Настойка на дубовых опилках, идентичных натуральным, и немного растворимого кофе.

— Да? Интересный рецепт. Наливай!

Илия не стала возражать против эксперимента. Ей и самой было любопытно, как подействует крепкий алкоголь на усиленный присутствием демона кошачий организм. И не просто демона, а одного из владык Бездны, а это вам не какой-то там мелкий бес.

Испытание прошло успешно. Кот залихватски опрокинул содержимое хрустального стаканчика в зубастую пасть, довольно крякнул, и аккуратно промокнул усы салфеткой:

— А вы знаете, сударыня, напиток очень даже ничего получился. Чем-то напоминает бурбон из Кентукки.

— Ты и бурбон пробовал?

— Да что только не пришлось пивать в этой жизни! Помнится, товарищ Меркадер в Мексике текилой угощал… хм… я этого не говорил! И вообще меня там не было!

Илия аккуратно отрезала ножом кусочки птичьей грудки, и, оценив божественный вкус фамильного демонского блюда, принялась за еду всерьёз. Не зря говорят, что голод — лучшая приправа. Лишь на короткий момент принцесса перестала жевать, чтобы задать вопрос:

— Слушай, Ванька, если судить по твоим рассказам, то история Земли и история Ада неразрывно связаны. Как же так?

— А как иначе? — кот тяпнул ещё один стаканчик и продолжил, пренебрегая закуской. — Ближайшие миры, как-никак, и постоянный источник заработка. Сейчас, правда, с деньгами всё хуже и хуже.

— Это почему?

— Воевать почти перестали. Раньше же как? Рядовой демон в очередную русско-турецкую войну мог до тридцати душ в месяц заработать, а если в артиллерии, то и до трёхсот доходило. Дедушка только с Бородинского сражения четыре тысячи чистоганом поимел. А сейчас что?

— Что?

— Курям на смех, вот что!

— Сейчас на Земле народу от болезней и голода умирает не меньше, чем в войну.

— Эти не считаются. Только противника на войне можно конвертировать в твёрдую валюту. Эй, пчела, наливай!

Налитый до краёв стаканчик вдруг начал подпрыгивать на столе, расплёскивая поддельный коньяк на скатерть. Дрожала сама земля, передавая сотрясение столу.

— Что за хрень? — с демонической беспардонностью осведомился кот. — Когда мы на Инкоу ходили…

— Конница. Около пяти-шести тысяч, — доложила пчела-официант. — Идут к днепровским порогам на перехват князя Киевского.

— Это которого? — спросил кот.

— Того самого, — невозмутимо ответила пчела.

— Да? — удивился демон и, схватив со стола графин с коньяком, допил его из горлышка. — Аннигилировать незамедлительно!

Он выскочил из-за стола и принялся бегать с громкими, но невнятными воплями. Илия прислушалась.

— Пулемёты! Мне нужны пулемёты! Полцарства за «Максим» или «Печенег»!

— Печенегов там много, зачем ещё один? — удивилась обычно невозмутимая магическая пчела. — А певичка с мужским именем ему зачем?

— Не Максим, а «Максим»! — ещё громче заорал кот. — Они уже близко! Я их вижу!

Действительно, на горизонте появилось огромное пылевое облако, всегда сопровождающее передвижение конницы по степи.

— Дай ему что просит, — сказала принцесса. — Лишь бы заткнулся.

— Один момент, — откликнулась пчела, вызвавшая монитор магического компьютера. Верхние конечности насекомого запрыгали по невидимой клавиатуре. — Ага, что тут у нас… Максим… Акицусима… Сикисима… Микаса… Точно, вот это подойдёт!

— Что там бормочешь? — кот перестал бегать и попытался заглянуть магической пчеле через плечо. Ну, или что там вместо плеча у насекомых?

Пчела повернулась к демону с вопросом:

— Оплату подтверждаете? Да, нет?

Вопрос поставил кота в тупик:

— Какую ещё оплату, япона мать? У меня сейчас денег нет.

— Печенег, Максим, япона мать, половина царства, — напомнила пчела. — Половина империи тоже устроит.

Кот бросил быстрый взгляд на принцессу, и пока та не успела вмешаться, крикнул. — Да!!!

— Ванька, свинья! — возмутилась Илия. — Мою Империю…

Что она хотела сказать про Империю, демон не расслышал, так как из открывшегося в паре километров портала с оглушительным грохотом выплеснулись языки пламени, а в пыльном облаке поднялись огненные столбы взрывов. Канонада продолжалась минут двадцать, после чего портал разделился на множество мелких светящихся квадратом, которые выстроились клином, сделали в небе круг почёта, и полетели куда-то в сторону солнца.

— Что это было? — принцесса помотала головой, пытаясь вернуть себе слух. Вроде бы получилось.

— Шимоза, — ответила магическая пчела. — Калибр двенадцать дюймов.

— К ангелам подробности! — рявкнул кот.

— Что просил, то и было! — огрызнулось магическое насекомое. — Уже не помнишь?

— Это не пулемёт Максим!

— Разумеется! Это главный калибр броненосца «Микаса». У меня всё записано.

— С-с-сука… — прошипел мгновенно протрезвевший демон. — Я просил пулемёт!

— Ничего не знаю, — помотала головой пчела. — У нас договор.

— Какой?

— За возможность пострелять по печенегам главным калибром броненосца «Микаса» японцы отдают вышеупомянутым печенегам половину империи. Микропорталы уже начали переброску кочевий на остров Хюнсю.

— Японцы?

— Микадо — прямой потомок богини Аматерасу.

— И что? — не понял демон, но потом до него дошло. — Япона мать…

— Именно, — подтвердила пчела.

— Но я же просил пулемёт Максим!

— Ничего не знаю, в договоре написано «Микаса».

— Опечатка!

— Нужно было проверять!

— Я поверил на слово!

— «Нам не дано предугадать, чем наше слово отзовётся», — продекламировало насекомое. — Читай русскую классику, придурок!

Илия послушала перебранку недовольного заказчика с отказывающимся признавать ошибку подрядчиком, и решила вмешаться:

— О чём вы спорите, если это вообще не то место и не то время, в которые нам нужно было попасть? Ванька, какое тебе дело до печенегов и до японцев?

— До японцев очень даже есть дело, — проворчал демон. — Я их ещё под Порт-Артуром…

— Хватит! — прикрикнула принцесса. — Мы уходим отсюда!

— Куда?

— Домой.

Спустя трое суток на том же самом месте сначала запахло серой, а потом вспыхнул ярко-алый портал. Но это уже совсем другая история…

Документ:

Вячеслав Коротин. «Повесть временных лет с точки зрения профессионального историка» Царьград 7528 год от сотворения мира.

«… И поразил Перун поганых печенегов огнём небесным, и наслал на них громы с молниями, и открылись бездны неведомые извергая дивьи полки. И горела степь, и сошла смерть на поганых, и ничего от них не осталось, кроме пепла да дыма смрадного…» Повесть временных лет. Пер. акад. В. Коротина

До сих пор не поддаётся объяснению внезапное исчезновение кочевых племён с территории Северного Причерноморья, предгорий Кавказа и приволжских степей. Упоминаемый в летописях гнев Перуна является всего лишь литературным приёмом, использованным для придания драматичности сухому документальному тексту, и его не стоит принимать во внимание. Так же не стоит принимать на веру описание нашествия вооружённых автоматическим оружием дэвов, целенаправленно уничтожавших кочевников на протяжении нескольких лет.

История хранит немало тайн, но нельзя всерьёз рассматривать упоминания о Великом Посольстве мифического Адамантового Легиона к князю Святославу Игоревичу, и о некоем документе, именуемом «Пакт подполковника Убраила», в котором якобы князю передаётся Царьград в обмен на помощь в поисках архидэва генерала Иоханнана Василиара.»

Документ:

Глеб Тройников «Восточно-Царьградская авантюра микадо»

Газета «Ведомости Парижского уезда» 3 травня 7518 года от сотворения мира.

«…Неизвестно на что рассчитывали японцы при планировании того ночного нападения, но явно не на здравый смысл. Скорее всего, их ввели в заблуждение китайские инструкторы, клятвенно заверявшие, что новейшие ракетные крейсеры Российского Императорского Флота ещё не прибыли в Восточный Царьград с постоянной базы в Утабампо-Баторе. Ничем иным нельзя объяснить самоубийственную попытку атаковать допотопными кораблями с устаревшими паровыми машинами находящиеся на внешнем рейде авианосцы.

Об отвратительной выучке японских моряков красноречиво свидетельствует тот факт, что флагманский броненосец «Микаса» вёл огонь главным калибром холостыми зарядами, так как не было зафиксировано даже всплеском от промахов! Естественно, что японских флот тут же потопили самонаводящимися торпедами с подводного крейсера «Князь Игорь Старый» и противокорабельными ракетами с канонерской лодки «Переплут».

Уничтожение японского флота тут же привело к гражданской войне в Японской империи, которую недобросовестные исследователи считают вторжением кочевников. Помилуйте, какие могут быть кочевники в средине восьмого тысячелетия от Сотворения Мира? Нет, это именно гражданская война, когда доведённое до крайности население вооружилось дрекольем и прадедовскими саблями и выступило против бесчеловечной политики микадо. А наличие у восставших многочисленной кавалерии обусловлено помощью братского монгольского народа, давно оставившего кочевой образ жизни, но занимающегося разведением лошадей в соответствии с национальными традициями.

К сожалению, свободолюбивый японский народ сразу после победы полностью вымер от эпидемии чумы и острова объявлены закрытыми на ближайшие триста лет, поэтому мы можем строить только догадки и делать умозрительные заключения. Но всё указывает на то, что моё мнение полностью соответствует действительности.

И ещё хочу напомнить, что лучших коней монгольской породы можно приобрести на пастбищах уважаемого Франсиско-нойона в Техасском, Арканзасском и Оклахомском аймаках Монгольской Империи. Номер дальносвязи 345-567-4323.»

