Энн Петцольд

Когда мы падаем

Посвящается Симоне.

Я не шутила, говоря, что всю серию посвящаю тебе.

Anne Patzold

When We Fall

Copyright © 2020 by Bastei Lubbe AG, Koln

Перевод с немецкого Варвары Трошагиной

В коллаже на обложке использованы иллюстрации:

© jannaletdesign, Khrystyna Hurelych, Kichigin / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© В. Трошагина, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

– Еще немного, и твой альбом загорится, хватит сверлить его взглядом.

Я растерянно подняла глаза – до меня не сразу дошло услышанное. Рисунок сменился видом опустевшего гардероба. Я моргнула, избавляясь от пятен в глазах. Мне бывает трудно вырваться назад из миров, которые я создаю на бумаге. Только за рисованием мои мысли наконец успокаиваются.

Лана сидела на соседнем стуле и, кажется, уже не первый раз пыталась привлечь мое внимание. Закинув ногу на ногу, хотя и была в юбке, она скрестила руки на груди и смотрела на меня. Сегодня ее рыжие локоны заплетены в косу.

Пока я ее разглядывала, она обеспокоенно нахмурилась.

– Все хорошо? – спросила она.

Вместо ответа я кивнула.

– Ты выглядишь… измотанной, – осторожно заметила она. Очевидный намек на темные круги под глазами и бледность – постоянные спутники моего недосыпа.

Я не просто выглядела усталой, но и ощущала себя так же. С последней ночи, когда я нормально спала, прошло уже больше недели. Пока на улице становилось все теплее, градус отношений дома держался в минусовом спектре. Лив со мной так и не разговаривала, а Мэл обращалась, только если нужно было согласовать что-нибудь важное. Я переживала и по ночам ворочалась в постели без сна. В голове роились бессчетные мысли, не давая покоя, пока я не бралась за чистый лист и карандаш.

– Меня сестра чем-то заразила, – уклончиво ответила я.

Чистая правда. Ну почти. Лив действительно подцепила мерзкий насморк, а в последние дни к нему прибавился кашель. Но мы еще никогда не проводили так мало времени вместе. Так что возможность заражения стремилась к нулю.

Лана подняла брови:

– И, несмотря на это, ты таскаешься сюда?

Я пожала плечами.

– Дома я просто скучала бы – и гуглила в интернете все, от чего старательно прячусь последнюю неделю. С таким же успехом можно сидеть здесь и хотя бы время от времени перекидываться с кем-нибудь словечком.

Лана скептически оглядела полупустые вешалки, нетрудно догадаться, о чем она думает. Едва ли люди, с кем я могла бы общаться, в среду днем гуляют по галерее. В конце концов она вздохнула, будто говоря: «Ты и сама все знаешь». И перевела взгляд на открытый скетчбук. К счастью, я начала всего час назад и еще не слишком продвинулась с новым рисунком.

Во время утренней уборки мне на глаза попался первый том «Гарри Поттера». Я его так и не вернула. Эта мысль преследовала меня до самого музея.

«Философский камень» все еще лежал в стопке книг у меня на прикроватном столике, но, как только я его заметила, сразу запихнула поглубже и подальше. К сожалению, поговорка «с глаз долой – из сердца вон» не сработала. И пока я просиживала смену в музее, руки до того чесались взяться за телефон и разархивировать чат с Чжэ Ёном, что мобильник пришлось отключить и спрятать в рюкзак.

У меня вырвался вздох.

Лана посмотрела на меня:

– Иди домой, Элла. Пока я не сдалась и не оставила на тебя свою смену.

Я покорно собрала вещи и двинулась в сторону дома.

Послеполуденное солнце неумолимо припекало голову. Духота. С каждым шагом у меня на лбу проступали новые капли пота. И я шла так медленно, что людям приходилось протискиваться мимо меня по узкой дорожке. Никуда не торопясь, я проехала одну лишнюю остановку, подождала следующий поезд, затем еще один и еще…

Однако не прошло и часа, как я стояла перед дверью нашей квартиры. Все во мне сопротивлялось тому, чтобы зайти внутрь. Молчание Лив всякий раз било по ушам. В последние дни я столько раз пыталась завязать с ней разговор, что уже бросила считать. А ведь обычно именно она делает первый шаг к примирению. От этой мысли снова заскребло на сердце.

Сделав глубокий вздох, я попыталась взять себя в руки и открыла дверь. Окинула взглядом гостиную, коридор… дверь Лив. Вот бы она сейчас вышла, хотя бы пару слов услышать от нее. Просто узнать, что все хорошо. Но передо мной всего лишь пустой диван с тонким шерстяным пледом. На столике недопитый стакан колы. Положив рюкзак, я поправила скомканный плед и потянулась за пультом, чтобы выключить телевизор. Подняла голову и…

Мой палец застыл над красной кнопкой «выкл». Легкое нажатие, и экран погаснет, но мою решительность пошатнули до боли знакомые карие глаза.

Должно быть, Лив смотрела интервью с NXT и, стремясь избежать встречи со мной, поставила на паузу ровно в ту секунду, когда на экране крупным планом показали всех пятерых участников группы.

Я даже подумать не успела, как мой взгляд, миновав четверых из них, упал на крайнего справа парня. У него все еще розовые волосы. Только вместо волнистой, как раньше, укладки они прямыми прядками падают ему на лоб. Очки в прозрачной оправе.

Бум. Бум. Бум.

Удары сердца глухо отдавались в ушах, по телу пронеслось то же чувство, что и тогда. Меня накрыло холодом. По рукам побежали мурашки.

Словно в трансе я выключила телевизор. Встала и аккуратно положила пульт на журнальный столик. Потом, подняв рюкзак, пошла к себе в комнату.

Дверь закрылась, и я без сил сползла по ней на пол. Минимум интернета и сбежать от реальности в книгу. В последние дни это неплохо срабатывало – так мне почти удавалось делать вид, что ничего и не было.

Я оглядела комнату, словно в насмешку томик «Гарри Поттера» на полке все еще притягивал взгляд. Точно знал, что происходит у меня внутри, пока вокруг кипит жизнь. Я будто застряла во сне, и это чувство с каждым днем усиливалось. Тело казалось неповоротливым и невероятно вялым, больше всего на свете мне хотелось никогда не вылезать из постели. Если бы не работа в музее, я так и лежала бы.

На столе рядом с кистями и красками стопкой лежали рисунки. Я здесь не убиралась с того дня, когда перенервничала, ожидая встречи с Чжэ Ёном. А теперь просто не было сил наконец заняться этим.

Я заползла на кровать и свернулась под еще с ночи смятым одеялом. Со вздохом натянула его на голову и закрыла глаза. Утешительная темнота тут же приняла меня в свои объятия.

Лив молчит, Мэл холодно пожимает плечами, Эрин далеко… Грудь сдавило, я едва могла дышать. Частенько по ночам или поздно вечером, когда уже темнело и сестры ложились спать, меня мучил вопрос: последние два месяца они и правда были?

Вдруг мне все приснилось?

После смерти родителей я долго убеждала себя, что это просто отвратительный ночной кошмар, и случались дни, когда я действительно себе верила. Но… время шло. А родители все не возвращались, как бы сильно мне ни хотелось наконец вырваться из этого ужасного сна.

Свесившись с кровати, я дотянулась до рюкзака, достала телефон и снова перекатилась на спину. Задумчиво полистала чаты. Сама не знаю, где нашла силы проигнорировать переписку с Чжэ Ёном. Я хотела удалить ее, но… если у меня не будет доказательств, однажды я поверю, что все это игра моего воображения. Так у меня остались хотя бы наши сообщения, которые непостижимым образом меня успокаивали. Успокаивали и не шли из головы. Меня сводила с ума глупая надежда: а вдруг он напишет. Я немедленно свернула мессенджер, схватила с прикроватной тумбочки ноутбук и открыла «Нетфликс» в надежде отвлечься на новый сериал. На секунду мне даже показалось, что это работает, но уже на второй серии сюжет начал от меня ускользать. Выключать я не стала, понадеялась, что шум голосов поможет мне уснуть.

На улице уже стемнело, когда до меня донесся хлопок входной двери. Мэл часто последнее время работает допоздна. Нередко мы с ней пересекаемся только утром, когда я, проснувшись спозаранку, выползаю на кухню налить себе стакан воды. А она с дымящейся чашкой кофе уже сидит за кухонным столом и отвечает на первые электронные письма. Настоящая загадка, как ей с таким недосыпом удается утром вставать и идти на работу. Я не знаю, как у нее дела, да и как спросить об этом – тоже не знаю. Между нами пропастью пролегло то, что я сбежала в Нью-Йорк, не сказав ей. И я боялась сделать первый шаг к наведению мостов.

В мою дверь постучали, и я подскочила в кровати.

– Да? – хрипло отозвалась я и откашлялась.

Дверь приоткрылась, Мэл посмотрела прямо на меня. В ее взгляде мелькнуло облегчение, или по крайней мере мне так показалось.

Я подтянула к себе ноги и уселась по-турецки.

– Что-то случилось? – спросила я.

Мгновение она колебалась, убрала с лица волосы.

– Просто хотела тебя проверить.

– Ты… последнее время часто это делаешь, – осторожно заметила я.

Вместо ответа она дернула плечом. Между нами повисло молчание, вина снова сдавила грудь. История с Нью-Йорком все изменила. Я толком не помню, что произошло после того, как старшая сестра застукала нас с Чжэ Ёном у меня в комнате. Зато мне врезалось в память, как он оставил меня. Его печальный взгляд, который разбил мне сердце. И как объятия Мэл сменили его руки. Она ничего не говорила, только обнимала меня, пока я в изнеможении не уснула.

На следующий день я попыталась с ней заговорить, но впервые в жизни между нами вдруг выросла стена. Я отчаянно пыталась пробиться сквозь нее, но, если Мэл сама не протянет мне руку, ничего не получится. И, как бы мне ни хотелось, боюсь, она к этому еще неготова.

– Ты ела? – спросила Мэл, прервав молчание.

Я махнула в сторону письменного стола, на котором стояла усыпанная крошками тарелка. Под сериал я сделала и нехотя сжевала бутерброд. Видимо, чувство голода тоже осталось по ту сторону стены.

Мэл проследила за моей рукой и снова перевела взгляд на меня.

– Я тоже себе сейчас что-нибудь соображу и спать. Завтра рано вставать.

Как отчаянно мне ни хотелось намекнуть ей на темнеющие день ото дня круги под глазами, я просто вздохнула:

– Хорошо.

И подождала, пока она закроет за собой дверь моей комнаты.

Разочарованно откинувшись на подушки, я натянула одеяло аж до подбородка. Ногами я безотчетно елозила по простыне: мне не терпелось согреться. Экран ноутбука погас, перейдя в спящий режим. Комнату освещал лишь уличный фонарь, стоящий прямо за моим окном. Я с облегчением заметила, что усталость медленно, но верно берет надо мной верх. Она наступает маленькими шажками, сначала наливаются тяжестью конечности, потом веки. Пока меня наконец не накрыло сном, а вместе с ним тоской по человеку, который с каждым днем будто все дальше.

Глава 2

Я: Угадай, где я сейчас!

Я сидела на скамейке с телефоном в руках и наслаждалась свежим бризом, сдувавшим волосы на лицо. Не прошло и минуты, как пришел ответ.

Эрин: В Китае?

Эрин: Нет, подожди.

Эрин: Во дворце шейха!

Я невольно расплылась в улыбке.

Я: О каком именно шейхе мы говорим?

Эрин: Шейхе Чикаго.

Я: Мы точно вместе учились? Или я просто болела, когда мистер Рейвенпорт рассказывал об истории чикагской династии?

Эрин: Пффф.

Эрин: Насколько я тебя знаю, ты сейчас витаешь в облаках и грезишь парнем из последней прочитанной книжки.

Я: …

Я: Тушé.

Через несколько минут от нее прилетело еще одно сообщение. А пока я его ждала, мимо меня взад и вперед по пирсу прогуливались семьи. Один мальчуган споткнулся и чуть не уронил мороженое мне на брюки. К счастью, родители в последнюю секунду успели поймать свое чадо. Бросив на меня извиняющийся взгляд, они утащили сына прочь. Мгновение я смотрела им вслед, затем снова уткнулась в телефон.

Эрин: Ну ладно, где ты?

Вместо ответа я скинула ей фотку. Прямо передо мной до самого горизонта расстилалось озеро Мичиган. Сидя на одной из скамеек военно-морского пирса, я пыталась впитать в себя эту бесконечную гладь, и мое сердце замирало от счастья. Но каждый раз, как я бросала взгляд назад, на нависающие надо мной гигантские высотки, оно сжималось. Панорама Чикаго – нечто особенное. Несомненно. Наверное, даже прекрасное, если судить по снующим вокруг туристам, которые завороженно разглядывают стеклянные фасады. Но если я что и поняла на стыке этих двух миров, то именно насколько Чикаго шумный и большой город.

Раньше мы с Эрин, бывало, заезжали сюда на дегустацию хот-догов в многочисленных фургончиках, разбросанных по всему пирсу. Ее беззаботный смех всегда отгонял тяжелые мысли. И теперь мне казалось, что город стал еще больше и оглушительнее.

Эрин: О, дражайший военно-морской пирс…

Эрин: Как же я по тебе соскучилась.

Я: Никто не просил тебя его бросать.

Уже отправив сообщение, я прикусила губу. Слова тут же показались какими-то неправильными.

Эрин: Элла.

Эрин: Так не честно.

Прочитав ее ответ, я напряглась. Свободной рукой провела по лицу и, закинув голову к небу, глубоко вздохнула. Да. Да, не честно. Но как я ни старалась, подавить обиду не получалось. Почему она решила остаться в Австралии несмотря на то, что отчаянно нужна мне здесь? Слишком эгоистично? Но как мне справиться без Эрин, если именно ее поддержка, решительность и подбадривания всегда помогали мне двигаться вперед?

Голова грозила лопнуть. У меня в мыслях царил хаос: одну секунду все нормально, а в следующую – я будто пробираюсь сквозь зыбучие пески. Эмоции не унимались. Если несколько минут назад, отправляя сообщение, я была уверена в собственной правоте, то теперь мне хотелось отмотать время назад и заставить эту эсэмэску исчезнуть. Я вздохнула. Неудивительно, что я такая замученная.

Я: Знаю. Прости.

Эрин: Все хорошо. Но почему ты пошла на военно-морской пирс?

Я: Понятия не имею. Проветрить голову.

Эрин: От чего проветрить?

Я: Ты же знаешь. Мы и правда сейчас должны об этом говорить?

Эрин: А у тебя были другие планы?

Я не ответила, и она тут же кинула вдогонку следующее СМС.

Эрин: Слушай, я понимаю, сейчас ты пытаешься делать вид, что ничего не произошло. Но ведь не поможет. Я знаю тебя и даже по сообщениям понимаю, когда ты просто притворяешься, будто все в порядке.

Я: Что ты хочешь знать?

Эрин: Как ты? Справляешься ли ты? Чем я могу тебе помочь?

Повернуть вспять время? Заставить сестер снова со мной разговаривать? Вернуть Чжэ Ёна?…

Я: Не знаю. Просто у меня такое чувство, что навалилось слишком много всего и земля уходит из-под ног. Но тут уж ничего не поделать, не бери в голову.

Эрин: То есть мои переживания ничего не значат?

Я: Что? Нет, конечно, нет. Как мы к этому пришли?

Эрин целую вечность печатала ответ. В ожидании сообщения я любовалась озером, вслушиваясь в успокаивающий плеск воды. Хочу навсегда остаться здесь…

Эрин: Элла, тебе плохо. Это очевидно. Ты никогда так не рыдала, как в наш последний телефонный разговор. Ты говоришь, что все рушится, но отмахиваешься от предложенной помощи. И, раз тебе плохо, разумеется, я «возьму это в голову». Но отсюда мне сложно помочь тебе, если ты не сделаешь шаг навстречу. Даже если сейчас тебе это очень трудно.

Сердце сжалось. Я сама не заметила, как неосознанно поставила Эрин в один ряд с Мэл и Лив – «по ту сторону стены». Хотя кому, как не мне, знать, что подруга всегда на моей стороне.

Я: Я чувствую себя такой беспомощной.

Я: Ощущение, будто я тащу на себе мешок кирпичей и не могу сбросить. А каждый раз, когда Лив захлопывает у меня перед носом дверь, появляется еще один кирпич. Каждый недоверчивый взгляд Мэл – кирпич. Каждая мысль о Чжэ Ёне…

Я: Это так выматывает, и я настолько измучена, что уже не помню, каково вообще жить без этого груза.

Эрин: Помнишь, что было со мной в прошлом году?

Я: Конечно.

Такое забудешь. Случались дни, когда мне едва удавалось выманить ее из дома. При одном воспоминании, насколько растерянной я тогда себя чувствовала, по рукам побежали мурашки. Эрин стремительно отдалялась и от меня, и от всех остальных. Меня снова захлестнул тот же страх за нее, словно все было только вчера.

Эрин: И знаешь, кто каждый раз заставлял меня вставать и бороться изо всех сил? Какой слабой в иные дни я себя ни чувствовала бы?

Я: Нет, не знаю. Ты не рассказывала об этом.

Эрин: Ты, Элла. Именно ты. Ты не сдавалась, даже когда у меня самой опускались руки.

Эрин: Это сложно. Я понимаю. Правда. А еще вижу, как ты стараешься, и это уже повод для гордости! Я горжусь тобой! И если у тебя не получается взять себя в руки – это тоже нормально. Я только надеюсь, что ты знаешь: я всегда рядом и готова поддержать тебя.

Взгляд затуманили подступившие слезы. Почти вслепую я набрала ответ: просто короткое «спасибо» – на большее меня не хватило. Надеюсь, она все же поймет, что за ним скрывается. Ее слова как бальзам на душу, они ослабили груз, камнем висевший у меня на шее. Хотя мысль о том, что увидимся мы скорее всего только через год, стала теперь еще более невыносимой.

Без нее в этом огромном, гигантском городе я чувствую себя такой крошечной. Нависающие небоскребы, толпы людей, гул их голосов у меня в голове. И я. Одна. Сдерживать слезы больше нет сил, и они обжигают щеки. Пусть. И только когда они закапали с подбородка на сцепленные на коленях руки, я начала вытирать глаза.

– Все хорошо, Элла, – шепотом уговаривала я саму себя. – Все будет хорошо.

Дома я первым делом отправилась на кухню. За весь день во рту не было ни крошки, и теперь желудок решил об этом напомнить. Мэл сидела за столом перед открытым ноутбуком, увидев ее, я на секунду замерла. Она бросила на меня взгляд, но ограничилась простым «привет» и, отпив из огромной чашки кофе, продолжила что-то печатать. Вместо линз, которые она надевает каждое утро, на ней очки в черной оправе, а прическа чуть более растрепанная, чем обычно.

Я медленно обошла ее и нерешительно достала из холодильника йогурт. Подсесть к ней? Уйти к себе? Заговорить или промолчать? К счастью, Мэл решила за меня. Не успела я отойти от холодильника, она нарушила тишину:

– Миссис Эллиот спрашивала, не мог бы кто-нибудь из нас еще разок глянуть на ее компьютер. – Мэл с усталой, едва заметной улыбкой обернулась на меня.

– И почему я не удивлена, – пробормотала я. Если бы мне в качестве первого компьютера досталась одна из самых продвинутых моделей, я тоже быстро запуталась бы во всех настройках и функциях.

Мэл отвлеклась от ноутбука и взяла чашку с кофе.

– Сможешь посвятить этому денек?

– Она не сказала, что именно не так?

Сестра покачала головой:

– Она только вчера попросила меня, и то мимоходом. Ты же знаешь ее. Вечно боится лишний раз нас побеспокоить.

Упомянув переживания миссис Эллиот, Мэл закатила глаза. И, как ни пыталась сдержаться, зевнула.

Сняв очки, она потерла глаза и снова отпила большой глоток кофе. Сколько она уже здесь сидит?

– Может, с тебя хватит на сегодня?

– Нужно еще немного поработать.

Несколько минут мы молчали, поразительно, но лед тронулся, первый шаг к сближению сделан. Я повертела в руках йогурт и, откашлявшись, махнула рукой в сторону своей комнаты.

– Тогда не буду тебе мешать.

Мэл рассеянно кивнула. Проходя мимо двери Лив, я замедлила шаг. Из комнаты не доносилось ни шороха, но меня не оставляла надежда, что она выйдет и мы сможем поговорить.

У себя я упала на кровать, сняла крышечку с йогурта и спокойно выпила его. Потом вытащила из стопки на прикроватной тумбочке книжку. Современная вариация на тему Красавицы и Чудовища, которую как-то рекомендовала Эрин. Я ее уже начинала, но отложила, когда ко мне в руки попал «Гарри Поттер». Устроившись на спине, я подняла книгу повыше и продолжила с того места, где лежала закладка. Окунувшись в историю, я едва заметила, как на улице стемнело. Только когда от сухости начали болеть глаза и мне уже едва удавалось разобрать буквы, книга отправилась обратно на тумбочку.

Чтение помогло успокоить мысли. Понятия не имею, как бы я жила без книг, и рада, что мне не придется это выяснять. Но теперь они оставляют на языке одновременно и сладкое, и горькое послевкусие. Томик «Гордости и предубеждения», который я купила в Нью-Йорке. Вся вселенная «Гарри Поттера». Мы с Чжэ Ёном разделяли эту любовь к книгам, именно она свела нас. Но сейчас? Стоит взять в руки книгу, сразу задаюсь вопросом: может, Чжэ Ён знает ее или даже читал?

Я включила ночник рядом с кроватью и встала. Свет дотягивался даже до письменного стола. Стул скрипнул подо мной. Передо мной небольшая стопка бумаги, вокруг разбросаны карандаши и черные линеры. Один из листов лежал на самом краю и грозил свалиться за обогреватель. Перегнувшись через стол, я схватила его и перевернула. На меня смотрели карие глаза. Единственное яркое пятно на портрете. Мне так и не удалось оживить его, наполнить цветом волосы Чжэ Ёна, лицо, одежду. Но одного этого взгляда хватило, чтобы мое сердце замерло. Я прерывисто вздохнула.

Рисунок стоило спрятать в нижний ящик стола, но я просто не могла заставить себя выпустить портрет из рук. Потом я пожалею об этом, когда улыбка Чжэ Ёна раз за разом будет вставать у меня перед глазами. Но сейчас? Прямо в эту секунду? Мне все равно. Пока я помню, как хорошо мне с ним было, все в порядке. Пока в моем сердце живет то ощущение тепла и защищенности и я могу вновь и вновь его воскрешать, какая разница, что грудь зажимает в тиски.

Глава 3

В библиотеке стояла такая тишина, что можно было расслышать шелест страниц на другом конца зала. Рассеянно постукивая карандашом по лежавшему передо мной учебнику, я уже в третий раз перечитывала абзац о социальных сетях и их важности в маркетинге – но в памяти не оседало ни единого слова.

Мэтт сидел напротив и хмурился, тоже склонившись над книгой. Вот только в отличие от меня он что-то записывал и, похоже, понимал материал. Вздохнув, я принялась рисовать на полях учебника разные фигурки.

– Знаю, я задавал тебе этот вопрос уже тысячу раз, – вдруг сказал Мэтт, – но ты уверена, что не хочешь хоть разок сходить на курс изобразительного искусства?

Растерявшись, я подняла глаза и увидела, что Мэтт с любопытством меня разглядывает. Он указал на мой учебник.

– Занятия мистера Вега реально классные. Уверен, тебе понравится.

Стоило Мэтту упомянуть занятия по рисованию, как все мысли разом вылетели из головы. У меня ушло несколько секунд на то, чтобы найтись с ответом:

– Мне сейчас нельзя отвлекаться от учебы.

Я вспомнила о том, что обстановка дома напряженная… Нет, я не хочу говорить об этом с Мэл, ни за что.

– Ты можешь взять курс как факультатив, – заметил Мэтт. – Просто по приколу, чтобы посмотреть, понравится тебе или нет.

– Я подумаю, – сдержанно ответила я, пытаясь погасить крошечную искорку надежды, вспыхнувшую в душе. Нельзя сказать, что я не думала об этом раньше. Наоборот. Я столько раз смотрела, какие дисциплины предлагает факультет изобразительного искусства, что назову интересующие меня семинары, даже если разбудить меня посреди ночи. Но… я и так с трудом справляюсь с учебой. Брать курс, который никаким боком не относится к основной специальности, кажется не самой разумной идеей. К тому же он не пригодится мне в будущей работе, а значит, я просто зря потрачу время.

Мэтт рассматривал меня еще несколько секунд, потом вздохнул:

– Скажи, если передумаешь.

С этими словами Мэтт вернулся к учебе. Почувствовав, что мой ответ его не удовлетворил, я уже открыла рот и собралась было объяснить свое решение, но тут мой взгляд упал на группу девушек через несколько столов от нас.

Они привлекли мое внимание только потому, что в отличие от остальных сидели совсем без книг. Непохоже, что эти девчонки пришли сюда учиться или делать домашку… Склонившись друг к другу, они негромко переговаривались – о чем именно, я с такого расстояния не слышала. Я бы не стала заморачиваться, но девица, которая сидела ко мне спиной, то и дело косилась через плечо.

Я сдержала порыв оглянуться и посмотреть, нет ли кого-нибудь позади меня, и попыталась сосредоточиться на учебнике. Но каждый раз, поднимая глаза, я встречалась взглядом с кем-нибудь из той компании. По рукам побежали мурашки. Я невольно съежилась, пытаясь спрятаться за Мэттом. Это не укрылось от его внимания.

– Все в порядке? – поинтересовался он, слегка нахмурившись.

– Да, в полном.

Я пододвинула к себе учебник, изо всех сил стараясь не обращать внимания на сидящих позади Мэтта девчонок, которых все еще видела краем глаза.

– Точно? – не отставал Мэтт. – В последнее время ты выглядишь такой…

На секунду забыв о девушках, я с любопытством уставилась на него:

– Какой такой?

– Подавленной, – наконец ответил Мэтт.

Слова застряли у меня в горле. Я закашлялась, пытаясь скрыть удивление. Не думала, что Мэтт поднимет эту тему. До сих пор мне и в голову не приходило, что переживания последних недель так сильно отразились на моем поведении. Глубоко вздохнув, я приподняла уголки губ в неком подобии улыбки:

– Просто проблем у меня сейчас хоть отбавляй.

– Мы не особо общаемся за пределами университета, но… если ты вдруг захочешь поговорить…

Я покачала головой, перебивая:

– Больше всего ты мне поможешь, если не дашь завалить статистику в следующем семестре.

На этот раз улыбка у меня на лице была настоящей.

Мэтт с явным облегчением кивнул:

– Не знаю, смогу ли повлиять на твои оценки, но на моральную поддержку ты точно можешь рассчитывать.

Я подняла вверх большой палец:

– Отлично сказано!

Мы вернулись к учебе. Через некоторое Мэтт с шумом захлопнул учебник и вытянул руки над головой. Взглянул на телефон и стал убирать книги в сумку.

– Что ж, сейчас мне придется тебя покинуть.

Я наблюдала за тем, как со стола сначала исчезли учебники, затем – тетрадь и карандаши.

– Веселье ждет? – поинтересовалась я после того, как Мэтт застегнул «молнию» на сумке.

– Один приятель сегодня отмечает переезд в свою первую квартиру. Мне досталась почетная роль трезвого водителя. Так что «веселье» – не совсем то слово, которое приходит на ум.

– Да уж, звучит не слишком соблазнительно, – сказала я, с сочувствием глядя на Мэтта.

– Вот именно.

С этими словами он отодвинул стул, поднялся и перекинул сумку через плечо.

– Увидимся на следующей неделе в это же время? Если, конечно, я переживу сегодняшний вечер!

– Я приду, – ответила я и, когда Мэтт направился в сторону выхода, негромко добавила ему вслед:

– Удачи!

Помахав, Мэтт исчез за книжными шкафами.

Я планировала какое-то время насладиться тишиной библиотеки и доделать домашнее задание – оставалось еще десять страниц… Но с уходом Мэтта больше ничто не спасало меня от любопытных взглядов. Я уткнулась в учебник, пытаясь спрятаться за ним. Даже не поднимая глаз, я чувствовала: те девушки все еще смотрят.

«У тебя разыгралось воображение», – убеждала я себя, но нехорошее предчувствие убеждало в обратном. Продержавшись добрых десять минут, я все же решила сбежать из библиотеки и второпях собрала вещи, ощущая, как чужие взгляды ловят каждое мое движение.

Я выбежала на улицу, то и дело оглядываясь через плечо, будто была героиней какого-нибудь боевика и за мной гнался злодей. Ноги сами понесли меня к станции. К счастью, поезд сразу же прибыл на платформу.

Расслабиться не удалось, даже когда за мной захлопнулись двери вагона. Будь у меня капюшон – тотчас натянула бы на голову. Но в итоге пришлось всю дорогу просто прятать взгляд. Напряжение покинуло меня только в квартире. Наконец-то можно укрыться в родных стенах.

У меня разыгралось воображение, правда? И те девчонки в библиотеке… Может, они смотрели не на меня? Наверняка их поведению есть логическое объяснение, я просто не могу его придумать…

Успокоив себя этими мыслями, я упала на кровать. По привычке достала из кармана телефон – проверить, не написала ли мне Эрин. Разблокировала экран. Через секунду панель уведомлений завалило сообщениями. Мне безостановочно приходили новые уведомления из разных социальных сетей – и когда я успела их установить?! Наконец сообщений стало так много, что экран завис. Я растерянно перезапустила телефон и только потом увидела, откуда эти сообщения. Ох, лучше бы я не видела! Хорошо, что я уже лежу. И все же я нажала на первое уведомление. Открылся «Твиттер», и мне пришлось подождать, пока загрузится пост. Эти несколько секунд – как затишье перед бурей. Так, сообщение на незнакомом мне языке… Я просмотрела текст, и тут мой взгляд приковала прикрепленная к нему фотография.

Та самая фотография.

Та проклятая фотография, которая казалась такой невинной и которая столько всего натворила.

Я кликнула на другой пост и тяжело сглотнула, увидев количество лайков и ретвитов. Бегло проглядела комменты, потом открыла «Инстаграм» и увидела море публикаций с одной и той же фотографией. Фотографией, на которой Чжэ Ён обнимает меня. Его ни с кем не спутать – выдают розовые волосы.

И везде стоит моя отметка! Я думала, что меня никто не узнает. Никто, кроме Мэл и Лив, потому что они – мои сестры, они видят меня каждый день, они узнают несмотря на то, что меня фотографировали со спины. Но все эти люди… откуда они узнали: кто я? Как нашли мои аккаунты в соцсетях? Должно быть, кто-то провел настоящее расследование, пытаясь выяснить личность девушки на фотографии… Стоило подумать об этом, как по спине пробежал холодок. А потом еще раз – когда я вспомнила, как на меня глазели в библиотеке.

Это… это же просто совпадение, правда? Они не могли знать, что я буду в библиотеке. Но, как бы мне ни хотелось в это поверить, инстинкты кричали: нет, никаким совпадением и не пахнет.

Я убрала телефон в сторону. Руки подрагивали. Я зарылась пальцами в волосы, пытаясь выровнять дыхание. Совладать с собой.

Я встала с кровати, потом снова села. Встала еще раз, надеясь, что это поможет мне понять, что делать дальше. Но ничего. В голове – звенящая пустота. Я не могла сосредоточиться ни на одной мысли и чувствовала себя так, словно стою под потоком ледяной воды. Пальцы зудели от желания прочитать остальные сообщения. Почему сейчас? Почему именно сейчас во мне узнали девушку на фото? Кто вообще стал заморачиваться через месяц после случившегося? Как будто одного существования этого снимка оказалось недостаточно, чтобы разрушить все то, о чем я даже не смела мечтать!

Крепко сжимая в руке телефон, я мерила шагами комнату до тех пор, пока солнечные лучи не перестали проникать сквозь окно, и уже собралась было сесть, когда открылась входная дверь. Послышались тихие голоса. Больше всего на свете мне хотелось выбежать к сестрам, но ноги словно приросли к полу. Я попыталась уговорить себя пошевелиться…

Раздался стук в дверь. Дождавшись моего тихого «да», в комнату вошла Мэл. У нее на лице застыло напряженное выражение. Мэл посмотрела в сторону окна, затем перевела взгляд на меня, и ее первыми сказанными мне словами были:

– Возле дома собрались журналисты.

У меня перехватило дыхание, и я скрестила руки на груди.

– Что? Журналисты?!

Кивнув, Мэл провела ладонью по лицу:

– Не могла бы ты выйти? Думаю, нам нужно поговорить.

Я последовала за Мэл на кухню. Лив уже сидела за столом, с головой погрузившись в телефон. Когда мы вошли, Лив мельком взглянула на меня, положила телефон на стол экраном вниз и поджала губы. Я села напротив нее, Мэл – слева от меня.

На мгновение воцарилась напряженная тишина. К моему удивлению, первой ее нарушила Лив:

– Фото снова появилось в «Твиттере». Агентство даже опубликовало официальное заявление.

– Официальное заявление?

Я совсем перестала следить за соцсетями NXT, поэтому ничего об этом не слышала.

Лив кивнула и, не глядя на меня, сказала:

– О том, что Чжэ Ён встречался в Нью-Йорке с давней подругой. Они не подтвердили личность девушки на фото, и теперь фанаты и СМИ спорят, ты это или нет.

Я поморщилась, представив, что обо мне пишут в интернете.

– Этого я и боялась, – отозвалась Мэл, она была напряжена, это сразу бросалось в глаза. В трудной ситуации мы с Лив всегда могли рассчитывать на Мэл. Но сейчас ее взгляд выдавал беспокойство, отчего происходящее пугало еще больше.

– Когда я пришла домой, журналистов не было, – сказала я, подавляя желание встать и выглянуть в окно.

На секунду взгляд Мэл смягчился. Она накрыла своей рукой мою и отозвалась:

– К счастью. – После этих слов она выпрямилась. – Но сейчас они здесь, и едва ли в ближайшие дни это изменится.

Я так и думала, но после ее слов у меня под ложечкой засосало еще сильнее.

– Что же делать?

Лив тоже наклонилась вперед, не сводя глаз с нашей старшей сестры.

– Я не хочу, чтобы ты с ними разговаривала, – заявила Мэл. – Не пиши ничего в соцсетях. Из квартиры, пока у дверей дежурят журналисты, не выходить. – Мэл повернулась к Лив: – К счастью, у тебя сейчас каникулы. Пожалуйста, посиди пока дома. Нужно будет отлучиться – на танцы или еще куда-нибудь, – скажи, и я тебя отвезу. Или попрошу Джоша.

Лив нахмурилась: она наверняка планировала провести каникулы по-другому. И все же молча кивнула, явно потрясенная ситуацией.

Что ж, по крайней мере, не я одна в шоке.

– А что с моей работой? – поинтересовалась я. – У нас только одна машина, а ты не сможешь возить нас туда-сюда и одновременно работать.

Морщинки у Мэл на лбу стали глубже. Похоже, она тоже об этом думала и, судя по выражению ее лица, не нашла удовлетворительного решения.

– Я смогу отвозить тебя по выходным.

– А по будням?

– Я не хочу, чтобы ты ездила на автобусе или метро, – сказала Мэл.

– Я не могу прогулять работу! – ответила я. – Даже если закрыть глаза на деньги, никто не сможет отработать смены, которые я взяла на время каникул.

Несколько секунд Мэл колебалась.

– Тогда поезжай на такси, – наконец сказала она. – Я оставлю деньги. Я не в восторге от того, что ты вообще туда пойдешь, но лучшего решения сейчас придумать не могу. Если кто-нибудь заявится к тебе на работу, то притворись больной и возвращайся!

Я прикусила язык, подавляя желание возразить. Я же потрачу целое состояние, если буду разъезжать на такси! А если кто-то и правда заявится в музей… От этой мысли внутри все перевернулось.

– Мне нужно написать Мэтту о том, что в ближайшее время мы не сможем вместе заниматься, – пробормотала я.

Но сестры, казалось, этого даже не слышали.

– Ты же больше с ним не общаешься? – поинтересовалась Мэл.

Я замерла, потому что не сразу поняла, что она говорит о Чжэ Ёне. На секунду мое сердце остановилось. Затем я кивнула.

– Те люди, – Мэл кивком указала в сторону окна, – хотят разузнать о нем, Элла. Они потеряют интерес, как только поймут, что ты ничего не знаешь. Они решат, что ошиблись и ты не та, кто им нужен.

Мэл попыталась было запустить пальцы в волосы, но потом, видимо, вспомнила, что у нее тугая коса, и опустила руку.

– Мы ничего не можем поделать с журналистами. Но мы можем отсидеться и показать, что говорить с нами не о чем. Хорошо?

С каждым словом я понемногу успокаивалась. Мэл, казалось, сомневалась в том, что я перестала общаться с Чжэ Ёном, но я закрыла на это глаза и полностью сконцентрировалась на следующем: мне нечего сказать. Я не знаю ни новостей, ни тайн – журналисты ничего не смогут нарыть. Я не разговаривала с Чжэ Ёном уже несколько недель.

Я нерешительно кивнула.

– Хорошо. – Мэл снова накрыла своей рукой мою, слегка сжала ее. – Элла, мы со всем справимся.

Я тяжело вздохнула. Я была так рада – просто счастлива – от того, что Мэл сняла часть ноши с моих плеч. Представить не могу, что бы делала, если бы осталась с этим один на один. Когда случались неприятности, я всегда шла за помощью к Мэл. Именно она всегда меня поддерживала. И сейчас она на моей стороне и помогает несмотря на то, что я не оправдала ее доверия. На душе полегчало. Я благодарно улыбнулась.

Мэл убрала руку и тихо вздохнула. Кажется, она устала не меньше моего.

– Мне надо поговорить с Джошем.

Эти слова заставили меня насторожиться.

– О журналистах?

– И о них тоже, – кивнула Мэл. – Джош предложил съездить к его семье на следующей неделе. Но в нынешней ситуации я не могу оставить вас одних.

– Мэл, – начала я. Она остановилась. Я бы с удовольствием согласилась с ней, попросила бы не уезжать, пока все не уляжется. Но… – Ты должна поехать.

Взгляд Мэл был красноречивей всяких слов:

– Элла, я не поеду развлекаться, пока у нас на пороге толпятся журналисты, которые только и думают, как бы втянуть мою младшую сестру в скандал!

– С этим ничего не поделаешь, – упрямо возразила я. Мэл во что бы то ни стало должна отдохнуть! – Мы с Лив сможем провести несколько дней взаперти.

– А кто отвезет Лив к Чарли? А на танцы? – Мэл покачала головой. – Это было бы крайне безответственно с моей стороны. Ты же понимаешь, что совесть не позволит мне уехать!

– Чарли может приехать сюда, – вмешалась в наш разговор Лив, твердо встречая взгляд Мэл. Как и я, она была убеждена в том, что Мэл нуждается в отдыхе.

– Я могу отвезти Лив в танцевальную студию и подождать, пока она закончит, – добавила я.

Если Лив и не обрадовалась моему предложению, то не подала виду, за что я была ей благодарна. Мэл поджала губы. Она была не в восторге от этой идеи, но, по крайней мере, обдумывала ее.

– Мне надо поговорить об этом с Джошем… – Мэл все еще колебалась.

– Так и сделай, – решительно сказала я.

Вздохнув, она сдалась:

– Я буду у себя, если что. О’кей?

Дружно покивав, мы с Лив проводили Мэл взглядом. Внезапно стало так тихо, что тиканье кухонных часов громом отдавалось в ушах. Мы молчали. Сидели и не смотрели друг на друга. Я открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать, но тут же закрыла его. Лив встала и направилась к выходу из кухни, по пути обходя стол.

Я потерла глаза. Усталость накрыла с головой. Хотелось плакать, хотя казалось, что за последние несколько недель я выплакала все имеющиеся в запасе слезы. В голове гудело, тело словно свинцом налилось. Внезапно Лив обняла меня, на секунду крепко сжала и тут же отпустила. Я обернулась, но моя младшая сестра уже скрылась в коридоре.

Глава 4

Полночи я не смыкала глаз. Большую часть времени ворочалась в постели, пытаясь подавить набирающую обороты панику. В комнату я пробралась в темноте и задернула шторы, не решившись выглянуть наружу. Мысль о поджидающих там журналистах подлила масла в огонь ночных кошмаров.

Незадолго до девяти прозвенел будильник, я к тому времени уже не спала. Смесь усталости и напряжения лишала последней надежды на сон. Несколько минут ушло на то, чтобы собраться с силами и пойти умываться. Я уже ждала наступления вечера.

Как мы с Мэл и договаривались, я вызвала такси до работы. Дожидаясь его, я сидела в гостиной и смотрела в окно, чтобы не пропустить, когда подъедет машина. Всего несколько минут спустя мне уже пришлось бегом спускаться с нашего шестого этажа, сердце бешено колотилось в груди. Перед дверью подъезда я замерла и сделала глубокий вдох. Толкнула дверь. Опустила голову в надежде не привлечь к себе внимание. Но секунда, две, и все негромкие разговоры смолкли. Краем глаза я заметила, как люди вокруг засуетились.

Стоило щелкнуть затвору первой камеры, я вздрогнула. Звук пронесся по всему телу. Я вжала голову в плечи, пытаясь съежиться, и сосредоточилась на такси, машина дожидалась всего в нескольких метрах. Но не прошла я и двух шагов, как вокруг меня сгрудилась дюжина людей.

Камеры лезли прямо в лицо. Репортеры преградили мне путь и, как я ни пыталась, не давали пройти. Я сосредоточилась на том, чтобы просто протиснуться сквозь заслон, прыгнуть в такси и оставить этот дурдом позади. Но, когда они еще и начали сыпать вопросами, я растерялась.

– Как давно вы знакомы с Чжэ Ёном?

– Вы дружите с членами NXT?

– Они рассказывали о новом альбоме?

– Вы можете как-то прокомментировать ту фотографию?

Их голоса… Словно у меня в ушах гудит рой разъяренных пчел. Репортеры сменяют друг друга, в меня швыряют вопрос за вопросом, вопрос за вопросом. Я пыталась не обращать внимания. Правда. Но чем настойчивее они становились, чем плотнее меня зажимали в кольцо, чем больше снимали, тем сильнее колотилось мое сердце. Мозг перешел в режим автопилота и отдал команду бежать домой. Но я продолжила прокладывать себе путь сквозь камеры, хотя больше всего мне хотелось крикнуть журналистам, что мне с ними говорить не о чем. Но тут в общем гомоне прозвучал совсем уж дикий вопрос, и слова встали поперек горла.

– Вам заплатили, чтобы вы встречались с Чжэ Ёном?

Я замерла. Невольно подняла голову, выискивая человека, который это спросил.

– Что вы сказали? – задушенно выдавила я.

Журналисты все еще держали меня под прицелом камер. В воздухе повисло напряженное молчание, все ждали моей реакции. Я выцепила взглядом мужчину средних лет во втором ряду. Он вытянул в мою сторону руку с микрофоном, чтобы меня было лучше слышно. И скривил рот в самодовольной усмешке. Как только он заметил, что завладел моим вниманием, в его взгляде вспыхнула радость.

– Ну… У этой пятерки довольно тесные отношения. Слегка чересчур тесные, как по мне, – пояснил он.

Стиснув зубы, я почувствовала, как от злости и беспомощности кровь прилила к щекам.

Не говорить с ними. Мэл сказала не общаться с ними.

Я с трудом проглотила вертевшиеся на кончике языка слова. Отвернулась от хама и постаралась побыстрее протиснуться сквозь толпу. К такси я уже попросту бежала. Распахнув заднюю дверь, я запрыгнула на сиденье и так сильно хлопнула ею, что машина вздрогнула.

– В Музей современного искусства, пожалуйста.

Пока таксист выбирался из окружения репортеров, я, как могла, съежилась на сиденье.

– Сумасшедший день, да? – дружелюбно поинтересовался он. В зеркале заднего вида я поймала его пытливый взгляд.

Я проглотила застрявший в горле смешок:

– Не то слово.

Расслабиться я позволила себе только после того, как вышла из такси и поднялась по ступенькам ко входу в музей. В висках колотило, я чувствовала себя настолько измотанной, словно уже провела целый день на ногах. Пока все тихо, в гардеробе пусто. До открытия еще пятнадцать минут, можно порадоваться передышке. Я села и хотела было достать скетчбук. Вот только вдохновения совсем нет. Напряжение, не покидавшее меня со вчерашнего дня, встреча с журналистами – все это не настраивает на творческий лад.

Я машинально потянулась за телефоном. Вчера я отключила уведомления, и сейчас у меня чуть глаза на лоб не полезли, когда я открыла «Инстаграм» и увидела, сколько раз меня отметили и сколько комментариев появилось у фотографий, которые я когда-то выкладывала.

Вот мы с Лив в день ее выпускного из средней школы. Обе смеемся, Лив перепачкана сливками – я окунула ее лицом в торт после шутки о моих кулинарных способностях. Комментариям не было конца и края, некоторые заставили меня кипеть от негодования и ужаса.

nxtkings: так это она??? ахахаха

wowooseok: @vvkajanxt если уж она его заполучила, то мы тем более сможем!

vvkajanxt: @wowooseok жди нас, Корея!

nevernotnxt: оставь Чжэ в покое!

nextnxt: которая из них та самая?

jaeyongswife: хорошо, что он тебя кинул!!

Руки покрылись мурашками. Впрочем, не все так плохо – некоторые пользователи меня защищали, хоть и не знали лично. Я пролистывала свои фотографии, сообщения и твиты – ничто не осталось без внимания. Чем больше я читала, тем хуже себя чувствовала. Прежде я не волновалась о том, что подумают люди, наткнувшись на мои аккаунты. Я и представить не могла, что соцсети сделают меня настолько уязвимой.

Пальцы подрагивали от желания загуглить NXT. Это так просто, но я поклялась, что не сделаю этого. Не поддаваться слабости, терпеть, пока рана не заживет и NXT не исчезнут с моей орбиты.

Но желание узнать, что пишут в новостях, оказалось сильнее.

Не дожидаясь, пока мозг подкинет доводы «против», я открыла браузер и написала в строке поиска «NXT», но не нашла того, чего искала. Потом, поколебавшись несколько секунд, закусила губу, отвесила себе мотивационный пинок и набрала «NXT Чжэ Ён Элла Арчер». И нажала на кнопку «поиск».

Мне тут же стало не по себе. Писать свое имя рядом с именем Чжэ Ёна и названием группы… это так странно. Я внутренне содрогнулась. Страница загрузилась довольно быстро, и стало ясно: дела обстоят даже хуже, чем мне казалось. Себя я нашла в первой же найденной ссылке. Заголовки вроде «Кто такая Элла Арчер?» чередовались с теориями о том, где я могла познакомиться с NXT.

Я машинально переходила с сайта на сайт. Наряду с той самой фотографией нашлись и другие. Некоторые были сделаны сегодня утром, некоторые – взяты из моих соцсетей. Они разлетелись по интернету, словно это не частичка моей в мгновение ока разрушенной личной жизни, а ничего не значащая мелочь. Простое подтверждение моего существования.

Я осознала, что изо всех сил сжимаю телефон в руке, и отложила его в сторону. Мои плечи были напряжены, шея ныла – казалось, кожа на ней вот-вот разойдется. Я попыталась выровнять дыхание. Сосредоточилась на ярком свете в гардеробной. На стуле, на котором сидела. На полу под ногами.

Вдох, выдох, вдох, выдох. Я схватила телефон, набрала сообщение. И стала ждать.

Я: Найдется минутка?

Эрин: Да. Что случилось?

Недолго думая, я позвонила. Шли гудки, никто не брал трубку, и я уже хотела было отключиться, когда Эрин наконец ответила.

– Эй, привет, – сказала она, и я почувствовала, как на губах невольно появилась легкая улыбка. – Мне спросить или ты сама все расскажешь?

Я сделала глубокий вдох. С чего же начать?

– То фото… – Я откашлялась и попробовала еще раз: – Кто-то узнал меня на том фото.

И – тишина. Эта тишина отражала мое внутреннее состояние. На месте Эрин я бы не знала, что сказать. Надеюсь, она найдет нужные слова! До меня донесся стук клавиш – Эрин что-то печатала. Затем она тихо выругалась и снова заговорила со мной:

– Да, я только что увидела. Ох, Элла, мне очень жаль. Я могу тебе как-нибудь помочь?

Что ответить? Понятия не имею… Я отчаянно нуждаюсь в человеке, который бы меня поддержал и был бы в зоне доступа. На протяжении последних недель я с большим трудом собирала себя по кусочкам, но сейчас чувствовала, что снова расклеиваюсь.

Рассказ затянулся на несколько минут. Я выплескивала все скопившееся за последние дни напряжение, а Эрин терпеливо и внимательно слушала – о том, что я хотела бы разобраться с ситуацией, но она мне не по плечу, о том, что я скучаю по Чжэ Ёну. О том, что боюсь журналистов.

– Мэл в курсе происходящего? – поинтересовалась Эрин.

– Журналисты со вчерашнего дня караулят меня под дверью. Мэл столкнулась с ними по дороге домой. И я только что увидела, что в интернете ситуация не лучше. Они даже нашли мой аккаунт в «Инстаграме».

– Элла… Не читай комменты. Что бы люди ни писали, они тебя не знают. Слышишь?

Я не стала говорить, что с этим советом она уже опоздала.

И о том, что они до сих пор не выходят у меня из головы.

– Элла, – уже громче и настойчивее обратилась ко мне Эрин. – Закрой доступ к своим аккаунтам. Я тебя знаю – будешь читать все подряд, пока окончательно не раскиснешь.

– Да, – тихо ответила я. Эрин права. Конечно же, она права. Я ничего не смогу делать, буду каждую минуту проверять телефон. Именно желание все контролировать, мысль о том, что «я должна знать, что обо мне говорят, чтобы стать лучше», так часто лишала меня сна. Но я никогда не смогу угодить всем и каждому – реакция на наше с Чжэ Ёном фото это доказала. Наверное, будет лучше, если я вообще удалю свои аккаунты. Тогда у меня не возникнет соблазн снова и снова перечитывать комментарии.

Я провела рукой по лицу и глубоко вдохнула.

– Ты сказала, что Мэл все знает. Вы снова разговариваете?

Я безрадостно рассмеялась:

– Нет. В свободное от работы время мы едва перебрасываемся парой слов. А Лив… Лив все еще злится на меня.

– Понимаю, тебе очень плохо, но пойми: вы с Лив обязательно помиритесь. Да, сейчас она злится, но быстро отойдет. Помнишь, как я пролила апельсиновый сок на столик и испортила несколько автографов из ее коллекции? Лив была готова меня убить, но потом я купила ей огромное мороженое, и мы снова стали друзьями.

Я тихо рассмеялась, вспомнив тот случай. Как же Лив разозлилась! Ее крики переполошили бы весь дом, если бы не появилась Мэл и не спросила, что происходит. Но тогда речь шла только об автографах. Не о реальных людях с реальными чувствами.

– На следующей неделе Мэл скорее всего поедет знакомиться с родителями Джоша, – сказала я. – Я боюсь оставаться одна, но Мэл так нужна передышка… Если у меня получится забрать Лив с тренировки… то, возможно, она согласится меня выслушать.

– Конечно, согласится, – отозвалась Эрин. – А если нет, то мы похитим ее и отвезем в Науру. Тогда у нее не будет другого выхода, кроме как выслушать.

– До Науру так просто не доехать, – возразила я, чувствуя, что благодаря тону, который принял наш разговор, мне стало легче. – Если только у тебя не завалялся вездеход.

– Неужели ты и правда что-то знаешь про Науру? – удивилась Эрин. – Как по мне, она входит в десятку самых неизвестных стран мира.

– Вечно ты завидуешь бесполезным знаниям.

– Ахаха. А вообще… ради тебя я бы раздобыла даже вездеход.

Я закусила губу. У Эрин сейчас, наверное, ночь, и все же она нашла время, чтобы поговорить со мной…

– Ты же знаешь, что я ужасно по тебе скучаю? – поинтересовалась я.

– Конечно, знаю, – отозвалась Эрин. – Можно подумать, я не скучаю.

Наверное, сейчас не самое подходящее время, чтобы задать интересующий меня вопрос… Поколебавшись несколько секунд, я все-таки спросила:

– Скажи… ты уже определилась, хочешь ли задержаться в Австралии? Я помню, у тебя еще несколько месяцев, чтобы принять решение, но все же. Мы с последнего раза не говорили об этом…

Эрин ответила не сразу. Я прошлась взглядом по пустынному холлу перед гардеробной, впервые радуясь тому, что моя работа не богата на события.

– Честно? Понятия не имею, – наконец сказала Эрин. – Интуиция каждый день подсказывает мне разное. Я скучаю по Чикаго, скучаю по тебе, по семье… Но я не могу представить, что через несколько месяцев соберу вещи, вернусь домой и продолжу с того, на чем остановилась перед отъездом. – Эрин тяжело вздохнула. – Если у тебя есть универсальное решение всех проблем, то сейчас самое время о нем рассказать.

– Мне бы такое решение тоже пригодилось.

– Этого я и боялась.

– Просто… когда ты сказала, что задержишься в Австралии, я отреагировала не лучшим образом. Я жутко обрадуюсь, если ты вернешься. Но если вдруг решишь остаться, обещаю прислать гору чикагских вкусняшек, чтобы ты не скучала по дому.

– Заметано, – судя по голосу, мое обещание значило для Эрин не меньше, чем для меня весь наш разговор.

– Спасибо.

Глава 5

Через неделю мне надоело торчать взаперти. Комнату я успела перевернуть вверх дном, но только для того, чтобы затем снова ее вылизать. Альбом весь изрисован, скоро придется начинать новый. Тихий звук царапающего бумагу карандаша – единственное, что не давало мне сойти с ума. Найдись возможность, хоть на минутку телепортировать меня на улицу, я тотчас воспользовалась бы ею. Но остается только без дела отсиживаться то дома, то на работе. Я уже готова лезть на стену.

Журналистов уже меньше, чем несколько дней назад, но днем они все еще толпятся у нашего дома. Со слов Мэл, в СМИ как раз разгорелся скандал, связанный с какой-то знаменитостью. Должно быть, это поинтереснее никому не известной девятнадцатилетней студентки, у которой к тому же больше нет доступа к предмету всеобщего интереса. Один-два репортера даже по ночам упрямо дежурили у дома в своих фургонах. Но они снимали издалека и не лезли, как в первые дни.

Я прокралась по коридору в гостиную и замерла у окна. Скорее бы уже на работу. Как бы мне ни нравилось дома, я устала сидеть в четырех стенах.

– Сегодня всего два журналиста, – пробормотала я.

Мэл поглядывала на меня, сидя за кухонным столом. И хотя перед ней были разложены какие-то документы, сейчас она сосредоточила внимание на мне.

– Ты как, Элла? Только честно! – спросила она, игнорируя мои слова.

Отвернувшись от окна, я перевела взгляд на сестру, стараясь скрыть удивление. Все наши разговоры за последнее время можно по пальцам одной руки пересчитать.

– Все хорошо.

А что еще я могла ответить? Физически со мной и правда все в порядке…

Кажется, она не поверила, но докапываться не стала. Не разговор, а сплошное минное поле: хватит одного неосторожного вопроса, и все наши попытки наладить отношения пойдут прахом. Чтобы избежать этого, я решила сменить тему:

– Вы с Джошем уже обсудили вашу поездку?

Не знай я Мэл, не заметила бы, как она дернулась:

– Я сказала ему, что мне нужно подумать.

Мой неверящий взгляд заставил ее замереть:

– Но вы же уже сегодня вечером собирались стартовать, нет? Там всего один журналист, да и последние два дня никто больше не пытался заговорить со мной.

Она ничего не ответила, задумчиво уставившись мимо ноутбука.

– Мэл, я серьезно. Ты правда можешь ехать. Студия Лив недалеко от музея. Даже крюк делать не придется.

Мэл помолчала еще несколько секунд. Затем, наконец, решилась.

– Ты забираешь ее сразу после работы, и вы тут же едете домой.

Я попыталась сдержать довольную улыбку. Честно. Но она оказалась сильнее.

– Разумеется.

– И потом обе сидите дома. Перед отъездом оставлю вам деньги, чтобы вы могли заказать доставку.

– Мэл, – мягко перебила ее я. – Мы не первый раз остаемся одни. И случись что, всегда можем связаться с тобой. Или родители Джоша живут на краю света?

– Часа два, но зависит от загруженности дорог. Достаточно близко, чтобы в случае чего я могла вернуться.

– Не волнуйся, – попыталась я успокоить ее. – Ты ведь постоянно в разъездах по работе, и тогда на случай чрезвычайных ситуаций у нас тоже остается только миссис Эллиот.

– Волнение входит в установки по умолчанию, когда дело касается вас двоих, – фыркнула Мэл, но, судя по тому, как она отвела глаза, проблема не только в нас.

Я смутно догадывалась, что еще может сейчас занимать ее мысли.

– Ты наверняка понравишься его родителям, – робкое предположение попало прямо по больному месту.

Она выдавила полуулыбку:

– Надеюсь.

– Ты понравишься им, – повторила я и посмотрела на часы. Наконец-то. Подхватив стоящий у дивана рюкзак, закинула его на плечо. – Мне пора на работу.

– Лив заканчивает в шесть! – крикнула Мэл мне вслед, когда я одной ногой уже была за порогом.

– Знаю. Буду ждать ее в студии, – ответила я, быстро подмигнув ей. – До завтра. Повеселись там!

– До завтра, – откликнулась Мэл, и дверь закрылась у меня за спиной.

Мои шаги гулко отдавались на лестничной клетке. Не дав себе шанса засомневаться, я выскочила на улицу. Стоило мне выйти из подъезда, два репортера, которые паслись в нескольких метрах от дома, оглянулись. Меня накрыло облегчением, по правде, пусть я и уговорила Мэл ехать с Джошем, пока я шла к машине, сердце колотилось как сумасшедшее. Но я села, запустила двигатель и успела тронуться прежде, чем репортеры опомнились.

Ну что ж…

Музей – мое убежище, внутренний параноик продолжал нагнетать, что в любую минуту кто-нибудь может меня узнать. К счастью, пронесло. Все как всегда, ничего не происходило, и вскоре после пяти я, наконец, смогла отправиться за Лив в танцевальную студию.

На дорогу ушло полчаса – для Чикаго, считай, рядом. Еще пятнадцать минут на поиск парковочного места. Я вбежала в здание, когда до конца репетиции оставалось минут пять.

У закрытой двери сидела какая-то дама в брючном костюме. Как только я подошла, она оторвалась от глянцевого журнала у себя на коленях и, не успела я спросить, пояснила:

– Они сегодня немного задерживаются.

– О, спасибо.

И она сразу же вернулась к журналу.

Подыскав местечко через несколько стульев от нее, я принялась изучать узоры на потолке, но в конце концов полезла в телефон. После разговора с Эрин я удалила все аккаунты в соцсетях, в определенной мере это совпадало с моими желаниями, ведь так можно делать вид, что ничего никогда и не было. Чем я только думала, когда две ночи назад поддалась соблазну и решила, что забить в поисковик «NXT» – хорошая идея?

Не головой. Явно не головой.

И ладно бы это случилось один раз, но ведь на следующую ночь все повторилось. А теперь я сижу здесь и снова игнорирую голос разума.

NXT только-только начали мировое турне. Сейчас они в Азии, и, наткнувшись на расписание их выступлений, я решила посмотреть даты. Это что-то невероятное. Я сбилась, пытаясь сосчитать концерты, но от одной длины списка становилось не по себе. NXT уже несколько дней как в Японии и планируют еще немного задержаться там.

Я полистала видео, нашла пару статей о последних шоу, но в итоге зависла над фотографией с одного из первых концертов тура. Луч прожектора выхватил четверых парней, стоящих плечом к плечу под дождем из конфетти. Картинка казалась почти нереальной. Так далека она была от моей жизни.

Мой взгляд остановился на пятом участнике группы, он сидел в отдалении от остальных и смотрел на фанатов. Чжэ Ён. Нравились ли ему эти концерты? Внимание, огни, толпы людей. Или иногда он, как я…

Дверь студии распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и мне пришлось убрать телефон в карман.

Парни и девчонки, ровесники Лив, хлынули в коридор. Лив вышла одной из последних. Они обсуждали что-то с мальчиком, которого я уже видела на их выступлении, но, стоило Лив заметить меня, разговор оборвался. Бросив своему спутнику: «Пока!» – она двинулась ко мне. Из ее косы выбилось несколько прядей, на вспотевший лоб налипли волосы.

– Поехали? – спросила она, перехватывая поудобнее спортивную сумку.

– Не хочешь переодеться?

Остальные ребята пошли в раздевалку слева от нас. Но Лив только встряхнула головой и вытерла пот со лба.

– Я дома в душ схожу.

– Не стоит терпеть до дома из-за меня. Я большая девочка, найду, чем себя занять, пока ты…

– Привет, Лив! – кто-то перебил меня, и я увидела, что из раздевалки выходят пятеро девушек.

– Энни, – натянуто улыбнулась Лив.

Я переводила взгляд с нее на эту Энни и обратно.

– Классная идея насчет концовки. Так держать.

– Спасибо.

В ответ на лесть Лив поморщилась. Голос Энни подрагивал от едва заметного возбуждения.

Она жадно глядела на меня:

– Это твоя сестра?

– Да, – сухо ответила Лив.

Глаза ее собеседницы сверкнули. Она обернулась на подруг и снова перевела взгляд на меня.

– Ты Элла?

Я в растерянности посмотрела на Лив, но та лишь поджала губы.

– Да?

Девочки принялись шушукаться. О чем именно, не разобрать – в студии довольно шумно, но тут одна из них достала телефон и включила камеру, меня накрыло нехорошее предчувствие.

Секунду Энни вглядывалась в мое лицо, потом загадочно усмехнулась. Она чуть понизила голос, впрочем, следя, чтобы никто не упустил ни слова:

– Он хорошо целуется?

Я зависла на пару секунд.

– Ч-что?

Ее подруги захихикали. Энни вскинула брови.

– Это ведь тебя сфотографировали с Чжэ Ёном? Колись, – заговорщицки подмигнула она. – Он и правда такой накачанный, как в клипах?

– Ты знакома с остальными парнями? – добавила другая девушка, глядя на меня поверх телефона.

Я открыла было рот, но снова закрыла. Открыла еще раз…

– Мне…

– Какие они на самом деле?

– Они носят фирменные шмотки?

– А у всех есть девушки?

– Как вы познакомились?

– Тебе и правда платили…

– Хватит! – Лив оборвала ее и, нахмурившись, зло посмотрела на девочек. – Оставьте мою сестру в покое!

Энни насупилась:

– Да будет, Лив. Тебе ведь тоже любопытно.

Кажется, сестричка уже закипала:

– Ты вообще в курсе, что такое частная жизнь? – Затем она перевела взгляд на девочку, которая снимала: – И убери, наконец, телефон, Рори!

Послушалась ли та, я уже не увидела.

– Идем, Элла, – буркнула Лив.

Увидев, что я встала, она развернулась к выходу.

Я молча пошла за ней. В машину мы сели тоже в тишине. Я никак не решалась повернуть ключ зажигания. А Лив упрямо уставилась на стекло перед собой. Несколько секунд спустя я откинулась на спинку сиденья и уронила руки на колени.

– Спасибо. – Я нарушила молчание. Короткая пауза, я посмотрела на нее, и слова, которые так часто вертелись на языке, полились сами: – Прости. Прости, что ничего не рассказала.

Лив не сразу оторвалась от окна. Не следи я так пристально за ее лицом, не заметила бы, как она хмурит брови. Все же она меня слушает.

Наконец она вздохнула:

– Вы смеялись?

Внезапный вопрос заставил меня закашляться.

– Что? О чем ты?

Она обернулась на меня. В ее глазах отражалось мое смятение.

– Я частенько при тебе вздыхала по Чжэ Ёну и остальным. А вы ведь уже встречались, да?

Слова застряли у меня в горле. Я ожидала чего угодно: гнева, обиды, разочарования. Но не таких мыслей… Сердце болезненно сжалось.

– Я бы никогда… Мы не…

Лив наблюдала, как я пытаюсь подобрать нужные слова.

– Я никогда не стала бы смеяться над тобой, Лив, – выдавила я. – Даже если я не понимаю твоего увлечения.

С какой бы уверенностью я ни говорила, кажется, Лив это не убедило. Она все еще выглядела напряженной.

– Ты говорила ему, что я фанатка? – тихо спросила она.

– Да, – честно ответила я и махнула рукой в сторону студии. – Я рассказала, как много их музыка значит для тебя, насколько большое место занимает в твоей жизни.

Она прикусила губу.

– Ты меня знаешь, Лив. Я бы в жизни ничего плохого о тебе не сказала, – попыталась я достучаться до нее.

– Но почему ты тогда молчала? – впервые с тех пор, как мы сели в машину, она смотрела мне прямо в глаза.

– Все ждала… подходящей возможности.

Как ни банально, но это правда.

