Эмбер Гарза

Когда я стала тобой

Посвящается Эндрю – с любовью навсегда

Amber Garza

WHEN I WAS YOU

© Amber Garza, 2020

© Школа перевода В. Баканова, 2020

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

Часть первая

«Иногда мы хотим того, чего хотим, зная даже, что это-то нас и прикончит».

Донна Тартт[1]

Глава 1

Я узнала о тебе в начале октября. Было утро понедельника, я только что вылезла из душа, и вдруг зазвонил мобильный. Я накинула халат, завязала пояс и бросилась в спальню. Схватила телефон, лежавший на прикроватном столике.

Номер неизвестен.

Обычно я не отвечаю на подозрительные звонки, но раз уже все равно прибежала… Вдруг это от доктора Хиллермана?

– Алло? – запыхавшись, ответила я. По светлой коже побежали мурашки, и я поплотнее запахнула халат. По спине текли капли с мокрых волос.

– Келли Медина?

Ну отлично, сейчас опять будут что-то рекламировать. И зачем я только взяла трубку?

– Да, это я.

– Привет, Келли, это Нэнси, от доктора Креймера. Хочу напомнить, что вы записаны на плановый осмотр малыша в эту пятницу. Доктор будет ждать вас в десять утра.

– Малыша? – удивленно усмехнулась я. – Боюсь, вы опоздали лет так на девятнадцать.

– Что?.. – Мой ответ явно поставил Нэнси в тупик.

– Мой сын давно уже не малыш, – объяснила я. – Ему девятнадцать.

– Ой, прошу прощения! – Нэнси защелкала по клавиатуре. – И правда, я перепутала вас с другой Келли Мединой.

– В Фолсоме есть еще одна Келли Медина?

Моя девичья фамилия – Смит, и во всем мире наверняка живут миллионы разных Келли Смит. Да в одной Калифорнии их пруд пруди. Однако с тех пор, как я вышла замуж за Рафаэля, мне не попадалась ни одна Келли Медина.

Пока я не встретила тебя.

– Да, она записана на первичный прием.

А ведь такое чувство, что и я еще совсем недавно водила сына к врачу. Помню, как сидела перед кабинетом доктора Креймера с крошечным мальчиком на руках и ждала, когда меня пригласят.

– Не пойму, как так вышло. Похоже, ваши номера перепутались в базе, – пробормотала Нэнси, словно говорила сама с собой. – Еще раз извините за недоразумение.

– Ничего страшного, – сказала я и повесила трубку.

С волос по-прежнему текло, но я решила, что сначала выпью чай, а потом уже посушу их. По дороге на кухню прошла мимо комнаты Аарона. Дверь была закрыта; я слегка толкнула ее рукой и вздрогнула – такая холодная на ощупь. Заглянула внутрь: кровать аккуратно заправлена, в углу стоит выключенный компьютер, на стенах – постеры с любимыми фильмами.

Сразу вспомнился день его отъезда. Широкая улыбка, блестящие глаза – Аарону хотелось поскорее уехать из дома в колледж. Уехать от меня. Почему бы мне за него не порадоваться? Сама воспитала сына таким самостоятельным.

Знаю, все мальчишки когда-нибудь становятся взрослыми и покидают родной дом, но как же трудно мне было его отпустить.

Я закрыла дверь в комнату Аарона и спустилась на кухню.

Когда-то наш дом полнился звуками: сын топал по коридору своими маленькими ножками, изображал громкие звуки своих игрушек, а став старше, болтал без умолку. Теперь здесь слишком тихо, особенно в будни, когда Рафаэль по работе остается в Сан-Франциско. С отъезда Аарона прошло больше года. Вроде пора бы уже привыкнуть, однако от звенящей тишины становится только хуже.

Телефонный звонок выбил меня из колеи. На миг я будто вернулась в прошлое, о чем, кстати, давно мечтала. После рождения Аарона все вокруг говорили: «Дети так быстро растут! Лови каждый момент!» Тогда я не могла в это поверить. У меня было не самое простое детство, и тянулось оно по моим ощущениям слишком долго. Как и девять месяцев беременности – каждый новый день дольше предыдущего.

Однако Аарон и правда очень быстро вырос. Мгновения его детства стремительно сменяли друг друга – не поймаешь. И вот он повзрослел и упорхнул от меня, а я осталась одна.

Рафаэль советовал мне найти работу, только из этой затеи ничего не вышло. Когда Аарон уехал, я откликнулась на несколько вакансий, но, как оказалось, никому не нужна сотрудница, которая последние двадцать лет сидела дома. Кристина предложила заняться волонтерством, и я начала помогать местному продовольственному фонду – раз в неделю раздавала еду нуждающимся, иногда выполняла кое-какую административную работу. Было здорово, но у меня все равно оставалась куча свободного времени. Фонд не испытывал недостатка в волонтерах, и конкретно во мне никто не нуждался. Не нуждался так, как когда-то Аарон.

После его отъезда я словно перестала существовать. Испарилась. Теперь по дому и по улицам города бродила лишь тень прежней Келли.

Глядя на закипающую воду, я подумала о тебе. Твой ребенок еще совсем маленький, вся его жизнь впереди. Чем же ты сейчас занимаешься? Точно не сидишь одна в огромном, погрузившемся в тишину доме. Нет, ты, наверное, бегаешь за своим чудесным малышом по залитой солнцем гостиной. Все вокруг завалено игрушками, а он ползает на четвереньках и смеется…

Интересно, это мальчик? Женщина по телефону не назвала пол ребенка, но я почему-то представила, что у тебя сын. Улыбчивый маленький мальчик с пухлыми щечками, прямо как мой Аарон в детстве.

Засвистел чайник, и я вздрогнула. Налила кипяток в кружку – над ней закружил пар. Опустила в воду чайный пакетик и, опершись спиной на прохладную столешницу, вдохнула его аромат. Через панорамное окно открывался вид на наш идеально ухоженный двор с ярко-зеленым газоном, окаймленным кустами роз. У меня всегда был пунктик насчет цветов. Я не разрешала Аарону помогать мне с обрезкой роз – боялась, он сделает что-нибудь не так и все испортит. Вот глупость-то.

Сердце сжалось, и я резко выдохнула.

А у тебя во дворе есть розы? Повторишь ли ты мои ошибки, запретив сыну возиться с цветами?

Я поднесла кружку к губам и сделала глоток горячего чая. Мятный, мой любимый. Подержала жидкость на языке, наслаждаясь ее вкусом. Загудел холодильник, льдогенератор с треском принялся за работу. Я распрямила напряженные плечи и отпила еще чая.

Хотела подняться наверх, когда в кармане вдруг звякнул телефон. Пульс участился. Это точно не Рафаэль – он преподает в университете, первое занятие уже началось.

Неужели Аарон?

Нет, это было сообщение от Кристины.

Идешь сегодня на йогу?

А я ведь уже приняла душ и собиралась заняться своим новым проектом по организации пространства в доме. Сегодня на очереди кухонная кладовка. На прошлой неделе я специально купила несколько контейнеров и корзинок. В пятницу наклеила на них этикетки, а на выходные с этим делом пришлось прерваться – Рафаэль был дома. Скорее бы продолжить. Я уже навела порядок в вещах на первом этаже, но планировала разобраться в ящичках и шкафах во всем доме.

Обычно я с радостью хожу на йогу, но сейчас накопилось столько дел!

Я напечатала:

Нет.

Потом подумала и стерла. В глянцевом экране телефона увидела свое отражение – взъерошенные волосы, бледное лицо, темные круги под глазами. В голове зазвучал голос Рафаэля: «Тебе нужно почаще куда-нибудь выходить, заниматься спортом. От домоседства никакой пользы здоровью!»

И правда, шкафы никуда не денутся. Да и кого я обманываю? Наверняка пораскладываю вещи пару часов, а потом отвлекусь на блоги или статьи в интернете… или начну запоем читать очередной детектив.

Я написала Кристине, что приду, и побежала собираться.

Полчаса спустя я припарковалась у спортзала. Вышла из машины и ощутила дуновение прохладного ветерка. Как же приятно после трех месяцев палящего зноя! Осень всегда была моим любимым временем года. Тыквы, яблоки, приглушенные цвета – красота да и только. Но самое замечательное – это опадающие листья и голые деревья, которые сбрасывают с себя все старое, чтобы дать дорогу новому. Одновременно и конец, и начало.

Впрочем, лето кончилось совсем недавно, листья еще даже не пожелтели, а к середине дня воздух заметно прогреется. При этом по утрам и вечерам уже чувствовалась прохлада, и я с нетерпением ждала, когда осень окончательно вступит в свои права.

Я повесила спортивную сумку на плечо и быстрым шагом пошла ко входу в зал. Внутри было еще холоднее: кондиционер работал на всю мощность, словно на улице градусов сорок. Зато будет повод хорошенько попотеть. Я улыбнулась девушке за стойкой администратора и протянула ей связку ключей с членской карточкой, чтобы она ее отсканировала. Только вот карточки на связке не оказалось.

Я порылась в сумке – там тоже нет.

– Кажется, я забыла свою карту, – покраснев, сказала я с виноватой улыбкой. – Можете найти меня по имени? Келли Медина.

Администратор удивленно на меня посмотрела.

– Странно, сегодня к нам уже заглядывала женщина с таким именем.

Надо же, я много лет подряд ходила в этот спортзал, и раньше никто о тебе не упоминал. И давно ты сюда записалась?

– Она еще здесь? – спросила я и обвела взглядом холл, хотя тогда еще не знала, как ты выглядишь.

– Нет, та Келли приходила рано утром.

Ну еще бы. Я тоже ходила в зал с самого утра, когда Аарон был маленьким.

– Все готово, я вас отметила.

Крепко прижимая к себе сумку и думая о тебе, я начала подниматься на второй этаж. Передо мной шли несколько молодых девушек в обтягивающих топах и спортивных брюках с похожими сумками на плечах. Они громко смеялись, длинные волосы, завязанные в хвост, подпрыгивали в такт движениям.

– Извините, – сказала я и попыталась обогнать их, однако девушки меня не заметили. Я раздраженно прикусила губу и медленно поплелась следом за ними. Наконец-то мы преодолели лестницу, и они направились к кардиотренажерам, а я открыла дверь в зал для йоги.

Кристина уже сидела на коврике: светлые волосы затянуты в идеально гладкий хвост, глаза и губы блестят. Я пригладила свои непослушные каштановые локоны и облизала пересохшие губы.

Подруга широко улыбнулась и помахала мне.

– Ты все-таки пришла!

– Ага.

Я бросила вещи на пол рядом с ней.

– Давненько тебя не было.

Я пожала плечами и уселась на коврик.

– Куча дел.

– Ох, прекрасно тебя понимаю. – Она махнула своим изящным запястьем. – У Мэдди и Мейсона миллион разных кружков каждый день, ничего из-за них не успеваю.

– Да, тяжко, – пробормотала я, снимая шлепанцы. Большинство моих подруг все еще занимались воспитанием детей. Я, в отличие от них, вышла замуж и родила Аарона очень рано.

– Еще как! Скорей бы они уже выросли – тогда буду тратить время на себя.

– Ну да, это ведь так классно, – с сарказмом откликнулась я.

– Прости, я не хотела… – Бледные щеки Кристины порозовели. – Знаю, ты сильно скучаешь по Аарону. Просто…

Я покачала головой и улыбнулась.

– Ничего страшного.

Мы с Кристиной познакомились много лет назад, как раз на йоге. Что меня в ней привлекло? Она человек без комплексов, она настоящая и всегда говорит, что думает. Другие женщины сторонились Кристины, а я сочла ее необычной и очень интересной.

– Когда Аарон был помладше, я тоже сбивалась с ног, как и ты. Однажды он решил записаться одновременно на бейсбол и на баскетбол. Занятия еще и по времени частично совпадали! Что ни день, так тренировка или игра. Ужас просто.

– Вот-вот! – воскликнула Кристина, заметно расслабившись. – Иногда всего этого чересчур много.

– Да, бывает, – согласилась я.

Ближе к началу занятия повалил народ – в основном женщины, хотя и мужчины тоже. Правда, со своими супругами или девушками. Я тоже как-то пробовала затащить сюда Рафаэля, но он лишь рассмеялся в ответ, мол, что за нелепая идея.

– А когда-то на йогу ходило всего несколько человек, помнишь? – Кристина обвела взглядом зал.

Я кивнула. Действительно, столько незнакомых лиц… Фолсом сильно разросся за последние десять лет, что я тут живу. Каждый день приезжают новые люди.

Рассматривая чужаков, собравшихся вокруг нас, я вздрогнула и снова подумала о тебе. Мы даже не встречались, но у меня почему-то было такое чувство, что я хорошо тебя знаю. Одинаковые имена, один и тот же спортзал и педиатр…

Это судьба. Я не сомневалась, что именно она свела нас вместе.

Только зачем?

Глава 2

Кристина покачивала в руке бокал с темно-красным вином, от которого на стекле оставались тонкие следы, похожие на паутинку. Затем она поднесла его к губам и сделала большой глоток.

– А ты что, ничего не закажешь? – удивленно спросила подруга, словно выпивать в понедельник днем – вполне естественно.

Зачем я вообще согласилась пообедать с ней после йоги? Впереди было столько дел, а еще хотелось поскорее сбросить с себя мокрую от пота спортивную одежду.

– Нет, времени в обрез. Надо за продуктами заехать, – сказала я.

– Завтра съездишь, – слегка раздраженным тоном предложила Кристина. – Ну давай, выпей со мной.

– А сегодня мне из чего тогда ужин готовить?

Я заглянула в меню. Бургер и картошка фри выглядели очень аппетитно. Я жутко проголодалась, но потом увидела свой живот, выпирающий над поясом брюк, и передумала.

Какой же стройной я была, когда мы с Рафаэлем только познакомились! А вот после родов тело стало мягким, округлым. Не то чтобы меня это сильно беспокоило… Набранный вес служил приятным напоминанием о чуде рождения, о том, что я – мать. Через это проходят все женщины. Вскоре после того, как Аарон появился на свет, Рафаэль начал делать мне язвительные замечания. Внимательно следил за тем, что я ела, заставлял заниматься спортом. Я послушно выполняла все его рекомендации и сумела похудеть, но недавно опять набрала несколько лишних килограммов.

Никаких бургеров, лучше салат с куриной грудкой. И чтобы соус отдельно.

– Ой, да хватит бурчать. Если бы я осталась дома совсем одна, то не заморачивалась бы ни с каким ужином. Просто засунула бы в микроволновку попкорн и открыла бутылочку вина.

Послушать Кристину, так я веду своего рода гламурную жизнь. Неужели кто-то действительно жаждет одиночества? Я бы все отдала, лишь бы вернуться в прошлое, когда в доме было шумно и приходилось постоянно водить Аарона на всякие занятия. Однако я только улыбнулась и сказала:

– Ладно, пожалуй, так и сделаю.

А что? Не самый худший план.

Мы сидели за столиком на улице. Мимо прошла женщина с накрытой коляской – малыша я не разглядела, а вот женщина была лет двадцати пяти, с темными волосами и светлой кожей.

На мгновение я подумала: а вдруг это ты?

Я не представляла, как ты выглядишь и сколько тебе лет. Знала только про маленького ребенка, поэтому воображала тебя довольно молодой. Хотя многие женщины рожают и в более зрелом возрасте. Да и с чего я взяла, что это твой единственный ребенок?

Голова кружилась от вопросов.

Сколько у тебя все-таки детей?

Замужем ли ты?

Где живешь?

В одном я была уверена: ты точно не собиралась променять нормальный ужин на попкорн с вином. Нет, ты наверняка приготовишь для своих родных что-нибудь вкусное и простое, например, макароны. С младенцем времени особо не выкроишь, так что ты, видимо, положишь его в качалку или просто дождешься, когда он заснет, и тогда уже пойдешь на кухню. А потом вы с мужем будете есть по очереди, пока другой сидит с малышом.

Когда Аарон был маленьким, я и сама каждый вечер готовила ужин. Правда, когда я наконец садилась за стол, все успевало остыть, и так продолжалось года два подряд. Не знаю, почему это воспоминание вызвало улыбку, – тогда меня это жутко бесило.

Мы заказали обед. Кристина допила вино и бросила на меня подозрительный взгляд.

– Что с тобой такое? Ты сегодня какая-то притихшая.

Я не хотела рассказывать ей про тебя, но у меня вдруг вырвалось:

– В Фолсоме есть еще одна Келли Медина.

– Как это? – с прищуром переспросила она. – Типа у тебя завелся двойник? А ведь говорят, у каждого есть свой близнец.

Я не знала, правда ли это и кто вообще такое «говорит».

– Нет, я не про внешность. В городе живет другая Келли.

– Понятно. – Кажется, подруга была разочарована. – Ну, имя у тебя довольно распространенное. Я вот постоянно встречаю других Кристин.

– С такой же, как у тебя, фамилией?

Кристина покачала головой.

– Нет, хотя я бы не удивилась, повстречав свою полную тезку.

– В одном с тобой городе? И чтобы она посещала тот же спортзал и водила ребенка к тому же педиатру?

– Что-что? – Кристина наморщила лоб и поджала губы.

– Что слышала, – кивнула я. Наконец-то она хоть как-то отреагировала. – Сегодня утром мне позвонили из клиники, чтобы напомнить о записи на осмотр ребенка. Как оказалось, перепутали меня с другой Келли.

– Или в компьютере что-то заглючило, – предположила Кристина. – Когда я работала в стоматологическом центре, мы однажды по ошибке разослали напоминания не тем посетителям.

Я покачала головой.

– Нет, тут все иначе. Она раньше не ходила к этому врачу.

– А, так Келли Медина – это имя ребенка?

Я задумалась. Может, Кристина права? Может, ты малышка, а не мама? Перед глазами все поплыло, где-то за ушами появилась боль в голове.

Нет, Нэнси – или как там ее? – сказала, что на прием записан ребенок. Да и администратор в спортзале вроде бы упоминала о «женщине»… Точно-точно, «женщина с таким же именем».

– Келли? Все хорошо? – Кристина нахмурилась. – Этот звонок из клиники тебя чем-то расстроил, да? – Она махнула официантке. – Сейчас закажу тебе выпить, всего один бокальчик – сразу успокоишься.

Я думала отказаться, но почему-то кивнула в ответ. Вино – сплошные пустые калории, которых я старалась избегать, хотя от одного бокала ничего не случится. Тем более я уже заказала салат. Ладно, сейчас выпью, а вечером тогда больше не буду.

Когда принесли вино, я хотела сделать небольшой глоток, но вместо этого начала жадно лакать, как измученная от жары собака. Внутри почти сразу стало тепло, мысли немного затуманились. Не надо было пить так быстро – я ведь почти ничего не ела. Вскоре официант поставил передо мной салат. Я взяла вилку трясущейся рукой и запихнула в рот несколько кусков, чтобы не опьянеть еще сильнее.

На вкус как бумага.

Ну еще бы, без заправки.

А, да черт с ним. Я щедро полила салат соусом. Так-то лучше.

– Ох, ты не поверишь, из-за чего мы с Джоэлом недавно поругались, – продолжила Кристина, ковыряясь в своей тарелке. Она, кстати, заправку не добавила. – Привязался ко мне из-за того, что я, мол, слишком много трачу на еду. – Она положила в рот крошечный кусочек листового салата. – На еду, представляешь? – громче повторила Кристина. – Словно речь идет о том, что я спускаю все деньги на обувь.

Я бросила на нее недоверчивый взгляд, и подруга заговорщицки улыбнулась.

– Ладно, на обувь тоже немало уходит, но Джоэл злился по поводу еды. Я говорю ему: «Ты же понимаешь, что я покупаю продукты на всю семью?» А он такой: «Твой любимый “Хоул фудс” – не единственный супермаркет в округе. Можно закупаться в магазинах попроще, типа “Костко” или “Винко”». А я в ответ: «То есть ты против полезного питания? Хочешь, чтобы наши дети ели чипсы и пили газировку?»

Я кивала с сочувствующим видом, но на самом деле не понимала ее проблем. С учительской зарплатой Рафаэля «Хоул фудс», где продаются только органические продукты, был нам не по карману.

Я потянулась за бокалом, а он оказался пуст. Надо же, как быстро.

– Ой, секундочку. Мне кто-то звонил. – Кристина начала копаться в сумке в поисках телефона. Когда мобильный нашелся, она с недоумением посмотрела на экран. – Это из школы Мэдди, оставили голосовое сообщение. Извини, нужно послушать.

– Конечно.

Во рту пересохло, я отпила воды. Солнце светило все ярче – надо было взять очки.

– Мэдди что-то повредила себе на физкультуре. – Кристина встала и отодвинула стул. – Прости, мне пора бежать.

– Ничего страшного, не извиняйся. Помнишь, ты тоже была со мной, когда Аарон вывихнул палец?

– Точно. Будем надеяться, что у Мэдди обошлось без вывихов. – Кристина повесила сумочку на плечо и посмотрела на стол. – Черт, мы не расплатились. Погоди, сейчас гляну, есть ли у меня наличные.

– Не надо, я заплачу.

– Уверена?

– Ага, – кивнула я.

– Хорошо, спасибо. Тогда попозже тебе напишу, ладно?

Почему у Кристины такой обеспокоенный вид? Я же сказала ей, что у меня все в порядке. Наверное, волнуется из-за Мэдди…

Когда подруга ушла, я начала вспоминать тот день, когда Аарон вывихнул палец. Мы с Кристиной и другими мамочками пошли в кафе на поздний завтрак. Шел месяц дня рождения Кристины (да-да, она празднует целый месяц подряд), поэтому она уговорила меня выпить. На втором коктейле «Мимоза» мне позвонили из школы. Сказали просто, что на большой перемене Аарон играл в баскетбол и ушиб себе палец. Я ужасно злилась, что меня сдернули с места из-за какой-то мелочи, пока не увидела, в каком состоянии находится мой сын: лицо мертвенно-бледного оттенка, зубы стучат, все тело бьет мелкой дрожью. Его мизинец изогнулся под совершенно неестественным углом и выглядел чересчур длинным.

Ожидание в травмпункте длилось целую вечность. Как тяжело было смотреть на мучения Аарона! Я всеми способами пыталась рассмешить или отвлечь его, но ничего не помогало. И все же он храбро перенес боль. Настоящий боец, как сказал доктор.

В мои воспоминания ворвался голос официантки:

– Принести вам что-нибудь еще?

Я хотела попросить счет, однако мысль о пустующем доме заставила меня остаться.

– Еще один бокал вина, пожалуйста.

О тебе я не думала до самого вечера.

Днем все было как в тумане. Я перебрала с алкоголем, а добравшись домой, завалилась спать на пару часов и пропустила звонок Рафаэля. Он прислал сообщение: пойдет куда-то с коллегами, перезвонит мне позже.

Кристина тоже написала, что с Мэдди все в порядке. Потянула запястье.

Когда солнце скрылось за горизонтом и небо окутала темнота, я пошла на кухню, чтобы поесть. Голова раскалывалась, язык еле ворочался. Я попила воды и достала упаковку крекеров.

С улицы доносились детские голоса. Я выглянула в окно: перед домом напротив какая-то женщина бегала по газону за двумя малышами. Вообще там жила старушка лет семидесяти пяти – наверное, к ней пришла дочь с внуками.

Вот тогда-то я вдруг вспомнила о тебе.

Есть ли у тебя здесь родные? Может, из-за них ты и переехала в Фолсом? Наверное, это случилось совсем недавно, ведь раньше я о тебе ничего не слышала. Мы тоже когда-то перебрались сюда, чтобы быть поближе к моим родителям. Теперь их уже нет в живых.

На кухонном столе лежал ноутбук – заряженный, судя по мигающему огоньку. Сердце застучало быстрее.

Наверняка у тебя есть страничка в интернете. В наши дни там можно найти кого угодно. Даже я зарегистрировалась в фейсбуке и инстаграме – поначалу, чтобы следить за Аароном, а потом подсела на социальные сети и начала выкладывать на всеобщее обозрение больше, чем следовало бы.

Не выпуская из руки стакан воды, я открыла ноутбук. Он ожил, слегка нагрелся. Я зашла на фейсбук и набрала в строке поиска: «Келли Медина». Да тут десятки профилей с таким именем! Вот это да! Кто бы мог подумать, что у меня столько тезок.

М-да, на это уйдет немало времени.

Я пролистала найденные профили, но тебя среди них, по-моему, не было. Во-первых, все они из других городов, а во-вторых, лишь у парочки этих Келли имелись маленькие дети.

Попытала удачи в инстаграме, однако там с поиском все оказалось еще сложнее.

Я расстроенно откинулась на спинку кресла. Ну почему у меня не получалось тебя найти?

Глава 3

Где-то вдалеке играла песня. Очень знакомая, я слышала ее миллион раз. Как же она называется… Нахлынула ностальгия, такое мягкое и теплое ощущение, как объятия большого пушистого мишки. Правда, одновременно с этим я чувствовала некое напряжение. Словно кто-то с силой толкал меня в спину.