Слухи. Домыслы. Сплетни.

— Слушай, я вчера Убраила встретил…

— Это тот самый неудачник, что перевёлся в Двадцатый Адамантовый Легион как раз перед сокращением и переводом в статус кадрированой части?

— Нет, это тот самый Убраил, что снял на неделю все бордели Седьмого Круга для своих бойцов.

— Не понял…

— А что тут понимать? Курьеры Совета Владык три года не могут найти пропавший Адамантовый Легион, а эти ублюдки заявляются с полными карманами душ и не просыхают уже третьи сутки.

— Но курьеры…

— Курьеров тоже споили. Рассказывают, что Убраил от их пакетов сигары раскуривает прямо не распечатывая.

— Но приказы…

— Да он их не читал, так что имеет полное право не исполнять. С такими доходами я бы тоже…

— А он…

— Ага, через четыре дня опять отправляются искать своего командующего.

— А мы…

— А мы хвост сосём за сорок душ в год.

— Бля-я-я…

— И не говори.

— Я бы от огорчения напился.

— Прямо на посту?

— В раю я видел эту службу за такие гроши. Слушай, а в Двадцатом Адамантовом вакансий не осталось?

— Намекаешь?

— Прямо говорю!

— А кто-то только что называл Убраила неудачником.

— Так в хорошем смысле! Правильный демон от удачи не зависит, а сам успеха добивается.

— Ну-у-у…

— Ты не нукай, ты насчёт вакансий узнай.

— А сам чего?

— Но это же ты Убраила вчера встретил, а не я. И буду должен!

— Полторы тысячи, и это недорого.

— Договорились!

Глава 16

Легион прошёл через портал за рекордные восемнадцать часов, и подполковник с облегчением выдохнул. Недавний загул в Седьмом Круге Бездны основательно истощил кассу Адамантового Легиона, а жадные нелегальные портальщики наотрез отказывались сбавлять цены на свои услуги, так что пришлось рисковать. Но уложились в отведённый срок, оставшись с пустыми карманами и призрачной надеждой на успех безнадёжного дела.

По правде сказать, личный состав легиона уже и не вспоминал про истинную цель экспедиции, предвкушая сравнимый с прошлым рейдом заработок. Но временно исполняющий обязанности командующего подполковник Урбаил помнил всё. Собственно, подполковником он был самозваным, но после того, как высшие офицеры легиона отказались принимать участие в авантюре, обычному командиру батальона пришлось взять власть в свои когтистые лапы и назначить самого себя на должность. Ну, заодно и приказ о присвоении внеочередного звания подписал. А что такого? Кто бы не подписал? В Аду ангелов нет.

В прошлом рейде командующего так и не нашли, но получилось немного заработать. Ну, как немного… Обдурили местного князя, уговорив подписать договор, по которому тот не претендовал на души кочевников, а взамен просил всего лишь помощь в завоевании города со смешным названием Царьград. Глупый князь! До того глупый, что пропустил в договоре строчку о передачи города без населения. Без живого населения.

Вот и шарахнули по городишке из установки залпового огня с зарядами «Ледяного безмолвия». Потом только успевай чуть подмороженные души в банкомат засовывать. Но справились, хотя трофейщики три недели с соплями ходили. А кому сейчас легко?

— Прикажете развернуть поисковую аппаратуру, ваше высокоблагородие? — начальник штаба отвлёк подполковника от воспоминаний.

— Да, товарищ майор, пусть начинают.

Майор с гордостью погладил гвардейский значок на груди, и махнул кому-то хвостом:

— Эй, салабоны, разворачивайтесь.

Подполковник с завистью вздохнул. Сам он по молодости лет в советской армии не служил, и мог рассчитывать только на уставное обращение. А «товарищ» в неофициальном табеле о рангах повышал звание на одну ступень. Хорошо ещё начальник штаба излишними амбициями не страдал, и право на высшую должность в легионе не оспаривал.

Техникам-поисковикам на переживания временного командующего было наплевать. Они быстро установили решётчатую антенну, завели небольшой маногенератор, бросили кабели к вагончику передвижного тёмного алтаря и спрятались за бронированной дверкой походного храма Бездны. Антенна потихоньку набирала обороты, пытаясь уловить магический след Владыки Иоханнана Василиара.

Тем временем Двадцатый Адамантовый Легион обустраивался на новом месте по всем правилам военно-научной мысли. Копались окопы и траншеи полного профиля, инженерные машины расставляли бронеколпаки по периметру лагеря, задымили полевые кухни, залётчики занялись возведением монументальных сортиров из подручных материалов, батальон разведки растворился в ночи… Ещё пару часов и всё успокоится, и можно будет прислушаться к далёкой артиллерийской канонаде, изредка доносимой тёплым южным ветерком с узнаваемым привкусом моря. Кстати, а какая сейчас эпоха, если уже ночами пушки гремят?

На невысказанный вопрос ответил старший техник-поисковик, выскочивший из походного храма:

— Есть след архидемона, ваше высокоблагородие!

— Где? — обрадовался подполковник.

— Остаточный след на юго-востоке. Постепенное затухание и смещение к началу двадцатого века по местному летоисчислению.

— А мы где сейчас?

— Средина девятнадцатого.

— Опять опоздали, — в очередной раз вздохнул временный командующий. Кажется, это стало привычкой. — Одно хорошо — судя по летоисчислению, это знакомая нам Земля.

— Так точно! Соответствие девяносто три процента по шкале Ваала Велизариуса.

— Почему не сто?

— Небольшие отклонения от эталонного мира, ваше высокоблагородие. Полный список отличий будет готов через два часа.

— Хорошо, — кивнул подполковник. — Можете быть свободным. В пределах служебных обязанностей, разумеется.

— Свали в туман, салабон, — начальник штаба перевёл вежливый приказ временного командующего на привычный военный язык, и когда старший поисковик ушёл, спросил. — И что будем делать, командир? Денег на новый портал у нас нет.

— Намекаешь на подработку? — Урбаил кивнул в сторону далёкой артиллерийской канонады.

— А у нас есть другие варианты? — вопросом на вопрос ответил майор. — Если люди воюют, то и порядочному демону есть где малую денежку заработать.

— Восемь миллионов на портал?

— В прошлом рейде больше взяли.

— Просто повезло.

— Таки да, командир, но всегда есть возможность обменять наличные души на нашу валюту у ангелов. Меньше хлопот — больше выхлоп. Ты в доле, командир?

Подполковник задумался. В Бездне за человеческую душу давали до полутора тысяч золотых душ, но АдЦентробанк издавна славился жлобством и заниженным курсом. Да и душа золотая давно только называлась золотой душой, превратившись в хрустящую разноцветную бумажку с десятипроцентной годовой инфляцией. Ангелы же, по непроверенным слухам, дают до двух с половиной тысяч, а если попасть в удачный момент, то и три можно выручить.

— Точно есть подвязки?

Майор доверительно понизил голос:

— Родной дядя в штабе архистратига. Ты думаешь, меня просто так в званиях зажимают? Родственники за границей и испорченная анкета, мать их…

— А сколько возьмёт?

— Всё! Вообще без ограничений!

— Да ладно?

— Ему до следующего звания всего двести тысяч раскаявшихся и исправившихся грешников осталось. Сейчас, может быть, чуть меньше, но возьмёт в подарок начальству.

— Заманчиво. А в прошлый раз…

— Твой дед запретил. Говорит, что для осознания возможной глубины попадания в задницу очень пользительно остаться без денег.

— Старый мудак!

— Не такой уж он и старый.

— Да это я про тебя, майор!

Временный командующий и начальник штаба легиона сидели в командно-штабной машине за бутылкой приличного кальвадоса, сделанного, если верить этикетке, из райских яблок. Напиток поднял настроение, и доклад об успешном возвращении одной из разведгрупп был встречен с одобрением.

— Держи! — подполковник протянул демону сверхсрочной службы полную рюмку. — Заслужил!

Разведчик, судя по возрасту начинавший ещё с Суворовым под Измаилом, довольно крякнул и медленно выцедил драгоценный напиток:

— Премного благодарен, ваше высокоблагородие.

— Кого притащили?

— Английского офицера. Вроде кавалерист, ежели по шпорам и сабле судить.

— Так мы в Англии?

— Никак нет, ваше высокоблагородие! Мы в Крыму неподалёку от Евпатории.

— Как же, помню Евпаторию, — мечтательно прищурился временный командующий. — В Евпатории хорошо! Море, песчаные пляжи, пиво, девушки красивые, мускат недурственный, пиво, дельфинарий опять же… Или дельфинарий в Коктебеле был? Уже не помню.

— Хм… — многозначительно кашлянул начальник штаба.

— И правда, что это я… Нет пока дельфинария! И что самое характерное, англичан в дельфинарии я тоже не видел.

Разведчик мелко закивал:

— Англичане, оне завсегда такие, ваше высокоблагородие. Вот вроде бы их нет нигде, а приглядеться чуть, а оне уже тут. Помнится, после Швейцарского похода довелось с гишпанцами герилью устраивать…

— А подписку ты давал? — нехорошо прищурился начальник штаба.

— Виноват, ваше высокоблагородие товарищ майор, никакой герильи не видел! Англичане попутали! Сволочная нация, по правде сказать!

— Вот это правильно.

— Служу престолу и оте… то есть, волочь офицерика, или без надобности?

— Что значит, без надобности? — возмутился подполковник. — Несите сюда.

Пленный англичанин произвёл на временного командующего крайне неприятное впечатление, как внешнее, так и внутреннее. Сам мордой на коня похож породистого, а внутри — слизняк натуральный. По рассказам деда даже эсэсовцы форс держали, и некоторые чуть ли не пять минут интенсивного допроса умудрялись молчать, этот же сразу всё выложил, едва только пристроили к заднице свежесрубленный кол. Гнусная мягкотелость для дворянина с родословной от первого крестового похода.