– Чжэ Ён сказал, что по контракту он не имеет права заводить дружбу или… отношения.

Лив сверкнула глазами:

– Я думала, такие контракты сто лет как отменили!

Мне оставалось лишь с недоумением пожать плечами, я в отличие от нее в этом не разбираюсь и знаю только то, что мне сказал Чжэ Ён.

– Он просил никому не рассказывать. И да, я знаю, как это звучит, Мэл уже просветила меня.

– И как же? – Удивление Лив сбило меня с толку.

– Ну… Ей кажется, это удобное прикрытие, чтобы просто развлечься за мой счет.

– Он использовал тебя?

– Что?

– Чтобы развлечься? – Она повторила мои слова. Но я видела по взгляду, что она не осуждает меня.

– Нет, – без малейшего колебания воскликнула я, до того решительно встряхнув головой, что собственные волосы хлестнули меня по щекам. – Нет, никогда. Напротив, он… он… вел себя как джентльмен. Со мной.

Да, разговоры о чувствах – не моя стезя.

– И… вы все еще общаетесь?

– После Нью-Йорка – ни разу. – Я опустила глаза.

Лив, к моему облегчению, не стала продолжать тему. Наверняка ей хотелось, однако она сумела сдержать себя. Не знаю, возможно, она поняла, что мне все еще больно, или же побоялась нарушить хрупкий мир между нами. Но я благодарна ей. Очень.

Мы сидели в тишине. Но уже не такой давящей, как молчание последних недель. Мне стало… легче. Будто исчез камень, который давил на грудь и мешал дышать. Наконец, я достала ключ, чтобы завести машину и ехать домой.

– Есть хочешь? – спросила Лив. И я улыбнулась ей.

– Спрайта не было, так что я купила тебе «Маунтин дью».

С этими словами Лив вручила мне фирменную баночку и плюхнулась на заднее сиденье, громко хлопнув дверью. Я скептически осмотрела подношение:

– А просто захватить еще одну колу не судьба?

Но Лив настолько поглотило содержимое пакета навынос, что поддразнивание она упустила:

– Подумай о плюсах: с такой дозой кофеина следующие три дня ты можешь вообще не спать.

Задумавшись над ответом, я отставила банку куда-то в ноги. Машину наполнил густой запах фастфуда, в животе радостно заурчало.

Лив достала завернутый в салфетки хот-дог и передала пакет мне. С тех пор как я ела хот-доги на парковке у «Gene & Jude’s», прошло несколько месяцев. Обычно наши пути с этим на первый взгляд непримечательным местечком не пересекаются. Однако рядом танцстудия, и раньше мы, бывало, заходили сюда, когда я забирала сестру с тренировок. Так что предложение Лив заехать перекусить меня вдвойне обрадовало. Здорово снова сидеть здесь, будто ничего и не произошло.

Лив, кажется, тоже все устраивало. Я еще даже не развернула свой хот-дог, а она уже съела больше половины. И все это время продолжала напевать какую-то незнакомую мелодию, а такое случалось, только когда она была в хорошем настроении.

Фишка «Gene & Jude’s» – картошка фри прямо поверх хот-дога. Как топпинг. И с первым же укусом часть ее полетела мне на колени. Я решила, что переживать об этом уже поздно, а вместо этого стоит попытаться разобраться с булочкой и ее содержимым, не размазав половину по себе. Да, никто не говорил, что есть хот-доги просто.

Лив запихнула в рот последний кусочек и, вытерев руки о джинсы, вытащила телефон. Мне оставалось только поднять брови:

– Видела бы тебя Мэл…

– Мэл у родителей Джоша. Ты правда думаешь, что ее волновало бы, вытираю я руки о штаны или нет?

– Тушé, – хмыкнула я и, проигнорировав свой напиток, отпила из стакана Лив, который она поставила между нами.

Какое-то время мы наблюдали за суетой вокруг ресторанчика. Говорят, у них лучшие хот-доги в Чикаго. Но действительно ли они стоят времени в очереди, тянущейся аж от входной двери? Мне пришлось почти двадцать минут ждать Лив в машине.

– Ой-ой… – Из размышлений меня вырвал голос сестры.

Я повернулась к ней:

– Ой-ой?

– Мне так жаль, Элла. – Она круглыми глазами смотрела на экран своего телефона. – Я понятия не имела, что они выкинут такое.

Мне категорически не понравился ее тон.

– Лив, – с предупреждением сказала я. – Просто покажи, что там.

Она прикусила губу и после короткого колебания протянула мне телефон.

– Они выложили видео в «Твиттер».

– Что?!

Остатки хот-дога полетели на салфетку у меня на коленях, а я выхватила телефон из рук Лив. На видео и ее, и меня было легко узнать. Я ткнула в экран, чтобы включить звук, но услышала уже только, как Лив требует выключить, наконец, камеру. На этом все оборвалось.

Следующее «ой-ой» исходило от меня. Мы с Лив испуганно переглянулись.

– Много просмотров?

– Эм. – Лив отвела глаза, и я занервничала еще больше. – Зависит от того, что ты подразумеваешь под «много»…

– Лив, у меня и так нервы сдают, почему я все должна клещами из тебя тянуть? – застонала я.

Она порылась в телефоне и снова сунула его мне под нос.

– Много. Если точнее – больше пятидесяти тысяч.

Стоило мне увидеть количество лайков, ретвитов и комментариев, захотелось кричать.

– Это какой-то бред.

Я прислонилась к водительской двери. Как же мне хотелось, как я молилась, чтобы это оказался просто сон. Как я надеялась… Я мечтала о дне, когда все, наконец, уляжется. Мне была нужна передышка, время зализать раны. Но вместо этого из-за одного крошечного видео все завертелось по новой. В нем я хотя бы молчу, может, это убедит репортеров у нашего подъезда, что мне все еще нечего им сказать.

Во взгляде Лив читалось сострадание. Не та отвратительная жалость, от которой начинает подташнивать. Она смотрела так, словно и рада бы помочь, просто не знает как.

– Давай для начала доберемся домой, – выдавила я спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью. В голове снова закипали мысли. Моя комната, альбом и возможность отрешиться от остального мира – единственное, что поможет мне разложить все по полочкам.

Лив молча кивнула и забрала у меня оставшийся мусор. Я завела машину и вырулила со стоянки. К счастью, доехали мы без происшествий. Даже обычные пробки на шоссе сегодня поменьше. Припарковавшись через дорогу от нашего дома, я с облегчением отметила, что репортеров вокруг не наблюдается. Стоило за нами захлопнуться двери квартиры, я вздохнула. Доползла до дивана и просто упала на него, как марионетка с перерезанными нитями. На экране телефона всплыло сообщение от Эрин, но я решила, что с ней разберусь попозже.

Руки чесались залезть в «Инстаграм» или «Твиттер». Да, я удалила свои аккаунты, но это так странно: кто-то загрузил мое видео, а я понятия не имею, что происходит в комментариях. Что говорят про меня. Про Чжэ Ёна.

Прежде чем я успела наделать глупостей, Лив плюхнулась рядом со мной и уложила мои ноги себе на колени.

– Всегда думала, что из нашей троицы именно я первая стану звездой интернета, – помолчав, выдала она.

– Ноль из десяти, не рекомендую, – хмыкнула я. Не прошло и двух недель с тех пор, как мое имя оказалось в новостях, а все, о чем я мечтала, – повернуть время вспять.

Лив нахмурилась, будто решала сложную математическую задачу.

– Как ты? – наконец спросила она.

– Нормально, – не задумываясь, выпалила я. Уже рефлекс.

Морщины на лбу Лив стали еще глубже.

– Элла, мне не семь лет, я знаю, когда ты врешь.

Я открыла было рот, чтобы заверить ее в своей честности, но тут же закрыла.

– Что ты хочешь услышать? Что я ненавижу сложившуюся ситуацию? Да, ненавижу. Но она от этого не изменится.

– Думаю, Чжэ тоже очень непросто, – помолчав несколько секунд, осторожно предположила Лив.

Сердце пропустило удар.

– О чем ты?

– Он сам не свой с американского тура. По Сети кочуют самые нелепые слухи.

– Сам не свой?

– Ну, обычно на концертах именно он больше всех разогревает публику: делает селфи на телефоны фанатов, в песнях, где не нужна хореография, садится почти на самый край сцены и смотрит на океан или…

– Смотрит куда?.. На океан?

– Есть такие штуки, лайтстики. У большинства k-pop-групп для них индивидуальный дизайн, который отличает их от других звезд. Эти лайтстики продаются в онлайн-магазинах и на концертах. Фанаты приносят их с собой и зажигают. А самое клевое, что светотехники по блютусу могут переключать цвета в зале. И вот это море огней фанаты называют океаном.

– Оу. – Я понимающе кивнула. – У тебя тоже есть такой лайтстик?

Лив скорчила рожицу:

– Я хотела подождать с покупкой собственного, пока не попаду на реальный концерт NXT.

На мгновение она ушла в свои мысли, но потом встряхнула головой и перевела взгляд на меня:

– Ну да ладно, все равно Чжэ сейчас не в лучшей форме. За последние три концерта он наделал в танцах больше ошибок, чем за все время. И даже пропустил свое вступление в песне. Такого никогда еще не было.

До меня медленно доходили ее слова. По Чжэ Ёну это тоже ударило… Я представила, как он сейчас, должно быть, себя чувствует, в груди все сжалось. Все бы отдала, лишь бы увидеть его. Я запрокинула голову и уставилась на потолок, чтобы унять шум в ушах.

– Все к лучшему, – вздохнула, наконец, я. Впрочем, сама не знаю, кого я пыталась убедить: себя или Лив?

Она успокаивающе погладила меня по колену.

– Хм…

– Давай искать плюсы. – Тему пора менять. – Теперь у меня есть все время мира, чтобы наверстать пропущенные серии.

Лив бросилась рассказывать мне обо всех фильмах и сериалах, которые она сейчас смотрит. Только после этого я по-настоящему поняла, насколько соскучилась по болтовне с младшей сестренкой. Время, проведенное с ней, – всегда лучшее событие дня. Последние несколько недель без нее оказались даже тяжелее, чем я думала.

Она – тот самый лучик света, который заставляет меня идти вперед.

Глава 6

Я медленно выплывала из сна. Кажется, моя голова еще неготова к новому дню. В ней еще кружили обрывки снов и воспоминаний, и их тепло окутывало меня, даже когда я уже открыла глаза. В последний раз так уютно мне было еще в Нью-Йорке, в объятиях Чжэ Ёна. Но с каждой минутой сон отступал все дальше.

Перевернувшись на спину, я прислушалась к тишине. Два часа назад за Лив заезжали Чарли и ее мама, я слышала их сквозь сон. Не знаю, что у них за планы, но мне было не настолько интересно, чтобы вставать и спрашивать. Вместо этого я снова погрузилась в мир грез. Мне не давал покоя вчерашний рассказ Лив о том, что происходит последние дни с Чжэ Ёном. Как он там… Меня разрывало желание написать ему.

В комнате темно, сумрачнее обычного. Посреди ночи была гроза. Казалось, она и сейчас продолжает бушевать. Я закопалась поглубже под одеяло и в полусне попробовала нащупать под подушкой телефон. Вчера так и не ответила Эрин, нужно исправляться.

Мессенджер открыт, входящие сообщения обновились за долю секунды…

И сердце пропускает удар.

Я рывком села в постели, чуть не уронив телефон. Наверное, я все еще сплю. Перевернулась на бок и снова уснула. Ничем другим имя и извещение о двух непрочитанных сообщениях на дисплее не объяснить.

Какое-то время я сидела, застыв камнем, и уговаривала свои легкие снова начать нормально дышать. С переменным успехом.

Каждый раз, как экран гас, я выжидала секунду и снова включала его. Результат не менялся, но поверить в происходящее никак не удавалось. Должно быть, это осколок сна. Мое подсознание всего лишь вытащило на свет глубоко запрятанное желание.

Я протерла глаза, но на экране все еще отчетливо виднелось имя Чжэ Ёна. Видно только самое начало текста, но и этого хватило, чтобы сердце пустилось вскачь.

Внутри меня любопытство боролось с желанием проигнорировать сообщения. Заархивировать чат, удалить и вернуться в свой спокойный, безопасный мирок. За последние недели и месяцы я стала настоящим профи в отрицании реальности. Но чем больше я отговаривала себя, тем сильнее мне хотелось прочесть, что же он написал. Указательный палец завис над чатом. Глубоко вздохнув, я зажмурилась – можно подумать, это поможет спрятаться от дожидающихся меня сообщений – и вслепую тыкнула в экран. Резко выдохнула, открыла глаза.

Чжэ Ён: Я видел видео.

Чжэ Ён: Ты в порядке?

Сердце отчаянно колотилось. Да так, будто стремилось выпрыгнуть и умчаться подальше. Вот бы и мне вслед за ним!

Но вместо этого я отложила телефон и принялась сверлить взглядом стену.

Ответить?

Нет. Вот уж чего точно делать не стоит.

Но ведь хочется!

– Аргх!

Да я вообще не переставала бы с ним общаться, если уж о моих желаниях речь зашла.

Снова подняла телефон, набрала ответ и опять удалила. Чжэ Ён тоже так мучился перед тем, как мне написать? Снова и снова пытался подобрать нужные слова? И так же нервничал, нажимая «отправить»?

Я: Тебе и правда не стоит писать мне.

Сообщение ушло, я тут же спрятала телефон под подушку и встала. Нашла взглядом на ночном столике часы. 10:30. Не успела я подумать, мозг сам высчитал разницу часовых поясов. В Японии ночь. Половина второго. Он уже спит? Или готовится к концерту? А может…

Телефон под подушкой глухо завибрировал. Я посмотрела на кровать, еще секунда ушла на борьбу с собой. Смотреть? Может, не надо?

В конце концов я сдалась. Упала на кровать и, задержав дыхание, вытащила телефон.

Чжэ Ён: Я каждый день думаю о тебе.

В ушах зашумело. Будь последние несколько месяцев очередным наброском в моем скетчбуке, я сейчас схватилась бы за ластик и все стерла. Чтобы начать сначала. Тогда я вела бы себя осторожнее. А может, и вовсе не пошла бы на ту премию и не стала бы с ним знакомиться. Но прошлое не изменить.

Я перечитала сообщение, потом еще раз, в горле встал ком. Эти слова… Мне так хотелось услышать их от него. Но вот они, черным по белому передо мной, и от этого так больно, что перехватывает дыхание. Почему он написал именно сейчас, когда я, наконец, почувствовала, что могу двигаться дальше?

Я: Это нечестно.

Я: Нельзя заявлять такое, зная, что я не могу сказать в ответ то, что ты хочешь услышать.

А я бы хотела сказать.

Я: Пожалуйста, не пиши мне больше.

Обеими руками, вцепившись в телефон, я смотрела на отправленные сообщения. Какая-то часть меня отчаянно надеялась, что он проигнорирует мои слова и ответит. Как он там? Чем занят? Как проходят концерты? Ладят ли они с ребятами из группы, несмотря на произошедшее?

Полчаса. В ответ тишина. И как бы мне ни хотелось списать его молчание на разницу часовых поясов, очевидно, он просто выполняет мою просьбу.

Я попыталась найти плюсы: переписка оказалась настолько короткой, что можно притвориться, будто ее вовсе и не было. После недолгих колебаний я так и сделала, уговаривая себя, что все к лучшему. Так хотя бы никто не пострадает еще больше. Но за этими отговорками я вместо того, чтобы пойти в душ и начать собираться навстречу новому дню, обнаружила себя за письменным столом. С листом акварельной бумаги и карандашом в руках. Акварель я уже давно забросила, но сейчас мне показалось правильным достать именно эту бумагу. Я бездумно чертила линии, сводя их в единую картину. Мэлькнула мысль включить аудиокнигу, но и эту идею я отбросила, позволив себе с головой уйти в рисование. Меня радовала царящая в квартире тишина: Мэл после визита к родителям Джоша будет поздно – и это если перед этим не решит заехать на работу, Лив уже ушла.

Только дорисовывая в верхнем углу листа невзрачную сову, я вынырнула из своих размышлений и… увидела перед собой Хогвартс. Не детальный, пока только грубые очертания величественной школы чародейства и волшебства и водную гладь расстилающегося перед ней озера. Замок выглядел не так, как в фильмах. Башни казались не такими острыми, яснее проглядывались очертания классического замка. Но это, несомненно, Хогвартс!

Отложив карандаш, я взлохматила непричесанные волосы. Затем откинулась на спинку стула и, глубоко уйдя в мысли, покрутилась на нем. Не хочу копаться, почему в голове снова всплыл злосчастный «Гарри Поттер». И так все ясно.

Пусть я впервые прочитала серию всего несколько месяцев назад, я сильно привязалась к ней. Столько теплых воспоминаний, которые продолжают меня радовать. Как же здорово, что мама с папой с детства читали нам сказки, и я снова и снова могу обращаться к ним. А если не складывается со словами, то в моем распоряжении миры, которые я создаю своими руками, – достаточно всего лишь карандаша…

Это чувство согревало меня изнутри, и я весь день цеплялась за него, не позволяя себе упасть в круговерть мыслей о Чжэ Ёне. Мне даже плюс-минус удавалось. С помощью работы и Эрин, своими сообщениями время от времени нарушающей мое уединение.

Однако как же я радовалась, идя вечером домой. Радовалась и нервничала. Поначалу из-за тех сообщений от Чжэ Ёна. Но стоило подняться на наш этаж, и все померкло на фоне беспокойства – как же теперь вести себя с Лив? Вчера мы общались почти как раньше, но в одночасье забыть обо всем произошедшем и начать заново, как будто и не было последних недель? Звучит нереально.

Но, войдя в квартиру, первым делом я увидела не, как обычно, закрытую дверь в комнату младшей сестры. А саму Лив посреди гостиной на диване. Тихо работал телевизор. Стоило мне подойти ближе, она перевела на меня взгляд, и я замерла – ноги будто сами почуяли мучившую меня неуверенность. Между нами все по-старому? Я могу спокойно заговорить с ней, подсесть на диван или лучше пока не трогать?

Краем глаза я углядела знакомую злодейку на экране и, как за соломинку, уцепилась за нее.

– Смотришь «Русалочку»?

– Ага, хочешь присоединиться?

– Ну, если можно.

Лив махнула рукой и переползла поближе к краю дивана, чтобы мне было где сесть. Я устроилась рядом с ней, все еще слегка напряженная, но жутко довольная, ведь мы снова проводим вместе время. В конце концов, Лив не против, что я тоже здесь. Постепенно я расслабилась. Хоть мультик нами давно засмотрен до дыр, мы продолжали следить за происходящим на экране. Однако Лив продолжала периодически лазить в телефон.

– Может, нам еды заказать? – наконец, спросила она.

Я кивнула:

– Пицца?

В ответ она открыла приложение доставки в телефоне.

Пока мы кусок за кусочком уничтожали пиццу, было не до разговоров. Но вот остались только обгрызанные корки, повисла тишина. Интересно, Лив, как и меня, гложут сомнения, и она не уверена, о чем теперь говорить? Какие темы безопасны, какие нет… Тем временем, пока я пыталась навести порядок в мыслях, ее внимание кочевало от «Русалочки» к телефону и обратно. Мне хотелось просто наслаждаться проведенным с сестрой временем, но очевидно – между нами еще не все гладко. Над шутками друг друга мы смеялись чуть тише обычного, переговаривались тоже осторожнее. Да и слова Чжэ Ёна все крутились в голове. Мне почему-то казалось, будто я сделала что-то запретное, хотя ничего толком ему не написала. А как отреагирует Лив, если узнает? Что скажет Мэл?

Титры «Русалочки» давно кончились, и тут я ощутила на себе взгляд Лив. Она задумчиво глядела на меня, приоткрыла было рот, но ничего так и не сказала. Я уже хотела прийти на помощь ее борьбе с нерешительностью, как она, наконец, совладала с собой.

– Элла?

– Да?

– Насчет вчерашнего видео, – начала она, теребя в руках телефон. – Я весь день сижу в «Твиттере», и сегодня оно почти отовсюду из-под хэштега NXT исчезло. Вместо этого везде отрывок концерта, и все ему умиляются.

– Что за отрывок? – не сдержала я любопытства.

– Хочешь глянуть?

На мой кивок она усмехнулась и, разблокировав телефон, протянула его мне.

Это оказалось короткое фан-видео, всего-то на две минуты. Конец какой-то из песен, голос Мин Хо медленно затихает. Спустя несколько секунд к Мин Хо подошел Эд и вьюном повис на нем, пока тот снова не заулыбался. К концу видео Мин Хо уже и вовсе смеялся над чем-то, что ему нашептал Хён У. За секунду до того как экран погас, в углу на долю секунды промелькнул Чжэ Ён, но тут же скрылся. Этого хватило, чтобы сердце болезненно сжалось.

Я вернула телефон Лив:

– Что это с Мин Хо?

– Как раз перед этим фанаты стали подпевать Soft Love. Это одна из ранних песен NXT и поэтому много значит для них. И весь зал вдруг запел ее! Даже у меня мурашки, а ребята и вовсе потеряли дар речи, стояли посреди сцены, будто никак не могли поверить в происходящее. – Лив негромко рассмеялась. – А ведь на концертах такое частенько случается. Казалось бы, можно и привыкнуть.

Я прикусила язык, чтобы не спросить о Чжэ Ёне. Думаю, такие вещи для него много значат. Меня захватили воспоминания о том, с какой любовью и благодарностью он отзывался о фанатах NXT. Насколько он был сдержан.

Лив, кажется, размышления унесли и того дальше. Краем глаза я заметила, как она нервно пригладила штаны.

– Слушай. Элла… Не хочешь сходить со мной поискать подарок Чарли на день рождения?

Я в изумлении подняла брови, задвинув подальше мысли о Чжэ Ёне и NXT.

– Когда?

Она пожала плечами:

– На неделе. Если тебе ок?..

Я улыбнулась уголком губ. Нам обеим все еще нелегко, но виден прогресс.

– Я с удовольствием схожу с тобой.

Глава 7

– Думаешь, Чарли понравится?

Лив размахивала у меня перед глазами прикольными носками с Коржиком из «Улицы Сезам»

– Носки? – Я скорчила рожицу.

– Ну не знаю, тебе бы на ее месте зашло?

Еще раз оглядев носки у себя в руках, она бросила их обратно в общую кучу и принялась сканировать магазин на предмет потенциальных подарков.

– Наверное, нет.

На работе я сегодня взяла выходной. С Чарли мы, конечно, виделись всего ничего и как-то особенно помочь с подарками я не могла, но Лив настояла. Да и мне, честно говоря, вовсе не хотелось с ней спорить.

– Смотри, а это можно купить Мэл на день рождения, – задумалась Лив, ткнув пальцем в подарочный набор с маской для сна, лавандовым спреем и саше, тоже с лавандой. Банальность, и подразумевалось, конечно, как намек на отдых. Но на меня молниеносно обрушились муки совести.

Только подумать, сколько лишнего стресса у Мэл в последние недели… Она казалась очень дерганной, сама бегала за покупками, чтобы мы с Лив не совались на улицу. Она нам почти ничего не рассказала про поездку к родителям Джоша, а я побоялась приставать с расспросами. Однако все выходные с ее лица не сходила немного усталая улыбка, судя по которой все прошло гладко. Да и репортеры убрались из-под наших окон.

– Не уверена, что Мэл обрадуется такому, – честно призналась я. Как бы мне ни хотелось заставить ее расслабиться.

Мы обошли все магазины. Безуспешно. Лив в отчаянии запрокинула голову и застонала.

– Не будь билеты на NXT давно распроданы, да еще и по заоблачным ценам, я подарила бы ей один! – Тут она замерла и смущенно посмотрела на меня. – Прости…

Я нарочито беззаботно пожала плечами.

– Необязательно рядом со мной превращать NXT в неназываемого Волан-де-Морта.

Не то чтобы я любой ценой избегала разговоров об NXT. Напротив. После того как Чжэ Ён написал, бороться с любопытством стало еще труднее. И я попросту сдалась. Ежедневно следила за их концертами, смотрела фанатские видео, по большей части настолько смазанные, что и не разглядеть, кого именно снимают. Забыть Чжэ Ёна это не помогало, но я надеялась углядеть хоть что-нибудь, какой-нибудь знак, который скажет: все будет хорошо. Чушь, знаю. Однако глупая надежда отказывалась уходить.

«Как будто произошедшее в Нью-Йорке можно исправить», – воззвали ко мне остатки здравомыслия. Я задвинула их подальше.

Мы уже пробирались мимо остальных покупателей к выходу, когда я, наконец, спросила Лив:

– Почему бы тебе не посмотреть ей какой-нибудь фанатский мерч онлайн?

Она поморщилась:

– Я слишком поздно спохватилась, большинству магазинов нужна неделя на доставку.

– А сделать что-то своими руками? – снова предложила я. – Один из этих концертных лайтстиков, рисунок с NXT?

Только пройдя несколько шагов, я заметила, что Лив куда-то пропала, и обернулась. Сестра во все глаза уставилась на меня, замерев на месте, словно меня осенила гениальная идея. Секунда, другая… и я поняла, почему она так на меня смотрит.

– О нет, – тут же простонала я и помотала головой, чтобы уж наверняка. – Забудь, Лив.

Но она состроила глазки кота из «Шрека», точь-в-точь как несколько месяцев назад, и тогда все кончилось тем, что я пошла на ту премию, где и заварилась вся каша.

– Я не стану их рисовать.

С этими словами я, не дожидаясь ответа, выскочила за дверь магазина и пошла в сторону дома.

Лив быстро догнала меня. Она хотела перегородить мне дорогу, но я так и не сбавила шаг. Ей не оставалось ничего другого, кроме как продолжить бежать задом впереди меня. Как она ни на кого не налетела – загадка для меня.

– Но ты лучший художник из всех, кого я знаю, Элла! – Лив решила переубедить меня. – У тебя потрясный стиль, все до того реалистично! Готова спорить, это будет потрясающий рисунок, особенно если ты возьмешь те краски для…

– Лив, – раздраженно перебила ее я. – Не ты ли только что извинялась просто за упоминание NXT? А теперь решила, что рисовать их мне будет легко и просто?

Она запнулась, и я едва успела схватить ее за руку, прежде чем она рухнула на женщину с коляской. Но та все равно зло посмотрела на нас, проходя мимо.

Лив теребила челку и старалась не смотреть мне в глаза – как и всегда, когда она чувствовала себя виноватой.

– Прости.

Я криво улыбнулась. Время раскурить трубку мира.

– Если ей нравятся еще какие-то группы, могу нарисовать их.

– Почему мы не захватили ничего съестного из торгового центра? – вздохнула я, стоя перед открытым холодильником. Удручающее зрелище. – И почему у нас никогда нет нормальной еды про запас?

Лив уже развалилась на диване, уткнувшись в телефон.

– Потому что так продолжается лет семь и вряд ли уже изменится.

– Хм.

Я все же бросила еще один взгляд в недра холодильника, будто за последние несколько секунд там магическим образом могло появиться что-то съедобное.

– В шкафу справа от плиты еще есть мое печенье, можешь взять.

Забрав упомянутое печенье, я отнесла его к себе в комнату. А после недолгих колебаний и ожесточенных внутренних споров загуглила на своем ноутбуке NXT. Здравый смысл меня окончательно покинул. Наверху страницы всплыло видео, концерты шли один за другим. Я кликнула на раздел с видеозаписями, одна сразу бросилась в глаза. На обложке крупным планом был Чжэ Ён. Я, не раздумывая, щелкнула по ней.

Ссылка вела на сайт «V Live», жирный темно-синий заголовок выделялся на белом фоне страницы. На загрузку окошка с видео ушло несколько секунд, а вот колонка комментариев справа от него постоянно обновлялась. Я полистала их, но почти никто не писал на английском, только что-то про пропуск последнего стрима «V Live» на платформе. Не ясно, про что они, но… тут раздался его голос, и все вопросы вылетели у меня из головы. Замешкавшись, я все же с некоторым усилием отвела взгляд от комментариев.

Стоило мне увидеть Чжэ Ёна, нахлынула волна эмоций. Я не была к этому готова.

Он казался уставшим. Будто не спал несколько дней. Сидел у стены, откинувшись головой назад, и медленно моргал, словно вот-вот уснет.

Я сжала кулаки. Кончики пальцев зудели от желания убрать с его лица отросшие прядки. Он выглядел точно так же, как в моих воспоминаниях. Как в наш последний разговор здесь, у меня в комнате. И вместе с тем совершенно иначе. Будто погас тот внутренний свет, который всегда притягивал взгляды. Во мне вспыхнула искорка надежды, вдруг дело в нас. Во мне. Я не хотела цепляться за эту надежду, но как было устоять.

Рядом с Чжэ Ёном уселся Мин Хо, он болтал в основном на корейском, отвечая на какие-то вопросы. А вот Чжэ Ён, напротив, вел себя до странного тихо.

– Мы не так давно в туре, а, судя по ощущениям, колесим уже целую вечность, – слова Мин Хо дублировали английские субтитры. – Может, из-за того, что мы уже несколько месяцев не выступали в Корее.

Он нахмурился, напряженно вглядываясь в экран, и повернулся к Чжэ Ёну.

– Все спрашивают, в порядке ли ты, Чжэ. – Мин Хо снова посмотрел в камеру. – По нам бьет смена часовых поясов, но стоит выйти на сцену и увидеть вас, как все проходит!

Он снова покосился на Чжэ Ёна:

– Правда?

Казалось, несколько секунд они тихо переговаривались, о чем бы они ни шептались, в итоге Чжэ Ён попытался включиться в трансляцию. Теперь они оба обсуждали последние концерты, посещенные страны и оставшиеся за кулисами шоу проблемы.

– Я налажал со своей партией в «Not the One», – сокрушался Мин Хо.

Чжэ Ён легонько покачал головой:

– Кроме тебя, никто ничего и не заметил.

Кажется, Мин Хо это не убедило, но он сменил тему:

– Вообще-то сегодня «V Live» должен вести Эд, но они с Ву Соком уже полчаса сражаются за последнюю пачку рамена, которую нашли у меня в чемодане. Так что «V Live» мы забрали себе.

– Мы давно не выходили вместе в прямой эфир, – задумчиво протянул Чжэ Ён.

Он сел по-турецки, сложив руки на коленях, и слегка развернулся к Мин Хо. Глубокий вырез рубашки обнажал ключицы. Еще немного, и декольте превратилось бы в совсем неприличное, впрочем, Чжэ Ёна, кажется, это не беспокоило.

Я почувствовала небольшой укол ревности. Сейчас передо мной лишь та маска, которую он показывал фанатам: Чжэ Ён работает на камеру. Мне так сильно захотелось, чтобы он оказался здесь, со мной, обнял меня, поцеловал… Но не судьба, и от одной мысли об этом у меня кружилась голова.

– Последние недели выдались слегка… безумными, – нерешительно заметил Мин Хо.

Чжэ Ён в ответ негромко фыркнул, но Мин Хо попытался его прикрыть:

– Перед мировым турне всегда есть чем заняться. И почему-то большинство недоделок всплывает в последнюю минуту. Мне только за два дня до вылета наконец-то удалось уложить чемодан, потому что…

Мин Хо запнулся, бросив неуверенный взгляд на Чжэ Ёна, тот вопросительно задрал бровь и, проследив за взглядом друга, нагнулся поближе к экрану. Прищурился. И тут они оба застыли, я даже подумала, не зависло ли видео.

Потом Чжэ Ён снова откинулся к стене. Вся расслабленность из его позы ушла, он плотно сжал губы.

Мин Хо, помедлив, коротко посмотрел на Чжэ Ёна и продолжил, на чем остановился:

– Как бы то ни было, сборы обычно не занимают много времени. Это Ву Соку всегда нужно быть во всеоружии, а я обхожусь лишь самым необходимым.

Казалось, он пытался сохранить легкую атмосферу стрима, которая из-за Чжэ Ёна трещала по швам. Тот выглядел так, словно готов взорваться, и с каждой секундой это ощущение нарастало. Он смотрел мимо камеры, продолжая вглядываться в экран. Пока внезапно не оборвал болтовню Мин Хо коротким восклицанием. Субтитры его не перевели. Но в этом не было никакой необходимости. Чжэ Ён снова наклонился вперед и пристально посмотрел в камеру.

– Вы не знаете ее, – звенящим от напряжения голосом сказал он. – Вы не имеет права писать про нее такие вещи!

Он встал. И ушел из-под обзора камеры.

В следующую секунду дверь распахнулась. Ко мне с телефоном в руках ворвалась Лив. Ее взгляд метнулся к экрану моего ноутбука, потом снова ко мне:

– Ты видела это?!

Глава 8

– Это могло значить… да что угодно! Лив! Ты ведь понятия не имеешь, о чем он, – выпалила я прежде, чем она успела открыть рот.

Но мои отговорки ее нисколько не заботили, она попросту закатила глаза и помахала передо мной своим телефоном:

– Ты недооцениваешь фанаток, Элла!

Быстро открыв какое-то приложение, она протянула свой сотовый мне.

– Мне стало интересно, на что именно он так среагировал, поэтому я чуть-чуть полазила в «Твиттере» и наткнулась на эти скрины с трансляции.

Я взяла телефон. Лив ткнула пальцем в колонку комментариев сбоку от окошка видео. Кто-то взял за труд выделить комментарии, появившиеся примерно тогда, когда изменилось поведение Чжэ Ёна. У меня перехватило дыхание от потока… ненависти.

«Надеюсь, она, наконец, оставила его в покое! Ей нужны только деньги. Просто посмотрите на эту замухрышку, можно подумать, Чжэ реально запал бы на нее», – прочла я вслух.

«Вы видели ее рисунки в инсте? Даже моя собака лучше намалюет. Чжэ Ён, Иззи подходит тебе намного больше!»

Я умолкла.

– Иззи – это айдол из девчачьей группы, – тихо объяснила Лив. – Многие фанаты шипперят их, заметив, что они говорили друг с другом на премии.

Я едва понимала, о чем она. Прочитанное билось в мозгу, и слова сестры просто не доходили до меня.

– Пожалуйста, не принимай близко к сердцу, Элла, – помолчав, сказала она. – Не все фанаты такие, правда. Они не знают тебя и попросту завидуют. Несут полную чушь, а Чжэ Ён понимает это. Потому и осадил их.

– Ага, – это и в самом деле мой голос? Не уверена, мне казалось, я не могу отвечать Лив, я слишком поглощена кружащим в голове роем мыслей.

– К тому же, – добавила Лив, и что-то в ее голосе, интонациях заставило меня насторожиться. – К тому же вся эта история попала в тренды «Твиттера». И вовсе не из-за фанатов-идиотов.

Она показала мне еще один скриншот.

– Даже хэштег появился, и пару часов назад в нескольких странах он вышел на первое место.

#отстаньотЭллы

– Отстань от Эллы? – повторила я вслух. – Серьезно?

Лив, пожав плечами, кивнула:

– Большинство фанатов адекватные. Правда.

Кажется, ей непременно хотелось убедить меня в своей правоте:

– Я в общем-то, не сомневалась, но…

Откинувшись назад на стуле, я вздохнула и растерла виски – у меня успела разболеться голова. Но пришедший на ум вопрос заставил меня снова посмотреть на сестру:

– У него же не будет из-за этого неприятностей?

Но Лив только подтвердила мои опасения:

– Ему явно нельзя говорить такие вещи на камеру.

Вырвавшийся у меня вздох вышел даже громче предыдущего. Я закрыла глаза и невольно поморщилась, меня захлестнули эмоции, но я пыталась мыслить разумно:

– Я…

Лив перебила меня раньше, чем я успела закончить:

– Он ведь приезжал сюда после публикации фото. Теперь защищает тебя от фанатов. Во всех последних интервью выглядит как зомби. – Она наморщила лоб. – Тысячи фанатов готовы волосы рвать, лишь бы оказаться на твоем месте.

Я провела рукой по лицу – не хочу сорваться на Лив.

– Мировую звезду я себе не заказывала.

– Но тем не менее ты ее получила. – Младшая сестра грустно посмотрела на меня.

Я уже лежала в постели, а слова Лив продолжали отдаваться у меня в ушах. Начало первого ночи. В квартире темно, тишина. Но, как я ни ворочалась с боку на бок, заснуть не удавалось.

Мысли вертелись вокруг слов Лив, а затем снова возвращались к телефону. Вот он, на тумбочке, рукой подать. Так просто взять его и отправить сообщение. Это не давало мне покоя. Я просила Чжэ Ёна больше не писать мне. И тогда мне казалось, что так будет правильно. Но…

У меня вырвался стон. После его сообщения моя решимость дала трещину. А с тех пор как я увидела видео, тонкая нить здравомыслия натянулась до предела.

Я пыталась. Пыталась оборвать контакты и все забыть. Надеялась, что мне станет легче, а мечты о несбыточном уйдут. Разом обрубить концы. Звучит просто, да? Но сердцу нет никакого дела до того, что просто, а что нет.

Я повернулась на бок и потянулась за телефоном. Металлический корпус холодил руку, вспыхнувший в темноте свет экрана на мгновение ослепил меня, заставив несколько раз моргнуть.

«Элла Арчер, ты попросту разобьешь себе сердце», – прошептала я про себя.

И открыла чат. Издевательски высветились последние отправленные мной сообщения. Я продержалась два месяца, и все ради того, чтобы сдаться за два дня. Несколько минут я вглядывалась в экран, надеясь… подобрать правильные слова. Он напишет в ответ, и преграды между нами внезапно рухнут.

Мне никак не удавалось придумать, с чего начать, все казалось фальшивым и банальным. Спустя полчаса мучений я набралась храбрости и отправила последнее набранное сообщение. Я уговаривала себя, что, сколько ни думай, ничего лучше не придумается. Но желудок все равно сделал сальто, стоило мне отправить короткое «Спасибо».

Отбросив телефон в сторону, я натянула одеяло на голову. Но сон не шел, вместо этого я вновь ощутила разгорающийся в груди огонек. Последние месяцы я старалась не обращать на него внимание, старалась загасить его, запереть под тысячью замков.

Крепко зажмурившись, я… ждала. Либо сна, либо ответа. Для счастья мне хватило бы даже чего-то одного. Телефон резко завибрировал. Распахнув глаза, я на несколько секунд затаилась под одеялом. Мне не верилось, но так хотелось, чтобы это оказалось сообщение от Чжэ Ёна…

Наконец я вылезла из своего кокона и потянулась за телефоном, задержала было дыхание, но тут же одернула себя. В конце концов, это просто сообщение.

Чжэ Ён: Пожалуйста.

Меня охватило разочарование. Не знаю, чего я ожидала, но одно маленькое слово? Собравшись с духом, я напечатала ответ.

Я: У тебя теперь неприятности, да?

Чжэ Ён: Не забивай голову.

Я закусила губу, значат ли эти короткие ответы, что он не хочет со мной говорить? Или… или все же есть другое объяснение?

Я: Ты так говоришь, только чтобы меня совесть не мучила?

Новое сообщение он набирал несколько минут. И когда, наконец, отправил, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не напугать Лив отчаянным стоном посреди ночи.

Чжэ Ён: Элла, пойми меня правильно. Я рад, что ты написала, но… Как насчет той просьбы в нашу прошлую переписку?

Он прав. Мне пришлось пролистать чат наверх, чтобы снова найти то сообщение, про которое он говорит. И как тут отвечать? «Я передумала»? Что это вообще была за идея? Просто правильный вариант? Мое собственное решение?

Я: То сообщение… Я поступила так, как должна была поступить.

Чжэ Ён: И?

Я: Но не так, как на самом деле хотела.

Чжэ Ён: Что ты хочешь этим сказать?

Быстро напечатав ответ, я глубоко вдохнула, выдохнула. Нажала «отправить».

Я: Я скучаю по тебе.

И снова ожидание. Я не знала, где он и сколько там сейчас времени. Может, для него день только начинается, или уже давно в разгаре.

Моргнул экран телефона.

Чжэ Ён: Тебе нравится ошарашивать меня, да?

Я тихонько рассмеялась, просто камень с души.

Я: И в мыслях не было.

Чжэ Ён: Что же изменилось?

Я: Видео, хэштег в «Твиттере». Парень, который мне нравится, защищает меня несмотря на то, что нам больше нельзя быть вместе.

Чжэ Ён: Звучит… мило.

Я: Так и есть.

На этом диалог затих. Я все думала, о чем бы еще написать, но в голову ничего не шло. Такое чувство, что мы никогда по-настоящему не знали друг друга и теперь вынуждены начать все сначала.

Чжэ Ён: Ву Сок не в восторге. Возвращаясь к твоему вопросу.

Чжэ Ён: Но это меньшая из проблем.

Если бы мое сердце не разбилось еще несколько недель назад, сейчас по нему разошлись бы трещины. Но до меня едва донесся глухой отголосок той боли. Наверное, за это время я к ней привыкла.

Я: Все по-прежнему, да?

Чжэ Ён: О чем ты?

Я: О нас. О них.

Чжэ Ён: Я бы очень рад сказать, что все изменилось. Но нет.

Я со вздохом уткнулась в подушку. Разумеется. Честность радует. Правда. Но… Почему все обязательно должно быть так сложно? В книгах и фильмах жизнь кажется намного проще. История моих родителей походила на сказку, и я всегда думала, что у меня однажды все будет точно так же. Появится кто-то, в кого можно будет без всяких оговорок влюбиться. Однако реальный мир перевернул эту фантазию с ног на голову, лишил ее всех ярких сияющих красок, которыми я расписала ее у себя в голове. Блеск мечты сменили фотовспышки.

Чжэ Ён: Но я все еще хочу этого.

Бум-бум.

Сердце снова зашлось в груди.

Я: Я тебя не совсем понимаю…

Чжэ Ён: Хочу общаться с тобой. Разговаривать. Переписываться.

Чжэ Ён: Если, конечно, ты не против.

Я: И?

Чжэ Ён: То есть?

Я: Попереписываемся. Поболтаем. И? Подождем, пока кто-нибудь прознает и все снова рухнет?

Чжэ Ён: Честно? Понятия не имею. Я не знаю, что будет дальше.

Чжэ Ён: Зато я знаю, что скучаю. Мне плохо без тебя. Я больше не хочу этой боли.

Я: Ты видел, что может случиться.

Чжэ Ён: Это не повторится. Мы будем осторожнее.

Чжэ Ён: Но я пойму, если ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Я больше не побеспокою тебя.

Чжэ Ён: Сам не знаю, просто ты написала, и я подумал…

Я: Мне страшно.

Чжэ Ён: Мне тоже.

Я: А наш разговор у меня в комнате? Я не выдержу еще раз.

Чжэ Ён: Знаю, Элла. Знаю. Не оправдывайся.

Если я сейчас не отвечу… Чжэ Ён неизбежно еще больше отдалится от меня. Словно год от года тускнеющая фотография в альбоме. Я попыталась представить, как однажды все это станет горьковато-сладкими воспоминаниями, и сердце болезненно сжалось.

Я: Но… не общаться с тобой я тоже не могу.

Чжэ Ён: То есть?

Чжэ Ён: Элла…

Я никогда и ни в чем не чувствовала себя настолько уверенно и неуверенно одновременно.

Я: Я тоже хочу этого. Несмотря ни на что.

Было ли это правильным решением? Не знаю. Возможно, вскоре я о нем пожалею. Но сейчас голос сердца впервые заглушил во мне голос разума. И я прислушалась.

Чжэ Ён: Тогда можно я завтра снова напишу тебе?

От его невинного вопроса во мне запузырился смех. Огонек в груди разросся, наполнив все тело приятным теплом. Я повернулась на бок и еще раз перечитала нашу переписку, перед тем как ответить и положить телефон.

Я: Да.

Глава 9

Чжэ Ён подошел к моему ответу со всей серьезностью. С утра пораньше, едва проснувшись, я уже читала его сообщение.

Чжэ Ён: Доброе утро! Хорошо спала?:)

Внутри разлилось знакомое теплое чувство, неизменно связанное с Чжэ Ёном.

Я: Лучше, чем вчера. А ты? Где вы вообще сейчас?

Закутавшись в одеяло, я наслаждалась спокойствием, запасалась им прежде, чем вылезти из кровати навстречу новому дню.

Я уже почти час сидела в музее, когда экран телефона снова мигнул входящим сообщением.

Чжэ Ён: Ок, если я скину фотку?

Я: Давай!

Тут же пиликнуло новое оповещение. На фото сквозь иллюминатор самолета где-то внизу плескалось море огней, сияющий город. Подпись: «Ночной Берлин».

Я: Начинается европейский тур?

Чжэ Ён: Завтра первый берлинский концерт, на следующий день еще один.

Я: Потом Париж?

Чжэ Ён: Он самый. Затем Амстердам и напоследок Лондон.

И в США… Я точно знала, что у них будут концерты в Чикаго, но промолчала.

Я: Утомительно, да?

Чжэ Ён: Нормально. Адреналин держит на ногах, пока не найдешь спокойное местечко прикорнуть.

Чжэ Ён: Мин Хо, например, каждый раз на макияже вырубается. Думаю, у Эда уже целая папка таких фоток.

Я: За которую фанаты наверняка отдадут целое состояние.

По стойке передо мной деликатно постучали. Я быстро заблокировала телефон – здравствуй, паранойя, вдруг кто-то с одного взгляда поймет, с кем я переписываюсь. И подняла глаза.

– О! – Кого-кого, а Лану я не ждала. – Что ты здесь делаешь? Разве у тебя не выходной?

Она кивнула. Качнулись длинные серьги.

– Я кошелек вчера забыла, вот, забирала из бюро находок. Решила глянуть, как дела на гардеробном фронте.

– Все прекрасно. Тишь да гладь, так что я смотрю видео с котятками. – Я помахала телефоном.

Лана фыркнула:

– Прости, что отрываю от столь важного занятия.

– Ничего, котята никуда не денутся.

Она покачивалась взад-вперед на носках, ее явно распирало от желания поделиться чем-то.

Мои брови поползли вверх:

– Ты точно заскочила только ради того, чтобы проведать меня?

– Честно? Нет. – Ее глаза искрились весельем.

Подавив смешок, я сжалилась над ней:

– Хорошо, Лана. Зачем ты тогда здесь?

– Как здорово, что ты спросила, Элла! – воодушевленно пропела она, я улыбнулась. – У тебя есть планы на субботу?

– На субботу? Нет, ничего такого. По субботам я обычно свободна.

Лана широко ухмыльнулась, но мне все чудилась в ней какая-то неуверенность.

– Не хочешь встретиться? Мои друзья заняты, а ты как-то говорила, что не прочь…

Она смотрела с такой надеждой, разве можно сказать «нет»?

– Как насчет кофе? Где-нибудь около десяти?

Лана взвизгнула и захлопала в ладоши.

– Супер! Я знаю миленькое кафе неподалеку от военно-морского пирса. Лучший банановый хлеб, да и кофе у них реально хорош.

– Все, что угодно, за банановый хлеб!

Я рада. Правда. Мы с Ланой давно хотели выбраться куда-нибудь, но дело дальше разговоров не заходило.

– Попозже скину адрес. Увидимся! – Лана оставила меня наедине с моими мыслями.

Стоило ей скрыться из виду, я на автомате потянулась к телефону.

Чжэ Ён: Подтверждение тому, что Мин Хо может заснуть где угодно: он только что лег на пол рядом с моей кроватью и вырубился.

Мысленно представив эту картину, я не удержалась от смеха.

Я: Почему он спит РЯДОМ с кроватью?

Чжэ Ён: Я не дал ему снова выгнать меня из моей же постели!

Чжэ Ён: А идти к себе в комнату ему оказалось лень.

Я: Снова? То есть это не впервой?

Чжэ Ён: Скажем так, мне СЛИШКОМ часто приходилось спать на жестких диванах из-за того, что кое-кто (Мин Хо) выключается, как только его голова коснется ближайшей подушки.

Я: Ты мог бы просто пойти в его комнату?

Чжэ Ён: Кажется, я слишком привык к храпу над ухом, чтобы теперь суметь уснуть в тишине и покое.

В каком-то смысле я его даже понимаю. Как ни хорошо свернуться вечером под одеялом в уютный клубок, раньше мы с Эрин так часто ночевали друг у дружки, что опять спать одной было даже как-то странно.

Эрин. Как рассказать ей, что мы с Чжэ Ёном снова общаемся? А сказать ведь точно придется. Один раз я уже пыталась отмолчаться, и в итоге все рухнуло, чуть не погребя меня под обломками. Да, она отнеслась к ситуации с пониманием, но еще раз на те же грабли я не наступлю.

Я открыла наш с Эрин чат. Ее имя смотрело на меня с экрана. Откинувшись на жесткую спинку стула, заправила за уши выбившиеся пряди волос и нервно побарабанила по гардеробной стойке перед собой. Экран погас, я отвесила пинок.

Я: Эрин, мне надо тебе кое-что рассказать.

Сколько у нее сейчас? Часов восемь-девять утра? Дожидаясь ответа, я на нервах полезла в свой альбом, но тут же захлопнула – мигнул экран телефона.

Эрин: Чат или созвон?

Я: Думаю, чат.

Эрин: Тогда вперед.

И я, ни минуты не раздумывая, выложила как на духу:

Я: Я написала Чжэ Ёну.

Телефон полыхнул входящим видеозвонком от моей лучшей подруги, и чуть не вылетел у меня из рук. Собравшись с силами, я нажала «ответить».

– Привет.

– НУ И КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ? – прогремела она. – Вы переписывались? Как? Когда? О чем?

Я в панике огляделась: бежать некуда. С экрана на меня во все глаза смотрела Эрин. Зубная щетка, которую она сжимала в руке, грозила переломиться пополам.

Я откашлялась:

– Ну… всплыло одно видео, где он защищал меня от оголтелых фанаток…

– И тебя осенило: «Вот он, мой рыцарь в сияющих доспехах», – после чего твои мозги вылетели в окно вслед за трусиками? – Ее брови уползи почти под кромку волос.

Мои щеки полыхали огнем.

– Я просто поблагодарила его. А остальное уже как-то само получилось…

Эрин недоверчиво посмотрела на меня, потом отвернулась и, отложив щетку, быстро прополоскала рот. По дороге из ванной в комнату камера тряслась. Но как только Эрин села за стол, телефон отправился на подставку, а сама она скрестила руки на груди. Под ее взглядом я стушевалась. Несколько минут мы молчали. Я не знала, что говорить, а Эрин, судя по выражению ее лица, пыталась понять, как ей теперь реагировать.

– Элла… Не думаю, что это хорошая идея, – серьезно сказала она.

Кажется, у нее уже сложилось четкое мнение по поводу Чжэ Ёна. Но не она несколько недель задыхалась в моем теле. Она не знает Чжэ Ёна и никогда не поймет, насколько мне плохо без него.

– Я все понимаю, но обстоятельства те же, ничто не изменилось, – невозмутимо продолжила она, не дождавшись реакции. – Ты снова можешь пострадать, и шансы довольно высоки, Элла. А тебя все равно тянет к нему. И это не считая соглашения о неразглашении, которое ты подписала. Думаешь, адвокаты NXT просто закроют глаза на нарушение договора?

Она права. И ее опасения абсолютно обоснованы. Каждый раз, стоило вспомнить про невзрачный конверт в нижнем ящике стола, по спине пробегал холодок. Меня раздирали противоречивые эмоции, мысли мешались друг с другом. Но… Эрин, которая так прямо отчитывает меня… Я надеялась, что она, как всегда, поймет. Подставит дружеское плечо. Но в случае с Чжэ Ёном все получилось иначе, и я невольно почувствовала, как закипаю.

– Серьезно, Эрин? А где было твое понимание, когда ты сама решила еще немного погостить в Австралии из-за парня, который – вот совпадение! – тоже не из твоей лиги?

Последовала оглушительная тишина. Постепенно до меня дошло, ЧТО я ей сказала. По рукам побежали мурашки, меня накрыло чувство вины.

– Прости… Я не хотела.

Эрин поджала губы. Шок на ее лице сменился обидой. Между бровями пролегла тонкая морщинка, до меня донесся тихий вздох:

– Мне пора на работу. Мы можем обсудить это позже?

Нет, нет, нет. Только не Эрин. Я не хочу еще и с ней рассориться. Но мы обе сейчас на взводе и, если не сделаем перерыв, наверняка наговорим того, о чем потом будем жалеть. Я заставила себя проглотить бушующие внутри эмоции.

– Да, хорошо.

– Пока, – коротко бросила она и отключилась.

Мое «люблю тебя» застряло где-то в горле.

Глава 10

Мне никак не удавалось выкинуть из головы нашу ссору. Она камнем висела на шее, прибивая меня к земле. Мне хотелось достать телефон и немедленно позвонить Эрин, чтобы между нами не осталось никакой недосказанности, но так и не решилась. Я попросту не привыкла ссориться с Эрин. Разумеется, временами наши мнения не совпадали, но в основном это касалось книг, а не чего-то столь личного. Происходящее сейчас ощущалось до жути неправильным.

Придя домой, я даже не пыталась скрыть дурное настроение. Лив на секунду выглянула, когда за мной скрипнула входная дверь, но, увидев, что я готова метать гром и молнии, просто пробормотала: «Привет». Отправившись прямиком к себе, я рухнула на кровать и вытащила альбом. Ничего конкретного, так, круги и загогулины, чтобы выплеснуть эмоции.

Не прошло и пяти минут, как раздался стук. Я заложила страницу карандашом и высунулась из горы подушек.

– Да?

Дверь приоткрылась. Лив нерешительно замерла на пороге комнаты, словно готовясь при малейшей опасности дать деру.

– Все хорошо? – робко спросила она.

– Все прекрасно! – буркнула я. Вранье чистейшей воды, и мы обе это понимаем.

Лив скрестила руки на груди, но потом снова уронила их.

– Уверена?

Я постаралась смягчить тон своего голоса:

– Да, Лив. Не волнуйся, я в порядке.

Секунду сестренка колебалась. Она так осторожно расспрашивала меня, стоя наполовину в комнате – наполовину в коридоре, что мне стало совестно. Не стоило вываливать на нее свое дурное настроение, мне тут же захотелось извиниться, убедить ее, что все не так плохо. Но она опередила меня:

– Их всего двое.

Я непонимающе моргнула. Двое? Кого двое?

– И в интернете все почти успокоилось. Они скоро уберутся отсюда.

Секунда. Две. И тут я поняла, про что она. Я ведь даже не заметила репортеров на улице. Кажется, стрим Чжэ Ёна снова разбередил их интерес ко мне. По крайней мере, это удобная отговорка, чтобы не рассказывать Лив про ссору с Эрин.

Я рассеянно потерла лоб. В висках начало болезненно пульсировать.

– Угу, знаю.

Лив кивнула, выждала еще мгновение. Но я не стала развивать тему, и она вышла, снова оставив меня одну.

Со стоном я откинулась обратно в подушки и несколько минут молча смотрела в потолок. Каждый раз, стоит мне поссориться с теми, кого люблю, меня накрывает отвратительное чувство. Я готова взять на себя любую вину, лишь бы все утряслось.

Но сейчас все как-то иначе. Я не могу снова как ни в чем не бывало переписываться с Чжэ Ёном, если Эрин сказала всего ничего, а меня уже терзает неуверенность.

Словно услышав мои мысли, на тумбочке запиликал телефон. На экране высветилось имя Эрин.

– Эрин? – Я взяла трубку.

– Объясни мне, – потребовала она без всяких предисловий. – Что в нем такого особенного? Раз – и ты готова забить на все возможные последствия вашего общения.

Меня накрыло облегчением, и несколько секунд я только и могла, что молча переваривать его. Именно поэтому Эрин – моя лучшая подруга. Именно поэтому, никакое расстояние этого не изменит. Может, мы не всегда понимаем друг друга, но, если такое случается, просто прикладываем вдвое больше усилий, чтобы все прояснить. Больше всего мне хотелось немедленно запрыгнуть в самолет и поскорее крепко обнять ее.

– Дело не в том, что он какой-то особенный, – начала я, но тут же скривилась. Нет, не так. – Скорее в том, как по-особенному его воспринимаю я. Понимаешь?

– Не очень.

Я прикусила губу, пытаясь подобрать слова:

– Ты знаешь, как тяжело я схожусь с новыми людьми, верно?

Эрин утвердительно хмыкнула, и я продолжила:

– А с ним мне с самого начала было легко. Легко говорить о маме с папой, рассказывать про учебу, Мэл и Лив, какие-то свои мысли. Он всегда серьезно относится к моим словам, слушает… и замечает даже то, что от меня самой ускользает.

Мне вспомнился наш разговор у меня в комнате, сразу после Нью-Йорка. Мне тогда даже не пришлось ничего объяснять, он знал. Знал, что мой страх снова остаться одной размером с Эверест.

– Глупо звучит, да?

Сквозь динамик до меня донесся легкий смешок, и тут же следом вздох.

– Нет, отнюдь. Скорее, как если бы ты оказалась героиней одной из своих любимых книг.

Эрин секунду помолчала, но затем продолжила:

– И я бы только порадовалась, но… это реальность. Мне страшно, что тебе снова будет больно, а отсюда я не смогу помочь. Ведь нескольких слов по телефону и пары ушей недостаточно.

На сердце одновременно стало легче и потяжелело. Последнее, чего мне хотелось, это чтобы из-за меня переживали другие люди. Особенно Эрин. Но постепенно я осознала, что не мне решать, кому обо мне беспокоиться, а кому нет.

– Я тоже боюсь. Что, если все снова пойдет не так? Что, если на этот раз мне будет еще больнее? – мой голос сорвался почти на шепот. Стоило произнести вслух, и страх, который до поры таился где-то глубоко внутри, ожил. Сердце беспокойно колотилось.

– Знаешь, почему я изучаю предметы, которые мне не нравятся? Почему так редко выхожу на улицу и прячусь за своими книжками?

Вопросы, конечно, риторические, Эрин все про меня знает. Но она молчала, не перебивая меня.

– Именно из-за этого страха. Возможно, это глупо, но я не хочу всю жизнь идти у него на поводу.

Эрин снова вздохнула, и я уже знала: она поняла, как много это значит для меня… как много значит для меня Чжэ Ён.

– Береги себя, хорошо?

– Только если ты тоже будешь!

Я услышала тихий смешок и тоже расплылась в улыбке. Этого хватило, чтобы снова поднять мне настроение. Пока Эрин на моей стороне, мне ничто не страшно. Мы еще несколько минут болтали, но обеденный перерыв Эрин подошел к концу, и ей уже пора идти.

Вскоре после того, как мы попрощались, по квартире пронесся грохот – входная дверь от слишком сильного толчка ударилась о стену. Я высунула голову в коридор, мимо меня тут же промчалась Лив. Она обернулась на меня и подняла бровь:

– Номер один здесь.

– Номер один? – переспросила я, выходя вслед за ней.

– Да, она ведь старшая.

Я почти бежала за ней, стараясь поспевать за разъяснениями.

– Ты номер два, я – три.

– И наша супергеройская команда будет называться «Раз, два, три»? Может, подберем что-нибудь более устрашающее?

– Ты вообще видела нас со стороны? Напугать кого-то могут разве что наши вокальные данные.

Тут она права. Но ответ застрял у меня в горле, потому что на диване мы нашли Мэл. Она скорее лежала, чем сидела. Ее глаза были закрыты.

Мы с Лив в растерянности замерли.

– Она уже уснула? – прошептала Лив.

– Разве реально так быстро заснуть? – Дверь хлопнула меньше минуты назад.

– Я вас слышу, – не открывая глаз, неразборчиво проворчала Мэл. Кажется, она слишком устала, чтобы выговаривать все буквы.

– Почему ты не идешь к себе? – спросила я, подходя поближе к дивану.

– Слишком устала. Чуть отдохну и приготовлю что-нибудь перекусить.

Мы с Лив обменялись многозначительными взглядами.

– У меня с обеда остались спагетти в томатном соусе, хочешь? – поинтересовалась она.

Мэл приоткрыла глаза и с надеждой покосилась на нее.

– А можно?

Лив прошмыгнула на кухню, чтобы разогреть макароны. Мэл подтянула ноги, освобождая место, и я опустилась рядом с ней на подушки.

– Длинный день?

Мэл выдавила смешок – прозвучало не слишком радостно.

– И час от часу длиннее.

Внутренности скрутило узлом. Фото в Нью-Йорке, репортеры под дверью, видео из танцевальной студии Лив… Мэл волнуется за нас. Это видно по легкому напряжению в уголках ее губ каждый раз, стоит нам трем собраться вместе. Интересно, она обсуждает все с Джошем? Чтобы он разделил этот груз с ней, как для меня делает Эрин? Едва ли могу себе такое представить, и теперь меня еще больше гложет чувство вины.

– Может… пора сделать перерыв? – осторожно предложила я. – Мы могли бы куда-нибудь поехать. Помнишь, мы давно хотели все вместе съездить в Бостон… Как насчет круиза по Новой Англии?

Мэл тяжело вздохнула, и у меня замерло сердце – до того вымученно и беспомощно это прозвучало.

– И где мы возьмем на это деньги? За перелет, отель, кафешки придется чем-то платить.

– Тогда остаемся дома. Мы можем назаказывать кучу еды и весь день смотреть фильмы.

Краем глаза я заметила, как с дымящейся тарелкой пасты вошла Лив. Она на мгновение замерла в дверях, услышав наш разговор, ее взгляд метался между нами. Но потом она подошла к дивану и вручила тарелку Мэл. Та оживилась и с благодарной улыбкой принялась за спагетти.

– Отпуск сейчас будет для меня еще большим стрессом, Элла. Давай поговорим об этом, когда у нас будет поменьше проблем, о’кей?

Я прикусила губу и проглотила вертевшиеся на языке слова. У меня такое чувство, что мы с Мэл ходим по кругу: раз за разом один и тот же разговор, одни и те же отговорки. И ничего. Не говоря уже о том, что мы только-только начали снова находить общий язык и все в любой момент может пойти прахом. Ее работа всегда была больной темой, увеличивающей пропасть между нами. Однажды нам придется поговорить об этом, но… не сейчас. Да, эгоистично, но я неготова опять спорить с ней.

Вместо этого мы с Лив устроились у нее под боком, пока она ела. Лив включила телевизор, шел какой-то сериал.

Покончив с макаронами, Мэл ушла к себе в комнату. Мы остались в гостиной. Лив закинула ноги мне на колени и уставилась в телевизор, будто ничего интереснее в жизни не видела. Думаю, на самом деле ее терзали те же мысли, что и меня. В кармане завибрировал телефон, и я отвела взгляд от экрана.

Чжэ Ён: Апдейт: у меня в номере вечеринка, на которую все сами себя пригласили.

Я: Мин Хо не ушел?

Чжэ Ён: Напротив. Теперь пришел еще и Эд, потому что ему скучно. Улегся на полу рядом с Мин Хо.

Я: Вето на постель еще в силе?

Чжэ Ён: И сильнее, чем когда-либо.

Я: Почему ты не с ними?

Чжэ Ён: Восстанавливаю биоритмы после перелета. Кажется, мне никогда к этому не привыкнуть.

Я: Как насчет чтения? Мне всегда помогает.

Чжэ Ён: Та книга, которую я в таких ситуациях обычно читаю, сейчас – увы – в Чикаго.

Я: Ты все равно знаешь ее наизусть. Возьми следующую часть.

Чжэ Ён: Я не в настроении для «Гарри Поттера».

Я: Вау… Не думала, что однажды услышу такое от тебя.

Чжэ Ён: Сам слегка в шоке.

Чжэ Ён: Спасай! Мне срочно нужна частичка Поттерианы, пока я не превратился в маггла.

У меня вырвался смешок, но, почувствовав на себе взгляд Лив, я попыталась замаскировать его кашлем.

Я: Не думаю, что мои познания этой вселенной достаточно обширны.

Я: Но Хогвартс не так давно пробрался в мой скетчбук.

Чжэ Ён: Ты нарисовала Хогвартс?

Чжэ Ён: Можно посмотреть?

Перед тем как ответить, я на секунду замешкалась.

Я: Он еще неготов…

Чжэ Ён: Оу. Если у меня готова только половина песни, мне тоже нелегко кому-то ее показывать.

Я: Все было бы не так плохо, будь это просто эскиз. Но наполовину законченный рисунок, уже с контурами, но без красок?

Как правило, именно на этой стадии меня накрывали самокритика и чужие комментарии – последнее, что мне нужно.

Я: Я покажу, когда будет готово, хорошо?

Чжэ Ён: Жду не дождусь.

Кажется, мне предстоит провести еще не один день, работая над рисунком. Последнее время я отлынивала даже от собственного хобби.

Я: Как думаешь, теперь тебе удастся заснуть?

Чжэ Ён: Я как раз подумал, почему бы мне не пойти прогуляться. Всегда так поступаю в Сеуле.

Я: Гуляешь по ночному городу? И как, помогает?

Сеул представляется мне мегаполисом, который никогда не спит. Вечно в движении, ни минуты покоя. Мне бы такая прогулка подарила что угодно, но точно не спокойствие.

Чжэ Ён: Идеальное снотворное.