Я разлепила веки, перед глазами все расплывалось. Вокруг темно. К лицу что-то прилипло – вытерла щеку тыльной стороной ладони. Передо мной деревянный стол, ноутбук… Я обвела взглядом тускло освещенную кухню.

Музыка заиграла громче и отчетливее. Ах да, это песня «Я знаю, ты меня хочешь» рэпера Питбуля. Рафаэль поставил ее мне на свой звонок – решил, что это будет очень забавно.

Я успела схватить телефон и ответить.

– Алло? – Мой голос казался скрипучим, словно я съела пригоршню песка.

– Извини, я тебя разбудил?

Его слова звучали тихо и слегка неразборчиво. Сколько же времени? Я присмотрелась к часам на микроволновке: уже за полночь.

– Ты только вернулся?

– Да, у Фрэнка был день рождения, и мы с ребятами пошли отметить, – сказал Рафаэль. – А ты где была? Я звонил после работы.

– Ой, прости, я не слышала. – Не рассказывать же ему, что я уснула посреди дня. Потом все время будет мне припоминать. – Мы с Кристиной ходили в ресторан.

– Вот и молодцы. – В его тоне появилась надежда. – Хорошо посидели?

– Ага, – зевая, ответила я.

– Устала?

– Время, знаешь ли, позднее, – с сарказмом отозвалась я и тут же почувствовала себя виноватой. Не стоило искать повод для ссоры – мы и так слишком часто ругались.

– Тогда больше не буду тебя задерживать.

– Да ладно, все равно уже проснулась, – сказала я, чтобы исправить ситуацию. – Ты хотел о чем-то поговорить?

Рафаэль никогда не звонил мне так поздно. Если вечером я не отвечала, то он обычно откладывал беседу до следующего дня.

– Нет, просто хотел услышать твой голос перед сном.

Как неожиданно. Рафаэль не говорил мне такого с тех пор, когда мы еще встречались или только-только поженились. Теперь мне стало действительно стыдно за свое саркастическое замечание, а сердце наполнилось нежностью, которой я не ощущала по отношению к мужу уже многие месяцы. То ли это его слова так подействовали, то ли вино… А может, и то, и другое. Я хотела сказать что-нибудь ласковое в ответ, но в итоге просто пожелала ему спокойной ночи и повесила трубку. Мы давно перестали вести себя как любящая пара, и я, похоже, отвыкла от всей этой романтики.

Поморщив нос, я отложила телефон и снова посмотрела вокруг. Мысли путались. Неужели я и правда уснула прямо за кухонным столом?

С трудом заставила себя встать и поднялась наверх. Перед тем, как уснуть, я вдруг подумала о том, что так и не рассказала Рафаэлю про тебя.

Мою машину угнали.

Ее нигде не было: ни у дома, ни в гараже, ни вообще на нашей улице.

При виде пустой подъездной дорожки с бесформенным пятном от бензина по телу прошла дрожь. Трясущимися руками я достала из кармана телефон и набрала Рафаэлю, однако звонок перешел в голосовую почту.

Пролистала список номеров и остановилась на Аароне. На фотографии, прикрепленной к контакту, он широко улыбался – аж сердце кольнуло. Позвонила ему. Бесконечные гудки, затем голосовая почта. Я повесила трубку.

Все равно он ничем не поможет.

Как и Рафаэль.

Их обоих не было рядом, поэтому приходилось действовать самой. В общем-то, я к этому уже привыкла. Собиралась позвонить в полицию, но тут внезапно постучали в дверь. Пульс мгновенно подскочил.

Я распахнула дверь и увидела Кристину. На ней были узкие джинсы, белая кофта свободного кроя и полусапожки.

– Доброе утро! – пропела она с радостной улыбкой.

Мне стало немного легче, тугой узел в груди ослаб.

– Слава богу, что ты пришла!

Я схватила ее за руку, затащила внутрь и резко закрыла дверь.

– В чем дело? – изумилась Кристина.

– Мою машину угнали.

Подруга рассмеялась.

– Никто ее не угонял.

Да что она такое несет?

– Угнали-угнали. Я проверила, ее нигде нет.

– Ну, конечно, глупенькая, ты же уехала домой на такси. Собственно, поэтому я и здесь. Вчера вечером ты прислала мне сообщение – просила утром отвезти тебя к ресторану, чтобы забрать машину.

Я оглянулась: открытый ноутбук на кухонном столе, рядом недопитый стакан воды. Что же вчера произошло?

Ну да, точно.

Вино. Туман в голове. Такси.

Теперь я вспомнила.

Господи, как же вовремя появилась Кристина! Я ведь чуть не вызвала полицию! Меня сочли бы сумасшедшей.

– Ты в порядке? – Кристина обеспокоенно подошла ближе.

Я рассмеялась и покачала головой.

– Да, я просто пошутила. Конечно, я помню, что уехала на такси. Хотела подколоть тебя.

– Ну ладно. – Она улыбнулась, хотя в ее глазах я все равно видела тревогу.

– Что ж, тогда вперед, за машиной.

Я вышла из дома, потирая ладони, однако Кристина за мной не последовала.

– Кел, ты так и поедешь в пижаме?

Да уж, не самое убедительное доказательство того, что у меня все хорошо. Я побежала наверх, чтобы по-быстрому переодеться. Пальцы до сих пор не слушались – отлежала их, уснув прямо на клавиатуре. Глаза тоже болели после нескольких часов перед ярким экраном в темноте. Последний раз я так засиживалась за компьютером, когда Аарон учился в старших классах и ходил на всякие школьные вечеринки. Я допоздна сидела на фейсбуке и следила за фотографиями, которые выкладывали он и его друзья.

Только на этот раз все было по-другому, ведь я искала тебя.

Как оказалось, Келли Медина – довольно распространенное сочетание имени и фамилии. Даже среди парней.

Подумаешь, тезка. Это еще ничего не значит.

Переодеваясь, я взяла с себя слово – отказаться от дурацкой навязчивой идеи. Перестать искать тебя. Перестать думать о тебе и жить дальше.

Хватит.

Когда я вышла из комнаты, мне стало намного лучше. Даже дышалось как-то легче. Машину никто не угонял, а ты больше не занимала мои мысли.

– Готова? – спросила Кристина, увидев меня на лестнице.

– Ага.

– Супер. – Она пошла к выходу. – Заедем по дороге за латте? Умираю как хочу выпить кофе. Серьезно.

– Не откажусь, – с улыбкой ответила я.

Мы взяли латте на вынос из кофейни «Питс» и направились за моей машиной в Старый Фолсом. Кристина рулила одной рукой, а в другой держала стаканчик с кофе. У меня бы такой фокус не вышел – сразу пролила бы на себя. Зато у Кристины с координацией все отлично. На занятиях по йоге это особенно заметно.

– Рафаэль вчера такое учудил…

– Что же? – Она немного повернулась в мою сторону и изогнула бровь.

– Позвонил мне часов в двенадцать ночи. Поздно вернулся, ходил в ресторан с друзьями.

– С какими такими друзьями? – с подозрением спросила Кристина.

Я поняла, к чему она клонит. Мне тоже в голову приходила эта мысль, но я лишь пожала плечами в ответ, словно меня это вовсе не волновало. Словно я была наивной дурочкой, за которую меня принимал Рафаэль, и не догадывалась о том, чем он занимается в нерабочее время.

– С другими профессорами, – ответила я. Раф не говорил, с кем именно, упомянув только Фрэнка, однако я предполагала, что собралась привычная компания: Джон, Адам, Марк, возможно, даже Кит. Правда, Кристина все равно их не знала, вот я и не стала вдаваться в подробности. – У кого-то из них был день рождения. Так вот, он сказал мне одну очень милую вещь – что хотел услышать мой голос перед сном.

– И что тут странного?

– Ну, знаешь, я уже много лет ничего такого от него не слышала. Романтика ушла.

– Может, он выпил?

Я кивнула.

– В этом все и дело. У мужиков всегда так, когда напьются. Если бы приехал домой, то сразу полез бы в постель и начал бы к тебе приставать.

Я нахмурилась и опустила взгляд. Наверное, она права. Зря я надеялась на что-то другое.

– Хотя он, скорее всего, говорил искренне, – продолжила Кристина, будто читая мои мысли. – Ты же знаешь, что Раф тебя любит. Просто у вас сложный период. – Она ненадолго замолчала. Мы остановились на светофоре, и подруга повернулась ко мне. – После того, что случилось… – Она шумно сглотнула. – После такого нелегко прийти в себя. Ты еще ходишь к психотерапевту?

Я заерзала и сделала глоток кофе. Руки едва заметно тряслись – в последнее время я практически отказалась от кофеина.

– Конечно. Разве у меня есть выбор? Такое было требование.

– Но тебе же становится лучше?

– Вроде бы.

Я посмотрела в окно, вспоминая старомодный кабинет доктора Хиллермана и его густые брови. Лучше ли мне? Да, но вряд ли это его заслуга.

Мы повернули за угол – вот и моя машина. Кристина остановилась у обочины, и я сразу выскочила наружу.

– Спасибо, что подвезла.

Захлопнув дверь, я побежала к своему авто. Внутри пахло сырой землей. Завела двигатель, приоткрыла окно. Мы с Кристиной махнули друг другу, и она уехала.

Я тоже собиралась тронуться, когда вдруг ожил телефон, лежавший экраном вверх на пассажирском сиденье. Какое-то оповещение с фейсбука.

Келли Медина приняла ваш запрос в друзья.

Это еще что?

Неужели я все-таки нашла тебя?

Я схватила мобильный и открыла приложение. Нет, это был какой-то парень по имени Келли Медина. Видимо, я случайно нажала «Добавить в друзья», когда листала страницу с результатами поиска. Вот черт.

Вчера я не сдержала обещание, которое сама себе дала за обедом. Я не только выпила больше одного бокала вина в ресторане, но и продолжила пить вечером дома.

Поэтому Аарон всегда говорил, что не стоит копаться в фейсбуке, когда ты пьян. Сколько раз по ночам девчонки писали на его странице какие-то глупости или случайно ставили лайк фотографии, выложенной несколько месяцев назад… Его это очень забавляло, а я всегда просила: «Только не дразни их потом». Уверена, они и так были готовы сквозь землю провалиться от стыда.

Я удалила неизвестного мужчину из друзей и бросила телефон обратно на сиденье. Больше никаких поисков – в попытке отыскать тебя я действовала импульсивно и безрассудно, а ведь именно этого я изо всех сил старалась избежать.

Следующие пару дней я занимала себя всяческими делами: ходила в спортзал, в библиотеку, за покупками. Я не искала и даже не вспоминала тебя.

Поверь, я вовсе не планировала выслеживать тебя у детской клиники. Я дала себе слово выбросить все связанные с тобой мысли из головы и не хотела его нарушать.

Однако в пятницу утром все изменилось.

Мы с Кристиной должны были вместе пойти на йогу в десять часов, но в голове все крутились слова медсестры из кабинета доктора Креймера.

Вы записаны на плановый осмотр малыша в эту пятницу. Доктор будет ждать вас в десять утра.

Не пойму, как так вышло. Похоже, ваши номера перепутались в базе.

Я перестала искать тебя лишь по одной причине: боялась, что становлюсь навязчивой, проявляю нездоровый интерес – в общем, опять все то, из-за чего я угодила к психотерапевту.

Только в этот раз все происходило по-другому: ты сама пришла ко мне, а не наоборот. Ты посещала мой спортзал, записала ребенка к моему педиатру. Переехала в мой город.

Это ты вторглась в мою жизнь.

Я же просто проявляла любопытство. Хотела узнать, как выглядит женщина с таким же именем, врачом и предпочтениями в спорте. Женщина, которая словно копировала меня.

Ну как же тут не заинтересоваться?

Что плохого, если я подъеду к клинике и посмотрю на тебя? Может, мы даже выглядим одинаково? Вот это будет номер. А еще мне ужасно хотелось узнать, кто у тебя – мальчик или девочка.

Самое обычное любопытство. Никакого злого умысла.

Это нормально.

Просто заеду на парковку у клиники, быстренько гляну – и все. Ничего страшного не произойдет.

По крайней мере, таков был план.

Глава 4

Я сразу поняла, что это ты. Лицо показалось смутно знакомым. Такое чувство, что мы уже раньше встречались, но разве такое возможно? Я просидела на парковке полчаса. За это время в клинику зашли несколько мамочек, только вот дети у них были постарше, школьного возраста. А как только подъехала молодая женщина на минивэне, в салоне которого виднелось автокресло для малыша, мой пульс участился. Я глянула на часы на приборной панели: почти десять.

Это точно ты.

Ты остановилась через несколько парковочных мест от меня. Я следила за твоими действиями из-за темных очков.

Ты быстро обошла свой минивэн и с жутким скрежетом открыла раздвижную дверь. Господи, сколько же лет этой колымаге? По-моему, опасно возить ребенка на такой машине.

Когда ты наклонилась к заднему сиденью, я задержала дыхание. Ты достала ребенка из автокресла, и я наконец увидела – это мальчик. Я выдохнула и улыбнулась. Он весело болтал своими пухленькими ножками в голубых ползунках. Не замерзнет ли? Утро выдалось довольно холодным. Улыбка исчезла с моего лица.

Аарона я всегда укутывала потеплее. Кожа у малышей совсем тонкая, и они замерзают быстрее взрослых.

Ты взяла сына на руки, и в груди у меня все сжалось от боли. Как же это прекрасно – крепко прижимать к себе малыша, вдыхать его запах, ощущать мягкость шелковистого тельца…

Ты повесила на плечо сумку для подгузников, закрыла дверь минивэна и направилась ко входу в поликлинику. Я внимательно присмотрелась к твоему малышу: хоть на нем и не было теплых штанишек, носочки ты все-таки не забыла.

Правда, он так активно вертелся, что один носок начал сползать и повис на пальцах, а ты, ничего не замечая, шла дальше. У меня аж сердце екнуло.

Ты подходила к моей машине. Носок почти соскочил, а ты по-прежнему – ноль внимания. Пока вы дойдете до клиники, его ножка уже замерзнет. Такое холодное осеннее утро, а он в тонких ползунках…

А, к черту. Я открыла дверь, бросилась следом за вами и подобрала упавший к тому времени носок.

– Подождите! – крикнула я. – Ваш сын кое-что обронил.

Ты повернулась, и я протянула носок.

– Ох, вот это да. Большое спасибо, – с широкой улыбкой сказала ты и забрала носочек.

Ты явно не ожидала такой доброжелательности от незнакомки, и это меня подкупило. Знакомое чувство – мне и самой иногда казалось, что вокруг одни враги. Люди стали редко помогать друг другу. Все так зациклены на себе, что не замечают проблем окружающих. Глядя, как ты надеваешь носок на крошечную ножку сына, я уже не жалела, что резко выскочила из машины. По моему телу разливалось тепло.

Я поступила правильно.

– Какой милый мальчик, – сказала я, рассматривая твоего сына. Ярко-голубые глаза, идеальная смуглая кожа. Темные волосы, прямо как у Аарона, такие же пухлые щечки и губы сердечком.

– Спасибо.

Ты тоже посмотрела на него, и твоя улыбка стала еще шире. Вблизи я заметила, что ты совсем юная. Невероятно ровная кожа без единой морщинки, не то что у меня. Возраст? Наверное, чуть за двадцать. Обручального кольца не было.

– Ну, нам пора, а то опоздаем. Салливан записан к врачу.

– Салливан? Какое необычное, чудесное имя! Перед рождением сына я составила целый список оригинальных имен, вот только моему супругу ни одно не понравилось. В итоге мы назвали его Аароном в честь отца мужа.

– Аарон, – повторила ты. – Здорово, мне нравится.

На тебе был черный комбинезон, футболка в черно-белую полоску и серые полусапожки. Темные волосы казались взъерошенными, но было понятно, что ты специально их так уложила. Мой сын наверняка причислил бы тебя к хипстерам. И хотя ты никогда не назвала бы своего ребенка простым именем вроде Аарона, ты все равно похвалила его, и это было приятно. Ты вела себя вежливо и дружелюбно и нравилась мне все больше и больше.

– А сколько вашему сыну? – спросила ты и обвела взглядом парковку. – Вы тоже пришли с ним к врачу?

Я покачала головой.

– Ему уже девятнадцать. Учится в колледже.

– Ого! – Ты прищурилась, внимательно разглядывая мое лицо. – У вас такой молодой вид, даже не верится.

– А я и правда молодая, – пошутила я, и ты рассмеялась. – А сколько Салливану?

– Семь месяцев.

Я посмотрела на мальчика.

– Неужели? Я думала меньше.

– Ну, он у меня недоношенный. Если бы родился в срок, то ему сейчас было бы месяцев пять.

Ты снова глянула в сторону клиники, и я поняла: беседа подходит к концу. Мной овладело отчаянье. Разговаривать с тобой было так здорово, а еще ты сильно смахивала на меня в молодости – те же темные волосы и светло-карие глаза. Ты пока не сказала, как тебя зовут, но я не сомневалась в своей правоте. Я чувствовала, что это ты.

– Что ж, была рада поболтать. Я тут никого не знаю – только что переехала, и вы, наверное, первый человек, с кем я завела хоть какую-то беседу, – призналась ты.

– Серьезно? Откуда вы переехали?

Улыбка исчезла. Ты сделала шаг назад и с виноватым видом сказала:

– Простите, мы уже опаздываем.

– Да, конечно, – намеренно бесстрастным тоном отозвалась я. – Было приятно познакомиться… – В воздухе повис немой вопрос, и я с нетерпением ждала твоего ответа, надеясь, что все-таки не ошиблась.

– Келли. Меня зовут Келли.

Мощная и живительная волна облегчения прошла по моему телу. А если бы я обозналась? Столько усилий, и все зря… Вот глупо бы вышло. Я, конечно, сразу почувствовала, что это ты и есть, но теперь была окончательно уверена. С трудом скрывая восторг, я натянуто усмехнулась и сказала:

– Надо же, и я тоже Келли. Келли Медина.

Обычно я не называла фамилию при первом знакомстве, однако тут не устояла.

Отреагировала ты бесподобно. Челюсть отвисла, глаза широко распахнулись, как будто в веки только что накачали ботокса.

– Не может быть! Келли Медина? Вы не шутите? Меня зовут точно так же.

– Да ладно? – притворилась я удивленной.

– Честное слово! Меня правда зовут Келли Медина. – Салливан заерзал у тебя на руках и тихонько хныкнул. Ты начала успокаивать его, покачивая вверх-вниз, и свободной рукой полезла в карман сумки для подгузников. – Если хотите, покажу документы.

Салливан заплакал громче.

– Да что вы, не надо. – Лучше бы поспешила утешить сына, а не доказывать мне правдивость своих слов. – Я вам верю.

– Тише-тише, малыш. – Ты погладила мальчика по спине, и он немного угомонился. – Нет, ну кто бы мог подумать! Одинаковые имя и фамилия!

Я чуть не ляпнула, мол, на фейсбуке есть куча других Келли Медина, но тогда бы ты догадалась, что я искала тебя в интернете.

– Действительно, очень странно, – улыбнулась я.

– Да вообще.

Время было на исходе, ты опаздывала. И все нельзя было отпускать тебя, не договорившись о следующей встрече.

– Слушайте, я тут давно живу, если хотите, покажу вам город.

– Ух ты! Было бы здорово. – Твое лицо просияло. – У вас телефон с собой? Запишите мой номер.

Ты опять посмотрела в сторону клиники, а я трясущимися пальцами достала мобильный и протянула тебе. Ты ввела свой номер, и я его сохранила.

– Отлично. Скиньте мне тогда сообщение, чтобы у меня тоже был ваш номер. Ну все, до встречи.

Ты развернулась и быстро зашагала ко входу.

– Конечно. Была рада знакомству.

Телефон завибрировал в руке. Это от Кристины.

Ты где? Занятие уже начинается.

Какое еще занятие?.. Вот черт. Я же собиралась на йогу!

Вы с Салливаном уже зашли в клинику. На моих губах заиграла улыбка – от радости, что мы с тобой наконец-то встретились. Забавно, ты оказалась именно такой, какой я тебя и представляла.

От йоги я застала последние десять минут. Когда занятие подошло к концу, Кристина недовольным тоном спросила:

– Ты где была?

– Извини, появились кое-какие дела, и я потеряла счет времени. Сегодня же пятница, а значит, надо готовить нормальный ужин.

– А, точно. – Кристина немного смягчилась. – Во сколько приедет Рафаэль?

На этой неделе мы с Рафом почти не разговаривали, не считая того странного полуночного звонка, но по пятницам он обычно возвращался домой к четырем. Именно эту цифру я и назвала подруге.

– Тогда у тебя еще есть время поупражняться, – с улыбкой сказала она.

– В смысле? Занятие ведь уже закончилось.

– Я не про йогу. Мне бы не помешала кардиотренировка. По пятницам у нас дома вечер пиццы, так что не помешает сбросить лишние калории.

– Да, когда Аарон был помладше, мы тоже часто ели пиццу по пятницам.

Кристина усмехнулась.

– Потому что в пятницу уже нет сил что-то готовить, верно?

Я с улыбкой кивнула.

– Хотелось бы назвать это классной семейной традицией, но на самом деле мне было просто лень стоять у плиты.

Мы залезли на стоявшие рядом эллиптические тренажеры. Я щедро отпила воды из бутылки и запустила устройство.

– И что у вас сегодня на ужин? – спросила Кристина, быстро двигая ногами взад-вперед.

– Понятия не имею, – тяжело дыша, ответила я.

Она резко повернула ко мне голову.

– Как это? Ты же пропустила йогу, потому что ездила за продуктами. Или нет?

– Да, я была в магазине, но так и не придумала, что приготовить.

– Закажи еду на вынос – вот и решение проблемы. А сама тем временем купи какое-нибудь красивое бельишко, – с дразнящей улыбкой предложила Кристина. – Тогда Рафаэлю вообще будет не до ужина.

Да, во время того ночного разговора его слова звучали на удивление романтично. Может, новое белье – не такая уж плохая идея. Накрашусь, уложу волосы, побрею ноги, зажгу свечи, закажу ужин с доставкой… Не помню, когда мы в последний раз устраивали такой вечер. Обычно просто валяемся рядом друг с другом в постели, да и все.

– И давно мы тут лежим? – Я прижалась щекой к обнаженной груди Рафаэля и начала водить пальцами по его коже.

– Не так уж и давно.

Я не глядя могла представить его хитрую улыбку. Изнутри меня переполняло тепло.

– Разве?

Я приподняла голову, наши губы соприкоснулись. Локон пахнущих ванилью волос упал на щеку. Рафаэль подложил руку мне под голову, начал массировать затылок. Затем поцеловал – крепко, но не грубо. Настойчиво – вот подходящее слово. Я таяла в объятиях, сливаясь с его телом.

Время летело незаметно, минуты превращались в часы. Все было как-то расплывчато, однако это уже не имело значения.

Увидев свое отражение в зеркале над комодом – кожа блестит от пота, волосы взъерошены, щеки красные, – я ужаснулась.

– Боже, ну и видок у меня.

Мы были женаты всего несколько недель, и я еще не привыкла показываться Рафаэлю без макияжа и прически. В панике я начала приглаживать волосы, а он меня остановил.

– Не надо. Ты и так выглядишь потрясающе.

Я улыбнулась, сердце застучало быстрее. Хотя шторы были задернуты, я все равно поняла, что за окном темнеет. Мы не выходили из квартиры целую вечность. В животе забурчало.

– Пора бы уже одеться и сходить в магазин, – сказала я.

Рафаэль покачал головой.

– Кровать, голышом – нравится. – Он подмигнул. – Одежда, улица – не нравится.

– Когда это ты успел превратиться в пещерного человека?

– Я вовсе не пещерный человек, – ответил Рафаэль, притягивая меня к себе. – Просто зачем куда-то выходить, если под рукой есть все необходимое?

– Да ладно? Человеческое тело устроено так, что без еды и воды долго не протянет.

– Ты такая сексуальная, когда умничаешь, – с улыбкой заметил он.

В животе опять заурчало.

– Серьезно, я ужасно хочу есть.

Я потянулась за одеждой, но Раф повалил меня обратно на спину.

– Я тоже проголодался, – сказал он и поцеловал меня. Я попробовала вырваться из его объятий – мне и правда сильно хотелось перекусить, – однако потом я посмотрела ему в глаза и сдалась. В этом деле Рафаэль был мастером, он умел заставить меня забыть обо всем, кроме него.

– Пожалуй, так и сделаю, – улыбнулась я Кристине, прикусив губу.

– Вот и отлично. – Подруга ободряюще ткнула меня локтем в бок. – Совсем другое дело, а то я, знаешь ли, немного за тебя волновалась. Какая-то женщина с таким же именем, потом этот случай с твоей машиной…

– Я же сказала, это была просто шутка. А женщина, между прочим, действительно существует, я встретила ее сегодня утром.

– В смысле? – изумленно спросила Кристина.

– Ну, я познакомилась с другой Келли Мединой.

Кристина замедлила темп, вытерла лицо полотенцем и внимательно на меня посмотрела.

– И где ты ее встретила?

Нельзя было упоминать про детскую клинику – тогда бы Кристина сразу поняла, что я за тобой следила.

– В магазине, – соврала я.