Начальник штаба мазнул ладонью по разбитому лицу англичанина и принюхался к крови, после чего недобро усмехнулся:

— Титул куплен два поколения назад, а предки если и видели крестоносцев, то исключительно в своих лавках, скупая добычу похода за поддельные шиллинги.

— Англичанка ещё крестоносцам гадила? — удивился помогавший в допросе разведчик. — Экая говна!

— Да и ангелы с ним, — отмахнулся подполковник, небрежно высморкавшийся на расшитый витыми шнурами мундир пленного. — Заканчивайте тут, а вас, товарищ майор, я попрошу пройти в штабную машину.

Прошли. Сели. Помолчали.

Временный командующий достал из сейфа ещё одну бутылку райского кальвадоса, поставил на откидной столик, и спросил у начальника штаба:

— Ну и что будем делать, товарищ майор?

Старый демон задумчиво поскрёб между рогами. Ситуация складывалась интересная — в Евпатории в настоящий момент высадились войска европейского альянса количеством до шестидесяти тысяч человек, причём установки залпового огня Легиона гарантированно накрывали половину занимаемой предполагаемым противником территории. Можно бы и бабахнуть пока не расползлись по окрестностям, но мешает важное обстоятельство — без заключения договора с местным владыкой в казну легиона отходит всего лишь тринадцать процентов душ от общего количества уничтоженного врага. Да, вот такая вот бухгалтерия… Но демоны и альтруизм — понятия несовместимые!

Оформить бумаги задним числом, как принято в человеческих мирах? В любом другом случае, кроме этого — стандартные армейские душеуловители без подписанного и заверенного печатями договора не включатся.

— Если не использовать оружие массового поражения, то сбор душ вручную даст процентов пятьдесят, — высказался начальник штаба.

— Долго, — возразил временный командующий.

— Долго, — согласился майор. — А что делать?

— Ехать в Петербург.

— Оно как бы да, — кивнул начальник штаба. — Но на чём ехать? Насколько я помню, железную дорогу ещё не построили. Во всяком случае, в Крыму её точно нет.

— Бронетранспортёр возьми.

— Чем я его по дороге заправлять буду? У БТРа расход в четверть англичанина на сто километров. Если французами или турками заправлять, то вообще до половины души на сотню. Но ты учти, я некачественным топливом технику уродовать не желаю.

— Ну а чем тебе турецкие души не угодили? Первостатейные злодеи с генетической склонностью к геноциду.

— Вот именно! Потом от этой сраной генетики клапана звенят, стружка в масле, и движок на капиталку при десяти тысячах пробега.

— Танки же заправляем, и ничего.

— А ты не сравнивай. Танковые движки даже на японцах работать будут, их изначально проектировали жрать любую дрянь.

— Ладно, — тяжело вздохнул подполковник. — Наловим тебе англичан под самую горловину баков.

— Канистры в запах не забудьте, мне ещё обратно добираться.

— Ой, да в Петербурге английских шпионов наловишь.

— Где я их буду искать?

— В любого пальцем ткни — если не шпион, так англоман.

— У англоманов массовая доля серы выше, запорем движки. Нет, давай канистры.

На следующий день. Где-то в районе Тулы.

До сегодняшнего дня настоятель храма Преображения Господня отец Фёдор Клеопатринский искренне считал, что его жизнь предопределена на долгие годы вперёд и вряд ли её что изменит. Службы, венчания, отпевания, крестины, крестные ходы, молебны о ниспослании дождя во время засухи… Детишки опять же подрастают и матушка намекает на скорое прибавление в семействе. Но это всё привычно.

А непривычное началось час назад, когда в ночной тишине послышался непонятный и ни на что не похожий гул, и в дверь скромного дома обычного сельского священника постучался ОН! Он, в смысле, демон. Как и положено с рогами и копытами, но почему-то в мундире с эполетами и при сабле. Потребовал называть его высокоблагородием.

— Нет, отче, ты неправильно меня понял, — представитель нечистой силы охотно выпил лафитник чуть разбавленной святой водой анисовой водки и подцепил когтем кусочек пожелтевшего прошлогоднего сала. — Твоя душа мне без надобности, и хочу я вовсе наоборот.

— Это как, ваше высокоблагородие? — отец Фёдор ещё не полностью отошёл от пережитого ужаса, и до сих пор не мог понять, что же хочет от него это исчадье ада. — Не изволите ли объяснить?

— Я же уже два раза объяснял.

— Бог троицу любит, — находчиво ответил батюшка.

— Ну, ежели так… — демон выпил ещё один лафитник и занюхал водку подсунутым кусочком привезённого с горы Афон ладана. — Имя мне Легион, потому что нас много!

— Это из Евангелия, — кивнул священник.

— Не только, — помотало головой рогатое высокоблагородие. — Имя нам Двадцатый Адамантовый Легион, и мы желаем спасти наши бессмертные души путём крещения.

— Э-э-э… — отец Фёдор наконец-то понял собеседника и потерял дар речи. — А-а-а…

— А что? За крещение легиона демонов станешь равноапостольным, а если правильно подать… Впрочем, это даже не Священный Синод решать будет.

— А кто? — наконец-то отец Фёдор смог заставить себя снова говорить. — Кто будет решать?

— Лично государь Николай Павлович! — демон многозначительно указал пальцем в потолок. — Встретимся, обсудим, обговорим.

— Ох ты батюшки… — охнула попадья и уронила бутыль с вишнёвой наливкой, приготовленной на замену заканчивающейся анисовой водки. — Так ить в монашеском сане надобно пребывать Фёдору Ивановичу.

— Что за вздор? — демон взглядом подхватил бутыль и поставил её на стол. — Не говорите ерунды, матушка! Равноапостольный князь Владимир, равно как и его бабушка княгиня Ольга, не были монахами.

— Правда?

— Истинный крест! — демон торжественно перекрестился на красный угол и потянулся к бутылке. — Между прочим, денежное содержание у святого должно быть не менее фельдмаршальского. Бархатные портянки носить станешь, батюшка.

— Да я как-то… — из присущей ему скромности попытался возразить отец Фёдор.

— Соглашайся, Феденька, — всхлипнула попадья. — Корову новую купим, курятник поправим…

— Две коровы, — кивнул демон. — И собственный выезд с лаковой коляской.

Попадья ещё раз всхлипнула и произнесла внезапно построжевшим голосом:

— Феденька, не заставляй его высокоблагородие ждать! Ты едешь в Петербург!

Отец Фёдор надолго задумался, и в этой благородной задумчивости употребил остатки наливки из четвертьведёрной бутыли. Потом недоверчиво спросил:

— А нас к царю пустят, ваше высокоблагородие?

— Кто же нам в этом откажет? Ну а если что, будем действовать через ваше начальство.

— Через архиепископа?

— Зачем нам архиепископ? — удивился демон. — Архиепископ нам не нужен. Вы кому о подозрительных исповедях докладываете?

— Тайна исповеди священна! — оскорбился отец Фёдор.

— И всё же?

Батюшка немного помялся и нехотя признался:

— Штабс-ротмистру Бушуеву. Только он не в Петербурге изволит пребывать, а в Туле. В Тулу будем заезжать?

— Некогда, — отмахнулся демон. — Сразу к этому… как его там… с деревянной фамилией.

— Это кто?

— Он ещё Пушкина не любил.

— Князь Вяземский?

— Нет, не он.

— Дубельт?

— Точно! Вот к нему и обратимся, чтоб поспособствовал аудиенции.

Отец Фёдор немного подумал и решил, что демоны и жандармы мало чем друг от друга отличаются, и вполне способны между собой договориться. А там и до царя недалеко.

— Выезжаем прямо сейчас, ваше высокоблагородие?

Демон посмотрел на опустевшую бутыль, перевёл взгляд на попадью и пожал плечами:

— Если ваше гостеприимство ограничено по времени…

— И то верно, — согласилась попадья. — Утречком по холодку куда как лучше будет ехать. В темноте-то сам чёрт ногу сломит.

— Хм… — кашлянул отец Фёдор.

— Здоровье чертей меня не волнует, — успокоил его демон. — Хоть и родственники, но очень уж дальние.

— А я думал…

— Вы ошибаетесь, — гость кивнул на стол с закуской. — Черти сало не едят.

Отец Фёдор отличался поистине ангельской кротостью и ангельским смирением и даже во хмелю не буйствовал, предпочитая распевать псалмы и цитировать небезызвестное произведение сочинителя Ивана Семёновича Баркова. Но после нескольких часов пути в рычащем железном гробу благочестивый священник своими ругательствами и богохульством заслужил по меньшей мере строгую епитимью с принятием схимы в Соловецком монастыре. Батюшка страдал от духоты, мучился похмельем, и терзался невозможностью посетить места отдохновения и раздумий, возвышенно именуемые ретирадой, или, если проще, нужным чуланом.

Демон гнал железный гроб не останавливаясь, и отец Фёдор всерьёз начал опасаться, что направляются они не в Петербург, а вовсе даже прямиком в адское пекло, где алчущая крещения нечистая сила решила принять православия путём поедания обыкновенного сельского священника без соли, лука и хлеба. Действительно, откуда хлеб в преисподней?

К счастью опасения не оправдались, и почти сразу же за посещением грустных мыслей железный гроб остановился. Батюшка распахнул боковую дверцу адского механизма, и оглядел вполне пасторальную картину с придорожным трактиром и лежащими в луже свиньями, при полном отсутствии котлов, сковородок и чертей с вилами. Не считать же чертями двух дюжих полицейских, лениво пинающих длинноволосого господина, наряженного в нечто похожее на средневековые латы?

Отец Фёдор вприпрыжку убежал на поиски укромного места, сопровождаемый мощным начальственным рыком:

— Смирна-а-а, мать вашу! Что за безобразие? Молчать, я спрашиваю!