Чжэ Ён: Лучше всего – вечер на набережной Ханган. Мы с Мин Хо условились, первым делом пойти к реке, когда снова будем дома.

Чжэ Ён: Ты смотришь на воду, твои мысли растворяются в ней, и вот Сеул уже не такой шумный.

Я: Я понимаю, о чем ты. Мы с Эрин раньше частенько сидели на военно-морском пирсе, любуясь озером Мичиган. Город у нас за спиной отходил на второй план.

Чжэ Ён: Ты все еще ходишь туда?

Я: Не так часто с тех пор, как Эрин уехала в Австралию. Понимаешь, это всегда было чем-то для нас двоих.

Чжэ Ён: Вы хоть раз виделись после ее отъезда?

Я: Как ни грустно, нет.

Я: Но мы созваниваемся так часто, как только выходит и… ну. Мы справляемся.

Тут Лив задела меня ногой. Сериал на экране внезапно утратил всю свою привлекательность, потому что сестренка нависла надо мной, пытаясь заглянуть мне через плечо. Не убирая телефон, я попыталась отпихнуть ее,

– И с кем ты переписываешься?

Я напряглась. Рассказать Лив? Или отмолчаться? Но стоило только этой мысли закрасться мне в голову, я сразу же от нее отказалась. Я уже лгала Лив… Не хочу снова наступать на те же грабли и причинять ей боль. Она смотрела на меня своими огромными глазами, и я буквально чувствовала, как постепенно тает моя решимость.

– С Чжэ Ёном, – невнятно пробормотала я.

Лив, нахмурившись, наклонила голову набок.

– Чего-чего?

Я набрала побольше воздуха, оглянулась на коридор, чтобы убедиться, точно ли закрыта дверь в комнату Мэл.

– С Чжэ Ёном, – отчетливо повторила я.

Рот Лив так и остался открытым. Она будто застыла и не отреагировала даже, когда я помахала рукой перед ее лицом. Может, рассказывать ей правду было не такой уж хорошей идеей.

– Лив?

Она с щелчком захлопнула рот, моргнула и наклонилась ко мне, почти прижавшись лицом к моему.

– С каких это пор? – взволнованно спросила она.

– Ш-ш-ш, тише.

Может, я и не планировала обманывать Мэл, но лучше, если она обо всем узнает не от визга Лив.

– Со вчерашнего дня.

– Из-за видео?

Я кивнула и пожала плечами. Глаза Лив возбужденно сверкнули.

– У ребят в Берлине все хорошо? Судя по видео, некоторые фанаты в аэропорту снова будто с ума посходили. Каждый раз задаюсь вопросом, как парни могут на это просто улыбаться. Эд даже рукой им помахал!

Я едва удержалась от облегченного смеха. Мне почему-то казалось, что Лив отреагирует так же, как Эрин. И я снова должна буду все объяснять и оправдываться. Но когда дело касается NXT, Лив слишком любопытно и остальное ее уже не волнует.

– Ты правда хочешь сейчас потратить свой единственный купон на вопрос об NXT?

Ее рот так широко открылся, что я испугалась, как бы чего не приключилось с ее челюстью.

– У меня есть такой купон? – Она насупилась: – Почему только один?

– Я боюсь, что без него ты лопнешь от любопытства. А больше чем с одним, начав спрашивать, уже не остановишься.

Она хотела возразить, но внимательно посмотрела на меня и передумала. Задумчиво скривила рот:

– Забудь все, что я сказала. Если у меня право только на один вопрос, это должен быть стоящий вопрос. Мне нужно все обсудить с Чарли. – Морщины на лбу Лив прорезались еще глубже, она встала с дивана и, обойдя меня, пошла к себе.

Я резко обернулась ей вслед.

– Лив! – громко прошипела я. – Нельзя ничего говорить Чарли!

Сестренка остановилась и закатила глаза, словно я сморозила самую очевидную глупость на свете.

– Разумеется, Элла. Но мы вполне можем обсудить, что хотели бы узнать об NXT, и без упоминаний о моей сестре, которая флиртует с Чжэ Ёном.

– Он знает про… фотографию, да? И что, если он спросит, поддерживаем ли мы контакт?

– Тогда я отвечу: «Нет».

Не успела я ответить, как она уже захлопнула дверь. Я вздохнула.

Я: Возможно, в ближайшем будущем из ниоткуда возникнет очень странный вопрос. Я пообещала Лив ответ на один любой вопрос, и она заперлась у себя в комнате раньше, чем я одумалась.

Чжэ Ён: Ты ей рассказала, что мы снова общаемся?

Я: Да…

Я: Это плохо?

Чжэ Ён: Зависит от обстоятельств – мне бояться ее?

Я: Думаю, нет. Вероятно, она спросит что-нибудь об Эде, она от него больше всех фанатеет.

Чжэ Ён: Оу, вот как…

Я: …мне показалось, или я чувствую нотку разочарования?

Чжэ Ён: Ха-ха, нет. Будь я фанатом, тоже выбрал бы Эда.

Чжэ Ён: Ну и если бы он не бесился из-за неудач с хореографией или разбросанных в гостиной вещей. Мыл бы за собой посуду… В том, что мы живем вместе, есть как плюсы, так и минусы.

Я: Как-то я об этом не задумывалась… Вы живете в одной квартире?

Чжэ Ён: Слегка странно, да? Как только у нас появились первые деньги, мы выяснили, что все хотим жить сами по себе. И хотя у меня, Хён У и Ву Сока есть свои квартиры, мы там почти не бываем. Последние годы мы проводим все время вместе, и мне не по себе, когда ребят нет рядом.

Я: Понимаю, о чем ты. Как бы мы с сестрами ни действовали друг другу на нервы, вообще не представляю свою жизнь без них. Я бы скучала по вечерним киномарафонам с Лив.

Чжэ Ён: И снова о Лив… Если бы не она, а ты могла задать любой вопрос, что бы ты у меня спросила?

Долго я не думала.

Я: Думаю, я бы хотела знать, как ты.

Я: В смысле по-настоящему. Не урезанную часть про «я богат и знаменит».

Он все никак не отвечал, и я, запаниковав, отправила вдогонку следующее сообщение.

Я: Это не значит, что ты не можешь просто ответить: «Я в порядке», но…

Я: Краткие ответы идут в ход, когда не хотим никого волновать.

Я: Я пытаюсь сказать, что мне скорее интересна история целиком.

С каждым написанным сообщением у меня внутри все сжималось. Я скрестила пальцы в надежде, что он поймет, о чем я, и уже собиралась отложить телефон, как вдруг он завибрировал. Входящий звонок.

Во весь экран фотография Чжэ Ёна. Я в замешательстве смотрела на свой телефон. Сердце без предупреждения зашлось галопом, а в животе взметнулись бабочки. Он и правда решил позвонить? Мне не кажется?

Я вздохнула поглубже. И еще разок. И нажала «ответить».

– Привет. – Я затаила дыхание.

Он тихо рассмеялся. У меня по рукам рассыпались мурашки.

– Если бы я начал печатать ответ, он бы вылился в целый роман.

Его голос… Как я по нему скучала. Нежный тон, которым он говорит со мной. Мягкий акцент. Я ничего этого не забыла за последние несколько недель, но реальность в тысячу раз приятнее всех воспоминаний.

Секунду спустя он прочистил горло.

– Надеюсь, тебе удобно говорить, – внезапно в его голос закралась столь знакомая мне по себе неуверенность. Я сразу же немного расслабилась. – Извини, так хотелось тебя услышать, что даже не подумал об этом…

– Чжэ Ён, – улыбнувшись, перебила его я. В груди разлилось уютное тепло. – Все супер. Я не против.

Совсем не против.

До меня донесся вздох облегчения. Я выключила телевизор и, пока мы оба молчали, на цыпочках прокралась мимо комнат сестер к себе, понадеявшись, что они ничего не слышат. Взгляд ненадолго задержался на двери Мэл: где-то в глубине души радость боролась с чувством вины.

Но потом я зашла к себе в комнату и закрыла за собой дверь.

– Итак? – Я села на кровать. – Ты ответишь на мой вопрос?

– Не уверен, что нам хватит времени на полную историю.

На секунду голос Чжэ Ёна зазвучал едва слышно, будто он говорил издалека, но, кажется, потом снова прижал телефон к уху.

– Мне вставать через пару часов.

– Возможно, тебе лучше бы отдохнуть, как Эд и Мин Хо, вместо того чтобы звонить мне. – Как будто я и правда в это верила. Он выбрал меня, и мне хватало эгоизма, чтобы радоваться.

– Хм-м-м… Нет. Звонок – прекрасная идея. Кто знает, вдруг я бы лег и все проспал.

– Не жалуйся потом, когда от усталости будут слипаться глаза.

– Четыре чашки кофе исправят и не такое.

Я усмехнулась:

– Что ж, видимо, короткая версия.

– Но не «я-богат-и-популярен», да? – поддел он меня. Кажется, ему понравился этот вариант.

– Эту часть я и в интернете найду.

– Я в порядке, правда.

Мне послышался какой-то шорох. Он все еще у себя в номере? Или тоже успел куда-то выйти?

– Не ужасно, не прекрасно. Просто нормально. В порядке.

Я наморщила лоб:

– Звучит так, будто еще есть куда расти.

– Последние недели выдались… напряженными, – пояснил он. – У нас небольшая война с менеджерами. И та трансляция ситуацию не улучшила. Хорошо хоть Ву Соку удалось отговорить их контролировать каждый мой шаг.

– Это… из-за меня? Из-за нас?

– Из-за моего неподобающего поведения. Нашу фотографию они наверняка и рады бы опровергнуть, но, после того как тебя опознали, это уже не вариант.

– Они ведь не знают, что мы снова общаемся, да?

Я догадывалась, каким будет ответ, но хотела услышать от него.

– Нет, – секунду он будто бы колебался, но закончил фразу: – И… важно, чтобы они об этом не узнали.

Словно удар под дых. Разумеется. С чего бы им менять свое мнение? Все как и прежде, только на этот раз мы представляем размер катастрофы, если кто-то что-то пронюхает. Я избавилась от кома в горле. И задвинула эту мысль подальше.

– Как Берлин? – Я решила сменить тему. Не слишком умело, но Чжэ Ён не возражал.

– Я не слишком много успел увидеть, – принялся рассказывать он. – Аэропорт, улицы, пара небоскребов за окном такси. Все, с кем мы сталкивались, кажутся милыми. Надеюсь, завтра удастся убедить Мин Хо и Хён У взглянуть на несколько достопримечательностей. Если на репетиции ничего не случится, у нас должна остаться пара свободных часов.

– Здорово, должно быть, везде бывать, видеть мир, – протянула я. Париж, Лондон, Берлин, Амстердам… Города, которые годами в топе моего списка путешествий.

– Если бы я мог только и делать, что путешествовать и изредка давать концерты, так бы и жил. – Он рассмеялся. – Думаю, в этом туре я увижу больше мест, чем за все предыдущие двадцать лет.

Может ли хоть что-то сравниться?

– Когда-нибудь я уеду в кругосветку. – Я поделилась своей мечтой. – Как в «Вокруг света за восемьдесят дней».

– Фильм или книга?

– Фильм. Все еще не прочитанная книжка стоит где-то на полке.

Чжэ Ён весело фыркнул:

– И сколько еще таких книг…

Я в сомнении прикусила губу:

– Наверное, больше, чем я успею прочесть в этой жизни.

Он снова мягко рассмеялся, и мне захотелось поймать этот его смех и оставить себе.

– Однажды ты будешь выставлять свои картины в галереях по всему миру, – сказал Чжэ Ён. – И объездишь все страны, в которых хотела побывать.

– Даже не знаю, хочу ли я этого.

Выставить мои картины в крутых галереях и музеях под обстрел критики? Я и не думала раньше о таком.

– Мне лучше рисовать просто для себя.

Чжэ Ён задумчиво хмыкнул:

– Пока мне позволено любоваться твоими иллюстрациями к «Гарри Поттеру»…

– Продолжишь давить, и я решу, что мне стоит пересмотреть свое решение.

– Уже молчу!

Следом тут же послышался зевок, с ним мне будто бы передалась усталость Чжэ Ёна.

– Я, конечно, знаю, что тебе нужно не так много времени для сна, но, может, хотя бы попробуешь вздремнуть? У тебя еще осталась пара часов… Вдруг воображаемая прогулка по Сеулу поможет?

– Думаю, она мне больше не нужна.

Его акцент стал ярче, судя по голосу, он уже почти спит и держится только ради меня. От этой мысли у меня в животе снова закружили бабочки.

– Хороших снов. И удачи завтра! – попрощалась я.

Чжэ Ён неразборчиво пробормотал что-то в ответ. Я тихонько рассмеялась – даже такие мелочи делают меня невероятно счастливой.

И повесила трубку.

Глава 11

Я: Думаю, журналисты попросту сдались. Я уже два дня никого из них у дома не видела.

Чжэ Ён: Все было настолько плохо?

Я: Мы пережили. Первую неделю после публикации фото пришлось… несладко. На улицу не выйти, не попав под прицелы камер.

Я: На самом деле это хуже всего. Сидеть взаперти, когда даже на прогулку нельзя.

Чжэ Ён: Могу представить. Но сейчас уже все хорошо?

Я: Да. Сегодня как раз встречаюсь с коллегой… подругой… подругой по работе. Хотим выбраться в кафе. Так странно. С тех пор как Эрин уехала, я ни с кем особо никуда не ходила и теперь немного нервничаю.

Чжэ Ён: Нервничаешь? Из-за чего?

Я: А если окажется, что у нас нет ничего общего? Будем молча сидеть и ждать, пока не станет совсем невыносимо?

Чжэ Ён: Ты ведь говорила, что тебе нравится болтать с ней на работе?

Я: Да, но все наши разговоры вертятся вокруг этой самой работы. И выйти за рамки нашего обычного общения – как познакомиться с совершенно другим человеком.

Чжэ Ён: Все будет хорошо, Элла. Знаю, это нелегкая участь, но так или иначе тебе стоит смириться с тем, что ты милая, остроумная, симпатичная и нравишься людям.

Я: Ты не мог бы в течение следующих часов почаще напоминать мне об этом?

Чжэ Ён: Думаю, с тебя хватит и этого. Мне пора на сцену. Ву Сок настаивает на еще одном прогоне из-за того, что микрофон Эда отключился посреди песни.

Я: Ни пуха ни пера!

Чжэ Ён: У нас не птицефабрика.

Уже отгремели первые европейские концерты NXT в Берлине, вчера вечером ребята прибыли в Париж. Лив прожужжала мне все уши, как потрясающе выглядит Эд, как сильно она соскучилась по улыбке Чжэ Ёна – вот уж в чем я ее прекрасно понимаю, – и что Хён У случайно засветил татуировку на шее, которую никто раньше не видел. Фанаты и журналисты из-за нее чуть с ума не посходили. Может, и у Чжэ Ёна есть тату, а я просто не знаю? Что бы он мог набить? Всю дорогу до кафе, где мы с Ланой договорились встретиться, меня не отпускала эта мысль.

Температура в последние дни поднималась все выше, лето подкрадывалось все ближе. Поэтому сегодня я оделась легко – на мне черная юбка и свободная рубашка в черно-белую полоску. Поезд с грохотом проносился над улицами Чикаго. Надев наушники, я попыталась максимально абстрагироваться от происходящего вокруг. Наконец, объявили мою остановку.

Кафе и впрямь оказалось недалеко от военно-морского пирса, в маленьком домике, окруженном небоскребами. К счастью, это довольно тихий уголок для центра: на улицах почти нет машин, зеленые скверы, а люди не выглядят такими загнанными, как в бизнес-кварталах. Стоило мне зайти в кафе, я немного расслабилась. Внутри поначалу все казалось слегка необычным: высокие барные стулья темного дерева и свисающие с потолка горшки с растениями, но в целом довольно уютно.

Еще у двери я заметила рыжие волосы Ланы. Она сидела в глубине зала, изучая меню. Мне пришлось пробираться к ней мимо хаотично расставленных столов. Когда я подошла, она тут же подняла на меня взгляд.

– Ты все же справилась! – Она с улыбкой захлопнула меню.

Я села за столик.

– Я проспала… Сойдет за оправдание?

Кажется, вечером я слегка потерялась во времени, решив наконец-то раскрасить свой Хогвартс.

Лана задумчиво покачала головой, но все же кивнула:

– Думаю, да. Всегда так говорю, когда опаздываю на семинары.

– Ты ведь в курсе, что я понятия не имею, где ты учишься? – призналась я, взяв лежавшее на столе меню. – Иногда мне кажется, что все, кого я знаю по музею, существуют только в рамках музея. Это как с учителями в школе.

– О, я понимаю, о чем ты. Тоже до сих пор не уверена, мы и правда тут сидим или я все еще сплю? – фыркнула она.

– Для сна здесь слишком шумно.

Разговоры людей вокруг нас сливались в монотонный гул на заднем фоне.

Лана поморщилась:

– В свою защиту скажу, что, когда ходила сюда со своей девушкой, было почти пусто. Но если хочешь, в следующий раз можем просто посидеть в музее в комнате отдыха. – Тут она засмеялась. – Я тебе не рассказывала, что одно из наших первых свиданий состоялось именно там?

Мои брови поползли вверх:

– В нашей комнате отдыха? Пока нет, но теперь я очень хочу услышать эту историю.

– Ну, мы собирались поужинать, поэтому она зашла за мной на работу, – начала Лана. – Но я провела ей маленькую экскурсию по музею, и кончилось все тем, что мы заболтались и на несколько часов зависли в комнате отдыха. Вместо ресторана душная клетушка, куда почти никто не заходит, и один банан на двоих вместо меню из трех блюд.

Тут она покраснела, а на ее губах заиграла улыбка:

– Ну и наш первый поцелуй.

Я едва сдержала умиленное «Оууу». Пусть мы и не знакомы с девушкой Ланы, но, когда она говорила о ней, ее глаза восторженно сияли.

– А разве в музее нет ночных сторожей? Как вы не нарвались на них?

Она лукаво усмехнулась:

– В комнату отдыха они не заходят – ворам брать там нечего. Разве что куртки, которые годами висят в гардеробе.

– Вау. – Я со смехом покачала головой. – Слова матерого уголовника.

Лана тоже расхохоталась и даже немного надулась от гордости.

– Для начала: голодного уголовника. Выбрала, что заказать?

– Пока нет.

Я углубилась в меню. Все казалось таким вкусным! Однажды я попробую каждое из этих блюд, но сейчас остановила свой выбор на черничных оладушках с нутеллой, Лана заказала яйца Бенедикт, и мы обе заказали по кофе с молоком.

Вопреки моим волнениям нам нашлось, о чем поговорить. За едой мы выяснили, что обе любим фильмы с Эммой Стоун, Лана рассказала о своем переезде из Англии в США и учебе на дизайнера. Стоило разговору коснуться музыки, я упомянула k-pop. К моему облегчению, она лишь недоуменно посмотрела на меня. Наша с Чжэ Ёном фотография, как с цепи сорвавшиеся журналисты… Вся драма прошла мимо нее, ведь она никогда не слышала о k-pop. Мне тут же захотелось отвесить себе подзатыльник, не хватало только подтолкнуть ее к небольшому расследованию. Достаточно короткого запроса в «Гугл», и она тут же наткнется на бесчисленные фотографии, циркулирующие по Сети. По Лане, конечно, не скажешь, что мои слова ее слишком заинтересовали. Но я все равно обрадовалась смене темы.

Солнце шпарило вовсю, когда мы, наконец, вышли из кафе.

– Хочу снова осень, – пожаловалась Лана. – Пестрые листья, колючий холодный ветер и тыквенный латте со специями. Что может быть лучше?

– Что угодно, лишь бы без тыквы и специй, – фыркнула я, приподнимая волосы, чтобы дать шее остыть. – Я пробовала как-то такой латте на соевом молоке. Это было просто отвратительно.

– К сожалению, его не везде умеют правильно готовить. Увидишь! Осенью я покажу тебе местечко, где подают лучший кофе со специями.

– Не могу дождаться. – В моем голосе прорезался сарказм, хотя на самом деле я была абсолютно серьезна. Будет здорово выбраться еще куда-то. Даже если это всего лишь посиделки за чашечкой кофе – все лучше, чем сходить с ума в четырех стенах.

Еще несколько метров мы шли молча, но у перекрестка Лана остановилась и махнула рукой направо.

– У меня задание: забрать брата подруги с тренировки по гандболу, так что мне туда. – Судя по ее недовольному лицу, добровольцем она на это не вызывалась.

– Удачи!

– Надеюсь на это.

Мы попрощались и разошлись в разные стороны.

Маленький проулок вывел меня на большую торговую улицу. Для субботы здесь оказалось на удивление мало людей, поэтому я могла без спешки гулять мимо витрин, любуясь одеждой и украшениями. Никакой конкретной цели у меня не было, просто убивала время до ужина с Джошем. Между делом я продолжала чатиться с Эрин и старалась не налететь на случайных прохожих.

Эрин: Нет закона, который запрещал бы горячему сыну нанимателей будить тебя шумом газонокосилки в ШЕСТЬ утра субботы, просто потому что он так решил?

Я: В США – нет, но, возможно, законодательство Австралии суровее в этом вопросе?

Уже сев в поезд до дома, я отправила Чжэ Ёну краткий отчет о встрече с Ланой. Ответ застал меня почти у двери квартиры.

Чжэ Ён: И все волнения впустую…

Я: Возможно, однажды моя нервная система угомонится.

Я: Как прошла репетиция?

Чжэ Ён: Сойдет. Хорошо, что больше проблем с микрофонами не было.

Я: Но?..

Чжэ Ён: Ву Сок и Хён У поссорились… Это необычно, как правило, именно они разнимают нас с Мин Хо и Эдом.

Я: Из-за чего они?

Я: Если не секрет, конечно.

Было странно заново выстраивать личные границы в общении. Будто кто-то переписал правила игры, попросту стерев весь наш прошлый опыт.

Чжэ Ён: Да какие секреты.

Чжэ Ён: Но, честно говоря, понятия не имею. Кажется, поцапались, пока мы втроем пели на сцене. Они ничего не говорят, но атмосфера довольно напряженная.

Я: Да уж. Надеюсь, ситуация разрешится до концерта.

Чжэ Ён: Меня устроит и после. Как правило, после концертов нас всех немного отпускает, по крайней мере, достаточно для обсуждения проблем.

Чжэ Ён: Всегда так странно петь и смотреть при этом в зияющую пустоту. [.jpg]

На фото передо мной стадион: незаполненные трибуны, пустое пространство у черной сцены. Кажется нереальным, что всего через несколько часов сюда хлынет толпа, куда ни посмотри, будут тысячи людей.

Я: С людьми смотрится как-то эффектнее…

Чжэ Ён: Согласен.

Чжэ Ён: Особенно когда темнеет и все зажигают лайтстики.

Я: Кажется, я понимаю, почему Лив так хочется увидеть это вживую.

Чжэ Ён: Она идет на концерт в Чикаго?

Я: Нет, если не ошибаюсь, ей не удалось раздобыть билет.

Несколько месяцев назад Лив пару дней ходила без настроения, потому что ей не достался билет на концерт любимой группы. Я тогда еще ничего не знала про NXT, даже не поняла, из-за кого она страдает.

Чжэ Ён скинул в ответ печальный эмодзи и принялся рассказывать о своей сестре. Она вчера прислала ему фото огромного фан-плаката NXT, который повесила над кроватью. Специально для старшего брата! Это так мило, что она им гордится.

Вскоре мы попрощались, последние часы перед концертом самые насыщенные, Чжэ Ёну не до болтовни.

Я не в первый раз задалась вопросом, что мы делаем. Я переписываюсь с человеком, который вот-вот будет выступать перед восьмидесятитысячной толпой на переполненном стадионе. Весь вечер фанаты будут скандировать его имя. Очень не хотелось зацикливаться на этих мыслях, но в голове продолжали вертеться всевозможные ужасы.

Вернувшись домой, я сразу же отправилась к себе и села за стол, мне хотелось поработать над рисунком Хогвартса. Я с головой ушла в каждый штрих, скрупулезно выводя линию за линией, и мысли медленно прояснялись.

Но едва мне удалось отвлечься, как рядом звякнул телефон: без каких бы то ни было объяснений Лив прислала мне ссылку на аккаунт в «Твиттере». Я взглянула на часы и прикинула, концерт NXT в Париже должен был начаться полчаса назад. Но зная это, я все равно оказалась неготова к тому, что получила от младшей сестры.

На экране телефона открылась фотография, причем такая качественная – можно было подумать, постановочная. Чжэ Ён, одетый в джинсовую рубашку… всего лишь джинсовая рубашка. И зачем только он расстегнул так много пуговиц? Настоящее испытание для меня и моего сердца. На шее Чжэ Ёна висела знакомая серебряная цепочка, но следом я увидела его ключицы, обнаженную кожу и…

Лив: Всегда пожалуйста.

Мне вдруг стало жарко, но вместе с тем я почувствовала негодование – эту фотографию могли рассматривать все желающие, тысячи людей видели Чжэ Ёна. Наверняка его пресс, видневшийся из-под рубашки, подпитывал воображение многих поклонниц. Я не стала исключением. А ведь это только начало концерта – что же будет дальше?

Я уже готова была сдаться и полезть в интернет в поисках других снимков и видеозаписей, но домой пришли Мэл с Джошем. Старшая сестра попросила меня и Лив помочь с готовкой. Неохотно отложив телефон, я поплелась за ними на кухню.

Готовить вчетвером оказалось значительно проще, чем пытаться соорудить что-то в одиночку. Лив следила за тем, чтобы маффины в духовке не подгорели, Мэл жонглировала сразу тремя кипящими кастрюлями, а я сидела за столом и, пока сестры не видели, то и дело выхватывала кусочки морковки прямо из-под ножа Джоша. Всякий раз Джош усмехался, но, не поводя и ухом, жаловался на то, что каждый раз, когда он навещает родителей, они надоедают ему просьбами привести Мэл. Мы с Лив засмеялись, увидев, как покраснели уши Мэл, а сама она демонстративно сосредоточилась на готовке.

Поначалу я даже не обратила внимания. Только потом, когда мы, наполовину закончив ужин, заговорили о событиях прошлой недели, я заметила, как легко у меня на душе. Рядом были сестры и Джош – и я почувствовала себя гораздо лучше. Жаль, но радость утихла, когда я вспомнила, что до сих пор не рассказала Мэл о Чжэ Ёне. Я даже не представляла, как начать этот разговор. А еще наша последняя ссора никак не выходила у меня из головы. Стоило вспомнить о ней, и я снова поникла.

Это чувство только усилилось из-за Джоша, который во время десерта взглянул на Мэл: на его губах заиграла легкая улыбка. Мэл и Лив выясняли, в чем разница между капкейками и маффинами, как вдруг Мэл осеклась, заметив взгляд Джоша.

– Что-то не так? – спросила она.

Джош помотал головой:

– Я просто рад, что тебе лучше.

В ответ на это Мэл поморщилась. Взглянула на меня и на Джоша.

– Я выглядела нездоровой?

– Не то чтобы совсем больной, просто… не такой радостной. Вы ведь тоже заметили, правда? – обратился он ко мне и Лив.

Я закусила губу. Мэл ничего не произнесла, но ее быстрого взгляда оказалось достаточно. Мне точно были известны причины ее плохого настроения, ведь я сама переживала то же самое. Если она узнает, что мы с Чжэ Ёном снова общаемся…

Я беспощадно отгрызла кусочек маффина и прожевала. Весь оставшийся вечер меня грызла совесть: нужно обо всем рассказать. Хотя бы для того, чтобы меня не душило чувство вины каждый раз, когда я пишу Чжэ Ёну или заговариваю с Мэл. Я старалась как можно активнее участвовать в разговоре, а паника внутри нарастала все сильнее. Как лучше начать разговор? Она опять разозлится? Что, если мы снова поссоримся, как в прошлом месяце?

Ужин подошел к концу: Джош попрощался и ушел, Мэл проводила его, а я к этому моменту успела мысленно разыграть все возможные сценарии разговора с сестрой. Сердце громко стучало в груди. Поставив грязную посуду рядом с раковиной, Лив вопросительно взглянула на меня – видимо, внутренняя борьба отразилась у меня на лице. Я схватила одну тарелку и подставила под проточную воду, чтобы помыть.

– Я обо всем ей расскажу, – выпалила я.

Лив посмотрела на меня в замешательстве.

– Кому и о чем?

Как она умудрилась не догадаться, о чем я думала весь вечер? Мне казалось, у меня все чуть ли не на лбу написано.

– Мэл. О Чжэ Ёне, – пояснила я. – О том, что вопреки всем обстоятельствам мы снова общаемся. И что это, вероятно, самое глупое и самое прекрасное, что когда-либо со мной случалось.

Судя по выражению лица Лив, она одновременно хотела обнять меня и посмеяться надо мной. Мэльком она заглянула в гостиную, а потом снова посмотрела на меня:

– Уверена?

Я пожала плечами, кивнула… покачала головой. Нет, не уверена. Разумеется, я боюсь реакции Мэл.

Лив стиснула мою ладонь:

– Все будет хорошо.

Надеюсь.

Открылась дверь, Мэл проскользнула в кухню, и Лив, ободряюще улыбнувшись мне, оставила нас наедине. Не произнеся ни слова, Мэл встала рядом со мной и взяла полотенце.

– Мэл? – начала я, откашлявшись. Похоже, голос хочет участвовать в этом разговоре еще меньше, чем я сама.

Она взяла мокрую тарелку и протерла ее.

– Что?

Я крепко стиснула тарелку: эмоции, кипевшие во мне, были готовы вырваться наружу.

– Эм, ну… Вообще-то это сущая мелочь, но я все равно хочу тебе рассказать: ты ведь моя старшая сестра, и мы всегда откровенны друг с другом, да и Лив уже обо всем знает… и мы с тобой недавно помирились, а еще Джош утверждает, что тебе стало лучше, чем раньше, поэтому я не думаю…

– Элла, – растерянно перебила Мэл, которая успела напрячься от такого вступления, если, конечно, я правильно интерпретировала выражение ее лица. Очевидно, она до сих пор пребывала в абсолютном неведении, как дальше будет развиваться разговор. – Что ты хочешь рассказать?

Я собралась с духом:

– Мы снова общаемся.

Тишина… И тут же:

– Что, прости?

– Я и Чжэ Ён – мы опять разговариваем. – Сожми я тарелку сильнее – она пойдет трещинами.

Мэл уставилась на меня и целую вечность просто молчала. Я постаралась выдержать этот взгляд и дать ей время, сколько необходимо. Тишина с каждой секундой становилась все более гнетущей. Мэл будто окаменела. Никакого движения, кроме поднимающейся и опускающейся груди. Я уже хотела было что-то сказать, но Мэл меня опередила:

– Почему?

Я не смогла найти слов, чтобы объяснить это. Так много чувств, так много мыслей… И все казались неподходящими. Но потом все-таки появилась одна идея, вытеснив в сторону все остальные:

– Потому что он мне нравится. И я не могу просто взять и забыть его только потому, что кто-то считает это неправильным, – слова сорвались с языка, я не смогла их сдержать. – А еще я верю: есть что-то восхитительное и… и особенное в том, чтобы найти человека, с которым можно просто быть собой.

Мэл стояла, не шевельнувшись, но едва ли меня это беспокоило. Искра мужества, зародившаяся в моем сердце, превратилась в пламя, которое разлилось по всему телу.

– И все это… я нашла в Чжэ Ёне, – тихо сказала я, пожав плечами. – Не знаю, закончится ли все катастрофой, но, по крайней мере, это мое решение и я рискнула.

– А если тебе снова будет больно? – спросила Мэл. И я наконец-то поняла… Поняла, почему наши с Чжэ Ёном отношения казались Мэл неправильными: она боялась за меня.

– Тогда это будет полезный опыт, – твердо возразила я. – А в остальном ты права. Репортеры нами не интересуются, да и в интернете все спокойно, если верить словам Лив. Я обещаю, мы будем осторожнее, но… мы же только разговариваем.

На мгновение я замялась и добавила немного тише:

– Я скучала по нему.

Мэл наконец вышла из оцепенения. Она скрестила руки и заглянула мне прямо в глаза, пытаясь что-то отыскать в них. Что бы это ни было, видимо, она нашла. Мэл вздохнула, и на ее губах появилась слабая улыбка.

– Я ведь все равно не смогу тебя остановить, правда? – с сожалением капитулировала она.

От облегчения у меня едва не подкосились ноги.

Я ответила ей с улыбкой:

– Ни за что на свете.

Мэл кивнула и опустила руки. Я перестала сжимать тарелку до побелевших костяшек и передала ее сестре. Вокруг нас воцарилась необычайная тишина. И я почувствовала себя слоном в посудной лавке – что теперь делать? Стоит еще что-нибудь рассказать о Чжэ Ёне? Может быть, Мэл поймет, зачем я так рискую, если узнает его получше? Так, как знаю его я – без всей звездной мишуры.

Мэл откашлялась:

– Ну и… как давно вы снова начали общаться?

Я осеклась: вопрос сестры удивил и обрадовал меня одновременно.

– Со среды.

– А, – выпалила Мэл. Похоже, это почему-то успокоило ее.

– Что имел в виду Джош… когда говорил, что ты казалась грустной последнее время?

– Не бери в голову, – перебила Мэл, и я не успела подобрать подходящих слов. – Все в порядке.

Я упрекнула себя. И зачем я только напомнила о нашей ссоре? Но каким-то образом это помогло окончательно восстановить отношения.

– Прости, – прошептала я. – За те слова. Я не хотела… Надеюсь, ты понимаешь, что я совсем не то имела в виду.

Мэл искоса посмотрела на меня:

– Но доля правды все-таки есть?

Я опустила голову, сосредоточившись на мытье посуды, в надежде, что она больше не сердится на меня.

Некоторое время мы молчали, и слышно было лишь журчание воды, а потом Мэл снова заговорила:

– Знаю: я никудышная замена родителям.

Я бросила на сестру взгляд, но едва успела осознать мысль, как Мэл тут же продолжила. Она едва заметно улыбнулась, но в этой улыбке я разглядела нотки печали:

– Когда ты и Лив переехали сюда, я так злилась на них за то, что они бросили меня с этой ответственностью совсем одну. Тогда я едва встала на ноги, как вдруг мне пришлось заботиться о двух подростках. Все условия для бессонных ночей. А потом внезапно прошло три, четыре месяца без мамы и папы, и до меня наконец дошло, что они не вернутся.

Я протянула ей последнюю тарелку.

– Но отведенное на траур время прошло, у меня была работа, вы и нулевое представление, как со всем этим справиться.

– И почему ты все равно оставила нас?

Мэл наклонила голову набок:

– Вы моя семья, Элла. Я бы устроилась на сотню работ сразу, лишь бы с вами двумя все было в порядке.

Слезы встали комом в горле, говорить я не могла. Попыталась откашляться, но легче не стало.

– Спасибо, – наконец выдавила я. От всего сердца.

– Всегда, – ответила Мэл, и я увидела, как из ее улыбки пропала грустинка, а глаза слегка заблестели.

Глава 12

Мы домывали посуду, а наш разговор все не шел у меня из головы: так и вертелся по кругу. Уверена, у Мэл было то же самое. Закончив, мы разошлись по комнатам. Я рухнула на кровать и уже была готова уснуть. Но прежде решила написать Чжэ Ёну.

Я: Каковы шансы, что ты еще не спишь?

Через некоторое время я получила ответ.

Чжэ Ён: 110 %, спасибо адреналину.

Чжэ Ён: Как прошел вечер?

Приятное тепло разлилось по телу. Я поглубже зарылась в подушки и написала ответ.

Я: Утомительно, но… мило?

Чжэ Ён: А почему с вопросительным знаком?

Я: Ну, не думаю, что это слово уместно, но ничего лучше в голову не приходит.

Чжэ Ён: Тогда почему мило?

Я: Трудно объяснить… Лучше расскажи, как прошел концерт.

Чжэ Ён: Отлично. Но на последней песне Эд поскользнулся и неудачно упал на ногу.

Я: О нет, он в порядке???

Чжэ Ён: Спроси в другой раз: завтра наш доктор будет решать, сможет ли Эд выступать, или ему придется сидеть весь концерт.

Я: Звучит отстойно…

Чжэ Ён: Не волнуйся, в целом он чувствует себя неплохо. Просто старается не переносить вес на больную ногу. Не знаю, заметно ли было со стороны, но мы-то сразу обратили внимание. Последние несколько минут, кажется, ему было трудно стоять.

Я: А почему врач так и не сообщил вам, чем это может закончиться?

Чжэ Ён: Эд отказался от обследования. Цитата: «Не так уж и плохо».

Я: И… он может вот так просто отказаться?

Я-то думала, в таких вещах они ничего не решают. В конце концов, врачи и менеджеры должны из кожи вон лезть, чтобы все пятеро участников оставались здоровы.

Чжэ Ён: Вообще-то нет.

Чжэ Ён: Но Эд в курсе, что если проблема серьезная, то придется пропустить следующий концерт. Он, наверное, сейчас бродит по своей комнате, весь зеленый от злости и ругает себя за ошибку.

Я: Вы говорили с ним?

Чжэ Ён: Ву Сок пытался. Но Эд ведь из тех людей, кому нужно сначала с самим собой разобраться.

Я:☹

Я: Буду держать кулачки, чтобы вы завтра не получили плохие новости.

Странно, что Лив об этом ничего не рассказывала. Обычно она первая узнает новости об NXT. С другой стороны, она же весь вечер не проверяла сообщения в телефоне. Видимо, просто не заметила.

Я встала, натянула пижаму, быстренько умылась и отправилась обратно в постель. Ужин действительно получился выматывающим. И все-таки у меня гора с плеч упала благодаря разговору с Мэл. Это были маленькие шажки, подчас даже удручающе крошечные. Но каждый такой шаг, каждое слово и разговор помогали мне лучше понять Мэл, а значит, стоили того.

Я не заметила, как заснула, и утром мне понадобилось время, чтобы сориентироваться после пробуждения. Усталость вчера безжалостно раскатала меня катком. Я повернулась на бок, чтобы взглянуть на будильник. 6:02. Давненько я не вставала так рано. Никогда не была жаворонком. Но сегодня я чувствовала себя свежей и отдохнувшей, как будто непросто выспалась, а еще успела отдохнуть в спа-салоне.

Я хорошенько потянулась, взяла книгу с тумбочки и впервые за долгое время провалилась в историю. Это без сомнений лучший способ начать день.

Чуть позже я услышала, как в соседней комнате завозилась Лив. Что-то грохнуло по стене, разделявшей наши спальни. Судя по звукам, она пыталась пройти через комнату с закрытыми глазами. И я очень хорошо могла это представить: мы обе вели совиный образ жизни. Я тихо засмеялась и продолжила чтение. Потом заболели запястья, и пришлось перевернуться на живот. Через пятьдесят страниц я отложила книгу и нащупала под одеялом телефон.

Эрин: Итак, вот тебе факт: только побывав в австралийской глухомани в полвторого ночи, можно увидеть настоящее звездное небо.

Эрин написала это совсем недавно, а еще отправила фотографию. Но, к сожалению, ничего, кроме нескольких маленьких светящихся пятен во мгле, я разглядеть не смогла: камера у нее на телефоне была далека от идеала.

Я: Зачем ты среди ночи отправилась куда-то в глушь?

Эрин: …спонтанное путешествие.

Я: В одиночку?

Эрин: …нет…

Эрин: Эрик предложил.

Я: Подожди.

Я: Сколько я всего пропустила за последние дни?

Эрин: Немного. У меня все по-старому, ничего не меняется. Эрик с друзьями планировал поездку, но один из его приятелей соскочил, и позвали меня. Я и подумала, мало ли что случится, если он один уедет… Да и это всего на одну ночь.

Совершенно случайно отвалившийся друг – больше похоже на спланированное совпадение. Но я решила держать подозрения при себе.

Я: Если тебя там сожрет разъяренный кенгуру, мне придется приехать в Австралию и оторвать Эрику голову.

Я: И тогда я разорюсь, потому что билет туда стоит, как вся моя жизнь.

Эрин: Но ты унаследуешь все накопленные мною богатства.

Я: Почту за честь.

Я: Да, кстати…

Я: Вчера рассказала Мэл, что снова общаюсь с Чжэ Ёном.

Эрин: Ух ты, и как прошло?

Эрин: Не могу позвонить: связь здесь совсем уж фиговая. Надеюсь, апокалипсиса не случилось.

Я расписала ей все вчерашние события, и рассказ вышел таким длинным, что напоминал небольшой роман. Но мне так отчаянно хотелось скинуть этот груз с плеч. Меня накрыло чувство, что я наконец-то веду жизнь более-менее нормального человека.

Я: Надеюсь только, что Мэл не перенервничает.

Эрин: Будет она волноваться или нет – этому ты никак помешать не сможешь. Я знаю, мы уже обсуждали это, но ситуация снова может полететь ко всем чертям.

Эрин: Если уж совсем начистоту, я тоже с удовольствием держала бы тебя под стеклянным колпаком. Но так нельзя.

Я: Я и не собиралась лезть в чувства Мэл. Просто хочу, чтобы она… не знаю. Поменьше боялась за меня, что ли.

Эрин: Она твоя семья, Элла. А желать близкому человеку счастья и значит быть семьей.

Эрин: Я уже полгода в Австралии, а мама все еще постоянно интересуется, уверена ли я в своем решении.

Я: Даже не знала об этом.

Эрин: Полагаю, так она пытается сказать, что скучает.

Не она одна, Эрин. Не она одна.

Час спустя я наконец выбралась из дома и отправилась в библиотеку. Мэтт сообщил, что он уже на месте и, если хочу, я могу присоединиться. До библиотеки я добралась быстро: походка стала не такой вялой, какой была последнее время. Даже идти было легче. И не только из-за того, что я, наконец, набралась смелости поговорить с Мэл до того, как меня окончательно сгрызла совесть. Я предвкушала бессчетные ряды книг, которые только и ждут, когда их откроют.

На контрасте с приподнятым расположением духа я еще отчетливее осознала, как же скверно мне было последние недели. Никогда не думала оказаться настолько зависимой от других людей. И все же. Но что важнее: я справилась.

Черпать гордость и силу из своего достижения оказалось легче, чем я предполагала. Они мне еще пригодятся, когда придет пора вооружиться против всего, что встанет на моем пути в ближайшем будущем. А учитывая статус Чжэ Ёна, есть к чему готовиться.

Мэтта я нашла в дальнем закутке библиотеки и, притащив стул, села напротив. На столе перед Мэттом возвышалась гора книг, и его самого было едва за ними видно.

Вероятно, он занял это место сразу после открытия библиотеки и с тех пор даже не сдвинулся. Мэтт любитель создавать впечатление, что ему плевать на учебу, но, когда доходит до дела, зарывается в книжки почище меня.

– Доброе утро, – поздоровалась я, поставив рюкзак на колени.

Мэтт драматично выронил ручку.

– Она жива! Глазам не верю! Тебе лучше? Учиться в одиночестве гораздо скучнее, чем ты можешь себе представить.

В ответ на его представление я засмеялась и закатила глаза:

– Да, мне уже лучше. Сочувствую, что тебе пришлось пройти через все это в одиночку, но, надеюсь, это как-то компенсирует мое отсутствие, – с этими словами я протянула ему шоколадный батончик и принялась раскладывать вещи. – Давно ты здесь?

Мэтт схватил шоколад и развернул.

– Где-то с семи, – промямлил он, откусывая батончик.

– Уже обедал?

Мэтт покачал в воздухе шоколадкой:

– Прямо сейчас. Закончил две домашние работы и доработал текст для профессора Кавано. В библиотеке особо не пообедаешь.

Я улыбнулась:

– Повезло же, что у тебя есть приятель по учебе вроде меня, который таскает еду.

Мэтт дожевал шоколад и вернулся к записям. Я достала учебник и вскоре тоже углубилась в изучение материала. Дома я даже не открывала задание, чем и объясняется длина моего списка дел. Мне удалось его чуть-чуть уменьшить, но тексты, которые нужно прочитать за каникулы, оказались значительно больше, чем я смогла бы осилить. Скоро я поймала себя на том, что мысли плывут куда-то вдаль. Через полчаса я сдалась и полезла за телефоном, чтобы написать Чжэ Ёну.

Чжэ Ён: Эд все еще хромает и, кажется, выглядит хуже, чем вчера.

Чжэ Ён: Его только что обследовали. Без понятия, как доктор его уговорил, но Эду придется отсидеть весь следующий концерт.

Я: Как он с этим справляется?

Чжэ Ён: Эд ни с кем не разговаривает, хотя обычно он самый болтливый. Наверняка он сейчас кипит от злости, но вряд ли мы что-то можем с этим поделать.

Я: И как планируете выходить из положения? Эд просто… останется в отеле? Или будет стоять за кулисами и глазеть на вас?

Чжэ Ён: Он не будет танцевать, но петь все равно придется. Не представляю, как это будет смотреться со стороны. Сегодня решили устроить кризисное собрание.

Я: И часто у вас так? Случаются какие-нибудь травмы?

Чжэ Ён: Это не редкость, но обычно не до такой степени, что даже выступать нельзя.

Я: Значит, ты тоже получал травмы?

Чжэ Ён: Очень часто, пальцев не хватит пересчитать.

Чжэ Ён: Сцена постоянно скользкая, да и к тому же мы пьем между делом, а Ву Сок поливает фанатов водой из бутылок (он это просто обожает).

Я: Хмм…

Чжэ Ён: Не переживай, я могу о себе позаботиться.

Я: Беспокойство у меня в настройках по умолчанию.

Чжэ Ён: Знаю. Но сейчас его можно выключить. Я настаиваю…

Тяжело вздохнув, Мэтт отложил учебник подальше. Застигнутая врасплох, я тут же заблокировала телефон и подняла глаза. Виноватое выражение на моем лице говорило само за себя.

– Знаешь, что я думаю? – поинтересовался Мэтт, запустив руку себе в волосы. – Мне кажется, занятия по искусству помогут тебе лучше концентрироваться на основной специальности.

Я мысленно поморщилась. Последнее время подобные разговоры возникали подозрительно часто – причем нередко я вела их сама с собой.

– Я не могу собраться с мыслями, потому что тексты ужасно скучные. Специальность тут ни при чем.

– Мне кажется, статистика – это очень интересно. – Мэтт пожал плечами.

– Тогда почему ты посещаешь дополнительные занятия по искусству?

– Художественные дисциплины важны не меньше аналитических. У меня крыша едет, если я занимаюсь без перерыва чем-то одним.

– А почему ты выбрал международный бизнес основной специальностью? Ты же мог отдать предпочтение художественным дисциплинам.

Мэтт нахмурился и пристально посмотрел на меня:

– И какое отношение это имеет к твоей рассеянности?

Никакого. Я подавила обреченный вздох. Мой мозг принял решение менять тему разговора, чтобы не реагировать на предложение Мэтта.

– Я же сказала, мне надо поразмыслить, именно этим я сейчас и занимаюсь.

«Нет, Элла. Нетушки, не над этим ты размышляешь», – пронеслось у меня в голове. Последнее время мысли о Чжэ Ёне затмевали все остальные, не позволяя думать об учебе. Тактика замещения развилась так хорошо, что я уже и сама не замечала, как использую ее.

– Я завел разговор об этом не для того, чтобы позлить тебя. – Мэтт вытянул меня из раздумий. – Тебе решать. Но по личному опыту знаю, что в определенный момент обучения наталкиваешься на препятствие, обойти которое было бы проще, ориентируйся ты на кого-то, кто прошел через это сам.

– Знаю, – тихо промямлила я.

Я и правда уже давно достигла своего потолка. На протяжении многих месяцев в рисовании никакого прогресса: мой стиль не ухудшался, но и не улучшался. А самой не разобраться, как развить свои навыки. С чего начать, что попробовать предпринять…

А ведь мне так хотелось продвинуться дальше. Прямо руки чесались поскорее взяться за карандаш. Стоило вспомнить, как мне нравилось учиться, и знакомое тепло разлилось по телу. Я всегда любила открывать для себя что-то новое. Когда все пошло наперекосяк?

Я устало потерла глаза.

– Есть ли у меня хоть малюсенький шанс попасть на курс профессора Вега?

Мэтт поднял бровь:

– Разумеется.

– Я подумаю об этом, – повторила я. Но почему-то… на этот раз все было по-другому: вот так просто откинуть эту идею больше не получится. Я осознала, что должна принять решение. Куда оно меня приведет? Загадка.

Глава 13

Где у мозга кнопка «выкл»? У меня в голове весь день вертится разговор с Мэттом. Хорошо хоть в музее сегодня есть чем заняться. За работой нет времени пережевывать по кругу одни и те же мысли. Вручив группе пенсионеров номерки, я пожелала им хорошего дня и переключила внимание на следующих посетителей.

Работа в музее скучна и однообразна: я тонула в рутине. Утром мне удалось заскочить за салатом, и, как стало поспокойнее, я вытащила его из-под стойки. Печальное зрелище – у меня не было даже заправки, но в животе уже разливались трели, так что не до капризов. Только я насадила несколько листиков на вилку, на экране телефона всплыло входящее сообщение от Чжэ Ёна.

Чжэ Ён: Я и не подозревал, что твоя сестра так хорошо воспримет новости.

Чжэ Ён: В тот раз она была от меня… ну, не в восторге.

Я: Кажется, ваша первая и последняя встреча произошла при довольно специфических обстоятельствах.

Я: Не вздумай принять за руководство к действию!

Чжэ Ён: Она высказалась довольно конкретно насчет того, чтобы я и близко к тебе не подходил.

Я: Когда?!

Чжэ Ён: Ну, она тогда зашла к тебе в комнату. А потом проводила меня до двери и, перед тем как захлопнуть ее за мной, сказала, что чихать она хотела, кто я, и, если объявлюсь еще раз, вызовет полицию.

Мэл и такое? Я порылась в воспоминаниях, вот Чжэ Ён выходит из комнаты и… ничего. Помню только руки Мэл и ее объятия.

Я: Я не знала…

Чжэ Ён: Я поступил бы так же ради своей сестры. Мэл прекрасно заботится о вас.

Я: Она – лучшая.

И оставалась лучшей старшей сестрой, даже когда мне казалось, что я не заслуживаю такого отношения. Она всегда на моей стороне, всегда готова поддержать – в ссоре мы или нет, и это придает мне невероятную уверенность. Хочется верить, однажды я смогу как-то расплатиться с ней за все, что она делает. Сделать ее жизнь хоть капельку легче.

Я: Сегодняшний концерт прошел гладко?

Чжэ Ён: В самом конце мы спели с Мин Хо «Happy Birthday». Видела бы ты его лицо, когда весь стадион стал подпевать.

Чжэ Ён: У него последние дни настроение ниже плинтуса, он предпочел бы отмечать с родителями. Но сегодня скакал по сцене, будто сбылись все его мечты.

Я: Если покопаюсь, наверняка найду видео с вами на YouTube.

Чжэ Ён: Тогда, возможно, ты разрешишь наш спор, пустил он слезу или нет. Мы все уверены, что да, а вот он категорически отрицает.

Я: Дай мне пару часиков, займусь этим, как только приду домой.

Чжэ Ён: Ты на работе?

Я: Да, но осталось недолго.

Подождав пару минут ответ, я загуглила видео последнего концерта. И, если только меня не обманул отблеск прожектора, Чжэ Ён оказался прав: Мин Хо и правда прослезился к концу поздравления. Остальная четверка засмеялась, и они все бросились обниматься под радостные крики фанатов. Я отложила телефон, чтобы, наконец, расправиться с салатом. И успела как раз вовремя, стоило нанизать на вилку последнюю помидорку, подошли новые посетители с куртками и вопросами. К тому времени, как моя смена закончилась, я была настолько вымотана, что просто радовалась возможности поскорее вернуться домой.

На кухне Лив как раз ставила в духовку противень с печеньем. Я замерла в дверях.

– Ты планируешь прокормить небольшую армию?

Лив захлопнула дверцу.

– У NXT последний концерт европейского турне, Чарли приедет рано-рано утром, так что мы сможем посмотреть его в прямом эфире. Нам понадобится провиант. – Она выставила на телефоне таймер. – Хочешь с нами?

Я встрепенулась от любопытства. Посмотреть на Чжэ Ёна в естественной среде обитания? Но потом мне вспомнилось, что со мной было, когда Лив несколько дней назад скинула мне всего-то его фотографию. Едва ли я переживу целый концерт.

– Посмотрим, если будет время.

– Как скажешь, – подчеркнуто равнодушно кивнула Лив и оглядела кухню. – Кажется, у меня все!

Ну, конечно, все у нее. Я окинула взглядом погром. Миски, формочки на покрытом ровным слоем муки столе. Лив, полностью игнорируя грязную посуду, хотела просочиться мимо меня в свою комнату, но я ухватила ее за плечо.

– Не так быстро. – Я махнула рукой в сторону устроенного ею бардака. – Ни стол, ни посуда сами себя не помоют.

Лив неуверенно обернулась и скривила рожицу:

– Может, подождем добрую фею-крестную?

– Если под феей ты подразумеваешь Мэл, то ответ «нет». Давай, я помогу тебе.

С этими словами я пошла к раковине и открыла кран. Лив застонала, потом проворчала что-то себе под нос, но больше не сопротивлялась. Пятнадцать минут спустя кухня обрела нормальный вид. Лив тут же рухнула на диван и включила телевизор.

Я убрала в сушилку последнюю миску и пошла в свою комнату. Ноутбук загрузился с негромким жужжанием. Я подумала было, не закончить ли наполовину сделанную домашку, но нет. Хватило одного взгляда на часы. С гораздо большим удовольствием я бы свернулась под одеялом и посмотрела хороший фильм.

Однако я не могла определиться с выбором. Как это часто случалось в последние дни, меня отвлекла вибрация телефона. Тот лежал в опасной близости от края стола, так что я едва успела его поймать, прежде чем снова откинулась на спинку стула.

Впрочем, только для того чтобы тут же выпрямиться, увидев входящий видеозвонок от Чжэ Ёна. Он не предупреждал! Я пригладила волосы, проверяя не торчат ли они вопреки гравитации дыбом. Нажала «ответить».

И вот он. Прямо передо мной, такой настоящий. Картинка была нерезкой. Он сидел на кровати, не зажигая свет. В очках, с застенчивой извиняющейся улыбкой на лице.

– Мог бы предупредить.

Надеюсь, как колотится мое сердце, слышу только я.

Чжэ Ён прикусил губу, пытаясь не засмеяться:

– А ты точно ответила бы, напиши я заранее?

Его голос… Боже, что он со мной делает, в приличном обществе про такое не говорят.

– Да, ответила бы. А перед этим успела бы проверить, не косплею ли прической горгону Медузу.

Улыбка Чжэ Ёна стала еще шире. Он окинул взглядом мои волосы и снова посмотрел мне прямо в глаза.

– Все прекрасно. Никаких змей на горизонте.

Я попыталась прислонить телефон к открытому ноутбуку, чтобы освободить руки. Но, увы, сколько я ни пробовала, он соскальзывал, и Чжэ Ёну приходилось любоваться на белый потолок.

На третий раз я сдалась, мне пришлось снова взять его в руки. Чжэ Ён только посмеялся. Потом мы замолчали. Снова говорить с ним так до странного знакомо и вместе с тем ново. Видеть его на экране, будто мы самые обычные парень с девушкой, которые решили поболтать.

Я робела, хоть мне и нравилось быть частью близкого круга, видеть то, что не предназначено широкой публике.

– Привет, – все, на что меня хватило.

Но, кажется, Чжэ Ён тоже чувствует себя не совсем в своей тарелке. Он смущенно растрепал волосы, улыбнулся – эти ямочки каждый раз разбивают мне сердце.

– Привет.

Снова тишина. Мой мозг этого не вынес, его заглючило, и он выдал еще один «привет».

Улыбка Чжэ Ёна дрогнула, он смутился:

– Хэй.

Я тряхнула головой, волосы упали мне на лицо. Оставалось надеяться, что в паре с отвратительным качеством камеры это скроет мои красные щеки.

– Я тебя отвлекаю от чего-то? – извиняющимся тоном спросил он.

Я покачала головой:

– Нет, все в порядке. Я как раз выбирала, чтобы посмотреть.

– Что в меню?

Чжэ Ён наклонил голову набок. Несколько розовых прядок упали ему на глаза, но, кажется, он не возражал.

Я молча смотрела на него, наблюдала за игрой света и тени на его лице, за тем, как его белая рубашка с каждым вздохом натягивалась на груди.

– Элла?

Мой взгляд метнулся обратно к его лицу. Наверное, я походила на оленя, застигнутого врасплох светом фар.

– Да… ты что-то говорил?

– Я спросил, из чего ты выбираешь? – терпеливо повторил он.

– Оу. – Я открыла список в ноутбуке. – «Нетипичный», «Дальняя дорога», «Отверженные»… Но как-то ничто не привлекает.

– Смотрела что-нибудь корейское?

Я покачала головой, и он усмехнулся:

– Есть довольно неплохие фильмы и дорамы, если ты успеваешь читать субтитры.

– С этим никаких проблем. – Я успела натренироваться на аниме, которое любила смотреть Лив. – Что посоветуешь?

– «Dokkaebi», – тут же откликнулся Чжэ Ён и слегка нахмурился. – Кажется, это переводится как «Гоблин»?.. Не уверен, но, если хочешь, могу уточнить.

– Да, было бы неплохо.

Вроде бы мелочь, но я рада и такой подсказке. Маленький шажок на пути к его жизни, культуре, с которой я никогда бы не познакомилась без него.

Чжэ Ён снова прикусил губу и растрепал волосы, мне даже показалось, он чем-то встревожен. Но я не знала, как к нему подступиться, как спросить, в чем дело.

– У тебя была какая-то конкретная причина позвонить мне? – наконец рискнула я.

Он на секунду отвел взгляд, подтвердив тем самым мои подозрения.

– Мне хотелось тебя увидеть. – Он дернул плечом и неловко улыбнулся.

Этих слов хватило, чтобы у меня в животе запорхали бабочки, а щеки снова полыхнули. Я спрятала лицо в ладонях, но все еще чувствовала на себе взгляд Чжэ Ёна. В поисках темы для разговора я оглядела стол, и тут мне на глаза попался один из рисунков.

– Помнишь иллюстрацию к «Гарри Поттеру», про которую мы говорили?

Он кивнул и сел ровнее.

– Покажешь?

На секунду я засомневалась, но решение уже принято.

– Даже если тебе не понравится – соври!

Смутно подозреваю, что критику своего Хогвартса приму слишком близко к сердцу.

– Договорились.

Я попыталась еще раз пристроить телефон к ноутбуку. К счастью, на этот раз сработало. Глубокий вздох, чтобы подготовиться к реакции. И я выставила рисунок перед собой, показывая прямо в камеру. Так я хотя бы не увижу все сразу же по его лицу.

Чжэ Ён молчал. Переступив через себя, я высунула нос поверх листа.

– Это и правда ты нарисовала? – тихо спросил он, словно это секрет, доступный только нам двоим.

– Да, – слегка неуверенно пробормотала я. У него на щеках снова появились ямочки. Я быстро окинула взглядом рисунок и снова посмотрела на Чжэ Ёна.

– Местами слегка размазано: поначалу я слишком много стирала и начинала заново. Хедвиг получилась крупновато на фоне замка, но зато, кажется, ночное небо мне удалось. Вот, смотри. – Я ткнула пальцем в непроглядную тьму за башнями, наполненную белыми и бледно-желтыми искорками. – Звезды я разбрызгивала с помощью старой жесткой кисти… Тебе не нравится?

До этого внимательно слушавший меня Чжэ Ён удивленно поднял брови:

– Что? Конечно, нравится. Это потрясающе!

– По тебе не скажешь…

– Я просто никак не могу поверить, что ты и правда смогла такое нарисовать. – Он всплеснул руками и в очередной раз взлохматил волосы. Кажется, он с трудом подбирал слова, и мне поневоле стало любопытно, как бы он описал свои впечатления на родном языке.

– Тебе когда-нибудь доводилось слушать песню и действительно пропускать через себя каждую вложенную в нее эмоцию?

– Да, – вырвалось у меня, хоть я и не понимала, к чему он клонит.

– Я испытываю то же самое чувство, глядя на твой рисунок, – пояснил он. – Просто это изображение, а не слова и мелодия.

Я с облегчением перевела взгляд на рисунок у себя на коленях, на него ушла куча сил и времени, прежде чем меня удовлетворил результат. Я вложила в него частичку себя, не заботясь о правильности техники. Это казалось… правильным. И, похоже, Чжэ Ён сумел разглядеть это. Пусть его страсть – музыка, а моя – рисование, но, может, мы и не такие разные.

– Ты показала мне свою картину… Если хочешь, я сыграю песню, которую недавно закончил.

Это заставило меня встрепенуться:

– И много песен вы пишете сами?

Он пожал плечами, как ни странно, выглядел он уже не так уверенно. Кажется, даже покраснел.

– Мы с ними фактически не выступаем.

– Ты говоришь так, будто ваше авторство делает песни хуже, – фыркнула я.

– Конечно, нет. – Он скривил губы – на его лице вырисовывалось не что иное, как разочарование. – Но мне хотелось бы, чтобы их было больше.

Кажется, дело не только в желании выступать с собственными песнями. Но не успела я ни о чем спросить, как Чжэ Ён уже перескочил на следующую тему.

– Слушай, – начал он, однако внезапно замолчал.

Я наклонилась поближе к динамику.

– Да?..

Он открыл было рот, снова закрыл и задумался.

– Ну… Ты говорила, Лив не была ни на одном нашем концерте?

Я не купилась на это и нахмурилась. Как-то не похоже на Чжэ Ёна – виться вокруг да около вопроса, особенно если тема действительно его волнует. Кажется, он и правда нервничает – вот, снова запустил руки в волосы.

– Ты точно хотел спросить именно это?

Он помолчал, наконец, со вздохом уронил руки на колени.

– Нет, конечно, нет.

Я кивнула и подождала еще.

– У нас на следующей неделе концерт в Чикаго, и… было бы здорово увидеться. – Он снова умолк, но мгновение спустя продолжил: – Вообще-то я думал спросить, не хочешь ли ты на него. Ну и мы могли бы встретиться после.

Я не сразу осознала вопрос. Но Чжэ Ён эти несколько секунд тишины тут же списал на мои сомнения.

– Ты не обязана. Я понимаю, это довольно внезапно, и все… – Он неопределенно взмахнул рукой. – Все довольно запутано. Но я был бы рад увидеть тебя.

На этот раз я точно знала причину своих сомнений. Стоило вспомнить, чем кончилась наша последняя встреча на публике, и меня передернуло. Причем отнюдь не от восторга.

– Концерт на «Ригли-Филд», да? – уточнила я, хотя уже точно знала, каким будет ответ. Лив как раз на днях говорила, что мечтает увидеть, каким огромным там будет «океан» лайтстиков.

Чжэ Ён кивнул:

– Стадион такой большой: в толпе никого не разглядеть.

«Успокаивает, но лишь отчасти», – пробормотала я про себя. Пожалуй, не хочу знать, сколько там будет человек. Хотя Чжэ Ён прав, вероятность того, что кто-то заметит меня, сравнительно маленькая.

– Твои фанатки знают, как я выгляжу, – вздохнула я. – Вдруг, несмотря на толпу, кто-то меня заметит.

– То, что мы знакомы, уже давно не секрет, – ответил Чжэ Ён. – Может, посплетничают, почему ты на концерте. Но пока нас не поймали вместе, роли не играет.

– Но как тогда мы потом встретимся? Ты ведь сказал…

– …что нас не должны видеть вместе, – перебил он меня. – А не что нам нельзя видеться.

Я поджала губы, стараясь сдержать нервы.

– Ты же помнишь, что не слишком незаметный, да?

Он замер. Потом сжал переносицу и разочарованно застонал:

– Помню, но… Почему все должно быть так отвратительно сложно?

Мне бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос. Нелегко жить, когда, куда бы ты ни пошел, за тобой следят сотни глаз и объективов. Мы дали этим отношениям второй шанс, и все стало еще сложнее, ведь мы уже знаем, чем все может кончиться. Не говоря уже о том, что повторение шоу с журналистами у нас под дверью – последнее, чего я хочу.

Но, с другой стороны… Мне так хотелось увидеться с ним. По-настоящему. Не на экране, не за тысячу километров. Услышать его шепот над ухом. Вспомнить, как идеально дополняют друг друга наши тела, когда он обнимает меня. Снова ощутить то чувство уверенности, исходящее от него.

Но стоит ли рисковать?

– Мы должны быть очень осторожны. Стоит хоть кому-нибудь нас заметить…

В уголках рта Чжэ Ён прорезались жесткие складки, он тоже прекрасно понимает, чем это грозит. Хотя в его глазах та же жажда. На несколько минут мы оба потерялись в мыслях, прокручивая в голове одни и те же сценарии. Хорошие, плохие… Я пыталась трезво оценить риски. Правда. Но как только на другой чаше весов оказывалась возможность встречи с Чжэ Ёном, ответ становился очевиден.