– Кел, а Рафаэль об этом знает?

Я покачала головой.

– Думаю, стоит ему рассказать. – Тон ее голоса переключился с дружеского на заботливо-материнский, что меня ужасно взбесило. – Да и психотерапевту тоже.

Чувство злобы пронзило меня горячим пламенем. Я выключила свой тренажер и спрыгнула на пол.

– Мне теперь о всех новых друзьях сообщать психотерапевту? Что за бред? – Я схватила полотенце и бутылку воды. – И почему тебя это так волнует? – До меня вдруг дошло. – А-а, все понятно. Ты просто ревнуешь.

Кристина тоже остановила тренажер и тяжело вздохнула.

– Нет, Кел, я не ревную тебя к твоей вымышленной подруге.

От этих слов стало больно, как от пощечины.

– Она не вымышленная! – крикнула я.

Несколько человек обернулись в нашу сторону, но я ничуть не пожалела о том, что закатила сцену. Кристина начала теребить волосы – это у нее нервное. Вот и хорошо, пусть понервничает. Может, перестанет нести всякую чушь. Да как она вообще посмела говорить мне такие вещи?

– Мы познакомились сегодня утром, ее зовут Келли Медина. У нее есть сын по имени Салливан, они совсем недавно сюда переехали. И она на сто процентов настоящая.

– Ладно, ладно, – спокойно отозвалась Кристина и подняла руки, как будто защищаясь от возможного удара. – Я тебе верю.

Только я прекрасно понимала, что это не так. И не собиралась терпеть человека, который смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Мне пора. Надо еще столько всего сделать до приезда Рафаэля.

– Кел, подожди. Нельзя прощаться на такой ноте. – Она положила ладонь на мою руку. – Ты же знаешь, почему я засомневалась.

Я сбросила ее ладонь и вышла из зала. Разве это справедливо? Я поделилась с Кристиной своим секретом, а она решила использовать его против меня… И к тому же все переврала. Да, раньше в голове у меня была полная неразбериха и я действительно кое-что выдумывала, однако как только я стала ходить к доктору Хиллерману, все наладилось. Неужели Кристина не видела, что сейчас у меня все в порядке?

В мыслях полная ясность.

И ты настоящая.

Правда ведь?

На улице ярко светило солнце. Я часто заморгала и облизала губы.

Конечно, ты настоящая. Я же с тобой разговаривала. Я подобрала носок твоего сына.

Твой номер записан у меня в телефоне…

Точно! Твой номер! С бешено стучащим сердцем я вытащила мобильный из маленького кармашка спортивных брюк. Открыла список контактов, пролистала… Где же ты? Внутри все сжалось от страха.

Наконец-то. КЕЛЛИ М.

Я медленно выдохнула, пульс понемногу успокаивался.

Ты существуешь.

Я тебя не выдумала.

На этот раз все реально.

Глава 5

В детстве моей лучшей подругой была Лола, девчонка со рыжеватыми волосами и россыпью веснушек на носу и бледных щеках. От нее пахло розами и попкорном, и этот сладко-соленый запах идеально соответствовал ее характеру. Лола была отважной и веселой и ходила за мной по пятам. Жаль, что самая классная из моих подруг оказалась выдуманной.

Родители ужасно волновались. Я все повторяла, что она настоящая, и меня отправили к психиатру. Врач пришел к выводу, что я просто очень одинокий ребенок с чересчур богатым воображением. Братьев и сестер у меня не было, а заводить новых друзей робкой девочке не так-то просто.

Что самое странное, мне до сих трудно поверить в то, что Лолы на самом деле не существовало. Я считала ее не менее реальной, чем я сама или мои родители, и всегда вспоминала ее с любовью и теплотой. Лицо Лолы четко отпечаталось в моей памяти: такое оживленное, эмоциональное, энергичное.

По дороге домой из спортзала я никак не могла выбросить из головы слова Кристины.

Неужели тебя я тоже выдумала?

Ты выглядела вполне настоящей… Собственно, как и Лола.

«У вас были и другие воображаемые друзья, верно?» – эхом зазвучал в моих мыслях голос доктора Хиллермана.

Я пришла домой и сразу включила ноутбук. Солнце заливало кухонный стол яркими лимонно-желтыми лучами. В браузере по-прежнему был открыт фейсбук. Я обновила страницу и ввела в строку поиска наше имя. Пролистала результаты, надеясь, что теперь-то я узнаю тебя на фотографии среди множества других Келли Медин – темные волосы, яркие глаза, ровная светлая кожа, – но так ничего и не нашла.

Чтобы такая молодая девушка не была зарегистрирована ни в одной социальной сети? Поразительно. Наверное, ты хотела защитить Салливана. Когда Аарон был маленьким, соцсети только зарождались, однако теперь мамаши непрерывно выкладывают фотографии своих чад, ничуть не беспокоясь об их безопасности.

Я забросила поиски и решила написать тебе сообщение.

Рада, что мы познакомились.

Ты ответила почти сразу:

Я тоже.

Ну вот, разве вымышленные подруги присылают эсэмэски? Я даже хотела сделать скриншот нашей переписки, чтобы потом показать Кристине.

Кристина всегда была мне хорошим другом, особенно в последние полгода. Она возила меня к врачу, обнимала, когда я плакала, ночевала со мной, когда Рафа не было дома, а я боялась оставаться одна.

Ее муж однажды сказал, что Кристине нужно найти себе какое-нибудь занятие. Возможно, именно так она ко мне сейчас и относилась – как к своему хобби. Возможно, она хотела, чтобы я в ней нуждалась, мечтала излечить меня.

Только зачем, если со мной и так все в порядке?

Жаль, что она этого не видит.

Открылась дверь гаража, внутрь заехала машина Рафаэля. У меня замерло сердце. Я быстро зажгла свечи на прикроватной тумбочке и швырнула зажигалку в верхний ящик. Обвела комнату взглядом – все на месте.

Улыбнувшись, прыгнула на кровать, и грудь выскочила из тонких кружевных чашек нового красного неглиже. Я все поправила, согнула ногу и положила руку на бедро, пытаясь выглядеть соблазнительно.

В гараже хлопнула дверца автомобиля.

Я сжала губы – липкие от красной помады.

Вот послышались шаги Рафаэля, он открыл и закрыл дверь, ведущую из гаража в кухню.

– Келли? – слегка встревоженным голосом позвал он.

– Наверху! – крикнула я, и внутри все сжалось.

Я взбила рукой волосы, чтобы придать им пышность, и сделала глубокий вдох. Рафаэль поднимался по лестнице. Меня немного трясло – уже забыла, когда последний раз специально для мужа покупала красивое белье.

– Кел? – Он зашел в спальню, и я замерла.

Рафаэль улыбнулся.

– Ого!

Мое лицо вспыхнуло. Его взгляд блуждал по моему телу, и мне инстинктивно захотелось прикрыться. Рафаэль покачал головой, и лишь тогда я заметила, с какой жадностью он на меня смотрит. Я давно не видела такой реакции и до этого момента даже не осознавала, как сильно мне ее не хватало.

– Нравится?

– Еще как. – Он кивнул и забрался на кровать, но вдруг испуганно спросил: – Я что, забыл про нашу годовщину? Или еще какую-то важную дату?

– Нет. – Не сейчас.

– И по какому же это поводу?

Он осторожно коснулся краешка кружевного белья, провел пальцем по моей ноге, и я вздрогнула.

– Просто так.

Я поймала взгляд Рафаэля, и его улыбка стала еще шире. Не отводя глаз, я потянулась к нему и поцеловала. Он весь напрягся – может, не стоило проявлять инициативу? Я редко делала первый шаг в таких вещах.

Однако Рафаэль крепко впился в мои губы и обнял меня, а уже через считаные секунды повалил на спину и оказался сверху. Запустил руки мне в волосы, водил руками по коже, не переставая целовать мои губы, потом подбородок, шею, грудь… Перекатываясь по кровати, мы жадно срывали друг с друга одежду, как парочка подростков.

Когда все закончилось, мы, тяжело дыша, уставились в потолок.

– Если ты теперь всегда будешь так меня встречать, то, пожалуй, мне стоит чаще появляться дома, – пошутил Рафаэль.

Он думал, что это смешно, и я тоже посмеялась вместе с ним. Хотя в груди что-то сдавило. Когда мужу предложили работу в университете Фолбрук и он ушел из колледжа Фолсом-Лейк, мы решили: пусть Аарон сначала закончит местную школу, а потом уж мы переедем в Сан-Франциско. Одного мы не учли – цены на жилье рядом с его университетом были просто заоблачными. Я умоляла Рафа найти работу поближе или хотя бы иногда приезжать домой среди недели. Он напоминал, что дорога занимает два часа только в одну сторону и у него не хватит сил постоянно мотаться туда-сюда. Однако дело было не только в этом.

Я забеременела всего через несколько месяцев после свадьбы – и тогда начались наши проблемы.

– Как это получилось? – спросил Раф. Губы у него дрожали, на лбу пульсировала вена.

– Ну, когда двое любят друг друга, – с улыбкой начала я, желая разрядить обстановку, – порой у них…

– Мне не до шуток, Кел, – перебил он, и от моей улыбки не осталось и следа.

– Я понимаю.

– Ты же на противозачаточных?

Я кивнула в ответ.

– Так почему ты забеременела?

Я обвела взглядом маленькую комнатку в квартире Рафаэля. Сколько я ни пыталась привнести сюда что-то свое, все равно иногда было такое чувство, что я у него в гостях.

– Не знаю. Наверное, пару раз забыла выпить таблетку.

В его глазах вспыхнул гнев.

– Ты это специально!

– Да нет же.

Я говорила правду – все вышло случайно. Я просто не следила за регулярным приемом таблеток. К тому же мы были женаты, а я – единственный ребенок не самой любящей матери и апатичного отца – всегда мечтала о детях. Представляла, как однажды заведу собственную семью и выращу целую кучу детишек, окруженных заботой, которой когда-то отчаянно не хватало мне самой. К сожалению, Рафаэль этого не понимал. Он-то вырос в идеальной семье, что отчасти меня в нем и привлекало. Я была уверена: именно этот человек сможет дать мне то, чего я так давно хотела. И все-таки моя беременность стала результатом оплошности, а не тонкого расчета, как считал Рафаэль.

– Ну и что такого страшного? Разве не для этого люди женятся – чтобы завести детей?

– Я просто хотел, чтобы ты еще немного побыла только моей, – признался он, и мое сердце оттаяло.

Я обняла его и сказала:

– Ну, у тебя пока что есть время – в ближайшие семь-восемь месяцев я буду только твоей.

Однако Рафаэль не сумел воспользоваться этой возможностью, так как беременность проходила тяжело. Меня ужасно тошнило по утрам, о сексе даже и мыслей не было. Я постоянно чувствовала себя уставшей, а все тело так сильно распухло, что я стеснялась выходить из дома. Рафаэль говорил, что я изменилась, что со мной теперь скучно. Мол, замуж он брал совсем другую женщину.

Свекровь заверила меня, что подобное происходит в любом браке и что с рождением малыша все наладится. Но она ошибалась: когда Аарон появился на свет, стало только хуже. Еще больше усталости, еще больше недовольства со стороны Рафаэля. Я совершенно не оправдывала его ожиданий, потому что была недостаточно сексуальной.

Утром в понедельник он уезжал на работу, подальше от нас с Аароном, и на лице у него прямо было написано: «Ну слава богу!» Иногда Рафаэль сообщал, что не сможет вернуться на выходные, и я понимала, что он врет.

За последние шесть месяцев ситуация изменилась в худшую сторону, и теперь возвращение домой было для него сродни невыносимой пытке.

Меня переполняли злость и обида, но я решила выбросить из головы плохие мысли. Сейчас не самое подходящее время, ведь мы с Рафаэлем наконец-то сблизились. Нельзя взять и все испортить. Я выдавила улыбку и повернулась к нему.

– Есть хочешь? Я заказала доставку.

Раф чмокнул меня в губы и ответил:

– Ужасно проголодался.

«Неужели он хочет повторить?» – подумала я, но Раф слез с кровати и надел трусы-боксеры. Значит, этот комментарий действительно относился к еде.

Я подошла к комоду и начала копаться в ящике с пижамами. Не успела накинуть старую футболку, как Рафаэль обнял меня за талию и поцеловал в лоб. Я вдохнула знакомый аромат – от него всегда пахло, как после дождя.

– Лучше надень обратно ту красную штучку. Мне очень понравилось.

Не хотелось снова влезать в эту упряжку, но, посмотрев в глаза Рафаэлю, отказать я уже не могла. Я никогда не умела говорить мужу «нет», зато он с самой первой нашей встречи научился уговаривать меня одним лишь взглядом.

Надев неудобное белье, я спустилась вниз вслед за Рафом. На кухне стояли коробочки с китайской едой. Пока я раскладывала их содержимое по тарелкам – лапша чау-мейн, курица и овощи, – Раф с ухмылкой пялился на мое тело. Когда я села за стол, одна грудь снова выпала. Да, такое белье подошло бы женщине помоложе, с более упругой грудью.

– Класс! – Он закивал, словно с интересом разглядывал животное в зоопарке.

Я поправила белье, села поудобнее и только тогда поняла, как сильно проголодалась. Когда же я ела в последний раз? За завтраком? Утром все мои мысли были о тебе, а потом весь день прошел как в тумане.

Я ела быстрее, чем обычно, и Рафаэль сказал:

– Неплохой мы нагуляли аппетит, да?

Ну вот, опять смотрит на меня, будто хищник на жертву. Хотя именно этого я и добивалась, верно? Чтобы между нами снова проскочила искра.

Похоже, моя затея удалась. Тогда почему мне так неловко?

Целую минуту я накручивала лапшу на вилку, прежде чем отправить ее в рот. Самый вкусный ужин за всю неделю. Последний раз я готовила в прошлые выходные, когда Рафаэль был дома. Кажется, спагетти. Обычно я старалась хотя бы сварить суп или сделать жареный сыр – пока Аарон жил с нами, я привыкла готовить каждый день. Однако когда Кристина предложила заменить полноценный ужин попкорном, до меня дошло: а ведь не такая уж плохая идея. Все время быть одной, конечно, тоскливо, но и в этом можно найти хоть какое-то преимущество: не надо постоянно торчать у плиты. Можно питаться крекерами, сыром и попкорном, что я и делала уже на протяжении нескольких дней.

Я оторвала взгляд от тарелки и спросила:

– Как прошла неделя?

– Хорошо, – ответил он, пережевывая курицу.

– И все?

Точно так же я раньше допрашивала Аарона за обедом. Как прошел твой день? Хорошо. А как в школе? Хорошо. Как написал тест? Хорошо.

– Ну да. – Раф пожал плечами. – Все по-старому. Даже и рассказать нечего.

Боже, ну хоть как-нибудь поддержи разговор.

– А день рождения Фрэнка? Как посидели?

– Да просто выпили пива в пабе.

Невероятно: всего пару минут назад мы были настолько близки в постели, а теперь между нами снова пропасть.

– А ты тут как? Видимо, хорошо провела время: гуляла с Кристиной, занималась в зале. – Каким же унизительным тоном он это произнес. Именно так звучал голос Рафаэля, когда он говорил маленькому Аарону: «Смотрю, ты пописал в горшок, ну какой же молодец!»

– Ага. – Я отложила вилку и вытерла салфеткой рот. Прямо надо мной щелкнул кондиционер, подул прохладный воздух, и я вздрогнула. – Мы вместе ходили в спортзал, а потом решили пообедать в ресторане. Было здорово.

– Вот и отлично.

Раф искренне мне улыбнулся, и я забыла о всех досадах. Он любит меня и поэтому волнуется. Надо быть с ним помягче.

Его комплимент меня приободрил, и я добавила:

– А еще я завела новую подругу. Это молодая женщина с ребенком, она недавно переехала в Фолсом. Я обещала показать ей город и… – Улыбка Рафаэля померкла, и я не договорила.

– Думаешь, это хорошая идея, Кел? – спросил он.

Господи, прямо как Кристина.

– А что плохого в новых друзьях?

– Ничего, просто… – Его губы сжались в узкую линию. Рафаэль сделал громкий вдох и выдохнул через ноздри. – Извини, Кел. Я рад, что ты с кем-то познакомилась. Главное… будь осторожна.

Будь осторожна? Серьезно? Ну надо же.

– В каком смысле?

– Ну, ты ведь совсем не знаешь эту женщину…

– Скажи еще, что опасно заводить беседу с незнакомцами. Хватит, Раф, я уже не маленькая, – сухо отозвалась я. – Поверь мне, она совершенно безобидна.

– Ты же понимаешь, что меня волнует другое, – сказал Рафаэль.

Я сглотнула подступившую к горлу горечь, на глазах выступили слезы.

– А, так ты за нее беспокоишься? Считаешь меня монстром?

Он протянул ко мне руку, но я отдернула ладонь.

– Кел, я не то имел в виду.

– Тогда что же? – Я повысила голос, и Рафаэль съежился. Опять я его теряю. Он снова будет считать меня сумасшедшей, как и на протяжении всей нашей совместной жизни. Разница лишь в том, что в последнее время я слишком часто давала ему повод относиться ко мне как к ненормальной.

– Не слишком ли рано?

Как будто время что-то изменит.

– Пойду оденусь, – сказала я и выскочила из-за стола.

– Кел, ну перестань! – с мольбой в глазах воскликнул он.

– Я просто замерзла. Доедай, – добавила я, глянув на его тарелку. – Скоро вернусь.

Я пошла к двери, и Рафаэль неотрывно смотрел мне вслед – наверное, сейчас встанет со стула и догонит… Но нет, когда я обернулась, он уже сидел ко мне спиной и жевал.

Боже, да кого я обманываю? Он предельно ясно дал понять, что не станет за меня бороться.

Когда мы были вместе в спальне, мне показалось, что теперь все наладится, что нам удастся сократить эту пропасть… Увы, я ошибалась. Все это лишь мечты.

Нам уже никак не вернуть утраченное.

Я проснулась и увидела, что у кровати стоит какой-то огромный мужчина в темной одежде и протягивает ко мне руки. Я вцепилась пальцами в одеяло и вскрикнула.

– Кел, это я.

Я не сразу узнала его голос.

– Раф?

– Да. – Он медленно подошел и коснулся моей руки. – Извини, не хотел тебя напугать.

– Я и забыла, что ты дома, – сказала я, прерывисто выдохнув.

Сразу после нашей ссоры за ужином я легла в кровать. Часы показывали половину третьего ночи.

Он залез в постель, матрас слегка качнулся. Я подтянула к себе одеяло.

– Прости за все, что я сказал. Я за тебя волнуюсь.

– Я выдержу. Я сильнее, чем тебе кажется.

После долгого медленно вздоха он сказал:

– Раньше я тоже так думал.

Рафаэль обнял меня и прижал к груди.

– И как это понимать?

– Не знаю, Кел… Наверное, когда мы только познакомились, я считал, что ты действительно можешь справиться с чем угодно. А теперь… теперь ты стала другой.

Да как он смеет такое говорить? Я вырвалась из его объятий.

– Ну хватит, детка. Не надо. Давай все обсудим. Мы с тобой совсем перестали разговаривать.

– Да, интересно, с чего это вдруг…

Я сдвинулась на край кровати и легла на бок лицом к нему. Сквозь окно в комнату проникал лунный свет, отбрасывая голубоватое сияние на тело Рафаэля.

– Кел, хочешь сказать, ты ничуть не изменилась за последние полгода? И не делала ничего такого, что могло бы меня встревожить?

Грудь сдавило с такой силой, что трудно было вдохнуть.

– Конечно, я изменилась. Как и ты. Разве могло быть иначе? После того, как…

Губы задрожали, я не могла произнести это вслух – да и не хотела.

– Келли?

Я покачала головой.

– Что ты хотела сказать?

– Ничего. Я устала, хочу спать.

– Нет, ты точно начала что-то говорить. – Снова умоляющий тон. По его глазам я видела, что Рафаэлю действительно это нужно. – Пожалуйста, давай поговорим.

Если бы я открыла рот и поделилась с мужем всей той болью, которую держала внутри, мне бы стало намного легче… Проблема в том, что раньше он уже подталкивал меня к подобным откровениям, а потом перевирал мои слова и валил на меня всю вину. Доверив Рафаэлю свои потаенные мысли, я чувствовала себя только хуже.

– Нет, – уверенно ответила я.

В лунном свете было видно, как помрачнел взгляд Рафаэля. Он молча повернулся ко мне спиной и заснул. Моя половина кровати стала пустой и холодной. Сердце обливалось кровью. А если бы я все же сдалась и поговорила с ним? Изменилось ли что-нибудь на этот раз?

В понедельник утром я первым делом выбросила красное неглиже.

За выходные мы с Рафаэлем занимались сексом еще несколько раз, и он настаивал, чтобы на мне непременно было это дурацкое белье. К воскресенью я уже начала жалеть, что вообще его купила.

Я захлопнула крышку мусорного бака и взглянула на свою руку – вся в синяках, от темно-сиреневых и серых до блевотно-желтых. В постели Рафаэль крепко хватал меня, впивался ногтями в мою кожу, и если раньше я уверяла себя, что все это ради удовольствия, то сейчас задумалась: может, он хотел причинить мне боль?

После пятницы он ожесточился, словно за что-то меня наказывал. В субботу вечером сомкнул ладони на моей шее, и я тут же высвободилась из его хватки.

– Да расслабься, я же понарошку, – сказал он в ответ на мой суровый взгляд и рассмеялся, будто моя тревога была совершенно не к месту.

Однако тревожилась я не зря, потому что когда-то Рафаэль уже делал мне больно.

Аарону было года два. Я отвезла его к родителям мужа и вернулась домой, чтобы принять душ и подготовиться к особому вечеру – только мы вдвоем, и никого больше. Стоя под горячими струями воды, я представляла, как все пройдет. Поужинаем в ресторане. Съедим какой-нибудь десерт дома. Посмотрим кино.

Я откинула голову назад, чтобы намочить волосы, и тут раздался шум. Я замерла и прислушалась.

Шаги.

От страха замерло сердце.

– Кто там? – крикнула я и тут же поняла, что не стоило этого делать. Господи, я прямо как типичная жертва из ужастика.

– Это я, – отозвался Раф.

С бешено колотящимся сердцем я высунулась из-за шторки – муж стоял посреди наполненной паром ванной комнаты. На нем были джинсы и рубашка с воротником.

– Ты чертовски меня перепугал.

– Извини, – с улыбкой произнес он, хотя вовсе не выглядел виноватым.

– Что-то случилось?

Он должен был приехать лишь через пару часов.

– Не мог дождаться нашего особого вечера и вырвался пораньше.

В его глазах мелькнул огонек, и я улыбнулась.

– Ну ладно, я выйду через минутку. – Я задернула шторку и встала обратно под душ.

– Лучше я сам к тебе присоединюсь, – сказал Раф.

Внизу живота что-то дрогнуло, когда обнаженный Рафаэль залез в ванну. Мой взгляд сразу уперся в его загорелый подтянутый торс. Он всегда держал себя в форме. Сколько я его знала, занятия спортом были для Рафа на первом месте.

Он намылил руки и стал водить ими по моему телу, не пропуская ни одного сантиметра. У меня задрожали колени, внутри все затряслось. С губ сорвался едва слышный стон.

– Можешь не сдерживаться, – сказал Рафаэль. Его лицо было так близко к моему, что я ощутила его дыхание.

Точно, мы же совсем одни. Я привыкла вести себя тише из-за Аарона.

Муж подал мне мыло – моя очередь.

Пока я покрывала пеной его мускулистые руки и грудь, он осыпал меня поцелуями. Струи воды били по голове и стекали вниз по телу. Рафаэль обнял меня за талию и повернул спиной к стене. Я подумала, что это очень мило, что он хочет защитить меня от мощного потока воды.

Но потом он со всей дури толкнул меня в плиточную стену, и я прикусила язык.

«Это вышло случайно», – уверяла я себя. Он просто перевозбудился и не рассчитал силы.

Не обращая внимания на первые признаки головной боли, я сосредоточилась на его прикосновениях. Рафаэль медленно целовал меня, вел рукой вверх по всему телу. Его ладонь остановилась на моей шее. Поцелуй становился все крепче, рука давила на шею все сильнее.

Сначала было приятно… но потом стало больно.

Я распахнула глаза – Рафаэль стоял и смотрел на меня. И при этом перекрывал мне доступ к кислороду.

Я не сразу поняла, что происходит. Неужели мой собственный муж меня душит? Я ужасно испугалась и вспомнила об одном моменте из прошлого, когда мне было так же страшно. В памяти всплыло лицо другого мужчины, который причинял мне боль. Мужчины, которого я долгие годы пыталась забыть.

Я не могла дышать. Голова закружилась, горло и легкие горели огнем. В отчаянии я схватила его за пальцы и попыталась разжать их.

Рафаэль убрал руки от моей шеи, и я оттолкнула его.

– Прости, – виновато сказал он.

– Что ты, черт возьми, такое устроил?

– Хотел внести немного разнообразия. – Вот как он это объяснил. Я и не думала, что все остальное ему приелось.