Искомое место нашлось неподалёку, и батюшка прекрасно слышал как вопросы демона, так и ответы полицейских. Последние нисколько не смутились внешним видом начальства — любому нижнему чину известно, что офицеры являются эдакой нечистой силой на службе государя, а если ещё и немецкого происхождения, то вообще… Проявил его благородие истинную сущность, и что? И не такое видали.

— Государственного преступника поймали, ваше превосходительство!

— Высокоблагородие, — поправил демон.

— Так точно, ваше высокоблагородие!

— И в чём заключается его преступление?

— Англо-французский шпион, ваше высокоблагородие! Назвал себя паладином триста двадцатого левела, нас обругал неписями, а государя-императора… и сказать-то страшно…

— Ну?

— Назвал боссом уровня и обещал облутать, тем самым произвёл оскорбление Величества и подорвал устои самодержавия!

Государственный преступник тихо поскуливал и бормотал что-то невнятное про баги, дебафы и обещал порвать задницу каким-то разрабам.

— Он ещё и содомит! — плюнул первый полицейский.

— И упорствует, гад! — сказал второй.

Вернувшийся через довольно продолжительное время отец Фёдор преступника уже не увидел. Исчезли и полицейские.

— А где этот?

— Кто?

— Палпатин.

— Палпатин на Корусанте. Или ты про паладина триста двадцатого уровня спрашиваешь, батюшка?

— Ага, про него.

— Паладин на респаун пошёл, — непонятно пояснил демон и почесал промеж рогов. — Нужно поторапливаться с договором.

— Какой договор? — удивился священник.

— По дороге объясню, — отмахнулось рогатое высокоблагородие. — Без договора энтропия возрастает, континуум катится к ебеням…

— Ну, если континуум, то да! — согласился отец Фёдор. — Тогда нужно поторопиться. Ещё и энтропия эта…

— Лишь бы успеть до очередного клонирования эскадры адмирала Ларионова, — вздохнул демон. — Полезай в машину, батюшка, ужинать уже в Петербурге будем.

Две недели спустя. Неподалёку от Евпатории

— А вот это, Ваше Императорское Величество, установки залпового огня, совмещённые с мобильными уловителями душ.

— Я же просил без титулования, Григорий Лукьянович, — укоризненно покачал головой император Николай Павлович. — Мы же не во дворце.

— Виноват, государь, — улыбнулся исполняющий обязанности командующего Двадцатым Адамантовым Легионом генерал-лейтенант от инфантерии граф Григорий Лукьянович Жеглов, до принятия крещения бывший подполковником Урбаилом, и продолжил. — Уничтожение неприятельской группировки в Евпатории позволит нам сделать необходимые для деблокирования запасы, хм… энергии…

— Да, Григорий Лукьянович, назовём это энергией. Не будем давать поводов для необоснованных слухов.

— И вносить смятение в неокрепшие умы?

— Совершенно верно, граф. Кстати, а как из этой вашей установки стреляют.

— Желаете самолично, государь?

— Желаю, — кивнул император. — Всегда хотелось лично покритиковать европейскую культуру.

А чуть в стороне ещё один рогатый генерал с аннинским крестом на шее подмигнул испуганному священнику в новой шёлковой рясе:

— Ну что, отче, нимб не жмёт?

— Так ещё не…

— Не сразу Москва строилась, — усмехнулся генерал. — Походишь в новом чине пару лет, а там и до канонизации рукой подать.

Отец Фёдор перекрестился и произнёс:

— Митрополит Парижский, Лондонский и Европейский… Красиво, чёрт побери и Господи помилуй!

— А я про что говорил?

— Только это… — замялся батюшка. — Вы уйдёте, а меня потом того…

— Чего?

— Выгонят нахрен.

— А кто тебе сказал, что мы уйдём?

— Э-э-э…

— Мы остаёмся! Вовеки веков, аминь!

«… Никто не помнит об истоках этой традиции, но вот уже четыреста с лишним лет в ночь перед производством в первый офицерский чин, выпускники Академии Дальней Космической разведки и миссионерства имени Святого Равноапостольного Фёдора Крестителя Дивов, вызолачивают рога на памятнике генералиссимусу Г.Л.Жеглову. Считается, что руководство Академии строго борется с этой традицией, но пока ещё не зафиксировано ни одного случая, чтобы кого-то поймали за покрытием рогов золотом. Даже ходят слухи, будто не принимавший участие в тайном ритуале выпускников не допускают в офицерские собрания планетарных гарнизонов и кают-компании космических кораблей.

Так же с именем святого покровителя косморазведчиков неведомым образом связана ежегодная гонка малых кораблей по маршруту Тула Туманная — Новый Петербург — Земля, проводимая под личным патронажем Его Императорского Величества…

Саргатанас Иванович Херувимов. «Традиции Российского ВКФ» Издательство ЭКСМО 2755 год.

Глава 17

Джохорский султанат. Сингапур. 1895 год от Р.Х.

Думный дворянин второго ранга Симеон Никитович Демидов раздавил в хрустальной пепельнице недокуренную сигару и с раздражением посмотрел на собравшихся в кают-компании крейсера командиров иноземных стационеров. Сброд со всего мира, прости хоссподи… Почему-то любая захудалая страна считает своим долгом направить в Сингапур хоть какое-нибудь корыто, пусть даже ржавое и едва держащееся на воде. Вон даже Великое Герцогство Аквитания снарядила парусно-винтовой корвет, вооружённый бронзовыми каронадами времён осады Гибель-аль-Тарифа. Морская держава, ага… И это в эпоху броненосных кораблей и нарезных орудий. Как говорится, куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй.

Остальные не намного лучше. Разве что у Соединённого королевства Мерсии и Нортумбрии броненосец грозно выглядит, но и то боевые качества этой посудины сомнительны. Привыкли они с ирландцами да скоттами в прибрежных водах резаться, вот и строят соответственно. Мореходности никакой, зато броню не всяким калибром расковыряешь. Впрочем, ацтеки и не такое расковыривали.

— Итак, господа, у кого какие соображения по поводу сегодняшнего ультиматума?

По праву старшего по званию Симеон Никитович являлся неофициальным главой сингапурских стационеров, и потому не стал дожидаться желающих высказаться добровольно:

— Вот вы, господин Стурлафсон, что думаете?

Представитель Сицилийского королевства едва заметно скривил типичную для викинга лошадиную физиономию и нехотя произнёс:

— Я думаю, ярл Демидов, что этот ультиматум касается исключительно взаимоотношений Империи Ниппон и Солнечной Земли. Сицилия считает себя не вправе вмешиваться в конфликт между этими странами.

— Ваша позиция понятна, — кивнул Демидов. — А вы что скажете, господин де Периньяк?

Аквитанец подскочил и выпалил нисколько не задумываясь:

— Я буду драться! Аквитания не позволит всяким там дикарям диктовать свои условия цивилизованным нациям!

— Вы причисляете ниппонцев к цивилизованным нациям? — хмыкнул сидевший рядом мерсиец.

Провокационный вопрос, особенно если учесть, что ниппонский микадо Дмитрий Олегович приходится родным племянником Великому Князю Владимиру Девятому Ростиславовичу. Вот же подлый народец эти мерсийцы вместе с нортумбрийцами — до сих пор не могут забыть с треском провалившееся сватовство ихней королевы Бернадайн к другому племяннику государя, князю Парижскому Глебу Святополковичу по прозвищу Стальное весло. Под веслом понятно что подразумевается. Отказал тогда князь в самых грубых выражениях потасканной бабе вдвое его старше.

Аквитанец выразительно посмотрел на мерсийского капитана и положил руку на парадный кортик:

— Я почти всех считаю цивилизованными людьми! Это только за Каналом людей нет!

Представитель островного королевства с негодованием отвернулся и промолчал, наверняка затаив обиду. Кстати, а не его ли стараниями ацтекская эскадра подошла к Сингапуру так вовремя? Откуда они могли знать, что адмирал Хейхатиро Шуйский уведёт броненосцы к берегам Хинда и оставит здесь один-единственный крейсер? Подозрительное совпадение…

Кстати, давно всем было известно о плотных контактах островитян что с ацтеками, что с эфиопами — продажа технических специалистов и тем и другим поставлена на широкую ногу. К сожалению, батюшка нынешнего Великого Князя к предупреждениям не прислушивался, и на предложения об упреждающем ударе отвечал отказом, будучи уверенным в том, что краснокожие безнадёжно отстали в своём развитии и никогда не смогут всерьёз противостоять цивилизованным странам. Только вот напрасно государь не обратил внимание на тревожные звоночки… Нынче уже набат звучит.

Да, набат… Это поначалу казалось, что увлёкшиеся человеческими жертвоприношениями дикари больше ничем не интересуются да и сами никому не интересны. Заинтересовались. Так заинтересовались, что за каких-то пятьдесят лет полностью захватили Полуденный и Полуночный Винланд, назвав получившуюся огромную империю Солнечной Землёй. И сразу потянули жадные руки во все стороны. Зачем? Да кто же их знает… Может быть от жадности или от великой глупости, может ещё по какой причине, но при обширных неосвоенных территориях ацтеки захотели прирезать себе землицы в более-менее приличных местах. Или просто обиделись на ниппонцев, подорвавших монополию на выращивание и продажу табака? Там такие деньги крутятся, что куда там золотым приискам.

Первый блин, естественно, получился комом — тридцать лет назад солнцепоклонники собрали внушительный флот и отправились с претензиями прямо под окна дворца Божественного Тэнно Олега Дзиммовича. И на свою беду выбрали не самый удачный момент — в Токийской бухте стояли четыре новейших на то время броненосца, подаренных Великим Князем Московским своему родственнику. После инцидента стало модным использовать обломки ацтекских кораблей в качестве дров для чайной церемонии, а думный самурай первого ранга Такава Михайлович Шуйский получил первый адмиральский чин. Как раз его сын и увёл вчера свои корабли к берегам Хинда.