Я посмотрела в его темные-темные глаза, которые так любила. И поняла, что ничего не могу с собой поделать.

– А можно два билета?

Глава 14

Не прошло и минуты после нашего разговора, как на почту упали билеты – никакой ВИП-зоны, отдельного входа или записи через список гостей. Все, чтобы затеряться в толпе и не попасть на радары. Я ломала голову, как и где нам встретиться, но на ум приходили только совсем катастрофичные варианты.

NXT сегодня прилетают в США, возможно, они уже в самолете. Весь день я не знала, чем себя занять: меня полностью захватила мысль о том, что всего через неделю мы увидимся. Разумеется, я не планировала идти на концерт ни с кем, кроме Лив. Уже представляю, как загорятся ее глаза, когда она обо всем узнает. Но один день, сегодня, я оставила только для себя, чтобы насладиться им, ни с кем не делясь.

Однако я понимала: от реальности не убежать. И розовые очки лучше снять. Поэтому вечером я сидела в гостиной как на иголках и дожидалась Мэл. Нам с ней нужно все обговорить, прежде чем ошарашивать новостями Лив. В попытках расслабиться я набросала несколько маленьких зарисовок, практика никогда не бывает лишней. Лив у себя в комнате – она с головой ушла в работу над рефератом, как всегда, дотянув с ним до последнего. И в итоге только-только за него взялась.

Стоило Мэл появиться в дверях, я выпрямилась.

– Привет. – Я пошла за ней на кухню.

Мэл сгрузила на стол сумки и со стоном потянулась.

– Старость – не радость.

– Тебе нет и тридцати, – возразила я, садясь на стул. – Жизнь еще толком не началась.

Мэл кинула на меня скептический взгляд, но усмешка на ее губах говорила о многом.

– Как скажете, о мудрейшая!

– Неужели у тебя прорезалось чувство юмора. – Я не успела поймать себя за язык.

– Просто обычно оно похоронено под тоннами работы, – фыркнула в ответ Мэл.

В воздухе тут же повисло напряжение. Мало того, я задумалась: а такая ли хорошая идея рассказывать ей про концерт? Конечно, выбора у меня, по сути, и нет: совесть не позволит промолчать. Но… отпустить двух младших сестер на массовое мероприятие, когда их еще недавно под дверью караулили репортеры, – не хочу и думать, как Мэл к этому отнесется.

Было бы здорово, будь я достаточно самоотверженна, чтобы отказаться от нашей затеи и остаться дома, там, где мне точно не удастся все испортить. Но с тех пор, как мы поговорили с Чжэ Ёном, у меня в животе порхали бабочки и никак не желали униматься. Я видела перед собой его глаза, легкий прищур, улыбку. И понимала, что не смогу отказать.

– Мэл, – мой голос стал тише и зазвучал неуверенно.

Это не прошло незамеченным. Моя старшая сестра замерла, не донеся стакан с водой до рта.

– Так?..

На протяжении всего своего монолога я не поднимала глаза.

– Я тебе говорила, что мы с Чжэ Ёном снова начали общаться… Наверное, это прозвучит глупо и тебе не понравится, но… я хотела бы увидеться с ним. Он позвал меня на концерт NXT здесь, в Чикаго. И после него мы могли бы скорее всего встретиться.

Лицо Мэл застыло. Она отставила стакан в сторону и скрестила руки на груди.

– Ты права, мне абсолютно не нравится эта идея.

– У меня два билета, – поспешила добавить я. – Один для Лив, один – мне. Я в качестве сопровождения, так сказать. К такому никто не сможет придраться.

Мэл безрадостно усмехнулась:

– Стоит журналистам раз почуять кровь, они уже не отстанут, Элла.

Я и сама это знала, но в исполнении Мэл прозвучало совсем не весело. Но, несмотря ни на что, мне хотелось быть с Чжэ Ёном. И ради этого стоит рискнуть.

– Мы будем осторожны. Возьмем такси или поедем на машине и припаркуемся где-нибудь за углом. Стадион огромный, мы с Лив везде будем ходить вместе.

Мэл вздохнула:

– Знаю. Элла, я доверяю тебе, дело не в этом.

– Пожалуйста, Мэл…

Не хватало разве что молитвенно сложенных на груди рук. Всего пару недель назад почти на этом самом месте с похожим разговором стояла Лив. Какая ирония!

Мэл не торопилась с ответом. На ее лице отобразилась напряженная работа мысли.

– И как ты себе представляешь вашу встречу после концерта? В Чикаго соберутся все его фанаты.

Мое молчание говорило само за себя. Все идеи, приходившие мне в голову, сводились к уже известному финалу. Его отель? Слишком опасно, в любую минуту может зайти кто-то из менеджеров. Кафе вообще не рассматриваются. Так же как рестораны, парки, бары… Отпадают все места, где можно случайно на кого-то наткнуться.

– Не знаю, – честно призналась я. – Может, это вовсе провальная затея. Но я решила рассказать, потому что мне и правда очень хочется увидеться с ним. Пусть я и знаю, что план не идеален.

Мэл закрыла лицо руками и коротко застонала. Счастливой она не выглядела.

– Лучше, если тебя отвезу я. Или Джош.

Секунду я смотрела на нее, потом глубоко вздохнула и кивнула. Никакими словами не выразить, как много для меня значит поддержка Мэл.

– И если кто-нибудь вас узнает, тут же домой, поняла?

– Кто где кого узнает? – ворвался в наш разговор любопытный голос Лив.

Не успела я подобрать правильные слова, чтобы сообщить Лив про билеты на концерт ее любимой группы, как Мэл опередила меня:

– Вас двоих на концерте NXT.

Лив застыла соляным столбом. Секунд пять я даже не была уверена, дышит ли она. На кухне повисла пугающая тишина. Взгляд Лив метался между мной и Мэл, но наконец она остановила его на мне:

– Элла. Кажется, Мэл сошла с ума. Она думает, что мы идем на NXT.

– Мммм…

– Элла. – Лив пристально посмотрела мне в глаза. – Почему она так думает?

Мне было почти жаль ее.

– Потому что у меня совершенно случайно оказалось два билета на концерт?

Лив едва дала мне закончить, на словах про билеты она так громко завизжала, что я всерьез испугалась за свои барабанные перепонки. Затем она принялась скакать по комнате и, сияя улыбкой, бросилась ко мне:

– Правда, Элла? У тебя правда есть билеты?

Я со смехом кивнула.

– Два?

Еще один кивок.

– И ты берешь меня с собой?

На нас снова обрушился ее счастливый визг. Но тут она оглянулась на Мэл:

– Минутку. И нас отпускают?

– Если вы будете осторожны, – с нажимом ответила наша старшая сестра. – Держитесь вместе и постарайтесь ни во что не вляпаться!

С этими словами она выразительно посмотрела на Лив, очевидно, намекая на вечер, когда я познакомилась с Чжэ Ёном.

Лив кивала как заведенная, будто не могла остановиться.

– Божечки! – шептала она себе под нос. – Божечки-божечки-божечки!

В следующую секунду Лив обрушилась мне на шею, продолжая попискивать от восторга. В ушах уже звенело, но, к счастью, не прошло и секунды, как она вырвалась из моих объятий и запрыгнула на Мэл. Можно подумать, это мы делаем ей одолжение… хотя на самом деле именно они с Мэл – мой шанс встретиться с Чжэ Ёном.

Лив возбужденно хлопала в ладоши и никак не могла угомониться. Но это выглядело до того мило, что я не удержалась от смеха. Правда, заметив выражение лица Мэл, я тут же умолкла. В отличие от Лив она казалась не слишком довольной. И ее сложно в этом винить, поэтому мне захотелось убедиться, что между нами все нормально:

– Ты точно не против?

Лив, заметив резкую перемену настроения, тоже напряженно посмотрела на Мэл.

– Ты сказала, что тебе это нужно, – ответила Мэл, твердо глядя мне в глаза.

– Да, – уверенно сказала я.

Она помолчала.

– Надеюсь, он понимает, что, если снова причинит тебе боль, так легко не отделается.

Сурово, зато сразу ясно, насколько она серьезна.

Лив подождала, пока Мэл, прихватив сумку и стакан с водой, уйдет к себе, и повернулась ко мне.

– Хочу быть как Мэл, когда вырасту! – с улыбкой сказала она.

– То есть трудоголиком?

– Нет, всегда стоять горой за тех, кого люблю.

Я окинула взглядом ее растрепанные светлые локоны, посмотрела в огромные глаза, в которых отражались все ее мысли.

– Ты уже, – пробормотала я.

Но Лив не слушала. Она отвернулась, ее уже полностью поглотил предстоящий концерт.

Только вечером, когда стемнело и стало потише, мне удалось сосредоточиться на своих мыслях, я осознала, что меньше чем через неделю увижу Чжэ Ёна.

Неделю.

Я положила на живот книгу, которую читала, и глубоко вдохнула. Сердце возбужденно колотилось, мне было и радостно, и страшно. Я не знала, к чему готовиться. Будет ли это похоже на нашу первую встречу? Придется ли нам, встретившись вживую, сначала искать безопасные темы для разговоров, чтобы не оступиться? Или… все окажется легко и просто? Уютно и тепло, будто мы никогда не расставались? Все это по-своему давило на меня.

Знакомство с новыми людьми всегда вызывало у меня затруднения из-за неуклюжего этапа узнавания друг друга. Но и попросту закрыть глаза на все произошедшее? Такой вариант заставит меня чувствовать себя еще более неловко.

Зевнув, я захлопнула книгу и села. Комнату тускло освещала прикроватная лампа, мерцала гирлянда на книжных полках, которую я включала, когда хотела почитать в темноте. Возможно, это не лучшее решение для моих глаз – загадка, как я все еще обхожусь без очков, – но зато атмосферно и так легче погрузиться в историю. Можно даже представить, что все приключения, о которых я читаю, и правда где-то происходят.

Я встала с кровати, пол холодил босые ноги. Мой взгляд остановился на рисунке Хогвартса. После разговора с Чжэ Ёном я повесила его над столом. Почему именно он раз за разом привлекает мое внимание? Из-за книги? Она так много значит для меня? Или потому, что я тогда выплеснула в красках накопившиеся во мне эмоции?

Я горжусь им. Безоговорочно. И никакая критика не заставит меня передумать. Потрясающее чувство: я создала что-то, чем могу гордиться. Оно придавало мне уверенность и согревало. Вот, даже усталость отступила. Мне внезапно захотелось поделиться этим маленьким-большим мгновением – и на роль слушателя нашелся только один кандидат. Рука словно сама потянулась к телефону, лежащему на столе.

Я: Если бы ты прямо сейчас мог получить что угодно, любую вещь, что бы это было?

Сердце екнуло, когда на экране тут же высветился ответ.

Чжэ Ён: Любую?

Я: Любую.

Чжэ Ён: Кимчи.

Внезапный ответ, в первую секунду я даже не знала, как реагировать.

Я: Ты можешь пожелать буквально что угодно…. И выбираешь кимчи?

Чжэ Ён: Забавно, да? Но моя мама делает лучший кимчи из тех, что я пробовал! Я как раз думал об этом – целую вечность не ел кимчи. Мин Хо берет в дорогу столько рамена, что складывается ощущение, будто мы только на нем и живем.

Я: Звучит не слишком полезно.

Чжэ Ён: Так и есть. Но после концерта мы обычно настолько голодные, что уже все равно.

Я: Ясненько. Думаю, тебе повезло с желанием: кимчи наверняка есть в каждом корейском ресторане.

Чжэ Ён: Эх… Но я так удобно устроился. Не хочу вставать.

Он скинул фотографию. Три четверти изображения занимало белоснежное одеяло. Дальше виднелись задернутые темно-синие шторы.

Я: Выглядит уютно. Чуть ли не уютнее, чем у меня.

Чжэ Ён: Не верю.

Чжэ Ён: Я же был у тебя. Гирлянды на книжных полках – воплощение уюта.

Чжэ Ён: И не думай, что я не заметил плюшевого Симбу у тебя под подушкой!

Мой взгляд тут же упал на маленького преступника. У меня была привычка цепляться ночью за львенка, как за якорь. Днем его трудно заметить, ведь сплю я обычно на животе, спрятав руки под подушку.

Я: Для человека, всего раз побывавшего у меня в комнате, ты много заметил.

Чжэ Ён: И буду рад рассмотреть все еще внимательнее.

По рукам побежали мурашки… Вечер после Нью-Йорка. Это была катастрофа. А воспоминания о последующих днях – и того хуже.

Однажды я уже ощущала подобную пустоту – после смерти родителей. Тогда она была абсолютно всепоглощающей. Будто темный туннель без выхода. Бесконечный лабиринт, где каждая тропинка заканчивается тупиком.

И я была в шаге от того, чтобы снова свалиться в эту бездну… В груди болезненно сжалось. Страх заставлял меня бежать от опасности – Чжэ Ёна. Но заглушить его оказалось на удивление легко. Я просто перечитала нашу последнюю переписку, подумала о нем, о его голосе, улыбке, и внутри будто зажегся яркий свет, который разогнал все сомнения.

Я: Я тоже.

Чжэ Ён: Спи, Элла.

Я села обратно на кровать.

Я: Слишком нервничаю. Шесть дней, Чжэ Ён. Всего шесть дней!

Чжэ Ён: Ты уже спросила Лив, пойдет ли она с тобой на концерт?

Я: Да, сразу же. И она бесконечно благодарна. Но все же.

Чжэ Ён: У меня больше причин для нервов.

Чжэ Ён: Мне предстоит три часа петь перед девушкой, которая мне нравится, и не потерять при этом самообладание. А что если я ошибусь? Вечный позор?

Перед девушкой, которая мне нравится…

Я: Ты сейчас специально переигрываешь, чтобы успокоить меня?

Чжэ Ён: Это работает?

Я: Пожалуй.

Чжэ Ён: Ты слишком много думаешь, Элла. Все будет хорошо, обещаю. Даже если это означает, что во время концерта мне нельзя будет смотреть в твою сторону.

Я: Ты знаешь все места на стадионе?

Чжэ Ён: Нет….

Чжэ Ён: Но если бы мы были героями какой-нибудь романтической комедии, я бы ощутил твое присутствие.

Я фыркнула от смеха. Окажись мы и правда в фильме, я бы просто надеялась, что хеппи-энд где-то не за горами.

Я: Это было бы весьма странно. Но мило.

Чжэ Ён: Я все же рад, что это не так. Большинство ромкомов такие предсказуемые.

Я: Не знаю… Мне бы не помешало немного предсказуемости. Ты же знаешь, как я отношусь к сюрпризам.

Чжэ Ён: Оу, я как раз вспомнил наш последний сюрприз.

Чжэ Ён: Я думал, хотток[1] излечил тебя.

Я: Потребуется что-то повесомей еды, чтобы я внезапно полюбила сюрпризы.

Чжэ Ён: Буду иметь в виду.

Я растянулась на простынях, свесив ноги с края кровати. Телефон держала над головой. Пока я читала сообщения Чжэ Ёна, больше всего мне хотелось, чтобы прямо сейчас открылась дверь и зашел он. Единственный сюрприз, которому я всегда буду рада. Мне хотелось, чтобы Чжэ Ён был здесь, со мной. Ночью такие признания даются легче. Вот за ним закрывается дверь, и он с улыбкой идет ко мне. Шаг, еще один и еще, и вот – он так близко, наклоняется ко мне, в глазах вспыхивают искорки. Он скользит по мне взглядом. Я почти ощущаю на себе его руки, когда он опускается на матрас и тот прогибается под его весом. Эта близость порождает напряжение во всем теле, я выгибаюсь, протягиваю к нему руки, поднимаю голову, стремясь прижаться ближе к Чжэ Ёну. Еще ближе…

Я моргнула, и все растаяло. Прохладный ветерок танцевал на коже, нашептывая, что мне нужно найти в себе смелость быть уязвимой. И темнота подарила мне столь необходимое для следующих слов мужество.

Я: Я правда скучала по тебе.

Я: Недели без разговоров с тобой, без Лив и Мэл…

Это правда. Боже, мы встретились так внезапно, так нечаянно. Загадка, как облечь это в слова, – в голове сплошная каша, – но одно только знание, что Мэл и Лив снова со мной, одна возможность снова переписываться с Чжэ Ёном согревают меня так, как не способна ни одна грелка или горячая ванна.

Он ответил, и мое сердце счастливо замерло.

Чжэ Ён: Я тоже скучал по тебе, Элла.

Чжэ Ён: И мне жаль. Жаль, что все случилось именно так.

Чжэ Ён: Прости, что тебе пришлось проходить через это одной.

Чжэ Ён: Прости, что меня не было рядом.

При его последних словах мой взгляд затуманился. Мне тогда было так одиноко. Я даже не заметила, насколько меня поглотил страх. Словно кто-то обрезал все, что раньше меня удерживало, все мои корни.

Я: Спасибо.

Я вздохнула. Беря в руки телефон, я не представляла, чем обернется наш разговор. Но все к лучшему. Сейчас была необходима именно искренность, иначе бы я уже никогда не решилась написать об этом. Конечно, боязнь остаться в одиночестве так просто не отступит, но даже такой маленький разговор – шажок к победе.

Я: Забавно, теперь я еще меньше хочу спать.

Чжэ Ён: Тебе завтра рано вставать?

Я: Нет, все нормально.

Кажется, я просто напишу Мэтту, чтоб он не рассчитывал на мою домашку. Она сейчас не в приоритете.

Чжэ Ён: Я не говорил, что Хаын приедет на наш последний концерт в США?

Я: Твоя сестра? Нет, не говорил.

Чжэ Ён: Она планировала сделать мне сюрприз, но папа не очень хорош в хранении секретов. Он думал, я уже в курсе, и хотел, чтобы я присмотрел ней. Первый раз за границей и все такое.

Я: Ха-ха, очаровательно. Она знает, что сюрприз уже не сюрприз?

Чжэ Ён: Не-а. Разве что папа случайно проболтался. Я не планирую ей рассказывать. Хочу увидеть ее лицо, а пока мне остается практиковать фальшивое изумление.

Я: Я же увижу это на видео?

Чжэ Ён: Ни за что.

Я: Я бы могла помочь тебе усовершенствовать навыки!

Чжэ Ён: Насмешки – это не помощь!

Я: Я не буду смеяться.

Чжэ Ён: …

Я: Может, самую чуточку?

Чжэ Ён: Спокойной ночи, Элла.

Я: Ты не можешь просто взять и уйти, Чжэ Ён.

Я: Эй!

Я: Эээээээээй!

Я с улыбкой покачала головой и уже собиралась отложить телефон в сторону, когда Чжэ Ён все же ответил.

Чжэ Ён: Забудь про «спокойной ночи». Мин Хо за стенкой храпит, как носорог. Будет чудом, если она не рухнет за ночь.

Я: Кажется, вы частенько соседствуете.

Чжэ Ён: Угадай, благодаря кому. Ему слишком лень бегать через пол отеля каждый раз, как захочется мне что-нибудь рассказать.

Я: Он не может просто написать тебе?

Чжэ Ён: Можешь попробовать поговорить с ним об этом. Лично мне хватило и одного раза.

Картина этой беседы слишком живо встала у меня перед глазами, и я не удержалась от смеха. Еще минутка бодрствования, чтобы насладиться моментом. Еще одна и еще… Пока мои веки, наконец, не потяжелели.

Проснулась я не от будильника, вместо него раздался внезапный грохот, потом хлопнула дверь, и кто-то пробежал по коридору.

Ничего не понимая, я подскочила, убрала с лица волосы и села. Из постели я вылезала в полной уверенности, что выгляжу как Анна после пробуждения в первой части «Холодного сердца». Так же, как и Анну, меня это мало волновало – слишком сильно хотелось спать.

Открывая дверь, я приложилась об нее мизинцем и едва подавила болезненное «ауч». В коридоре царила тишина, но в следующую секунду из ванной комнаты выскочила Лив – в одной руке она сжимала зубную щетку, в другой телефон, по которому тараторила со скоростью снайпера:

– Да, Чарли, знаю. Знаю, я же сказала, выхожу! Дай мне десять минут.

Судя по ее виду, десяти минут ей едва ли хватит на то, чтобы собраться. Волосы торчат во все стороны, в уголках рта зубная паста. Но, будто не обращая на это внимания, она помчалась в гостиную. Я молча пошла следом за ней в надежде проследить за маленьким ураганом, в который превратилась сестренка.

– Я ТОЧНО устанавливала будильник! – раздраженно бормотала она. – Кто виноват, что именно сегодня он решил звонить так тихо, что его даже со слуховым аппаратом никто бы не услышал?

Я подавила смешок. Раз уж Лив встала не с той ноги, у нее весь день наперекосяк.

Она замерла между диваном и телевизором.

– Да, хорошо. Разминка без меня, я все равно до вас буду добираться бегом, она мне не понадобится.

Они попрощались.

Лив заметила у себя в руках зубную щетку и отчаянно застонала. Она топнула ногой и, развернувшись в мою сторону, полетела обратно в ванную.

– Все в порядке? – спросила я, когда она промчалась мимо меня.

– Я опаздываю!

Раздался шум воды, и снова все смолкло. Лив выскочила из ванной.

– Никак не могла заснуть и в итоге не услышала будильник!

Я наклонила голову набок:

– Не могла или не хотела?

Она сердито прищурилась. И я тут же вскинула руки.

– Я просто спрашиваю.

– Возможно, мы с Чарли вчера еще немного поболтали после того, как я ей рассказала про билеты на концерт.

Бинго!

– Я вас не слышала.

– Наверное, ты была слишком занята, влюбленно хихикая над очередным сообщением от Чжэ Ёна.

Я тут же покраснела – неужели и правда хихикала?

Откашлявшись, я решила поинтересоваться:

– Как ты объяснила Чарли, что идешь на концерт без нее?

Лив пожала плечами:

– Сказала правду. Сказала, что тебе удалось раздобыть билеты и ты позвала меня с собой. Да, если она спросит, ты теперь второй величайший фанат NXT после меня. Дальше мы уже обсуждали, что лучше надеть.

– На концертах действует дресс-код?

Чжэ Ён не упоминал про это, но кто знает, вдруг на их выступлениях это обычное дело?

– Нет, конечно, нет. Но я хочу быть красивой на случай, если мы пробьемся к сцене и NXT нас заметят, – улыбнулась Лив. Но не прошло и двух секунд, как ее улыбка увяла. – Странно обсуждать это с тобой, учитывая, что с одним из них ты знакома.

– Есть такое, – согласилась я. – И вообще-то с двумя.

– Что?

– Я знакома с двумя: Чжэ Ёном и Мин Хо.

Если, конечно, можно считать знакомством ту короткую встречу на чикагском концерте.

Лив, кажется, уже даже не удивилась:

– Разумеется, одной звезды тебе было бы мало, как я только могла подумать?

Она закатила глаза, но беззлобная улыбка смазала весь эффект.

– Ну, ты знаешь мой девиз: «Все или ничего»!

Она молча смерила меня взглядом:

– Это не твой девиз.

– Но мог бы им быть.

– Мог, но не стал.

– Но ведь мог же.

– Это так не рабо… – Она умолкла на середине спора. – Знаешь, у меня просто нет на это времени. Правда.

Она забежала к себе в комнату за спортивной сумкой и секунду спустя уже была в дверях, пытаясь одновременно влезть в куртку и кроссовки.

– С каких пор у вас тренировки по средам? – Вопрос поймал ее уже на пороге.

– С тех самых, как у нас не складывается с хореографией к следующему выступлению и все решили, что нужны дополнительные часы.

– Снова NXT? – полюбопытствовала я.

– Нет, это номер другой группы. – Она открыл дверь и с улыбкой обернулась ко мне. – Какой именно, узнаешь на выступлении.

– Время, место, и я там буду.

– Напомни мне про это чуть позже. Все, я убежала, до вечера!

Дверь закрылась. Я услышала, как Лив сбегает вниз по лестнице.

Мэл уже давно на работе – где еще ей быть? И теперь, когда Лив тоже ушла, у меня целое утро на то, чтобы спокойно собраться. Я неторопливо приняла душ, наслаждаясь потоками горячей воды. Включила сериал, позавтракала.

Из дома я выходила расслабленная как никогда. И даже смена в музее не испортила мне настроение. Напротив. Пока не было посетителей, я успела наполовину закончить набросок и почитать.

Весь день я летала как на крыльях. Наверное, увидь я себя со стороны, захотела бы придушить самое позднее к вечеру. Но Мэл меня едва замечала, а Лив слишком нервничала – надвигающийся концерт действовал на нас одинаково. С каждым днем суббота все ближе, а нервов все больше. Лив носилась по квартире, а я боялась, как бы она не лопнула от нетерпения.

Как я ни пыталась контролировать свою улыбку, стоило двери моей комнаты захлопнуться, и меня накрыло.

Я: О’кей, мне пришла идея, где мы можем встретиться, но это будет слегка необычно.

Чжэ Ён: Насколько необычно?

Я: Возможно, там слегка пыльно.

Чжэ Ён: …пора начинать бояться? Хочешь запереть меня у себя в чулане?

Я: Не НАСТОЛЬКО пыльно.

Я: Ты же знаешь, я работаю в музее… И по ночам там никого.

Чжэ Ён: Ты хочешь вломиться в музей?

Чжэ Ён: Элла, ты не устаешь меня удивлять.

Я: Зачем вламываться? В конце концов, у меня есть ключ. Всего лишь несанкционированное использование рабочего места.

Чжэ Ён: Ты же понимаешь, что, как ни назови…

Я вздохнула.

Я: Ага, хорошо, называй как хочешь. Но нас там никто не увидит и не побеспокоит. Может, у тебя есть идея получше?

Мысль про музей пришла только сегодня. Хоть мы уже обсуждали встречу, насчет места так и не договорились. И сегодня, когда мы после смены болтали с Ланой, меня внезапно осенило. В конце концов, именно она несколько недель назад подкинула мне эту идею.

Чжэ Ён: Ни единой. И все же я против. Особенно если в результате это может стоить тебе работы.

Я: В Чикаго хватает музеев, в чьи гардеробы я могу отправить резюме. Не волнуйся.

Достаточно моих волнений.

Чжэ Ён: О’кей. О’кей, Элла. Значит, ночь в музее.

Глава 15

Всего доля секунды. Ровно столько длился этот коротенький миг между сном и пробуждением, пока память еще не до конца проснулась, а затем я распахнула глаза. Сердце замерло. Суббота. Наконец-то.

Я села на кровати. Время, которое мне обычно требовалось, чтобы по-настоящему проснуться, будто стерлось. Я бодра. Полна сил. Готова к концерту… и встрече с Чжэ Ёном.

– Врушка, – прошептала я себе под нос.

Этой ночью я на удивление хорошо выспалась, но на радостное нервное предвкушение, вибрировавшее во всем теле, это никак не повлияло. Переписываться и созваниваться с Чжэ Ёном уже вошло в привычку. Это почти так же легко, как болтать с Эрин. Но увидеть его вживую после всего случившегося – совсем другое дело. Нельзя обдумать ответ или спрятать за экраном лицо, которое у меня как открытая книга. Я задавалась вопросом, смогу ли к этому привыкнуть.

А вот Лив, кажется, моих тревог не разделяла. Сестра носилась по квартире, будто в лотерею выиграла, и раза три сообщила Мэл, как сильно волнуется. Я почти видела у нее в глазах мультяшные сердечки. После завтрака Лив заперлась у себя в комнате и больше не показывалась.

Концерт неумолимо приближался. Весь день сердце взволнованно колотилось. Я сидела в спальне, отвлекая себя работой над рисунком, с которого на меня смотрели темно-карие глаза. В груди покалывало – как и всегда, когда я думала о Чжэ Ёне. Дело в волнении? Радости? Страхе? Кажется, все эти чувства решили сыграть в салки, лишая меня покоя.

Солнечный свет путешествовал по моей комнате, вслед за ним утекали часы. После полудня лучи упали на мой рабочий стол. Жмурясь от яркого света, я отложила линер в кучу цветных мелков, маркеров и карандашей. Еще с вечера я выбрала в шкафу одежду на сегодня: простенькое серое платье чуть выше колен, с легкими складками по подолу и маленьким кружевным воротничком. Уверена, весь вечер мне будет удобно. Я догадывалась, что сегодня буду плохо соображать из-за нервов, так что спасибо вчерашней мне за предусмотрительность: у кровати стоит собранная сумка, телефон заряжается. К вечеру все готово – только вот теперь мне совершенно нечем заняться.

Помаявшись еще немного, я вышла из комнаты и постучалась к Лив. С самого утра от нее не было ни слуху ни духу.

– Лив? – позвала я. – Все хорошо? Готовишься к концерту?

Несколько секунд ничего не происходило. Я даже подумала, что ее сморил послеобеденный сон. Но вдруг дверь распахнулась. Лив выглядела настолько дико, что я попятилась – так, от греха подальше.

– Я не знаю, что надеть! – пожаловалась сестра.

В комнате у Лив за спиной царил полнейший хаос.

– Разве вы с Чарли все не обсудили?

Застонав, Лив пробралась через валявшуюся на полу одежду к кровати. С тяжелым вздохом она рухнула в подушки и скрестила руки на груди.

– У нас совершенно разные вкусы, чтобы прийти к единому мнению!

– Что нравится, то и надень, – предложила я, глядя на разбросанные по комнате футболки, штаны, юбки и платья.

Наклонив голову, Лив многозначительно приподняла брови:

– Вот уж спасибо, Элла. И как я сама не додумалась.

Я беспомощно пожала плечами.

Младшая сестра скептически оглядела меня:

– А сама ты не ломаешь голову над тем, что надеть?

– Я еще вчера приготовила вещи.

– А чего ты такая спокойная? – недоверчиво спросила Лив. – Я бы на твоем месте с ума сходила.

Она окинула взглядом царящий беспорядок.

– Впрочем, именно этим я и занимаюсь.

Не думала, что окажусь такой хорошей актрисой. Лив ничего не заметила, а ведь в глубине души я на стенку лезть готова.

– На самом деле я очень волнуюсь, – призналась я. – Поэтому и пришла к тебе. Надеялась, что ты меня отвлечешь. Иначе я просто взорвусь!

Лив тут же села прямо.

– Что ж ты сразу не сказала?

Ответить я не успела. Встав с кровати, Лив перешагнула через груду одежды, схватила меня за руку и втащила в комнату.

– Давай я покажу тебе несколько вариантов, а ты поиграешь в жюри и скажешь, какой из них лучший.

Похватав вещи с пола, Лив убежала в ванную. Честно говоря, я сомневалась, что это поможет. Но сестра с таким рвением взялась спасать мои нервы, что забыла про собственные тревоги. Это очень мило. К тому же жизнь с Лив научила меня одному – не стоит ее недооценивать.

Наряды Лив оказались один эпичнее другого. Начиная с кигуруми-Пикачу – как она вообще до такого додумалась? – и заканчивая неоновым платьем с боа из перьев. Сестренка держалась до того самоуверенно, что к ее пятому выходу у меня от хохота разболелся живот, и я едва могла сидеть прямо.

– Ну и ну, – давясь смехом, протянула я, когда Лив предстала передо мной в юбке и футболке с леопардовым принтом. – Где ты вообще достала эти шмотки?

– Возможно, пару вещиц я стащила у Мэл, – ответила Лив, что-то печатая в телефоне.

Мое лицо удивленно вытянулось:

– Зачем ей… Нет, забудь. Знать не хочу, когда или зачем она это купила.

Лив скорчила рожицу, передразнивая меня. И бросила телефон на кровать рядом.

– Думаю, надо потихоньку собираться, не то опоздаем. Представляешь, некоторые фанаты еще вчера разбили у стадиона палаточный лагерь, надеясь увидеть, как NXT входят внутрь.

– Прямо через главный вход? Ага, конечно.

– Мне можешь не рассказывать. Не будут же они стоять в очереди, подыскивая себе новых невест.

С секундной заминкой я все-таки спросила:

– Но некоторые и правда на это надеются?

Вместо ответа Лив сказала:

– Элла, не бери в голову. Он пишет каждый день тебе, а не кому-то другому. А еще я уверена, что во время последних интервью он так улыбался не из-за остальных участников группы.

Зардевшись, я невольно улыбнулась:

– Спасибо, Лив.

– Не за что. Теперь мне правда нужно одеться и привести себя в порядок, а то мы никогда не уйдем.

Выпроводив меня из комнаты, Лив закрыла дверь.

Я переоделась и занялась прической: попробовала обычную косу, заплетенные локоны, распущенные волосы… В итоге остановилась на чем-то среднем – собрала верхние пряди в пучок и на этом успокоилась.

Лив я дожидалась в гостиной. От нервов у меня подгибались коленки. Пытаясь отвлечься, я копалась в телефоне. Последнее сообщение Чжэ Ёна пришло несколько часов назад: он написал, что у них начался саундчек. Значит, до концерта вестей от него не будет.

Я: Как думаешь – этот вечер закончится катастрофой?

Эрин: Отнюдь. Просто будь осторожна и получай удовольствие.

Эрин: И да, жду подробный отчет! В деталях. Я посмотрела коротенькое видео, и если в обычной жизни они двигаются так же, как на сцене, то понятно, почему тебя так развозит рядом с Чже Ёном.

Я: Ты смотрела видео NXT?

Эрин: Веду расследование, Элла. Веду расследование.

Эрин: И да, ни в коем случае не бросай на сцену лифчик. Если верить интернету, большинство зрителей слишком юны для такого зрелища.

Я: Даже не собиралась.

Эрин: Тогда ладно. И не мечтай затащить в постель сама знаешь кого, не повторяй моих ошибок…

Я: Никаких мечтаний.

Шею обдало жаром: снова вру. Я ведь не слепая и не бесчувственная. При виде Чжэ Ёна меня сбивал с ног жаркий поток. Стоило только подумать о его бархатном голосе, о легком акценте, соблазнительно обволакивающем слова…

Я прижала ладони к пылающим щекам. Понятия не имею, как вообще согласилась пойти на концерт и встретиться с Чжэ Ёном лицом к лицу, если сгораю от одних мыслей о нем.

Эрин: Да-да-да, прибереги эти сказочки для Мэл или Лив. Мы-то обе знаем, что это наглая ложь.

Колкость я проигнорировала. Эрин слишком хорошо меня знает – и сейчас все отговорки будут неправдоподобными.

Я: Кажется, Лив вот-вот придет. Чем подбодришь на прощание?

Эрин: Если ты можешь мечтать, то можешь и воплотить свои мечты в жизнь.

Эрин: Уолт Дисней.

Я: Ты невыносима, Эрин.

Эрин: За это ты меня и любишь.

Эрин: А теперь иди и повеселись!

Я рассмеялась. И встала с дивана, потому что Лив наконец-то выскочила из своей комнаты. Выскочила в прямом смысле. Она махала руками, будто трехлетняя девочка, и мне вдруг очень захотелось ее обнять и никогда не отпускать.

– Готова? – спросила Лив, остановившись передо мной.

Я кивнула:

– Скажу Мэл, что мы все.

Почти весь день дверь в комнату Мэл была закрыта. Я постучала два раза, дождалась приглашения и заглянула внутрь. Сестра сидела за письменным столом: на лицо ей падал свет ноутбука. Мэл единственная из нас, у кого окна выходили на восточную сторону, и к этому времени ей уже приходилось зажигать лампы, пока наши с Лив спальни озаряли лучи закатного солнца. Оторвав взгляд от экрана, Мэл обернулась.

– Пойдем? Пора выдвигаться, чтобы не опоздать, – объяснила я.

Мэл снова посмотрела на экран и широко распахнула глаза:

– Проклятье, я совсем забыла про время, – встав, она собрала волосы в конский хвост. – Пять минут, я быстро.

Кивнув, я снова закрыла дверь. Лив нервно мерила шагами гостиную. Я бы с удовольствием последовала ее примеру, если бы не годы практики, научившие меня скрывать тревожность от других. Но голова кружилась, а сердце норовило выскочить из груди.

Ровно через пять минут Мэл сняла с крючка у двери автомобильные ключи, и мы спустились вниз. Я шла за Лив: коса сестры покачивалась в такт ее шагам: вверх-вниз. Я невольно расплылась в улыбке. Лив здесь. Мэл везет нас на концерт. Я не одна, мне не придется в одиночку пробираться на стадион и тайком встречаться с Чжэ Ёном. Все можно обсудить с Эрин, Лив или Мэл. Наконец-то все так, как должно быть. Никаких секретов.

Увы, восторг улетучился, стоило нам открыть входную дверь.

Рядом с домом дежурили два человека. Один сжимал в руках камеру, а другой не сводил взгляда с входной двери. Увидев нас, он толкнул своего коллегу. Я на мгновение остановилась, но заставила себя спокойно пройти мимо этих двоих, наполовину спрятавшись за Лив и Мэл. «Не обращай внимания. Не оборачивайся», – принялась я мысленно уговаривать саму себя, когда послышались щелчки камеры.

Почему? Ну почему именно сейчас? Последние несколько дней выдались спокойными, и я почти забыла, как постоянно оглядывалась через плечо. Почему теперь, когда Чжэ Ён снова…

Ах да. Чжэ Ён ведь в Чикаго. Я и не думала, чем это обернется для меня, кроме того, что мы с ним встретимся. А следовало бы догадаться, что я снова окажусь в центре внимания репортеров.

Я вздрогнула – Лив взяла меня за руку. Коротко сжала ладонь и ободряюще улыбнулась. Так мы дошли до машины. Я села на пассажирское место рядом с водителем, Лив устроилась сзади. Мэл быстро завела двигатель, и мы уехали.

Сердце сжималось, и на этот раз я не знала, виной тому волнение или встреча с репортерами, которая подействовала на меня как ледяной душ. Мы с Чжэ Ёном обсуждали все, что может пойти не так, все потенциальные риски. Я знала – Мэл тоже об этом думала… Но прочь тревожные мысли! Я сосредоточилась на предвкушении концерта.

Мы ехали молча. Лив уткнулась в телефон, Мэл следила за дорогой. Я смотрела, как за окном проносятся небоскребы: чем ближе к центру города, тем выше дома.

Мэл остановилась на перекрестке неподалеку от стадиона Ригли-Филд. Мы с Лив вылезли из машины, а Мэл, наклонившись через пассажирское сиденье, открыла окно:

– Напишите, когда концерт закончится. Я попросила Джоша забрать вас, если сама не буду успевать из-за работы.

Сколько же здесь народу! Голоса сливались в сплошной гул. Пока мы с Лив проталкивались сквозь толпу к нужной очереди на вход, я обеими руками крепко держалась за ремешок сумки. Вокруг так ярко, громко, столько людей. Даже снаружи воздух пульсировал от энергии и всеобщего возбуждения. Из переносных колонок играла музыка – песни NXT, которые я еще ни разу не слышала. Люди разбивались на группки: кто-то танцевал, причем явно не самую простую хореографию, другие от всей души подпевали песням.

Лив только и успевала вертеть головой: влево-вправо, снова влево. Ее глаза горели. Сестренка казалась такой счастливой, что я изо всех сил постаралась скрыть, что чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Решила, что буду получать удовольствие от концерта. Да, толпа людей вокруг угнетает, но я не позволю этому чувству взять вверх.

Пришлось обойти половину стадиона, чтобы добраться до нужной нам очереди. И еще полтора часа мы простояли, дожидаясь запуска. В отличие от последнего концерта, на который меня приглашал Чжэ Ён, этот оказался куда масштабнее.

– А лайтстик – это обязательный атрибут? – поинтересовалась я, когда мы, наконец, подошли к самому входу. Почти все, кто стоял в очереди, гордо помахивали светящимися штуковинами.

– Нет, – ответила Лив. – Но куда круче, если он есть.

– Значит, нам лучше купить один такой?

– Ни к чему, – усмехнувшись, сестра сняла рюкзак с плеча и расстегнула «молнию». Карандаш, еще один, и вот в руках у нее появился лайтстик. – Я хотела подождать до концерта, но он с тем же успехом мог состояться только в следующем году… Только посмотри, какой классный!

Лив протянула мне свой фонарь. Улыбка не сходила с ее лица, будто приклеенная.

Лайтстик оказался легче, чем я ожидала. Рукоятка нежного цвета удобно легла в ладонь, навершие чем-то похоже на перевернутые песочные часы. Оно из какого-то тонкого белого материала, а внутри, как объяснила Лив, находился световой блок, заставлявший лайтстик сверкать всеми цветами радуги. С помощью ползунка, находившегося сбоку, его можно включить и подсоединить к Bluetooth. Ползунок вниз – и навершие загорелось холодным белым светом. Все просто, но сделано на совесть.

– Он такой необычной формы… Это что-то значит? – поинтересовалась я, возвращая прибор сестре.

– Символ бесконечности, – пояснила она, обводя по краю верхушку, чтобы мне было понятнее. – Потому что все мы каким-то образом связаны друг с другом. Сегодня нас свяжет музыка NXT.

Вместо того чтобы выключить лайтстик, Лив принялась размахивать им. Давно я не видела сестру такой оживленной. Вскоре она разговорилась с другими фанатами, стоявшими в очереди. О чем шла речь? Не знаю, поскольку слушала вполуха, да и болтали они так много, что я быстро потеряла нить разговора.

Прошло еще какое-то время, и нас, наконец, пустили на стадион. Наплыв зрителей был огромный, но многие еще дожидались снаружи, поэтому заходили мы спокойно, без толкучки. Мы с Лив не часто бывали на концертах, но места постарались найти самостоятельно. Двое парней, с которыми Лив разговорилась в очереди, сидели неподалеку от нас и помогли сориентироваться.

Наконец мы устроились. Я так устала от людей и шума, что уже предпочла бы вернуться на улицу. Стиснув зубы, я расслабилась. Увидеть Чжэ Ёна на сцене, в его родной стихии – это стоит всех мучений.

С наших мест открывался отличный обзор на сцену. Мы сидели на нижнем уровне трибун, не в первых рядах, но и не настолько далеко, чтобы головы других зрителей закрывали нам обзор. Отличные места – и притом незаметные, можно затеряться в толпе. И Чжэ Ён оказался прав, до сих пор никто не обращал на меня внимания. Все были слишком взбудоражены и ждали, когда же начнется шоу.

И вот это случилось – раздался проигрыш интро и с громким хлопком по краям сцены в воздух выстрелили вспышки пламени. Фанаты оглушительно завизжали. Лив запрыгала, размахивая в воздухе своим лайтстиком. Я невольно задержала дыхание: задняя стена сцены вдруг раздвинулась, и пять подсвеченных силуэтов синхронно двинулись к краю.

Даже отсюда я мгновенно узнала Чжэ Ёна. Он стоял по центру, во главе своей группы, с широкой улыбкой на губах, немного высокомерной, но не презрительной. Скорее всего он точно знал, какой эффект это производит на фанатов. Им казалось, будто там перед толпой людей и под ярким светом софитов, окруженный своей второй семьей Чжэ Ён был в своей стихии. На нем черные брюки, выгодно подчеркивающие сильные ноги, белая рубашка свободного кроя, а сверху темный пиджак. Он держал микрофон, скользя взглядом по переполненному стадиону.

И тут раздался его голос… Сердце замерло, вместе с ним и я. Руки слегка тряслись, от Чжэ Ёна не отвести глаз. Там, на сцене, он – олицетворение страсти. Его голос то дрожал на высоких нотах, то опускался ниже, пуская по моей спине волны мурашек.

Первая же песня привела весь стадион в абсолютное неистовство. Мы танцевали, смеялись, пели, радовались в такт басам, от которых дрожал пол. И все это время NXT на сцене выкладывались без остатка. Энергия всех пятерых била через край. Хореография отполирована от и до. И даже со своего места я чувствовала энергетику, которую каждый из них привносил в выступление. Но смотрела я только на Чжэ Ёна. Он был совсем другим… Выйдя на сцену, он оставил все тревоги и страхи за кулисами? Это не Чжэ Ён. Это Чжэ. Тот, чья группа известна во всем мире. Тот, чье имя знает каждый, тот, кто объехал весь свет, потому что люди не могут дождаться, чтобы его увидеть.

Я боялась, что эта сторона Чжэ Ёна отпугнет меня. Но нет. Сердце разрывалось от гордости и радости, хотя к успехам Чжэ Ёна я не имела никакого отношения. Но была счастлива, что знаю, какой он на самом деле, когда занавес опускается, скрывая участников группы от слепящего света софитов, и толпа перестает выкрикивать его имя. Меня так захватила мысль об этом, что я не сразу смогла справиться с нахлынувшими чувствами.

Сквозь пелену эйфории я вдруг заметила, как Лив подпевает. На секунду пришлось оторвать взгляд от сцены, чтобы посмотреть на сестру.

– Ты знаешь корейский? – прокричала я ей на ухо.

Лив только усмехнулась, пожав плечами:

– Чуточку! Так часто слушала их песни, что большинство выучила почти наизусть.

Лив не одна такая. Люди подпевали от души – некоторым песням без перерыва, другим – как придется. Будто все фанаты репетируют вместе.

Я взяла себе на заметку расспросить об этом Лив после концерта. Сейчас все мое внимание приковала сцена. Тут свет погас, и на сцене остались только Чжэ Ён и Хён У. Зазвучала более медленная и спокойная, но за счет этого еще более пронзительная музыка. Из голоса Чжэ Ёна пропала резкость первых песен, появились мягкость и хрипотца, идеально соответствующие жесткому рэпу Хён У.

А танцы, повторяющиеся на припевах? На этой песне хореография выглядела еще сложнее, но… казалась просто потрясающей. Вдруг на экранах слева и справа от сцены появилось лицо Чжэ Ёна крупным планом, и я вместе с другими фанатами во все глаза уставилась на него. Он был таким невероятно прекрасным, не передать никакими словами.

– Ты забыла закрыть рот! – перекрикивая музыку, сообщила Лив и залилась смехом, когда я быстро его захлопнула. Но надолго меня не хватило. Потому что стало совсем темно, и началось настоящее волшебство. В такт музыке среди ярко сияющих лайтстиков, которые меняли цвет, следуя настроению мелодии, по стадиону разливалась настоящая магия. На секунду трибуны полыхнули ярко-зеленым, затем порозовели. Стоять здесь, купаясь в энергии и чистейшем восторге, исходящем и от зрителей, и от артистов на сцене… Никаких слов не хватит, чтобы описать эти эмоции.

До сегодняшнего дня я не могла назвать себя поклонницей группы, но этот вечер все изменил. Та страсть, с которой NXT выступали, чувства, которые вызывала каждая песня… А ведь я почти ни слова не понимала! Эти несколько часов наверняка навсегда останутся в памяти каждого, кто побывал здесь.

Время пролетело незаметно. В какой-то миг даже мои волнения растворились в окружавшей нас толпе, оставив мне только адреналин и восторг. Я ушла в отрыв и, наверное, вечно могла бы оставаться там и слушать Чжэ Ёна и остальных. Но, как ни печально, пришла пора объявлять последнюю песню.

– Чикаго, это была честь для нас, – с театральным поклоном обратился к фанатам Мин Хо.

Стоявший рядом с ним Чжэ Ён засмеялся и покачал головой. Очевидно, он хорошо знаком с актерскими талантами друга. Его смех эхом пронесся над стадионом, мгновенно преодолев расстояние между нами.

Дальше заговорил Ву Сок:

– На самом деле Мин Хо хочет сказать, что мы с вами прекрасно провели время, здесь, в Чикаго. Спасибо! От всего сердца!

– Настолько прекрасно, что наш Эдди пустил слезу. – Чжэ Ён кивнул на него.

– Оууу, – пронеслось над стадионом.

Эд улыбнулся.

– Надеюсь, вы не забудете, что мы вас любим…

– Даже если находимся на другом конце света, – закончил за него Чжэ Ён.

– Особенно тогда, – вставил Мин Хо.

Краем глаза заметив, как Лив прижала к груди лайтстик, я нащупала ее свободную руку и крепко сжала. Сквозь слезы она коротко улыбнулась мне. Я и представить не могла, насколько она сейчас счастлива.

Я так и держала ее за руку на протяжении всей песни. Той самой, под которую Лив с друзьями танцевали несколько недель назад. Еще тогда меня покрыли мурашки. А сейчас и вовсе на глаза навернулись слезы. Потому что эта песня казалось такой пронзительной, такой искренней. Сегодня она положила начало новому витку наших отношений с Чжэ Ёном, и я знала, что сегодня точно не сдамся.

Песня закончилась, я была словно в трансе. Все пятеро членов группы долго кланялись, но вот, наконец, один за другим ушли со сцены.

Вспыхнули прожекторы – настолько яркие по сравнению с лайтстиками, что глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть.

Мы выбрались из своего сектора и направились к выходу. Лив шла впереди, вокруг толпились незнакомцы, которые уже не казались такими чужими и странными. Никто из нас не проронил ни слова, пока мы не оказались за пределами стадиона. Последние несколько часов пролетели словно сон.

– Не знаю, как я дожила до сегодняшнего дня, – сказала Лив. – Видеть их вживую, прямо перед собой! Я понимала, насколько они круты, но это совсем другой уровень…

– Они действительно потрясающие, – признала я, пусть даже не до конца понимая, что этот вечер, должно быть, значил для Лив.

Она взволнованно кивнула и внезапно с писком, вцепилась в мою руку и задергала ее:

– Боже, Элла. ЭЛЛА. Я и правда увидела их живьем, можешь такое представить?

На это я только улыбнулась. Как поступала весь вечер. И, кажется, избавиться от этой улыбки на лице мне уже не удастся. Но не очень-то и хотелось. А как только я подумала, что для меня вечер еще только начинается…

Люди рекой текли от стадиона, кто-то ненадолго останавливался обсудить впечатления, а кто-то сразу спешил домой.

Лив вытащила телефон, проверила несколько сообщений и вопросительно посмотрела на меня:

– Звоним Мэл?

Я кивнула. Стоило подумать о том, что мы с Чжэ Ёном вот-вот встретимся, как все слова улетучились. Я ничего не произносила вслух, но даже в мыслях это звучало как что-то невообразимое. Мне хотелось попросить Лив ущипнуть меня. Снова видеть его, слышать, прикоснуться к нему… Мне не терпелось, но как же я волновалась. Если бы можно было перемотать время до той минуты, как мы окажемся рядом, я бы так и сделала.

Долго стоять на улице нам с Лив не пришлось. Мэл вырваться не смогла, поэтому за нами приехал Джош. То, как непринужденно он влился в нашу маленькую семью, продолжало изо дня в день меня радовать. Его черная машина остановилась на том же углу, где пару часов назад нас высадила Мэл. Стоило нам обеим сесть и захлопнуть за собой двери, Джош бросил на нас взгляд в зеркало заднего вида.

– Кажется, вы прямиком с главной тусовки века.

Лив просияла от уха до уха:

– Все прошло потрясающе.

Джош в ответ тоже усмехнулся:

– Я так и подумал, – потом он посмотрел на меня. – Мэл сказала, что, возможно, ты не поедешь с нами домой.

Беспокойно поерзав на сиденье, я сложила руки на коленях и все же кивнула.

– Можешь высадить меня у музея?

Джош приподнял бровь, однако кивнул и тронулся с места, вклиниваясь в поток.

И с каждым метром меня все больше накрывало нетерпение.

Глава 16

Мои шаги эхом разносились по холлу музея. Я зашла через черный ход, к счастью, от него всего несколько метров до гардероба, а во всем музее, кроме меня, картин и парочки статуй – никого, впрочем, почти как и днем.

Мой путь подсвечивался только аварийным освещением. Я обогнула стойку – свое рабочее место, и толкнула дверь в комнату отдыха, куда ни я, ни Лана обычно не заходили. Не знаю, как остальные мои коллеги, но я, как правило, просто кидала рюкзак прямо в гардеробе, где потом и проводила весь день. А так как работаю я по большей части одна, то есть приспособилась прямо на месте. Поэтому несколько секунд у меня ушло на то, чтобы нащупать на стене выключатель, после чего надо мной вспыхнули люминесцентные лампы. Я положила сумку на квадратный столик у задней стены и отправилась на поиски тарелок. Два сэндвича, маленькая кола, крошечный маффин – ничего лучше на скорую руку в небольшом супермаркете по соседству не достать.

Я села за столик и вытащила телефон, чтобы написать сообщение Чжэ Ёну.

Я: Напиши, как будешь здесь.

Концерт кончился полтора часа назад. Выйдя из супермаркета, я долго стояла перед музеем, убеждая себя, что это не худшая из всех затей, которые когда-либо приходили мне в голову. Понятия не имею, как быстро Чжэ Ёну удастся смыться от остальных, не выдав, что он встречается со мной.

В попытках скоротать время я залезла на YouTube и едва ли не первым, на что я наткнулась, оказалось видео с сегодняшнего концерта. Фанаты не дремлют. Устроившись поудобнее, я нажала на кнопку воспроизведения. Это оказался небольшой отрывок одной из самых медленных песен всего сет-листа. Судя по комментариям, она называлась Oblivion. На видео Чжэ Ён и Мин Хо стояли рядом и дуэтом исполняли короткий кусочек из песни. Голос Чжэ Ёна намного глубже, чем у Мин Хо, но они отлично дополняют друг друга. Оба улыбались. Концерт близился к завершению, волосы Чжэ Ёна липли к коже, и, когда на длинной высокой ноте он запрокинул голову, на его висках и шее сверкнули капли пота.

В разгар концерта эта мимолетная сценка ускользнула от моего внимания, но теперь я с кристальной ясностью увидела ее на экране, и в эту секунду мне ничего не хотелось так сильно, как упасть в его объятия и зарыться рукой в эти волнистые волосы. Я отчаянно хотела бы увидеться с ним сразу после шоу. Энергия со сцены разливалась по стадиону, накрывая всех с головой. Представить не могу, как, должно быть, чувствует себя сейчас Чжэ Ён.

Но вместо этого я сидела здесь и гуглила клип Oblivion. Только я собиралась включить его, как пришло сообщение от Чжэ Ёна.

Чжэ Ён: Какое волшебное слово открывает черный ход?

Я: Войти достоин только настоящий волшебник!

Чжэ Ён: Оу, тогда, кажется, я ошибся дверью…

Я: Нет, нет! Стой, где стоишь, я уже иду.

Быстро засунув мобильник в карман, я вышла из комнаты отдыха и помчалась к черному ходу, едва не срываясь на бег. Замерев на мгновение перед дверью, я попыталась выровнять дыхание. Затем толкнула ее, и… вот он, прямо передо мной.

Все мое спокойствие тут же улетучилось. Можно было и не тратить те несколько секунд под дверью – все равно воздух тотчас исчез из легких. Как бы банально ни звучало – мне все равно. Все равно на мнение прессы, его менеджеров и собственных сестер. Все осуждающие голоса отошли на второй план, и пусть я покажусь глупой и наивной, мне ничего не оставалось, кроме как отпустить их.

Чжэ Ён. Уставший после концерта, но все равно счастливый. Он выглядел измотанным. Несколько секунд я мялась на месте. Мы молча смотрели друг на друга, прежде чем я, отбросив всякую осторожность, бросилась к нему. Я почти упала на него, он даже покачнулся, отступив на несколько шагов, но крепко сжал меня в объятиях.

И мой мир затих.

Я не знала, как это случилось. Почему из всех людей именно он. И я уже даже перестала задаваться этим вопросом. В его руках так спокойно, что я не удержалась и еще крепче прижалась к нему. Чжэ Ён зарылся лицом в мои волосы. Испытывает ли он то же, что и я? Чувствует, как наконец отступает тяжесть последних недель?

– Нас могут увидеть, – прошептал он мне на ухо и мягко втолкнул меня в музей. Закрыв за нами дверь, он снова притянул меня к себе. И больше всего мне хотелось, чтобы он больше никогда меня не отпускал.

Чжэ Ён, казалось, услышал мои мысли. Он успокаивающе погладил меня по спине, не разрывая объятий.

Секунды превращались в минуты. Я боялась, что он снова попросту исчезнет, и не сразу нашла в себе силы оторваться от него. Чуть ослабив хватку, я запрокинула голову, чтобы видеть его. Уверена, мои глаза сейчас сверкают точно так же, как и его.

Он слегка дернул меня за тут же спружинившую обратно прядку волос.

– Так странно. Последние месяцы тянулись, кажется, целую вечность, а сегодняшний вечер наверняка пролетит в мгновение ока.

– Ты снова говоришь, будто словами из песен.

Он пожал плечами:

– Такая работа.

Я отступила на шаг, чтобы взглянуть на Чжэ Ёна. Он выпустил меня из кольца рук. Глаза слегка подведены, мерцает нежно-розовый блеск для губ. У него даже не было времени смыть макияж после шоу. Только волнистая укладка потеряла форму, хоть и продержалась весь концерт.

– Ты переоделся. – Я, конечно, капитан очевидность.

Чжэ Ён быстро оглядел себя:

– Ты бы предпочла, чтобы я заявился весь потный?

Перед глазами на секунду мелькнула сцена из видео.

– Я бы не возражала.

Он лукаво усмехнулся:

– Ты, наверное, умираешь от голода? – спросила я. – Сколько тысяч калорий ты сжег на сцене? Я бы и за неделю так не смогла.

Усмешку сменила робкая улыбка:

– Если у тебя есть, чем перекусить, буду бесконечно благодарен. Я так спешил, что не успел ничего перехватить.

Надеюсь, он не понял по глазам, насколько меня обрадовали его слова. Я схватила его за руку и быстро повела в комнату отдыха. Впустив Чжэ Ёна, я тихо прикрыла за нами дверь.

Он остановился у столика и, оглядевшись, вопросительно поднял бровь:

– Ты принесла сэндвичи?

– Да, на стадион нельзя проносить еду, так что ничего лучше достать я не успела. Ой, подожди, кое-что забыла, – с этими словами я подошла к своему рюкзаку, открыла его и вытащила небольшое пластиковое корытце.

Чжэ Ён подошел поближе, чтобы прочесть этикетку.

– Кимчи?

– Ты сказал, что давненько его не ел.

Я старалась смотреть куда угодно, только не ему в глаза. Внезапно меня накрыло смущение:

– С кимчи твоей мамы, конечно, не сравнится, но…

Я снова подняла на него взгляд, и у меня перехватило дыхание.

Нас разделяло несколько шагов, но Чжэ Ён в одно мгновение оказался подле меня. Он обхватил ладонями мое лицо, замер на секунду, словно прося у меня разрешение. Ему стоило бы знать, что рядом с ним все во мне умолкает. Невозможно подобрать слова, когда он так близко, что я чувствую исходящий от него жар.

Замерев, я стояла без единого движения, когда он наклонился ко мне и робко коснулся уголка моего рта. Раз, другой, и наши губы сомкнулись. Стоило мне ощутить этот поцелуй, на глаза набежали слезы радости. Руки сами легли Чжэ Ёну на бедра. Чтобы притянуть еще ближе? Ко мне? Я не знала, и, в общем-то, мне было все равно.

Он качнулся назад. С легкой улыбкой, предназначенной одной лишь мне, посмотрел прямо в глаза:

– Спасибо.

Взяв за руку, он подвел меня к столику, а сам сел напротив. Схватил сэндвич, подтолкнул второй в мою сторону.

Я была не слишком голодна, – в животе все место занимали порхающие бабочки, – но все равно вытащила бутерброд из упаковки. Чжэ Ён тем временем вскрыл лоток с кимчи и порылся в ящике стола, ища столовые приборы. В этой комнатушке до всего можно дотянуться, не вставая с места, настолько она маленькая. Добыв вилку, он отправил в рот немного китайской квашеной капусты и, жуя, с наслаждением прикрыл глаза, будто это пятизвездочное блюдо.

– Я уже очень давно не ел ничего настолько вкусного, – сообщил Чжэ Ён.

Я покосилась на пластиковый коробок с капустой.

– Я не поклонник кимчи. Пробовала однажды.

Чжэ Ён негромко рассмеялся и с задумчивым выражением лица откинулся на спинку стула:

– Да, когда только пробуешь, на вкус странно. Но для нас это настолько же обыденно, как для вас… хлеб? Ничего особенного, но в турне мы едим столько рамена, столько национальных блюд тех стран, где останавливаемся. А дома, если не на диете, мы постоянно заказываем доставки… Не знаю. Иногда просто хочется немного кимчи.

Диета? Взгляд будто сам сполз вниз по черной рубашке к плоскому животу и подкачанным ногам, которые подчеркивали обтягивающие брюки. Тоже черные.

– Ты сидишь на диетах?

В ответ Чжэ Ён пожал плечами и кивнул:

– Иногда, когда это необходимо.

– По тебе… не скажешь, что ты из тех, кому они необходимы.

Он слегка скривил губы:

– Из нас пятерых я вешу едва ли не больше всех. Да и это не всегда для похудения. Так что речь не про классические диеты.

– Для чего тогда?

– Например, для набора мышечной массы, – сказал он и взял колу. Он открыл бутылку и отпил глоток перед тем, как передать ее мне. Задумавшись над сказанным, я не сразу ощутила на себе его взгляд.

– Ты очень громко думаешь, – заметил Чжэ Ён. – В чем дело?

– Ты считаешь, что тебе нужна диета, хотя часами выступаешь на огромной сцене и выглядишь так, словно ни разу не держал во рту ничего вредного.

Он вздохнул:

– Меня устраивает мое тело, если ты об этом.

Разумеется. Он так уверенно ведет себя в свете софитов на сцене, под взглядами тысяч людей.

– Вы сами решаете, что пора на «диету»?

Сама мысль об этом казалась мне настолько нелепой, что слово «диета» я сопроводила воображаемыми кавычками.

Еще одно пожатие плечами.

– Иногда. А иногда приходит… просьба сверху.

Я нахмурилась:

– Просьба?

– Настойчивая рекомендация, если тебе так больше нравится.

Отнюдь, но я смолчала.

– Чего ты вообще об этом беспокоишься? – мягко поинтересовался Чжэ Ён.

Я попыталась подобрать правильные слова, которые объяснили бы, почему меня так зацепила эта тема.

– Ты такой потрясающий.

Тут же нахмурившись, я покачала головой:

– И дело не только в прическе или физической форме, хотя – не пойми меня неправильно, – с ними у тебя тоже все прекрасно.

Я сцепила руки, нервно разминая пальцы. Мне было бы легче нарисовать, каким я вижу его, чем объяснить.

– Но я смотрю на тебя и вижу, как много значит для тебя семья, какой ты с друзьями, как ты относишься ко мне. Именно это делает тебя таким… чудесным. Для меня.

Чжэ Ён не сводил с меня глаз. Он слушал, действительно слушал, будто мои слова значат для него столько же, сколько его для меня.

– Где же ты пряталась все эти годы? – спросил он, вымученно легким тоном. Но я услышала невысказанную благодарность между строк.

– Скорее всего под книжными завалами, – честно призналась я.

– Хм-м-м. Да, мне рассказывали, что там встречаются самые загадочные существа.

Я сняла крошку с недоеденного сэндвича и бросила в Чжэ Ёна.

– Это «загадочное существо» раздобыло тебе еды. Где благодарность?

Он расхохотался:

– Прости.

Удовлетворенно кивнув, я продолжила есть сэндвич. А Чжэ Ён наблюдать. И даже не за мной – он отчетливо сверлил взглядом бутерброд. Я подавила улыбку и протянула ему оставшуюся половинку. Перед тем как взять ее, он приподнял бровь, точно спрашивая, уверена ли я.

Мне оставалось заняться маффином. Попытка поделить его поровну с треском провалилась. Чжэ Ён со смехом забрал у меня кусок поменьше, пока я не мешкая, разделалась с тем, что осталось мне.

– Мы встречаемся только ради еды? – спросил он, принимаясь за кекс.

– И концертов.

– Скучноватые свидания.

– Между тем, как все обернулось в прошлый раз, и скучным свиданием я выбираю второе, – не подумав, фыркнула я. Когда до меня дошло, что именно я сказала, было уже поздно.

Чжэ Ён наморщил лоб, и мне уже не в первый раз захотелось иметь под рукой маховик времени, чтобы забрать назад свои слова.

– Можно кое о чем тебя спросить?

Я кивнула.

Он сделал глубокий вздох.

– Почему ты встречаешься со мной?

– Про что ты?

– После всего, что случилось, всего, через что тебе пришлось пройти из-за меня… – Он умолк и пожал плечами.

Я не спешила. Сама слишком часто задавалась этим вопросом, и ответ всякий раз лежал в области, объяснить которую не получается. Я просто так чувствую. И точно так же не представляю свою жизнь без книг или Мэл, Лив и Эрин.

– Помнишь, что ты сказал мне тогда, у меня в комнате?

Вопреки всем сомнениям и болезненно заходящемуся сердцу эти слова отпечатались в моей памяти, как ничто иное.

Он покачал головой.

– Ты сказал, что я заслуживаю быть счастливой, – прошептала я. Мягко, но вместе с тем настойчиво. – И что «прощай» не значит «никогда».

В его взгляде всколыхнулись воспоминания. Однако он ничего не сказал, и я продолжила:

– Мы не расставались. Не по-настоящему. Ты спрашивал, как я, когда был мне нужен. Защищал, когда на меня нападали, хотя и не должен был.

Я твердо встретила взгляд Чжэ Ёна. С нашей первой встречи эти темные глаза не давали мне покоя.