Так мы пришли к первой ссоре по поводу секса. Все годы совместной жизни Рафаэль называл меня ханжой. Иногда я уступала ему и соглашалась попробовать что-то новое – но только не удушение.

Покачав головой, я вышла из кухни, стараясь оставить мысли о Рафаэле и прошедших выходных в мусорном баке вместе с неглиже.

В доме было тихо и пусто. Понедельник обычно давался мне тяжелее всего, но сегодня я была даже рада остаться одной. Пошла наверх, приняла душ, надела любимые джинсы и пушистый свитер. Как же хорошо быть одетой в теплые и мягкие вещи. Укрыть свое тело.

Спускаясь, чтобы попить чай, отправила сообщение Аарону:

Просто хотела пожелать тебе доброго утра. Люблю тебя, сынок.

Рафаэль вечно говорил, что я давлю на Аарона. «Пусть он первый тебе напишет», – повторял он.

Да что он об этом знает? Тоже мне, отец года!

Я налила в кружку кипятка, бросила туда чайный пакетик и подумала о тебе. Интересно, чем может заниматься все выходные молодая мама в незнакомом городе? Наверное, потихоньку сходить с ума.

Ты не носила обручальное кольцо, но это еще не значило, что отец не участвует в воспитании малыша. Многие молодые люди сейчас не женятся, а просто встречаются или даже живут вместе. Возможно, у вас такая же ситуация.

Я еще столько всего о тебе не знала!

Любопытство пересилило, и я отправила тебе эсэмэску:

Привет! Собираюсь за покупками, не хочешь присоединиться? Заодно покажу тебе город.

Несколько минут я смотрела на экран телефона, прикусив губу, но ответ так и не пришел.

Хм-м, чем же ты занята? Вряд ли ты спишь, уже поздно – девять утра. Когда Аарон был младенцем, он просыпался в пять, хоть часы сверяй.

Я сделала глоток чая, опять глянула на мобильный. Ничего. Постучала ногтями по столешнице. Лак уже облез, надо будет сходить на маникюр. А это идея!

Трясущимися пальцами я набрала еще одно сообщение:

Хотя ну их, эти покупки. Мне нужно на маникюр. Не хочешь со мной в салон? Я заплачу.

На экране появились маленькие точки – ты набирала ответ. Ага, все-таки салон тебя заинтересовал! Покупки – это скукотища, и зачем я вообще такое предложила?

Отличная идея, только некому присмотреть за Салливаном.

Конечно, и как я об этом не подумала? Аарон теперь совсем большой, я и забыла, каково это – повсюду таскать с собой малыша.

Тогда по очереди. Я с ним посижу, пока тебе будут красить ногти.

Прошло несколько минут, новые сообщения на экране не появлялись. Наверху что-то скрипнуло, во дворе зачирикала птичка. Я прислонилась спиной к столешнице и молча пила чай. В окно опять увидела ту женщину с детьми в доме через дорогу. Одного она придерживала рукой у бедра, а за другую второй ребенок тянул ее к двери.

И почему я раньше ее здесь не видела?

Она подняла малыша повыше, и мою грудь пронзило уже знакомое чувство тоски. Дверь открылась, ребенок постарше отпустил ее руку и забежал внутрь. Даже издалека я увидела, как она облегченно распрямила плечи.

Это ощущение я тоже помнила. Много лет мое тело было своего рода детской площадкой для Аарона: он скакал по мне, висел, хватал за руки, бил кулачками. Иногда мне хотелось лишь одного – чтобы хоть на минутку мои конечности принадлежали только мне одной.

Теперь же, с высоты прожитых лет, я смотрела на те годы совсем иначе. Будто сквозь розовые очки.

Завибрировал телефон.

Тебя это не затруднит?

Я набрала сообщение большими пальцами.

Конечно, нет. Будет здорово.

А еще я добавила, что отрицательный ответ не принимается, и ты быстро написала:

Похоже, у меня нет выбора.

Я рассмеялась.

Вот именно.

Ты прислала в сообщении свой адрес, и я пообещала за тобой заехать через полчаса. Сунула мобильный в карман и вместе с кружкой чая поднялась наверх, чтобы причесаться и накраситься. Во время всех этих приготовлений я чувствовала себя счастливой. Так приятно помогать людям!

Глядя на свое отражение в зеркале, я улыбнулась и подумала, что и ты, наверное, очень рада. Если бы мне кто-то оказал такую поддержку, когда Аарон был маленьким…

Как же тебе повезло меня встретить!

Глава 6

Ты ждала меня рядом с домом на тротуаре. В руке автокресло-переноска с Салливаном, на плече сумка для подгузников. Я остановилась у обочины прямо перед тобой и вышла из машины. Салливан крепко спал, пристегнутый ремешками безопасности. Он свесил голову в сторону и раскрыл ротик, веки едва заметно подрагивали.

– Какой замечательный, – сказала я, поправляя ремешок в его кресле.

– Спасибо, – ответила ты и свободной рукой убрала со щеки локон волос, выбившийся из заплетенной сбоку косы, хотя вокруг лица все равно осталась кайма из нескольких завитков. На тебе были рваные джинсы, белая футболка и слипоны, и я вдруг почувствовала себя ужасно старомодной в своих расклешенных джинсах и свитере с высоким воротником.

– И ресницы у него невероятно длинные, – мечтательно продолжала я, разглядывая фарфоровое личико малыша. – У Аарона были такие же. Везет мальчишкам!

Ты засмеялась.

– И правда, как-то нечестно. Мне вот приходится носить накладные, а то свои очень короткие.

Я кивнула и улыбнулась в ответ, хотя никогда не пользовалась искусственными ресницами. Накрасила глаза, и уже хорошо. Кстати, пользовалась я сегодня тушью или нет?

Я открыла заднюю дверь и взмахом руки показала, чтобы вы с Салливаном устраивались. Не представляю, как сейчас правильно перевозить ребенка в машине. Эти правила постоянно меняются.

Ты поставила кресло на заднее сиденье и наклонилась внутрь, чтобы закрепить его, а я в этот момент глянула на твое жилище: белого цвета дом с террасой по всему периметру и большими окнами.

– Милый домик, – заметила я и вдруг увидела женщину в окне. Она улыбнулась и помахала мне, и я сделала то же самое. – Ты живешь с родителями?

Ты выпрямилась и закрыла дверцу. Щеки пошли пятнами, над бровями выступила испарина.

– Нет-нет, это Элла, хозяйка моей квартиры.

– Квартиры?

Ты кивнула.

– Да, там за домом есть квартирка. Ну, точнее, что-то вроде гостевого домика.

– А, понятно. – Действительно, вряд ли ты могла себе позволить полноценный дом в Старом Фолсоме. – И как тебе, нравится?

– Ага, там очень здорово, и Элла классная.

Я обернулась; стоявшая у окна женщина уже исчезла, точно призрак. Порывом ветра по тротуару раскидало несколько опавших листьев, похожих на паучков, и я вздрогнула, обхватила плечи руками. Поспешила к водительской дверце и села в машину. Салливан хныкал, однако как только ты дала ему игрушку, он сунул ее в рот, обслюнявил и успокоился.

– Спасибо, что вытащила меня, – сказала ты по дороге в салон. – И не помню, когда последний раз делала маникюр.

– Я тоже долго ходила без маникюра, пока Аарон был совсем маленьким.

– Мне вообще не с кем его оставить, но иногда ведь нужна хоть какая-то передышка?

Ты бросила на меня выжидающий взгляд, как будто очень хотела услышать: «Да, понимаю». Но могла ли я с тобой согласиться? Я ни на секунду не расставалась с Аароном, пока ему не исполнилось девять месяцев, и то это Раф заставил меня наконец-то оторваться от ребенка, чтобы мы могли провести время наедине. И хотя мы оставили сына не с няней, а с родителями мужа, я все равно весь вечер за него волновалась.

– У тебя есть поблизости какие-нибудь родные? Или просто человек, который мог бы помочь? – «Может, парень?» – едва не добавила я, но удержалась. Еще подумаешь, что я чересчур любопытная.

– Не-а, – ответила ты, глядя в окно. Голос звучал мрачно, с печальной ноткой.

Мне стало тебя жалко – совсем одна в незнакомом городе.

– Так почему ты сюда приехала? По работе?

Ты качнула головой.

– Я сейчас не работаю. Занимаюсь Салливаном.

Мне хотелось задать тебе столько вопросов! Аж голова пошла кругом, как на тех аттракционах, от которых меня вечно тошнило. Я не успела ничего спросить, потому что мы подъехали к салону, и ты мигом выскочила из машины. Словно пыталась сбежать от меня…

Что за глупости.

Внутри все сжалось в узел, когда ты показала мне выбранный для маникюра лак. Красный. Я предлагала тебе что-нибудь более изящное – французский маникюр, светло-розовый или бежевый, но ты была непреклонна. Красный, и все тут.

Он напомнил мне о том чертовом неглиже. Сама-то я выбрала лак нежно-персикового цвета.

Салливан все время спал в кресле-переноске, что показалось странным – не рановато ли? Однако ты заверила, что он всегда спит в такое время. Я уже забыла, каким был режим Аарона в этом возрасте, но я точно повсюду брала его с собой – в магазины, рестораны, на долгие прогулки, – и чаще всего он крепко спал.

Когда Салливан заерзал, я подалась вперед. Наконец-то! Я ждала этого момента с тех пор, как мы сюда приехали. Скорее бы дотронуться до него, обнять это мягкое тельце.

Малыш распахнул глаза и посмотрел на меня, потом вскрикнул, и его личико сморщилось.

– Можно я возьму его на руки? – спросила я у тебя.

– Конечно, – ответила ты, едва глянув в мою сторону.

Я наклонилась, отстегнула ремешки, и сердце вдруг пронзила боль еще до того, как я достала Салливана из автокресла. Однако она утихла, как только я прижала мальчика к груди и положила его головку себе на плечо. Я начала осторожно покачивать его, держа одну руку на попке, как когда-то с Аароном, и Салливан успокоился.

По телу разлилось тепло.

Я еще не забыла, как это делается.

Ощутив его молочный аромат, я полностью расслабилась. Он вызывает эйфорию, будто наркотик, и однозначно перебивает запах лака и средства для его снятия. Я закрыла глаза, сделала вдох. Затем опустила голову и слегка коснулась носом мягкой гладкой кожи Салливана.

Он захныкал и начал вырываться.

– Тише, все хорошо, – прошептала я и вновь начала его укачивать, но на этот раз не помогло. – Может, он проголодался?

Ты глянула на него через плечо.

– Наверное. Там в сумке есть бутылочка и молочная смесь.

Смесь?

– Ты не кормишь его грудью? – Господи, прозвучало так осуждающе! Мы с Кристиной сами всегда смеялись над женщинами, которые считали себя выше остальных.

– Нет, – коротко ответила ты без каких-либо объяснений.

Отчасти меня это покоробило, ведь я-то, заботясь о здоровье Аарона, кормила его до года. Однако при этом я позавидовала твоей уверенности: ты не стала оправдываться, не стала до хрипоты доказывать свою точку зрения. Если честно, процесс кормления не приносил мне особого удовольствия. Это очень неудобно и обременительно. Я много раз собиралась перейти на смесь, но, пристыженная собственной матерью, продолжала кормить сына грудью. Никогда не забуду, с каким ужасом взглянула на меня мама, когда я поделилась с ней своими чувствами по этому поводу. Грудь так разбухала, что я не могла влезть ни в одну рубашку, да и спина все время болела. И что я услышала в ответ на свои жалобы?

«Ты вечно думаешь только о себе, Келли».

После такого я уже не осмелилась бросить кормление, ведь я не обладала твоей уверенностью.

– А, ну ладно.

И как же я приготовлю ему здесь бутылочку?

Я обвела взглядом помещение: в дальнем углу была раковина. Но смогу ли я одновременно держать Салливана и наводить смесь? Давненько я не оказывалась в таком затруднительном положении.

Мальчик плакал все громче. Одной рукой я прижимала его к груди, а другой копалась в сумке для подгузников: салфетки, ключи – все не то… Где же смесь и бутылочка?

– Готово, – сообщила ты и встала с кресла.

Слава богу, ты выбрала гелевый маникюр. Обычный лак высыхал бы дольше.

С чувством облегчения я передала тебе малыша. Ты взяла его на руки, и мой взгляд остановился на твоих ногтях. Брызги красного на фоне белых ползунков Салливана опять вызывали у меня воспоминания о том дурацком красном белье.

Глава 7

После маникюра мы отправились перекусить. Точнее, я просто заехала на парковку у кафе, решив, что ты тоже проголодалась – была ведь уже половина первого.

– Зачем мы сюда свернули? – с хмурым видом поинтересовалась ты.

– Наверное, пора подкрепиться.

Ты нерешительно прикусила губу, глянула на Салливана в кресле на заднем сиденье.

– Э-э… я вообще-то не очень хочу есть. Плотно позавтракала.

А вот я умирала с голоду. С утра ничего не ела, только чай попила. Да и в холодильнике было пусто.

– Можешь взять какую-нибудь закуску или салат. Моя подруга вечно сидит на всяких модных диетах, но даже когда она питается одними соками, мы все равно вместе ходим на обед. – Я подмигнула тебе. – Главное – составить компанию.

Ты кивнула и выдавила улыбку.

– Да, только вот… Салливана скоро укладывать… – возразила ты, глядя в боковое окно с таким видом, будто планировала побег.

Почему ты спешила? Мы же хорошо проводили время, ближе знакомились друг с другом. Мне ужасно не хотелось возвращаться в пустой дом. Когда я отправляла тебе первое сообщение, то надеялась, что мы проведем вместе весь день. К тому же я заплатила за твой маникюр. Неужели так сложно со мной пообедать?

Тут я вдруг заметила, что ты, покопавшись в сумке, достала из нее старый потрепанный кошелек. У меня был такой же, когда я только вышла замуж. Для молодых и не сильно богатых родителей на первом месте стоит покупка подгузников, молочной смеси и продуктов, а никак уж не новых кошельков.

– Я угощаю.

Услышав это, ты немного расслабилась.

– Правда?

– Конечно, – кивнула я.

– Ладно, – преодолев сомнения, сказала ты через пару секунд.

На сердце стало легче. Я улыбнулась, и мы вышли из машины. В кафе я попросила, чтобы нас посадили за столик на улице. С утра было прохладно, но теперь воздух прогрелся – можно насладиться чудесным осенним деньком. На открытой веранде Салливан никому не помешал бы своим плачем: почти все столики пустовали.

Мы обе заказали по сэндвичу. Наконец-то у меня появилась подруга, которая питается не только салатами. Салливан захныкал, и я предложила взять его на руки.

– Что-то он в последнее время часто капризничает, – призналась ты, с благодарностью протягивая мне малыша. – Не пойму, в чем дело.

– Ты говорила об этом педиатру на прошлой неделе? – Я взяла мальчика поудобнее, чтобы он положил голову мне на плечо. Он коснулся своими пальчиками моей руки – приятно.

Ты кивнула.

– Да, только у них на все один ответ: «Дети часто плачут, это нормально».

– Ну, это правда.

Я осторожно покачивала Салливана, гладя его по спине, как тогда в маникюрном салоне. Снова сработало. На его пухленьком личике заиграла улыбка, и я рассмеялась.

– А твой Аарон? Он был капризным ребенком?

Давно мне никто не задавал вопросов о детстве сына.

– Ну, от колик он не страдал, – задумавшись, ответила я. – Всегда плакал по делу – если надо было сменить подгузник, покормить его или взять на руки.

– Салливан всегда просится на руки, – улыбнулась ты.

– Вот и Аарон был таким же. Наслаждайся, пока есть возможность. Поверь мне, совсем скоро твой маленький мальчик вырастет, и ему уже будет не до обнимашек.

– Все так говорят, а для меня сейчас время тянется очень медленно. Трудно представить, что однажды я смогу спокойно проспать всю ночь, не говоря уже о том, что когда-то он станет совсем взрослым.

Да, все это осознаешь только с высоты прожитых лет, когда ребенок уже вырос.

– Понимаю. Я сама думала точно так же, пока растила Аарона. А сейчас кажется, что время пролетело совершенно незаметно. Как будто вчера все было.

Салливан потерся лицом о мое плечо, оставив на ткани влажный след.

– А по мне, так со вчерашнего дня словно сто лет прошло, – сказала ты, не особо веря моим словам.

Я засмеялась в ответ, и тут официантка принесла наш заказ.

Ты быстро проглотила половину сэндвича и осмотрелась с таким видом, словно вообще забыла, где находишься. А говорила, что не голодная. Хотя ничего удивительного. Я частенько повторяла, что после рождения Аарона надолго забыла вкус свежей и горячей еды.

– Ой, прости. – По твоим щекам пошли розовые пятна. – Забрать его у тебя?

– Даже не думай, – ответила я.

– Ты прямо как ангел-хранитель. Или, скорее, фея-крестная, – пошутила ты и потянулась за второй половинкой сэндвича. – Правда, в полночь я превращусь не в тыкву, а в мать-одиночку. Хотя погоди-ка… Я и так уже одинокая мать – без всяких превращений. – Ты горько усмехнулась и откусила сэндвич.

Ага-а! Значит, папаша не принимает участия в воспитании ребенка.

Я сунула в рот дольку картошки фри. Салливан заерзал и начал дергать ножками. Я коснулась его крохотных пальчиков – какая шелковистая кожа!

– Сложно тебе, наверное, растить его одной, – сказала я, не решаясь спросить про отца напрямую.

Ты откусила кусок сэндвича, и у меня в животе забурчало. Вот бы ты не услышала… Держать Салливана на руках мне хотелось больше, чем есть.

– Намного сложнее, чем я думала. – Ты вытерла салфеткой уголок рта. – Пока я была беременна, хотела отдать его на усыновление. Сомневалась, что смогу вырастить ребенка в одиночку.

Сердце замерло, и я покрепче прижала мальчика к себе. Да как ты можешь такое говорить?

– Жалеешь, что не отдала?

– Нет! – возмущенно воскликнула ты, и я успокоилась. – Конечно, нет. О своем решении я не жалею… Но если бы мне было на кого положиться…

Ты поймала мой взгляд, и я улыбнулась. Цель ясна.

– Можешь рассчитывать на меня.

Что-то громко булькнуло в подгузнике Салливана, и я почувствовала сильный неприятный запах. Под рукой, которой я придерживала его за попку, стало горячо. Я поморщила нос и отвернулась в сторону.

– О господи. – Ты вскочила со стула и выхватила его у меня из рук. – Извини, пожалуйста. Пойду поменяю ему подгузник.

– Ничего страшного, – отозвалась я, но все же проверила, нет ли пятен на моей одежде и руках. – Это вполне естественно. Как-то раз, когда Аарон был примерно того же возраста, что и Салливан, мы поехали в «Диснейленд»…

Я не договорила, потому что ты уже побежала в туалет: в одной руке сын, в другой – сумка с памперсами. Салливан расплакался – еще бы, вышло очень противно. В воздухе до сих пор витал запах грязного подгузника, и я начала копаться в сумочке в поисках антибактериального лосьона. Выудила флакончик, нанесла на ладони и растерла.

Когда я отложила сумку в сторону, то заметила, что по улице мимо кафе быстрым шагом идет Кристина с пакетом для покупок в руках. На ней были солнцезащитные очки в крупной оправе, черная шляпка, резко выделявшаяся на фоне светлых волос, прозрачная черная рубашка и зауженные джинсы. Она увидела меня и в изумлении замерла. Я помахала ей, и Кристина подошла к моему столику.

– Келли? – Подруга глянула на мою тарелку. – Что ты тут делаешь?

По-моему, ответ был вполне очевиден, но я все же сказала:

– Обедаю.

– Одна?

– Вообще-то я здесь с другой Келли Мединой, – самодовольно заявила я.

Кристина посмотрела на пустой стул напротив и, наморщив нос, спросила:

– И где же она?

Я бросила взгляд внутрь ресторана, однако тебя не увидела.

– Пошла поменять сыну подгузник. Сейчас вернется.

– А что же она ничего не заказала? – нахмурилась Кристина.

Надо же, твою тарелку унесли. Я даже не заметила, как официантка подходила к нашему столику. Наверное, в тот момент я мазала руки лосьоном.

– Келли уже все съела.

– Зато ты к своему сэндвичу даже не притронулась. – Подруга показала кивком на мою тарелку.

– Потому что я держала Салливана. Сама знаешь, с младенцем на руках нормально поесть невозможно. Вот я и решила ей помочь.

Опять тот самый взгляд. Именно так на меня смотрела мама, когда я уверяла ее, что Лола сидит за обеденным столом вместе с нами. Учащенно дыша, Кристина покосилась на вход в ресторан. Ее лицо на мгновение просияло, затем снова помрачнело.

Прикусив губу, она глянула на свои наручные часы и сказала:

– Мэдди записана к врачу через полчаса, но там ничего серьезно, обычный осмотр. Если хочешь, могу перенести и посидеть с тобой.

– Зачем? – усмехнулась я. – Все в порядке, я обедаю с подругой.

– И ее ребенком, – медленно протянула Кристина, покачивая головой.

Дверь кафе распахнулась, и я моментально перевела взгляд в ту сторону, но это был всего лишь официант, который начал протирать столики тряпкой. Кристина снова посмотрела на часы, сделав неспешный вдох.

– Она скоро придет, – заверила я, однако подруга все равно глядела на меня со смесью жалости и беспокойства. От этого взгляда что-то сдавило в груди.

– Она прямо здесь, мамочка. Неужели не видишь?

– Нет, Келли. Естественно, я не вижу ее, потому что она не существует.

– Что ж, тогда мне пора. – Кристина с трудом выдавила улыбку. – Надо еще зайти за Мэдди.

– Мама, ты что, она настоящая. – Я топнула ножкой. – Настоящая!

– Ладно, ладно, успокойся. – Она схватила меня за руки и крепко сжала. – Теперь я ее вижу. И верю тебе. Привет, Лола! – сказала мама и посмотрела совсем не туда, где была девочка.

Отчаяние разрывало меня изнутри. Из ресторана так никто и не вышел, кроме официанта.

– Подожди еще минутку. Хочу познакомить тебя с Келли.

– Извини, Кел, я уже опаздываю.

– Она сейчас вернется.

Ну чего ты там застряла?!

– Мне пора. – Кристина осторожно коснулась моей руки. – Я попозже звякну тебе, хорошо?

– Хорошо. – Я кивнула, и она убрала ладонь.

Кристина ушла, и я, вздохнув, посмотрела ей вслед.

– Мам, Лола не там. Вот же она. – Я показала на подружку в полосатой кофте и красном комбинезоне, которая стояла справа от меня. Лола дурашливо улыбнулась маме, и я захихикала.

– Извини. Привет, Лола, – повторила она и протянула руку.

– Ма-ам! Ты ударила ее прямо по лицу.

– Господи, да что ж такое, – застонала мама, тряся кулаками в воздухе. – Все, я больше не могу.

– Прости, что так долго, – вдруг раздался твой голос, и я вздрогнула. – С моим мистером Непоседливая Попка процесс смены памперсов сильно затягивается.

Я обернулась – может, Кристина еще успеет рассмотреть нас? Нет, уже слишком далеко.

– Все нормально? – спросила ты.

– Да. Просто увидела подругу.

В животе громко забурчало.

– Ты до сих пор ничего не съела.

– И правда.

Я с улыбкой потянулась за сэндвичем. Какой же замечательный денек! Странно, что другие столики на улице пустуют.

Я наклонилась к тарелке и откусила бутерброд. Скрипнул стул. Салливан больше не плакал и не дергался. Воцарилась прямо-таки зловещая тишина. Словно никого рядом со мной и не было.

– Ты почему тут играешь совсем одна? – спросил папа.

– Я не одна, я с Лолой.

Он осмотрелся.

– И где же она? Никого не вижу.

– Совсем не видишь?

Лола сидела на траве, скрестив ноги. Почему же только я одна ее видела?

Глава 8

Моя мама была неважным поваром. Когда мы с Рафаэлем поженились, я умела готовить лишь самые простые блюда вроде тако, спагетти, лазаньи и запеченной курицы – и то с использованием соусов в банках и готового теста.

А вот мать Рафаэля готовила потрясающе. Даже по прошествии многих лет мои кулинарные навыки все равно не шли ни в какое сравнение с мастерством Кармен Медины, о чем супруг не забывал регулярно мне напоминать. Мы с Кармен часами торчали на кухне, когда она учила меня тонкостям любимых рецептов их семьи. Рядом с ней я никогда не чувствовала себя глупо, даже если мексиканские лепешки были безнадежно испорчены, зато Рафаэль в подобных случаях выставлял меня полной дурочкой. Хотя Кармен была отличным учителем, до ее смерти я сумела освоить только один семейный рецепт – домашний соус энчилада.

Лепешки с курицей и соусом энчилада давно стали главным блюдом в нашем рационе. Как только наступал первый холодный и дождливый осенний день, я исправно принималась заготавливать соус. Летом Рафаэль постоянно запекал что-нибудь на гриле, однако стоило начаться дождям, как душа сразу просила чего-то горячего и питательного из духовки – для поднятия настроения.