А что ацтеки? Ацтеки проглотили обиду, утёрлись, и принялись строить современный флот по мерсийским чертежам, на мерсийских станках, и силами мерсийских же мастеров. Ну а сегодня с утра заявились к Сингапуру с намереньем прибрать к рукам якобы бесхозный Джохорский султанат, официально считающийся независимым государством, но фактически находящийся под ниппонским протекторатом. Именно здесь расположены основные плантации по выращиванию самых дорогих сортов табака. Совпадение?

И ультиматум предъявили только ниппонцам, остальным же предложили невозбранно покинуть гавань. От подданных микадо требовали сдачи, в противном случае грозились расстрелять ремонтирующий машины крейсер «Хаяо Миядзаки» прямо у причальной стенки.

— Ещё какие мнения, господа? — Демидов прервал размышления о прошлом и вернулся к настоящему.

— Бургундия примет бой, — невозмутимый бородач с заметной примесью мавританской крови пыхнул густым дымом из короткой трубки. — Мы с вами, как обычно.

Думный дворянин второго ранга понимающе кивнул — лет триста назад Бургундское королевство устало от непрекращающихся войн и обменяли свои европейские территории на Крестовый поход в Южную Африку, а гарантом честности сделки был Великий Князь Московский. По сути, именно великокняжеские войска и отбили нашествие эфиопов на южнуж оконечность материка, дав время закрепиться и твёрдо встать на границах. Ну а кто бы не помог единственному зятю?

И до сих пор… Да, до сих пор Египетско-Аравийский военный округ и военно-морская база на Сокотре удерживают эфиопского негуса от непродуманных поступков. Воюешь себе с пигмеями в джунглях? Вот и воюй, а в сторону великокняжеской доли в алмазных копях и золотых приисках и смотреть не моги!

— Мы присоединяемся к мнению большинства, — поднял руку командир канонерской лодка «Црна Гора».

— Где вы видите большинство, господин Теодоракис-Милошевич? — возмутился мерсиец. — Соединённое королевство Мерсии и Нортумбрии, а так же Сицилия отказываются принимать участие в вашей авантюре.

Командир минного крейсера «Апостол Пётр», входящего в состав немногочисленного флота Папской Области, сурово посмотрел на мерсийца:

— Это ваше окончательное решение?

— Да, ваше преподобие!

— В таком случае я уполномочен заявить, что отказавшиеся вступить в бой за торжество христианской веры будут отлучены от церкви Собором Патриархов.

Сицилиец испуганно охнул. Не то, чтобы он был очень верующим, но отлучение гарантированно делало человека персоной, нежелательной к пребыванию на территории любого из двенадцати патриархатов Совета и четырнадцати ассоциированных политеистических конфессий. Кому такое понравится?

— Я не отказывался воевать, господа! — пояснил Стурлафсон. — Сицилия не вмешивается в политику, но всегда стоит на страже интересов… э-э-э… интересов, да! Сицилия в деле, господа.

— А я всё равно против! — продолжил упорствовать мерсиец. — Там четырнадцать броненосцев. Вдумайтесь, господа, целых четырнадцать броненосцев! Наша честь не пострадает, если мы уступим нажиму грубой силы, тем более от нас не требуют спустить флаги. Просто уйдём сегодня, чтобы вернуться завтра. Можем же мы выйти в море для испытания машин?

Молчаливо куривший трубку бургундец не сказав ни слова достал из кармана небольшой замшевый кисет и бросил его на стол перед мерсийцем.

— Что это? — удивился островитянин.

— Необработанные алмазы.

— Зачем? Что это значит?

— Я покупаю ваше железное корыто вместе с командой.

— Я не продаюсь! — гордо заявил не сводящий глаз с кисета островитянин.

— А вы можете быть свободным.

— В каком смысле?

Демидов взял со стола кисет и насильно всунул его мерсийцу в руки:

— Сделка подтверждена.

— Я протестую!

— Поздно протестовать, тан!

— Я командир броненосца!

— У вас нет броненосца. Эй, кто-нибудь, выведите самозванца.

Принцесса Илия. Там же. В это же время.

Портал открылся прямо на палубу какого-то корабля. И судя по пушкам, явно военного корабля неизвестной государственной принадлежности.

— Да что это такое? — принцесса сердито топнула ногой по выскобленному палубному настилу. — Опять неправильно сработало.

— Почему так думаешь? — появившийся следом огромный пушистый кот внимательно осмотрелся по сторонам. — Вполне приличный кораблик.

— В нужном нам времени на кораблях нет деревянных палуб, — пояснила Илия. — И уж точно не должно быть мачт под парусное вооружение.

— Да? — засомневался кот. — Возможно, ты и права. В таком случае давай считать это экскурсией. Приходилось бывать на крейсере «Аврора»?

— Нет, не приходилось. Но не удивлюсь, если скоро там побываем. Носит нас проклятый портал как товарища Сухова от Амура до самого Туркестана.

— В Туркестане я был. Мы там с Будённым басмачей гоняли. Весёлое было время! Или будет? Сейчас какой год по местному летоисчислению?

— А я знаю?

— А ты спроси.

— Почему я? Это демоны должны быть любопытными.

— Любопытство погубило кошку, а не демона.

— А ты?

— А я кот!

— Вот именно. Поэтому иди и спрашивай.

— И спрошу, — кивнул Иван Васильевич и направился к матросам, увлечённо копошащимся у палубного орудия и не замечающим ничего вокруг.

Илия с интересом смотрела, как Иван Васильевич подошёл к матросам, похлопал одного из них лапой по плечу, и задал вежливый вопрос:

— Вы не подскажете, как пройти в библиотеку?

Здесь прекрасно понимали русский язык, потому что моряк не оборачиваясь бросил через плечо:

— Библиотека рядом с лазаретом, но сейчас там никого нет. И вообще всё огнеопасное свезли на берег.

— Жаль, — вздохнул демон. — А я как раз собирался полистать подшивку «Комсомольской правды за тысяча девятьсот семьдесят седьмой год.

— Сейчас тысяча восемьсот девяносто пятый, уважаемый… — тут моряк соблаговолил повернуться, и его узкие глаза округлились и полезли на лоб. — Уважаемый нэко-сан?

— Да, я такой, — самодовольно кивнул кот. — Иван Васильевич Нэко. Точно, это именно я и есть. Мы тут с госпожой проездом из Вальхаллы в нирвану и обратно, но немного заблудились.

— А госпожа…

— Да вот же она! — указал лапой кот.

Илия решила произвести впечатление на зрителей и сотворила уже привычное летающее кресло из искрящегося зелёного тумана. Во-первых, это удобно! А во-вторых — нужно же подняться и посмотреть, что там за монструозные многостволки на боевых марсах установлены. В книжках про митральезы читала, но вот чтобы так, своими глазами…

Реакция зрителей показалась принцессе немного странной — четверо рухнули на колени и упёрлись лбами в палубу, а пятый перекрестился, прыгнул в какой-то люк и скрылся в недрах корабля.

— Чего это вы? — удивился демон.

Ответом стал дружный возглас:

— Аматерасу-о-миками!

— Не, это не она, — отмахнулся кот.

— Не она? — матросы подняли головы.

— Это её любимая внучка.

— О-о-о! — лбы опять соприкоснулись с палубой, и послышался чей-то громкий шёпот. — А я говорил, что ацтекам пиздец, а вы не верили…

Илия сделала вид, что не разбирается в военно-морских терминах, и продолжила осматривать десятиствольную митральезу. Но какая-то мысль не давала ей сосредоточиться… что-то только что услышанное, но пропущенное мимо сознания. И мысль эта…

— Кстати, какие там ещё ацтеки?

Там же. Кают-компания крейсера «Печенег»

Вахтенный офицер вошёл в кают-компанию, где продолжалось совещание командиров сингапурских стационеров, с неприлично-растерянным для военного моряка выражением лица:

— Симеон Никитович, ниппонцы выходят из бухты!

— Куда выходят? — не понял Демидов.

— В бой, судя по всему.

— У них же машина разобрана со вчерашнего вечера.

— Дыма из труб нет, но «Миядзаки» узлов двадцать уже даёт.

— Чертовщина какая-то!

— Именно так, Симеон Никитович. И вот ещё…

— Что ещё?

— Ниппонцы подняли странный сигнал.

— Христофор Фридрихович, я из вас каждое слово должен вытягивать?

— Они подняли сигнал «Покатай меня, большая черепаха».

— Что это значит?

— Не знаю, Симеон Никитович.

— А кто знает? — думный дворянин второго ранга вопросительно посмотрел на собравшихся, но не получил ответа. — Впрочем, уже без разницы, что он означает. Господа, через четверть часа «Печенег» снимается с якоря. Прошу всех вернуться на свои корабли.

На мостик Демидов попал через десять минут, и был встречен возгласом старшего офицера Всеволода Фёдоровича Руднева:

— Вы только посмотрите, Симеон Никитович, что творят эти мерзавцы! Воистину небывалое бывает!

Командир пожал плечами и взял протянутый бинокль. Посмотрел… опустил бинокль… протёр глаза и ещё раз посмотрел. Было чему удивляться — ниппонский крейсер как раз в этот момент прибавил в скорости, и поднятый им бурун начал захлёстывать баковое орудие.

— Узлов сорок-сорок пять дают, Симеон Никитович.

— Но как?

Старший офицер развёл руками:

— Я бы тоже хотел это знать.

Ацтекские броненосцы, кажущиеся чёрточками на горизонте, изрыгнули клубы чёрного угольного дыма, быстро слившегося в одну грозовую тучу. Сейчас в этой туче вспыхнут молнии двенадцатидюймовок, и отчаянные ниппонцы сгорят в своей безрассудной атаке. «Миядзаки» лишь из вежливости называют броненосным крейсером, и несколько попаданий главным калибром с гарантией отправят его на дно. Два-три переживёт, а больше…

— Носовые минные аппараты сработали, Симеон Никитович.