– Ты сказал, что я заслуживаю быть счастливой, и… я счастлива. Рядом с тобой.

Я пожала плечами, будто все и впрямь так просто.

– Других причин нет.

Да они и не нужны.

Тишина. Мне не терпелось услышать, что он ответит, хотя мысленно я еще оценивала свой монолог. Сказано слишком много? Слишком мало? Я не знала, как выразить, что я испытываю рядом с ним. Как я себя чувствую. Мне бы хотелось быть поэтом и найти для моих переживаний тысячи слов, красочных настолько, что Чжэ Ён увидел бы их.

– Такого объяснения хватит? – спросила я после сводящей с ума паузы.

Перед тем как снова посмотреть мне в глаза, Чжэ Ён скользнул взглядом по моему лицу, изучая каждый сантиметр. Наконец, он молча кивнул, и меня осенило.

Он онемел. Кажется, мои откровения лишили его дара речи. Про себя я улыбнулась, понадеявшись, что он догадается по моему лицу, насколько мне это нравится.

Чжэ Ён доел маффин. Я, чтобы занять руки, стала теребить этикетку на коле.

– Как дела у Эда? – поинтересовалась я спустя несколько безмолвных минут. – На сцене было вовсе не заметно, что у него травма.

Чжэ Ён негромко откашлялся:

– К огорчению Ву Сока, Эд хорошо маскирует боль. – Он заговорил, и его голос прозвучал будто грубее.

– Хочешь сказать, было бы лучше, если бы он пропустил побольше концертов?

Чжэ Ён неуверенно дернул плечом:

– Не уверен, что это помогло бы. Эд, как правило, становится совершенно… невыносимым, стоит чему-то не совпасть с его желаниями или пойти не по плану. И он свернет мне шею, если узнает, что я тебе про это рассказываю. – Тут Чжэ Ён подмигнул мне.

– Это вредит его имиджу?

– Нет, просто он старший из нас. И больше всех старается казаться расслабленным, чтобы мы не волновались. Пока он заботится о нас, все хорошо. Но стоит ему допустить ошибку, и все, задета его гордость, ведь он считает, что как старший должен быть умнее и подготовленней.

– Как это связано с возрастом? – Я запуталась. Разумеется, у Мэл больше опыта в отдельных областях, чем у меня, но ошибки допускают все. Без разницы: девятнадцать тебе или двадцать девять. Они просто случаются, и у нас с Лив, и у Мэл.

Чжэ Ён задумчиво вздохнул:

– Думаю, для нас возраст играет немного другую роль, чем для вас.

Я растерянно наклонила голову:

– В смысле?

– Уважение, которое мы проявляем к пожилым людям. От нас ожидают определенного тона, определенного обращения…

Я не понимала, о чем он.

– Но у нас все точно так же.

– Так же, но по-другому, – поморщился Чжэ Ён.

– Кроме Мин Хо, все старше меня. И пусть мы не первый год знакомы и очень близки, я чаще всего использую обращение «хён». Именно потому, что мне хочется быть вежливым и показать им, насколько уважаю их.

– Какое обращение?

Толком и не разобрать, что за слово вылетело из его уст.

– Хён, – повторил он помедленнее.

Я попыталась скопировать движения его губ и беззвучно повторила незнакомое слово.

– И что это значит?

– Если дословно, то «старший брат», но еще так обращаются к старшим друзьям мужского пола. – Он задумался на секунду и добавил: – Во всяком случае, если ты сам мужчина.

От его объяснений понятнее не стало.

– А если не мужчина?

– Тогда «оппа» – так делают многие наши фанатки. «Онни», если ты обращаешься к женщине старше тебя. А я в таком случае скажу «нуна». – Заметив мой растерянный взгляд, он ухмыльнулся: – Это немного сложно.

И правда сложно. Я попыталась вникнуть в объяснение, но мне не хватало точек соприкосновения с его языком и культурой, чтобы по-настоящему прочувствовать это. Мне впервые настолько тяжело понять часть Чжэ Ёна – а ведь нам предстоит узнать друг про друга еще столько всего!

Но стоило ему упомянуть фанаток, как мне в голову пришел еще один вопрос, который давно занимал меня.

– Тебе это нравится? День за днем стоять на сцене перед столькими людьми.

– В основном да, – честно ответил он. – Хотя туры – всегда утомляют. Мы не видимся с семьей и друзьями.

– Ты говорил, что твоя сестра прилетит на последний концерт, да?

– Да. Папа утром рассказал, каким рейсом. Кажется, она уже несколько дней только об этом и говорит.

– Она надолго?

– Два дня. После концерта у нас будет немного свободного времени, и я хочу обойти с ней все закусочные Нью-Йорка.

Я рассмеялась:

– Мы с Лив сделали бы то же самое. Сто процентов.

– Говорю же, они бы отлично поладили.

Но каковы их шансы хоть когда-нибудь встретиться? Его сестра живет на другом конце света. Мы совершенно из разных миров, пусть я и ощущала такую глубокую связь с ним. Своими встречами мы просто крадем мгновения. То здесь, то там.

Чжэ Ён не сводил с меня глаз. Как и всегда, когда был рядом. Он все смотрел и смотрел, будто хотел разглядеть, что происходит внутри моей головы.

– Ты… когда-нибудь задумывался, каково было бы провести вместе больше времени, чем пара часов? – осторожно поделилась я своей мыслью.

– Все время. Не поверишь, как сильно я хочу уехать куда-нибудь с тобой. Вдвоем. Туда, где не придется постоянно коситься на часы, чтобы, как Золушка, к полуночи быть дома, и думать «лишь бы никто не узнал».

– Целую вечность никуда не ездила, – вздохнула я. – Даже не знаю, куда бы я отправилась.

– Тебе наверняка понравится в Европе, – кажется, Чжэ Ён погрузился в воспоминания о днях, проведенных там, его взгляд устремился почти что сквозь меня. – Разные культуры, и при этом все близко – за несколько дней можно объехать кучу стран. И потрясающая кухня.

– Какая страна тебе больше всего понравилась?

– Франция, – незамедлительно откликнулся он. – Мы только Париж успели увидеть, да и то одним глазом. Но язык, люди, атмосфера…

Я попыталась вообразить все это. Позволила себе хотя бы раз представить, как здорово могло бы быть. Только он и я, никакой гонки со временем, никакой пыльной комнаты отдыха. Мы бегали бы по улицам самого романтичного города на земле. Любовались достопримечательностями, наслаждались жизнью и ни о чем не думали. Эта картина так отчетливо встала перед глазами. Отчаянно хотелось за нее ухватиться. Однако все же пришлось вернуться в безжалостную реальность.

– Это невозможно, верно?

По глазам Чжэ Ёна видно, как сильно ему хотелось бы это исправить. Но мы не волшебники.

– Да, боюсь, что так.

Должно быть, по моему лицу он понял: где-то в глубине души я – несмотря ни на что – все же надеялась на другой ответ. Он взял меня за руку. Большим пальцем погладил запястье.

Несколько секунд мы молча сидели друг напротив друга.

Цепляясь за надежду, которой, в общем-то, и не было.

– У меня еще кое-что есть с собой, – внезапно сказал он и свободной рукой полез куда-то под стол. Я услышала звук расстегивавшейся «молнии». Он порылся у себя в сумке и, наконец, положил передо мной небольшой бумажный пакет.

– Можно открыть?

Я с любопытством наклонилась вперед, стараясь угадать, что же там.

Он подтолкнул пакет в мою сторону и приглашающе взмахнул рукой. Упаковка легко смялась у меня в руках. Не мешкая, я полезла внутрь и нащупала что-то мягкое. Футболка! В развернутом виде это оказалась черная футболка с радужным воротником. На груди был принт с лого NXT и строчкой корейских иероглифов.

Я с недоумением посмотрела на Чжэ Ёна и перевернула футболку. На спине оказались серебристые автографы участников группы.

– Для Лив, если ей понравится, – пояснил Чжэ Ён. – Я сказал парням, что хочу порадовать одного фаната. Выходит, даже не соврал.

Я уставилась на него, приоткрыв рот:

– Ты даришь Лив футболку с вашими автографами?

– Не слишком высокомерно? – К моему изумлению, его кажется, и правда заботил этот вопрос.

– Смеешься? Сначала концерт, теперь такое? Она влюбится в эту футболку. Точнее, в тебя. – Я улыбалась – Возможно, мне придется прятать телефон, чтобы она не разузнала твой номер и не забрала тебя себе.

– Именно на такую реакцию я и рассчитываю, – рассмеялся Чжэ Ён.

Я недоверчиво покачала головой. Очевидно, как много для Лив будет значить такой подарок. Я аккуратно сложила футболку и спрятала обратно в пакет.

– Ты… У меня даже слов таких нет.

Он ухмыльнулся, на его щеках снова заиграли ямочки.

– Так и думал.

Он снова наклонился под стол и полез в сумку. Выпрямился и строго посмотрел на меня, все еще пряча руки.

– И поскольку мне нравится смотреть, как ты теряешь дар речи, тебе я тоже кое-что принес.

– Мне? – повторила я.

Чжэ Ён улыбнулся и показал руку. В ладони у него лежала изящная розоватая цепочка с маленьким кулончиком.

Я перегнулась через стол, чтобы рассмотреть поближе. Под искусственным светом ламп светло-голубой камень в подвеске вспыхивал искорками.

– Ты даришь мне кулон?

От удивления мой голос взлетел на добрую октаву.

– С камнем твоего созвездия. Да. Мама сказала, что он помогает поддерживать спокойствие и душевное равновесие.

Быстрым движением он вытянул из-за ворота рубашки серебряную цепочку, которая обычно там прячется.

– Мне такой подарили родители, незадолго до моего отъезда в Сеул. Он должен помогать и притягивать нужных людей. И, стоит думать, это весьма неплохо сработало. – Он слегка смущенно улыбнулся. – Я решил… раз он помог мне встретиться с тобой, то, может, и тебе твой камень как-нибудь пригодится.

Я в немом изумлении смотрела на него. Мой взгляд метался от его лица к цепочке и обратно. Я все еще молчала, и он, опустив руку, немного скривил рот:

– Слишком вычурно?

Я с усилием отвела взгляд от кулона и во все глаза уставилась на Чжэ Ёна.

– Нет, я…

…просто не знаю, что сказать. Совсем недавно мои слова заставили его потерять дар речи, а сейчас этот его жест сделал то же самое со мной.

– Можно? – Он качнул цепочку в мою сторону.

Секунда, вторая, третья. И только тут до меня дошло, о чем он спрашивает. Я встала, обогнула стол и замерла около Чжэ Ёна. Он тоже поднялся, и я отчетливо заметила притаившуюся в уголках его губ улыбку.

Сердце колотилось как сумасшедшее, хотя я даже не нервничала. И чего оно так зашлось? Словно непременно хотело, чтобы и Чжэ Ён услышал этот стук в моей груди.

Чжэ Ён открыл замочек и натянул меж рук цепочку. Я наклонила голову, чтобы ему было удобнее. Мой взгляд скользнул по его груди, где под черной тканью рубашки проглядывался его собственный кулон. Я обрисовала пальцем его очертания и услышала шумный вдох. После того как подарок занял свое место у меня на груди, руки Чжэ Ёна скользнули мне на плечи. Потом он обхватил ладонями мое лицо.

Я подняла голову. Замерла в ожидании. Как только он коснулся моих губ, по всему телу пробежала легкая дрожь. Всего секунда, и он отступил.

– Это было «пожалуйста» или «спасибо»? – спросила я.

Чжэ Ён молча смерил меня взглядом:

– Думаю, всего понемногу.

Я улыбнулась:

– Тогда тебе стоит почаще делать мне подарки.

Мы стояли в свете люминесцентных ламп посреди комнаты отдыха для персонала. Ничего романтичного, но я бы не удивилась, заиграй сейчас на заднем плане музыка. Из тех, что включается в фильмах, когда герои в замедленной съемке переживают свои самые счастливые минуты.

Чжэ Ён негромко засмеялся:

– Ты быстро привыкнешь, и мне придется добывать все больше и больше подарков ради твоей улыбки.

– Все еще не вижу, в чем проблема.

Он улыбнулся, погладил большим пальцем мой подбородок. Его глаза так сияли, когда он смотрел на меня, будто перед ним самое настоящее сокровище.

Мое сердце замерло.

– Шучу, меня не волнуют подарки. Лучше сразу деньгами.

Его улыбка стала еще шире. Он прижался ближе, теперь я видела и чувствовала только его. В одно мгновение он заполнил собой весь мой мир и заставил его заиграть сотней красок.

На этот раз я решила взять инициативу в свои руки и привстала на цыпочки, чтобы преодолеть разделяющие нас сантиметры. Стоило нашим губам соприкоснуться, у него вырвался вздох. Этот тихий звук пробил меня насквозь. Мне захотелось прижаться к Чжэ Ёну еще ближе. Я обняла его, чувствуя, как он, напрягшись при первом прикосновении, вновь расслабляется в моих объятиях. Обеими руками я ухватилась за его рубашку, чтобы притянуть еще ближе. Мы стояли, прижавшись друг к другу, и я отчетливо ощущала каждый миллиметр его тела. Нежно приподняв мой подбородок, Чжэ Ён углубил поцелуй, моя голова откинулась назад. И я… просто позволила это. Боже, что он делал с моими губами. У меня вырвался тихий стон, и этот звук, казалось, подействовал на Чжэ Ёна так же, как на меня его вздох. Он зарылся рукой в мои волосы. Его пальцы скользнули по моей шее, заставляя кожу гореть под прикосновениями, пока я растворялась в поцелуе. От желания темнело в глазах.

Наконец, я заставила себя оторваться от Чжэ Ёна и опустила голову ему на грудь. Мы оба тяжело дышали. Меня охватило чувство глубокого удовлетворения, ведь это я довела его до такого состояния.

Грудь Чжэ Ёна вздымалась быстрыми толчками. Глаза прикрыты, губы покраснели. Стоило мне поднять взгляд, он провел по ним языком, будто все еще ощущал мой вкус. Мне захотелось немедленно поцеловать Чжэ Ёна снова, но я никак не могла перестать смотреть на него. Он с нежностью отвел выбившуюся прядь с моего лба.

– Буду эгоистично надеяться, что такой раскрасневшейся тебя вижу только я.

Я едва почувствовала жар, приливший к щекам. Все тело будто пылало.

– Кроме тебя, меня никто так не целует.

В его глазах вспыхнул довольный огонек. Чжэ Ён вновь коснулся моих губ, но потом мягко отстранился. При этом он сжал мою руку, словно не мог не касаться меня. Подтащив поближе второй стул, он сел и потянул меня за собой.

Какое-то время мы молчали. Мысли вяло перетекали одна в другую, я наслаждалась тем, как обыденно Чжэ Ён держал меня за руку. Словно это что-то само самой разумеющееся.

Наконец, он кивнул на пакет с футболкой, лежавший на столе.

– Передай Лив, когда будешь вручать подарок, что Эд извиняется за свой отвратительный почерк, хорошо?

Я нахмурилась. Что-то в его словах показалось мне намеком на скорое прощание. Словно Чжэ Ён напоследок вспомнил, что хотел сказать, перед расставанием.

– Тебе уже пора? – как можно небрежнее спросила я.

– Нет, пока нет. – Он коротко сжал мою ладонь, будто это придало бы его словам больше веса. – Если хочешь, будем так сидеть хоть до рассвета.

И даже этого мне мало. Мы находили все больше и больше тем для разговоров. Делиться с ним своими мыслями оказалось настолько приятно – раньше я такого ни с кем не испытывала.

Мы говорили и говорили, забыв про время, словно в этой маленькой комнатке была отдельная вселенная, только для нас двоих. И в ней понятие времени не играло никакой роли.

Я устала и проголодалась, однако старалась не зевать и надеялась, что желудок простит мне такое пренебрежение. Просто мне так хотелось узнать побольше о Чжэ Ёне, что потребности в еде и сне отошли на второй план.

– У тебя был запасной план на случай, если бы музыкальная карьера не выстрелила?

– Возможно, я стал бы врачом? – задумался он. – Полицейским? Или пожарным? Мне хотелось бы помогать людям.

Ну конечно! Ему понадобилось перечислять именно те профессии, которые требует ношения униформы. Все, мое воображение не остановить.

Он устроился поудобнее:

– А ты? Чем планируешь заняться, если план «А» не сработает?

– По-моему, я уже давно вышла за рамки плана «А», – не задумываясь, выпалила я. – Раньше я хотела стать учительницей, как мама, которая преподавала в школе. Она всегда была для меня примером. Но средняя школа меня настолько разочаровала, что оставаться там дольше необходимого минимума, показалось безумием.

– А дальше? – улыбнулся он.

Я пожала плечами:

– Ничего конкретного. Я хотела поскорее избавиться от школы и проводить как можно больше времени за чтением и рисунками. А вот какой-то четкой цели у меня нет.

О чем-то я мечтала, да. Покажите мне того, кто этого не делал. Но я не позволяла себе ничего по-настоящему крупного, к чему я хотела или могла бы стремиться. Хоть мы с Эрин и потратили немало времени на эти мечты. Бывали дни, когда я только и думала, чего же не хватает, чтобы раздуть тлеющую где-то глубоко в душе искру. Я понимала, что способна на большее. Что внутри меня скрыто столько миров! Но как вытащить их наружу и приспособить к одному реальному? И чем больше я размышляла на эту тему, тем сильнее меня огорчало, что я не знаю, кем хочу быть.

Следующий вопрос Чжэ Ёна легко угадать, при таком разговоре он неизбежен.

– Ты не думала связать свою жизнь с искусством?

Никогда не переставала думать.

– Я подумываю записаться на курс изобразительного искусства, – вырвалось у меня.

– При университете?

Я кивнула:

– Сокурсник рассказал, как здорово было в том семестре и сколько нового он узнал от преподавателя…

На его щеках снова нарисовались ямочки.

– Кажется, ты уже почти приняла решение.

Я прикусила губу:

– Не совсем. Я проверила – просто из любопытства. У меня не получится совмещать этот курс со всеми остальными обязательными предметами.

– Оу, а не получится при необходимости догнать их в следующем полугодии?

– Только если я планирую задержаться на лишний семестр.

– А что в этом плохого? – Чжэ Ён наклонил голову и с искренним интересом посмотрел на меня.

– Ты же знаешь, сколько здесь стоит обучение… Я просто хочу как можно быстрее со всем разобраться.

Помолчав секунду, он повернулся и заглянул мне в глаза:

– Ты думаешь, что не справишься?

Я дернула плечом:

– Именно.

Чжэ Ён внимательно посмотрел на меня:

– Можно кое о чем тебя спросить?

Я сделала приглашающий жест.

– Ты хочешь пройти этот курс? Только честно и без всяких если.

Все внутри кричало:

– Да.

Чжэ Ён кивнул, будто этого и ожидал:

– Вот и ответ.

Я на мгновение засомневалась:

– Так просто? Неужели я слишком усложняю?

– Не думаю, – сказал Чжэ Ён. – Но на каждый аргумент «за» ты находишь и «против». А нужно попросту решить, стоит ли оно того. Я хочу сказать… Иногда больше всего мы боимся именно того, что нам очень дорого и важно.

Сердце впитывало эти слова и цеплялось за них, пока в голове проносились все потенциальные возможности. Но плюсов и минусов так бесконечно много – у меня просто не получалось их взвесить.

– Я хочу на этот курс. – Я осторожно попробовала эти слова на языке. И повторила чуть громче: – Правда хочу.

– В таком случае мы знаем, что тебе стоит сделать, – мягко сказал он.

Мы. Я не одна. Даже не пришлось просить, как он, не моргнув и глазом, уже помог мне.

Поддавшись порыву, я потянулась к нему, поцеловала и легла на плечо. Он удивленно посмотрел на меня, в его взгляде читался немой вопрос: с чего вдруг поцелуи? Но вместо объяснений я просто улыбнулась, понадеявшись, что он и так поймет мои чувства.

Было уже поздно. Последний раз я проверяла телефон, когда писала Лив с Мэл, что приду только под утро и беспокоиться не стоит. Точное время оставалось загадкой. Но уже явно шло к полуночи.

Чжэ Ён погладил меня по руке.

– Тебе пора домой, пока ты прямо здесь не заснула.

– Из тебя получилась неплохая постель, – пробормотала я, сползая с его плеча на грудь.

Чжэ Ён беззвучно затрясся от смеха:

– Я включу это качество в свое резюме.

– Тебе ведь никогда не придется писать резюме, да?

Он даже не задумался над ответом:

– Если все мои деньги не уйдут на то, чтобы откупить тебя от тюремного срока за незаконное проникновение с целью свидания, то нет.

Сил не хватало даже на обиженный взгляд. Тело твердо решило устроить забастовку и отказывалось двигаться.

– Обычно я так не делаю, – пробурчала я ему в грудь.

– Тогда я спокоен.

Еще несколько минут я просто наслаждалась нашими объятиями. Но потом приложила усилие и, не обращая внимания на усталость, выпрямилась на стуле.

– Тебе надо возвращаться в отель, да?

– Сказал же, захочешь – останусь до утра.

Я с благодарной улыбкой посмотрела на него:

– Не стоит ради меня жертвовать сном. Тебе его и так не хватает.

Чжэ Ён задумчиво хмыкнул:

– Я все равно уже не лягу, так что без разницы: возвращаться сейчас или через час. Не поспать день иногда лучше, чем урвать на это всего пару часов.

– Чем ты тогда займешься? – спросила я, проигнорировав угрызения совести и мысль о том, сколько нервотрепки, концертов и интервью его ждет в ближайшие дни.

– Пообщаюсь с семьей, – тут же ответил он. – Дождусь, пока ты напишешь, что добралась до дома. Мин Хо часто не спит по ночам, может, поболтаю с ним.

– Часто не спит? Как он это выдерживает?

– Никак. – Между бровями Чжэ Ёна прорезалась тревожная морщинка. – Во всяком случае, не слишком хорошо. У него сложности со сном, но он смущается и не любит это обсуждать.

– Смущается того, что не может спать?

– Иногда детские проблемы долго не отпускают.

Я замерла. NXT казались несокрушимым монолитом. Но всякий раз, стоило Чжэ Ёну заговорить об Эде, Мин Хо, Ву Соке и Хён У, становилось ясно: они обычные люди. С обычными проблемами, которыми они не всегда могли с кем-то поделиться. Я задавалась вопросом, сколько еще секретов у Чжэ Ёна, о которых мне ничего не известно.

Не зная, что сказать в ответ на такое, я просто прислушивалась к тишине, дыханию Чжэ Ёна, которое стало ровнее и глубже.

– Который час?

Чжэ Ён вытащил из кармана телефон и посмотрел на часы. У него вырвался удивленный смешок. 5:56.

Шесть утра! Боже… Когда я в последний раз так долго не ложилась?

– Кажется, все же пора домой, – признала я. В первую очередь из-за того, что по выходным Мэл довольно рано встает и проверяет рабочую почту. Если меня к этому моменту еще не будет дома, она точно начнет волноваться.

– Ву Сок навсегда прицепит ко мне охрану на поводке, если прознает, что я не ночевал в отеле.

Секунду мы молча посмотрели друг на друга и одновременно поднялись. Я сложила футболку для Лив в рюкзак и выбросила упаковку от еды в мусорную корзину у двери. Чжэ Ён что-то печатал в телефоне.

Несмотря на кучу неприятностей, грозящих нам, если кто-нибудь узнает, где мы провели эту ночь, улыбка как приклеенная не сходила с моего лица.

Чжэ Ён снова спрятал телефон, задвинул стулья и смахнул крошки со стола. Позевывая, я дождалась его у двери и взяла за руку, как только он щелкнул выключателем.

В музее было темно, и почему-то перед рассветом его атмосфера казалась еще более гнетущей. Словно напоследок ночная тьма отбросила самые длинные тени.

Мы остановились у задней двери. Я знала, что выходить вместе нельзя. Слишком опасно, вдруг нас заметят? Но как заставить себя отпустить его руку? Чжэ Ён не мог этого не заметить. Усмехнувшись, он смахнул прядку волос с моего лица и положил руку мне на щеку. Секунду выжидающе посмотрел на меня, а затем качнулся ко мне и поцеловал. Я прижалась к нему, налегая всем телом. Он оторвался от моих губ и выпрямился, но я еще несколько секунд, закрыв глаза, нежилась в его объятиях.

Наконец, испустив счастливый вздох, шагнула назад.

– Напиши, как будешь в отеле, хорошо? – тихо попросила я Чжэ Ёна.

Он кивнул. Сжал мою ладонь. И медленно отпустил, стоило ему шагнуть наружу. Последним, что я увидела, был нежный взгляд его темных глаз.

– Интересно, как сейчас выгляжу я сама?

Глава 17

Меня все время тянуло потрогать цепочку. Я теребила ее снова и снова, пытаясь удостовериться, что вчерашний день мне не приснился. Еще несколько часов я пыталась заснуть, но в итоге сдалась: стоило закрыть глаза – и в мыслях тут же прикосновения Чжэ Ёна, его голос, поцелуи…

– Земля вызывает Эллу, – из динамиков ноутбука через помехи пробился голос Эрин.

Моргнув, я вернулась в здесь и сейчас и посмотрела на экран. Там – Эрин, с косичкой, хотя волосы-то у нее короткие и многие пряди уже выбились. Весело глядит на меня, вскинув бровь.

– Извини, задумалась. – Я потерла шею.

– Да, я заметила. – Эрин широко улыбнулась. – Случайно не о корейском звездном красавчике?

Можно и не отвечать – взгляд я отвела достаточно красноречиво. И все же пробормотала:

– Возможно.

Сложно не заметить, как Эрин закатила в ответ глаза.

– Из-за простого «возможно» ты бы так не краснела.

Промаявшись до восьми утра и устав притворяться, что однажды все-таки засну, я позвонила Эрин и обо всем ей рассказала – честно говоря, думала это будет легче. Я доверяю ей целиком и полностью, и все же помню, как плохо закончилась наша с Чжэ Ёном встреча в Нью-Йорке. Эти воспоминания висели надо мной дамокловым мечом.

В очередной раз я нащупала цепочку. Поиграла кулоном. А зря – Эрин, конечно, заметила:

– Чжэ Ён подарил?

Кивнув, я наклонилась поближе к камере, чтобы показать украшение.

– Там камень по моему дню рождения. Я и не знала, что у каждого месяца есть свой драгоценный камень…

– Заботится он о тебе, а? – поинтересовалась она, положив голову на руку.

Первым делом мне захотелось начать отнекиваться. Сказать: «Это просто кулон». Но нет. Это непросто цепочка, отнюдь. Это данное друг другу обещание больше не прятаться за страхами.

– А еще он передал футболку для Лив. С автографами всей группы. Отдам, Лив с ума от радости сойдет.

Футболка все еще у меня в рюкзаке. Ждет, когда я выйду из комнаты и вручу подарок. Представив, как Лив будет скакать по квартире, я улыбнулась.

– Жаль, ты не видишь этого, Элла. – Эрин тоже улыбнулась, широко, даже морщинки в уголках глаз прорезались.

Я растерянно моргнула:

– Чего не вижу?

– Себя. – Эрин покачала головой. – У тебя взгляд сейчас такой, знаешь… Такой мечтательный, словно ты о каком-то герое из книжки грезишь. Обычно ты другая.

Я прикусила губу. Чжэ Ён подходит под большинство пунктов из моего списка для «принца на белом коне» – но Эрин я этого не рассказывала. Без нее, без разговоров с ней – слабого намека, что все по-настоящему, – я бы точно приняла Чжэ Ёна за книжного персонажа. Мне снова вспомнился наш поцелуй, воспоминание охватило меня, и я в отчаянии застонала, уткнувшись лицом в руки.

– Что же мне теперь делать, Эрин?

– Наслаждаться, – сухо ответила она. Словно нет на свете ничего более очевидного. – И сказать, если нужно будет пнуть кого-то по мягкому месту. Даже если себя саму.

Она подмигнула, я довольно фыркнула.

Вскоре мы распрощались, и я захлопнула ноутбук. Оттолкнувшись от стола, докатилась на кресле через всю комнату до кровати. На тумбочке рядом моргнул экран телефона. Еще даже не разблокировав его, я догадалась: сообщение от Чжэ Ёна.

Чжэ Ён: Знаешь, кто очень милый?

Чжэ Ён: [.jpg] Эд с Мин Хо, когда не ругаются.

На фотке эта парочка сладко спит. Мин Хо навалился на Эда, так низко натянув капюшон толстовки, что лицо толком и не разглядеть.

Я хотела сразу же ответить, но не успела: Чжэ Ён снова написал.

Чжэ Ён: И ты тоже. Ты милая.

И-и-и здравствуй, влюбленная улыбка.

Я: Ты тоже милый.

Я: В смысле красивый.

Я: Хорошо выглядишь.

Я: …

Я: Давай отмотаем назад?

Чжэ Ён: Думаю, я просто приму «милый, красивый, хорошо выглядишь» за тройной комплимент.

Я: О’кей. Так что там с Эдом и Мин Хо? Они очаровательны.

Чжэ Ён: Ха-ха. Отлично и незаметно сменила тему.

Чжэ Ён: Но да, согласен, они такие. Правда, редко. Они могут ругаться целыми днями, пока не забудут, с чего вообще начали.

Чжэ Ён: Как старые супруги.

Я: А зачем ты тайком снимаешь старых супругов?

Чжэ Ён: Чтобы им это припомнить. Начнут меня воспитывать, мол, снова опоздал куда-нибудь – а у Эда будильник полчаса звенел. Они даже не пошевелились.

Я: …ты же мог их разбудить.

Чжэ Ён: К нам в комнату еще не ворвался Ву Сок, так что время пока есть. Думаю, они всю ночь не спали.

Я: А ты? Тоже не спал? Опять?

Чжэ Ён: Подремал немножко. Звонил родителям, а то мама переживает о поездке сестры. Потом смотрел, как Эд с Мин Хо играют в «Марио Карт». Ужасно играют, к слову.

Я: А сейчас ты переписываешься со мной.

Чжэ Ён: Лучшая часть дня.

От широченной улыбки у меня уже начали побаливать щеки. Но только я собралась ответить, как кто-то постучал. Дверь приоткрылась, заглянула Лив. Осторожно, будто опасаясь, вдруг я сплю. Почти полдень, а я еще не выходила из комнаты.

– Ты голодная? Миссис Эллиот как раз занесла нам кое-что.

– Уже иду, – отозвалась я, встала, толкнув кресло обратно к письменному столу. Чуть не споткнулась о сумку, из которой торчал уголок бумажного свертка. – А, Лив, подожди!

Она замерла, наблюдая, как я достаю сверток из сумки, чуть качаю его в руке.

– Это тебе. Чжэ Ён передал, – сказала я, протянув ей сверток. Ужасно любопытно, как она отреагирует, едва могу стоять на месте.

Внимательно осмотрев сверток, Лив с подозрением глянула на меня. Я кивнула, и она погладила оберточную бумагу, чуть ли не благоговейно.

Сдержав смешок, я присела на край кровати:

– Внутри там кое-что получше упаковки, Лив.

Подарки на Рождество она распаковывает почти церемониально, и меня это ужасно злит. Пока она аккуратно снимет пеструю бумагу с одного подарка, я разорву уже половину. К счастью, Чжэ Ён с упаковкой не заморачивался, а то сидеть бы нам тут не один час. Я смотрела, как Лив достает и разворачивает футболку. Открывает и закрывает рот. Еще раз, и еще, пока не повернула лицевой стороной к себе – здесь рот у нее отказался закрываться.

– Это мне? – уточнила Лив.

Ее глаза стали размером с мячи для гольфа. Она выглядит так невинно, будто ей снова семь лет и она прячется от гостей за мамину юбку.

– Если тебе не надо, я заберу, – сказала я, притворившись, что вот-вот схвачу футболку.

Лив тут же прижала ее к груди, шлепнув меня по рукам.

– Даже не думай, не отдам! Ни за что.

И выбежала из комнаты, словно испугавшись, что я не шучу.

Как будто я смогу отобрать эту футболку: Лив же светится от счастья.

Посмеиваясь про себя, я вышла вслед за ней и направилась на кухню к Мэл. Стол как раз накрыли, в середине его стояла форма для пудинга миссис Эллиот, кухню наполняли ритмичные щелчки клавиатуры.

Из комнаты Лив донесся особенно громкий писк, и Мэл подняла голову.

– Что я пропустила?

– Футболку для Лив. Которую подписали NXT полным составом, – рассказала я. – Только что отдала ей, и она, как маленький хоббит, забилась к себе в норку.

Улыбка заиграла на лице Мэл, хотя она так и не отвлеклась от ноутбука.

– Ты поздно вернулась домой.

– Разбудила тебя?

Мэл покачала головой, вздохнула и убрала волосы за ухо.

– Я не спала. Не могла заснуть, голова еще со вчерашнего дня болит.

Окутавшая мой мир розовая пелена чуть-чуть приподнялась: я увидела круги под глазами Мэл, морщины у рта – ее уже сложно даже представить без них. Она вся бледная, накинула что-то на плечи, будто ей холодно – это летом-то!

– Обезболивающее еще осталось? – спросила я.

– Я уже выпила таблетки. Несколько штук. – Мэл наконец прекратила печатать, откинулась назад, ненадолго прикрывая глаза. – И болит не так сильно. В пятницу я не все успела на работе, надо кое-что наверстать. И Джош спрашивал, встретимся ли мы сегодня, так что я скоро пойду.

Отговорки, отговорки, отговорки.

Мне не нравится ее болезненный вид. А когда она вообще выглядела нормально? В последнее время мы почти не пересекались. Уже чувствую, как предательски покалывает, просыпаясь, нечистая совесть. У меня на уме только Чжэ Ён да я сама, а Мэл день ото дня будто все больше устает. Она и раньше была такая замученная или случилось что-то, о чем я не знаю? Мэл так хорошо скрывает от нас свою жизнь, что я замечаю маленькие изменения, лишь когда они собираются в одно большое и маячат прямо у меня под носом. Тем тяжелее спросить, могу ли я как-то облегчить ее ношу. Все же предлагаю:

– Может, ты успеешь немного поспать сейчас, до встречи?

Мэл я, похоже, не убедила, но она хотя бы не спорит. Знаю, она переживет этот день, стиснув зубы, ни за что не откажет Джошу, а с работой и подавно не решится ни на одно «нет». Упадет сегодня вечером в кровать, совершенно вымотанная, а завтра утром погонит себя в офис раньше всех. По-другому она просто не умеет.

– Кто знает.

Чистейшая ложь. Мэл улыбнулась – может, мою совесть хочет успокоить, а может, свою, – и опять уткнулась в ноутбук.

Она ненадолго отставила его в сторону, чтобы перекусить, лишь когда к нам вернулась Лив. Но едва мы все доели – снова вернулась к работе.

И сидела, пока не пришло время собираться на встречу с Джошем. Я тем временем разбила лагерь в гостиной. Положила на колени открытый скетчбук, но отвлеклась на телевизор, так что нарисовала немногое. Очень хотелось изобразить вчерашний концерт: толпа, тысячи огней, NXT на сцене… Но, как я ни пыталась, то ощущение единения, связи, которую чувствовали все, – было слишком сложно передать на бумаге, так что после множества неудачных попыток я сдалась и захлопнула альбом.

Судя по скрипу половиц, Лив просочилась мимо меня на кухню. Краем глаза я заметила пестрый воротник фирменной футболки NXT, Лив натянула ее поверх всего остального. Наверняка проносит всю неделю, не снимая. Возвращаясь из кухни с бутылкой воды, она ненадолго замерла возле меня. Чуть помедлила, теребя этикетку на бутылке, а потом наконец решилась:

– Ты можешь… передать ему, что я очень рада?

– Чжэ Ёну?

Лив кивнула.

– Я бы написала что-нибудь в «Твиттере» или «Инстаграме», но другие фанаты вряд ли адекватно воспримут факт, что он передал подарок через тебя на вашем свидании.

Взяв телефон, я тут же написала Чжэ Ёну.

Я: Лив благодарит за подарок.

Я: (А я теперь официально лучшая сестра!)

Чжэ Ён: Вообще-то все почести полагаются мне. Ты только посредник.

Чжэ Ён: И – не за что. Жаль, не могу отдать футболку лично.

Я вытянула руку, показывая Лив экран. Она покраснела, пока читала, или мне показалось? Лив кашлянула, криво улыбнулась и так быстро сбежала к себе в комнату, что я ни о чем не успела ее спросить.

Я: Она бы не вынесла. Представь, к тебе под дверь вдруг заявляется твой кумир и дает автограф. Я на месте умерла бы.

Чжэ Ён: Кто например?

Я: Что?

Чжэ Ён: Кто твои кумиры?

Я: Живые или мертвые?

Чжэ Ён: И те, и другие. Совершенно не важно. Какая разница, главное, чтобы вдохновляли.

Я задумалась. Кто же меня вдохновляет?.. Многих я уважаю, многими восхищаюсь, но не все они вдохновляют одинаково.

Я: Несколько лет назад нашла аккаунт одной девушки в «Инстаграме». Она иллюстратор и очень талантливо работает с цветом. Рисует в основном на компьютере – я тоже пробовала, правда, мало, – но даже ее рисунки на бумаге выглядят как фотографии.

Я: Невероятно радуюсь каждому ее новому посту! Но пока не доберусь до дома, стараюсь не открывать. Мне нравится рассматривать все в мельчайших подробностях, а для этого мне нужен полный покой.

Я: Потом сажусь за стол и пытаюсь скопировать ее рисунок. Чаще всего получается совсем не так красиво, зато напоминает, что мне еще очень многому предстоит научиться. И становится очень любопытно: как я буду рисовать через два года, пять лет, десять… Даже не знаю, смогу ли однажды жить, не держа в руке карандаш.

Чжэ Ён: Вот.

Я: Что «вот»?

Чжэ Ён: Вот поэтому я считаю тебя такой потрясающей.

Я замерла. Дождалась его следующего сообщения – он уже что-то печатал, – даже не представляю, как на это ответить.

Чжэ Ён: В тебе так много страсти. Потому что ты, когда говоришь о рисунках, будто светишься. И становишься от этого такой красивой, что я иногда сомневаюсь: может, я тебя выдумал?

От его слов в груди будто что-то сжалось. Я провела по ней рукой. Прямо по месту, где взволнованно трепетало мое сердце.

Я: Чжэ Ён…

Я: Один вечер – это и правда слишком мало.

Мне срочно надо его увидеть, почувствовать, поцеловать, даже дышать не могу.

Чжэ Ён: Ужасно мало. Все думаю, а что, если бы мы встречались чаще? Как бы это было?

Я: Я тоже.

Чжэ Ён: Ненавижу эти сложности. Один человек не в то время не в том месте – и все, трагедия.

Чжэ Ён: Но что поделать. Не видеться больше, пока я снова не прилечу в США? Даже не знаю, когда это будет.

Чжэ Ён: Все бы отдал, чтобы побыть с тобой не несколько часов, а подольше.

Я: О чем ты?

Я: Хочешь слетать со мной в Париж?

Поймет ли он, прочитает ли между строк, что за маленьким подколом – надежда?..

Чжэ Ён: Ну, может, не совсем в Париж…

Чжэ Ён: Но куда-нибудь еще? В ближайшее время?

Я: Ты серьезно? А мы можем?

Чжэ Ён: Честно? Понятия не имею, получится ли. Но я бы попробовал.

Над ответом я долго не раздумывала.

Я: Куда ты – туда и я.

Вечером, когда я легла в постель, голова трещала от мыслей: а если бы мы были рядом подольше, что бы мы сделали, о чем бы поговорили? Сегодня я начала смотреть второй сезон «Энн», но, замечтавшись, пропустила больше половины. Этим утром я совсем не замечала усталости. Но все вчерашние переживания, концерт и длинная ночь с Чжэ Ёном не прошли даром, и за день последствия мало-помалу меня нагнали.

Я повернулась на бок. Цепочка скользнула по ключице, и я неосознанно коснулась ее. Повертела в руке кулон, потерла камень, будто он волшебный и может исполнить все мои желания. Вот бы прямо сейчас увидеть Чжэ Ёна. Большего мне не надо.

Я вздохнула, тихонько посмеиваясь над собой. Видимо, больше ни о чем не могу думать. Но следом тут же пришла другая мысль, вытеснила эту и очень настойчиво потребовала внимания.

Сон как рукой сняло, я распахнула глаза и выбралась из-под одеяла. Сразу же включила ноутбук. Будто уже почти сделала выбор.

Нет, не почти. У меня нет выбора, когда дело касается искусства, моих рисунков, моей страсти. Не могу без них! А после сегодняшнего разговора с Чжэ Ёном я в этом убедилась. Правда, от мысли о еще одном семестре аж живот сводит… Еще полгода платить за учебу, учебники, еще полгода без нормальной работы. И без денег – нечем будет помочь Мэл.

Я потерла глаза. Всего полгода. Ради такого семестра, шанса заняться чем-то, что так мне дорого, с чувством вины можно и смириться. Ноутбук целую вечность отказывался пускать меня на сайт. Наконец я вошла в систему. Ее, наверное, запустили тогда же, когда достроили старое университетское здание. И с тех пор никто не счел нужным ее обновить.

Я открыла страницу с факультативами – эти предметы не нужны мне по специальности, и выпускные экзамены по ним тоже сдавать не надо. Нашла курс мистера Вега… и вдруг меня накрыла такая легкость. Я кликнула «отправить заявление». И тут же что-то во мне расслабилось, хотя от волнения желудок стягивало узлом.

Ненадолго я замерла, тихо сидя перед ноутбуком. Глубоко вдыхала и медленно выдыхала. Ни тебе труб, ни фанфар, ни оркестра… Но как здорово не делить ни с кем этот миг. Этот курс, рисование – они только для меня. Впервые за долгое время не могу дождаться, когда же закончатся каникулы.

Я захлопнула ноутбук и улеглась обратно, натянув одеяло до самого подбородка. Где-то во мне вспыхнула искорка гордости, согрев своим теплом.

Маленькие шажочки. Однажды они приведут меня туда, где мне самое место.

Утром от радости в груди разливалось тепло. Я все думала о Чжэ Ёне, о том, что смогу побыть с ним подольше, о том, что смогу пройти курс по искусству… Словно медленно, но верно кусочки пазла собираются в единое целое.

Еще даже не встав с кровати, я написала Чжэ Ёну.

Я: Я сделала это.

Я: Я записалась на курс.

С нетерпением ожидая его ответа, я успела помыться и одеться. И только на кухне, за завтраком вдруг поняла: я же ни секунды не колебалась, первым делом все рассказала именно Чжэ Ёну. Безо всяких внутренних споров, с кем первым стоит поделиться радостью. Это место только его.

Из мыслей вырвал звонок телефона. Звонил Чжэ Ён – и я сразу же взяла трубку.

– Загадай желание.

– Что? – рассмеялась я.

– Загадай желание, – тихо повторил он. Его слова обняли меня, как теплое одеяло.

– Что угодно? Просто так?

– Ты же записалась на курс. Мне кажется, это веская причина загадать желание, и чтобы оно исполнилось просто так.

Через телефон я слышала чей-то разговор. А голос Чжэ Ёна слегка отдавался эхом, будто он находился в большом и пустом помещении.

– Хм-м, – задумчиво протянула я. – Если можно загадать что угодно… Чтобы ты был рядом, и мы по-настоящему отпраздновали это вместе!

В конце фразы я повысила голос, будто задавала вопрос. Так безвкусно, я аж поморщилась – но не удержалась, не смогла сказать что-то другое.

Из динамика завибрировал низкий смех Чжэ Ёна:

– Лечу следующим же рейсом.

– И не забудь парочку хоттоков! – пошутила я. Как же легко потеряться в мечтах. Будто он и правда в любой миг может оказаться у меня на пороге.

– Я подумаю, – довольно ответил он. Вдруг до меня донеслось какое-то потрескивание, но потом оно пропало, умолкло.

– Ты сейчас куда-то едешь?

Они наверняка в Сиэтле, там следующий концерт.

– Как раз осматриваем стадион. Так что долго говорить не смогу. Но хотелось убедиться, что ты горда собой и подобающе отпразднуешь.

– Еще как отпраздную! Буду готовиться к следующему семестру.

Рюкзак уже готов и ждет, осталось только собраться с духом и выйти из квартиры.

Чжэ Ён неразборчиво что-то пробормотал.

– Я не совсем это имел в виду…

– Могу еще книгу почитать, тоже здорово, – сказала я. – Но долг зовет.

На заднем фоне кто-то что-то сказал. И снова тишина. Чжэ Ён вздохнул:

– Кстати, о долгах. Хён У уже всех расспрашивает, куда я делся. Извини, Элла, мне надо идти.

– Ладно. – А может, еще минутку? – Мне тоже пора.

– Напиши, как идет учеба, – попросил он. – И пусть Лив испечет тебе пирог.

Я засмеялась:

– Удачного концерта!

Звонок оборвался, но телефон из руки я так и не выпустила. Будто надеялась, что Чжэ Ён… А что он? Снова позвонит? Скажет, что на сегодня освободился? Его работа никогда не кончается. Каждый день, каждый час он должен играть на публику.

Вздохнув, я убрала телефон. Поставила посуду в раковину, подхватила рюкзак и направилась в центр города.

Солнце палило беспощадно. Уже чувствую, как покрываюсь солнечными ожогами. Хорошо, что я решилась легко одеться: достала утром из шкафа любимую блузку, а к ней – свободные шорты с высокой талией. Прямо по дороге я заплела волосы в косу. Как же здорово, что в кафе есть кондиционер!

В дальнем углу уже тихо работал Мэтт. Подсев к нему и коротко поздоровавшись, я последовала его примеру. Как ни странно, сосредоточиться получилось просто отлично! По крайней мере, пока не пришло сообщение от Чжэ Ёна.

Чжэ Ён: Извини, что так быстро положил трубку. Мне срочно нужен твой совет.

Чжэ Ён: [.jpg] Как думаешь, солнечные очки – это чересчур?

Я открыла фото и чуть не подавилась, пытаясь сдержать смех. Чжэ Ён обмотал шею боа с перьями, надел на голову парик и к тому же натянул уродливые солнечные очки. Уже мне знакомые.

За Чжэ Ёном, делая ему рожки, широко ухмылялся Мин Хо.

Я: Если хочешь на карнавал – самое то.

Чжэ Ён: Скорее на вечеринку. В твою честь. Ты однажды станешь знаменитой художницей и позабудешь обо мне. А я бы хотел запомниться, хотя бы как гроза вечеринок. Вот Мин Хо, кажется, уже впечатлился.

Тебя забудешь, как же.

Я: Зря волнуешься, что тебя не запомнят. Ты же Чжэ из NXT!

Чжэ Ён: Лучше бы я остался у тебя в памяти как Чжэ Ён. Не просто Чжэ.

Я: Но мне нравится музыка Чжэ! И не волнуйся: до известности мне как до луны, а до того, чтобы популярность ударила мне в голову – и того дальше.

Я: А как ты с этим борешься, кстати?

Чжэ Ён: Как не теряю голову?

Я: Да, именно. Вас ведь обожает весь мир. Не знаю, мне кажется, тут очень легко задрать нос.

Чжэ Ён: Я не один, это помогает. С самого начала мы были вместе, присматривали друг за другом. И все равно: Хён У недавно купил свитер от Шанель. А Мин Хо тратит сотни долларов на игры в телефоне.

Я: А ты покупал что-нибудь прямо по-настоящему дорогое?

Чжэ Ён: …

Чжэ Ён: 3D-пазл с Хогвартсом.

Вот теперь я все-таки засмеялась. Мэтт, отвлекшись, поднял бровь, но я отмахнулась, мол, прочитала кое-что забавное.

Я: Ха-ха.

Я: Десять баллов Гриффиндору!

Чжэ Ён: ГРИФФИНДОР?! Я тебя умоляю. Мой факультет – Когтевран, и это не обсуждается.

Я: Тебе дорога прямиком в Пуффендуй.

Чжэ Ён: В этом споре ты не победишь, Элла.

Я::Р

Я положила телефон на стол экраном вниз. Если и дальше буду так отвлекаться на Чжэ Ёна, то ничего не успею. А Мэтт наверняка уже половину материала освоил. Вот бы мне его амбиции… Подвинув учебник поближе к себе, я зарылась в текст по экономике, начатый раньше.

Но во время чтения мои мысли крутились вокруг грядущих перемен. И внутри меня, и снаружи. Что странно: мне совсем не хочется прятаться обратно в раковину! Наслаждаюсь и изменениями, и потрясающими чувствами, каких никогда раньше не испытывала и даже едва ли могу описать словами.

На полях учебника, будто сам собой, возник знакомый силуэт. Задумавшись, я заштриховала ему ноги, тонкую талию и широкие плечи. И лишь спустя несколько минут, почувствовав взгляд Мэтта, я подняла глаза. Подняв бровь, он наблюдал, как рисунок обретает характер. Не дожидаясь его слов, я сообщила:

– Вчера вечером я записалась на курс.

Теперь Мэтт, удивившись, поднял другую бровь:

– Серьезно?

Я кивнула:

– Он правда такой хороший, как ты рассказывал?

– Лучше, – ответил он. – Если после первого урока ты не будешь в полном восторге, с меня кофе.

– Я запомню! – усмехнулась я, пригрозив ему карандашом.

Мэтт не впечатлился и просто пожал плечами.

– Не утруждайся.

Надеюсь, он не ошибся насчет этого курса.

Глава 18

Из кафе мы вышли уже на закате. Потихоньку становилось прохладнее, и мне вдруг захотелось прогуляться пешком еще одну остановку. Просто посмотреть, как в небоскребах отражается солнечный свет, заливший весь мир.

Обычно мне не очень нравится слоняться по Чикаго, но тем приятнее бродить по нему сейчас, вечером, когда не жарко. Люди уже расслабились, сидят в парках, делают барбекю и не уходят с улицы, пока последние лучи солнца не скроются за высотками.

Захотелось отправить Эрин фото Чикаго на закате. Я достала телефон… и вдруг увидела на экране пропущенный вызов от Чжэ Ёна. Сразу же перезвонила, подождала. Он ответил три гудка спустя.

– У меня новость, – вместо приветствия сообщил он.

Похоже, ждет не дождется, чтобы рассказать ее мне. Я глянула на часы: скоро начнется шоу. Обычно Чжэ Ён перед концертами так занят, что ни о каких звонках не может быть и речи.

– Мне уже волноваться?

– Наоборот, – сразу же ответил Чжэ Ён.

Кажется, он взбудоражен. Я засмеялась – и неуверенно, и весело. Он в отличном настроении, а это редко бывает.

– Не томи. Что такое?

– Я поговорил с Мин Хо.

– О чем?

– Помнишь, мы обсуждали, как бы съездить куда-нибудь вдвоем?

Я невольно замедлила шаг.

– Да-а-а?

– А помнишь, я тебе рассказывал, что Мин Хо всегда, когда приезжает в Чикаго, навещает одну девочку? Мы тогда были в корейском ресторане, – затараторил Чжэ Ён, не дожидаясь моего ответа. – Так вот, в этот раз у Мин Хо не получилось зайти к ней между концертами. И он хочет слетать в Чикаго еще раз, когда закончится тур. И я тут подумал… Может, съезжу с ним? Это как прикрытие, конечно, если спросит кто из руководства.

– Ты правда на это готов? – В голове все перемешалось. Слишком много чувств, совершенно не понимаю, что с ними делать.

– Если ты готова к спонтанной поездке, – сказал он. – Куда-нибудь недалеко от Чикаго.

– Я… – запнувшись, я не договорила.

У меня нет слов. Это же была просто фантазия. Мечта, недостижимая, как казалось до сих пор. В голове все перемешалось и что-то замкнуло.

– Ты серьезно? – Я чуть-чуть отошла в сторону, чтобы не мешать похожим на тротуаре. – Можем пожить в квартире миссис Эллиот, она вряд ли будет против.

– Что за миссис Эллиот? – растерянно переспросил он.

– Объясню, когда снова увидимся.

– Но для этого нам сначала надо выбрать место.

Не в Чикаго, но и не слишком далеко… В голову закралась идея. Робкая, но в то же время такая напористая, что пренебречь ею я не смогла.

– От Чикаго до места, где я выросла, всего час. Городок не очень большой, да и делать там особо нечего, но, если хочешь… Могу показать его тебе.

Он глубоко вздохнул в трубку – или мне показалось?

– Уверена, что хочешь туда?

Вовсе нет. А можно взять слова обратно? Я еще не решилась! Но ведь я так долго там не была… До сих пор не было случая вернуться туда.

Врешь ты все, шепнуло мне сердце. Сколько раз можно было туда съездить в минувшие годы – а ты не хотела! И притворялась, что это место не навевает никаких воспоминаний. Совсем.

– Думаю… Думаю, будет здорово.

Возможно. Надеюсь.

– Ладно. Тогда давай подумаем, как за два дня снова не попасть в новости.

– Вот журналисты обрадуются.

– Только этого нам и не хватало, – сухо отрезал он. – Мне пора, но после концерта я погуглю.

– Лучше отоспись. У меня сегодня времени на поиски более чем достаточно.

– Я и за сто лет не отосплюсь. До скорого, Элла.

– Запиши мне концерт! – крикнула я в трубку, пока Чжэ Ён не успел сбросить звонок. В ушах еще несколько минут звенел его смех.

Пока я подыскивала варианты, на меня накатывала то горечь, то ностальгия. Нью-Буффало – крохотный городишко, меньше двух тысяч жителей. На большинстве карт его даже не отмечают. Рядом озеро Мичиган, и куда ни пойдешь – всюду окажешься у воды. Как я и сказала Чжэ Ёну, делать там особо нечего. Самые важные достопримечательности можно обойти всего за час-другой. Но я вовсе не из-за этого скучаю по родным местам.

Атмосфера маленького городка. Все друг друга знают. Тому, кто там рос, знаком на улице каждый камень, каждый человек и каждый поворот. Ни тебе неожиданностей, ни тебе внезапных поворотов. И самое главное – пляж и спокойные зимы без вездесущих туристов.

Сколько летних закатов мы там проводили! А если у воды было слишком много народу, то родители ставили в саду палатки, и мы ночевали там все вместе. Уверена, именно благодаря этому я так люблю прогулки на природе. Не могу по-другому – так нас воспитали.

Пока я гуглила жилье, у меня предательски тянуло под ложечкой. Но я пыталась гнать это чувство, хотелось предаться лишь приятным воспоминаниям… Даже как-то радостно – скоро я окажусь в родном городе.

К середине недели я выбрала несколько вариантов на Airbnb и отправила их Чжэ Ёну. У него, как и ожидалось, руки до поиска так и не дошли. Пока он колесил по стране, я перерывала интернет в поисках недавнего концерта NXT. Видимо, их шоу здесь, в Чикаго, все-таки превратило меня в фаната. В основном я, правда, смотрела на Чжэ Ёна, но не могла не признать: остальная четверка не менее харизматична.

Нашлось их групповое фото: Ву Сок, приобняв Мин Хо за плечи, изображал что-то пальцами, – как выяснилось после недолгих поисков, крошечное сердечко. Мин Хо же вытянул ногу, будто собирался пнуть Чжэ Ёна. Тот сидел рядом на корточках, жмурясь от смеха. Эд смотрел куда-то мимо камеры, а Хёну У, казалось, просто надоел весь мир. По фото и не скажешь, что они стоят на сцене перед тысячами людей. Такие красивые, такие настоящие – начинаю понимать, почему ими так восхищаются.

А вот нарисовать чикагский концерт мне не удавалось, но я потихоньку делала успехи. Все больше убеждаюсь, что записаться на курс – правильное решение. Ведь техник, которые помогут мне вдохнуть жизнь в рисунки, так много! И так же много теории, зная которую мне будет легче запечатлеть тот день. Надеюсь, на курсе все расскажут. Не хочу больше топтаться на месте!

Поднимая по лестнице сумки с продуктами, я пыталась представить, как же пройдет курс? У меня в голове будто проносился фильм. А пакеты от ступеньки к ступеньке тяжелели, помнится, в начале года я хотела побольше двигаться – только вот уже после третьей прогулки все благие намерения разбились о пиццу. Поднявшись на наш этаж, я ненадолго остановилась, пытаясь выровнять дыхание. От кислородной маски я бы тоже сейчас не отказалась. Или от кого-нибудь, кто донес бы до квартиры сумки, и меня вместе с ними.

Отдохнув, я собралась с духом и доползла, наконец, до двери. Попыталась достать из кармана ключ, не опуская ни одну из сумок, как вдруг услышала чьи-то шаги на лестнице.

С улыбкой я бросила взгляд через плечо. Ох, пусть миссис Эллиот просто поздоровается и пройдет мимо. Но нет, когда такое было, разумеется, мои надежды тщетны.

– Элла, дорогая! – просияла она.

Пришлось целиком развернуться к ней.

– Здравствуйте, миссис Эллиот.

На ней – свободная черная юбка до колен и футболка, тоже темная. Поразительно.

– Как здорово, что ты тут!

Она подняла повыше пакет. Явно набитый до отвала.

– Я была в Милуоки, и приятельница собрала мне с собой столько фирменных блюд и деликатесов, я их и за год не съем. Целую вечность хочу вам занести, но все забываю.

Она протянула мне пакет. По ее лицу ясно видно – возражения не принимаются. Типичная миссис Эллиот.

Повесив одну из сумок на запястье, – нет уж, из упрямства не поставлю ничего на пол! – я взяла у нее пакет. Тяжелый! Здравствуй, кариес…

– Спасибо, миссис Эллиот.

– Поделись с сестрами, ладно? Им обеим явно нужно немножко сахара, так их дни станут краше.

Очень сомневаюсь, что нам всем не хватает именно сахара. Но перечить не стала: так она только еще дольше меня продержит, а это никому не нужно. Я лишь кивнула, улыбаясь миссис Эллиот, пока она не ушла к себе в квартиру, и распахнула нашу дверь. Кажется, слишком резко. Она ударилась о стену, я даже вздрогнула. С таким же грохотом она захлопнулась за мной. Не разуваясь, я со своей кучей сумок направилась было в гостиную, но сразу же остановилась – так отчаянно Лив замахала на меня руками. Потом показала на Мэл. Та, до самого подбородка укрытая пледом, лежала на диване, свернувшись калачиком,

– Она спит, – прошептала Лив.

– Я заметила.

На кухне обнаружился Джош. Мы поздоровались. Он уже вовсю хлопотал над ужином. В одном из фартуков Лив. В розовый горошек и с каемкой из рюш. А ему идет…

– Как Мэл оставила тебя здесь одного? – удивилась я. С трудом подняла сумки и наконец-то поставила их на стол, аж застонав от облегчения. Спина завтра точно отомстит, болеть будет страшно.

– Она чуть не положила в духовку цукини. После этого я отправил ее в гостиную, – ответил Джош, чуть раздраженно закатив глаза.

– И она так просто смирилась?

Я утащила с тарелки нарезанную морковь, съела ее и только потом начала разбирать покупки.

Джош засмеялся:

– А ты как думаешь? Упрямилась, пока я не пригрозил спрятать ее рабочий ноутбук, если не уйдет.

Я вскинула бровь.

– Больше ни на ком такие методы не срабатывают.

– Просто я знаю, как обращаться с трудоголиками. Мама тоже много лет такой была.

– Была? А она, что…

Я не придумала, как закончить фразу. Прошедшее время сбило меня с толку. Кажется, Мэл знакомилась с родителями Джоша – обоими! – но я не уверена на все сто.

– А, нет-нет. – Джош переложил нарезанные овощи в тарелку и щедро полил их маслом. – Когда родился мой младший брат, мама сократила рабочие часы. Хотела больше времени проводить с нами.

Открыв холодильник, я убрала туда молоко и йогурты.

– Он сильно младше тебя?

– На десять лет.

Джош посолил и поперчил овощи, накрыл их крышкой и хорошенько встряхнул.

– Вау.

Значит, у него с братом разница в возрасте примерно такая же, как у нас с Мэл. Интересно, они, как и мы, тоже порой не понимают друг друга?

– Думаю, через полчасика можно ужинать, – сказал Джош.

Я бедром подтолкнула дверцу холодильника.

– Если что, я у себя в комнате.

Ноги будто сами понесли меня к кровати. Упав на нее, я какое-то время просто лежала, раскинув руки и ноги. Потом перекатилась на живот и достала из кармана телефон. Несколько минут назад пришло сообщение от Эрин с вопросом, найдется ли у меня свободная минутка. И едва я успела ответить «да», раздался звонок.

– Привет, незнакомка! Давно не разговаривали, – ухмыльнулась я. И правда, долго уже мы не болтали по-человечески.

– Ха-ха, – сухо посмеялась она. Похоже, ей сейчас не до шуток.

Я села, скрестив ноги и опершись на изголовье кровати.

– Все хорошо?

Из трубки – долгий глубокий вздох. Видимо, не очень. Но Эрин решила скрывать очевидное и ответила полуправдой:

– Просто выдались тяжелые деньки.

– Эрин…

– Элла, – ответила она, повторяя мою интонацию.

– Даже не думай. Я твоя лучшая подруга или где?

Молчит. Эрин в своем репертуаре: как и всегда, не может просто так принять мою помощь.

– О чем ты хотела поговорить? – Ладно, попробуем по-другому.

– Соскучилась, – ответила она. – Хотела узнать, как твои дела. В новостях я тебя не видела, так что, полагаю, вы теперь скрываетесь получше?

Так и быть, поддамся, давай сменим тему.

– Стараемся изо всех сил.

– А разве это не глупо? Встречаться раз в сто лет?

– Честно? Понятия не имею. Ну да, мы не видимся каждый день, но ведь у других отношения на расстоянии как-то получаются.

– Другим не надо делить любимого со всем миром, – задумчиво возразила Эрин… и попала прямо в яблочко.

– Ты же моя подруга. Тебе вообще-то полагается меня поддерживать! А не гадости говорить.

– Так я поддерживаю, – тут же ответила она. – Ты же знаешь: я всегда на твоей стороне. Просто не хочу потом, если он вдруг тебя ранит, бегать за ним с вилами. И в итоге огрести от миллионов фанатов NXT.

Как же грустно. Мои чувства, как мячик-попрыгунчик, скачут туда-сюда. То я будто на седьмом небе – ведь мы с Чжэ Ёном становимся все ближе, я это чувствую, и жизнь вроде бы налаживается, – а несколько секунд спустя меня швыряет лицом о реальность, как о твердый пол.

– Лучше просто оставь вилы дома, – пошутила я. Не знаешь, что ответить? Меняй тему!

Точно знаю, чуть ли не слышу, как Эрин закатывает глаза.

– Но ведь без них не так весело!

– Кажется, работа на жаре дурно на тебя влияет…

– Наоборот! Элла, ты даже не представляешь, как здорово работать на ферме! И чувствовать каждый день: ты занята чем-то настоящим.

– Ну да, а в офисе тоскливо и фальшиво? Ты же после школы перепробовала, наверное, сотню подобных работ.

Как мы вдруг соскользнули на эту тему? Не сомневаюсь, Эрин нравится работать на ферме. Только я не уверена, что ей нужно именно это. Ведь она выросла в городе и никогда не подавала виду, что здесь ей что-то не нравится.

– Сама подумай: сидишь целый день за столом. Гоняешь туда-сюда таблицы в экселе. Ровно в двенадцать уходишь обедать. Ты готова к этому?

– Не везде же так. Журналисты, например, тоже работают в офисе, но при этом никогда не сидят на месте.

– Это я знаю, – упрямо отмахнулась Эрин. – Но я хочу делать что-то полезное. Осмысленное.

Вздохнув про себя, я собралась возразить, но не успела. На заднем фоне Эрин позвал мужской голос, она крикнула в ответ: «Иду!» Затем снова обратилась ко мне:

– Мне пора возвращаться к работе, Элла. Давай поговорим об этом в другой раз.

– Ладно. Люблю тебя.

А ведь Эрин даже не сказала, зачем звонит!

– И я тебя, – ответила она и положила трубку.

Я кинула телефон на одеяло. Как же обидно! Почему она просто не расскажет мне, что ее тревожит? Почему всегда какие-то отговорки, хотя я рядом и готова подать руку, только хватайся!

Соскочив с кровати, я побрела в гостиную, оставив телефон, а с ним и разочарование. Мэл проснулась, они с Лив и Джошем устроились на диване. Смотрят какой-то незнакомый фильм, тарелки уже наполовину пустые. Положив себе овощей, я тоже подсела к ним.

Так мы и провели вечер: сидели рядышком, едва следя за сюжетом фильма, потому что все время болтали. Правда, меня все же тревожил неприятный осадок, оставшийся от разговора с Эрин, но грусть потихоньку отступала. Джош несмешно острил, Мэл закатывала глаза, Лив хохотала чуть ли не до колик… Впервые за долгое время я снова почувствовала: мы – семья.

Глава 19

– Что скажешь о небольшом коттедже? – спросил Чжэ Ён. – Всего миля до пляжа, кругом зелень!

– Скажу, что слово «зелень» звучит пренебрежительно, если ты пытаешься описать им сад или деревья, – ответила я.