Сегодня утром меня разбудили звуки дождя, барабанившего по крыше, и поэтому я сразу спустилась на кухню – проверить запасы. Как ни странно, у меня были почти все необходимые ингредиенты, хотя я не предполагала, что готовить соус энчилада придется так скоро. Дожди обычно заряжали ближе к зиме, да и то не очень сильные.

Я сходила в магазин за недостающими продуктами и теперь стояла босиком у плиты, помешивая кипящий соус. В окно кухни стучался дождь. Ни Аарон, ни Рафаэль не отведают вместе со мной чудесный ужин, но даже их отсутствие меня не останавливало.

Правда, я уже отправила им обоим по сообщению – может, хоть немного затоскуют по дому.

Рафаэль прислал в ответ эмоджи с грустной мордочкой.

Склонившись над плитой, я вдохнула аромат острого соуса, и меня охватила ностальгия. В доме больше не стояла тишина – он наполнился звуками жизни моих родных. Вот малыш Аарон радостно покрикивает, играя рядом на полу, а из гостиной доносится шум какого-то матча – Рафаэль сидит на диване перед телевизором, задрав ноги на кофейный столик…

К реальности меня вернули звуки переливающегося через край соуса. К реальности пустого и тихого, не считая ритмичного стука капель по крыше, дома.

«Ну же, mija[2], не забывай помешивать», – раздался у меня в голове голос Кармен.

Убавив огонь, я начала аккуратно размешивать соус – судя по запаху, он уже немного подгорел. Будь здесь Рафаэль, я бы, наверное, просто вылила эту кастрюлю и начала бы все заново.

У Кармен соус никогда не пригорал.

Ложка кружилась в водовороте красной массы, и я вдруг подумала о тебе. Интересно, а твоя мама хорошо готовила? Ты чему-нибудь от нее научилась? О твоих родителях я ничего не знала, кроме того, что живут они не в Фолсоме. При встрече мы о них почти не говорили.

Да мы вообще мало что успели обсудить. Куда подевался отец Салливана? Почему ты сюда переехала?

Звякнул мобильный: пришло сообщение. Не желая оставлять соус без присмотра, я быстренько схватила телефон, лежавший экраном вверх на кухонном столе, и вернулась к плите.

Привет, чем занимаешься?

Я выключила огонь и только после этого ответила Кристине:

Готовлю.

Что именно?

Соус энчилада.

Уже еду.

В обычной ситуации я сочла бы это за шутку, но в последнее время Кристина постоянно ко мне липла. Как знать, может, и правда уже выехала. Я была не против: соуса хватило бы на два противня запеканки. Одной мне столько не съесть.

Я уже и впрямь хотела позвать Кристину в гости, однако мой большой палец замер над экраном телефона, потому что внезапно вспомнились твои слова.

Если бы я хоть на кого-то могла рассчитывать…

Я посмотрела в окно на мрачное дождливое небо. От сильного ветра дерево в саду склонилось под странным углом. В воздухе кружили листья, словно кто-то срывал их невидимыми руками и подбрасывал вверх.

Вы с Салливаном, наверное, прижимаетесь друг к другу в своем гостевом домике. Стены там тонкие, а еще во многих старых постройках нет системы центрального отопления и кондиционирования. Да, от такого жилища на заднем дворе другого дома особых удобств ждать не стоило.

Получается, тебе холодно и страшно?

Как же Салливан переносил ураган?

Аарон такую погоду терпеть не мог. Всегда начинал плакать, особенно если гремел гром.

– Господи, неудивительно, что он никак не успокоится, – с усмешкой сказал Рафаэль, хотя в его тоне слышалось недовольство. – Я бы от такого пения тоже разревелся.

Я прижимала Аарона к груди и закрывала его ушки руками, чтобы он не слышал раскаты грома.

– А я думала, тебе нравится, как я пою. Когда мы вместе пели в хоре, ты говорил, что у меня красивый голос.

Рафаэль снова засмеялся и пожал плечами.

– Ну а как еще соблазнить девушку?

– Что? – Я отпрянула, как будто он дал мне пощечину. Мы познакомились в хоре, и первым делом он сделал комплимент насчет моего голоса.

– А то ты не догадывалась, что это такой подкат.

– Нет, не догадывалась, – честно ответила я. Аарон по-прежнему плакал, не замолкал уже несколько часов. Что я только не пробовала…

– Давай я его возьму.

Рафаэль протянул руки, и я неохотно передала ему плачущего сына.

– Значит, ты мне соврал?

– Ничего я не врал. Надо же было как-то заговорить с тобой. – Он начал качать Аарона точно так же, как это делала я. Я наблюдала за его действиями, а сердце просто обливалось кровью. Если я не сумела успокоить малыша, с чего Рафаэль взял, что у него получится? – Я, собственно, только поэтому и записался в хор – чтобы цеплять девчонок.

Вверх по телу поднялась волна жара.

– Девчонок? И много их было?

– Ну, в итоге-то я выбрал тебя, – с самодовольным видом и жалостливой улыбкой ответил он.

Я сделала шаг назад и скрестила руки на груди.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Да, нам с Джинсом нужно было определиться с курсом по выбору, и мы остановились на хоре, потому что там всегда много цыпочек. – Джинс – прозвище его лучшего друга из старших классов. Этот парень ходил в суперузких джинсах, и однажды на перемене они треснули на заднице прямо по шву. Так к нему и прицепилась эта кличка. – Но как только я увидел тебя, то сразу понял, что никакая другая мне не нужна. Ты была самой симпатичной девчонкой в хоре.

Рафаэль всегда знал, что сказать. Поэтому я в него и влюбилась. Он постоянно сыпал красивыми словами: «Ты самая чудесная, ты лучше всех». Правда, теперь я уже не знала, можно ли ему верить.

– Смотри-ка! – вдруг выпалил он с торжествующей улыбкой. – Я его успокоил.

– Как тебе удалось?

– Не знаю, – повел он плечами. – Наверное, я просто классный папа.

– Похоже на то, – пробормотала я, не зная, то ли разозлиться, то ли поблагодарить его. В последующие годы меня частенько раздирали смешанные чувства.

От воспоминаний отвлек телефон – пришло еще одно сообщение от Кристины. Зря я ее не пригласила, она ведь моя лучшая подруга… Но ты нуждалась во мне намного больше. У Кристины были дети, которые все еще жили с ней, да и муж каждый вечер возвращался домой.

Я отправила ей смеющийся смайлик, надеясь, что она поймет намек, и отложила телефон. Наметив себе новую цель, я достала из шкафчика две формы для запекания и начала укладывать в них лепешки и начинку.

Час спустя весь дом пропитался ароматом расплавленного сыра и соуса энчилада. Я достала готовое блюдо из духовки, чтобы оно немного остыло, а сама пошла наверх переодеться – вся майка была в красных брызгах.

Я оделась потеплее и отнесла форму с запеканкой в машину. Хорошо, что вчера оставила автомобиль в гараже. Снаружи в лобовое стекло сразу ударил порыв ветра, капот облепили капли дождя.

Темно-синее небо прорезала вспышка молнии. Я застегнула куртку поплотнее и сдала назад, чтобы выехать на проезжую часть. Из воздуховода дунуло холодным, и по спине побежали мурашки. На улице никого не было, во всех домах горел свет. Сквозь окна я видела детей и их родителей: кто обедал, кто смотрел телевизор.

К горлу неожиданно подступил ком. Я с силой сглотнула и вновь посмотрела вперед, на дорогу. Дворники скрипели по стеклу, оставляя мокрые разводы.

Было еще не очень поздно, но темно как ночью. Мне бы сейчас и самой лучше сидеть дома, в тепле и безопасности. Но как подумаю, что вы с Салливаном совсем одни на другом конце города… Я сильнее нажала на газ, и на скользком участке машину повело. Тихонько вскрикнув, я выровняла ее и поехала медленнее.

Повернула за угол, и меня ослепили чьи-то фары.

Выруби дальний свет, дружище.

К счастью, автомобиль быстро проехал мимо, но после него перед глазами замелькали точки.

Я дотронулась до формы с запеканкой – еще теплая и не соскользнула с пассажирского сиденья. Лишь бы все это не вывалилось на кожаную обивку. Машина была не совсем уж и новая – прежнюю я отдала Аарону, когда он получил права, а себе купила эту. Старый минивэн подходил ему куда больше, ведь в детстве сын частенько проливал в его салоне сок или писал что-нибудь на сиденьях несмываемым маркером.

Подъезжая к твоему району, я стала присматриваться к названиям улиц, потому что плоховато ориентировалась в старой части Фолсома. Большинство моих друзей жили в Эмпайр-Рэнч или других современных микрорайонах, а приятели Аарона – рядом с его школой.

Наконец-то я нашла твою улицу.

Каждый дом здесь был построен в своем уникальном стиле. Здорово, мне нравилось. В молодости я всегда мечтала о старинном доме – доме со своей историей. Однако Рафаэль напомнил, что к старым постройкам обычно прилагается куча проблем, на решение которых требуется много денег. Поэтому в итоге мы купили совсем новенький дом.

И его история началась с нас.

В нем бродили только наши призраки.

Я думала, что сразу узнаю то место, где забирала тебя – я ведь внимательно разглядывала твое жилье, пока ты закрепляла автокресло с Салливаном на заднем сиденье, – но теперь никак не могла его найти. И адрес, как назло, забыла.

Придерживая руль одной рукой, другой я полезла в сумочку, пытаясь нащупать телефон. Достала его, глянула на экран и полезла в раздел сообщений.

Прокрутила до твоего имени, открыла нашу переписку. Стала листать вверх… Ага! Вот и он.

Улица…

Впереди вдруг ярко вспыхнул свет, следом раздался громкий гудок. Я и не заметила, как на мокром асфальте машину занесло вбок. Дыхание резко перехватило. Мобильник упал под ноги. Я схватила руль обеими руками и выровняла автомобиль. Сигналившая машина промчалась мимо. Сквозь темноту и пелену дождя я не разглядела водителя; наверняка он посылал меня куда подальше и показывал неприличные жесты. Что ж, вполне заслуженно. Сама сто раз повторяла Аарону, чтобы не отвлекался на телефон во время вождения.

Я остановилась у обочины и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Красно-синие огни, мелькающие за окном.

Дождь, стучащий по крыше, как табун лошадей.

Двое полицейских у моей двери.

– Миссис Медина?

Я потрясла головой, чтобы избавиться от этих мыслей, и коснулась ручки двери – пора вернуться к реальности.

Придя в себя, наклонилась за мобильным, подняла его и снова отыскала твой адрес в сообщениях.

Даже прищурившись, я не могла разглядеть номер ближайшего ко мне дома. Он был похож на твой, так что, видимо, я почти на месте.

Ветер завывал раненым зверем. К лобовому стеклу прилипали листья. В доме слева от меня горел свет на кухне. У окна стояла пожилая женщина и, кажется, мыла посуду. Когда она посмотрела в мою сторону, я сразу ее узнала: это была хозяйка твоего домика.

Ага! Нашлась!

Я вылезла из машины и пошла к пассажирской дверце. По-прежнему бушевала непогода, дождь и ветер хлестали по лицу, волосы прилипали к губам и ресницам. Я взяла форму с запеканкой в руки и даже через куртку ощутила ее жар.

Надевать капюшон не было смысла – ветер все равно сдирал его с меня, как любопытный ребенок, которому интересно, что там внутри. Быстрым шагом я направилась к дому. Женщина с кухни ушла, свет в доме погас, словно внутри никого и не было. Я обошла его и попала на тускло освещенную тропинку, ведущую во двор.

Когда я добралась до гостевого домика, волосы промокли, с них капало. Меня била дрожь, зубы застучали – в такой тонкой куртке от холода не спасешься. Будучи в душе жаркой калифорнийской девчонкой, я не умела выбирать одежду для промозглой погоды.

Я постучала в дверь, чувствуя, как по телу бежит холодок. Небо снова прорезала яркая молния, загремел гром, и я вздрогнула. Из домика донесся приглушенный детский плач.

– Мамочка, мне страшно. – Аарон посмотрел на меня широко распахнутыми, полными доверия глазами. Голубоватый свет отражался в его фарфоровых щечках. Волосы взъерошены после сна, глаза красные. На нем была его любимая пижама с Человеком-пауком.

– Все будет хорошо. – Я обняла его и погладила по голове.

Ребенок продолжал плакать, и я постучала еще раз.

Над дверью не было навеса, так что я стояла и мокла под дождем. Надела капюшон – может, на этот раз его все-таки не сорвет ветром.

– Келли! – крикнула я и опять забарабанила в дверь.

Куда ты подевалась?

Салливан плакал все громче. Не могла же ты оставить его одного?

Дверь приоткрылась.

– Келли? Что ты здесь делаешь? – удивилась ты.

Волосы у тебя растрепались, водянистые глаза покраснели и опухли, как будто ты только что проснулась. Салливан не переставал кричать.

Почему ты к нему не подходишь?

Я протянула форму с запеканкой, чтобы ты поскорее меня впустила и я могла заняться малышом.

– Привезла тебе ужин.

– Очень мило… Но я не ждала гостей.

– А я и не гость. Просто хочу помочь.

Я нетерпеливо толкнула дверь рукой и вошла в дом.

– Извини, – добавила я, заметив твое изумление. – Не могу больше стоять под дождем, а тебе надо к Салливану.

– Да, пойду посмотрю, как он там. – Ты кивнула и закрыла входную дверь. – Э-э… проходи, располагайся.

Обхватив плечи руками, ты вышла из комнаты.

Теперь стало ясно, почему ты не хотела меня впускать. Домик был совсем крошечным, гостиная объединена с маленькой кухонькой. В раковине полно грязной посуды, столешницы завалены всяким мусором. Пол усеян одеяльцами, сосками и полупустыми бутылочками Салливана.

Но что самое поразительное – у тебя не было никакой мебели, кроме нескольких складных стульев и тумбочки, на которой стоял небольшой телевизор с плоским экраном. В дальнем углу выстроились нераспакованные коробки.

Давно ты здесь живешь? И как долго планируешься оставаться?

Стены белые и голые – ни фотографий, ни картин.

Я прошла на кухню, освободила место на столешнице и наконец-то поставила форму с запеканкой, стащила с себя куртку и повесила ее на спинку стула.

Ты вернулась в гостиную с Салливаном на руках – он уже не плакал. По крыше стучал дождь, в доме стоял запах грязных тряпок. Я перевела взгляд на потолок: нет ли там плесени?

Растить ребенка в таких условиях – не самая удачная идея.

– Извини за беспорядок, – сказала ты, будто прочитав мои мысли. – Тяжелый выдался денек.

Твой голос звучал так устало, что я сразу смягчилась.

– Мы пытались уснуть, и тут разразилась гроза, – добавила ты.

Я кивнула, и мне стало стыдно за свой осуждающий взгляд.

– Помню, я тоже всегда дремала, как только засыпал Аарон. Просто валилась без сил.

– Да, быть матерью-одиночкой намного сложнее, чем я думала.

После этих слов я сразу вспомнила, зачем вообще сюда приехала.

– Ну, сегодня у тебя будет помощница. – Я показала на форму с запеканкой. – Приготовила свое коронное блюдо: лепешки под соусом энчилада. Давай-ка я возьму Салливана, а ты поешь.

– Серьезно? – Ты внимательно посмотрела на меня, сморщив лоб.

– Налетай, – с улыбкой ответила я.

Ты тоже улыбнулась и расслабила плечи. После моего прихода ты завязала волосы в пучок, а вот на твоем лице не было ни грамма косметики: кожа чистая, щеки румяные, как у ребенка.

– Ты прямо подарок судьбы.

Я забрала у тебя Салливана и прижала его к себе: какое мягкое тельце, какой сладкий запах. Вдохнула поглубже.

Ты прошла на кухню и открыла шкафчик с несколькими тарелками. Пока ты накладывала себе запеканку, я обвела взглядом крошечную гостиную.

Лампа в углу мигнула.

– Может, поменять лампочку? – предложила я.

– Да нет, такое иногда бывает, – ответила ты. – Наверное, из-за грозы.

– Да, скорее всего. – Свет опять замигал, и я с тревогой подумала: «Или здесь неисправная проводка и в любой момент дом загорится». – Давно ты сюда переехала?

– Примерно месяц назад.

За месяц вполне можно было разложить вещи и украсить стены.

– Странно, а такое впечатление, будто ты заселилась только что, – пошутила я.

– Ну да, на Салливана уходит столько времени – ничего не успеваю, – сказала ты, пережевывая еду. По подбородку стекала капелька красного соуса. – Кстати, запеканка – просто бомба.

– Спасибо.

Ну хоть кому-то понравилось приготовленное мной блюдо. Я по-прежнему чувствовала себя в доме неуютно, но рядом с тобой все равно было лучше, чем в одиночестве.

Я ходила туда-сюда по комнате, укачивая Салливана. Он уткнулся лицом мне в плечо и сосал пальцы. Мокрая от дождя рубашка теперь пропиталась его слюной. Волосы еще не высохли, и я никак не могла согреться.

Из коробки у стены торчала куча твоих вещей. Когда мы с Рафаэлем только переехали в собственный дом, первым делом я разложила всю одежду. Копаться с утра в коробках я точно не собиралась.

– Если хочешь, помогу тебе разобрать вещи и обустроиться, – предложила я.

– Ой, мне неудобно о таком просить, – ответила ты, прикрывая ладонью набитый едой рот.

– Просить и не нужно, я сама вызвалась.

Небеса сотряслись от грома, и мы обе вздрогнули, а Салливан захныкал. Я крепче прижала его к себе и продолжила укачивать.

– Все хорошо, – прошептала я, чтобы успокоить малыша.

– Я в детстве была точно такая же, – сказала ты, глядя на сына. Вилка замерла над тарелкой, где осталось всего несколько кусочков. – Мама говорила, я плакала в каждую грозу.

– Да, Аарон тоже ее не любил. – Я осторожно погладила Салливана по голове.

– А ты в детстве боялась такой погоды?

– Даже не знаю, – честно ответила я. – Мы с мамой никогда об этом не говорили. Мы вообще… мало о чем разговаривали.

Не знаю, почему я вдруг так разоткровенничалась о своих родителях. Обычно я ни с кем не обсуждала эту тему. Сделав глубокий вдох, я прошла чуть дальше, заглянула в одну из спален и ужаснулась: посреди комнаты лежал жалкий матрас, а в углу стоял видавший виды детский манеж. Нет, воспитывать ребенка в таком доме просто нельзя.

– Сочувствую.

Внутри у меня все растаяло: давно никто не отзывался на мои жалобы с подобной искренностью. Обычно после таких откровений я стыдилась своих слов.

Слезы выступили на глазах, но я их сморгнула. Я ведь приехала сюда, чтобы помочь тебе, а не просить о помощи.

– Ничего страшного, – отмахнулась я. – А вот вы с мамой, видимо, близки. – Я хотела выведать хоть что-нибудь о твоей жизни. Как же ты оказалась одна в незнакомом городе, если у тебя хорошие отношения с матерью?

– Да, мы были близки. Она вырастила меня совсем одна, отца я никогда не видела, – призналась ты. – Но она умерла пять лет назад.

И опять я почувствовала себя полной идиоткой. Ну почему же я относилась к тебе с таким недоверием?

– Боже, прости… так жаль… – В этот момент мне еще сильнее захотелось помочь тебе. Ты осталась совершенно одна в огромном мире. Теперь я точно тебя не брошу. – Я и сама знаю, каково это – остаться без родителей.

Ты хмуро кивнула, но взгляд стал добрее.

– Кажется, у нас много общего – и я имею в виду не только имя и фамилию.

– Да, похоже на то. – Ты выдавила неуверенную улыбку и протянула ко мне руки. – Ну все, теперь я могу взять Салливана. Ты сама-то поужинала?

– Нет.

Я развернулась и отдала тебе мальчика. Ты крепко прижала его к себе и довольно улыбнулась.

Ты очень сильно его любишь, это сразу видно. Правда, одной любви недостаточно, чтобы стать хорошим родителем.

Глава 9

Сто лет не ходила по детским магазинам. Что вообще нужно ребенку? Глаза разбегались: тут вам и манежи, и стульчики для кормления, и кресла-качели. Покупала ли я это когда-то для Аарона? Да, но теперь все выглядело иначе. Намного современнее. Радионяня с экраном, игрушки с беспроводным подключением…

Я покачала головой. Это уже чересчур. Салливану нужно самое основное: кроватка, высокий стульчик, подгузники, одеяла, полотенца. Так, что еще? Качельки для младенцев. Как же Аарон обожал свое кресло-качели! Оно явно казалось ему не менее уютным, чем мои объятия. Эта штука регулярно меня спасала, когда надо было принять душ, убраться в доме или уложить волосы.

Сегодня утром я хотела позвонить и спросить, не будешь ли ты против, если я куплю кое-каких вещей для твоего сына. Однако потом я решила, что лучше сделаю тебе сюрприз.

Пока продавщица пробивала выбранные мной товары, я попыталась представить, как ты отреагируешь, когда я привезу все это к тебе домой. От предвкушения аж голова закружилась. Бедняжка, ты совсем одна. Потеряла мать. Тебе однозначно требовалась помощь – ты сама так сказала.

Как же тебе со мной повезло, Келли!

Когда Аарон был маленьким, мне помогал Рафаэль, а еще его родители и мои друзья.

А у тебя никого нет.

Точнее, не было, пока мы с тобой не повстречались.

Я с улыбкой подала продавщице кредитную карту. Как только оплата прошла, она сложила все мои покупки в пакеты – кроме самых крупных, которые позже привезут на дом. Я специально запомнила дату и время доставки, чтобы подъехать и помочь грузчикам найти твой гостевой домик, ведь его не сразу можно заметить с улицы.

Я вышла из магазина с сумками наперевес. Они с такой силой врезались в пальцы, что кожа приобретала болезненно-белый оттенок. Попробовала взяться поудобнее, но ничего не вышло. Где же машина? К счастью, она стояла неподалеку. Я прибавила ходу – скорее бы загрузить внутрь все пакеты.

Дойдя до машины, я нажала кнопку на брелке, чтобы открыть багажник. Начала складывать сумки, и тут вдруг раздался знакомый голос.

– Келли?

Я обернулась: навстречу мне шла Сьюзан в спортивных брюках и куртке, волосы завязаны в тугой хвост, покачивающийся в такт движениям. Ее взгляд задержался на упаковке подгузников, которую я прижимала к себе одной рукой.

– Привет, Сьюзан, – радостно откликнулась я, хотя про себя подумала: «Лучше бы выскочила из магазина на пару минут раньше». Сьюзан раньше ходила на йогу вместе со мной и Кристиной, иногда мы встречались втроем и вне спортзала, однако уже несколько месяцев я с ней не разговаривала. Вспомнив нашу последнюю беседу, я нервно сглотнула. Помню, она посмотрела на меня с жалостью и отошла в сторону, как будто мое несчастье заразно… как будто она боялась подхватить от меня неудачу наподобие простуды или гриппа.

– Что ты тут делаешь? – спросила она.

– Приехала за покупками, – слегка раздраженно ответила я. Что за глупый вопрос?

– Здесь же одни детские вещи. – Сьюзан заглянула в багажник и внимательно рассмотрела все пакеты. Потом перевела взгляд на мой живот. – Ты же не…

Вспомнилось чудесное время, когда в моем огромном животе пинался малыш…

– Конечно, нет. Это для подруги.

– Ого. Много же ты накупила.

Это она еще не видела кроватку, качели и стульчик.

– Ей много всего нужно, – сказала я, представив тебя в пустом домике. Сьюзан собиралась что-то ответить, но я перебила ее: – Ну ладно, мне пора. Передавай привет родным.

– Ага, ты тоже.

Сьюзан вяло махнула рукой на прощание и ушла. Даже не спросила, как у меня дела, как поживает Рафаэль. Что ж, оно и неудивительно. Сьюзан всегда была довольно эгоистичной. Хотя теперь это неважно, ведь она мне больше не нужна. У меня появилась новая цель – ты, Келли.

Я запомнила адрес и дорогу к твоему дому. Припарковалась у обочины, вылезла из машины. Лицо обдало свежим воздухом, в котором витал запах сырой земли. Обманчивое солнце ярко светило с высоты небес, но совсем не грело. Я закуталась в куртку и пошла открывать багажник.

Достав все сумки, направилась по тропинке к гостевому домику. Ноздри заполнил резкий запах марихуаны, напоминая о временах учебы в колледже.

Забавно, что Рафаэль стал профессором – в школе-то он был бунтарем и тусовщиком. Все друзья говорили: «Держись от него подальше».

Наверное, зря я их не послушала.

В глубине души я понимала, что они правы.

Откуда же пахнет травкой? Вряд ли от старушки, сдающей тебе жилье. Может, от кого-то из соседей?

Чем ближе я подходила к твоему домику, тем сильнее становился запах. Неужели это ты? Не может быть. Я покачала головой. Ты ответственная мать, ты бы себе такого не позволила.

Я вдруг представила, что ждет меня внутри – голые стены, посуда в раковине, разбросанные по полу вещи и вываливающиеся из мусорной корзины алюминиевые банки, – и желудок сжался в узел.