— Вижу. Они там всей командой с ума сошли, или только командир?

— Так кто же их знает, Симеон Никитович? Азиаты-с!

— Я, между прочим, тоже азиат, господин думный дворянин третьего ранга.

Старший офицер с извиняющейся улыбкой возразил:

— Не сравнивайте, Симеон Никитович! Тунгусы всегда были цивилизованным народом и к Великому Княжеству Московскому присоединились добровольно, а ниппонцы всего лишь лет триста как из дикости вышли, да и то через междоусобицы и смену правящей династии.

— Тем не менее, Всеволод Фёдорович, попрошу быть аккуратнее в формулировках. Да, они дикари, но это наши дикари!

Старший офицер кивнул и показал биноклем на стоявший неподалёку аквитанский кораблик. Там из экономии времени не стали выбирать якоря, а просто расклепали цепи, и мачты древнего корвета украсились парусами. Торопятся…

Как раз успеют хоть кого-нибудь поднять из воды, если сами не потонут от близкого взрыва. В них даже попадать не обязательно.

— Не понял… — с удивлением протянул старший офицер. — Они попали?

— Кто попал, Всеволод Фёдорович?

— Они!

Командир «Печенега» успел увидеть поднявшиеся у двух броненосцев столбы воды, а потом и яркие вспышки, полностью поглотившие ацтекские корабли.

— Самодвижущимися минами с пяти вёрст? — усомнился Демидов. — И точно под погреба? У мины Черноголовского дальности хода не хватит. Здесь что-то иное.

(Русская морская верста соответствует протяжённости стен Новгородского Детинца, что составляет 1487 метров в единицах нашей реальности)

— Не соглашусь с вами, Симеон Никитович, — снова возразил старший офицер. — Если ниппонцы каким-то образом дали ход с разобранными машинами, то почему бы им не поразить противника на пяти верстах?

Видимо, ацтеки тоже посчитали взрывы двух кораблей то ли неизбежной на море случайностью, то ли приписали изощрённому коварству белых варваров, установивших минные банки задолго до начала боевых бействий, и упускать лёгкую и беззащитную добычу не собирались. Четыре броненосца украсились вспышками.

— Пристрелку начали.

— Рановато, — пожал плечами Демидов. — Да и пусть стреляют, всё нам меньше достанется.

Действительно, орудия с длиной ствола в тридцать калибров никак не способны стрелять на такие дистанции, и всплески недолётов вставали чуть ли не в версте по курсу ниппонского крейсера. Но при его скорости скоро можно ожидать накрытия, а чёртов узкоглазый командир и не собирается маневрировать, сбивая прицел. Впрочем, пока ещё рано о чём-то говорить.

— И эти туда же! — с досадой прокомментировал Руднев выстрел баковой пушки ниппонского крейсера. — Драть их некому, и мне некогда!

На ацтекском броненосце между трубами вспыхнуло маленькое солнце, и он окутался паром. Молчавший доселе главный артиллерист Ульянов нервно снят фуражку и промокнул платком лысину:

— Чем они лупят, господа?

— Божьим гневом, Владимир Ильич, — хохотнул Руднев. — Попросили богиню Аматерасу, и та снизошла к молитвам. Вашим бы мазилам так молиться!

Ульянов, как человек глубоко верующий и приходящийся внучатым племянником нынешнему патриарху, поморщился от нарочитого вольнодумства Руднева, но мысленно пообещал себе расспросить ниппонского командира на предмет особенностей совмещения молитв и стрельбы на сверхдальние дистанции. Не просто так же они попали первым же выстрелом? Да и обычный шестидюймовый снаряд так не взрывается.

— А ведь это, господа, флагманский «Вицлипуцли», — пригляделся старший офицер. — Характерная окраска бликует на солнце.

Над привычкой ацтеков красить флагманы золотой краской не потешались разве что корабельные коты, но Солнечной Земле было наплевать на мнение каких-то там белокожих дикарей. Богато? Говорит всему миру о величии державы? Вот, это именно то, что и нужно! И вообще военная наука ацтеков является самой передовой! Кто в этом сомневается, того на жертвенный алтарь к мудрым жрецам с добрыми лицами и обсидиановыми ножами.

Ацтекские броненосцы разделились, намереваясь взять ниппонский крейсер в клещи, и за их массивными тушами стала хорошо заметна разнообразная мелочь вроде миноносок, рыскающих на месте исчезновения потопленных самодвижущимися минами кораблей. Но они вряд ли кого найдут — при детонации погребов чудес не случается.

Вновь встали столбы уже близких недолётов. Флагманский «Вицлипуцли» ощутимо сбросил ход, но тоже с азартом лупил по спешащему навстречу «Миядзаки».

— Минут десять и пойдут накрытия, — главный артиллерист опять промокнул лысину. — Может быть, чуть меньше.

Демидов покачал головой в бессильном понимании того факта, что «Миядзаки» обречён. Собственно, даже вместе с «Печенегом» и остальными сингапурскими стационерами он тоже не имел шансов на успех. Хотя…

— Мины пошли, — разглядел глазастый старший офицер. — Кстати, господа, а почему ниппонцы до сих пор не ставят подводные аппараты? Один осколок… и пишите письма.

— Традиции, — ответил Рудневу Ульянов. — Тем более они утверждают, будто подводные минные аппараты отжирают целый узел скорости.

— Какой бред вы повторяете, Владимир Ильич! — возмутился командир «Печенега». — Согласно последним исследованиям боярина Крылова и думного дьяка Макарова…

— Они взлетели! — прервал начинающуюся лекцию старший офицер. — Ей богу, Симеон Никитович, они взлетели!

Руднев в ажитации, более приличествующей выпускнице Смольного, чем боевому офицеру, колотил биноклем по лееру мостика, заслужив укоризненный взгляд думного дворянина второго ранга и справедливый упрёк:

— Ну что же вы так кричите, Всеволод Фёдорович? И кто взлетел, ниппонцы что ли? Каким образом, если современная наука доказала невозможность полёта механизмов тяжелее воздуха? Всё-таки броненосный крейсер, а не воздушный змей…

— Мины самоходные взлетели, Симеон Никитович, — пояснил не отрывающийся от бинокля Ульянов. — Мины суть механизмы глупые, и потому не подозревают о последних научных изысканиях.

Тем временем игнорирующие выводы учёных самодвижущиеся мины Черноголовского набрали высоту около двух морских вёрст, и с хорошо слышимым на расстоянии завыванием устремились вниз. Первая ударила в носовую башню головного броненосца, а вторая воткнулась ему же в среднюю трубу. Взрывы, ослепительно яркие и чем-то даже красивые, уже нельзя было списать на неизбежные в море случайности.

— Так не бывает… — немного растерянно произнёс Демидов и достал из кармана часы. — За восемь минут потоплено три броненосца и ещё у одного сбит ход.

— Ниппонцы ещё не стреляли толком, — заметил Ульянов. — Не удивлюсь, если сейчас…

Подтверждая слова Владимира Ильича, дружно рявкнули шестидюймовки ниппонского крейсера, и Ульянов перекрестил улетающие вдаль снаряды. И то ли благословление старшего артиллерийского офицера помогло, то ли по какой другой причине, но в залпе восьми орудий не случилось ни одного промаха. Ранее пострадавший «Вицлипуцли» получил четыре попадания в районе ватерлинии и сейчас медленно заваливался на правый борт, а другому броненосцу оторвало нос, и он мгновенно нырнул под воду, будто не серьёзный корабль солидного водоизмещения, а речная баржа без водонепроницаемых переборок.

Кстати, несколько лет назад известный сочинитель Юлий Петрович Верный в своём романе давал описание подводного корабля, но это явно не тот случай. Да и можно ли всерьёз воспринимать бредовые измышления подозрительных писак? Прожект потаённого судна ещё при государе Василии Шестом признан откровенным жульничеством, и все изобретатели оного незамедлительно подвергаются арестованию и высылке под надзор приставов в каменистые пустыни Анатолийского удельного княжества.

— Матерь божия! — Ульянов перекрестился, увидев спускаемый последним ацтекским броненосцем флаг. — Господа, кто-нибудь знает, что это такое сейчас произошло?

— Я знаю, — тоже перекрестился обычно бравирующий своим атеизмом старший офицер. — Это чудо господне, и никак иначе.

Восемь часов спустя. Там же.

— Вы поймите, Симеон Никитович, я не мог не выполнить приказ любимой внучки самой Аматерасу-о-миками!

— Да я не в упрёк, Михайло Нарутович! Мне просто интересно, как вы могли дать сорок узлов с разобранными машинами.

— Сорок семь, Симеон Никитович.

— Тем более я сгораю от любопытства.

— Божественная принцесса Илия сказала, что машины не должны меня беспокоить, и что готова лично оторвать руки инженерам, спроектировавшим мой крейсер.

— Сурово, Михайло Нарутович.

— Божественная принцесса сурова, но справедлива. Но вот её нэко…

— Кто?

— Иван Васильевич Нэко, кот любимой внучки Аматерасу-о-миками.

— Тоже божественный?

— Сомневаюсь, Симеон Никитович. Этот кот — сущий безобразник, похабник, охальник и матерщинник.

— Так это он командовал вашей артиллерией?

— Он самый. И минные аппараты тоже наводил собственноручно. То есть, собственнолапно.

— Но ведь сказка же, Михайло Нарутович?

— Я бы тоже так подумал, если бы не видел своими глазами.

— И всё равно непонятно…

— Поступки божества непостижимы человеческим разумом, Симеон Никитович.

— Не буду спорить, Михайло Нарутович. Но после боя с ацтеками они куда подевались?

— Кто?

— Ну не ацтеки же? С теми как раз всё понятно. Я интересуюсь, куда пропала ваша божественная принцесса и её кот-матершинник.

— Ушли в зелёное зеркало.