Входная дверь захлопнулась, когда я вошла в музей, и грохот отозвался эхом по вестибюлю.

– Исправляюсь: что скажешь о коттедже, окруженном деревьями? Они не пропускают любопытных взглядов, следовательно, и журналистов с камерами.

– Уже заманчивее.

Чжэ Ён наконец выкроил минутку изучить мои предложения, где можно остановиться, и позвонил. Говорили мы, правда, на бегу – я как раз шла на работу, а он готовился к очередному концерту, предпоследнему в турне, – но в ближайшие дни лучшего времени поболтать все равно не найдется. Окна в плотном расписании Чжэ Ёна редко совпадают с моими, даже когда мы в одном часовом поясе.

– Сэм посоветовал. Говорит, домик хорошо расположен, в черте города, хотя и частный.

Кто такой Сэм, я вспомнила не сразу – будто сто лет прошло с тех пор, как он возил меня в отель к Чжэ Ёну.

– Он уже бывал в Нью-Буффало?

Редко встречаю людей, знающих хотя бы название, – а ведь от Чикаго до этого городка ехать меньше часа.

– Арендодатели – друзья его невесты, – пояснил Чжэ Ён. – Сам он там не был, но клянется, что домик хорош и, может быть, нам по дружбе сделают скидку.

– Как грустно, что ты богатый и наверняка можешь просто его купить, – съехидничала я, почти слыша, как в голове у Чжэ Ёна закрутились шестеренки. И почти сразу добавила: – И только попробуй лишь из-за этого приобретать там домик!

– И не подумаю, ужасная мысль, – сказал Чжэ Ён и сменил тему: – Ты уже говорила с Мэлани?

Пытаясь оттянуть начало рабочего дня еще на минутку, я замедлила шаг.

– Если честно, нет. И не очень хочу, мне страшно, что она скажет.

– Но ведь в Чикаго все было хорошо.

– Не напоминай.

Мэл не будет запрещать мне ехать, этого я не боюсь. Слишком уж многое между нами изменилось после ссоры.

Я вздохнула:

– Если увижу Мэл сегодня вечером, поговорю с ней.

Только бы она не отключилась еще на входе в квартиру. На выходных мы почти не общались – так сильно она устала.

– И как вы с вашим расписанием выдерживаете…

Не представляю, как они живут по такому плотному графику годами и не думая останавливаться, а ведь мероприятий, фанатов, ожиданий и планов на будущее все больше и больше.

Чжэ Ён задумчиво хмыкнул:

– Просто я… не могу по-другому. – Он запнулся, приводя мысли в порядок. – Как только представлю, что мы бросаем выступать и больше не можем делиться музыкой с фанатами… Это как-то неправильно. Ясное дело, Эд ноет минимум раз в неделю, что хочет больше свободного времени и покоя. Ву Сок годами мечтает о семье. А Мин Хо вечно жалуется, что последний нормальный отпуск у него был еще до того, как он стал трейни.

– Но как… вы продолжаете, несмотря на это? Почему не сдаетесь? Почему создается впечатление, что вы все равно счастливы?

– Когда мы выпускаем новую песню или альбом, получаем полную отдачу за все усилия, что мы в них вкладываем. Фанаты верят нам, находят в наших песнях что-то свое. И, возможно, наша музыка поддерживает их в трудную минуту. У меня такая мотивация. Мне хорошо, если я знаю, что могу помочь другим. – Чжэ Ён рассмеялся, но как-то невесело. – Я хотел бы о многом высказаться, но, к сожалению, не умею писать истории или рисовать, как ты. Мне доступна только музыка. Может, сейчас я и не могу поделиться всем, чем хотел бы, но с такими возможностями я сделаю все, что в моих силах.

Его слова отдавались у меня в голове. Ему удалось задеть меня за живое. Если музыка – это искусство Чжэ Ёна, то это часть его, как рисование – часть меня. И бросать ее – все равно что остаться без руки. Я редко показываю кому-то свои рисунки. Но если бы люди находили в них что-то личное, как в музыке NXT, то эффект был бы куда сильнее.

Слова Чжэ Ёна вдохновили меня. Положив телефон, я снова села за альбом. Фантазия бурлила бесконечным потоком образов и впечатлений, а если я держу их при себе слишком долго, то начинаю дергаться. Линии и штрихи, оказавшись на бумаге, оживляют все то, что днем носится у меня в голове. Не могу не рисовать. Просто не могу. И Чжэ Ён понимает это чувство, разделяет его – понятно, почему мне так хорошо с ним.

Чувствуя себя окрыленной, после работы я решила не сразу идти домой, а сделать небольшой крюк. И, поехав на автобусе в сторону центра, вышла посреди самой оживленной улицы, полной магазинов, пересекла ее и направилась в ближайший молл.

Он был переполнен. Стоял жуткий гомон. Голоса людей гудели, как пчелиный улей. Но я не замечала эти звуки, они словно отскакивали от меня. Пробираясь через толпу, что оказалось на удивление легко, я рассматривала витрины и надеялась на озарение. Потому что сегодня в музее одна дама спросила, какое нынче число, и я вдруг осознала: уже почти август! А значит, скоро день рождения Мэл. И куда только время утекло – я не успела придумать, что подарить, и теперь понадеялась найти в торговом центре что-нибудь приметное.

Но, как оказалось, зря. Несколько часов я бродила по магазинам одежды и товаров для дома, но лампочка в голове так и не зажглась. Один раз я даже остановилась в отделе кухонных принадлежностей и отправила Лив фото некой сковороды – из качественной стали, с тефлоновым покрытием, совершенно мне не по карману.

Я: Подарим Мэл на день рождения – чтобы она вбила немножко разума шефу в голову?

Лив ответила тут же.

Лив: С каких пор ты такая жестокая?

Я: Просто сегодня понедельник.

Лив: Вот как. Ясно.

Вернув сковороду на место, я направилась мимо стеллажей к выходу из отдела, как вдруг снова посыпались входящие.

Лив: А как насчет вечеринки для Мэл? В честь дня рождения?

Лив: Маленькой, с тобой, мной и Джошем?

Лив: Может, еще с миссис Эллиот, чтобы ей не было одиноко.

Я: Думаешь, Мэл выкроит время на вечеринку?

Лив: Ой, да ла-а-адно. Всего пару часиков. И Мэл не скажем, чтобы не успела придумать отговорку, будет сюрприз.

Я: Давай это обсудим, когда я вернусь домой, ладно? Скоро буду.

В ответ Лив прислала улыбающийся смайлик. Убрав телефон в карман, я принялась искать выход. Вернувшись, наконец, на свежий воздух, я с облегчением вздохнула. Тоже, конечно, жарковато, но лучше, чем в торговом центре. И что люди только находят в шопинге? Если речь не о книгах – спасибо, мне совершенно неинтересно.

По дороге домой автобус трясло, а при каждом повороте на меня наваливался сосед. С извиняющимся взглядом он отодвигался обратно, я же пыталась забиться как можно дальше в угол. Обычно я, чтобы отвлечься, доставала книгу, но сегодня с собой ничего не было, так что я решила написать Чжэ Ёну.

Я: Мой день в трех словах: жарко, скучно, если-я-не-вернусь-домой-в-ближайшее-время-то-сойду-с-ума.

Чжэ Ён: Последнее слово я разобрал только с третьей попытки. В английском можно образовать такие прилагательные? Очаровательно.

Я: Просто «мой день в 14 словах» звучит не так хорошо.

Чжэ Ён: И правда. А чем ты занималась, раз до сих пор не вернулась домой?

Я: Поехала не к кроватке, а в торговый центр.

Я: Мне не понравилось.

Я: А как твой день??

Чжэ Ён: В трех словах?

Я: Конечно!

Чжэ Ён: Хм-м… Долгий, нервный, еда.

Я: Можно только определения.

Чжэ Ён: Долгий, нервный, голодный.

Я: Уже лучше. Но почему нервный? Из-за завтрашнего шоу?

Чжэ Ён: Да, из-за него, и потому что сестра скоро прилетает в Нью-Йорк. Я так долго ее не видел… а она еще и пойдет на завтрашний концерт! А вдруг что-то сорвется? Или ей не понравится?

Он об этом переживает… Порой я забываю, что Чжэ Ён, по сути, обычный мальчишка, ему двадцать один год, и он совсем не похож на сверхчеловека – каким его и других ребят из NXT изображают медиа.

Я: Лив после вашего концерта восторгалась еще много дней.

Я: И репортеры от вас без ума, и вообще все, кто хоть однажды видел вас вживую, говорят только хорошее.

Я: Ты рассказывал, что сестра – твоя главная фанатка, да? Уверена, она надолго запомнит это шоу.

Я: Даже мне понравилось! А я вообще-то тот еще пессимист.

Опасаясь пропустить нужную остановку, я подняла взгляд. Оказалось, очень вовремя. Автобус как раз сворачивал на нашу улицу. Протиснувшись мимо соседа, я надела рюкзак и выпрыгнула из автобуса, едва он остановился.

Чжэ Ён: А по твоим сообщениям выше и не скажешь, что ты пессимист.

Я ухмыльнулась. Поймал.

Я: О’кей, я иногда бываю пессимистом.

Чжэ Ён: Надеюсь, ты права, Элла. Иначе мне придется менять имя и бежать за границу.

Я: Но уже после Нью-Буффало, так? Я почти собрала вещи! Только попробуй – я так расстроюсь, что уже никогда не оправлюсь.

Чжэ Ён: Завтра посмотрим.

Я: Концерт пройдет великолепно. Я совершенно в этом уверена.

Стоило мне приоткрыть дверь в квартиру, как из ниоткуда выскочила Лив. Удивительно, как ее не зашибло дверью.

– Э-э, – озадаченно протянула я, – привет?

– Так, представь: Джош провожает Мэл до дома, все, кроме Мэл, обо всем знают, и когда она входит, мы громко кричим «Сюрприз»! – объявила Лив, не дав мне даже зайти в квартиру. – А я пеку кексы, такие вкусные, что ничего другого вы больше никогда не захотите. С потолка сыплются шарики, мы запускаем друг в друга конфетти, везде серпантин…

Ее глаза горели. Она говорила и говорила, не переводя дыхания, полностью погрузившись в мысли о празднике в честь дня рождения Мэл.

Я прервала ее на ярком описании торта, из которого мы выскочим и бросимся обнимать Мэл.

– Может, лучше что-то не такое грандиозное?

Лив чуть поникла, но быстро ожила. Ее глаза снова засияли.

– Это значит, что ты согласна? Правда?

– Ну, если вечеринка небольшая… И не надо слишком много всего…

– Ты согласна! – От волнения Лив принялась скакать по коридору. – О, Элла, мы так повеселимся! И Мэл понравится. Мы съедим столько всего, что нас всех ждет диабет!

В нашей любви к сладостям я и не сомневаюсь.

– Кстати, ты уже купила подарок?

Лив тяжело вздохнула:

– Так и не придумала, что дарить. У Мэл есть хобби, кроме работы? Она читает? Смотрит сериалы? Или в ее возрасте дарят только полезные вещи?

– Может, Джош что-нибудь знает? Давай спросим, когда он придет в следующий раз, – предложила я, намекнув Лив, что пора бы уже освободить дорогу, а то я не могу закрыть за собой дверь. Она сделала большой шаг назад, а ее мысли, похоже, снова завертелись вокруг подарка.

– Грустно, наверное. Ведь мы ее сестры, живем вместе, а спрашиваем о том, что ее порадует, у Джоша.

Иронично, я тоже это понимаю. Но Мэл наверняка рассказывает Джошу что-то, чем не делится с нами! Лив не знает и о том, что беспокоит меня – в отличие от Чжэ Ёна или Эрин.

– Может, так и надо, – сказала я, поставив у двери сандалии. – У Джоша есть преимущество: они встречаются не так давно и как раз сейчас в стадии узнавания друг друга.

Лив открыла рот, закрыла. Нахмурила лоб – и кивнула, словно все-таки нашла смысл в моих словах.

Усмехнувшись, я ушла к себе в комнату. Было уже поздно, солнце садилось, но я никак не могла успокоиться. Поскорее бы Мэл пришла домой, с нетерпением жду нашего разговора. Не хочу больше его откладывать. Но вот незадача, Мэл сегодня, похоже, с работы не торопится. Так что я занялась книжным стеллажом: решила навести порядок в книгах. Сложила их аккуратными стопками на полу, попыталась придумать, как лучше отсортировать – и упала духом. Кое-как разобравшись, я отошла на пару шагов и оглядела свою работу. Я отделила прочитанные от непрочитанных и наконец расставила по авторам.

Глядя на стеллаж, я со вздохом опустилась на стул. Что-то в нем все равно беспокоило меня.

Вдруг завибрировал телефон. Пришло фото от Чжэ Ёна. Открывая его, я невольно вспомнила селфи, что Чжэ Ён посылал раньше. Но вместо его темных глаз – девочка, с робкой улыбкой смотрящая в камеру. Волосы собраны в высокий хвостик. Чжэ Ёна на фото почти не видно. Его лицо наполовину обрезано, но я узнала джинсовую куртку поверх белой футболки, и… что это едва заметное у него на лбу, темные пряди?

Я: Два вопроса. Во-первых: это твоя сестра? Судя по ее улыбке, о концерте ты зря беспокоился.

Вырезав верхний край фотографии, я прикрепила его к следующему сообщению.

Я: Во-вторых:??? Ау? У тебя снова темные волосы?? Где мое селфи???

К счастью, Чжэ Ён прочитал между строчками, насколько важен этот вопрос, и сразу же прислал новую фотографию, подтвердив мое наблюдение: волосы действительно были того же цвета, что при нашем знакомстве: темно-коричневые, в цвет глаз. Волнами спадали на лоб. Чжэ Ён вскользь глядел в камеру сверху вниз, сощурив глаза. Он самоуверенно ухмылялся, чуть показывая зубы и кривя правый уголок рта. Тут я увидела на его нижней губе большой палец и представила: мы только что поцеловались, и Чжэ Ён облизывается, будто все еще пробует меня на вкус. Господи, он сведет меня в могилу, я абсолютно уверена.

Я: А можно следующий цвет выберу я?

Чжэ Ён: Думаю, я пока похожу с этим. Но дам тебе знать, когда предоставится шанс.

Я: Уже бегу искать палитру.

Чжэ Ён ответил на это смеющимся смайлом, и я, отложив телефон, взяла с прикроватной тумбочки «Ночной цирк». За чтением время пролетело незаметно.

Наконец Мэл вернулась домой. Очень поздно – Лив, наверное, уже в кровати. Буквально за несколько минут до ее возвращения я все же успела переодеться в пижаму и отчаянно боролась со сном. Она как раз разувалась, когда я выглянула из комнаты. Похоже, Мэл очень устала, совсем без сил. Меня снова накрыли угрызения совести. Лучше вернуться к себе, без всяких разговоров о поездке – не хочу обременять Мэл в ее свободное время, его и так слишком мало. Но в ближайшие дни вряд ли что-то изменится. Какая разница, сегодня я спрошу или завтра?

Пройдя пару шагов до дивана, я оперлась на него.

– Привет, Мэл.

Она вздрогнула, но, увидев меня, расслабилась:

– Я тебя разбудила?

– Нет, я как раз ждала тебя. – Я покачала головой. – Хочу поговорить.

– И почему мне кажется, что разговор пойдет о ком-то из Южной Кореи? – Мэл чуть настороженно вскинула брови, кивнула, и я села на диван. Она упала рядом со мной, тихо простонав, и потерла плечо. Скривилась, будто ей больно.

– Все нормально? – шепнула я.

– Просто немного перенапряглась. – Мэл уронила руку на колени. – О чем ты хочешь поговорить?

– В общем, – я собрала остатки воли в кулак и крепко сжала его, – пожалуй, ты правильно угадала, речь о Чжэ Ёне.

Мэл молча кивнула – ждет, что я скажу дальше.

– Мы тут… кое-что надумали, но, по-моему, тебе не понравится.

– Многообещающее начало. – Она улыбнулась.

– Сейчас он в США, – сказала я. – И их тур скоро закончится. Не знаю, когда он снова приедет, и вообще будет ли еще возможность. Но мы хотели бы побыть друг с другом… подольше. Дня три-четыре всего. Ненадолго… уехать.

Мой голос под конец фразы совсем затих. Очень страшно: а вдруг, рассказав о поездке, я сглазила?

На несколько секунд в комнате воцарилось молчание, я почти видела, как мои слова укладываются у Мэл в голове. Между бровями у нее залегла крохотная морщинка.

– И куда вы хотите поехать?

Я внутренне приготовилась к тому, что будет дальше. После ссоры мы ни разу не говорили о родителях. Даже не представляю, что она может ответить.

– Домой.

Тишина. Мои руки похолодели, а сердце забилось, словно хотело выпрыгнуть из груди и убежать прочь.

– Вы собираетесь в Нью-Буффало? – переспросила Мэл ровным голосом.

Я кивнула, нервно теребя край футболки. Только сейчас заметила, что до сих пор называю Нью-Буффало домом. Уже столько лет живу в Чикаго, но родину он мне никогда не заменит.

Мэл вздохнула, так устало и изнуренно, что я бы все отдала, лишь бы отмотать время назад и спрятаться у себя в комнате. Почему мне так тяжело говорить об этом и не жалеть потом?

– Вы уже придумали, что делать с журналистами? – спросила Мэл.

Я кивнула:

– Чжэ Ён прилетит сюда из Нью-Йорка с другим членом группы, а уже потом доберется до Нью-Буффало. Я поеду на поезде, из дома мы будем выходить только при крайней необходимости. К тому же коттедж спрятан от камер и прочих любопытных.

– Похоже, вы давно это планируете, – протянула Мэл, и я не услышала в ее словах осуждения.

– Это важно для меня… для нас, – поправилась я, чуть пожав плечами, словно так все объясню.

– Спасибо, что рассказала мне.

Обомлев, я подняла взгляд. Не знаю, чего я ждала, но точно не этих слов.

Увидев мое лицо, Мэл слегка улыбнулась:

– Чему удивляешься? Я же говорила, что доверяю тебе.

Чуть поколебавшись, она добавила:

– И я рада, что ты достаточно доверяешь мне, чтобы рассказать об этом.

В отличие от поездки в Нью-Йорк. Вслух Мэл ничего не сказала, но я и так ясно это слышу.

– Я доверяю, – настойчиво сказала я. – Правда, Мэл.

– Знаю. – Она одарила меня успокаивающей улыбкой. – Но будь осторожна, ладно? Не хочу, чтобы тебе было больно.

– Обещаю.

Насколько это в моих силах.

Минуту-две мы молча сидели рядом, затем Мэл встала, пожелала мне спокойной ночи и отправилась спать. Проходя мимо, она положила руку мне на плечо, чуть сжала. И оставила меня в гостиной одну.

Съехав ниже по дивану, я положила голову на спинку. Больше нам с Чжэ Ёном ничто не мешает. Медленно и осторожно внутри зашевелилось предвкушение.

Глава 20

В ожидании поездки время пролетело незаметно. Во всех соцсетях только и писали, что о последнем концерте NXT. После проблем с репортерами я удалила все свои аккаунты, но из любопытства создала новые – страшно хотелось следить за сообществами, где делились новостями о группе. Фанаты от концерта к концерту становились все активнее. По хэштегу NXT ежесекундно появлялся новый контент. Я увидела столько фотографий их итогового выступления, будто сама там побывала.

В поисках оригинала одного фото, мелькнувшего в ленте, я провела гораздо больше времени, чем готова признать. Оно как раз было снято на последнем концерте. Разумеется, с Чжэ Ёном – в кожаной куртке, белой футболке с надписью DIOR и черных брюках, настолько узких, что я боялась приглядываться еще внимательнее. Волосы зачесаны назад, темные и будто бы мокрые. Взгляд в камеру, чуть свысока… Эдакий плохой мальчик из девичьих грез. Ни капли не похож на Чжэ Ёна, который просидел со мной ночь в музее и подарил кулон.

Едва они спели последнюю песню, стадион озарился фейерверками, даже на экране это смотрелось впечатляюще. Фотографии заполонили «Твиттер» – огни фейерверка и лица пятерых юношей с еле заметными слезами на глазах. Знать бы, что в этот миг чувствовал Чжэ Ён.

Билет до Нью-Буффало уже куплен, список вещей составлен, я даже выбрала три книги, которые возьму с собой. Предвкушение сменялось волнением и так по кругу. Как и всегда перед встречей с Чжэ Ёном. Но эти чувства больше не сковывали меня, как раньше. От беспокойства получалось отвлечься – не насовсем, но насовсем и не надо, – и сосредоточиться на бабочках, порхающих в животе.

И все же в пятницу утром, открыв глаза, я почувствовала себя совершенно неготовой. Спала я не очень крепко, скорее дремала, будто мое тело считало минуты до пробуждения и готовилось вскочить с первыми лучами солнца. Будильник прозвенел очень рано, я успела собраться и снова проверить список вещей. Стараясь двигаться очень тихо, позавтракала, оделась и убрала в чемодан косметичку. Положила в рюкзак книги, бутылку воды, наушники, пачку печенья, пенал с карандашами и альбом.

Мэл тоже встала, помогла мне отнести вещи в прихожую. Обернувшись, я заметила, как она смотрит мне в лицо, будто пытается понять, что я чувствую.

– Будь осторожна, ладно? – Мэл обняла меня, и я кивнула ей в плечо. – И пиши, пожалуйста, каждый день. Даже если писать не о чем.

– Ладно, – пробормотала я.

Обычно Мэл никого не обнимает. Я рада, что сейчас она изменила своей привычке. Будто молча дала понять: «Я на твоей стороне». Никакие произнесенные вслух слова не были бы для меня важнее.

Надев рюкзак, я уже собиралась выйти из квартиры, как вдруг Лив распахнула дверь своей комнаты. Подбежала ко мне с сияющими глазами, протянула светло-розовый конверт.

– Можешь отдать это Чжэ Ёну?

– Не хотелось бы передавать ему любовные записки от младшей сестры, – с сомнением протянула я, осмотрев письмо.

Лив ткнула в меня конвертом, закатив глаза, мол, забирай.

– Чжэ Ён – не мой биас, так что не волнуйся.

Я непонимающе уставилась на нее. Биас?

Лив снова закатила глаза:

– Не мой любимчик в группе.

Вот оно что.

Забрав письмо, я убрала его в передний карман чемодана.

– Если я заскучаю по дороге и прочитаю его, тебе с этим жить, – поддразнила я.

Клянусь, еще чуть-чуть – и Лив закатит глаза в третий раз. С усмешкой подмигнув ей, я взяла чемодан за ручку и вышла из квартиры.

Все, что нужно знать о Нью-Буффало, можно понять по железнодорожной станции. Через город проходят ровно одни пути. Поезд останавливается у бетонной дороги, рядом крошечная скамейка, вокруг рассыпаются домики – идиллия маленького городка.

С тех пор как я была здесь в последний раз, прошли годы. Дорога, хотя и кажется знакомой, совершенно чужая. Дома вокруг станции такие же, как и семь лет назад. Даже граффити на мусорных баках остались прежними. А мне казалось, хотя бы что-нибудь должно измениться. Но то ли я что-то подзабыла, то ли действительно все точь-в-точь как раньше.

Сама того не заметив, я перешла на бег, чемодан покатился за мной, ровно стуча колесами. Улицы мне знакомы, я так часто носилась по ним, когда была маленькой, что и сейчас найду путь с закрытыми глазами. Дорога вела прочь от берега, прочь от района, где я прожила первые тринадцать лет жизни.

От станции до маленького коттеджа я добралась меньше, чем за пятнадцать минут. Там меня должен ждать владелец с ключами. Чжэ Ён приедет чуть позже. Небольшая мера предосторожности на случай, если кто-то заметит его и решит полюбопытствовать.

Как Чжэ Ён и говорил, домик закрывали деревья, окружали кусты и клумбы, из которых в летней жаре что-то жужжало. Со мной поздоровался седой старик. Помахал рукой с веранды у входа, быстро провел экскурсию по дому, передал ключи, пожелал хорошего отдыха и распрощался.

Вслед за ним я выглянула наружу, проследила, как он ушел по тропинке, оставив меня одну в коттедже. Солнце светило, было тепло, птицы щебетали на деревьях. Домик был маленький, желтый, с сине-зелеными ставнями и стеклянной входной дверью, обрамленной деревом, – увидев такую в Чикаго, я бы забеспокоилась, как бы не взломали. Но здесь, в таком спокойном и мирном месте, в окружении природы невольно расслабляешься. Мечта наяву – так мне кажется с тех пор, как я сошла с поезда.

Дверь, открываясь, громко скрипит, есть в этом какое-то особое деревенское очарование. Сразу за ней – гостиная с большим, пестрым ковром в узорах, плоским телевизором и бежевым диваном – воплощение уюта, я еще с улицы все так и представляла. Оставив чемодан с рюкзаком у дивана, я положила ключ на приставной столик и решила осмотреться, пока я одна.

Из гостиной открывался прекрасный вид на спальню с огромной кроватью, занимавшей полкомнаты. Мягкое покрывало, две подушки… Потихоньку я сообразила, что на эти дни мы с Чжэ Ёном останемся в полном одиночестве. Только мы вдвоем, в маленьком доме – как в сказке. Сердце от таких мыслей взволнованно застучало. А я не могла перестать улыбаться.

Кухня тоже граничила с гостиной. В ее дальней, более широкой части красовались панорамные окна. Гранитные столешницы, плита и холодильник из высококачественной стали. Не то чтобы я люблю готовить, но, глядя на сад и то, как обаяние загородного домика сочетается с современнейшими кухонными приборами, могу представить, почему здесь хочется что-то посерьезнее пиццы.

Я подошла к окнам, чтобы выглянуть наружу – и безмолвно замерла у стекла. Прямо передо мной оказалась двухэтажная веранда, а за ней, на несколько ступеней ниже, деревья расступались и открывался вид на воду. Песок, песок, еще больше песка, а за ним – синяя гладь. У домика, оказывается, есть собственный пляж! О котором Чжэ Ён ничего не сказал! Ужасно захотелось сбежать по ступеням вниз и зарыться ногами в теплый песок. Но тут предательски скрипнула входная дверь.

Затаив дыхание, я прислушалась. Сердце замерло на несколько секунд, все внутри будто сжалось. Что-то сразу же глухо зашумело, посыпались слова на корейском, подозрительно похожие на сдержанные ругательства.

Я завернула за угол и увидела Чжэ Ёна: он, морщась от боли, держался за колено. Я не удержалась от смеха. Под ногами у меня скрипнул пол, Чжэ Ён поднял голову, выпрямился. Его глаза искрились, темные волосы падали на лоб. У него на губах заиграла улыбка, повторяющая мою. Сердце застучало быстро-быстро, я рванула к Чжэ Ёну – ноги едва поспевали. Мы столкнулись носками ботинок, и я подняла взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Знаешь, звук твоего смеха я люблю больше всего на свете.

От слов Чжэ Ёна мне стало тепло, радостно, в животе запорхали бабочки – все чувства смешались, и я невольно, привстав на цыпочки, положила руки ему на плечи и поцеловала в шею. И счастливо вздохнула, когда Чжэ Ён наклонил голову и тоже поцеловал меня – уже в губы, чуть прикусив верхнюю. От робости не осталось и следа. Прямо во время поцелуя я смахнула пряди с его лба – как же они раздражали на фотографиях!

Притянула Чжэ Ёна к себе, он удивленно ахнул. Обхватил меня за бедра, ответил на поцелуй – но сдержанно. Разрешая мне взять инициативу на себя.

Спустя секунду или же час – чувство времени пропало начисто – я отдалилась. С широкой улыбкой. Такой широкой, что почти болели щеки, но рядом с Чжэ Ёном я хочу улыбаться все время, несмотря на боль.

Его взгляд блуждал по моему лицу. В темных глазах сверкали звезды. Не успела я перевести дух и что-нибудь сказать, он снова поцеловал меня – на этот раз в щеку. Затем в один уголок рта, другой. Нос, лоб, обе брови. Расцеловал все мое лицо, легко, нежно и немного щекотно, пока я, хихикнув, не попыталась высвободиться из его объятий. Не отпуская, Чжэ Ён посмотрел мне в глаза. Улыбнулся. Снова поцеловал как величайшее сокровище.

Сердце в груди громыхало, даже когда он все-таки убрал руки с моих бедер. Во мне словно разгоралось маленькое солнце. И я видела – Чжэ Ён чувствовал себя так же. Он расслабился, совершенно перестал осторожничать, ведь мы наконец-то остались вдвоем. Больше никаких украденных мгновений, никаких коротких свиданий.

Он погладил меня по щеке, и я наклонилась, укладывая голову ему в руку.

– Ты долго ждала?

Я покачала головой. Даже если и долго – эти счастливые мгновения я готова ждать до бесконечности.

– Не очень. Только слегка осмотрелась.

– Нашла что-нибудь интересное? – Он говорил тихо, хриплым шепотом, предназначенным лишь для меня.

– Пляж, – ответила я.

– Да-а-а? – вскинув бровь, он криво усмехнулся.

– И ты ничего не рассказал! Поверить не могу!

Взяв Чжэ Ёна за руку, я повела его по дому. Показывая комнаты, я то и дело чувствовала на себе его взгляд – и даже когда я ловила его, Чжэ Ён не отворачивался, только губы растягивал в ленивой улыбке, творившей с моим бедным сердцем что-то невообразимое. Словно оно недостаточно настрадалось от нашей близости.

Чжэ Ён смотрел на меня, не отрываясь, чуть приподняв брови, будто все, что его интересовало – это мои мысли. Как так получается, что он не читает меня как открытую книгу? Как так получается, что он не знает, как сильно нравится мне? А как еще, если ты ему об этом не говоришь?

Мысль исчезла так же молниеносно, как и появилась. Я пока неготова произнести вслух, но точно знаю, что это. Тепло, с недавних пор превратившееся из яркого пламени в спокойный костер, который освещает мне путь даже в непроглядном мраке.

Чжэ Ён открыл двери на веранду и вывел меня наружу. Я невольно зажмурилась, ослепленная солнцем. Пахло травой, природой и летом. Чжэ Ён оглядел садик. Деревья скрывают нас от чужих взглядов – чувствую, как он, увидев это, расслабляется еще больше.

В дальнем левом углу сада стоял диван. Чжэ Ён опустился на него, заметил, что я осталась стоять у двери, и, наклонив голову, протянул руку в бессловесной просьбе. Подойдя к нему, я села так близко, что наши бедра соприкоснулись. Чжэ Ён, приподняв мои ноги, уложил их к себе на колени. Взял меня за руку, чуть сдавил и переплел пальцы.

– Ты нормально доехал? – спросила я, прерывая молчание.

Чжэ Ён водил пальцем по моей руке. Отвлекает.

– Меня привез Сэм, – он криво усмехнулся. – Но, думаю, я бы и сам добрался. Твой город размером с мой родной квартал в Сеуле.

– Зато здесь тише, правда?

Кивок.

– И, бьюсь об заклад, по ночам здесь видно звезды, – запрокинув голову, Чжэ Ён посмотрел в яркое голубое небо. Ни облачка. – У тебя случайно нет палатки?

– К сожалению, нет, – рассмеялась я. – Она бы не влезла в чемодан.

– Который и так уже полон, – поддразнил Чжэ Ён. – Ты взяла с собой весь стеллаж с книгами?

– Вообще-то я смогла выбрать всего три книги. «Энн с фермы Зеленые Крыши», «Тридцать три несчастья» и «Хроники Нарнии», – для пущей убедительности я посчитала их на пальцах свободной руки.

Чжэ Ён положил голову на спинку дивана.

– Уже читала что-нибудь из этого?

– Нарнию – раз сто, наверное. – И смотрела «Энн», но не знаю, насколько сюжет сериала соответствует событиям книги.

– Довольно точно, – ответил он. – Но кое-что они интерпретировали по-новому.

– Ты смотрел сериал?! – Я разинула рот от удивления.

– Оба сезона. В жизни столько не плакал. Особенно когда…

– А-а! – Я зажала ему рот. – Без спойлеров, я еще не досмотрела!

Похоже, он ухмыльнулся. Потом взял мою руку, поцеловал в ладонь и положил себе на колени.

– Молчу.

Мы еще поболтали о книгах, фильмах и сериалах. Не понимаю, как мы пришли к настолько обыденным темам. Время между тем летело, словно рядом с Чжэ Ёном оно меняло свой ход.

Село солнце, стало на несколько градусов холоднее. Небо потемнело, потихоньку зажигались уличные фонари, и мы направились в дом. Я устроилась на диване, скрестив ноги, и изучила сервисы по доставке еды. Готовить никому не хотелось.

Чжэ Ён, остановившись у шкафчика, изучал полку с настольными играми.

– Сыграем в «Монополию»? – спросил он через плечо.

Я покачала головой:

– Все время в ней проигрываю.

– Это такая же часть игры, как и победа, Элла, – рассмеялся Чжэ Ён.

Он так сказал мое имя, что в груди потеплело. От Чжэ Ёна оно и звучит иначе – почти как ласковое прозвище, значение которого знаем только мы.

– «Твистер»?

– Я не настолько подвижная.

Чжэ Ён вскинул бровь:

– С радостью проверю.

Качая головой, я бросила в него диванную подушку. Он нагнулся, поднял ее и пошел к дивану. Упал рядом со мной, тихо вздохнув, положил подбородок мне на плечо и заглянул в телефон.

– Можем выбрать пиццу, суши или все сразу, – резюмировала я.

Он задумчиво хмыкнул:

– Не знаю, переживет ли мой желудок пиццу с суши. Хотя, если с салями…

Себе я заказала обычную «Маргариту». В ожидании доставки мы выбрали «Игру в жизнь». Достали из шкафов покрывала, укрыли ими пол и разложили игровое поле. В дверь позвонили, я забрала у курьера еду и вместе с ней устроилась рядом с Чжэ Ёном.

Надкусив пиццу, покрутила рулетку. Но сосредоточиться на игре не получалось. По коже пробегали мурашки, стоило Чжэ Ёну коснуться меня. А делал это он так часто, что я уже задумалась, не нарочно ли. Словно его продолжает тянуть ко мне. Несмотря на все это, я кое-как выиграла и еще долго хохотала над Чжэ Ёном, так забавно он надулся. Наверное, ночью повесит на шкаф с играми замок.

Только я собралась заново расставить фигурки на поле, как Чжэ Ён отодвинул все в сторону.

– Может, лучше посмотрим что-нибудь?

Кто бы мог подумать, усмехнулась я. Чжэ Ён не умеет проигрывать.

– Что, например?

Чжэ Ён ненадолго задумался, а затем просиял:

– «Токкэби»!

Знакомое название…

– Это сериал, который ты мне советовал? «Гоблин»?

– Он самый. Ты еще его не посмотрела? Это преступление. Мы обязаны это исправить.

Не дожидаясь моего ответа, Чжэ Ён поднялся, собрал коробки из-под пицц, отнес их на кухню. Тем временем я убрала игру. Вернувшись, Чжэ Ён принес с собой два стакана и бутылку воды. По дороге он включил телевизор, подхватил пульт и снова сел ко мне, так близко, что я почувствовала его тепло. Устроившись на полу, мы прислонились спинами к дивану, и Чжэ Ён подключился к аккаунту «Нетфликс». Вскоре на экране появилось название сериала, написанное по-корейски.

Чжэ Ён будто случайно взял меня за руку, задумавшись, поиграл с моими пальцами. Я старалась не реагировать на его прикосновения. Что они со мной делают! Как ощутимо отдаются в теле – словно удары током.

В темноте, царящей в гостиной, это чувствовалось еще острее, чем прежде, на веранде. Интересно, сможет ли мое сердце вернуться к нормальному ритму?..

Начался сериал, закадровый женский голос объяснил, как появляются токкэби. Камера кружилась над полем с дикими цветами, затем сфокусировалась на старинном мече. Его рукоять была обмотана тканью, пропитанной кровью, а на заднем плане летали светлячки – так много, что не сосчитаешь. Волшебная атмосфера сразу же очаровала меня. Увлекшись историей, я почти не следила за временем.

Не прошло и половины серии, как я заметила, что Чжэ Ён задышал глубже. Голова опустилась на грудь, волосы упали на лицо. Я задумалась, не разбудить ли его, но не решилась. Под глазами у него заметные круги, улыбался он сегодня устало – сразу видно, человек уже несколько недель выступает и выкладывается на полную.

Чуть приподнявшись, я слегка наклонила его голову, нежно, уложив к себе на плечо. И тихонечко замерла. Серия шла дальше, показали сбитую машиной девушку, умолявшую Бога о помощи, но я думала лишь о том, как дыхание Чжэ Ёна согревает мою кожу над воротом футболки. Его грудь ровно поднималась и опускалась, волосы щекотали мне шею. Не пошевелюсь ни за что на свете.

Закончились титры, мои веки тоже потяжелели. Вот бы сейчас в кровать… Нетфликс запустил таймер до начала следующего эпизода, и тут Чжэ Ён тронул меня за руку.

– Пойдем спать? – в конце, будто спрашивая, не устала ли я, он чуть повысил голос. Тот был хриплый и сонный. Интересно, он всегда такой по утрам?

Я выключила телевизор. Чжэ Ён, поднявшись на ноги, помог мне встать, переплетая теплые пальцы с моими. Вместе, не зажигая свет, мы направились в спальню. Там он щелкнул выключателем лампы на тумбочке у кровати, и комнату залил теплый свет.

– Хочешь первой пойти в ванную? – Чжэ Ён подавил зевок.

– Иди ты, – ответила я, откатив чемодан в угол спальни.

Уговаривать его не пришлось. Чжэ Ён, казалось, мог заснуть в любую минуту, даже стоя. Я достала из чемодана белую футболку и шорты для сна, положила на кровать, рядом – косметичку. В ожидании, когда Чжэ Ён выйдет из ванной, мне стало на удивление… спокойно. Конечно, я волновалась, ведь мы будем спать рядом, но неуверенность исчезла. Как это случилось? Пять минут спустя скрипнул пол, Чжэ Ён вернулся. Остановился в двери, наблюдая, как я хватаю вещи и собираюсь выходить. Встретившись с ним взглядом, я приостановилась. Но Чжэ Ён ничего не сказал – может, не нашел правильных слов, а может, слова и вовсе были не нужны. Он положил мне на плечо теплую руку и поцеловал меня в макушку. Затем отошел от дверного косяка и сел на кровать.

Отвести глаза я смогла не сразу. Чжэ Ён был в серой футболке, тесной в груди, и спортивных штанах с низкой посадкой. Его темные волосы растрепались – он что, рукой их расчесал?

В ванной я переоделась, умылась и почистила зубы. Прополоскала рот и, выпрямившись, замерла, глядя на отражение в зеркале. Щеки у меня раскраснелись, глаза блестели. Светлые локоны падали на лицо, я улыбалась – наверное, так теперь и буду всю жизнь улыбаться.

Страх напал на меня, стоило выйти из ванной. Преследовал, будто тень, и чем ближе я подходила к кровати, тем больше он нарастал.

Чжэ Ён уже лежал под одеялом, положив под голову руку и уткнувшись в телефон. Но, услышав, что я иду, отложил его в сторону.

Я убрала вещи в чемодан и подошла к кровати. Сердце ухало в груди с каждым шагом. Я легла всего в нескольких сантиметрах от Чжэ Ёна – мы бывали и ближе, но лежать друг возле друга это совсем другое дело. Словно вместе с вещами, что ношу днем, я сняла еще один защитный слой.

От взгляда Чжэ Ёна мелькнула мысль завернуться в одеяло, как улитка, но я не стала. Хотелось одновременно и подвинуться к нему, быть совсем рядом, и сохранить дистанцию. Вот бы хоть раз выключить голову – жизнь стала бы легче.

Несколько мгновений прошли в молчании. Наконец Чжэ Ён принял решение. Он подвинулся под одеялом так близко, что я почувствовала тепло его тела. Задел штаниной мою голую ногу, но больше никак не дотрагивался, пока мы наконец не встретились взглядами. Я ахнула. Словно впервые вижу кого-то… по-настоящему.

Чжэ Ён нежно коснулся моей щеки, побежали мурашки. Затем погладил губы, подбородок и, наконец, впадинку между ключицами. Чувствует ли он, как колотится мое сердце? Как неровно я дышу?

Если чувствует, то не удивляется. Почему? Я поняла, как только он потянулся ко мне, а я дотронулась до его груди. Сердце у него стучало, как и мое. В том же ритме – слишком быстром для нашей песни. Чжэ Ён тоже волнуется… Беспокойство, уже успевшее охватить меня, тут же прошло.

Я не одна. Я не одна.

Запустив руки ему в волосы, я смахнула их со лба: хочу лучше видеть глаза. Чжэ Ён поцеловал меня в шею. И двинулся дальше – я откинула голову, закрыла глаза, наслаждаясь горячими поцелуями на коже. Он, чуть сдвинув воротник футболки, поцеловал ключицу. Меня бросало то в жар, то в холод. Страшно хотелось притянуть его к себе, почувствовать его тело.

Чжэ Ён, чуть приподнявшись, поцеловал меня в губы… Я, не сдержавшись, тихо застонала. Он, обхватив мое лицо руками, чуть удержал – и наши языки встретились. От такой близости я будто заискрилась.

В темноте получалось быть храбрее. Я погладила его бок через футболку, до самого края, чуть задравшегося. Коснулась его обнаженной кожи – и почувствовала, услышала, ощутила на вкус тихий стон, будто мы делаем что-то запретное.

Чжэ Ён приподнялся, тяжело дыша. Его мышцы напряглись у меня под руками – а сам он снова прикоснулся к моей щеке. А затем повел руку ниже, ниже, через ключицу – мимо груди. Погладил по боку, я изогнулась, изнывая без более настойчивых прикосновений. И ненадолго Чжэ Ён выполнил мое желание. Коснулся груди через шершавую ткань футболки. Но не успела я по-настоящему насладиться – он убрал руку.

И тихо, едва слышно засмеялся, услышав мой недовольный стон. Столько новых ощущений, эмоций, я потерялась в них – в Чжэ Ёне – и едва заметила, как он положил руку на резинку моих шорт. Погладил открытую кожу, запустил под шорты кончик пальца… И на меня нахлынуло беспокойство. Напряжение. Неуверенность.

Чжэ Ён тут же заметил, что что-то изменилось. Убрал руку, оперся на нее. Целую вечность мы молчали.

Я попыталась что-то сказать – но не могла открыть рот.

Чжэ Ён откашлялся:

– Перебор?

Я кивнула, убрала руки с его бедер:

– Немножко.

– Извини, Элла. – Он тихо усмехнулся. Акцент в его речи слышался больше, чем обычно. – Когда ты так близко, голова отключается.

Он лег рядом, взяв меня за руку, и осторожно притянул к себе. Не успела я возразить, как он положил мою руку себе на грудь, накрыл своей. Наши сердца бились одинаково быстро.

– Кажется, оно сейчас из груди выскочит, – прошептал Чжэ Ён.

С каждым его словом солнце во мне разгоралось все ярче. Чем ближе мы были, тем ярче горело. Прильнув к нему, я положила голову ему на грудь, он уперся подбородком мне в затылок. В голове вертелся ответ, но сказать его вслух – ни за что. И лишь когда дыхание Чжэ Ёна замедлилось, он точно заснул, крепко и глубоко, я смогла наконец прошептать:

– А я свое, кажется, уже давно потеряла.

Глава 21

Никто из нас с вечера не подумал закрыть шторы. Солнце светило мне прямо в лицо, так что я зажмурилась и, ворча, перекатилась на другой бок.

Прошло еще несколько секунд, и тут мой мозг окончательно проснулся, чтобы вспомнить, где мы. Я заметила, что кое-кого в кровати не хватает. Сонно поморгав, мне, наконец, удалось нормально открыть глаза.

Дверь в гостиную была слегка приоткрыта, а вот Чжэ Ёна нигде не видно.

Больше всего мне хотелось продолжить валяться в постели, предаваясь воспоминаниям о вчерашнем вечере. Но я отвесила себе мысленный пинок и нехотя выбралась из уютной постели, чтобы найти его. В воздухе витал аромат кофе. Как бы редко я его ни пила – это верный способ меня разбудить.

Чжэ Ён оказался на веранде. Он с удобством устроился на диванчике. Голова опущена, глаза прикрыты, он вслушивался в мелодию, которую наигрывал на гитаре. Повторял ее снова и снова, то с небольшими паузами, то что-то слегка меняя.

Я толкнула стеклянную дверь и вышла наружу. Меня обдал теплый ветерок, донесся родной плеск воды. Пляж. На несколько секунд я растворилась в пейзаже, но потом снова сосредоточилась на Чжэ Ёне. Стоило мне подойти ближе, я заметила на столе перед ним записную книжку. Дощатый пол скрипнул под моими ногами, и этот звук привлек внимание Чжэ Ёна. Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом, словно я вырвала его из какого-то другого мира.

Он перестал играть, положив ладонь на струны. На его лице возникла дразнящая улыбка.

– Еще вчера хотел сказать, но… милая пижамка.

Я окинула себя взглядом. Белая футболка с надписью «Верь в себя» и мятно-зеленые шорты с фламинго.

– Ты почему здесь?

Он слегка подвинулся, чтобы я могла сесть рядом и ответил:

– Не хотел тебя будить.

– Поверить не могу, ты просто позволил мне спать, хотя я могла вместо этого сидеть тут и слушать, как ты сочиняешь музыку?

– Я уже полчаса как топчусь на хуке. Если бы проблема не была в моей собственной голове, давно с криком убежал бы. Так что я просто хотел уберечь тебя.

Я откинулась на диван и вытянула ноги, подставляя их теплому солнцу.

– Что за хук?

Чжэ Ён задумчиво наклонил голову и негромко запел. Через три секунды я опознала припев к «Don`t stop believing» и чуть не бросилась подпевать.

Чжэ Ён улыбнулся:

– Вот это и есть хук.

– Почему ты играешь только один кусочек? Дальше не придумал?

– Даже знай я, как справиться с этим отрывком, совершенно неясно, что делать дальше с самой песней. – Он отложил гитару и тоже откинулся на диван. Только теперь я заметила, что он тоже все еще в пижаме.

– Ты можешь показать этот кусочек другим ребятам?

Он вздохнул:

– Да.

Я молча встала, сходила за альбомом и карандашом, которые лежали в рюкзаке, и снова села к Чжэ Ёну. Он скептически покосился на мой инструментарий.

– Дописывай песню, а я пока потренируюсь в портретной живописи.

На его щеках появились ямочки.

– Ты планируешь рисовать меня?

– Ну, если хочешь, я могу поискать и другую модель.

– Так нечестно.

– Покажи мне этот пункт правил. – Я с вызовом посмотрела на него. Началась небольшая дуэль в гляделки. Он первым отвел взгляд.

И, пораженный, потянулся за своей гитарой.

– Используй хотя бы мою рабочую сторону.

Он заиграл ту же мелодию. Остановился, начал снова, но на этот раз в другой тональности. Так звучало гораздо тоскливее. Песня постепенно обретала форму, а я старалась единственным доступным мне способом запечатлеть этот момент.

Я пристально разглядывала Чжэ Ёна. Смотрела, как напрягаются его мускулы, когда он перебирает струны. Как он стискивает челюсть, когда ему что-то не нравится. Стоит взять в руки карандаш, и вот я уже с легкостью понимаю язык его тела, интерпретирую каждое движение, он передо мной словно открытая книга.

Незаметно утекали минуты. Солнце поднималось в небе все выше, но я просто не могла заставить себя отложить карандаш. Чжэ Ён, казалось, чувствовал то же самое. Мы оба затерялись в собственных мирах.

Но организм все-таки подал сигнал к перерыву. Громкое урчание в моем животе заглушило переливы гитары. Чжэ Ён зажал правой рукой струны, и музыка тут же смолкла.

– Думаю, тебя слышали даже твои сестры в Чикаго.

– Я не завтракала, – принялась защищаться я, кладя альбом рядом с собой на подушку.

– Что ты хочешь?

– Хм, – задумалась я. – О, знаю! Раньше тут неподалеку была пекарня с лучшими шоколадными круассанами на всем свете. Мы могла бы сходить за ними и…

Я осеклась. На секунду из памяти выветрилось, что за пределами этого домика все только и ждут возможности сфотографировать Чжэ Ёна на свой телефон.

Он положил руку мне на щеку, и я подняла глаза.

– Как насчет раздобыть столько круассанов, сколько получится унести, а я пока найду и соберу все подушки и одеяла, чтобы мы могли позавтракать прямо у воды?

В слабой улыбке на его лице читалось извинение.

– Круассанов будет много. Очень много, – предупредила я.

– У нас целый день, чтобы доесть их.

Больше никаких слов. Я вскочила и потащила его за собой в дом.

Я не соврала. Круассанов получилось и правда много, к тому же я взяла нам две булочки и кусок пирога. К моему возвращению Чжэ Ён уже сидел на пляже. С полными пакетами в руках я спустилась по ступеням с веранды и счастливо вздохнула, зарывшись пальцами ног в теплый песок.

Чжэ Ён забрал у меня один из пакетов, заглянул внутрь и расхохотался:

– Одних круассанов тебе показалось мало?

Я плюхнулась рядом с ним на колени и отобрала пакет обратно.

– Мне удалось взять себя в руки и не унести шоколадный торт целиком.

Ели мы молча. Я наслаждалась теплом и солнцем – в Чикаго с этим бывает туго. Здесь мне легче дышится. Тихий плеск воды смягчает удушливый жар. Было бы здорово намочить ноги, но двигаться слишком лень. Так что вместо этого я со счастливым вздохом легла и прикрыла глаза.

Мне на лицо упала тень, и я посмотрела наверх. Чжэ Ён склонился надо мной и молча смотрел. Из-под его рубашки выскользнула серебряная цепочка. Я потянулась к ней, чтобы рассмотреть поближе сверкающий на солнце красный камень. Взгляд Чжэ Ёна оставался прикован к моей шее. С ночи в музее я носила его подарок, не снимая.

Чжэ Ён наклонил голову и поцеловал мою обнаженную кожу прямо над подвеской. По рукам пробежала дрожь. Но он просто опустился рядом со мной, лег набок, прижавшись лбом к моему виску, и положил руку мне на живот. Здесь так спокойно. Невероятно. До меня доносился щебет птиц, легкий шелест волн. Дыхание Чжэ Ёна. Я ощущала, как с каждым вдохом его грудь поднималась и опускалась.

– Вот бы просто остаться здесь, – прошептала я. – Как думаешь, время тогда остановилось бы?

– Хм-м. – Его рука скользнула ниже, и пальцы медленно очерчивали круг за кругом на моем бедре. – Мы можем проверить.

Мои веки снова сомкнулись. Я чувствовала себя так расслабленно, что, кажется, на мгновение задремала. К счастью, Чжэ Ён тоже. Он не шевелился, его дыхание успокоилось. Когда ему удавалось в последний раз по-настоящему выспаться? Мои мысли лениво перетекали с одной темы на другую, ни на чем не задерживаясь. Долгожданная смена царящему во мне хаосу.

Солнце висело прямо над нами, когда Чжэ Ён перекатился на спину и потянулся. Я повернулась на бок, чтобы ни на секунду не упустить его из виду.

– Почему руководство может отклонить твою песню? – спросила я.

Этот вопрос просто возник у меня в голове, и я сразу, не задумываясь, задала его. Еще кое-что, что подле него мне так легко дается: исчезают все барьеры, которые обычно мешают мне высказывать свои мысли.

Секунду он раздумывал над ответом, не сводя взгляда с голубой выси.

– Потому что они не верят, что мы способны добиться чего-то сами, – бесцветно вздохнул он. Обычно так говорят, о чем-то уже отболевшем. – С нами никогда особо не обсуждают ни идеи, ни песни для новых альбомов, но с каждым разом, с каждым заполненным стадионом все становится только хуже. Ну или нам так кажется из-за того, что мы повзрослели и изменились.

Я пододвинулась ближе, мне хотелось чувствовать его рядом с собой, даже во время такого разговора. Я положила голову ему на грудь, и он обнял меня за талию.

– Как изменились? Например, ты?

– Мне было… сколько? Пятнадцать? Когда я переехал в Сеул. Я ничего не знал о мире и просто хотел писать музыку. Мне было все равно, кто ее слушает, пока я могу выступать. – Он вздохнул. – Думаю, другие чувствовали себя так же, пусть и были старше. Но мы столько всего повидали, через столько прошли… И в какой-то момент я задался вопросом: а чем мы, собственно, занимаемся?

Я молча погладила его по груди, надеясь, что он сам все расскажет.

– С Мин Хо было так же. Мы частенько обсуждали это, особенно когда жили вместе. У нас есть фанаты, известность, музыка. И мы… никак это не используем. Людям нравятся наши песни, да, это пара минут веселья. Но я хочу, чтобы наша музыка трогала их. Пусть они чувствуют себя защищенными и – говорят они по-корейски или нет – знают, что не одиноки.

– А Эд? Ву Сок и Хён У? Как они к этому относятся?

– Они согласны. Мы договорились, что после тура сядем все вместе и обсудим концепт, который сможем представить менеджменту.

Он вздохнул и положил руку себе на грудь, накрывая мою ладонь своей.

– Но, честно говоря, я не верю, что они внезапно его оценят и решат поддержать наши начинания. Ведь группа и так успешна и приносит деньги.

Я слышала, как у меня под ухом бьется его сердце. Беспокойно и часто.

– Возможно, они тебя удивят.

– Да, возможно, – прозвучало не слишком убедительно.

Я бы и рада помочь Чжэ Ёну, но понимала, что с этим он должен разобраться сам – это как мое решение записаться на курс рисования. Мне все еще не подтвердили зачисление, но я старалась не отчаиваться. Наши каникулы кончатся, и тогда нам обоим предстоит разбираться с кучей всего.

Но сейчас можно ни о чем не думать.

– Идем! – Я села и улыбнулась Чжэ Ёну.

Он нахмурился, но последовал за мной, когда я встала и отряхнулась от песка.

– Куда?

Я махнула рукой в сторону воды, искрящейся на солнце в нескольких метрах от нас.

– Предлагаешь искупаться? – Его брови почти скрылись под темной кромкой волос.

– У тебя какие-то другие планы?

– Нет. – Его глаза весело сверкнули. Чжэ Ён шагнул ко мне. – Я тоже за поплавать.

Прежде чем я поняла, к чему все идет, он схватил меня за талию и закинул себе на плечо. Испуганно взвизгнув, я ударила его по спине, требуя, чтобы он отпустил меня. Однако он, не обращая никакого внимания на мои протесты, припустил по пляжу и зашел по колено в воду.

– Только попробуй уронить меня, – предупредила я, надеясь, что звучит так же угрожающе, как в моем воображении.

– Или что? – Он изо всех сил старался не расхохотаться.

– Или… или… – Я замолчала. – Или я разозлюсь!

Он весь затрясся от смеха.

– Как страшно.

Придерживая меня за ноги, Чжэ Ён медленно опустился на одно колено, чтобы аккуратно поставить меня.

Стоило пальцам коснуться воды, я запищала.

– Мамочки, холодно!

Поджимая то одну ногу, то другую, я крепко вцепилась в плечи Чжэ Ёна. Как мне хотелось снова зарыться ступнями в заманчивый теплый песочек, оставшийся всего в нескольких шагах позади.

Чжэ Ён придерживал меня за локоть, чтобы я не упала.

– Понимаю, почему Чикаго кажется тебе слишком большим, – сказал он. – Если бы я рос здесь, тоже скучал бы по спокойствию.

Я оглянулась через плечо. До самого горизонта простиралась водная гладь, справа и слева от любопытных взглядов нас скрывали деревья.

– Ночью я скучаю по звездам, а днем – по природе. Даже забавно, какой одинокой я себя ощущаю, когда меня окружают люди, а не деревья.

– Думаю, это чувство многим знакомо, – возразил он.

– И тебе?

Он пожал плечами. Кивнул:

– Бывает.

– И что ты делаешь, когда это случается?

– Беру оборудование и надеюсь, что у Мин Хо в студии отыщется местечко и мне, – минуту подумав, ответил он. – Или иду есть мороженое с Хён У, смотрю фильмы с Эдом или тренируюсь с Ву Соком.

Чжэ Ён дернул плечом.

– Как правило, это помогает. – Он посмотрел на меня, притягивая взглядом черных глаз так же крепко, как и сжимая объятие. – Но последнее время этого недостаточно.

Сердце кувыркнулось в груди.

– И что тогда?

– Тогда звоню или пишу тебе. А если у тебя поздняя ночь, я просто представляю, как ты смеешься. Или твои глаза в момент, когда ты рассказываешь о чем-то, что любишь.

– И какие они? – тихо спросила я.

– Твои глаза? В них словно отражается космос.

Глава 22

Мы вернулись в дом только несколько часов спустя, когда солнце уже коснулось горизонта. Каждый сантиметр, куда доставали лучи, был залит золотистым светом. Внутри коттеджа, несмотря на погоду за окном, оказалось довольно прохладно. На мои ноги налип песок, в воздухе ощущались ароматы лета, пляжа и воды.

– Я быстренько схожу в душ, – с этими словами Чжэ Ён скрылся в ванной.

Сев на диван, я вытащила телефон и принялась за сообщения, которые большую часть дня игнорировала.

Эрин: С одного пляжа на другой. Хорошо отдохнуть! (Ты мне потом все-все расскажешь!!)

К тексту она прикрепила свое селфи, тоже на берегу. Щурясь на солнце, она улыбалась в камеру.

Я: Чтобы рассказать «все-все», мне, наверное, придется полдня болтать с тобой по телефону.

Тут же прилетел ответ.

Эрин: Меня это устраивает!

Лив как раз пыталась выведать у меня хоть какие-нибудь подробности про новый альбом NXT – будто мне можно рассказывать, но тут Чжэ Ён вернулся из душа. Без футболки. С головой уйдя в телефон, он даже не заметил, как я уставилась на него. Он рассеянно вытирал волосы белым полотенцем, и я могла бы поклясться, что одна капелька воды упала ему на грудь и, скользнув по животу, скрылась за низким поясом брюк.

Мой взгляд завис на месте, где исчезла капля. Из транса я вышла, только когда Чжэ Ён сел рядом со мной.

Как можно незаметнее прочистив горло, я попыталась снова сосредоточиться на переписке с Лив.

– Все нормально? – поинтересовался через секунду Чжэ Ён. – Ты что-то покраснела.

Он положил руку мне на лоб, словно проверяя температуру.

– Тебе жарко?

Я оттолкнула его руку. Прикосновения делу не помогали.

– Все хорошо. Наверное, перегрелась на солнце.

Казалось, мой ответ его удовлетворил.

– Какой фильм будем смотреть?

– А ты не планируешь одеться? – вырвалось у меня.

Чжэ Ён, даже не удивился, а просто посмотрел на меня.

– Тебе это мешает?

Я из последних сил старалась смотреть ему в глаза, а не ниже.

– Нет, – вздохнула я. –  Просто… Мы… – запутавшись в словах, я разочарованно застонала.

От смеха в уголках глаз Чжэ Ёна разбежались лучики морщинок, он снова прижался лбом к моему виску.

– Ты – прелесть. – Он чмокнул меня в щеку и растекся по дивану.

В отличие от меня Чжэ Ён выглядел совершенно спокойным. Казалось, ему комфортно сидеть полуголым, пока у меня сердце из груди выпрыгивает. Я снова и снова пыталась перестать пялиться на него, но в конце концов не выдержала:

– Как ты можешь быть таким бессердечным?

Заметив мой взгляд, он оторвался от телефона, отложил его в сторону и сосредоточил все внимание на мне.

– О чем ты?

– Ты сидишь передо мной без футболки, я едва глаза могу отвести, а тебе абсолютно все равно.

Чжэ Ён фыркнул от смеха:

– Ты и правда в это веришь?

Этот вопрос выбил почву у меня из-под ног.

Я растерянно моргнула.

– Поверь, я чувствую на себе твой взгляд, Элла. Весь день. И весь день ни о чем, кроме тебя, и думать не могу. Что бы ни делал. – Он провел рукой по затылку. – Но я боюсь напугать тебя.

– Напугать? – хрипло перебила его я. – Чем?

– Тем, как сильно мне хочется поцеловать тебя. – Он вытянул руку и коснулся моих губ. – Здесь.

Его пальцы скользнули по моему подбородку, шее, к ложбинке между ключицами. Места, где Чжэ Ён касался моей кожи, буквально горели.

– И здесь.

Еще ниже, пока его рука не замерла на моей груди.

– А может, здесь?

Тонкая ткань рубашки не спасала от тепла его ладони. Я едва могла дышать. Грудь судорожно вздымалась и опускалась, соски болезненно напряглись. Чжэ Ён наклонился так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. Его рука оказалась у меня на животе. Он скользнул рукой под край моей рубашки, чтобы почувствовать кожу под ней.

– Такая теплая, – пробормотал Чжэ Ён. – Вот бы все время касаться тебя.

Не знаю, откуда во мне такая храбрость. Но один взгляд на Чжэ Ёна, – его руку на моем обнаженном животе, его гладкую кожу, плечи, – и я решилась:

– Сделай это.

Его брови в изумлении приподнялись. Но он не спешил.

– Элла, ты не обязана…

Я покачала головой, не дав ему продолжить. Схватила его за руку и потянула вверх. Его пальцы коснулись лифчика.

– Я тоже хочу. Не… не все. Не сейчас.

Дождавшись кивка Чжэ Ёна, я продолжила:

– Но, может, мы могли бы… Не знаю, что-нибудь? Пока нам обоим будет комфортно. – Жар растекся по шее и обжег щеки. Я поморщилась. У меня в голове звучало лучше.

Пальцы Чжэ Ёна медленно скользили по моим ребрам. Вперед-назад. Его касания успокаивали и в то же время сводили меня с ума.

– Все, что хочешь, Элла. Мы можем лечь на диван и смотреть фильмы, мне хватит и этого.

Но я не нашла в себе сил оторваться от него. Провести целый вечер, лежа рядом с ним, терпеть беглые прикосновения – это ли не пытка?

– Поцелуй меня, – тихо попросила я.

Чжэ Ён мягко улыбнулся. Он не произнес ни слова, но они были и не нужны – за него все сказали его губы, мягко и нежно накрыв мои. С его плеч упало полотенце, и я осторожно провела пальцем по его обнаженной груди. Чужое сердце частило под рукой, под стать моему собственному.

Он такой теплый. Теплый и настоящий. И он здесь, рядом со мной. В эту секунду мне ничего так сильно не хотелось, как остановить время и навсегда остаться в этом мгновении. Когда он рядом, из головы исчезают все мысли. Я гладила его плечи, спину, в то же время его рука скользнула под рубашкой чуть выше, задирая ее вслед за собой. И он сжал мою грудь, так нежно, словно хотел убедиться, что это не отпугнет меня. Но я изогнулась, поддаваясь ближе.

Еще ближе. И все еще недостаточно близко. Прикосновений было уже недостаточно.

– Еще, – выдохнула я ему в рот. Пробежавшая по его телу дрожь заставила меня замереть от счастья.

Поцелуй обжег мой подбородок. Цепочка горячих следов на пути вниз. Чжэ Ён спускался все ниже, пока не уткнулся в вырез рубашки. Он бросил на меня вопросительный взгляд. Я кивнула. Улыбнулась. Откинула с его лба темную прядь, пока он возился с первой пуговицей. Каждый сантиметр кожи, показавшийся из-под рубашки, удостаивался поцелуя. Наконец, осталась только одна пуговица, и Чжэ Ён увидел мой лифчик.

Полы рубашки щекотали живот, ткань сковывала мне руки. Лучше бы он вовсе стянул с меня эту рубашку, потому что оставаться обнаженной лишь наполовину оказалось невыносимо.

Чжэ Ён опустил голову и невесомо поцеловал мою грудь. В воздухе разносились лишь наши возбужденные, громкие и частые вдохи. Стоило губам Чжэ Ёна обхватить мой сосок сквозь ткань бра, мое дыхание оборвалось. Я сжала бедра, стараясь умерить напряжение между ног. Рука Чжэ Ёна коснулась моей талии, он успокаивающе погладил меня по бедру. И подтолкнул мои ноги в стороны, чтобы устроиться между ними.

Мое сердце колотилось. Уверена, оно вот-вот взорвется – от радости и возбуждения. Я никак не могла насытиться прикосновениями Чжэ Ёна, жаждала их всеми фибрами своего тела. Щелкнула застежка бра – я даже не заметила, когда Чжэ Ён скользнул рукой мне за спину. Он потянул лямки вниз, но, вместо того чтобы смотреть на них, поймал мой взгляд.

– Все хорошо? – спросил он.

Мне удалось лишь кивнуть. Он окончательно снял с меня рубашку и отбросил куда-то рядом. Вскоре за ней последовал и лифчик. И, когда Чжэ Ён снова прижал меня к себе в поцелуе, между нашими телами не осталось никаких преград. Кожа к коже. Я негромко застонала в его объятиях. Моя грудь стала невероятно чувствительной.