Я поставила пакеты у ног, среди разноцветной листвы, и постучала. Где-то вдалеке залаяла собака. Прошуршал шинами автомобиль. Из чьего-то открытого окна доносилась негромкая музыка. Я узнала эту песенку из девяностых и в приступе ностальгии начала подпевать.

Потом замолчала и снова осмотрелась.

Да где же ты?

Я попробовала заглянуть внутрь через щелочку в жалюзи, однако толком ничего не увидела. Постучала еще раз – тишина. Вернулась обратно к дороге: вон же твой фургон стоит на другой стороне улицы. Тот самый, в котором я впервые тебя увидела. Значит, ты у себя.

Так почему ты не открываешь дверь?

Широкими шагами я дошла до твоего дома и опять постучала. На этот раз я услышала какое-то движение внутри, и мой пульс участился. Ты приоткрыла дверь и осторожно выглянула, прямо как в прошлый раз.

Это меня встревожило. В этом городе ты не знала никого, кроме меня, но почему-то с большим подозрением относилась к неожиданным гостям. Тем более гости к тебе наверняка заходили нечасто.

– А, Келли. Привет. – Твой голос звучал отрывисто, неровно. Ты не распахнула дверь и не пригласила меня войти – так и стояла, выглядывая из-за нее одним глазом.

Неужели ты не рада меня видеть, Келли? А я-то думала, мы подруги. Думала, что нужна тебе. Как ты там меня называла? Ангел-хранитель.

В чем причина такого странного поведения?

– Я кое-что тебе принесла, – радостно сказала я, не поддаваясь твоему настрою.

Ты опустила взгляд, и я заметила, что глаза у тебя красные. Или мне показалось?

– Не поможешь занести все в дом? – спросила я, взяв несколько пакетов.

Ты медлила с ответом, и беспокойство внутри меня разрасталось, будто сорняки на клумбе.

– Сейчас, – наконец-то сказала ты не самым гостеприимным тоном. – Только возьму Салливана. – Ты захлопнула дверь, и я осталась стоять на улице.

Все это как-то неправильно. Ты, загадочная незнакомка, появилась из ниоткуда. У тебя было такое же имя, однако это вовсе не значило, что ты мне подруга и что рядом с тобой я в безопасности.

В голове минорным аккордом звучали мрачные подозрительные мысли.

Я уже хотела сбежать, когда дверь вдруг открылась, и я увидела Салливана. Ты держала его на руках лицом ко мне. Эти большие глаза внимательно разглядывали все вокруг, а детские вещи из пакетов так и просились наружу.

Я осталась ради него, а не ради тебя.

Малыш улыбнулся мне, и я передумала уходить.

– Он такой оживленный, – задумчиво сказала я, затаскивая сумки в дом. Поразительно – со вчерашнего вечера бардак стал только хуже.

– Ага, такой оживленный, что всю ночь не мог успокоиться, – устало заметила ты.

Круги под глазами, болезненный цвет лица… Наркотики тут ни при чем. Ты просто вымоталась до изнеможения.

– Всю ночь, говоришь? – повторила я с понимающей улыбкой. – Да, это тяжко. Помню, Аарон тоже такое устраивал. Я потом валилась как убитая.

– Правда? Боюсь, меня уже убило, – натянуто усмехнулась ты, хотя этот смех больше походил на всхлип.

Я не знала, стоило ли тебе доверять, и все же чувствовала, что между нами есть некая связь. Связь двух матерей.

– Вот. – Я поставила сумки на пол. – Давай я его возьму.

Какой же он теплый и мягкий. Идеальный.

Ты в растерянности смотрела на пакеты – мол, и что с ними делать? На твоем лице отражалась целая гамма чувств, от напряжения до наивности, и мое сердце слегка оттаяло.

– Доставай, не стесняйся, – сказала я.

Ты опустилась на пол и начала копаться в покупках, словно это были рождественские подарки.

– И зачем ты столько всего накупила… – Ты вытащила банку детской смеси и пару одеялец, перевела взгляд на подгузники и ползунки.

– А мне захотелось, – ответила я, улыбаясь все шире. – Это, кстати, только начало. Завтра в два часа привезут еще кое-что.

Я думала, ты обрадуешься. Может, даже завизжишь от счастья или обнимешь меня. Однако ты, наоборот, казалась расстроенной.

Да что с тобой не так?

Господи, прямо как Аарон в подростковый период. То смеется, то через секунду уже ревет. Отчетливо помню, как однажды вечером он подошел ко мне, весь в слезах, и закричал:

– Я даже не знаю, из-за чего плачу!

Да, гормоны – те еще сволочи.

Впрочем, ты-то уже не подросток. Пора повзрослеть и научиться контролировать перемены в настроении.

– Келли, я не могу все это принять, – наконец произнесла ты подрагивающими губами.

– Почему?

– Это чересчур.

– Ничего не чересчур, – заверила я. – Это ради тебя, ради Салливана. – Наши взгляды встретились. – Пожалуйста, позволь мне помочь вам.

– Все это так мило… Я, э-э… Я просто… Я такого не заслуживаю.

Ты неожиданно подошла и обняла меня сбоку, стараясь не задеть малыша. От твоих волос доносился какой-то цветочный аромат. Пахло свежестью.

Вот и хорошо. Мне сразу полегчало.

Конечно, чувство тревоги не исчезло окончательно, но немного затихло.

– Спасибо, – прошептала ты.

– Не за что, – ответила я. – А теперь иди отдохни. Я пока займусь Салливаном, а потом вместе распакуем вещи и сделаем уборку.

– С этим я и сама справлюсь, – возразила ты.

– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Вдвоем будет намного быстрее.

Ты опустила взгляд в пол и стала нервно водить по ковру большим пальцем ноги. Голубой лак на ногтях местами потрескался.

– Просто в коробках много вещей мамы и бабушки. Я хотела бы разобраться в них одна.

– Бабушки? – Ее ты раньше не упоминала.

Твои губы снова дрогнули.

– Я жила с ней после смерти мамы, – сказала ты, не поднимая глаз. – Она тоже недавно умерла.

Бедная девочка.

И как я могла подумать о тебе что-то плохое? Ты так молода – и уже потеряла всех своих близких.

Мне знакомо это чувство.

Чувство потери.

Чувство одиночества.

Знакомо слишком хорошо.

На заднем дворе у меня есть сарай – на первый взгляд, полный всякого хлама. Однако для меня это настоящее волшебство. Там собраны все мои воспоминания: мамины елочные украшения, папины пластинки, книги Кармен с рецептами, альбомы с фотографиями родственников Рафаэля, а еще школьные документы, грамоты и награды Аарона, детские одеяльца, старые игрушки.

Я часами возилась в этих вещах, напоминавших мне о Кармен, о времени, проведенном с отцом, о детстве Аарона, о немногих счастливых моментах, связанных с матерью. И мне не хотелось бы заниматься этим вместе с Рафаэлем, потому что он только посмеялся бы над моей растроганностью.

Вот и ты хотела предаться воспоминаниям о родных в одиночестве.

– Ладно, я понимаю. – Я осторожно покачивала Салливана на руках, но мальчик постоянно вырывался. Сквозь жалюзи в комнату заглядывало солнышко. – У тебя есть коляска? – А вот про нее-то я и забыла. – На улице так здорово, можем прогуляться вместе с малышом.

– Да, есть. – Ты показала на дверь – сложенная коляска стояла у выхода. – Но мне что-то не хочется никуда идти. – Ты зевнула и потянулась.

– Ничего страшного. Я могу и сама с ним погулять, а ты пока вздремни. – Я надеялась, что это не прозвучало слишком навязчиво, и, к счастью, ты решительно закивала в ответ и улыбнулась.

– Было бы потрясно.

Впервые ты так быстро согласилась на мое предложение.

– Ну что, готов? – Я подняла Салливана, и он задергал своими маленькими ножками, будто плыл по воздуху. – Любишь гулять, да? – Я засмеялась, уткнувшись носом в его личико.

– Огромное тебе спасибо. Серьезно, ты просто ангел, – нахваливала меня ты.

Мы с Аароном вышли на задний двор, расстелили покрывало и устроили пикник – ели бутерброды с джемом и арахисовым маслом. Аарон разглядывал голубое небо, а потом вдруг провел крошечными пальчиками по моей спине, отчего у меня побежали мурашки.

– Где же они, мамочка?

– О чем это ты, милый?

– Где твои ангельские крылья?

Я рассмеялась.

– С чего ты взял, что у меня должны быть ангельские крылья, глупыш?

– Папа говорит, ангелы – это такие люди, которые нас защищают. Значит, ты и есть ангел.

Я обняла Аарона и прижала к себе, затем поцеловала в его нос пуговкой.

– Я не ангел, но я всегда буду тебя защищать.

Тогда я соврала своему сыну не в первый и не в последний раз.

– Я не ангел, – ответила я тебе, почему-то расстроенная тем, что твои слова вызвали нежеланное воспоминание.

– Может, и нет, хотя очень похоже. Бутылочка со смесью уже готова, возьми в холодильнике. – Ты опять зевнула и шаркающей походкой направилась в спальню.

Я разложила коляску, посадила и пристегнула Салливана, затем накинула куртку, и мы вышли из дома.

– Ну, вот мы и остались с тобой наедине, дружок, – певучим голосом сказала я. Мальчик беззубо улыбнулся в ответ, и внутри у меня все растаяло. Обожаю улыбки малышей. Когда Аарон впервые улыбнулся, я тут же достала его детский альбом и записала дату.

Тогда я записывала все подробности его жизни.

Первое слово Аарона: мама.

Начал ползать: в семь месяцев.

Начал ходить: в десять месяцев.

Первая стрижка: в два года.

Я не упускала ни одного момента. Даже написала несколько писем, чтобы он прочитал их в будущем, когда уже сам станет отцом.

Интересно, а ведешь ли ты такой альбом для Салливана? Заносишь ли ты туда все важные детали?

Я толкала перед собой коляску, и ее скрипучие колеса нарушали тишину. Под ногами хрустели листья. Салливан внимательно рассматривал голубое небо. Пейзаж был восхитительный, как с картинки: деревья, высаженные по обеим сторонам улицы, соединялись аркой посередине.

Мы добрались до Саттер-стрит, прошли мимо антикварных магазинов и ресторанов. Я часто гуляла здесь с Аароном, когда он был маленьким. Удивительно, что в такую чудесную погоду здесь так мало людей.

Ближе к концу улицы зазвонил мой телефон. Первым делом я подумала, что это ты. В панике выхватила мобильный из кармана, но это была Кристина.

Она звонила уже десятый раз за один день.

– Привет, как дела? – со вздохом ответила я.

– О, не ожидала, что ты возьмешь трубку.

– Ну, ты набирала мой номер миллион раз – решила узнать, вдруг что-то срочное.

Мимо проехал мотоциклист, и за шумом я не расслышала, что сказала Кристина.

– Где ты? – наконец спросила она, когда стало потише.

– На Саттер-стрит.

– И чем ты там занимаешься? Ходишь по магазинам?

– Не-а. – Я развернула коляску, и мы двинулись обратно к твоему дому. – Гуляю с Салливаном.

– Что еще за Салливан?

– Это сын Келли. Она осталась дома вздремнуть.

– Поня-ятно. – Кристина так протянула это слово, что мне стало не по себе. – Я, э-э… я тут встретила Сьюзан в школе…

Точно, у них же дети одного возраста.

– Оказывается, она вчера тебя видела.

– Да, я покупала кое-какие вещи для Салливана.

– А теперь ты с ним гуляешь. – Снова многозначительный тон. – Так ты сейчас с ним одна, на Саттер-стрит?

Я шумно сглотнула, продолжая толкать перед собой коляску. За всю дорогу мальчик не издал ни звука – лишь с довольным видом наблюдал за облаками.

Везет же малышам. В их жизни все так просто.

– Ага, – резко ответила я.

– А она… твоя подруга в курсе, что ты пошла гулять с ее сыном?

Меня словно обдало жаром.

– Конечно, в курсе. Как тебе только в голову пришло такое спрашивать?

– Да ладно, Кел. Ты же сама понимаешь.

– Это не ваш ребенок, – мрачным тоном сказал мужчина, протягивая ко мне руки. – Отдайте его.

– Сейчас все по-другому.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Голова закружилась, и я сжала пальцами переносицу.

Мне же теперь лучше.

Я поправилась.

Так ведь?

– Ладно, я тебе верю, – сдалась в итоге Кристина.

– Правда? – Я все ждала какого-то подвоха.

– Да, просто… Ну, в общем, ты не забывай, что я всегда рядом. Если вдруг захочешь поговорить или еще что.

Поравнявшаяся с нами парочка кивнула и помахала мне. Обе руки у меня были заняты, поэтому я только кивнула в ответ. Салливан что-то пробормотал.

– Хорошо. – Мы повернули за угол; дальше, к сожалению, дорога шла в горку. Мне и одной было бы тяжело здесь подняться, а уж с Салливаном тем более. Дыхание участилось, рука заболела от натуги. – Слушай, Кристина, у меня впереди крутой подъем, неудобно будет говорить по телефону. Я перезвоню.

– Ладно. Поговорим позже.

Я повесила трубку и положила мобильный обратно в карман. Ухватила коляску обеими руками и с трудом начала толкать ее вверх. Преодолев уклон, я остановилась отдышаться. Мимо пробежала женщина. «Что-то ты совсем не в форме», – читалось в ее любопытном взгляде.

Неужели она не заметила коляску? С ней подниматься в два раза труднее.

Салливан захныкал и надул губы. Знакомое выражение лица.

– Проголодался? – спросила я.

Он заплакал немного громче. Вот и ответ.

– Тише, мы почти на месте, – успокоила я его и прибавила шаг.

Когда мы вошли в дом, Салливан уже кричал во все горло.

– Все хорошо. Мама сказала, в холодильнике есть бутылочка.

Я завезла коляску на кухню и начала покачивать ее взад-вперед – кажется, помогало. Свободной рукой открыла холодильник и нащупала бутылочку. Хорошо, что сначала проверила ее содержимое – пахло кислым. Неужто ты кормила его просроченной смесью?

Ох, Келли, как же тебе повезло, что мы встретились. Я всему тебя научу.

Я приготовила свежую смесь, достала Салливана из коляски и отнесла в гостиную. Села с ним на диван и начала кормить. Из спальни доносилось твое громкое посапывание. Мальчик, подкрепившись, тоже уснул. Он лежал у меня на руках с закрытыми глазами. Губки были слегка разжаты. Так и хотелось провести рукой по этому нежному личику.

Я поняла, что не стоило совать нос в распаковку вещей – это слишком личное, – но не сидеть же мне без дела, пока вы спите? Можно хотя бы прибраться. Я осторожно переложила Салливана на одеяло, расстеленное на полу. Затем встала и потрясла онемевшими руками.

Начала я с кухни, там было грязнее всего. Помыла посуду и бутылочки. Когда они высохли, рассортировала все по шкафчикам. Сложила коляску и поставила ее у выхода.

Потом принялась за гостиную. Пол был усыпан погремушками, одеялами и сосками. Рафаэль никогда не позволял доводить дом до такого состояния, даже если я валилась без сил.

– Какого черта, Кел? – рявкнул он.

– В чем дело?

Я поспешила в гостиную. Рафаэль держал в руке игрушечную машинку.

– Только что об нее споткнулся.

Я хотела заметить, что это вполне естественно в доме с маленьким ребенком, но лучше было промолчать.

– Извини.

Пока Раф был на работе, я разрешала Аарону играть где угодно. Он мог построить целую деревушку в гостиной, и да, иногда какая-нибудь забытая деталь впивалась мне в пятку. По-моему, небольшая жертва ради того, чтобы у сына развивалось воображение. Пусть играет, пусть творит. У меня в детстве ничего подобного не было, так пусть будет у него.

Я научилась быстро все убирать, пока Аарон спал днем. Думала, что ничего не упустила, но нет, Раф наткнулся на единственную забытую игрушку.

– Аарон! – взревел он, по-прежнему держа в руках несчастную машинку.

Сердце сжалось от страха.

– Давай я просто уберу ее. – Я протянула ладонь. – Ничего страшного.

– Так вот какой у тебя подход к воспитанию, Кел? «Ничего страшного». – Рафаэль закатил глаза. – Просто супер.

– Привет, папуля.

Аарон подбежал к нему с доверительной улыбкой. У меня перехватило дыхание – как же отреагирует Рафаэль?

Сын протянул руки. Я поймала взгляд мужа и кивнула, как бы желая сказать: «Забудь об этой игрушке. Возьми его на руки. Обними».

Возможно, он бы так и сделал, если бы не мои настойчивые уговоры.

– Видишь эту машинку? – серьезным тоном спросил Раф у Аарона, и улыбка на лице сына померкла. – Я только что об нее споткнулся. – Он явно не получал желаемого ответа и поэтому добавил: – Я мог пораниться. – Рафаэль сунул машинку в руку Аарону. – Ты должен всегда складывать свои игрушки обратно в коробку.

– А мама разрешает не собирать, – решительно ответил Аарон, наморщив лоб и выпятив нижнюю губу.

Рафаэль посмотрел на меня как на предателя.

– Ему всего четыре года, – сказала я.

– Я в четыре года все за собой убирал, – возразил Рафаэль.

Ну конечно. Как же иначе.

– Раф, ты только что пришел домой с работы. Может, лучше обнимешь сына?

Он задумался, и на мгновение мне показалось, что он меня послушает. Однако не тут-то было.

– Иди и положи игрушку на место, Аарон. – Сын вышел из комнаты, шаркая ногами по полу. Рафаэль перевел на меня взгляд. – Сама с ним нянчись.

На глаза выступили слезы.

– И убери эту кружку-непроливайку – из нее молоко растеклось по всему дивану. – Он показал кивком на новую кожаную мебель, которую мы купили по его настоянию несмотря на то, что у нас в доме маленький ребенок.

– Черт. Наверное, крышка соскочила в посудомойке. – Я подобрала кружку, и по руке полилась липкая жидкость.

– Такие вещи надо мыть вручную, – пробормотал Рафаэль и вышел из комнаты.

Раздраженно выдохнув, я плюхнулась на диван. В доме была идеальная чистота. Я постоянно вытирала пыль, подметала, мыла полы. Лезла из кожи вон, чтобы все успеть, но угодить ему было невозможно.

– Мамочка, – послышался вдруг голос Аарона, и я повернула голову в его сторону. Он смотрел на меня грустными и красными от слез глазами. – Прости.

– Все хорошо, милый. – Я прижала его к себе. – Ты ни в чем не провинился.

– Я не хотел, чтобы папа поранился.

– Конечно, не хотел. – Я гладила сына по спине, чтобы успокоить его.

Похоже, мы оба почему-то не годились для Рафаэля.

Сделав шумный выдох, я зашла в твою гостиную. Мне не на кого было положиться с уборкой; приятно теперь помочь тебе. Я собрала и сложила в одно место все детские вещи. В углу лежала куча на удивление чистой одежды. Странно, в доме нет ни стиральной, ни сушильной машины. Неужели ходишь в прачечную? С ребенком туда лучше не соваться.

Когда проснешься, скажу тебе, что можешь в любое время заезжать и пользоваться моей стиралкой.

Я начала складывать одежду аккуратными стопками, но когда дошла до последней вещи, лицо вспыхнуло от жара. Может, это какая-то ошибка? Я развернула футболку и присмотрелась. Нет, мне не показалось.

Такой же логотип.

Я уже ее видела.

Откуда она у тебя?

– Что это ты делаешь?

Твой голос напугал меня, и я выронила футболку. Ты стояла в дверном проеме: глаза припухшие, волосы примялись с одной стороны. Одинаковое имя, знакомая внешность, моя привязанность к Салливану… Во рту пересохло. С самого начала я почувствовала, что между нами есть какая-то связь, и на то была своя причина.

Ты вовсе не незнакомка.

Не совсем.

Я тебя знала. Точнее, слышала о тебе.

И теперь я поняла, почему ты сюда приехала.

Глава 10

В тот вечер Рафаэль позвонил раньше обычного. Я ждала его звонка весь день. Может, не отвечать? Нет, это лишь усугубит ситуацию.

Сделав глубокий вдох, я постаралась сказать «Алло» нормальным голосом. Таким же голосом, которым ответила тебе, когда ты застала меня копающейся в твоих вещах. Ногой я засунула предательскую футболку под самый низ стопки с одеждой и невинно улыбнулась. Потом объяснила, мол, просто решила немного прибраться. Ты посмотрела на пол, но футболку уже не было видно. Ты заметно расслабилась, что меня удивило. Почему ты не хотела рассказать мне, кто ты такая?

– Келли, что за чертовщина? Я только что заглянул в банковскую выписку с нашего счета.

– Я тоже рада слышать твой голос, Раф, – сухо ответила я.

– Хватит, Кел, – практически зарычал он от нетерпения.

Я вздохнула. Нужно во всем признаться, другого выхода нет.

– Помнишь, я говорила тебе про новую подругу? Так вот, я купила для нее кое-какие вещи.

– Серьезно? В этом вся проблема?

– Да нет никаких проблем. – По крайней мере, не было, когда я только пошла в детский магазин. – Я лишь помогаю подруге.

– Лучше бы сначала посоветовалась со мной.

– Точнее, спросила бы твоего разрешения, – огрызнулась я. Раньше у нас все было по-другому. Когда-то я хвасталась тем, как прогрессивно мыслит Рафаэль, какие крепкие мы выстроили отношения.

Увы, те дни миновали.

– Мы не можем тратить столько денег на чужих людей.

– Она не чужая. – Ха! А ведь так и есть. – Она моя подруга.

– Что это за подруга, которой нужно столько всего для ребенка? У нее нет своих вещей, что ли?

– Она молодая и одинокая. Денег в обрез.

– Кел, надеюсь, ребенок сейчас с матерью, а не у нас дома?

– На что это ты намекаешь? – процедила я сквозь зубы и сжала телефон так крепко, что побелели костяшки.

Из трубки донесся тяжелый вздох.

– Боюсь, что ты опять взялась за старое.

– За старое?

– Ты же понимаешь, что я имею в виду, Кел. Этот ребенок… Он не твой.

– Знаю! – рявкнула я. – Господи, я просто делаю доброе дело. Вы с доктором Хиллерманом только об этом и твердите. Найди себе хобби, Келли. Найди цель. Помогай людям, не замыкайся в себе. Ну вот, цель найдена, а тебя это вовсе не радует.

– Почему же? Я рад слышать, что ты все-таки ходишь к доктору, – саркастично заметил он.

– Я пропустила всего одну встречу две недели назад. Давай уже забудем об этом.

– А следующий прием завтра?

– Да, – проворчала я. Будет очень сложно удержаться и не рассказать о том, кто ты есть на самом деле. Доктор Хиллерман мастерски выуживает из меня информацию, которой я не хочу делиться. Еще слишком рано болтать об этом на каждом углу. К тому же я и сама толком ничего не знаю – так, одни лишь подозрения. Подожду, пока ты сама признаешься. Интересно, почему ты до сих пор молчишь? Не доверяешь мне? Или чего-то боишься?

– Вот и хорошо, Кел, а то я за тебя волновался. Кристина, кстати, тоже.

Предательница.

– Ты говорил с ней?

– Она за тебя переживает, Кел.

– Со мной все в порядке, – прошипела я. – Обычно людей хвалят, а не критикуют за то, что они помогают другим.

«Ты просто ангел», – всплыли в голове твои слова.

Ты начинала понемногу доверять мне. Мы сближались, я это чувствовала. Надеюсь, скоро ты мне откроешься и расскажешь все, о чем я и так уже догадалась.

– Как прошли выходные с Рафаэлем? – спросил доктор Хиллерман, пригвоздив меня к месту своим взглядом.

– Нормально, – ответила я.

– Просто «нормально» – и все?

– Ага. – Я глянула в окно за спиной доктора, и на меня нахлынули воспоминания.

Однажды, когда я училась в средней школе, мы с друзьями отправились на ярмарку. Ели корн-доги, пили коктейли с замороженным соком, рассматривали животных, катались на аттракционах. Я уже ходила на такие ярмарки с родителями, но они запрещали есть много сладостей и пускали меня только на колесо обозрения. В общем, никакого веселья. Зато в компании друзей я познала неизведанную прежде свободу.

Я чувствовала себя такой отважной, такой раскрепощенной.

Пока не заблудилась.

До сих пор не понимаю, как это произошло. Только что я разговаривала со своей подругой Хезер, и вот уже стою совсем одна в толпе чужаков. Я начала отчаянно крутить головой во все стороны, пытаясь увидеть чье-нибудь знакомое лицо. Сердце выскакивало из груди, на лбу и между лопаток выступил пот. Хотя день был знойный, потела я вовсе не из-за жары, а из-за нараставшей внутри меня паники.

С утра мама выдала мне целый список наставлений; в частности, держаться вместе и ни в коем случае не уходить от ребят.

Его-то я первым делом и нарушила.

Не будь я ужасно напугана, то могла бы даже гордиться тем, что наконец-то не послушалась родителей.