— В каком смысле?

— В самом прямом. На палубе появилось светящееся зелёное зеркало, и божественная принцесса Илия ушла в него вместе со своим нэко. Но напоследок персонально благословила унтер-самурая Исороку Ямамото на борьбу с какими-то пиндосами.

— И что бы это значило?

— Я бы тоже хотел это знать, Симеон Никитович!

Где-то вне времени и пространства.

— Ты не представляешь, друг мой, как я устал.

— Не представляю. Демиурги не устают.

— Это при сотворении миров мы не устаём, а я… а я… А мне только что пришлось объединить четырнадцать вселенных!» Ты представляешь, друг мой? И это всё из-за какой-то там девочки из третьестепенного мира.

— Что мешает тебе решить эту проблему? Направь астероид, устрой потоп, или просто вычеркни линию жизни этой девочки из книги судеб.

— Пробовал, не получается.

— Это как?

— А вот так! Не получается, и всё! Не вычёркивается она.

— Тогда нужно послать жалобу к Престолу Творца.

— Посылал.

— И..?

— Если ответ «Отъебись, придурок!» можно считать ответом, то я его получил.

— И что делать?

— А я знаю?

— Но ты же не собираешься бросить всё и уйти в монастырь имени себя в нулевом мире?

— В эталонном…

— Хорошо, пусть в эталонном. Но ты не собираешься? Мне, как официальному антагонисту…

— Не собираюсь.

— А вот за это прими благодарность.

— Но эта девочка меня пугает!

— И что ты планируешь делать?

— Ничего.

— То есть, как ничего?

— А вот так! Как говорит Творец — отъебись, придурок!

— А если…

— Никаких если! И вдруг кто-то непонятливый…

— Понял! Как есть понял! И никакой инициативы!

Глава 18

В следующий раз портал открылся на детской площадке среди панельных девятиэтажек в неизвестном городе. Окна верхних этажей подсвечивало восходящим солнцем, деловито суетились воробьи в цветущих вишнях…

— Ага, — демон осторожно запрыгнул на раскрашенную в яркие цвета карусель. — На дикое средневековье не похоже, что уже очень хорошо.

— Я бы не сказала, что мы только что были в средневековье.

— У японцев оно всегда, — отмахнулся кот. — Даже когда космические корабли бороздят просторы Большого театра. Кстати, а тебе не нужно переодеться? Шёлковое кимоно и драгоценности не очень сочетаются с панельными многоэтажками.

— Пожалуй, — согласилась принцесса, и попыталась найти хоть какую-нибудь привязку по времени. — А что сейчас носят? Ванька, какой сейчас год?

— Тысяча девятьсот восемьдесят пятый, — ответил кот. — Наколдуй себе джинсу с кроссовками и не забивай голову пустяками.

— Откуда ты узнал?

— Это элементарно, Ватсон! Коты энергетически завязаны на мировой эгрегор и способны получать информацию из ноосферы путём слияния с космосом.

— Гонишь?

— Гоню, — кивнул Иван Васильевич. — Вон туда посмотри.

Илия повернула голову и увидела растянутый между домами транспарант — «Сорокалетию Великой Победы — наши трудовые подвиги!»

— А город какой?

— Славель. До твоей любимой Кистенёвки пятьдесят километров по прямой или семьдесят по дороге.

— А что толку-то? Время всё равно другое. Но как ты определил, вроде бы указателей никаких нет?

— Пиво.

— Что пиво?

— Пивные пробки от «Жигулёвского» Лысковского пивзавода. Это районный центр тут неподалёку.

— Ну и что?

— И то! Срок реализации маленький и в другие области не вывозят. Дедуктивный метод, Ватсон!

Пока демон изображал Шерлока Холмса пополам с истиной в последней инстанции, Илия сменила наряд принцессы на потёртую джинсовку. Кстати, по непроверенным слухам джинсы в это время вполне себе котируются на уровне бального платья. И цены не намного ниже.

— Нормально, — одобрил новую одежду демон. — Сейчас бы ещё пожрать, и было бы совсем хорошо.

— Устроим пикник прямо на детской площадке?

— Не-е-е… — помотал лохматой башкой Иван Васильевич. — Хочу экологически чистых продуктов из магазина, а то колдовская жратва уже поперёк горла стоит. Только сметану в баночках покупать нужно.

— Почему?

— Её только на молокозаводе разбавляют, в магазине пока не могут. И колбасы ливерной купим обязательно. И ветчины по три семьдесят!

— Можно, — согласилась Илия, и достала из кармана золотую монету с профилем императора Брегиса. — Только у меня мелочи с собой нет. Как думаешь, в магазине с двадцати рандов сдачу сдадут?

— Ага, сдадут… — кот постучал себя лапой по лбу. — И меня с тобой вместе в КГБ сдадут.

Про такую организацию принцесса слышала, но засомневалась:

— Почему сразу в КГБ?

— Валютная статья! Не, поначалу милицию вызовут, а уже те передадут дело в КГБ. Или в ОБХСС.

— Фигня какая-то…

— И не говорите, сударыня, — согласился кот. — Нет, мы пойдём другим путём!

— Каким?

— Мы заработаем денег.

— Будем песни петь в подземном переходе?

— Тоже неплохая идея, — кивнул демон. — Все попаданцы в прошлое поют песни и зарабатывают на них миллионы.

— В Аду читаю книжки про попаданцев в прошлое?

— Более того — в Аду их пишут! Не все, но за девяносто процентов ручаюсь.

— А ты?

— И я писал, но под псевдонимом. Кстати, давай предложим журналу «Юность» книжки про Гарри Поттера?

— Я их не читала.

— Плохо, я тоже не читал.

— А вот про Илью Лисова хорошо помню.

— Про Лисова не возьмут.

— Почему? Хорошие же книги.

— Книги хорошие, кто же спорит? Только не соответствуют нынешнему курсу партии, поощряющей в настоящий момент разоблачение кровавого режима товарища Сталина. Перестройка и гласность!

— А что не так с гласностью?

— Второго сорта она, как осетрина в буфете театра «Варьете».

— Козлы!

— И не говори, — вздохнул демон. — Такую шикарную возможность хорошо заработать обломили… Не грабить же теперь с кистенём на большой дороге? Хотя…

— Ванька, ты меня пугаешь. Я с кистенём не пойду.

— А что такого? — Иван Васильевич изобразил оскорблённую невинность и предложил. — Давай Горбачёва ограбим? Его не жалко.

— Кто такой Горбачёв?

— Генеральный секретарь ЦК КПСС и будущий первый президент Советского Союза. Он же последний президент.

— Вроде бы Глеб Егорович Жеглов что-то рассказывал…

— Надеюсь, ничего хорошего?

— Не помню.

— В любом случае, если кого и нужно ограбить, так это его.

Илия немного подумала, и согласилась:

— Сейчас я портал в Москву открою. В пределах одного мира порталы работают без ошибок. Наверное…

— Зачем нам в Москву?

— А куда?

— Туда, — кот показал лапой в сторону встающего солнца. — Государственные дачи в посёлке Земляничный. Двенадцать километров всего.

— Откуда знаешь?

— На пивных пробках дата.

— И что?

— Если мне не изменяет память, сегодня или завтра именно в Славеле будет произнесена знаменитая антиалкогольная речь, и по просьбам трудящихся Славеля чуть позже введут так называемый «сухой закон».

— Да ладно?

— Карма такая у города. Когда Никита Сергеевич Хрущов заморозил погашение облигаций государственного займа, он тоже сюда приехал и сделал это по просьбе трудящихся.

— Странные тут трудящиеся.

— Обыкновенные. Ну что, будем экспроприировать экспроприаторов?

— Что?

— Я спрашиваю, за деньгами пойдём?

— Пешком?

— С ума сошла? У меня лапки… Лучше порталом.

— Открываю.

Посёлок Земляничный. Дача № 1 Славельского обкома КПСС

Несмотря на раннее утро, глава советского государства и его супруга уже не спали. Михаил Сергеевич, лёжа в постели, пересматривал краткие тезисы сегодняшней речи, а Раиса Максимовна сидела за столом и внимательно изучала какие-то документы, делая в них пометки красным карандашом.

Вот она что-то подчеркнула и подняла голову:

— Нет, Миша, от предложения японцев ты должен отказаться!

— Почему, Раиса Максимовна? — генеральный секретарь называл жену по имени и отчеству даже наедине. — Кто ещё предложит за Курильские острова по триста долларов за квадратный километр?

— В кого ты такой дурак, Миша? Возврат Курильских островов является для японцев навязчивой идеей, примерно как Иерусалим для крестоносцев.

— Какие ещё крестоносцы, Раиса Максимовна? В Иерусалиме сейчас евреи живут, а Советский Союз и всё прогрессивное человечество в лице Ясира Арафата осуждает это.

— Молчи!

— Молчу, Раиса Максимовна, молчу.

— С японцев потребуешь по пятьсот долларов за квадратный километр, и это без учёта территориальных вод. По ним разговор отдельный.

— Понял, Раиса Максимовна.

Супруга опять углубилась в изучение документов, и генсек с облегчением вздохнул. Тяжело с Раисой Максимовной — не понимает она того факта, что брать деньги с заграничных друзей некрасиво и некультурно. Не лучше ли попросить кредит? Всем известно — самые развитые капиталистические страны давно живут в долг, и чем больше сумма долга, тем страна цивилизованней. Вот говорят о военной угрозе… а хоть кто-нибудь задумывался, что Соединённые Штаты никогда не нападут на Советский Союз, если тот будет должен сто миллиардов долларов? С таких должников пылинки сдувают!

— Да, вот ещё какой момент, — супруга генерального секретаря снова подняла голову от бумаг. — Французам тоже откажи.

— Откажу, — покладисто согласился Михаил Сергеевич, но на всякий случай уточнил. — А в чём именно им отказать? Нет, Раиса Максимовна, я вам полностью доверяю, но вдруг заграничные друзья захотят углубить и расширить видение ситуации…

— Они просят вырубить крымские виноградники.