Мы целовались до опухших губ. Тяжело дыша, Чжэ Ён отстранился и прижался лбом к моему. Он кинул взгляд ниже. Его пальцы коснулись моего соска. В животе заныло, и я прикусила губу, давя стоны.

Чжэ Ён поцеловал меня в щеку.

– Не нужно молчать.

Его губы снова сомкнулись на моей груди… Боже, все мое тело словно объято пламенем. Поддавшись бедрами вперед, я наткнулась на значительную выпуклость под джинсами Чжэ Ёна. Он громко и надрывно застонал, вызвав во мне дрожь. Этот звук… Мне захотелось снова услышать его, и я попыталась повторить свое движение, однако Чжэ Ён удержал меня.

– Элла, Элла! – Его губы коснулись моей щеки. Горячее дыхание обожгло кожу за ухом. – Секунда, притормози.

Дыхание срывалось. Поймав взгляд Чжэ Ёна, я будто пробудилась от сна.

– Почему?

– Иначе я сойду с ума. – Он провел рукой по спутанным волосам и тихо засмеялся. – Ты, твои стоны… Если мы не остановимся, еще немного, и случится конфуз.

Конфуз? Я покосилась на то место, где под джинсами отчетливо просматривалась его эрекция.

– Ой…

Он снова рассмеялся.

– Да, ой.

Потом Чжэ Ён сел и, потянув меня за руку, притянул к себе. Он смотрел на меня, нежно поглаживая по бедрам. Мне было до того хорошо, что я даже не смущалась своей наготы. Опустив голову Чжэ Ёну на грудь, я обняла его.

Мы просто сидели в обнимку. Пока медленно-медленно мои веки не потяжелели.

Тогда я, наконец, разорвала наши объятия. Никаких возражений от Чжэ Ёна не последовало, даже когда я встала и подняла его за собой. Он ушел в спальню и переоделся в пижаму, пока я с той же целью заняла ванную комнату. Стоило нам лечь в постель, Чжэ Ён обнял меня так крепко, словно никогда больше не хотел отпускать.

Я немедленно уснула.

Спустя несколько часов меня разбудили блики мерцающих синих огней. В одно мгновение я снова оказалась в прошлом. А тепло и уют вечера с Чжэ Ёном растворились, уступая место холоду, который не имел ничего общего с цифрами на термометре.

Родители так отчетливо встали перед глазами, будто только вчера они в последний раз обняли меня. Вот они выходят из дома, мы с Лив объедаемся конфетами, пока не заболит живот, танцуем. А потом… чем же обернулся тот вечер. Полиция. Растерянная и перепуганная Лив, которую я разбудила. Ее залитое слезами лицо.

Я распахнула глаза и села в постели. Сердце выпрыгивало из груди, в ушах стучало.

Чжэ Ён мирно сопел рядом, а я… Мне нужно…

Я, не задумываясь, встала, вышла из спальни и зашла на кухню. Аккуратно толкнула стеклянную дверь, ведущую на веранду, и вышла на свежий воздух. Дышать сразу стало легче.

Я подошла к лестнице и опустилась на верхнюю ступеньку. Здесь кончался навес, и мне открывался вид на сияющее звездное небо. Смотреть на него, любоваться бескрайним простором – то, что нужно… Мне так этого не хватало в Чикаго, где кругом сплошные высотки.

Холодно не было – ночная прохлада приятно контрастировала с жаром дня. Но, несмотря на это, мои руки быстро покрылись мурашками от холода.

Я с головой ушла в собственные миры и пришла в себя, только когда Чжэ Ён, накинув мне на плечи тонкий плед, сел рядом. Он вытянул ноги и откинулся назад, облокотившись на руки.

– В Сеуле звезд почти не видно, – спустя несколько минут он все же нарушил молчание.

Я подтянула ноги к себе и закуталась в плед.

– И в Пусане?

Чжэ Ён покачал головой:

– Ты же знаешь, как это бывает в больших городах: слишком много света, слишком много пыли в воздухе.

– Мама с папой как-то взяли нас с собой в поход, – мысленно я снова перенеслась в те покрытые лесами горы. – В Канаду. Нигде больше я не видела такого неба.

Чжэ Ён секунду колебался, но все же спросил:

– Ты поэтому ушла? Из-за родителей?

– Я думала, будет проще, – вздохнула я и тут же фыркнула. – Нет, вру. На самом деле я вообще не задумывалась, каково мне будет снова вернуться.

Чжэ Ён молчал. Он настолько тонко чувствовал, когда стоит что-то сказать, а когда дать мне выговориться… Это почти пугает.

– Я всего-то забежала в пекарню, даже город толком не видела. Почему воспоминания обрушились так внезапно, будто точно знают, где я? – Я потерла лицо руками, но нахлынувшие эмоции не унимались.

– Иногда, чтобы разбудить память, хватает и запаха.

Сквозь ткань футболки я почувствовала тепло его ладони. И если мама, бывало, гладя меня по спине, очерчивала небольшие круги, то он просто проводил рукой к низу и возвращался. Снова и снова. Я, как могла, сосредоточилась на его прикосновениях. Через пару секунд я прижалась к нему боком, опустила голову на плечо, и Чжэ Ён обнял меня. Его пальцы скользнули мне в волосы.

– Мы могли бы… Могли бы сходить завтра к нашему старому дому? – сказала и сама испугалась. – Я бы хотела увидеть его.

Место, где мы были счастливы вместе.

Чжэ Ён долго ничего не отвечал. Я поморщилась, поняв, о чем прошу его.

– Забудь. Нельзя же…

– Ты давно не была там, – мягко перебил меня Чжэ Ён. – Его могли снести. Или там теперь живет другая семья.

Я уставилась на него. Его волновали не репортеры, а то, что мы можем обнаружить и как это повлияет на меня. Меня согрела эта мысль. И я осторожно кивнула. Да, он прав, это уже не тот дом, что был. Понятия не имею, каково мне будет увидеть его. Но что-то внутри звало меня навестить свой родной дом.

Я твердо посмотрела ему в глаза:

– Я хочу увидеть его.

– Значит, мы сходим туда.

Глава 23

Чжэ Ён сдержал слово. Мы отправились сразу после завтрака. У меня сводило живот, и я была рада возможности цепляться за руку Чжэ Ёна всякий раз, как накатывал приступ паники.

Добрались мы слишком быстро. Не прошло и двадцати минут, а мы уже свернули на улицу, которую я и сегодня могла нарисовать с закрытыми глазами. Меньше двадцати минут, чтобы подготовиться к наплыву чувств и воспоминаний. Я так сжала его ладонь, что просто загадка, как Чжэ Ён, и глазом не моргнув, вытерпел мою хватку. Стук сердца грохотом отдавался в ушах, и вот, вдруг я уже стою перед домом – нашим домом, – и… ничего.

Замешательство, грусть, разочарование – да. Но… я готовилась к другому. Грудь сдавило, но я все еще могла дышать. И это меня просто убивало. Как можно ничего не чувствовать, если когда-то именно здесь я потеряла все?

Я смотрела на остроконечную крышу, высокие окна, белый заборчик. Судя по ухоженному газону, дом не заброшен. Здесь уже жила другая семья, любила, ссорилась, мирилась…

И ничего. Совсем ничего. Я искала, копалась в своем сердце в поисках переживаний, которые обычно сводили меня с ума. Но нет, пустота.

Из мыслей меня вырвала рука Чжэ Ёна на плече.

– Тебе что-то нужно?

Я приоткрыла рот и снова закрыла. Пожала плечами. Почему-то я думала, что меня накроет ностальгией и на поверхность всплывут забытые или вытесненные воспоминания. Но по правде… Это просто дом, а не олицетворение всех моих кошмаров. Он не напоминал о счастье и не предлагал никаких ответов. Немного досок, немного краски. Ничто из этого не несло и толики тех воспоминаний, что я хранила.

– Думаю… – Я повернулась к Чжэ Ёну. – Думаю, ничего?

Он нахмурил лоб, кажется, тоже не доверяя тому, как мало на меня повлияло возвращение домой.

– Я в порядке. Честно.

Я сжала его руку.

– Кажется, у себя в голове за прошедшие годы я превратила этот дом в место, где похоронены все мои несчастья, – снова дернула плечом. – Знаешь, как в детских сказках. Все кажется намного опаснее и ужаснее в темноте, но стоит пролиться свету, и становится легче.

Кажется, мои слова не на сто процентов убедили Чжэ Ёна. Если честно, я сама себе до конца не верила. Все ждала, что в любую минуту плотину прорвет и меня сметет лавиной из эмоций.

Только теперь к страху примешивалось еще одно чувство. Оно ярко разгоралось внутри и звало меня двигаться дальше. Я потянулась за ним. Вцепилась обеими руками.

– Хочешь посмотреть, куда я больше всего любила ходить есть?

Чжэ Ён осторожно кивнул. Я продолжала чувствовать на себе его взгляд, пусть даже его глаза были скрыты в тени козырька кепки. Я потянула Чжэ Ёна за собой. Чем дальше мы отходили от дома, тем легче мне давался каждый следующий шаг.

Так и прошел день. Я колебалась между неверием и замешательством, не зная, что мне делать дальше. Спасибо Чжэ Ёну, который взял всю инициативу на себя. Я показала ему, где подростком перекусывала с друзьями, и он предложил остановиться там и пообедать. Мы сели за самый дальний столик в маленькой закусочной, спиной к остальному залу. Хоть Чжэ Ён и старался не подавать виду, я чувствовала, как он нервничает из-за нашего совместного появления на публике. Я тоже переживала, но решила, что не позволю страху контролировать меня. Чжэ Ён расспрашивал меня о школе, друзьях и выслушивал рассказы о той жизни, которая осталась для меня в том далеком прошлом.

Только когда мы вернулись в наш уютный коттедж, меня накрыли впечатления последних часов. Во мне бурлили эмоции, только вот совсем не те, которые я ждала. Чжэ Ён как раз собирался разуться, когда у меня вырвался вопрос, который уже давно вертелся в голове:

– Что со мной не так?

Чжэ Ён замер на месте.

– Ты о чем?

– Мы стояли прямо перед домом, где я прожила много лет. Где еще были мама с папой. Где узнала, что они погибли в аварии. Почему… почему я ничего не почувствовала?

Я топнула ногой, выплескивая разочарование.

Чжэ Ён забыл про развязанные шнурки и встал с дивана. Я же скрестила руки на груди, впиваясь ногтями в кожу.

– Почему я не плачу? Не кричу? Это так несправедливо…

– Элла, – тихо сказал он. – Ты оплакивала их семь лет.

Я смущенно и неуверенно посмотрела на него.

Он вздохнул и взлохматил волосы. Видимо, не только мне нелегко следовать мысли.

– Столько времени… Скорее всего ты сама не заметила, как понемногу начала справляться с этим.

– Но как? Как с таким можно справиться?

Горло сжалось. В глазах встал туман.

– Как можно просто идти дальше, если они и были моим миром?

Невозмутимость Чжэ Ёна затрещала по швам. Казалось, мои слова причиняли ему физическую боль.

– Элла…

Больше он ничего не добавил. Наверное, как и я, не знал, что противопоставить такому. Вместо слов он крепко обнял меня, прижал к себе. Будто пытаясь собрать воедино куски, на которые я рассыпалась.

Не знаю, сколько мы стояли так посреди гостиной. Но слезы высохли, дыхание восстановилось. К этому мгновению я чувствовала себя настолько измотанной, что едва держалась на ногах.

Чжэ Ён довел меня до дивана. Он не отпустил меня, даже когда мы упали в подушки, вместо этого крепче обхватил, закрывая в коконе своего тела. Я прижалась лбом к его груди и просто прислушивалась к чужому дыханию. Вдох… выдох. Снова и снова, пока не приноровилась к этому ритму и не успокоилась. Чжэ Ён вычерчивал маленькие круги у меня на спине. Не знаю, кого он больше пытался этим отвлечь: меня или самого себя, но я была ему благодарна за чувство тепла и защищенности, которое в меня вселяли его прикосновения.

– Ты можешь жить дальше, Элла.

Закрыв глаза, я словно отгородила себя от реальности. Но его голос мягко манил меня из этого добровольного мрака.

– Можешь грустить и злиться. Или позволить себе быть счастливой и расслабленной. Ты не должна каждый день и каждую секунду думать о них, но если и думаешь – это тоже нормально.

Я всхлипнула, вытирая слезы с лица. Чжэ Ён в это время продолжал поглаживать меня по спине.

– Если ты начинаешь забывать какие-то мелочи, это не значит, что ты стала меньше любить родителей. Это чувство не блекнет с годами.

Рука Чжэ Ёна скользнула вверх по моей спине и легла мне на затылок.

– И ты это знаешь. Даже если чувства отошли на второй план, менее ценными они от этого не стали.

Я надеялась, он почувствовал тот крошечный кивок, который мне удалось из себя выдавить. Для того чтобы высказать что-нибудь путное, я была слишком измотана. Мои веки потяжелели, и, наверное, я бы прямо тут и уснула, если бы не прислушалась к словам Чжэ Ёна.

– Ты сильная, Элла, и храбрая! Настолько, что решилась вернуться сюда.

– Почти восемь лет прошло, – пробормотала я.

Он покачал головой.

– Какая разница? Это не соревнование, не спринт, в котором ты должна победить. Не стоит смотреть на других. Настройся на марафон.

Голова уже отключилась. Не успела я подумать, как у меня вырвалось:

– Ты же поможешь мне на дистанции?

Чжэ Ён еще крепче прижал меня к себе.

– И даже побегу за тебя, когда у тебя не останется сил. Буду бежать столько, сколько понадобится, пока ты не окрепнешь достаточно, чтобы устоять на ногах.

Мне так хотелось сказать ему все, о чем кричало мое сердце. Но усталость разлилась по моему телу и, как я ни сопротивлялась, утянула в глубины сна.

Первым делом я ощутила свою сведенную судорогой шею. Потом почувствовала тяжесть одеяла и тепло тела рядом. Мы все еще лежали на диване. Солнце уже зашло, и в комнате сгустилась темнота. Но в лунном свете я отчетливо видела Чжэ Ёна.

Он так и не выпустил меня из объятий. Его руки все еще крепко обвивались вокруг меня. Глаза закрыты, дыхание спокойно. Он спал, хотя едва ли ему было удобно. Я вглядывалась в его лицо. Такие длинные и темные ресницы, высокие скулы, слегка приоткрытые губы. Кончиками пальцев очертила в воздухе контуры его лица, едва не касаясь кожи. Он так прекрасен.

Нет… не только по классическим стандартам красоты. Один взгляд, и глубоко в душе снова проснулось то чувство, которое выбивало воздух у меня из легких, и вот я падаю, падаю и падаю… Сердце так сильно колотилось в груди, словно пыталось выпрыгнуть. Даже не знаю, как долго я просто смотрела на Чжэ Ёна. Мне не хотелось будить его или покидать убежище его рук.

Ты можешь жить дальше, Элла.

Эти слова эхом отдавались у меня в голове, и я почувствовала, как мои глаза снова наполняются слезами. Я не просила Чжэ Ёна об этих словах, но стоило ему произнести их, я осознала, что именно они и были мне нужны. Он прав. Восемь лет – долгий срок, а эта рана все еще не зажила. И, как я ни крепилась, ее бередил каждый день рождения, семейный праздник или вечеринка, каждая годовщина смерти мамы с папой, ведь их не было рядом. Но в другие дни? С каждой улыбкой, с каждой новой эмоцией или переживанием боль немного стихала.

Чжэ Ён, будто почувствовав всю тяжесть моих дум, зашевелился. Услышав его вздох, я подняла взгляд. И посмотрела прямо в его еще слегка сощуренные глаза. Он снова начал выводить круги у меня по спине.

Он пробормотал что-то на корейском. Одна короткая фраза, прежде чем он, откашлявшись, слегка встряхнул головой.

– Все хорошо?

Голос Чжэ Ёна звучал хрипло. И акцент после сна звучал особенно резко.

– Что ты только что сказал? – спросила я.

Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал мой вопрос.

– Gwaenchanha? – повторил он. – Я спросил, в порядке ли ты. Просто на корейском, и не сразу заметил свою ошибку.

– Квэнь… – Я наморщила лоб. Рот просто отказывался произносить незнакомое слово.

Чжэ Ён негромко фыркнул и откинул локон со лба:

– Gwaenchanha.

Я попыталась еще раз, и на этот раз мой язык даже не завязался узлом, подстраиваясь под странные слоги.

Чжэ Ён прикусил губу, давя смешок. Кажется, над произношением мне еще работать и работать.

Мгновение мы снова помолчали, но потом он повторил свой вопрос:

– А теперь серьезно: ты в порядке?

– Да, просто задумалась.

– Я слышал, – кивнул он. – Думаю, твои размышления меня и разбудили.

В уголках его губ мелькнула легкая усмешка. Мэлькнула и пропала, стоило ему немного качнуть головой, он тут же поморщился.

– Не слишком удобный диван, да?

– Мне доводилось спать в местах и похуже. – Однако он все же встал и потянул меня за собой. – Но, если ты не против, я все же предпочту кровать.

Я негромко рассмеялась. Все звуки в темноте казались такими громкими в сравнении с днем. Я залезла под одеяло, даже не потрудившись полностью переодеться: просто сменила джинсы на шорты с фламинго. Чжэ Ён тут же снова заключил меня в объятия. Казалось, он уже готов опять отключиться и держался только ради меня. Я глубоко вздохнула и отпустила сдерживаемые эмоции. Все мои мышцы расслабились, и спустя несколько минут я уснула.

На улице уже рассвело, когда я в следующий раз открыла глаза. Минут десять я валялась в постели. В руках и ногах разливалась тяжесть. А вот голова была на удивление легкой после вчерашних событий. Я не до конца доверяла своему спокойствию, помня, как быстро вчера разразилась буря.

За ночь я отвернулась от Чжэ Ёна. Его спокойное дыхание щекотало мне затылок. Я наслаждалась тяжестью его руки на своей талии, тем, как он даже во сне не отпускал меня, словно боясь, что я сбегу.

Пошевелилась я, только когда Чжэ Ён подтянул меня поближе к себе. В первую секунду я не была уверена, вдруг он все еще спит. Но вот он стал покрывать мою шею нежными поцелуями, весело фыркнув в ответ на мое хихиканье. Я обернулась и посмотрела ему в глаза.

– С добрым утром, – прошептала я.

На голове у него было настоящее гнездо. Даже думать не хочу, что там с моей прической. Протянув руку, я убрала волосы с его лица.

– С добрым утром. – Его улыбка была не такой широкой, как обычно, он настороженно смотрел на меня. – Хорошо спала?

Я кивнула и, повернувшись, обняла его. Будь моя воля, я весь день бы просто лежала, наслаждаясь его близостью, запоминая каждую деталь, чтобы как можно дольше сохранить в памяти это чувство.

– А ты?

Он утвердительно угукнул. И, обняв меня за талию, принялся задумчиво поглаживать кожу, которая проглядывала из-под задравшейся футболки. Несколько минут мы лениво молчали, прежде чем я решилась напомнить про неизбежное:

– У меня поезд через пару часов. Подозреваю, поехать со мной в Чикаго ты не сможешь?

Чжэ Ён замер и покачал головой.

– Разве что у тебя есть секретный частный поезд, о котором я не знаю.

– Увы.

– Печально, – только и ответил он. Впрочем, мне послышался вздох.

Чжэ Ён погладил меня по волосам, провел рукой по спине. Он словно тоже пытался запомнить, каково это, держать меня в объятиях.

Утекали минуты. Вот бы заставить время остановиться. Одна мысль о том, что всего через несколько часов мне придется сесть в поезд, который отвезет меня обратно в Чикаго… Я даже не знала, чем занять себя дома. За эти короткие выходные произошло столько всего, что хватило бы на несколько лет.

Из круговорота депрессивных мыслей меня вырвало громкое урчание, исходящее из живота Чжэ Ёна. Тот встал, откинул одеяло и протянул мне руку.

– Давай, подъем. Нам как раз хватит времени, чтобы неспешно позавтракать под один из твоих диснеевских мультиков.

Лучшая мотивация, чтобы поднять меня с кровати!

Глава 24

О еде мы вчера не позаботились, поэтому завтракать пришлось фруктами, которые дожидались нас на кухне. В большую миску я мелко нарезала яблоки, бананы и виноград, а Чжэ Ён полил их кленовым сиропом, который отыскал в шкафу.

Мы устроились на диване в гостиной. Я закинула ноги Чжэ Ёну на колени, мы ели фрукты, пачкаясь в сиропе. По телевизору показывали мультфильм про Моану: она как раз собиралась отправиться в путешествие, чтобы спасти остров.

С каждой уходящей минутой все труднее было сосредоточиться на фильме и сидящем рядом Чжэ Ёне. Не хочу, чтобы эти каникулы заканчивались. Тур NXT окончен, этим вечером они улетают в Сеул. Я спросила, известно ли уже, когда группа снова посетит Америку. В ответ Чжэ Ён лишь сокрушенно покачал головой.

Последние три дня мы не отходили друг от друга ни на шаг. Прежде я не знала, что можно так быстро привыкнуть к присутствию в твоей жизни другого человека. Я и представить себе не могла, что этой ночью мне придется спать совсем одной, без объятий Чжэ Ёна, тепла его тела.

Поэтому я не проронила ни слова, пока мы собирали вещи. Чжэ Ён заметил это и постарался отвлечь меня, за что я была ему благодарна. Каждый раз, оказываясь рядом, он не упускал возможности прикоснуться ко мне и болтал о только что просмотренном мультфильме.

И все же настроение скатилось ниже некуда, как только мы с Чжэ Ёном подкатили чемоданы к двери. Он задержится еще ненадолго, чтобы вернуть ключи, и Сэм увезет его. Чжэ Ён даже не сможет проводить меня до вокзала – от чего меня накрыло еще сильнее.

– Не грусти. Ладно? – Он приподнял за подбородок мою поникшую голову, чтобы заглянуть прямо в глаза. – Я не отпущу тебя, пока не улыбнешься. И тогда ты опоздаешь на поезд.

– Обещаешь? – это лучшее, что он сейчас мог мне предложить.

– Мне так жаль, Элла. – Чжэ Ён заметно погрустнел. – Ты ведь напишешь мне, когда сядешь на поезд? И как только приедешь в Чикаго. И когда доберешься до дома.

Он осекся на мгновение:

– А знаешь, просто пиши каждую минуту.

– И так пишу тебе ежесекундно, – ответила я. Можно подумать, я смогу сдержаться и не описывать в подробностях каждую мелочь, происходящую в моей жизни.

Чжэ Ён поцеловал меня на прощание, так нежно, что мне захотелось заткнуть голос разума и закрыться с ним в этом домике. Я постаралась запечатлеть в памяти прикосновение его губ. Потом отстранилась и понесла маленький чемодан вниз по ступеням веранды.

Я уже собиралась уходить, как меня обожгло озарением.

– Секунду! – Из переднего кармашка чемодана я вытащила письмо Лив и направилась обратно по лестнице. И снова оказалась перед Чжэ Ёном. Он озадаченно посмотрел сначала на меня, а затем на письмо.

– Это тебе, – выпалила я, вручая ему конверт. – А может, и для всей группы. Лив просила передать.

– Твоя сестра написала нам письмо? – удивился он, взяв конверт.

– Вообще-то я пригрозила, что прочитаю его сама в поезде, но совсем забыла.

– Эд ее любимчик, не так ли? Может быть, стоит передать письмо ему?

– Лив будет считать тебя героем.

Чжэ Ён улыбнулся. Ямочки на щеках, теплый взгляд – я старалась как можно точнее сохранить его образ в памяти, не удержалась и снова поцеловала, приподнявшись на цыпочки. Чжэ Ён вернул поцелуй, непроизвольно зарывшись руками в мои волосы.

Через мгновение он отстранился:

– Тебе пора идти, если не хочешь опоздать на поезд.

Я обреченно вздохнула и крепко прижалась к нему. Наверное, чтобы явиться на вокзал вовремя, и правда стоило бы поторопиться, но мне так хотелось насладиться каждой отпущенной секундой с Чжэ Ёном.

Наконец я отпустила его, подошла к своему чемодану и помахала через плечо на прощание, Чжэ Ён скрылся из виду. Всю дорогу до вокзала меня не покидало странное щемящее чувство в груди, будто я оставила позади нечто важное, что всегда должно быть со мной.

В поезде я вспоминала последнее путешествие из Нью-Йорка в Чикаго, когда все обернулось катастрофой. Эти три дня прошли совсем по-другому. Никаких камер, никаких любопытных фанатов и репортеров. Передышка, которая нам обоим была так необходима.

– Я вернулась, – крикнула я. Дверь за мной с грохотом захлопнулась, дополнительно уведомив о моем прибытии. Я оставила чемодан рядом с вешалкой и, скинув обувь, прошлась по квартире. Комнаты Мэл и Лив не заперты, но самих сестер я не обнаружила.

От тишины я успела отвыкнуть. Чжэ Ён был рядом все время, хотя молчать с ним так же приятно, как и разговаривать. После этих трех дней тишина казалась неправильной. Хотелось заполнить ее, хотелось поделиться с кем-нибудь всем, что недавно произошло. Но до Эрин не дозвониться, а сестер рядом нет.

Я отнесла вещи в комнату и тут же свалилась на кровать. Только что я провела каникулы с Чжэ Ёном, посетила свой старый дом, пережила бурю эмоций и так устала, что готова была проспать недели две, не меньше. Несколько минут назад Чжэ Ён написал, что посадка на его рейс только началась. Ответ пришлось писать, а не озвучивать, и после трех дней живого общения это оказалось ужасно непривычным. Я раз десять стирала сообщение, пока не осталась им довольна.

Вздохнув, я взяла телефон и, чтобы отвлечься, открыла «Твиттер». Несколько минут я листала ленту новостей, потом кликнула на тренды и улыбнулась, увидев на первом месте тег #покаNXT. Их поклонники действительно единственные в своем роде. Мне стало любопытно, и я прошла по этому тегу. В первом видео NXT как раз прибыли в аэропорт. Чжэ Ён и Мин Хо вышли из черной машины с тонированными стеклами и тут же попали под вспышки камер. Дюжина репортеров без остановки щелкали фотоаппаратами, а вдвое больше фанатов ждали на небольшом расстоянии за ограждениями. Они скандировали имена айдолов, а репортеры едва не сбивали друг друга с ног в надежде поймать лучший кадр. Чжэ Ён выглядел немного уставшим, но все же улыбался, махал рукой и вежливо кланялся.

Хэштег оказался заполнен подобными фотографиями и видео. На некоторых Чжэ Ёна было видно только сзади, где-то он надвинул на лицо кепку, но чаще всего на его губах сияла улыбка.

Он вернулся в свой мир, а я – в свой. В животе засело странное ощущение, которое я не могла определить. Чжэ Ён – знаменитость, он известен всему миру. Это не изменилось после наших каникул. И тем не менее… все было по-другому. Я приложила некоторое усилие, чтобы собрать воедино его образ: тот Чжэ Ён, который отнес меня в воду, перекинув через плечо, и этот Чжэ Ён на фотографиях в моем телефоне.

Я закрыла приложение и взяла вместо телефона книгу. Как только я перевернула страницу, входная дверь отворилась. Тут же из коридора послышались быстрые шаги.

Лив без стука распахнула дверь в мою комнату и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

– Ну что? Отдала мое письмо? – Она едва ли не подпрыгивала от нетерпения.

Я ехидно улыбнулась:

– Конечно, Лив, твоя записка у Чжэ Ёна. – Я закрыла книгу и отложила ее в сторону. – Если повезет, она даже дойдет до Эда.

Ее глаза раскрылись еще шире, если это возможно.

– Эд? Эд получит мое письмо? – прошептала она чуть слышно.

Я кивнула и тут же пожалела, что, прежде чем сообщать такую информацию, не предложила ей присесть.

Застыв на месте, она, не сводя глаз, смотрела на меня.

– Лив?

Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя.

– Эд получит мое письмо, Элла! Господи! Он узнает, как меня зовут.

– Может, удача улыбнется, и он напишет в ответ, – пошутила я, но тут же замолчала под ее суровым взглядом.

– Никогда не шути так! – произнесла она серьезно. – Если бы Эд написал мне что-нибудь – да кто угодно из NXT, но особенно Эд… Думаю, я умерла бы от счастья.

Я подняла руки в знак капитуляции.

– Молчу-молчу.

– Заключительный концерт NXT наверняка прошел великолепно. Знаешь, я сохранила запись. – Лив выпятила нижнюю губу. – Правда, не знаю, когда руки дойдут посмотреть. Чарли хочет, чтобы мы сделали кое-что для школы.

Ой. Ой! Если уж Лив заговорила о школе, то и моя учеба не за горами. В последние дни понятие времени стало настолько условным, что я не вспоминала про учебу. На электронной почте ждали непрочитанные письма. И тут в моей голове мелькнула еще одна мысль, мне едва удалось усидеть на месте. Как только Лив ушла в свою комнату, я вскочила. Ноутбук лежал на письменном столе, ровно там, где я его и оставила.

Он включился, я сразу открыла почтовый ящик на сайте университета, зашла в систему, и… вот оно: на самом верху, будто письмо специально поджидало, когда его наконец прочтут. Я открыла его, пролистала малосодержательный текст и завизжала от счастья. С этого семестра я смогу посещать курс по искусству. Я скинула Чжэ Ёну скриншот.

Я: Смотри! Смотри же, меня допустили до курса!

Сгорая от нетерпения, я ждала ответа. Тут я услышала, как открылась входная дверь: это вернулась Мэл.

Чжэ Ён: В самом деле? Секунду, я читаю текст.

Чжэ Ён: Ух ты, Элла. Поздравляю.

Чжэ Ён: Я ищу гифку, которая показала бы, как я рад, но в самолете интернет слишком медленный. Просто представь себе это, пожалуйста.

Чжэ Ён: Ты счастлива?

Я: Не знаю, говорила ли я раньше что-нибудь подобное об универе, но да. С нетерпением жду занятий на курсе и даже немного следующий семестр.

Я: Полет проходит нормально?

Чжэ Ён: Не считая турбулентности, да.

Чжэ Ён: [.jpg]

Я открыла картинку: Чжэ Ён, улыбаясь, показывал в камеру знак «виктория». Мин Хо, сидел за небольшой панелью, разделявшей сиденья и строил смешную рожицу. Они часто появлялись вместе на фотографиях: когда Чжэ Ён смотрел в камеру, его лучший друг всегда был где-то рядом. Меня распирало любопытство. Интересно, они с самого начала так хорошо поладили? А как Чжэ Ён уживается с тремя остальными членами группы? Мне еще столько всего хотелось о нем узнать! Я едва сдержалась от того, чтобы тут же не засыпать его сотней-другой вопросов.

Стук в дверь выдернул меня из раздумий. Я повернулась на кресле и увидела вошедшую Мэл.

– Привет. – Она прислонилась к двери, оставив лишь узкую щелочку. – Лив сказала, ты вернулась.

– Да, где-то полчаса назад.

Она кивнула и скрестила на груди руки.

– Весело было… вам обоим?

Мысленно я вернулась в Нью-Буффало, в коттедж, к Чжэ Ёну. К долгим разговорам и бесконечным поцелуям. В наш дом, такой родной и в то же время успевший стать совсем чужим. Все мои чувства не передать парой случайных фраз. Так что я просто кивнула и пожала плечами:

– Да, довольно весело.

– А теперь он снова улетел? – поинтересовалась Мэл.

– Ага, и вот-вот приземлится на другом краю света.

На секунду Мэл замолчала. Видимо, она думала, я продолжу рассказывать. А я даже не знала, с чего начать.

– Ну ладно. – Мэл опустила руки и повернулась к двери. – Если что… если что-нибудь случится или ты просто захочешь поговорить, я в своей комнате. Договорились?

В ответ я улыбнулась. Дверь за ней захлопнулась, и я сползла пониже на стуле. Резко выдохнула. Разлука с Чжэ Ёном давалась гораздо труднее, чем я ожидала. Я была совершенно опустошена. Чувствует ли он то же самое?

Несколько минут медленного и бесцельного вращения на кресле. И усталость взяла надо мной верх, я решила пойти спать. Ноутбук захлопнулся с приглушенным щелчком. Я натянула пижаму и уже через мгновение скользнула под одеяло. Уснула сразу, как только голова коснулась подушки.

Хорошо, что, проявив разумную дальновидность, я заранее отпросилась на день с работы. Проснувшись только к обеду, я почувствовала себя куда более отдохнувшей, как бонус – возможность провести весь день в пижаме. Я покидала кровать лишь из крайней необходимости и смотрела один фильм за другим. Пыталась досмотреть «Гоблина», но без Чжэ Ёна это казалось неправильным. А вот в понедельник я уже готовилась к началу семестра, время от времени переписываясь с Чжэ Ёном.

Чжэ Ён: Завтра мы собираемся, чтобы обсудить новую концепцию следующего тура. Не знаю, чего ждать. То ли радоваться, то ли бояться. Мин Хо выдает одну идею за другой.

Я: Думаешь, все пройдет гладко?

Чжэ Ён: Не представляю. Но мы все хотим одного: больше творить, больше растворяться в работе, сильнее выражать себя в музыке.

Я: Только представь, вдруг в альбом войдет песня, которую напишешь ты?

Я: Придется мне, видимо, искать, где продают k-pop музыку.

Чжэ Ён: Да в любом интернет-магазине. Но если что-то подобное вдруг случится, я лично пришлю тебе копию.

«Лучше бы ты ее лично принес», – подумала я. На экране вдруг высветилось сообщение от Эрин.

Эрин: Найдется время поболтать по скайпу?

Я: Разумеется. Когда?

Эрин: Где-то через час.

Я: Хорошо.

Я: Все в порядке?

Короткие сообщения заставили меня насторожиться. Обычно Эрин куда более многословна: рассказывает, как прошел день, делится переживаниями. В Австралии плюс-минус семь утра – столь раннее желание пообщаться не предвещало ничего хорошего. На последний вопрос она и вовсе не ответила, что только усугубляло мое волнение.

Меня охватило чувство, что я вот-вот расплавлюсь и сольюсь в единое целое с матрасом. Кажется, пора отвлечься, так что я выбралась из постели и постучалась к Лив. Через несколько секунд она открыла и вопросительно уставилась на меня. Ее волосы были собраны в растрепанный хвост, а из ушей торчали наушники. Мэльком я разглядела, что по комнате будто ураган промчался: всюду валялись журналы, бумага и карандаши. Но я проигнорировала этот бардак.

– Есть планы на ужин? – поинтересовалась я. – Я тут вычитала, что в двух кварталах открылся индийский ресторан. Там и на дом заказать можно. Хочешь попробовать?

– Я «за», – ответила Лив. – Кстати, раз уж ты пришла. Я только что думала о вечеринке в честь дня рождения Мэл, набросала пару идей.

На мой растерянный взгляд она только закатила глаза.

– Ну же! Вечеринка! Мы обсуждали это, пока ты не укатила с Чжэ Ёном.

Точно. Меня осенило.

– Мы же договорились, что устроим небольшие посиделки. – Для меня посиделки – это вкусный ужин, маленькие подарочки и, может, фильм в завершение вечера. Жаль, я сразу не объяснила сестре, какое значение вкладываю в это слово.

Она повернулась ко мне спиной, выцепила из беспорядка на полу блокнот и принялась листать его.

– Я все еще считаю, что тематическая вечеринка – это чертовски круто, но ты ни за что не согласишься, поэтому забудем. – Лив протянула мне открытый блокнот. На развороте – красочный коллаж. Указывая на картинки, Лив объясняла каждую мелочь: – Смотри, я приготовлю такой торт и смастерю украшения для комнаты. Ты займешься шариками – цвет обязательно как на картинке – и подарками. Если мы сможем подключить Джоша, он будет готовить еду.

– С какой стати я должна заниматься подарками? Говорила же, у меня нет идей, – пожаловалась я.

Вместо ответа Лив ободряюще похлопала меня по плечу:

– Я в тебя верю!

Закатив глаза, я застонала от возмущения, но все же согласилась. Очевидно, придется покопаться в интернете.

– Так уж и быть, разберусь с подарками. Выбирай, что будешь есть. Я немного поболтаю с Эрин.

– Удачи! – крикнула мне вслед Лив, когда я направилась к себе. На кровати все еще светился ноутбук. Когда пришло сообщение Эрин, я поставила на паузу фильм, который как раз подошел к драматической кульминации. Ох уж эти клиффхэнгеры! Все, что угодно, лишь бы заставить зрителей смотреть. Но сосредоточиться на фильме у меня все равно бы не вышло. В нетерпении я включила Скайп, и едва успела войти в систему, как тут же раздался знакомый рингтон входящего звонка. Я сразу ответила.

– Привет. – Мне пришлось подождать, пока изображение загрузится.

Что-то тихо треснуло, потом было слышно, как Эрин откашлялась.

– Здравствуй, – голос ее звучал очень невесело.

У меня внутри все будто затянулось в узел.

– Ты в порядке? – Может, она всего лишь простудилась и говорит в нос?

– Да, вполне. Я… – Тут ее голос оборвался. Изображение стало более четким, и я разглядела ее грустные глаза, под которыми залегли темные круги. На губах впервые за долгое время ни намека на улыбку.

От страха за подругу сердце заныло. Я вспомнила Эрин полгода назад, когда ей едва хватало сил утром встать с кровати. Сколько тогда было слез и отчаяния.

– Что случилось? – Я старалась спрашивать осторожно, внутренне готовясь к худшему.

Эрин тихо всхлипывала и старалась не смотреть на меня. У нее ушло несколько попыток на то, чтобы выговорить:

– Я хочу домой.

Я ожидала чего угодно, но не этого. Еще недавно она твердила, что хочет задержаться в Австралии подольше. С тех пор я почти смирилась с ее намерением, но… Что произошло так внезапно?

– Почему? – настаивала я. – Хочешь обсудить это?

На мгновение показалось, что Эрин будет снова отнекиваться. Но она сделала несколько глубоких вдохов и продолжила:

– Я переспала с Эриком. – Ее глаза предательски заблестели. – Я думала, для него это что-то значит.

Я догадалась, чем все закончится, еще до того, как она произнесла.

– С тех пор он почти не говорит со мной, даже не смотрит в мою сторону. Позавчера я увидела Эрика на вечеринке. С его бывшей. Они целовались, а потом внезапно исчезли. А сегодня утром он снова объявился здесь. – Эрин безрадостно рассмеялась. – Я такая глупая, Элла. Эрик без умолку трещал о своей бывшей, а я была настолько тупа, что поверила, будто он и правда наконец забыл ее.

По щекам Эрин покатились слезы, но она зло смахнула их.

– Невыносимо видеть его каждый день, но и новую работу искать нет никакого желания. Я просто хочу домой. Вернуться в Чикаго, пройтись по магазинам с подругами, поболтать о книгах. Но как подумаю об этом, ужасно злюсь на себя за то, что сбегаю раньше времени, хотя осталась всего пара месяцев.

– Эрин, – мягко перебила я подругу. Дождалась, когда она снова посмотрит на меня. Я постаралась улыбнуться, давая ей понять, что все в порядке. – Только скажи, и мы тут же забронируем тебе билет на самолет.

Эрин разрыдалась еще сильнее. Она задыхалась, всхлипывала и, несмотря на слезы, кивала снова и снова. Мне так хотелось обнять ее – ей сейчас это явно было нужно.

Чуть позже она взяла себя в руки и смогла говорить:

– Как думаешь, это слабость? Уезжать сейчас?

– Нет, конечно, нет, – твердо ответила я. – Ты не обязана оставаться там, где тебе некомфортно. Поняла? Уверена, твои родители считают так же. Они будут рады, если ты побудешь дома несколько месяцев. В конце концов, твоя мама постоянно жалуется, что скучает по тем временам, когда готовила для тебя. – Эрин кивнула, и я вздохнула с облегчением, увидев, что уголки ее рта приподняты. – Ты не должна торчать в Австралии, Эрин. Мы приедем в аэропорт встретить тебя, если ты решишь вернуться.

Пусть не сразу, но Эрин успокоилась. Иногда она очень быстро скатывается в почти депрессию. Если в такие минуты еще и у меня начнут сдавать нервы и путаться мысли, Эрин станет только хуже. Но, к счастью, обычно мне удается подобрать правильные слова и достучаться до нее.

Какое-то время мы просто сидели в тишине. Я думала об Эрин, и сердце у меня тревожно замирало. Насколько одинокой она, должно быть, себя чувствовала – за тысячи километров от дома.

Наконец Эрин сделала глубокий вдох и кивнула:

– Спасибо, Элла.

Я улыбнулась, надеясь, что улыбка вышла ободряющей:

– Мы справимся с этим. Вместе. Как и всегда.

Глава 25

– Как прошло собрание? – спросила я Чжэ Ёна. Я отыскала местечко в тени позади столовой, чтобы спокойно пообедать. Зажав телефон между плечом и ухом, пыталась распаковать сэндвич.

Первый учебный день пока что казался ничем не примечательным, что было ожидаемо. Мэтт вернется с каникул только вечером, поэтому обедать пришлось в одиночестве, и я позвонила Чжэ Ёну. В Корее уже глубокая ночь, но, судя по голосу, спать он еще не собирался.

– Довольно хорошо, – ответил он. Краем уха я услышала звуки микроволновки – мы оба питали слабость к полуночным перекусам. – Ву Сок больше молчал: он очень уж осторожничает, когда дело доходит до обсуждений. Полагаю, так и надо, кому как не лидеру брать на себя роль модератора.

– А остальные?

– Мин Хо с тех пор не вылезает из студии: работает над новыми идеями для альбома. Кажется, он больше всех трудится над музыкой. Жаль, мы не можем привносить в свое творчество еще больше личного, Элла… – Чжэ Ён замолчал на мгновение, будто мысль была так велика и обширна, что он никак не мог ее охватить. – В последние годы мы столько всего пережили и так мало об этом по-настоящему говорили.

Я невольно улыбнулась. Когда Чжэ Ён говорит о музыке, он похож на ребенка с подарками рождественским утром. Я представила его, полностью погруженного в свои мысли, сосредоточенного, с морщинкой на лбу и вопреки всему сияющими глазами.

– Что ж, теперь мы оба занимаемся тем, о чем так долго мечтали, – отозвалась я.

В телефоне раздался звук гремящей посуды, а Чжэ Ён тихо выругался.

– Кстати, когда у тебя первое занятие на новом курсе? Волнуешься?

– Первый урок послезавтра. – Я открыла чай со льдом и сделала большой глоток: в такую жару просто необходимо пить что-то холодное. – Волнуюсь – не то слово. Я умираю от страха.

– Главное – наслаждаться тем, что ты делаешь, а остальное не важно.

– Не хочу заранее загадывать. И вообще, вдруг мне не понравится, что тогда? Возвращаться к самому началу, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше?

– Но?.. – перебил Чжэ Ён.

– Но я все равно туда пойду.

Раздался тихий смех:

– Я бы разочаровался, если бы ты не пошла. Порадуйся жизни, Элла, хоть немного. Ты это заслужила.

– Да, знаю: – Я дергала этикетку на бутылке с холодным чаем. – Постараюсь.

– Замечательно. – Я услышала щелчок закрывшейся двери и тут же короткий скрип. Чжэ Ён застонал.

– Все в порядке? – Он казался измученным, хотя после наших коротких каникул еще и трех дней не прошло.

– Вот бы нам хоть чуточку больше времени. Чтобы мы смогли написать больше песен или хотя бы доработать стиль альбома. Если повезет, мы покажем его менеджерам уже на этой неделе, хотя Ву Сок и Хён У и так работают почти без передышки. Мин Хо даже в нормальные-то дни мало спит, знать не хочу, сколько бессонных ночей ему предстоит в ближайшем будущем.

– Вы всегда доводите себя до изнеможения, когда сильно хотите чего-то добиться?

– У нас никогда не было выбора, – тихо ответил он, глубоко задумавшись. – Веди мы себя по-другому, ничего бы не достигли.

Сколько ночей без сна, сколько тяжелой работы. Не представляю, через что пришлось пройти каждому участнику NXT. Поразительно, как далеко заходят некоторые люди, упрямо следуя за мечтой. Их настойчивость воодушевляет и в то же время пугает. Ведь никогда не скажешь наверняка, окупится труд или нет.

– Мне пора, Элла. Мин Хо за дверью. Кажется, ему нужна помощь, – прервал мой внутренний монолог Чжэ Ён.

– Не забудь отдохнуть! – успела я крикнуть ему напоследок.

– Есть, мэм!

Я представила, как он отдает честь на этой фразе, и рассмеялась. Нажала отбой и положила телефон рядом. Все время, что я говорила с Чжэ Ёном, из университета лился нескончаемый людской поток. Все жаждали погреться на солнышке, ведь остаток дня придется провести в переполненных аудиториях.

Я разглядывала кампус, жуя сэндвич. Кроме Мэтта, я почти ни с кем не общалась. Затеряться в огромной толпе студентов – проще простого. И все равно казалось, что с тех пор, как я встретила Чжэ Ёна, меня каждая собака знает. До чего же разные у нас жизни… Осознание этого не стало для меня чем-то новым, не перевернуло мир с ног на голову. Но вдруг, когда я сидела возле университета и смотрела по сторонам, все стало таким понятным. На несколько дней мы с Чжэ Ёном смогли стать обычными людьми, ищущими свое место в мире. Чжэ Ён путешествовал и много работал, помогая людям своей музыкой, а я толком не в силах посвятить себя единственной страсти, которая делала меня счастливой.

Ты сделала первый шаг, Элла. Не будь так строга к себе.

Я медленно выдохнула. Ну да. Малюсенький шажочек.

К вечеру я вернулась домой, вместо приветствия меня встретили громкие стенания Лив. Она стояла на кухне, наклонившись над обеденным столом, и, судя по всему, что-то внимательно вычитывала в телефоне.

Я заглянула ей через плечо: на экране светился список ингредиентов.

– Какой кондитерский конкурс ты штурмуешь на этот раз?

Лив экраном вниз положила телефон на стол.

– Готовлюсь испечь торт, который решила приготовить на день рождения Мэл. Но это сложнее, чем я думала.

– Что за торт? – Вчера Лив показывала мне фото, но я не успела разглядеть.

– Голый торт со свежей клубникой. Летом Мэл так любит есть клубнику, – пояснила Лив. – Надо бы потренироваться разок, а то вдруг я ошибусь с рецептом и испорчу праздник.

Я улыбнулась. Лив действительно старается порадовать старшую сестру. Чего стоит только то, что она вспомнила про клубнику…

– Тебе помочь?

Лив в сомнениях нахмурилась:

– Ты правда можешь?

– Ну, конечно, первый учебный день редко бывает интересным. В основном он нужен, чтобы примерно войти в курс дела и познакомиться с преподавателями. Поэтому сегодня обошлось без домашних заданий и заняться мне особо нечем.

– У нас есть все, что нужно, или придется пройтись по магазинам?

– Должно быть все, – ответила Лив, снова подняв телефон. – Кроме шоколадной глазури, но ничего страшного. В среду я возьму шоколад в школе, чтобы Мэл не заметила. Чарли все равно его не особо любит.

– Не понимаю, как можно соединить слова «шоколад» и «не любить» в одном предложении. – Я открыла шкаф, в котором хранилась посуда для выпечки. – Ладно, давай! Что нам нужно?

Лив перечисляла ингредиенты, а я доставала продукты и выкладывала на стол. Она руководила каждым шагом: мы приготовили тесто, разлили по формам, отправили все в духовку. Затем сделали крем, нарезали клубнику, вытащили из духовки коржи и, дав им немного остыть, собрали все воедино. Печь мне нравилось гораздо меньше, чем моей сестре, но в последние недели нам не часто удавалось провести время вместе. В этом была доля и моей вины. Я находилась в затруднительном положении, все больше сближаясь с Чжэ Ёном, при том что Лив – ярая фанатка NXT и, вероятно, очень хотела бы узнать о них что-нибудь личное… Примирить эти две стороны моей жизни оказалось сложно.

На приготовление торта у нас ушло два часа. Но результат действительно того стоил, хоть кухня и напоминала к концу готовки поле битвы. Миски громоздились на каждой свободной поверхности, а в центре замерла Лив – единоличная властительница Хаоса. Волосы и щеки у нее были перепачканы мукой, а сама она с головой ушла в работу: старалась как можно аккуратнее украсить торт клубникой.

Я не удержалась и сфотографировала эту картину, чтобы отправить Чжэ Ёну. Лив от напряжения даже по-кошачьи высунула кончик языка. Как я могла не запечатлеть такой момент? Секунду подождав ответ Чжэ Ёна, я обратила внимание на время. Быстро подсчитала: в Корее было девять или десять. Ничего удивительного, если в это время он дает интервью, репетирует хореографию или работает над альбомом и поэтому не может посмотреть сообщение. Дни, проведенные вместе, избаловали меня. Никакой разницы часовых поясов, никакой работы, учебы, не нужно тратить время на кого-то или что-то еще, кроме друг друга.

Пытаясь заглушить разочарование, я спрятала телефон и осмотрела торт. Лив только что разместила на нем последнюю клубничку.

– Думаю, мы неплохо справились. – Лив сделала шаг назад. – Как, по-твоему, не слишком криво?

– В этом его изюминка.

Усмехнувшись, Лив достала из ящика нож и отрезала нам по кусочку. Включив телевизор, мы расположились в гостиной. Торт получился таким вкусным, что, едва попробовав, я тут же захотела еще. Мне казалось, торт будет жирным из-за крема, но нет: легкий и нежный, а клубника добавила фруктовой свежести.

– Я опасалась, что рецепт слишком сложный, – заметила Лив, доедая свой кусок. – А все оказалось очень легко.

Хотела бы я знать, что Лив подразумевает под «легко». Прояви я желание самостоятельно испечь такой торт, это наверняка закончилось бы катастрофой.

Остановиться мы смогли, только когда уничтожили почти половину. Я заранее предчувствую проблемы с пищеварением, но оно того стоило. Мы вполуха слушали шедшую по телевизору документалку про животных. Лив переписывалась с кем-то по телефону, а я была чрезвычайно занята тем, что пыталась не умереть от обжорства.

– Ой, – внезапно пробормотала Лив. – Чуть не забыла.

– Что?

– Завтра же годовщина смерти мамы с папой. – Она обронила это как бы невзначай, походя, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы уловить смысл ее слов. Когда же до меня дошло – тут же перехватило дыхание.

Глава 26

Голова пошла кругом. Даже сделав над собой огромное усилие, я так и не смогла перестать думать о том, что впервые забыла о годовщине смерти родителей. Я была так занята бардаком в своей жизни.

И все-таки. Как… как же я могла забыть?

Не помню, как я уходила из гостиной и что говорила Лив. Видимо, просто встала и ушла, потому что очнулась, уже стоя на коленях перед кроватью и пытаясь отыскать под ней маленькую коробку, которую всегда там хранила. Наконец, я нащупала шероховатый картон, ухватила коробку за угол и аккуратно вытащила на свет. Прислонившись к кровати, положила ее на колени.

Я включила маленькую лампу на тумбочке. Лампа была не очень яркой, но ее вполне хватало, чтобы не сидеть в потемках. Маленький круг света, в центре него – я, а вокруг пляшут тени.

Коробка была уже старой и не очень красивой. Я вытащила ее из мусора, когда мы с Лив переехали к Мэл. Уголки растрепались, сама коробка пахла старой бумагой, которая долгое время валялась позабытой. Но задачу свою коробка выполняла на славу: она защищала самые дорогие для меня воспоминания. А доставала я их каждый год в один и тот же день.

Я подняла крышку и положила ее на пол. И мама тут же приветливо улыбнулась мне с фотографии. На снимке она, должно быть, ненамного старше, чем сейчас Мэл. На руках мама держит маленький сверток, из которого выглядывает крошечное личико. Мама смотрит в камеру с такой теплотой и любовью, что сердце у меня болезненно забилось. Я знала точно, в каком порядке лежали фотографии: сначала только мама, потом родители перед нашим домом. Лив тогда уже подросла и научилась бегать. Ее размытый кусочек попал на последний кадр.

Тринадцать фотографий на все тринадцать лет, что родители были в моей жизни. Остальные фотоальбомы и воспоминания надежно упакованы в ящики в подвале – но именно эти я всегда держала под рукой. Эта коробка – одна из немногих вещей, что у меня остались. Я рассматривала содержимое каждый год в один и тот же день. День, когда моя жизнь в корне изменилась. В день, когда погибли мои родители.

«А ты едва не забыла», – прошептал мрачный голос у меня в голове.

Я пыталась не обращать на него внимание, но избавиться от мук совести оказалось не так-то просто. Без напоминания Лив я бы и не вспомнила. А ведь я совсем недавно ездила в родные места, навестила наш старый дом. Как такое вообще могло случиться?

Сердце болезненно сжалось из-за чувства вины. Подтянув колени к груди, я обвила их руками, стараясь стать как можно меньше.

Я не осмелилась покинуть круг света, опасаясь, что меня поглотят тени. Мне так хотелось, чтобы Мэл с Лив оказались рядом, это желание снедало меня изнутри. Я еще больше съежилась, пытаясь унять эту боль.

С годами воспоминания тускнели. Сначала я не смогла вспомнить цвет маминых глаз. Потом ее смех, запах. Папины растрепанные волосы. Его объятия, которые когда-то казались мне самым безопасным местом на земле.

Мы с сестрами так редко говорили о родителях, что иногда мне начинало казаться, будто я их просто выдумала. В этот день Лив, вернувшись из школы, обычно закрывалась на кухне и воспроизводила все мамины рецепты, какие только могла вспомнить, я пряталась в комнате, а Мэл с головой уходила в работу. Это, пожалуй, хуже всего: мы переживали день смерти родителей не плечом к плечу, а поодиночке. Ночью было не легче. И сегодня будет так же. Мне нужен покой, вот бы как улитка спрятаться в своей раковине, пока этот день не кончится. Но просто отключить голову не получалось: не помогали ни книги, ни музыка. Я не могла перестать думать о родителях. И эти мысли заглушали все остальные. Я пыталась отвлечься на что-то приятное, чтобы вытеснить плохие воспоминания, но они всегда возвращались – и мне становилось еще больнее.

Рядом с подушкой лежал заброшенный телефон. Я не могла собраться с силами, даже чтобы взглянуть на него, не то что ответить на сообщения. Чуть раньше я написала Мэтту, что не приду в университет, отложила телефон в сторону и с тех пор его не трогала.

До этой секунды. Желание услышать голос Чжэ Ёна пересилило потребность в одиночестве. Я набрала его номер и подождала. Потом еще и еще, а автоматический голос каждый раз сообщал, что абонент не доступен. Поколебавшись, я открыла мессенджер и отправила Чжэ Ёну сообщение.

Я: Ты не мог бы перезвонить?

Я: Сегодня… очень плохой день.

Вновь и вновь я перечитывала сообщения в ожидании, когда Чжэ Ён появится в Сети. Может, еще написать? Но эту идею я сразу же отбросила. Мне хотелось не жать на кнопки, а поговорить. Лично. Хотелось, чтобы он обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Почувствовать его сердцебиение, такое умиротворяющее, вдохнуть так хорошо знакомый запах, забыться – хотя бы на мгновение.

Но Чжэ Ён все не звонил. Достучаться до него другим способом было невозможно, я даже в красках начала представлять, как сажусь на самолет до Южной Кореи… До чего нелепая мысль.

Я спряталась под одеяло и включила на ноутбуке сериал, чтобы отвлечься. С горем пополам мне это удалось – по крайней мере с задачей убить время я справилась. Между делом даже задремала, потом проснулась, снова включила сериал, съела йогурт. На часы не смотрела, настолько мне было все равно.

Бессмыслица: на первый взгляд сегодняшний день ничем не отличался от любого другого, но не реагировать на даты оказалось очень трудно. Этот день будто проклят, и решись я выйти из дома, все было бы еще хуже. Чем ближе вечер, тем легче встать с кровати. Время не остановилось, и это вселяло надежду: завтра будет новый день.

В конце концов мне надоела спальня, и я выбралась в гостиную, чтобы посмотреть телевизор. Хуже всего была царившая в квартире тишина. Не слышно взволнованной болтовни Лив и стука клавиш ноутбука Мэл. Именно одиночество делало этот день таким невыносимым. Все, что мне оставалось – тонуть в молчании и собственных мыслях.

Я почувствовала еще большее облегчение, когда Эрин написала, чтобы спросить, как у меня дела. Находясь за тысячи километров отсюда, она не забыла про сегодняшнюю дату. Виртуальное общение с подругой – это, конечно, не заменит живой беседы, но отрадно знать, что она помнит обо мне.

Ближе к вечеру открылась входная дверь. Я решила, что домой вернулась шатавшаяся без дела Лив. К удивлению, это оказалась Мэл: она оставила сумку в коридоре и поздоровалась.

– Уже вернулась? – осторожно поинтересовалась я. Когда она в последний раз так рано возвращалась с работы? На моей памяти – никогда.

Мэл нервно заправила прядь волос за ухо. Мэл. Нервно.

– Закончила сегодня пораньше.

Потеряв дар речи, я прищурилась.

– Лив дома? – спросила Мэл, снова выглядывая в коридор, будто ища там подсказку. – Я тут подумала: может, закажем еду? Посмотрим вместе кино. Вы так часто делаете.

– Мэл… – Я осеклась, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы объяснить мое недоверие. – Ты вернулась пораньше, чтобы посмотреть с нами фильм?

– Сегодня ведь годовщина смерти родителей, – наконец мягко заговорила она. Улыбнулась немного напряженно и неуверенно. – Раньше я просто с головой уходила в работу – думала, нам всем так будет лучше, но… видишь ли… Если последние недели и научили меня чему-то, то в первую очередь, что я не всегда права. Мне показалось неправильным оставаться сегодня в офисе. А потом я вспомнила: ты же недавно была в Нью-Буффало, а мы это даже не обсудили… – В нерешительности она пожала плечами. – Или ты хочешь побыть одна?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы выйти из ступора. Так непривычно видеть Мэл ранимой и неуверенной в себе. Незнакомая, но милая Мэл.

– Нет, я… – Я так хотела, чтобы вы с Лив сейчас оказались дома. – Лив еще не вернулась, но если хочешь, мы с тобой можем пока выбрать фильм.

Мэл кивнула в знак согласия.

– Только переоденусь, – сказала она и ушла в комнату.

Она закончила работу раньше, чем обычно, чтобы провести время со мной и Лив. Именно сегодня. Что бы это значило? Едва я успела подумать об этом, как Мэл вернулась в гостиную.

Определяться с фильмом само по себе оказалось событием. Последние годы мы с Мэл ничего не смотрели вместе, кроме того, что шло по телевизору. Изучив коллекцию дисков Лив, мы так и не нашли ничего подходящего. Но тут наша младшая сестренка и сама вернулась домой.

Она застыла в дверном проеме, заметно растерявшись. Бросила взгляд на часы, а затем вопросительно посмотрела на нас с Мэл:

– Я опять что-то натворила?

Не удержавшись, я улыбнулась от уха до уха.

– Что скажешь насчет киновечера? – предложила Мэл. Уговаривать Лив не пришлось: тут же она отбросила все сомнения и бросилась помогать нам с выбором. Остановились мы на боевике, который никто из нас раньше не смотрел, устроились поудобнее на диване и позволили себе погрузиться в события на экране.

После фильма мы разошлись по комнатам, и я почувствовала себя гораздо лучше, чем утром. В годовщину смерти родителей я никогда не оставалась одна: со мной всегда была Эрин, с тех самых пор, как я повстречала ее в школе сразу после переезда в Чикаго. Но быть в этот день вместе с сестрами – что-то совершенно новое. Прошлое у нас одно на троих, поэтому мы не нуждались в словах, чтобы понять друг друга. Понимание таилось в каждой грустной улыбке, в каждой истории о прошедших днях.

Я сидела за письменным столом с карандашом в руке, но никак не могла подобрать идею для рисунка. После фильма я была немного уставшей, но пребывала в приподнятом настроении – сочетание, которое не давало так просто уснуть.

Рядом завибрировал телефон, и я вздрогнула от неожиданности. Увидев на экране имя Чжэ Ёна, я ответила, не раздумывая.

– Элла? – в его голосе слышалось облегчение, которое меня озадачило, но я вспомнила свои утренние сообщения, и все поняла.

Я откашлялась.

– Да? – голос у меня звучал немного хрипло, потому что сегодня я почти не разговаривала.

– Я только что увидел твои сообщения, – продолжил Чжэ Ён. – Мне так жаль, Элла. Сегодня не выдалось ни единой свободной минутки проверить мессенджер: весь день мы были в разъездах, а вернувшись домой, я тут же уснул. Что случилось?

Я чертила круги и линии на лежащем передо мной листе. Вечер с Мэл и Лив несколько облегчил отчаяние, которое тяготило меня весь день. Но когда Чжэ Ён задал вопрос, сердце все равно заныло.

– Родители… Это произошло ровно восемь лет назад.

– Сегодня годовщина? – спросил Чжэ Ён в ужасе. Я кивнула, как будто он мог увидеть, и прикусила кончик языка, почувствовав на глазах слезы. Я взглянула на часы, стоявшие на тумбочке, и снова откашлялась.

– Да. Еще несколько минут, и все закончится.

– Господи, Элла. – Я услышала, как он громко выдохнул. – Я должен был…

Чжэ Ён запнулся, и я поняла, что мы думаем об одном и том же. Он ничего не мог сделать. Даже если бы он увидел сообщение, в его графике все равно не нашлось бы свободного времени. Не верю, что Чжэ Ёну подвернулась бы минутка поговорить по телефону.

Он тоже это знал, поэтому оставшуюся часть фразы оставил при себе. Только спросил:

– Ты весь день одна? – Чувствовалось, что эта мысль сильно терзала его.

– Нет, – быстро ответила я. Сейчас я успокаивала Чжэ Ёна, хотя еще несколько часов назад сама нуждалась в его помощи. Как иронично… – Днем пришла домой Мэл, а потом и Лив вернулась. Мы смотрели кино, ели пиццу и… ну… Впервые мы провели этот день вместе.

– К счастью, – голос его все равно звучал немного напряженно. Я прямо-таки ощущала вину, которую он испытывал.

– От объятий я бы не отказалась. – Я попыталась разрядить обстановку.

На том конце прозвучал тихий грустный смех:

– Я бы очень хотел обнять тебя.

– Знаю.

После каникул в Нью-Буффало расстояние действовало отрезвляюще: только сейчас я осознала, что могло бы произойти, не живи мы в разных мирах. Чжэ Ён тоже знал – это чувствовалось в тишине, повисшей в нашем разговоре. Но мы больше не вспоминали о нашем прозрении, и я была рада, что могу на время об этом забыть.

– И чем же вы занимались целый день? – направила я разговор в безопасное русло. – Все еще работаете над программой?

– Все так же, – ответил Чжэ Ён, – но прежде всего над песнями, которые нужны для нового альбома. – На мгновение он замолчал. – Еще не рассказывал, но я дописал ту песню, которую начал в Нью-Буффало.

– И ты говоришь это только сейчас? – Я убрала карандаш в сторону и подтянула ноги на стул. – Можно послушать?

– Ну, если хочешь. – Он звучал немного застенчиво.

Я услышала, как он что-то печатает на компьютере.

– Разумеется! У нее есть название? У песни…

– Пока нет, – ответил Чжэ Ён. – Скажи, если что-нибудь придет в голову.

И вот зазвучала песня. Разбирайся я в музыке получше, мне хватило бы слов описать, какие чувства пробудила во мне эта мелодия. Но сейчас я просто прислушивалась к пульсации басов, повторявших ритм биения сердца. Постепенно присоединялись другие инструменты, которые я уже не могла назвать, звуков становилось все больше. Будто каждая нота – как новый мазок кистью на черном полотне. Резкие точки, протяжные штрихи. Вспышка цвета и вновь приглушенный тон. Голос Чжэ Ёна сплетался с переливами инструментов. Такой нежный и вместе с тем вкрадчивый, я даже не сразу поняла, кто именно поет, настолько по-новому он звучал. Мелодия тут же врезалась в память.

– Вау! – произнесла я, когда стихли последние ноты. – Она такая…

– Депрессивная?

– Я хотела сказать «мрачная», но да, это тоже подходит. – До чего странно, что такая песня родилась в Нью-Буффало. Для меня проведенные там дни были наполнены безмятежностью, яркими красками и мягкими переливами гитары.

– Элла? – снова заговорил Чжэ Ён. Я даже не успела спросить, о чем эта песня.

– Да?

– Мне так жаль, – повторил он. – Я… даже не знаю. Не думал, что это так трудно – не быть всегда рядом.

– Ты сейчас рядом.

– Опоздав на несколько часов.

Я хотела ответить, но промолчала, слова не шли… Пока сестер не было дома, я так ждала его звонка. А ведь знала, что он ужасно занят. Но иногда так тяжело смириться с этой мыслью. Мне хотелось занимать не менее важное место в его жизни, чем музыка или группа. Даже думать об этом больно. Чжэ Ён и я – мы оба старались изо всех сил. Нельзя требовать друг от друга большего.