В воздухе витали запахи жареной еды и сладкой ваты, однако мне уже не хотелось ничего пробовать. Наоборот, к горлу подступила тошнота, и я закрыла глаза. Вот бы волшебным образом перенестись отсюда прямиком домой…

Нет, ничего не вышло. Я все еще на ярмарке. Все еще одна. Живот свело от ужаса.

– Келли? – Мужской голос вдруг прервал мои мысленные страдания.

Я резко подняла голову, но не сразу узнала стоявшего передо мной парня.

– Джереми? – все-таки вспомнила я.

Он улыбнулся и кивнул.

Слава богу!

Я с облегчением выдохнула, все мышцы в теле расслабились. Мы с Хезер как-то ездили в летний лагерь, где Джереми работал вожатым. Он относился к нам всерьез, как ко взрослым, а еще он был очень симпатичным, так что мы обе немного на него запали.

– Ты тут совсем одна? – Нас окружали мощные волны толпы, но мы, как крепкие скалы, стояли на месте.

– Нет, я с подругами. Хезер, кстати, тоже здесь. Кажется, я от них отстала и теперь не могу никого найти.

– Тогда давай вместе их поищем, – без промедления предложил Джереми.

– Ты мне поможешь?

Он кивнул.

– А сам ты с кем пришел?

– Тоже с друзьями. Они у игровых автоматов.

– А почему ты не с ними? – Может, он тоже заблудился?

– Я ходил в туалет, – покраснев, ответил Джереми, и я захихикала. Он явно считал меня другом, а не какой-то там малявкой.

Примерно полчаса мы бродили по ярмарке в поисках моих подруг, и тут он предложил зайти в какое-нибудь из зданий с аттракционами – вдруг они там? Я подумала, что это маловероятно, однако возражать не стала – я-то вообще здесь заблудилась. К тому же я была готова пойти за взрослым и умным Джереми куда угодно.

Мы повернули за угол, Джереми схватил мою руку и повел к тыльной части аттракционов. От его прикосновения по коже побежали мурашки. Хотелось поскорее рассказать обо всем Хезер. Мы оказались в небольшом промежутке между двумя зданиями, я глянула на наши переплетенные пальцы, и все тело запульсировало от возбуждения. В закоулке было темно и холодно. Джереми вдруг отпустил мою руку. Не успела я расстроиться, как он прижал меня к стене и начал трогать в других местах. Там, где никто меня раньше не касался. Там, где прикосновения не вызывали волнующих ощущений.

Я пыталась вырваться, пыталась оттолкнуть его.

Однако его пальцы сомкнулись на моей шее, и я с трудом могла дышать.

Когда все было кончено, он убежал, а я опять осталась одна.

Странно, я не вспоминала об этом случае уже много лет. Почему он всплыл в памяти именно сейчас?

Это произошло в далеком детстве, с тех пор я успела пережить моменты и похуже.

– Даже не знаю, почему я решила вам об этом поведать, – добавила я, закончив свой рассказ.

– Вам трудно доверять людям, Келли. Полагаю, тут есть связь, – сделал вывод доктор Хиллерман, перекатывая ручку между указательным и большим пальцем.

– Ничего не трудно, – сердито ответила я.

– Разве? – Его лоб превратился в сплошные волнистые линии. – В прошлый раз мы обсуждали проблемы в ваших отношениях с Рафаэлем. Хотите сказать, они разрешились?

– Вроде того. – Я пожала плечами.

– Значит, выходные прошли хорошо?

– Просто замечательно, – уверенно сказала я, высоко подняв подбородок.

– А до этого вы говорили «нормально». И потом решили поведать мне историю о том, как вас схватили и изнасиловали. Так вы себя чувствовали и рядом с Рафаэлем на выходных? Будто в ловушке? – Доктор изогнул кустистую бровь. Когда я впервые пришла к нему полгода назад, то поначалу даже не могла сосредоточиться на том, что он говорил, – все время разглядывала его невероятно густые брови. Еле сдерживалась, чтобы не дать ему номер моего косметолога. Хотя вряд ли он пойдет их выщипывать.

– Я имела в виду… – Я не договорила и заерзала на стуле. И зачем я только пришла сюда в юбке? Наверное, хотела выглядеть собранной, деловой. Только вот юбка все время задиралась, и я чувствовала себя какой-то дешевкой, выставившей все напоказ. Я снова поправила юбку и нервно сглотнула. – Не знаю. – Вранье. На самом деле доктор очень верно все подметил. Он видел меня насквозь, и это страшно раздражало.

– Вы не знаете, чувствовали ли себя как в западне или нет?

– Ничего такого я не чувствовала, он ведь мой муж. Вообще-то выходные прошли довольно хорошо. Между нами снова возникла давно потерянная связь. – Отчасти, в некоторые моменты, так все и было. Однако за последние дни все сильно изменилось. Я вспомнила о тебе, о Салливане. О вчерашней беседе с Рафаэлем. – Мы уже не ругаемся по поводу того, о чем я рассказывала в прошлый раз. У нас появилась новая тема для ссоры.

– Что за тема?

– Ну, я недавно подружилась с одной женщиной и часто ей помогаю.

– Каким образом? – Доктор Хиллерман перестал крутить ручку, откинулся на спинку стула и сложил руки домиком. На языке его тела это означало, что он заинтригован.

Я не собиралась тебя упоминать. Хотя что тут плохого? Доктор Хиллерман должен мной гордиться. Я помогаю другим, а значит, иду на поправку.

А вот знать о том, кто ты такая на самом деле, ему необязательно.

– Сижу с ее ребенком, готовлю еду. Покупаю необходимые вещи для малыша, – ответила я, не вдаваясь в подробности.

– Так у нее есть ребенок? – Взгляд доктора мне не понравился.

– Да. – Я снова заерзала. – Сама она не справляется. Вообще не умеет ухаживать за малышом.

– Понятно. – Доктор Хиллерман записал что-то в блокноте и снова обратил на меня свой взгляд с прищуром. – А где вы познакомились?

Я не ожидала, что беседа зайдет так далеко, и крепко поджала губы. Стоит ли отвечать на этот вопрос? Я закинула правую ногу на левую – до этого было наоборот, – и стул подо мной скрипнул. Хиллерману не помешали бы услуги оформителя интерьера. Я терпеть не могла этот стул. Вся мебель в его кабинете была старой и неудобной и пахла затхлостью.

– Келли?

Я резко подняла голову.

– Да, извините. – Я почесала затылок. – Ужасно неудобный стул. Вы не хотите сделать тут ремонт? У меня одна подруга занимается дизайном интерьера, могу дать ее номер.

– Спасибо, мой кабинет меня вполне устраивает. – Он вежливо улыбнулся. – Почему вы не хотите говорить о том, как познакомились со своей новой подругой?

Черт. Опять просчиталась. Мое затянувшееся молчание стало явным намеком на то, что я пыталась что-то скрыть.

– Знаете, это забавная история. У нас с ней одинаковые имена, – выпалила я.

– Ну, Келли – довольно распространенное имя.

– Нет, вы не поняли, ее зовут точно так же. Келли Медина.

– Интересно, – сказал доктор. Я встревожилась: вдруг он отреагирует прямо как Кристина? Однако, к моему удивлению, он добавил: – Кстати, много лет назад в Фолсоме работал еще один доктор Хиллерман. Он был терапевтом, но с почтой и звонками все равно постоянно возникала путаница.

– Вот-вот, именно так я и узнала о другой Келли, – оживленно отозвалась я на его понимание. – Наши номера перепутали.

– Неужели? – Он с заговорщицким видом пошевелил бровями, будто мы с ним две подружки, которые обсуждают парней. – Мне повезло, что второй доктор Хиллерман был немного моложе, так что при встрече нас легко отличали друг от друга.

Вот и мы с тобой сильно разнимся по возрасту, а внешне довольно похожи.

– Да, у нас с Келли то же самое. Она лет на двадцать младше. – Я улыбнулась, вспомнив про Салливана. – И у нее очаровательный сынишка.

– Хм, прямо помолодевшая версия вас самой, – задумчиво произнес доктор. – Вы ведь тоже родили Аарона, когда вам было чуть за двадцать?

Вот это мощный удар. Меня едва не согнуло пополам. Я опустила голову на грудь и обхватила себя руками. Шумно сглотнув, кивнула в ответ.

– На нашей прошлой встрече вы говорили, что хотели бы вернуться в прошлое и начать все сначала.

Голова пошла кругом. Опять он искажает мои слова. Из его уст они звучат как-то зловеще. Словно я ненормальная.

– Разве вы об этом не упоминали? – продолжал настаивать Хиллерман.

– Я такого не помню, – соврала я.

– Не помните? Мы же…

– Хватит! – Я зажала уши ладонями. Доктор хотел, чтобы я посмотрела правде в глаза, а я была к этому не готова.

Я совершила ошибку, рассказав ему про тебя.

Огромную ошибку.

Глава 11

Я как раз выходила от доктора Хиллермана, когда от тебя пришло сообщение:

Спасибо за кроватку, стульчик и качели. Не стоило так тратиться.

Вот черт, я совсем забыла о сеансе у психотерапевта, когда назначала время доставки, и теперь все пропустила.

Остановившись на светофоре, я быстро набрала ответ:

Всегда пожалуйста.

Не успела доехать до конца улицы, как телефон снова звякнул.

Я очень признательна. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

Я улыбнулась самой себе и написала:

Не за что меня благодарить. Была рада помочь.

Если тебе нравилось проводить со мной время, почему же ты вела себя так скрытно?

Завибрировал мобильный. Очередное сообщение – не от тебя, а от Кристины.

Что-то мы на этой неделе почти не виделись. Может, зайдешь в гости?

Я задумчиво прикусила губу. Мне хотелось поехать к тебе и полюбоваться новой мебелью, однако избегать Кристину, мою лучшую подругу, было бы некрасиво. Она такого не заслуживала. И хотя ее слова меня обидели, я понимала, что она за меня волнуется, и поэтому ответила:

Хорошо, уже еду.

Я развернулась на перекрестке и поехала к дому Кристины. Деревья, обрамляющие улицу с обеих сторон, легонько покачивались на ветру, на землю, словно конфетти, падали ржавого цвета листья. В детстве Аарон любил показывать на упавшие листочки и называть их цвет: оранжевый, красный, желтый, коричневый. Когда деревья становились голыми, мы делали в саду огромную кучу из всех опавших листьев, и Аарон в нее прыгал. Рафаэль смотрел на меня как на сумасшедшую – мол, вот охота потом снова все это собирать. Однако оно того стоило: так приятно было слышать смех Аарона, кувыркающегося в листьях.

Однажды Салливан подрастет и тоже сможет устроить такую игру.

Я снова подумала о всех твоих обновках: как же здорово, что можно проявить заботу о малыше, даже когда меня нет рядом. Хотя бы не буду больше волноваться из-за того, что он спит на полу или в том ужасном манеже.

Теперь у него будет замечательная кроватка и кресло-качели.

Я вспомнила, как Аарон с улыбкой и смехом качался в своем креслице, и, задумавшись, лишь в последний момент увидела, что загорелся красный свет. Я ударила по тормозам, телефон соскользнул с пассажирского сиденья и упал на пол.

Когда Рафаэль собирал такие же качели для Аарона, он плохо затянул болты, и вся конструкция развалилась, едва я усадила в нее нашего сына.

К счастью, в тот момент я стояла рядом и успела поймать Аарона.

От страха по спине побежали мурашки.

А ты-то сумеешь собрать качели? Не забудешь ли потуже затянуть болты?

По-моему, ты не имела ни малейшего представления о том, как воспитывать ребенка. Знаю, ты стараешься изо всех сил, да и растить малыша в одиночку очень сложно.

Поэтому я рядом.

Я не брошу тебя. Теперь точно не брошу.

Твою улицу я уже проехала, но это не проблема. Я включила поворотник, резко развернулась и направилась к тебе, а не к Кристине.

* * *

Такой радостной я тебя еще не видела.

На этот раз ты встретила меня совсем по-другому: сразу впустила в дом, и вместо изумленного взгляда я увидела на твоем лице широкую улыбку. Твои глаза в кои-то веки блестели.

– Еще раз спасибо! – сказала ты, заключив меня в крепкие объятия.

Я с удовольствием обняла тебя в ответ, ведь ко мне уже давно никто вот так не прикасался. На удивление приятно. Мой взгляд уткнулся в стопку сложенных мной футболок. Та самая лежала внизу, ее не было видно, но я-то знала, что она никуда не делась. Эта вещь напоминала мне о том, кто ты есть на самом деле.

Хотелось спросить тебя напрямую, слова едва не срывались с языка. Тем не менее, по какой-то причине ты еще не рассказала мне правду, а я боялась напугать или оттолкнуть тебя.

Я научилась искусству «не болтать лишнего», когда Аарон учился в средних классах. Я не принуждала его к беседам, однако всегда была готова выслушать, если он сам желал поговорить. Рафаэль же данный навык не освоил и доводил Аарона до того, что он вообще переставал общаться с отцом.

Давить нельзя. Мне не терпелось поскорее все выяснить, но я понимала, что придется подождать.

Когда ты разомкнула объятия, я наконец-то смогла хорошенько рассмотреть комнату. В углу стояли качели, на кухне – высокий стульчик. Кажется, все было установлено правильно.

Только вот возник один вопрос…

– А где Салливан? – нахмурив брови, спросила я.

– Ты не поверишь. – Твоя улыбка стала еще шире. – Он спит, по-настоящему крепко спит! Наверное, впервые за всю свою жизнь. Когда я укладывала его в манеж или на диван, он все время ворочался и хныкал, а в новой кроватке сразу вырубился. – Ты дотронулась до моего плеча. – Большое тебе спасибо. Я бесконечно благодарна. И пусть твой сын уже совсем взрослый, ты наверняка до сих пор помнишь, как это трудно, когда малыш плохо спит.

О да, такое не забывается. Недосып – это самое ужасное в жизни молодой матери.

– Ага, было тяжко, – кивнула я. – Можно зайти к нему? Интересно, как кроватка смотрится в комнате.

– Конечно. – Ты взяла меня за руку и повела в спальню. Надо же, теперь ты стала проявлять эмоции куда свободнее. Скоро ты во всем мне признаешься.

– Извини еще раз, что пропустила доставку, – сказала я.

– Да ничего страшного. Они легко нашли мой домик и все собрали. – Ты отмахнулась от извинений легким движением кисти, прямо как Кристина.

Черт, Кристина! Она, наверное, уже с ума сходит.

Мы вместе заглянули в крошечную комнату, и у меня перехватило дыхание.

– Нет, так не годится. – Я сурово покачала головой. – Младенца нельзя класть на живот! На спину, всегда только на спину. Разве ты об этом не знала?

Твое неведение меня пугало. Ну прочитай какую-нибудь книжку по воспитанию детей или хотя бы погугли, неужели так сложно?

У тебя задрожала нижняя губа, на глаза навернулись слезы.

Ну молодец, Кел! Начала превращаться в собственную мать.

– Извини, – пробормотала я. – Просто это небезопасно. Давай его перевернем.

Я вошла в спальню, но ты вдруг резко схватила меня за руку.

– Может, не надо пока его трогать? Обещаю, больше никогда не положу Салливана на живот. – Наморщив лоб, ты добавила: – Он так крепко спит, не хочется его будить.

– Хочешь, чтобы он умер от СВДС[3]? – парировала я.

Ты в ужасе отшатнулась. Кажется, я чересчур тебя перепугала, и все же я действовала из добрых побуждений. Я хотела защитить твоего ребенка.

В кармане завибрировал мобильный, и я со вздохом его вытащила.

Ты что, заблудилась?

Я тут же ответила Кристине:

Нет, скоро буду. Пришлось кое-куда заехать.

– Извини, мне пора, но я не успокоюсь, пока Салливан так лежит. Просто переверни его на спинку, и я от тебя отстану.

Ты посмотрела на меня взглядом раздраженного подростка. Да ты и есть подросток. Уже не ребенок, еще не взрослая. К воспитанию своего малыша ты точно не готова.

Слава богу, что ты повстречала меня.

Ссутулив плечи, ты медленно поплелась к кроватке.

В подростковые годы Аарон вел себя точно так же, когда я просила его убраться в комнате, вынести мусор или помыть посуду.

Как только ты коснулась Салливана, он распахнул глаза и заплакал. Ты бросила на меня недовольный взгляд, а я лишь пожала плечами, как бы говоря: «Таковы прелести материнства».

Ты перевернула сына на спину, однако он сжал руки в кулачки и зашелся таким криком, что все лицо сморщилось и покраснело.

– Ну спасибо, – проворчала ты себе под нос.

Зная, что Салливан в безопасности, я даже не расстроилась из-за твоего недовольства.

– Ладно, я побежала. Не забывай, что надо класть его на спину, – повторила я и направилась к двери. – А, и вот еще что. – Когда я развернулась, ты уже держала Салливана на руках и осторожно его покачивала. Вот теперь ты действительно выглядела как мама: крепко прижимала сына к себе, касалась носом его макушки. Не все еще потеряно. – Не забывай пристегивать его на стульчике и на качелях. Аарон вечно пытался сбросить поднос со своего стула и однажды чуть не упал вслед за ним, но удержался на ремешках.

– Хорошо, – кивнула ты.

Пришло еще одно сообщение от Кристины.

Давай быстрее, а то мне еще детей забирать.

Нет, только бы она не уехала. День выдался утомительный, и мне надо было провести время с лучшей подругой.

– Все, мне правда пора. Звони, если что. – Я помахала тебе на прощание и наконец-то вышла на улицу. После духоты твоего домика я с удовольствием вдохнула свежий чистый воздух.

Пока я бежала к машине, до меня доносился плач Салливана. Так не хотелось уходить от него…

Ничего, скоро все станет известно, и тогда мальчик окажется там, где и должен быть.

Глава 12

– Ты где пропадаешь? Я тебя уже час жду, – сказала Кристина, стоя на пороге своего дома. Волосы затянуты в тугой хвост, на лице идеальный макияж в персиковых тонах.

– Прости.

Я сняла пальто, потому что у Кристины всегда слишком жарко. Она постоянно мерзла, но не любила укутываться в несколько слоев одежды. Мое пальто она повесила в шкаф рядом с входной дверью, а затем босыми ногами прошлепала в гостиную; из-под штанов для йоги, прикрывающих верхнюю часть ее стоп, выглядывали темно-красные ногти.

Я пошла за ней, топая кроссовками по паркетному полу. Пахло какой-то выпечкой. Я увидела зажженную свечу и поняла, что это от нее исходит аромат корицы.

– Хочешь перекусить? – предложила Кристина, показав на столик с нарезкой сыров, крекерами и двумя бокалами вина. На одном из бокалов остались следы помады, значит, она начала без меня. Что ж, я не в обиде.

– Я думала приехать раньше, но пришлось заскочить к Келли. – Плюхнувшись на диван, я взяла крекер, положила на него кусочек сыра и сунула в рот. У сыра был насыщенный, маслянистый вкус, он прямо таял во рту.

Кристина села напротив и, сдвинув брови, переспросила:

– К Келли, значит?

– Да, ей сегодня привезли детскую мебель, и я хотела убедиться, что все установлено правильно. – Я запила крекер глотком вина. – И хорошо, что заехала – она уложила сына спать на живот. Совсем не понимает, как растить детей.

– И ты ей помогаешь? – Кристина подалась вперед и, уперев локти в колени, серьезно на меня посмотрела. – Помогаешь стать хорошей матерью?

– Ну, пытаюсь, – сказала я, проглотив еще один крекер. – Господи, какой потрясающий сыр.

– Да, я его обожаю. Только не помню, как называется. Нахожу по упаковке.

Я засмеялась, взяла бокал вина и откинулась на спинку дивана.

– Слушай, извини, что я в последнее время так странно себя вела… – Кристина выпрямилась и внимательно на меня посмотрела. – И что была не очень хорошей подругой. Ты заслуживаешь лучшего.

– Это точно, – пошутила она, и уголок рта пополз вверх.

Я снова рассмеялась.

Кристина засунула ноги под себя и сделала глоток вина.

– Знаю, Кел, наверное, я стала чересчур к тебе придираться. Просто… я волнуюсь. – Она прикусила губу и наморщила лоб. – Я хочу быть настоящей подругой, но у меня не всегда получается. Ты через такое прошла… Трудно представить… – Кристина шумно сглотнула, и ее тонкая шея напряглась.

– Да, я все понимаю. Правда понимаю. – На ее месте я бы чувствовала себя точно так же.

– Нам, девчонкам, нужно держаться вместе, да? – с улыбкой спросила она.

– Нам нужно держаться вместе, – согласилась я.

В последние шесть месяцев, самые ужасные в моей жизни, никто не поддерживал меня так, как Кристина. Я улыбнулась, села поудобнее и отпила вина. По всему телу разливалось тепло, и напряжение в плечах исчезло.

– Потому что на мужчин рассчитывать никак нельзя, – добавила я, покачивая в руке бокал с красным вином.

– Так-так, и что же Рафаэль натворил на этот раз? – Кристина потянулась за печеньем.

– Ничего, в том-то и дело. Он совсем не старается мне помочь, – сухо заметила я. – Даже в прошлые выходные центром внимания был именно он.

– О, точно, ты же еще не рассказала про выходные. – Кристина осушила свой бокал и налила еще вина.

– Разве тебе не надо забирать детей? – спросила я, глянув на часы.

– Нет, они написали, что поедут домой вместе с друзьями. Вот повезло! – с улыбкой воскликнула она. – Ну давай, выкладывай. Все-таки купила новое белье?

Я кивнула, по коже поползли мурашки.

– Ему понравилось?

– Даже слишком, – поморщившись, ответила я.

– В смысле?

Я тоже допила вино, которое приятно обожгло горло своей пряностью.

– Не знаю. Сначала все шло хорошо, он как будто стал прежним Рафом, милым и ласковым. – Кристина с улыбкой закивала, желая услышать продолжение. – А за ужином опять начал вести себя как полный засранец, и к романтическому настрою мы уже не вернулись.

Вот бы все ей рассказать: о синяках на моем теле, об ощущении, будто с Рафаэлем я словно в западне.

Вот бы вывалить всю правду, включая то, что я знаю о тебе.

Только с чего начать?

– О да, это мы проходили. – Кристина закатила глаза. – И почему мужики вечно все портят? Джоэл тоже тут на днях отмочил. Дети остались у друзей, и я уже намекала ему как могла – выпячивала грудь, целовала его в шею. А он заладил: «Меня уволили, так что тебе придется искать работу».

– Что? – Я резко подалась вперед. Кристина нервно сглотнула и прикрыла глаза. На мгновение маска крутой девчонки соскользнула, и на ее лице проступил страх. Подруга нуждалась во мне, а я избегала ее всю неделю. – Крис…

Она быстро пришла в себя и засмеялась как ни в чем не бывало.

– Ничего страшного. Что-нибудь придумаем.

– Тебе правда надо искать работу?

– Конечно, нет, – отмахнулась она. – Все равно некому присматривать за детьми. Да и кто меня возьмет? Я столько лет не работала.

Уж я-то прекрасно знала, как сложно найти работу.

– Мне очень жаль, Кристина, – искренне посочувствовала я.

– Да ладно, нечего жалеть. Джоэл много всего умеет, уже налаживает новые связи. Наверняка скоро его пригласят в другое место.

– А если нет? Может, тебе снова устроиться стоматологом-гигиенистом?

Она допила второй бокал вина. Хотя, возможно, и не второй, если она открыла бутылку еще до моего прихода.

– Не знаю. – Ее голос звучал серьезнее. – Многое изменилось. Думаю, надо будет пройти какие-нибудь дополнительные курсы или типа того. – Кристина прикусила губу и опустила глаза.

– Ты быстро все наверстаешь, даже не сомневайся, – сказала я, коснувшись ее руки. По правде говоря, я всегда завидовала тому, что Кристина успела получить хоть какой-то опыт по своей профессии. В прошлом году я пыталась найти работу, но в отсутствие стажа даже наличие высшего образования не помогало, а ведь я дипломированный филолог. – Не такой уж и плохой вариант, правда? Тебе вроде нравилась та работа.

– Да, очень нравилась, – ответила Кристина. – Проблема в том, что я целыми днями торчала в детском саду, когда была маленькой, и не хочу такой же участи для своих детей. Когда я стала домохозяйкой, Джоэл пообещал, что мне не придется искать работу, пока ребята не закончат школу. – Ее взгляд помрачнел. – Он обещал.

Клянусь любить тебя в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.

Мне ли не знать о нарушенных обещаниях.

Глава 13

Рано утром в пятницу пришло сообщение от Рафаэля: домой на выходные он не приедет, якобы накопилась куча дел на кампусе и нужно проверить много работ.

Ну да, конечно.

Меня это не удивило и даже не расстроило. Когда-то мы только и жили ради выходных, но с тех пор прошла целая вечность.

Ответив ему, я устроилась за кухонным столом с кружкой горячего чая и выглянула на улицу. На траве блестели капельки росы, припаркованные вдоль обочины машины покрылись тонким слоем льда.