— Вырубим, — кивнул генсек. — Почему бы не вырубить, если хорошие люди просят?

— Но не на этих условиях, Миша! За такие жалкие гроши мы пальцем о палец не ударим, так им и передай.

— Пальцам передать? — Горбачёв озадаченно посмотрел на свою ладонь. — Хорошо, передам.

— Французам, дурак!

— Как скажете, Раиса Максимовна, — согласился Михаил Сергеевич.

— Так и скажу! — с угрозой глянула супруга. — За вырубку крымских виноградников проси пятьдесят миллионов франков и звание почётного академика Французской Академии художеств и изящных искусств.

— Ну зачем мне звание академика?

— Это для меня, дурак!

— Хорошо, попрошу. А у них есть такая академия?

— А это уже проблемы французов, Миша.

— Понял, Раиса Максимовна, не дурак.

— Не зли меня, Миша!

И генеральный секретарь благоразумно замолчал, вернувшись к искренне ненавидимому конспекту сегодняшней речи, посвящённой борьбе с пьянством и алкоголизмом. Кстати, а как эти два понятия различаются? Кто знает, когда заканчивается алкоголизм и начинается пьянство и наоборот? Чёрт побери, и выпить хочется…

Михаил Сергеевич вздрогнул от крамольной мысли и украдкой перекрестился на портрет Ленина на стене. Ильич с портрета вдруг подмигнул и похвалился с грузинским акцентом:

— Какая сэгодня нам с Лаврэнтием удачная Хванчкара попалась!

— Раиса Максимовна! — испуганно взвизгнул генеральный секретарь, посмотрел на супругу, и замер.

Раиса Максимовна сидела за столом с поднятыми руками, а прямо на секретных документах расположился вооружённый автоматом Калашникова огромный кот в клетчатой арафатке.

— Спокойно, товарищи, это погром! — заявил кошак, кокетливо поправляя выбивающиеся из-под арафатки пейсы. — Немгеменно поггом!

— Это не погром, это экспроприация на революционные нужды! — Ленин на портрете вдруг превратился в Лаврентия Павловича Берию и зловеще блеснул стёклами пенсне. — Родиной торгуете, мерзавцы?

— Курильские острова хотят японцам продать, товарищ маршал Советского Союза, — доложил кот, ткнув стволом автомата в документы. — Пока ещё в цене не сошлись, но как только, так сразу.

— Расстрелять негодяев на месте! — приказал Берия.

— А в ГУЛАГ, товарищ маршал?

— Сначала расстрелять, а потом в ГУЛАГ! И так каждый день! И без права переписки!

— Генерального секретаря нельзя расстреливать! — заявил Михаил Сергеевич, со злорадством нажимая спрятанную под подушкой кнопку вызова охраны. — Вас самих сейчас в ГУЛАГ!

Кот прислушался к чему-то неслышимому и паскудно ухмыльнулся:

— Не работает?

— Охраны нэт! — пояснил Лаврентий Павлович. — Я их всэх рэпрэссировал в тридцать сэдмом году.

Раиса Максимсовна закатила глаза и упала в обморок. Дёрнувшийся на помощь генеральный секретарь был грубо остановлен ударом автоматного ствола в зубы.

— Мы продолжаем наш погром! — кот прищурил левый глаз и прицелился Михаилу Сергеевичу в лоб. — Где деньги, Миша?

— Какие деньги?

— Савэцкие дэнги! — в раздражении рявкнул Лаврентий Павлович. — Валюта нас нэ интэрэсует. Товарищ кот, сколько нам нужно дэнэг для окончатэльного построения социализма в отдэльно взятой странэ?

— Рублей триста хватит, товарищ маршал, — ответил кот.

— Сколько? — удивился генеральный секретарь, но ещё раз получил по зубам и вопросов больше не задавал, только сдавленно пискнул. — У нас с Раисой Максимовной нет с собой денег. Мы на государственном обеспечении, а если что, то у охраны всегда есть некоторая сумма…

Портрет Лаврентия Павловича выбрался из рамки и снова стал вождём мирового пролетариата. Владимир Ильич хитро прищурился и погрозил пальцем:

— А вы политическая проститутка, батенька! Феликс Эдмундович, дайте иудушке браунинг с одним патроном!

— Всенепременно, товарищ Ленин! — кот неизвестно откуда достал небольшой никелированный пистолет и бросил его Михаилу Сергеевичу. — Личное оружие Фанни Каплан. От сердца отрываю, между прочим.

— Снять бронь и на фронт! — вместо Ленина появился Сталин с трубкой в руке. — В штрафной батальон с одной винтовкой на троих!

— У нас есть винтовки, Иосиф Виссарионович, — возразил кот. — А на триста рублей патроны по ленд-лизу в Америке купим.

Тут сознание решило проявить милосердие и покинуло генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачёва. Что было дальше он уже не видел.

А дальше… Дальше было вот что.

— Фокус показать? — Иван Васильевич нехотя доедал финский сервелат, трофей недавнего посещения государственной дачи. — Весёлый фокус.

— Я навеселилась на год вперёд, — Илия сосредоточенно чистила большой апельсин и отвлекаться не желала. — Мы его грабить шли, а вместо ограбления устроили цирк.

— Ну не скажи, я пока охрану и обслугу в подвал соседней дачи перетаскивал, кое-какими деньгами разжился.

— Много?

— Нам хватит, — демон положил на траву туго набитый бумажник и достал из бумажного пакета чёрную коробочку с ярко-красной кнопкой. — И ещё вот какую классную штуку отжал.

— Что это? — Илия забрала коробочку и вдавила кнопку большим пальцем. — Как это работает?

Где-то вдалеке громко бумкнуло и на деревьях заорали испуганные вороны.

— Вот примерно так оно и работает, — хмыкнул кот. — Но ты не переживай, посторонних я точно перетащил.

— А-а-а…

— А что? Тварь ли я дрожащая, или право имею?

Якутская каторжная тюрьма особого режима содержания. Шесть лет спустя

— Слово предоставляется председателю нашей партийной ячейки товарищу Эдуарду Амбросиевичу Шеварнадзе! — секретарь траурного собрания товарищ Яковлев сглотнул голодную слюну и скосил глаза на приготовленный для поминального обеда стол. — Прошу вас, Эдуард Амбросиевич.

— Спасибо! — не вставая с нар кивнул седой худой старик с крючковатым носом. — Итак, товарищи, мы проводили в последний путь пламенного борца за мир во всём мире товарища Бориса Николаевича Ельцина, и пусть вечная мерзлота будет ему пухом. От нас ушёл великий человек и несгибаемый коммунист, положивший жизнь на алтарь победы прав человека над правами тоталитарного общества. Его имя будет навечно вписано в историю, и я верю, что настанет момент, когда кровавый режим бесчеловечной военной хунты рухнет, и над обломками воссияют имена павших борцов. Это про нас писал Пушкин в известном стихотворении! Да, и я верю, что нашими именами ещё назовут улицы. Улица Ельцина, улица Шеварнадзе, улица Чубайса, улица Яковлева, улица Лигачёва…

— Хорош базлать, мужик, пайка стынет! — упомянутый борец Чубайс высморкался на пол и вытер пальцы о штаны. — Сегодняшнюю норму за нас никто не сделает.

— Соглашатели! — укоризненно воскликнул Эдуард Амбросиевич. — Я вычеркну вас из списков на увековечивание в народной памяти!

— А меня впишите, комуняки сраные! — потребовала бригадирша женской бригады Новодворская. — Даю половинку буханки за место в списке.

— Сделаем, — кивнул Шеварнадзе. — Товарищи, кто ещё желает увековечиться? Половину буханки за улицу, целую буханку за площадь или проспект.

Желающих больше не оказалось, и Эдуард Амбросиевич обиделся:

— Твари вы все продажные и наймиты мирового капитала. Уйду я от вас.

Эпилог

В этот раз портал не подвёл, открывшись точно в Кистенёвке на любимой пасеке.

Илию и кота встречали. Без всякой помпы и оркестра, но встречали.

— Ваше Императорское Высочество, позвольте представиться, — высокий демон с золотыми рогами и с синей орденской лентой поверх безукоризненного фрака учтиво склонил голову и щёлкнул копытами. — Канцлер Российской Империи Глеб Егорович Жеглов.

Вот почему его лицо показалось Илии знакомым! Только раньше рогов не было.

— Очень рада видеть вас снова, Ваше Высокопревосходительство, — в ответ поклонилась принцесса и замолчала, не зная о чём говорить дальше.

— Я тоже рад! — вылез из-за её спины кот. — Я смотрю, наши неплохо здесь устроились?

— В каком смысле? — не понял Жеглов.

— Не забивайте себе голову, — махнул лапой кот. — Останусь инкогнито, мне так даже больше нравится.

— Глеб Егорович, а где… — Илия осмотрелась, но кроме зелёных пчёл, возвращающихся к себе в ульи, никого не увидела.

— Его Императорское Величество Ульдемир Первый Вольф и Его Императорское Величество Ростислав Восьмой Рюрикович инспектируют Добровольческий Корпус на Марсе.

— Зачем?

— Зачем на Марсе, или зачем инспектируют?

— Это же элементарно! — вмешался кот. — Будем отмщать неразумным хазарам.

— Харзийцам, — поправил канцлер. — Чешуйчатые твари проявляют нездоровую активность, и наша Вселенная, верная союзническому долгу и договору о взаимной военной помощи…

— Обалдеть! — принцесса посмотрела на удивлённо разинувшего пасть кота. — Вот это мы съездили на каникулы!

Иван Васильевич в задумчивости почесал лапой за ухом и ответил словами древнего мудреца:

— Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Сергей Шкенёв
Каникулы принцессы Илии

Пролог 1

Пролог 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Послесловие