– Если бы я могла – написала бы счастливый конец для нашей истории, – сказала я, – или нарисовала бы. Я ведь еще ничего в своей жизни не написала.

– Уверен, что все произойдет само собой, – заметил Чжэ Ён. Похоже, он не допускал и мысли, что может быть по-другому. – Думаю, что перед счастливым концом каждый человек должен пройти через некоторые трудности. Тем ярче финал.

Странно, но его слова меня успокоили. Последнее время я так хочу верить, что после бури из-за туч непременно выглянет солнце.

– Обещаешь? – спросила я. Будто Чжэ Ён в силах на это повлиять.

– Обещаю.

Глава 27

На следующий день, проснувшись, я первым делом отправилась на кухню завтракать. Лив уже была там: замерев с ложкой, полной кукурузных хлопьев, на полпути ко рту, она пожелала мне доброго утра, а потом продолжила свою трапезу.

– Доброе, – зевая, произнесла я. Выспаться мне не удалось – я предпочла бы вернуться в кровать, завернуться в одеяло и снова уснуть. Усталость, несомненно, вызвана вчерашними переживаниями: такие эмоциональные качели всегда выжимали из меня все соки. Поэтому я гордилась собой, что, преодолев сон, смогла встать с кровати. Задача упростилась, стоило вспомнить о курсе по искусству. Достав тарелку из шкафа, я насыпала в нее хлопья, налила молоко и присоединилась к сестре.

Со скрипом отодвинув стул, Лив встала и убрала свою тарелку в раковину.

– Уже придумала, что будешь дарить Мэл?

– С прошлого раза ответ не изменился.

– Просто интересуюсь. – Лив пожала плечами. – Сегодня уже вторник.

– Значит, у меня еще четыре дня, чтобы найти подарок, – ответила я немного раздраженно. Не так уж и много времени у меня на поиски. – Я все равно собираюсь завтра в центр за новыми линерами. Что-нибудь да найду.

– Ладно, – Лив открыла холодильник, – хочешь еще кусок торта или я могу забрать?

– Конечно, забирай. – У меня все еще болит живот после половины торта, которую мы съели позавчера.

Лив упаковала оставшиеся куски торта в контейнеры, уложила их в рюкзак и отправилась в школу.

Позавтракав, я вернулась в комнату и откопала из-под горы подушек телефон.

Чжэ Ён: Как дела сегодня, Элла?

Хороший вопрос. Присев на краешек кровати, я поразмыслила над ответом.

Я: Худшее уже позади. С нетерпением жду нового дня, так что все в порядке.

Чжэ Ён: Не знаю почему, но мне кажется, что нет, не в порядке.

Я: Просто все еще уставшая. Но боюсь, что усну беспробудным сном, если прилягу отдохнуть.

Я: Если не считать усталости, все хорошо. Просто… этот день всегда немного выбивает меня из колеи.

Я: А ты как?

Чжэ Ён: Эд сильно не в духе, с тех пор как пообщался по телефону с мамой. Не знаю почему. Он не часто говорит о семье, но если оставить его в таком состоянии одного, он долго будет дуться, что никто не хочет проводить с ним время.

Чжэ Ён: (Что, кстати, правда. Только не говори ему.)

Я: А что остальные?

Чжэ Ён: Мин Хо не вылезает из студии, Хён У безумствует с уборкой, а Ву Сок следит за тем, чтобы тот не выбросил все, что у нас есть.

Я: Звучит… захватывающе. Похоже, у вас тоже напряженные деньки.

Чжэ Ён: Мы все немного на взводе.

Я:☺ Надеюсь, скоро все наладится.

Чжэ Ён: Когда-нибудь все обязательно будет хорошо.

Чжэ Ён: Да, и по поводу курса – я буду держать за тебя кулачки. Уверен, все пройдет замечательно.

Я: Спасибо, мне это пригодится.

Я: Кстати, мне пора. А то опоздаю на первую лекцию.

Чжэ Ён: Напиши потом, как все прошло.

Я: Есть, сэр!

Вскоре я вышла из дома. Чуточку нервная и усталая, но главное – с чувством легкости в груди.

Курс проводился на кафедре изобразительных искусств, располагавшейся в нескольких кварталах от большого университетского комплекса, где я посещала лекции по бизнесу и экономике. Вытянутое приземистое здание кафедры искусств снаружи немного напоминало спортивный зал. Вход украшали изображения, как будто яркие цветные веснушки. Пришлось обойти половину окаймленной деревьями территории, чтобы оказаться перед Мидуэй-Плезанс – большим парком, делившим университет на две части.

Я зашла внутрь, изумленно оглядываясь, и едва не столкнулась с проходившей мимо женщиной. До сих пор у меня не было причин посещать этот корпус, поэтому сейчас я чувствовала себя ребенком, впервые попавшим в музей. Рассмотреть хотелось все и сразу: картины на стенах, встречавшиеся на каждом шагу скульптуры. Я как будто оказалась в ином мире. Сам воздух, казалось, здесь пропитан духом творчества, у меня даже руки зачесались, так захотелось прямо здесь и сейчас достать скетчбук.

Но вместо этого я отправилась искать аудиторию. Дверь была открыта, и я смогла рассмотреть кабинет, оказавшийся в два раза меньше лекционных залов, в которых мне приходилось бывать.

На стене доска, вся увешанная рисунками. По диагонали от нее стоял маленький столик с вазой, полной цветов. Нерешительно я вошла в аудиторию. Вдруг кто-нибудь скажет, что мне здесь не место? Страх следовал за мной по пятам. Но… ничего не произошло. Людей собралось немного, мое появление почти никого не заинтересовало.

Я выбрала место в конце кабинета: мне хотелось затеряться на заднем плане и впитать все, что будет происходить в течение следующих полутора часов. До начала занятия оставалось почти пятнадцать минут. Я не могла придумать, чем бы себя занять, поэтому откопала на дне рюкзака альбом и карандаш. Пролистывая альбом в поисках пустой страницы, я наткнулась на портрет Чжэ Ёна, который нарисовала в Нью-Буффало.

На карандашном рисунке я изобразила Чжэ Ёна в профиль, но и этого хватило, чтобы мое сердце забилось от счастья. Я погладила картинку и перевернула лист. Не успела я придумать сюжет для новой зарисовки, как в аудиторию зашел преподаватель и попросил тишины.

Профессор Вега оказался старше, чем я представляла. По рассказам Мэтта, в моей голове сложился образ довольно молодого и энергичного преподавателя искусств. Белая борода и поредевшие волосы – я бы сказала, что профессору давно за пятьдесят. Его толстенький живот и ярко-красные подтяжки привели меня в полное замешательство.

Уперев руки в бедра, Вега замер перед доской. Он обвел взглядом аудиторию, словно поприветствовав каждого из собравшихся по отдельности, и в конце хлопнул в ладоши. От внезапного громкого звука я вздрогнула.

– Хорошо, – начал профессор. – Поздравляю с началом семестра. Мое имя Вега, и, если никто не заблудился, вы все находитесь на занятии по изобразительному искусству. – Некоторые студенты тихонько засмеялись. – Полагаю, вам не терпится взять карандаш и приняться за работу – мы непременно до этого дойдем. Но для начала обсудим организационные мелочи, чтобы вы знали, чего ждать. На первых уроках займемся теорией, затем перейдем к натюрмортам и, наконец, к портретам. В плане также обнаженная натура, на нее отведено несколько занятий, но до этого нужно еще дожить.

Профессор приблизился к столику, и я только сейчас заметила стопку бумаги, лежавшую рядом с вазой.

– Но прежде чем мы приступим, мне бы хотелось составить представление о ваших навыках. – Профессор взял стопку и протянул ее студенту в первом ряду.

– Берете лист и передаете бумагу дальше. Для начала обратимся к натюрморту. Я попрошу вас, как можно более детализированно нарисовать эту вазу с цветами и уложиться в пятьдесят пять минут. Потом повесим рисунки на доску и вместе посмотрим на них.

Пятьдесят пять минут? Слишком мало времени, чтобы целиком зарисовать вазу и каждый цветок. У меня душа ушла в пятки, стоило только представить, что остальные студенты увидят мой незаконченный рисунок.

Кто-то дотронулся до моего плеча. Девушка позади меня протянула стопку бумаги. Взяв себе один лист, остальное я передала следующему студенту.

Я нервно крутила в руке карандаш. Вазу-то нарисовать я могу, но ведь рисунки потом будут сравнивать…

Ты справишься, Элла. Конец света не наступит, если ты сделаешь ошибку. Для этого ты сюда и пришла – чтобы учиться.

Глубоко вздохнув, я опустила взгляд на лист и, удобнее перехватив карандаш, начала выводить очертания столика и вазы. Несколько минут – и произошло то, что вновь и вновь заставляло меня рисовать: я полностью погрузилась в рисование. Тонкости, детали, лепестки, игра света и тени, немного разная на каждом цветке. Натюрморт обретал форму. Одни цветы увяли и склонили бутоны, другие тянулись ввысь.

Я могла бы продолжать в том же духе весь день: высматривать все больше и больше мелочей, исправлять и перерисовывать их. Но ровно через пятьдесят пять минут профессор Вега прервал нас.

– Время вышло, – объявил он, вставая со своего места. – Пожалуйста, повесьте свои работы на доску.

Профессор поставил коробку с магнитами на столик. Студенты поднимались, один за другим. На мгновение я замешкалась, но потом последовала за остальными и с краешка прикрепила рисунок. Повесив листы, студенты столпились возле доски.

Профессор Вега указал на мой, висевший дальше всех рисунок:

– Кто автор этого наброска?

Я нерешительно подняла руку, мое сердце в это время бешено билось в груди. С критикой у меня никогда не складывалось. Я ощутила, как некоторые студенты с любопытством поглядывали на меня, пока профессор Вега придирчиво изучал мой рисунок. Я старалась не смотреть на окружающих, вероятно, только усугубив этим нервозность, но с одной студенткой мы все-таки встретились взглядом. Она стояла позади профессора, ссутулившись, и, похоже, так же нервничала, как и я. Заметив, что я смотрю на нее, девушка едва заметно улыбнулась и вновь обратила взгляд на другие работы. Такая мелочь, всего лишь маленький знак поддержки, но он ослабил натянутые, как струны, нервы, и обморок мне больше не грозил.

Профессор Вега внимательно осматривал набросок, и с каждой секундой мое сердце колотилось все сильнее. Наконец, он повернулся ко мне:

– Уверенные линии! Еще вы тонко чувствуете пластику. Рисунок выглядит полным жизни – хорошая работа, – с этими словами он перешел к следующему наброску.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы переварить его слова. Одобрение. Меня похвалили! Я едва сдержала широкую улыбку. Сердце все еще сильно билось, но уже не из-за паники. Все переключили внимание на следующий эскиз, и мои плечи медленно расслабились. Я почти не слушала, что профессор Вега говорил о работах других студентов – охотнее всего я бы сразу продолжила рисовать. Похвалы профессора оказалось достаточно, чтобы меня наполнили эйфория и жажда деятельности. Однако, высказав свое мнение о каждой работе, профессор закончил урок и пожелал нам хорошего дня.

Я собрала вещи и отправилась на следующую лекцию. Едва выйдя из аудитории, я достала телефон. Чжэ Ён просил написать ему после занятия, но мне просто непременно хотелось поговорить с ним, поделиться радостью. Я хотела услышать, как гордость за меня смягчит голос Чжэ Ёна. Этот его тон каждый раз пробирал меня до мурашек.

На ходу я отыскала его имя в списке звонков и нажала на кнопку вызова. Четыре гудка – и включился автоответчик. Второй, а потом третий раз я пыталась дозвониться, но, поскольку Чжэ Ён не брал трубку, переключилась на чат и начала строчить одно сообщение за другим.

Я: Только что закончилось первое занятие по искусству.

Я: Аах, это было так здорово!

Я: Насколько законно просто развернуться и остаться там навсегда?

Я: (И я не хочу идти на семинар по маркетингу, но это уже дело десятое.)

Я: Он похвалил мой рисунок! Ааааааа!

Спустя несколько минут я получила сообщение от Чжэ Ёна.

Чжэ Ён: Я ждал именно таких вестей.

Чжэ Ён: Ты даже не представляешь, как я рад.

Я: Я тоже. Не будь так много людей вокруг, которые стали бы глазеть, я бы станцевала прямо на тротуаре.

Чжэ Ён: Обязательно сними это на видео, если вдруг решишься.

Чжэ Ён: Мне пора, мы ждем начала съемок. Позже я позвоню, и ты мне все-все расскажешь. Хорошо?

Я: Удачи!

Я переключилась на чат с Эрин. В последнем сообщении она капслоком потребовала от меня написать сразу же после занятия, так что я в деталях ей все расписала. Радость, разделенная с подругой, только удвоилась. И все же весь день я с нетерпением ждала возможности поделиться всем с Чжэ Ёном.

Глава 28

Из глубокого сна меня вырвал звонок. Я подскочила в кровати, сердце перепуганно встрепенулось в груди. В полусне нащупав телефон, я зажмурилась, ослепленная ярким светом дисплея, и нажала «ответить».

– Алло? – спросила я еще сиплым ото сна голосом.

– Рассказывай, я хочу все-все услышать! – Чжэ Ён на мгновение запнулся. – Если ты, конечно, не слишком устала.

Я на секунду отняла телефон от уха и посмотрела на часы. 4:34.

– Ты хоть знаешь, сколько времени?

– Где-то около половины пятого, – вздохнул он. – Прости, Элла. Я весь день хотел позвонить, но меня постоянно отвлекали. Как прошло занятие? И вообще, я соскучился по твоему голосу. Поэтому я поддался внутреннему эгоисту и нажал «позвонить» раньше, чем успел оценить ситуацию.

Такое объяснение вызвало у меня слабую улыбку.

– Тебе крупно повезло. Ты мне слишком нравишься, чтобы на тебя злиться.

– Значит ли это, что ты не уснешь в ближайшие три секунды? – с надеждой поинтересовался он.

Днем я об этом ой как пожалею, но…

– Нет.

– Спасибо.

Через динамик донеслось негромкое потрескивание.

– Я весь внимание. Кажется, тебе есть о чем рассказать.

Как же легко ему удается меня осчастливить. Вот и сейчас меня снова накрыла эйфория, будто я только вышла из студии. Все ощущалось даже ярче, ведь теперь я могла поделиться своими чувствами с Чжэ Ёном, а он с интересом слушал и расспрашивал о подробностях, как мне и хотелось.

– То есть ты продолжишь ходить? – спросил он, когда я закончила расписывать ему мельчайшие детали своего дня.

– Думаю, да. Наверное, я куда лучше справлюсь с остальной учебой, если по средам буду ходить на курс, который мне нравится.

Мы оба знали, что скорее всего будет ровно наоборот, но Чжэ Ён сделал мне одолжение, промолчав об этом.

– О! Можно я тебе еще кое-что покажу?

– Секунду, – его голос стал глуше, и тут я услышала звук входящего запроса на видеочат.

Я перегнулась через кровать и включила лампу перед тем, как ответить.

Чжэ Ён сидел в студии, расслабленно откинувшись на спинку стула. Его улыбка напомнила мне, что после Нью-Буффало мы еще не видели друг друга. На нем было простенькое черное худи. Очки, волосы наполовину собраны в высокий хвост, из которого выбиваются отдельные прядки, но Чжэ Ёна это, кажется, не беспокоит.

– Новая прическа, – прокомментировала я его образ.

– Слишком длинные. Если не укладывать, лезут прямо в глаза – очень раздражает.

– А мне нравится. – Еще бы, ведь теперь можно будет пропускать его волосы сквозь пальцы во время поцелуев.

Судя по кривой улыбке Чжэ Ёна, он точно знал, о чем я сейчас подумала.

– Что ты хотела мне показать?

– Да, точно!

Я чуть не рухнула на пол, выпутываясь из одеяла. Смех Чжэ Ёна – музыка для моих ушей. На секунду отложив телефон, я отыскала свой альбом и долистала до нужной страницы. Потом села за стол, прислонив телефон к стене.

– Я еще поработала над твоим портретом, который начала в Нью-Буффало. И поскольку меня воодушевила похвала мистера Вега, я готова показать его тебе, а ты должен честно сказать, что думаешь.

– Даже если мне не понравится? – с ухмылкой спросил он.

Я пристально посмотрела на него:

– Уточню, ты должен мне честно сказать, что тебе нравится.

Он со всей серьезностью кивнул:

– Ясно.

Пока он не успел передумать, я подняла блокнот и вытянула перед собой, пряча за ним лицо. Первые несколько секунд Чжэ Ён молчал, и я напряглась. Вдруг ему и правда не понравилось… Спустя мгновение он глубоко вздохнул.

Я высунулась поверх скетчбука, стало слишком любопытно, чтобы продолжать прятаться за ним. По лицу Чжэ Ёна было ничего не понять. Он плотно сжал губы, нахмурил лоб.

– Элла. – Он нарушил молчание, и я нерешительно подняла глаза. – Ты видишь меня таким?

Я, не зная, что и думать, посмотрела на рисунок, потом на Чжэ Ёна, снова на рисунок.

– Да? Это плохо?

– Плохо? – с недоверием переспросил он. – Элла, это просто фантастика. Ты даже не представляешь, как мне нравятся твои рисунки. Они такие реалистичные.

Он покачал головой:

– Ты невероятно, невероятно хорошо рисуешь. Не понимаю, как ты можешь этого не видеть.

– Ты не ответил. И казался довольно напряженным. – Я пожала плечами. – Я решила, что тебе не понравилось.

– Я просто устал, – объяснил он. – И глаза болят: я несколько часов сижу у монитора. Хён У всегда говорит, что из-за этого я выгляжу так, словно замышляю убийство.

Он безрадостно усмехнулся:

– Но я ведь уже говорил тебе в прошлый раз, что ты потрясающе рисуешь.

– Да, но писать портрет намного сложнее, чем прочесть описание и потом самой дофантазировать. Как с Гарри Поттером, понимаешь? Там я сама решаю, как и на что падает свет. А если у кого-то нос кривоват, всегда можно сказать, что так и задумывалось.

– Лучше бы Дэниэлу Рэдклиффу этого не слышать.

– Сделаю все возможное, чтобы сохранить это в тайне от него, – сухо ответила я. – Но скажи-ка мне, зачем ты все время сидишь у компьютера?

– Ву Сок сказал, что, если мы и правда хотим представить менеджерам собственную концепцию альбома, нам нужны песни, которые будут ее отображать. И хотя мы договорились насчет тематики, у ребят столько идей, что Мин Хо предложил каждому написать по песне.

– И какая у вас тема? – Я подавила просившийся наружу зевок.

– Все, что лежит на сердце. Я уверен, песня, которую я начал в коттедже, – самое то. Только не знаю, достаточно ли она хороша? Я не на сто процентов доволен текстом, но каждый раз, когда пытаюсь придумать что-то новое, мозг попросту отключается. Ни одной идеи, с чего начать. – Он разочарованно откинулся на стуле и нахмурился.

Я подтянула одну ногу на стул и устроила подбородок на коленке. Я так устала, что была готова отключиться прямо на месте, но мне хотелось еще поболтать с Чжэ Ёном.

– Ты знаешь, о чем пишут другие?

– Эд хочет написать песню для своего младшего брата. Хён У и Ву Сок взяли на себя песни поживее. А Мин Хо… – на секунду он отвел взгляд от камеры. – У него свой подход к песням, который никто из нас толком не понимает. Не знаю, к чему он придет, но уверен, это будет что-то потрясающее.

– Может вам составить карту ассоциаций? Пусть каждый просто запишет, что у него на уме. Например… – Я на секунду задумалась, подбирая подходящее слово. – Предположим, первое слово «шоколад», дальше торт, пирог, плитка шоколада, ганаш, фрукты в шоколаде, шоколадное мороженное. – Я запнулась и поморщилась. – Теперь я хочу есть.

Чжэ Ён засмеялся:

– Почему ты всегда первым делом думаешь о сладостях?

– Вот что случается, когда твоя младшая сестра учится печь и каждые два дня пробует что-то новенькое. Но ты уходишь от темы. Давай, напиши первое слово!

Он растерянно моргнул:

– Прямо сейчас?

Я пожала плечами, и сдернув со спинки стула кофту, накинула себе на плечи.

– Мне как раз нечем заняться.

Чжэ Ён несколько секунд не сводил с меня взгляд. Я тоже не двигалась и просто смотрела на него в ожидании, пока он сообразит, о чем хотел бы писать. Наконец, он отвел глаза, и тут мне показалось, что его уши слегка покраснели.

– Мне нужно отдохнуть, – выдал он. – Я сейчас ничего не придумаю.

– Тогда прощаемся?

– Нет, конечно, нет, – протараторил он так быстро, что чуть не прикусил язык. – Какая разница, напишу я это сейчас или позже?

Я подавила смешок.

– Уверена, ты прекрасно справишься. Как всегда, – с этими словами я спрятала руки, чтобы скрестить пальцы. – Им понравятся ваши идеи и песни.

Кажется, мои слова немного успокоили Чжэ Ёна.

– Спасибо, Элла.

Уроки рисования, его новая песня… Чувство, словно мне удалось, наконец, отыскать тропинку в тумане. И Чжэ Ён, судя по всему, разделял его со мной. Нет таких слов, чтобы описать, как я этому рада.

Только вот воскресный разговор с Эрин никак не давал мне покоя. Она еще не решила, что делать, и я с каждым днем все больше за нее переживала.

Чжэ Ён уже так хорошо изучил меня, что моментально уловил перемену настроения:

– Что стряслось?

Я запустила руки в свои волосы.

– Мы несколько дней назад созванивались с Эрин, и у нее кое-что случилось. Она даже задумалась, не вернуться ли домой. С тех пор этот разговор не идет у меня из головы. Я даже не успела рассказать ей про наши с тобой маленькие каникулы.

– Секунду, – не успела я продолжить, как Чжэ Ён прервал меня. – Эрин знает обо мне?

Несколько секунд я просто недоуменно смотрела на него. Почему он спрашивает? При чем здесь это? С моих губ сорвалось нерешительное «да», но я уже чувствовала, что дальнейший ход разговора мне не понравится.

– Обо… всем? – уточнил он, взмахнув рукой, то ли вкладывая в свой жест какой-то смысл, то ли просто по привычке.

– Если под «всем» ты подразумеваешь твою звездность, – начала я, – то да. Она знает. А что?

Он поморщился, будто колеблясь:

– Насколько ты обидишься, если я скажу, что в первую секунду вспылил, так как не хочу, чтобы кто-то знал про нас?

У меня приоткрылся рот.

– Ты не хочешь, чтобы кто-то знал? – переспросила я. Сердце прошила боль.

Чжэ Ён тут же широко распахнул глаза, осознав свои слова. Он поддался вперед на стуле, будто хотел пробиться сквозь экран.

– Нет, не в этом смысле! Я…

Он умолк, подбирая слова на чужом языке.

– Если бы все зависело от меня, все давно бы знали, – наконец сказал он. – Я бы очень хотел рассказать. Но в прошлый раз… Ты подписала соглашение о конфиденциальности, Элла. Если ты кому-то расскажешь и это потом всплывет… – Он встряхнул головой. – Ты не единственная, кому есть чего бояться.

Понятные аргументы, но его слова все же оставили за собой горьковатое послевкусие. И дело не только в формулировке. Нет. В том, как он в принципе отреагировал на то, что Эрин знает про нас. Мне нельзя довериться даже лучшей подруге? А эти опасения – вечный спутник наших отношений. Нет, я знала. С тех самых пор, как в Сеть попала фотография нас вдвоем, я знала, что мы в очень неустойчивом положении. И все равно решила снова общаться с ним. Однако после проведенных вместе выходных… У меня появилось чувство, что кто-то навел увеличительное стекло на самые сложные и выматывающие темы.

Как оставаться уверенной, если даже он боится? И снова я попыталась задвинуть свои сомнения подальше. Но, боже, как мне с ними справляться, если больше всего на свете я хочу просто сесть в самолет и полететь к нему? Мы ведь даже не знаем, когда сможем увидеться в следующий раз.

– Элла? – позвал Чжэ Ён, нарушив повисшее молчание.

Я качнула головой, прогоняя невеселые мысли.

– Да, прости, я что-то задумалась.

С этими словами я потерла глаза, которые уже горели от усталости. Завтра на лекциях будет очень весело с таким-то недосыпом.

– Ты сердишься? – тихо спросил Чжэ Ён. Он выглядел напряженным, но мне не хотелось начинать никаких ссор – да и сил не было.

– Нет.

Это даже правда. Я устала – да. Вымоталась – да. Но не зла.

– Думаю… Думаю, меня просто слишком быстро швырнуло обратно в реальность.

Накрывшее его облегчение было почти осязаемым. Видимо, не я одна плохо справляюсь с конфликтами.

– Кому ты это рассказываешь.

– Ты не против, если на этой ноте я вернусь в постель? Мне утром рано вставать.

– Нет. Разумеется, нет.

Он помолчал и добавил:

– Прости, что поднял тебя.

– Все в порядке. – Я улыбнулась, но и сама понимала: звучит не слишком убедительно. – Рада, что ты позвонил.

Уголки губ Чжэ Ёна слегка приподнялись. В его взгляде читалось много невысказанного. Между нами что-то происходит, и я не единственная, кто это заметил.

Мы попрощались, и я уставилась на лежащий прямо передо мной портрет. Убрав его, я хотела уже встать из-за стола и пойти спать. Но вместо этого внезапно обнаружила себя снова за столом с уже включенным светом. Открыла чистый лист в альбоме. Рука словно сама скользила по бумаге. Я позволила мыслям как облакам унести меня вдаль и провалилась в мир моих фантазий.

Не знаю, сколько прошло времени. Остановилась я, только когда осознала, что на странице передо мной развернулась сцена из «Ходячего замка». Та, в которой Хоул приходит спасти Софи из когтей Ведьмы Пустоши. Не самый мой любимый момент, но в маминой книжке это место было просто испещрено ее заметками. Было бы здорово показать ей этот рисунок. Интересно, она представляла себе персонажей такими же? Или совсем иначе?

Что бы она сказала о решениях, которые я принимаю в последнее время?

Откинувшись на спинку стула, я смотрела на свой рисунок. Было так легко, так просто вытащить из книги персонажей и их эмоции. Перенести на бумагу.

Если бы только и в реальности это так работало…

Глава 29

Шопинг оказался прекрасной возможностью отвлечься. На следующий день, утром я прямо из кампуса отправилась в торговый центр. Свои линеры я всегда покупала среди обычных канцелярских товаров, как бы меня ни тянуло хоть разочек побывать в настоящем художественном магазине. Я просто не осмеливалась туда зайти. Будто, прежде чем назвать себя настоящим художником, сначала нужно пройти какой-то тест.

К счастью, сегодня в торговом центре оказалось не слишком много людей. Никакой толкучки в проходах и в магазинах, так что я спокойно гуляла мимо витрин, не рискуя каждую секунду на кого-нибудь налететь. Идей насчет подарка для Мэл у меня все еще не было, но я решила не уходить, пока не найду что-нибудь подходящее. Если не сделать этого сейчас, в субботу утром я буду в панике бегать по городу, стараясь на скорую руку раздобыть хоть что-то. Не первый раз такая ситуация.

Я миновала небольшое турагентство, спа-центр, бесчисленные магазины одежды… Было бы здорово попросту что-нибудь ей нарисовать, но даже в этом случае для начала нужно решить, чему бы она обрадовалась.

Очнулась я посреди огромного книжного – стандартный пункт назначения, когда меня что-то беспокоит. Я рылась на полках, пробираясь сквозь триллеры и детективы, с которыми у меня никогда не складывалось, как вдруг мое внимание привлекли аудиокниги, и меня, наконец, осенила идея подарка для Мэл.

Она любит читать, в этом мы похожи, только у нее обычно нет времени просто взять и поваляться в постели с хорошей книгой. Я, конечно, не была уверена, слушает ли она аудиокниги, но даже если нет, это идеальная возможность, чтобы начать.

Мой выбор моментально упал на «Властелина колец». Затем я вернулась к своему любимому отделу – детскому. Столько заполненных до краев полок – я потеряла счет времени, изучая их содержимое. Детская литература соединила две мои страсти, что не перестает меня радовать. Именно в историях для детей самые яркие и волшебные сюжеты, да к тому же потрясающие иллюстрации, их просто невозможно перестать рассматривать.

Взяв с полки одну из книг – потрясающее издание «Таинственного сада», я устроилась в одном из невероятно удобных черных кресел, которые стояли по всему магазину. Меня с головой затянуло в историю Мэри, как, впрочем, случалось почти со всеми книгами. В следующий раз я подняла глаза, только когда ко мне подошла сотрудница магазина и с дружелюбной улыбкой сообщила, что они уже закрываются.

– Ох, простите. – Я собрала вещи и на секунду задумалась, стоит ли покупать еще одну книгу, когда дома ждет своего часа добрая сотня. Но в итоге принять решение оказалось легко. Хватило всего одного взгляда на обложку, и я просто влюбилась. Как же детально все прорисовано!

Я вышла из торгового центра, в рюкзаке – новая книга и подарок для Мэл, мне уже не терпелось поскорее вернуться домой и показать Лив свои находки. Автобус полз вперед, солнце медленно клонилось к горизонту, заливая Чикаго золотистым светом, в такие минуты сложно не проникнуться этим городом.

Я сфотографировала для Чжэ Ёна пейзаж, а потом сделала фотографию и новой книги.

Я: В больших городах тоже есть свое очарование.

Я: И только посмотри, какая красивая книга!

Я секунду подождала. После наших небольших каникул желание делиться друг с другом самыми обычными вещами продолжало расти. Мне хотелось рассказывать ему о том, как прошел мой день, во всех мелочах расписывать впечатления и переживания, чтобы казалось, будто он сам все это пережил. И как ни старайся, игнорировать эту потребность не выходило. Ведь почему-то, когда сообщения оставались без ответа, солнце стало казаться не таким уж ярким, а обложка книги менее красочной.

Со вздохом я убрала телефон обратно в рюкзак. Откинулась на спинку сиденья и, открыв «Таинственный сад» на том месте, где меня прервали в магазине, ненадолго окунулась в другой мир.

– Аудиокнига? – Лив наклонила голову, оценивая мой подарок для старшей сестры. – Мэл любит аудиокниги?

– Ее растила наша мама, так что сказки ей точно по душе.

С мамой других вариантов просто не может быть. Хоть Мэл и старше нас, я уверена, в детстве ей читали минимум по одной истории на ночь.

Может, их с Лив любовь к записанным кем-то историям не так гипертрофирована, как у меня, но и в их комнатах книжные полки не пустовали.

– Мэл сможет слушать книги по дороге на работу. Она ведь всегда жалуется на отвратительную музыку по радио, – принялась я отстаивать свой выбор.

– Хм, – задумчиво протянула Лив. – А почему «Властелин колец»?

Я как раз собиралась налить себе сок, когда она задала свой вопрос. Мне с трудом удалось сдержаться и не закатить глаза.

– Ты и правда слепнешь каждый раз, заходя к ней в комнату?

Лив показала язык, но спорить не стала.

– У нее на полках сплошное фэнтези, – пояснила я. – А помнишь, как на Рождество мама с папой подарили ей всю серию «Наследие»?

Лив, конечно, была тогда еще маленькой, но не настолько, чтобы напрочь забыть.

– Она весь день просидела в гостиной, дочитав к ужину первый том.

– Да, помню, – бросив последний взгляд на диски, она убрала подарок обратно в пакет. – Я получила кукольный замок принцессы, о котором давно мечтала, а ты…

Она нахмурилась:

– А что подарили тебе?

– Мои первые акварельные краски, – ответила я. Они уже давно кончились, но я все еще помню, как сильно им обрадовалась. Хотя мои первые попытки рисовать выглядели так, словно я в детском саду попросту залила водой свою коробку с красками.

– Да, точно. – Лив схватила мой стакан с соком и сделала большой глоток.

На мой взгляд она только пожала плечами и шаловливо усмехнулась:

– Кстати, Джош обещал отвлечь Мэл в субботу, чтобы мы могли все подготовить.

– Ты спросила миссис Эллиот, придет ли она?

– Да, но она будет занята, – ответила она. – Попросила нас снять побольше фотографий и потом показать ей.

– Думаю, с этим мы справимся.

Лив на таких вечеринках всегда делает сотни снимков на телефон. И мне наверняка удастся заспамить Чжэ Ёна с Эрин каждой секундой нашего праздника.

Я схватила свой рюкзак вместе с книгой и подарком и отправилась к себе. Оставив дверь приоткрытой, зажгла фонарики у книжных полок и забралась на кровать. И только я собралась погрузиться в книгу, как пиликнул телефон.

Чжэ Ён: Прости, Элла. Такое чувство, будто день пролетел даже быстрее чем обычно. Ву Сок договорился с нашими менеджерами о встрече, и если мы раньше думали, что нервничаем, то нет, с теперешним состоянием это ни в какое сравнение не идет.

Чжэ Ён: Но иллюстрации и правда прекрасны. Почти так же хороши, как твои рисунки.

Я: Льстец.

Я: На когда назначена встреча? Вы уже определились с концептом? Вы готовы?

Чжэ Ён: На утро воскресенья, нет и… уф. Мы не готовы, но… Боже, я никогда еще так не нервничал. Не удивлюсь, если просто упаду там в обморок, будто на дворе 18-й век и на мне слишком туго затянули корсет.

Чжэ Ён: (Да, знаю, мужчины редко носят корсеты, но для сравнения пойдет.)

Я: Ты постоянно оказываешься на сцене перед тысячами людей и переживаешь меньше, чем из-за простого разговора.

Чжэ Ён: Если ошибиться на сцене, фанаты либо посмеются, либо будут спрашивать, цел ли я.

Чжэ Ён: А вот если ошибиться в этом разговоре… Как нам действовать, если менеджеры скажут «нет»? Делать вид, что ничего не было? Не думаю, что хоть раз видел Мин Хо таким гордым за свой проект. Никто не видел.

Я:☹ Я бы очень хотела, чтобы у меня были ответы для тебя.

Чжэ Ён: Все в порядке. Прости, что гружу тебя этим.

Чжэ Ён: На самом деле я хотел спросить, не одолжишь ли ты мне книгу, когда дочитаешь.

Я: А разве ты не хочешь сначала вернуть себе первую часть «Гарри Поттера»?

Чжэ Ён: …

Чжэ Ён: Я забыл, что она у тебя.

Я: Зачем я только напомнила? Она хорошо спрятана, и я готова защищать ее ценой своей жизни!

Чжэ Ён: Возможно, мне стоит приехать и забрать ее.

Я: Возможно, стоит.

Тихий голосок внутри нашептывал: «Пожалуйста, сделай это, пожалуйста».

Чжэ Ён: Если бы мог, приехал прямо сейчас. Такое ощущение, словно с тех наших выходных прошла целая вечность.

Я вздохнула и перекатилась на бок. Разумеется, все не могло быть так просто.

Я: Знаю. У меня тоже такое чувство.

Чжэ Ён: После воскресенья у меня точно появится больше времени.

Правда? – чуть не вырвалось у меня. Но как же паршиво постоянно надеяться на что-то, хотя его загруженность с самого начала была непреложным фактом. Серьезно, какова вероятность, что после этой встречи у ребят появится время? Они ведь почти не отдыхают. Не концерты, так репетиции или разработка нового альбома, который, может, получится, а может, и нет. И даже окажись у Чжэ Ёна вдруг время, я не могу просто прыгнуть в самолет и прилететь к нему в Корею. Репортеры, фанаты… Наша встреча стала бы настоящей бомбой, и скорее всего похлеще, чем в прошлый раз, ведь это была бы уже вторая утечка информации. Да и тогда нам просто повезло. Теперь, когда мы стали осторожнее, что-то подсказывало мне: какими бы наивными ни были поначалу мои представления о наших отношениях, все будет намного сложнее.

Глава 30

– Ты уверена, что они приедут только через час? – Кажется, я уже в сотый раз за вечер задаю этот вопрос.

Моя младшая сестра мученически закатила глаза и передала Чарли только что надутый воздушный шар. Завязывать их мы обе уже не в силах.

– Джош говорил про пять часов. Сейчас четыре. У нас еще час.

– Ты не забудешь вынуть из духовки торт?

– Элла!

Я, защищаясь, вскинула руки:

– Я просто не хочу, чтобы они ворвались, когда у нас еще не все готово!

Пусть даже эта вечеринка в честь дня рождения Мэл целиком и полностью идея Лив, я с энтузиазмом влилась в подготовку. Добыла воздушные шарики, которые мы сейчас надували, гирлянду, хлопушки и все конфетти, какие нашла. Джош уболтал Мэл остаться на ночь, чтобы дать нам достаточно времени на украшение квартиры. И все вроде бы шло по графику, но я никак не могла успокоиться и переживала: вдруг мы что-то упустили?

Я даже вспомнить не могла, когда в последний раз у нас случалась нормальная вечеринка. Наверное, на один из дней рождений Лив. В конце концов, именно она из года в год как на иголках ждет свой праздник.

– Мэлани точно обрадуется непропеченному торту, – добродушно усмехнулась Чарли и тут же нарвалась на сердитый взгляд Лив.

– Еще никто не получал от меня непропеченный торт! – возмутилась она. – А еще мы поставили три таймера, они все вот-вот сработают. И если мы их проигнорируем, у нас будут проблемы похуже несъедобного десерта.

Она права. Не прошло и пяти минут, как один за другим сработали будильники. Лив вскочила с пола – она сидела перед диваном, на котором мы разложили все для вечеринки, – и рванула на кухню, оставив нас выключать таймеры на телефонах.

Мы надули последние шарики, распределили их по комнате и присоединились к Лив на кухне. Следующие полчаса прошли за украшением торта шоколадной глазурью и клубникой, тогда же все успели его понемногу попробовать. Закончили как раз вовремя.

Только мы водрузили торт на столик в гостиной, хлопнула входная дверь и послышался голос Джоша:

– Говорил же, ты пожалеешь о сверхбольшой порции самое позднее – когда мы доберемся домой.

Простучали каблучки Мэл.

– Это все молочный коктейль! Сейчас заварю себе ромашковый чай, и меня отпустит…

С этими словами она вошла в гостиную, и мы с Лив и Чарли хором закричали: «С днем рождения!»

Мэл замерла. Казалось, она только теперь заметила буйство украшений. Ее взгляд скользнул по шарикам, торту, кучке подарков от Джоша, Лив, Чарли и меня на столе. Потом по всем нам и по Джошу, остановившемуся у нее за спиной. Мэл несколько раз открывала рот, пытаясь что-то из себя выдавить, но не сказала ни слова.

– Именно на такую реакцию я и рассчитывала! – просияла Лив.

Джош подошел, опустил руки Мэл на плечи и поцеловал в щеку.

– С днем рождения.

– Ты знал? – спросила Мэл, едва обретя голос. Джош пожал плечами, но по его улыбке и так все было ясно.

– О’кей, Мэл, мы все знаем, что у тебя нет времени, и скорее всего ты планировала снова уткнуться в ноутбук, но двадцать девять исполняется только раз в жизни, поэтому тебе придется смириться с тем, что мы организовали небольшую вечеринку. Немного тортика, подарки и хороший фильм, который в качестве исключения сегодня выбираешь, разумеется, ты.

Лив выдала всю тираду на одном дыхании. На то, чтобы убедить именинницу взять на сегодня передышку, она бросила все силы. Ее щеки раскраснелись от возбуждения, она крепко вцепилась в руку Мэл.

– Вам не стоило, – попыталась отбиться Мэл. Было отчетливо видно, что ей некомфортно от такого внимания.

– Но нам захотелось, – возразила я и, взяв один из подарков со стола, протянула ей. Она мгновение колебалась, но в итоге позволила Джошу легонько подтолкнуть себя в нашу сторону и опустилась на диван. Лив выглядела настолько взбудораженной, что, казалось, сейчас начнет скакать вокруг нее. Однако сестра просто включила спокойную музыку и тоже села к нам.

Мэл взяла у меня сверток и взвесила в руках.

– И все принесли подарки?

Мы закивали.

– У нас с Эллой подарок общий, – вставила Лив и подмигнула мне из-за плеча Мэл. Я весело фыркнула. – Даже от Чарли кое-что есть.

– Так, мелочь, – тут же робко улыбнулась она.

– И чей же подарок я держу сейчас? – спросила Мэл, приподнимая его в воздух.

Мы с Лив синхронно вскинули руки.

– Это чтобы тебе не приходилось постоянно слушать отвратительное радио в машине, – пояснила она еще до того, как Мэл разобралась с упаковкой.

– Но если тебе больше по душе книги, всегда можно обменять на них.

Мы умолкли в ожидании, пока Мэл осторожно разворачивала оберточную бумагу и открывала большую упаковку с CD-дисками. Небрежно отбросив упаковку на диван, она, наконец, взглянула на обложку.

– «Властелин колец», – прочитала она вслух и с улыбкой подняла на нас глаза. – Серьезно?

– Идея Эллы, – выпалила Лив, прежде чем я успела хоть что-то сказать. Любит она прятаться за мою спину, когда не уверена, что все пойдет по плану.

Мэл еще раз посмотрела на аудиокнигу, погладила обложку дисков и негромко прочитала написанное на ней краткое содержание, – можно подумать, кто-то, пусть он даже и не смотрел фильмы, не знает, о чем «Властелин колец».

Лив покосилась на меня, но я только пожала плечами. Согласна, наверное, можно было найти подарок и получше…

– Насколько вы обидитесь, если я сейчас сбегу к себе, чтобы послушать это? – протянула Мэл, и я выдохнула.

Лив засмеялась.

– Очень! Ты еще не пробовала торт. И подожди, сейчас увидишь, какой крышесносный праздник мы закатим. Весь следующий год ты только о нем и будешь вспоминать.

– У нас что-то еще намечается? – растерянно спросила я.

Лив улыбалась во весь рот, но делиться планами не спешила.

– Если мне не надо никуда идти и можно не вставать с места, веселитесь хоть до упаду, – улыбнулась Мэл и откинулась на спинку дивана, тем самым передавая на остаток вечера бразды правления Лив.

Как оказалось, наша младшая сестренка не ограничилась тортом и украшениями – о нет. Она вспомнила игры, в которые мы последний раз играли на детских днях рождения, и не принимала никаких отговорок. Потом настольные игры под фильм и столько торта, что к концу вечера мы сидели на диване и клялись больше не класть в рот ни крошки сладкого.

Лив устроилась у меня под боком и тихо переговаривались с Чарли. На улице тем временем стемнело. По телевизору шел «Французский поцелуй» – один из самых любимых фильмов Мэл, она его раз сто уже смотрела. Однако вот они с Джошем, затаив дыхание, наблюдают за тем, как Мег Райан летит через Атлантику в город любви, чтобы вернуть своего жениха. И это было так здорово – просто сидеть всем вместе. Без ссор, без выяснений отношений. Просто знать, что мы вместе.

Побежали титры, и все постепенно стали оживать. Мэл так широко зевнула, что сидевший рядом с ней Джош едва удержался от смеха. Она с обидой посмотрела на него.

– Думаю, продолжать вам придется без меня, – вздохнула она. – Еще немного, и я засну.

Наклонившись, она по привычке потянулась за грязными тарелками. Джош воспринял это как знак и занялся оберточной бумагой, которая после переполоха, устроенного нами в последнем раунде «персонажей», вместо того чтобы спокойно лежать на диване, оказалась раскиданной по всей комнате.

– Мы уберемся. – Я хотела было помочь Мэл с посудой, но она отпихнула мою руку.

– Вам еще всю ночь возиться с конфетти, а я пока разберусь с тарелками.

Она сложила их в стопку, встала с дивана. И вдруг резко остановилась, дернувшись, будто ей что-то в глаз попало.

– Все хорошо? – осторожно спросила я. Мэл казалась бледнее обычного, с ее лица пропали все краски.

– Да, нормально. – Она послала мне улыбку, по всей видимости призванную успокоить. – Мы с Джошем сегодня чуть ли ни весь город обошли, я подустала.

– Никто не против, если ты прямо сейчас отправишься в постель.

Мэл покачала головой.

– Давай сначала разгребем основной бардак и потом уже спать, – с этими словами она понесла посуду на кухню.

Лив и Чарли с головой погрузились в разговор и вовсе не думали помогать с уборкой. Я отпинала несколько воздушных шариков с прохода и помогла Джошу собрать остатки бумаги.

– Спасибо, что занялся этим. – Я забрала у него собранные обрывки.

– Не за что. К следующему разу я придумаю план поэффективнее, чтобы отвлечь Мэл.

Я усмехнулась и только собралась ответить, как… раздался грохот бьющейся посуды.

Тишина. Лив и Чарли резко умолкли. Все синхронно повернулись в сторону кухни. Не успела я и пикнуть, как Джош промчался туда мимо меня.

– Мэл? Мэлани?

Следующей подскочила Лив и обеспокоенно побежала за ним, Чарли следом.

Их крики доносились до меня, как сквозь вату.

– Мэлани!

– Мэл!

– Мэл, очнись!

Я замерла в дверях. Мэлани лежит на полу, на руках что-то красное, все… в крови? Джош сидел рядом, прижимая к себе ее бессознательное тело.

– …«Скорую».

Я едва слышала слова. Из оцепенения меня вывела Лив, встряхнув за плечо.

Глаза в пол-лица, сама бледная как смерть.

– Элла. Элла! Телефон с собой?

Рассеянно кивнув, я полезла в карман. Отдала телефон Лив, и секунду спустя она уже говорила с диспетчером. Почему я не могу пошевелиться? Что-то с ногами… Они не слушаются меня. Я просто стояла на месте, пока все вокруг продолжало вертеться.

Внезапно возникли санитары. Джош, рассказывавший им о произошедшем. Носилки. Синие огни.

Синие огни.

Я снова стою на пороге нашего дома в Нью-Буффало. Ночь, полицейские. И я не могу вдохнуть, не могу, не…

Из когтей кошмара меня снова вырвала Лив. Всего мгновение, но его хватило, чтобы глотнуть воздуха, пока меня снова не швырнули под воду.

– Элла?

Ее голос дрожал. Я видела перед собой сестру, только на восемь лет младше, в голове билась паническая мысль, что нет, я не смогу еще раз пройти через это, только не снова, не так. Лив ждала от меня – утешений? Рассказа о том, что будет дальше? У меня не было ответов. Но как бы меня ни раздирало и ни рвало в клочья, она нуждается во мне. Что-то внутри из последних сил цеплялось за эту мысль и тянулось за ней.

– Собери сумку. Мы едем в больницу. – По голосу и не скажешь, насколько меня штормит.

Лив, казалось, в любую секунду была готова разрыдаться, но в итоге молча кивнула. Чарли даже не спрашивала, можно ли ей с нами, а просто схватила ее за руку и потащила в комнату. Я схватила рюкзак и засунула телефон в карман. Мы втроем вышли из квартиры.

Поездка до больницы в напряженном молчании обернулась настоящей пыткой. Уже на месте я отправила Лив с Чарли вперед, пока сама искала место на парковке, и второпях чуть не устроила аварию. Когда я добралась до приемного покоя, они сидели в дальнем углу.

Я тут же поспешила к ним, но рядом не села – слишком нервничала, чтобы оставаться на месте.

– Есть новости?

Чарли покачала головой, но добавила:

– Медсестра сказала ждать здесь, пока за нами не придут.

К счастью, Джош не заставил себя ждать. Он вбежал в приемное отделение, он казался очень уставшим, к тому же за последний час будто постарел лет на десять.

Лив тут же выпрямилась:

– Мэл в порядке? К ней можно?

Джош провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость.

– Нет, пока нет. У нее взяли анализ крови и сделали КТ. Оказывается, она ударилась головой, когда падала. А я даже не заметил, пока меня носом не ткнули. И да, даже это мне рассказали, только потому что я назвался родственником.

– И что теперь? – спросила я, неосознанно сжимая и разжимая кулаки, снова и снова, не в силах справиться с накопившимся напряжением.

– Ждать, – ответил Джош и опустился на стул.

В приемном покое почти пусто. Кроме нас здесь сидело всего лишь четверо посетителей, но их занимали свои беды. Я несколько секунд постояла, не зная, куда себя деть. Потом села рядом с Лив.

Я хотела было взять сестру за руку, успокаивая то ли ее, то ли себя – не уверена. Но она отодвинулась, скрестив руки на груди, точно не в силах сейчас выносить прикосновения. Все ее внимание было сосредоточено на Чарли, которая что-то негромко рассказывала. Глаза Лив покраснели, но она не плакала, цепляясь за слова подруги как за спасательный круг.

Я наблюдала за ними и Джошем, который пытался отвлечься на что-то в телефоне, но продолжал нервно поглядывать на двери. Медленно утекали минуты.

В какой-то момент к нам подошла хмурая медсестра с поджатыми губами. Мое сердце так сильно колотилось в груди, что я, кроме этого стука, почти ничего не слышала.

Она, едва обращая на нас внимание, обратилась к Джошу:

– Мисс Арчер хочет вас видеть.

Джош, ни секунды не медля, подскочил. Я тоже поспешно поднялась и в несколько шагов оказалась рядом с ним.

– Я тоже иду.

Медсестра повернулась и с жалостью посмотрела на меня.

– Простите, но мисс Арчер зовет только его. Пожалуйста, ждите здесь.

Прежде чем я успела возразить, она удалилась. Джош, не сказав ни слова, последовал за ней. Ее слова безжалостно отдавались у меня в голове.

Она хочет видеть только его. Только Джоша.

Сердце болезненно сжалось. Я просто упала на ближайший стул и посмотрела на Лив, которая продолжала разговаривать с Чарли. Впилась ногтями в собственное бедро, но так и не почувствовала боль.

Только Джоша.

Дрожащими пальцами я вытащила из кармана телефон. И не задумываясь, написала Чжэ Ёну.

Я: Ты очень занят?

Несколько секунд ожидания. Моя нога нервно дергалась вверх-вниз.

Я: Можно позвонить?

Ничего, ничего, совсем ничего. Как бы я про себя ни молилась – ничего.

Я: Мэл потеряла сознание. Мы в больнице.

Минуты шли, но ничего не происходило. Я покосилась в сторону коридора.

Мэл ударилась головой. Что… что это значит? Везде вокруг были осколки, да? Кровь и правда шла только из руки или все же?

Я резко встала. Стул царапнул по полу.

– Сейчас вернусь, – бросила я в сторону Лив и, не дожидаясь ответа, метнулась в один из коридоров. В груди было тесно, так тесно, что я едва могла дышать. Рука, сжимавшая телефон, задрожала. Нет. Меня всю била дрожь. Ноги сами несли меня куда-то. Я толкнула дверь и оказалась на лестничной клетке. Стоило этой двери захлопнуться, как… внезапно все посыпалось.

Я сползла на пол, свернулась калачиком. Уткнувшись лбом в колени, одной рукой рванула ворот рубашки. Дыхание сбилось, по щекам потекли обжигающие слезы. Меня бросало то в жар, то в холод. А трясло так сильно, что я едва держала телефон. Но мне нужно было проверить, не ответил ли Чжэ Ён. Однако в чате высвечивались лишь мои непрочитанные сообщения.

Я набрала номер Эрин, но и она не ответила. А стоило мне опустить телефон, выскочило уведомление из «Твиттера». Я открыла его, и на экране выскочила фотография Чжэ Ёна, Мин Хо и Эда. Эд скривил рожицу, а Чжэ Ён и Мин Хо беззаботно смеялись. Короткая подпись: «Эд радуется нашему хорошему настроению. Мы тоже тебя любим, Эдди».

Ниже шли тысячи комментариев, и их число с каждой секундой продолжало расти.

Тысячи комментариев, и ни одного сообщения в нашем чате.

Я с трудом сдержала порыв швырнуть телефон с лестницы. Меня снедал страх, приправленный злостью и разочарованием. Мысли носились в голове на такой скорости, что меня замутило. И чем дольше я сидела, тем громче становились голоса у меня в голове. Я чувствовала себя все более одинокой и беспомощной. Без родителей, без Мэл, без Чжэ Ёна. Даже моя младшая сестра там в приемном покое лучше контролирует ситуацию, чем я.

У меня вырвался резкий всхлип. Я зажала рот рукой, чтобы приглушить звук. Обняла себя за ноги и позволила страху накрыть меня с головой.

Понятия не имею, сколько прошло времени. Единственное, что заставило меня в какой-то момент подняться на ноги, – мысль о том, что меня ждет Лив, а медсестра в любую минуту может вернуться с новостями. Слабая улыбка Лив, когда я вернулась в приемный покой, легла бальзамом на душу. Думаю, за последние несколько минут я выплакала все слезы, что у меня были, глаза горели и опухли. Однако Лив никак это не прокомментировала, за что я была ей очень благодарна.

Она отстранилась от Чарли и, встав с жесткого стула, схватила меня за руку.

– Медсестра сказала, что нам можно к Мэл. Правда, я решила дождаться тебя.

Меня скрутило от напряжения, я чувствовала себя совершенно разбитой. Но, нацепив маску спокойствия, сжала ее ладонь и подождала, пока подойдет Чарли. Все казалось смазанным, тусклым, каждый шаг отдавался болью. Но я продолжала идти. И каким-то образом все же добралась до отделения неотложной помощи.

Лив зашла первой. За ней Чарли. Я бросила еще один взгляд на телефон – ничего. Отправив еще одно сообщение, я убрала телефон в карман и вошла в отделение.

Вдоль стены стояла дюжина больничных коек, большинство пустовало. Мэл лежала прямо у входа. Синяя занавеска у кровати была наполовину отдернута, Джош сидел на маленьком стульчике рядом с Мэл. Когда мы зашли, он поднял глаза.

Усталость на его лице уступила место улыбке.

– Она уснула.

Лив тут же подлетела к ним.

– Она в порядке? Тебе объяснили, что случилось?

Я остановилась у кровати, и стоило мне увидеть Мэл, сердце провалилось в желудок. Она выглядела такой маленькой на этой жуткой больничной койке. Кроме капельницы, ведущей прямо к руке Мэл, ничто не указывало на ее болезнь.

– У нее сотрясение мозга и несколько порезов на руке из-за осколков. – Он нежно погладил повязку на руке Мэл. – Нужно несколько дней отдохнуть, в остальном все хорошо.

Я с облегчением вздохнула:

– И… почему она упала?

– Скорее всего от истощения.

В груди снова все сжалось. Меня накрыло чувство вины. Я видела, как ей тяжело на работе. Знала, насколько сильно она устает. Понимала, как она нервничает из-за репортеров и переживает за нас с Чжэ Ёном. И я продолжала нагружать ее, внезапно решила записаться на дополнительный курс по искусству. Потом эта вечеринка…

У меня скрутило живот. Сколько раз я замечала темные круги у нее под глазами? А сколько раз, заметив, отбрасывала угрызения совести?

Лив с Чарли на буксире обошли койку, чтобы пробраться поближе к Мэл. Я продолжала стоять как прикованная. Не могла ни двигаться, ни говорить. Все это время я смотрела на старшую сестру, голоса вокруг доносились до меня, как сквозь вату.

Не знаю, как долго мы там пробыли. Уже поздно и становилось все позднее. Джош предложил отвезти Лив и Чарли домой, я кивнула. Они, все трое, обняли меня и вышли из отделения. Я осталась наедине с Мэл.

Руки заживут, Элла. Она проснется. Все будет хорошо.

Я повторяла это про себя снова и снова. Хваталась за эту мантру, как за якорь, хотя образ Мэл в моем воображении продолжал сливаться с образом родителей. Эти слова звучали у меня в голове все громче, заглушая и страхи, и мысли.

Я осторожно взяла Мэл за руку, наклонилась и прижалась к ней лицом. Мое тело потяжелело, больше всего на свете мне хотелось просто заснуть, но я боялась потерять из виду Мэл. Я, не отрывая взгляда, смотрела, как ее грудь поднимается и опускается. В этом было что-то успокаивающее. Мэл жива. Она дышит. Она здесь.

Эпилог

Чжэ Ён

– Ваши песни и дня не продержатся в чарте.

Эти слова непрерывно отдавались у меня в голове. Разве мы не вложили в эти песни самих себя? А они парой слов растоптали все наши мечты, бросив нам под ноги осколки. Разговор с руководством прошел отвратительно. Только вспомню их надменные лица… Я сжал кулаки. Мы стояли перед ними, как сопливые новички, ни дня не проработавшие в музыкальной индустрии.

– Ничего другого мы и не ждали. – Эд попытался развеять атмосферу чистейшей ярости в комнате. Он разлегся на диване и зарылся в телефон. Так уж Эд устроен: он все проглатывает и двигается дальше. Меня всегда поражало, как сложно ему говорить о чувствах, учитывая, сколько эмоций он вкладывает в музыку.

– От этого не легче, – буркнул сидящий рядом со мной Мин Хо и скрестил руки на груди. Последний час он оставался непривычно тихим, давая говорить остальным. Для Мин Хо контракт – и сама группа – стали когда-то спасением. Даже думать не хочу, как сильно его задели слова менеджеров.

Эд вздохнул. По лицу видно, что ему не хочется продолжать этот разговор. Но вместо того, чтобы, как обычно, срулить с темы, он отключил телефон и сел, свесив ноги с дивана.

– У нас связаны руки, – сказал он. – Что вы предлагаете? Ползти на коленях к офису и умолять: «Разрешите нам писать собственную музыку»? По-моему, они однозначно дали понять, что вопрос закрыт.

Я заметил, как напрягся Мин Хо.

– То есть ты хочешь просто на все забить после того, как мы работали годы напролет? Выступать дальше с дешевым шлаком, который максимум подержится пару часов в топе? А ничего, что есть люди, которые сейчас в одиночку проходят через весь тот ужас, который мы одолевали вместе? Люди, которым мы могли бы помочь, если бы нам просто позволили?

Последние слова он уже почти прокричал Эду в лицо. Тот безрадостно засмеялся:

– Как мы можем кому-то помочь, если мы даже собственный лейбл убедить ни в чем не можем? Об этом ты не думал?

Тишина. У Мин Хо разве что пар из ушей не шел, было ясно, если не вмешаться, ситуация вот-вот обострится. Но… я не знал, что делать. Мне тоже не хотелось сдаваться. Внутри клокотало столько гнева – я почти надеялся сейчас сорвать его на ком-то.

– Мы можем еще поработать над песнями, – предложил Хён У. Они с Ву Соком куда-то ушли, как только мы переступили порог квартиры, но теперь вернулись. – Если все их переписать под один жанр и добавить немного мейнстримных штук, можно еще раз попытать удачи.

– Чушь, – тихо пробормотал Мин Хо. Я понимающе усмехнулся. Он просто читает мои мысли.

– А что ты предлагаешь, Мин Хо? – оборвал его Эд. – Жизнь – не концерт по заявкам, смирись или уходи!

– Может, мне так и стоит поступить!

Мин Хо сорвался с места, но я крепко вцепился в его рукав.

Эд ошарашенно уставился на Мин Хо. Последовало оглушительное молчание.

– Ты же не серьезно.

– При таких вариантах не похоже, что у меня есть выбор.

– Ты совсем тронулся?

Эд тоже вскочил с дивана и сделал шаг в нашу сторону. Я заранее напрягся, вдруг придется их разнимать?

– Слова: «Мы пройдем через это вместе» – тебе о чем-нибудь еще говорят?

– Эд, – в голосе Хён У послышалось предупреждение.

Но тот его и взглядом не удостоил, не сводя глаз с Мин Хо.

– Мы договаривались, что будем вместе. Так долго, как только возможно.

– Что ж, возможно, мы дошли до точки, – ответил Мин Хо.

Эд подскочил к нему, протянул руку, будто хотел уже вцепиться в воротник и вытрясти всю дурь, как раздался голос Ву Сока:

– Уймитесь!

Все взгляды устремились на него.

– Ведете себя так, словно последние пять лет ничему вас не научили. – Он вздохнул и взлохматил волосы.

Видеть нашего негласного лидера таким разбитым… сбивало с толку. Обычно именно он отвечал за спокойствие и адекватность, когда мы начинали сходить с ума.

– К какому решению мы бы сейчас ни пришли, – продолжил он, – оно будет принято под влиянием услышанных сегодня слов.

Он строго посмотрел на Эда с Мин Хо:

– Но в одном вы правы, руководство не кажется настроенным на переговоры, так что у нас остается два варианта.

На этот раз он вздохнул еще тяжелее.

– Либо делаем это вместе – все вместе. Либо… выкупаем свои контракты.

Поднялся жуткий шум. Я рассеянно отметил, что в кармане завибрировал телефон, но сейчас было не до него.

– Но хён! – возмущенно запротестовал Мин Хо. Будто не он сам первый это предложил. Эд безрадостно засмеялся и неверяще покачал головой. Хён У растерянно посмотрел на Ву Сока. А я? Я просто не знал, за что хвататься.

Ву Сок выждал немного, пока все не угомонились.

– Нравится или нет, нам придется поговорить об этом. Вы не хуже меня знаете, что мы не сможем продолжить выступать, если кто-то отколется от группы. И раз уж кто-то серьезно задумался об уходе…

Он умолк, но все поняли, что осталось за скобками. Все или ничего. Мы сделаем это вместе. От Мин Хо волнами исходило отчаяние. Оно накрыло меня с головой, мешая дышать. Мин Хо уставился на Ву Сока, точно надеялся: вдруг все обернется просто дурацкой шуткой? Но мы молчали, и тогда серьезность происходящего ошеломила его.

Мин Хо снова и снова мотал головой:

– Все из-за меня. Это конец.

Он выскочил из комнаты. Его слова повисли в воздухе.

Ву Сок потер виски. Хён У скривился. Никому из нас не нравилось причинять Мин Хо боль. Все знали, что группа – одна из немногих вещей, которые помогали ему держаться на плаву.

Эд посмотрел на меня:

– Поговоришь с ним?

Я снова сжал кулаки, вздохнул. Потом встал. И кивнул.

Ву Сок сжал мое плечо, когда я проходил мимо него. Ему не пришлось ничего говорить, все было ясно и без слов: мы разберемся. Вместе.

Про телефон я вспомнил, только постучавшись в дверь комнаты Мин Хо. В ожидании ответа я бросил взгляд на экран… и чуть не выронил телефон, прочтя сообщение.

Элла: Мэл потеряла сознание. Мы в больнице.

Сердце провалилось куда-то вниз. Мне захотелось немедленно позвонить, узнать, что случилось, но телефон снова завибрировал. В ту же секунду дверь отворилась.

Передо мной стоял Мин Хо. С красными остекленевшими глазами, из которых пропал весь блеск.

– Я так больше не могу.

Его безжизненный голос разрывал мне сердце.

Я посмотрел на телефон. На экране высветилось пришедшее несколько секунд назад сообщение от Эллы. И я ясно почувствовал, как два моих мира соединяются, словно кусочки пазла.

Элла: Ты нужен мне.

Благодарности

Кто-нибудь, ущипните меня! Я еще толком не осознала, что, наконец, выходит «Когда мы мечтаем», а уже расписываю благодарности за вторую часть. «Когда мы падаем» оказалась крепким орешком – во всяком случае, по сравнению с первой книгой. Редактура заняла немало времени и нервов, но я уверена, оно того стоило. Точно так же, как я уверена, что никогда не справилась бы в одиночку.

Штеффи. Кто знает, как обстояли бы дела у Эллы с Чжэ Ёном, если бы ты не повычеркивала столько всего из текста? Я так благодарна тебе за подбадривающие мейлы и комментарии, за потраченное время и душевные силы, вложенные тобой в эту историю. Именно ты непрестанно вдохновляешь меня работать лучше и лучше.

Симона. Ну что тут скажешь? Посвятить тебе одну книгу мало, так что «Когда мы падаем» тоже в твою честь. Ты не только и в горе, и радости готова подставить мне плечо, но еще и заботишься о том, чтобы весь мир узнал о моих историях. Без тебя все удачи – и большие, и маленькие – радовали бы меня только наполовину. Спасибо. От всего сердца спасибо.

Конни. В самые тяжелые периоды я запираюсь у себя в комнате и прячусь от мира. Если бы не ты, я забывала бы есть и не выходила бы из-за письменного стола. Надеюсь, ты знаешь, как я ценю твою заботу, даже если подчас, когда поджимают дедлайны, огрызаюсь и превращаюсь в ворчунью.

Лия К. Душа поет каждый раз, когда ты радуешься моим успехам. Ты помогаешь, ни о чем не спрашивая, подбадриваешь. Не знаю, смогу ли когда-нибудь отблагодарить тебя. Так что – со всей любовью!

И снова семья оказалась в конце списка. Но это только оттого, что я стольким вам обязана! Все фото, которые вы с гордостью мне слали после выхода первой книги. Все ваши расспросы про «Когда мы мечтаем», все добрые слова, сказанные за обеденным столом. Из раза в раз это не только изрядно нагружало мне голову, но еще и несказанно радовало. Спасибо-спасибо-спасибо!

Люблю вас.

Примечания

1

Хотток – популярный фастфуд в Корее, который представляет собой блинчики из рисовой муки с различной начинкой.

Content

Энн Петцольд
Когда мы падаем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог

Благодарности

Примечания