Перед глазами вдруг возникла картина: Аарон соскребает иней с лобового стекла перед тем, как ехать в школу. Рафаэль однажды отругал его за то, что он вылил на стекло горячую воду, и Аарон больше так не делал. Наверное, думал, отец скажет: «Молодец, что послушал меня», однако ничего подобного: Рафаэль любил критиковать, а не хвалить людей.

Когда Аарон был помладше, я надеялась, что он поступит в университет Фолбрук, где работал его отец. Конечно, такой независимый парень, как наш Аарон, который стремился все делать по-своему, скорее всего, выберет универ подальше от дома, и все же если бы он пошел в Фолбрук, то Рафаэль мог бы за ним присматривать, а я частенько их навещала бы. Ехать туда всего два часа. Я мечтала, как буду оставаться в квартире Рафа и ходить на обед с сыном… Да, звучит слегка наивно, но тогда я не потеряла бы его насовсем.

Ближе к старшим классам я уже поняла, что он не пойдет по стопам отца. Они и пяти минут не могли провести в одной комнате. Рафаэль постоянно к нему придирался, постоянно унижал, цеплялся по мелочам. На корню давил все его идеи и мечты.

Из-за Рафаэля сын выбрал университет Хоффмана – в десяти часах езды от нашего дома.

Из-за Рафаэля я осталась одна.

Я сжала кружку с такой силой, что заломило костяшки. Сделала глубокий вдох, расслабила пальцы. На другой стороне улицы вновь появилась та женщина с детьми. Она радостно вышагивала с ними по дорожке, ведущей к дому. Ну и выпендрежница. Я встала и повернулась спиной к окну, затем подошла к раковине и помыла кружку.

Поднялась наверх и, проходя по безлюдному коридору, неожиданно вздрогнула. Из комнаты Аарона донесся какой-то глухой удар. Сердце замерло. Дверь была приоткрыта, и когда внутри опять что-то громыхнуло, я осторожно толкнула ее ладонью. Скрипнули петли. Мои плечи напряглись, дыхание перехватило, но я все-таки заглянула в спальню.

Аарон сидел на краю кровати, сутулый и с растрепанными волосами. Обычно он укладывал их гелем, как Рафаэль. Глаза красные, а под ними – темные круги.

Резко выдохнув, я подошла к нему.

– Аарон?

Он поднял голову, и я поймала его взгляд.

Мой сын. Он дома.

Я протянула руку к его лицу, но он отшатнулся и покачал головой.

– Аарон, в чем дело? – Это было совсем на него не похоже.

Он все качал головой, широко раскрыв глаза. Неужели я чем-то его напугала? От этой мысли внутри все оборвалось. Я хотела сказать Аарону, что бояться нечего, однако заметила, что он смотрит вовсе не на меня, и проследила за его взглядом. В дверном проеме стоял Рафаэль. Его губы были сжаты в тонкую линию, лоб наморщен.

Когда это он вернулся? Что вообще происходит?

Голова закружилась.

– О чем ты только думал, Аарон? – злобно спросил Рафаэль, и все мое тело напряглось.

– Пап, это вышло случайно. – Аарон отодвинулся к изголовью кровати, провел рукой по лицу. – Угомонись.

Пульс подскочил, как только я услышала последнее слово.

– Что, прости? – Глаза Рафаэля яростно сверкнули, и он зашел в комнату.

Я как всегда инстинктивно встала между ними – в качестве барьера, в качестве защитного слоя.

– Я не «угомонюсь». – Раф изобразил пальцами кавычки и передразнил его тон. – Каким же идиотом надо быть, чтобы врезаться в припаркованную машину, Аарон?

Лицо сына покраснело.

– Ничего я не врезался, просто немного поцарапал. Не рассчитал поворот.

– И теперь стоимость нашей страховки взлетит до небес, понимаешь?

– Извини. – Аарон повесил голову. – Я сам заплачу.

– Нет-нет, не беспокойся. Тебе не придется платить за страховку, потому что водить тебе больше не разрешается.

– Что? – Аарон резко поднял голову.

Я была готова возразить, но закрыла рот. Когда я вступалась за Аарона, ни к чему хорошему это не приводило. Рафаэль не любил, когда в ссоре двое против одного.

– Я ведь так старался, чтобы получить права. – Голос сына слегка дрогнул, будто он вот-вот заплачет. Только не это. Рафаэль еще сильнее его унизит. Скажет что-нибудь вроде «Настоящие мужчины не плачут».

– Старался, да недостаточно.

– Серьезно, пап, можно подумать, что ты никогда не совершал ошибок.

– Таких – не совершал, – рявкнул Рафаэль.

Аарон закатил глаза.

– Ну да, конечно, – пробормотал он себе под нос.

Рафаэль подошел ближе, и я снова попыталась влезть между ними. Сердце бешено колотилось в груди.

– Следи за словами.

– Ладно, хватит уже, – нервно сказала я. – Давайте спустимся на кухню и позавтракаем. Вы оба не в духе, продолжим разговор, когда все успокоятся.

Никто не ответил, словно я была невидимой.

– Там ничего серьезного, просто царапина, – угрюмо отозвался Аарон, ковыряя кожу вокруг пальцев.

Рафаэль покачал головой.

– Вот тут-то ты и не прав. Это серьезно. Поэтому ты и совершаешь одни и те же чертовы ошибки, снова и снова. Не хватает ума, чтобы сделать все правильно с первого раза. И водить тебе еще рано.

У Аарона был такой расстроенный вид, просто сердце кровью обливалось.

– Неправда, милый. Ты очень умный мальчик. – Я попыталась компенсировать ущерб, нанесенный словами отца, но все было впустую. Аарон и так знал, что я в нем души не чаю. Не моего одобрения он так отчаянно добивался.

В ярости я бросилась к Рафаэлю. Слишком долго я молчала, пока он отталкивал нашего сына все дальше и дальше. Раф называл меня мягкотелой, говорил, что детям нужна дисциплина. Конечно, без дисциплины не обойтись, только не надо унижений и насмешек.

– Все, достаточно! – Я решительно взмахнула руками, желая оттолкнуть его, но они так и не коснулись груди Рафаэля. Они просто рассекли воздух.

Я удивленно моргнула.

Рафаэль исчез. Аарона тоже не было. Я обвела взглядом комнату – никого. Кровать ровно застелена покрывалом, ни одной складочки. Я присела на край и вдохнула: пахло затхлостью. Ни намека на типичный запах Аарона – смесь геля для волос с дезодорантом.

Нет, он давно сюда не заходил.

Я зажмурилась до боли в голове. Затем открыла глаза… Ничего не изменилось, я по-прежнему была одна. Странно, а ведь все было как наяву.

Наверное, сцена показалась мне такой реальной, потому что однажды я ее уже видела.

Не сегодня.

Я резко выдохнула, встала с кровати и на трясущихся ногах вышла из спальни Аарона. Плотно закрыла за собой дверь и, обхватив плечи руками, поспешила к своей комнате. Захлопнув дверь, прислонилась к стене и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.

Тишина меня скоро доконает. В этом вся проблема: я слишком долго находилась одна. К тому же та сцена была не галлюцинацией, а просто воспоминанием. С каждым такое случается.

Желая отвлечься, я включила радио. Оно, конечно, не заменит мне сына или мужа, но хотя бы заполнит пустоту.

На прикроватном столике рядом с будильником-радио лежал список продуктов для стир-фрай[4]. Точно, я ведь собиралась в магазин, пока в мои планы не вмешалось сообщение от Рафаэля. Я хотела выкинуть бумажку – зачем мне столько еды, если я все равно буду одна? – но вместо этого стала разглаживать ее пальцами. В голове крутились вчерашние слова Кристины.

Нам, девчонкам, нужно держаться вместе.

Не выпуская листочка со списком из руки, я достала телефон и отправила тебе сообщение.

Муж сегодня не приедет. Буду готовить стир-фрай. Заглянешь на ужин?

Ты не отвечала. Я смотрела на экран и ждала, когда появятся маленькие точки. Увы, напрасно. В расстроенных чувствах я швырнула мобильный на кровать и пошла в душ.

Когда в спину ударили струи горячей воды и лицо заволокло паром, я снова подумала о тебе. Признаюсь честно, как только я поняла, кто ты такая, мне стало немного обидно. Твое появление сбило меня с толку. Почему именно сейчас, спустя столько времени?

Чего ты от меня хотела?

Ты впервые попала ко мне домой и изумленно рассматривала все вокруг. Когда твой взгляд бродил по гостиной, мне показалось, будто ты уже готова отхватить свой кусок территории.

Или я не права?

Пока не понятно, что ты задумала. Хотелось верить, что твои намерения чисты. И все же скрытность вызывала подозрения.

Я внимательно наблюдала за тобой, крепко прижав к себе Салливана. Ты увидела кухонный стол и скривила губы – вероятно, из-за медных подсвечников, которые стояли прямо в середине, за моим ноутбуком. Да, они не вписывались в современную обстановку дома. Даже Рафаэль поднял меня на смех, когда я впервые поставила их на стол. А подсвечники, между прочим, подарила Кармен, и у нее на кухне они стояли точно так же, в центре стола. Мы с ней часами сидели и пили чай, любуясь старинными подсвечниками. Рафаэль считал, что это хлам с гаражной распродажи, однако я отказывалась их убирать, потому что они напоминали мне о Кармен.

– Это твой муж? – невинным тоном спросила ты, увидев одну из фотографий на журнальном столике, на которой я была вместе с Рафом. Твое лицо не выдавало никаких эмоций.

– Да, Рафаэль.

– Мило смотритесь, – заметила ты.

– Спасибо, – пробормотала я, и перед глазами опять всплыла картина из прошлого: Рафаэль, нависнув над Аароном, обзывает его тупым. Я покачала головой, чтобы избавиться от этого воспоминания.

– Почему же он сегодня не дома?

– Он работает в Сан-Франциско.

– И не приезжает на выходные?

– Обычно приезжает, но у него накопилось много дел. – Мне в голову вдруг пришла мысль. – В следующую субботу он точно будет дома. Приходи, познакомлю вас.

– Ладно, может, и зайду, – не очень уверенно ответила ты.

Салливан захныкал, и я начала его покачивать. Прошло всего несколько минут после твоего прихода, и ты без лишних сомнений отдала малыша мне.

Вот так запросто.

И я радостью сжала его в объятиях.

Приятно, что ты доверяешь мне своего ребенка. Я вот даже родственникам не очень часто давала подержать Аарона.

Ты подошла к рамке с его фотографией, и тревога начала поедать меня изнутри. У тебя отвисла челюсть, во взгляде проступила паника.

Я играла с твоим малышом.

Улыбалась, смеялась вместе с тобой.

Готовила тебе еду.

Наливала вино.

Была твоей подругой.

Но обсуждать с тобой Аарона я не собиралась.

Пока что.

Сначала нужно выяснить, можно ли тебе доверять.

Фраза «Я знаю, кто ты» так и вертелась на языке, едва не прожигая в нем дыру. Я с трудом удерживала эти слова внутри; они больно царапались, пытаясь вылезти наружу. Лишь неимоверным усилием воли я сумела спрятать их поглубже.

– Хочешь что-нибудь выпить? – с напускным весельем спросила я.

Ты кивнула и отвернулась от снимка. Какое облегчение.

– Конечно.

– Может, вина?

Пока Аарон был маленьким, я не пила спиртное, так как кормила его грудью. Раз ты использовала молочную смесь, я решила, что можно предложить тебе алкоголь.

– Не откажусь, – ответила ты.

Я не ошиблась.

– Бутылка на столешнице. Нальешь нам по бокалу, пока я держу Салливана? – Я могла бы отдать малыша тебе, но еще не была готова с ним расстаться. К тому же мы обе понимали, что ты не горишь желанием взять его на руки.

Судя по тому, как ты наливала вино, тебе больше хотелось выпить.

– Ого, от всей души, – сказала я, когда ты подала мне полный бокал.

Уголок твоего рта опустился, и ты с неловким видом пробормотала:

– Ой, извини.

– Нет, так даже лучше. Теперь всегда будешь разливающей. – Засмеявшись, я поставила бокал на столик и поудобнее устроилась на диване. Ты по-прежнему смотрела на меня взглядом грустного щеночка, и мне стало стыдно за свои слова. Ты казалась такой сильной, а на самом деле была довольно ранимой.

Ты села на другом конце дивана и сделала большой глоток вина. Я посадила Салливана себе на колени лицом вперед. Он замахнулся ручками на что-то невидимое и тихонько загукал.

Увидев это, ты потянулась к сумке с подгузниками, лежавшей у твоих ног, достала оттуда игрушку и сунула ее малышу.

– Держи-ка.

Он обхватил ее своими пухлыми пальчиками и начал трясти. Игрушка затрещала.

Ты выпрямилась и случайно наклонила бокал, пролив пару капель на светлую обивку дивана.

– Черт, – выругалась ты себе под нос, вытирая пятно рукой.

– Не надо!

Ты резко отдернула ладонь и из-за этого пролила еще немного вина.

– О господи, извини.

– Ничего страшного, – заверила я, жалея о том, что прикрикнула на тебя. – Просто не трогай, я схожу за тряпкой. Если растирать пятно, станет только хуже. Возьми пока Салливана.

Ты отставила бокал, я уложила мальчика тебе на руки и побежала на кухню, а в голове крутилась мысль о том, что я веду себя в точности, как моя мать. В детстве мне не разрешалось ни есть, ни пить на диванах в гостиной, и я всегда строго следовала правилам. Но однажды в канун Рождества мама разрешила мне попить горячий шоколад, сидя на диване и любуясь огромной мерцающей елкой. Естественно, я его пролила. И попыталась вытереть пятно рукой, прямо как ты, в надежде, что мама не заметит. Однако она все видела.

На диваны меня больше не пускали.

Когда родился Аарон, я пообещала себе, что не стану такой. Что буду веселой и беззаботной, разрешу своему ребенку есть и пить там, где ему захочется. По большей части я сдержала обещание. Аарону повезло вырасти с матерью, о которой я только мечтала.

Лишь в одном я ужасно подвела сына.

Сморгнув слезы, я залезла под раковину и достала пару полотенец. Намочила одно из них и пошла обратно в гостиную. Ты пересела в кресло вместе с Салливаном, и он следил за моими передвижениями своими большими глазами.

Пятно напоминало брызги крови. Я опустилась на пол возле дивана, колени хрустнули.

– Давай я вытру, – предложила ты.

– Я сама. – Я с силой потерла диван мокрым полотенцем, и пятно исчезло.

– Ух ты, ничего не осталось, – сказала ты, выглянув из-за моего плеча.

– Ага. Тут нужно терпение и сильные руки. – Боже, а ведь мама когда-то говорила то же самое. И почему в твоем присутствии я сразу превращаюсь в нее?

Я отнесла тряпку на кухню и вернулась к тебе. Ты уже почти допила свой бокал, поэтому я сделала несколько глотков, чтобы не отставать.

– У тебя потрясающий дом.

Салливан бил себя по ноге своей игрушкой, но при этом смеялся и гукал, так что, наверное, больно ему не было.

– Спасибо. – Я обвела комнату взглядом, пытаясь посмотреть на нее твоими глазами. В Фолсоме много зажиточных людей. Хотя наш дом симпатичный, он не идет ни в какое сравнение с соседними особняками. Мало кто восхищался им так, как ты.

– Давно вы тут живете?

– Уже лет десять или больше.

– Представляю, как здорово было растить ребенка в таком доме. Ему здесь нравилось?

«Скорей бы отсюда свалить», – прогремели у меня в голове слова Аарона.

Я шумно сглотнула.

– Ну… пожалуй, да. – Не так уж далеко от истины, верно? Когда-то он с улыбкой носился по двору, хватал мою руку своими пальчиками, с радостным видом сидел в гостиной с игрушками или смотрел телевизор… И дом полнился его смехом.

Пока он не повзрослел.

– Еще бы. – Ты глянула на сводчатый потолок. – Я бы все отдала ради детства в таком доме.

Я уже не понимала, где вымысел, а где правда в твоих словах, но мне все равно было интересно узнать что-нибудь о твоей юности.

– А где росла ты? – Я с бесстрастным видом поднесла бокал к губам, будто просто поддерживала разговор, а не пыталась выудить из тебя информацию.

– В обычном маленьком домике. – Ты пожала плечами и отпила вина. – Только на него у мамы и хватало денег.

– Отец не помогал?

Ты покачала головой.

– А что насчет отца Салливана? Он принимает участие в его жизни? – Я с трудом сдержалась, чтобы не показать, как сильно меня интересует ответ на этот вопрос. Лишь усилием воли сохранила расслабленную позу и не убрала руку с подлокотника дивана.

В твоих глазах сверкнула злость. Я попала в точку.

– Нет, – едва слышно ответила ты.

– Он не знает о его существовании?

Ты горько усмехнулась.

– Все он знает.

Я ощутила странный трепет в животе.

– Он виделся с сыном?

Ты нахмурилась и покачала головой.

– Нет. Во время нашей последней встречи, когда я еще была беременна, он потребовал, чтобы я сделала аборт.

Словно удар под дых.

– О господи, какой кошмар.

– Ничего. Теперь все уже в прошлом.

Что делать? Хотелось обнять тебя и сказать, что все будет хорошо, но руки почему-то не двигались. Меня словно парализовало от шока.

Ты поставила бокал на журнальный столик и резко встала.

– Где можно поменять Салливану подгузник? – Ты наклонилась за сумкой с памперсами.

– Э-э… – Я все еще не могла прийти в себя после услышанного. – В гостевой спальне. По коридору и направо, – показала я и проводила тебя взглядом.

– Говоришь, завел новых друзей? А среди них есть особы женского пола? – спросила я у Аарона с заговорщицким видом. Он приехал домой на зимние каникулы, и мы с ним посреди ночи сидели на диване и болтали. Елка сияла гирляндами. Впервые за долгое время сын не стеснялся откровенного разговора, и я решила этим воспользоваться.

Он откинулся на спинку дивана, его глаза загорелись.

– Возможно.

Я радостно вскрикнула и хлопнула его по колену.

– Давай рассказывай.

– Да нечего особо рассказывать. Просто познакомился с девчонкой.

– И вы с ней встречаетесь… или как это теперь называется?

– Пока нет, но она мне нравится. Она классная.

Когда я нашла у тебя футболку с логотипом университета Хоффмана, то подумала, что ты, наверное, и есть та самая девчонка, а мой сын – отец Салливана.

Однако не стала говорить о своих подозрениях вслух.

Твоя история меня поразила. Аарон не заставил бы тебя избавиться от ребенка. Я воспитала его совсем другим человеком.

Он не пошел бы на такое. Так почему же ты врешь?

Что ты задумала, Келли?

Глава 14

Ты перебрала вина и через пару часов после ужина уснула прямо на диване. Надеюсь, такое поведение для тебя не типично. Выглядело не очень достойно.

Кто позаботился бы о Салливане, если бы меня не было рядом? Сам он за собой ухаживать еще не умеет.

Когда после третьего бокала ты собиралась вызвать такси, я возразила:

– Что за глупости? Я буду рада, если вы с Салливаном останетесь здесь на ночь.

У меня ведь полно свободных комнат, чистого постельного белья и полотенец. Да, я не до конца понимала, кто ты такая, и все же хотела помочь тебе и малышу.

Я отнеслась к вам с великодушием и любезностью; эти качества я всегда воспитывала и в своем сыне. В трудную минуту я никогда не отвернусь от матери-одиночки и ее ребенка, даже если эта мать явно что-то скрывает.

Салливан лежал на одеяле в центре гостиной, и я поняла, чего не хватает в моем доме: детской кроватки.

Как я выходила из таких ситуаций с Аароном?

Я не напивалась в гостях, когда мой сын был маленьким, потому что, в отличие от тебя, воспринимала материнство со всей серьезностью.

Что ж, вот и еще одна причина держаться вместе.

Ты нуждалась во мне, Келли – или как там тебя на самом деле зовут.

Голову вдруг вскружила одна идея… Я сунула ноги в тапочки и вышла на задний двор. На улице было холодно, морозный воздух окутывал кожу. Чтобы не замерзнуть, я растирала обнаженные плечи ладонями – в доме с работающим отоплением не было нужды надевать кофту с длинными рукавами.

Когда я открыла замок на сарае и зашла внутрь, у меня уже зуб на зуб не попадал. Тут было еще холоднее, к тому же темно. Я достала телефон, включила на нем фонарик. На полу валялись старые игрушки, рядом с ними – кучка камней. Аарон любил играть здесь, притворялся, что сарай – это бункер.

А вот и она, коробка с надписью «ДЕТСКОЕ». Я думала, что найду в ней голубые одеяльца и ползунки, может, пару безделушек Аарона, однако сверху лежало ворсистое светло-розовое покрывало.

У меня перехватило дыхание. Трясущимися руками я коснулась мягкой ткани. Сжала между пальцев и вытащила из коробки, поднесла к лицу и вдохнула. Пахло сыростью и затхлостью.

Со слезами на глазах я снова заглянула в коробку. Ползунки, платьица, туфельки – все розового цвета. Все новое и неиспользованное. Грудь сдавило, я выронила одеяло и отшатнулась от коробки, словно внутри было что-то заразное. Горло саднило от боли, я сделала вдох, но от пыльного воздуха стало только хуже. Надо выйти на улицу.

Я глянула в сторону болтающейся на ветру двери и увидела то, что искала.

То, за чем я сюда пришла.

Я осторожно протиснулась между коробками и с улыбкой положила на нее руку. Рафаэль просил избавиться от всех старых вещей и некоторые даже выкинул сам. Кое-что я успела унести в сарай, который раньше предназначался для садового инвентаря, а теперь служил складом для детской мебели и коробок с вещами.

Так и знала, что однажды они еще пригодятся.

Вот ты удивишься.

– Келли! Салливан!

Перевернувшись на другой бок, я легла на пустующую половину кровати. Глаза еще не открывала, но по оранжевому отблеску под веками поняла, что за окном светло. Я всегда была совой, а Рафаэль – жаворонком. Когда мы только поженились, рано утром по субботам он бегал в пекарню, и я просыпалась под ароматы горячего ванильного латте и свежеиспеченных булочек.

Он уже давно меня так не баловал.

Выкинув из головы эти мысли, я вжалась лицом в подушку, желая еще немного поспать.

– Салливан! Келли!

Я открыла глаза. Совсем забыла, что ты у меня дома.

Послышался звук шагов по лестнице.

– Мы тут, – хрипло отозвалась я.

– Келли? – раздался из-за двери твой приглушенный голос.

– Да, заходи. – Я приподнялась и провела рукой по взъерошенным волосам.

Ты распахнула дверь с таким испуганным видом, словно только что увидела привидение.

– Где Салливан?

Надо же, какой недовольный тон. Неужели думаешь, что я способна причинить ему вред?

– Здесь, не волнуйся, – сказала я, подавшись вперед.

Ты поджала губы и прошла в комнату. Завитки волос торчали во все стороны, комочки туши размазались по щекам, вокруг рта остались следы темной помады и вина. Ты обошла кругом мою кровать и резко вскинула брови.

Почему ты так испугалась?

С Салливаном все было в порядке. Он спал в колыбельке, и я всю ночь за ним присматривала. Выглядел мальчик вполне довольным.

– Где ты взяла эту штуку? – спросила ты, показывая на нее пальцем.

– Колыбель? В ней когда-то спал Аарон.

Если до этого ты казалась просто напуганной, то теперь была в ужасе. В чем дело?

– И она до сих пор стоит в твоей спальне?

Да за кого ты меня принимаешь?

– Конечно, нет. Я достала ее из сарая.

– Из сарая?

– Не переживай, колыбель хранилась в коробке, и я протерла ее перед тем, как положить туда Салливана, – заверила я тебя. – Бояться нечего. Смотри, ему очень нравится.

Прошлым вечером я укачивала малыша, и он заснул у меня на руках. Так приятно было ощущать тепло его тела… Потом я переложила его в колыбель, и Салливан крепко проспал всю ночь, даже ни разу не проснулся. Его кожа мерцала в сиянии луны. Как же он похож на Аарона! Смуглая кожа и темные волосы, та же форма носа, губки сердечком и миндалевидные глаза. А вот ты была светлокожей, с полными губами, маленьким носом-пуговкой и большими круглыми глазами.

В глубине души я все еще была уверена, что Салливан – мой внук.

Но почему Аарон ничего мне не сказал? И почему ты приписывала ему слова, которых он точно не произносил?

– Это какое-то новое одеяло? – Твой вопрос отвлек меня от размышлений.

Ты смотрела на меня с беспокойством. Если честно, твое необъяснимое поведение начинало раздражать. Это ты вчера вырубилась пьяная у меня на диване, а я ухаживала за твоим сыном. Могла бы и поблагодарить.

– Ну да, – улыбнулась я, глянув на пушистое розовое одеяльце, которым был укрыт Салливан. Столько лет оно лежало в коробке без дела…

И вот наконец-то пригодилось.

Словно жизнь совершила полный оборот. Очень поэтично.

– Ла-адно, – растягивая гласные, сказала ты. – Что ж, э-э, нам, пожалуй, пора. И так тебя стеснили. Спасибо за ужин и за ночевку.

– Глупости, – покачала я головой, слезая с кровати. Нельзя было отпускать тебя, ведь в моей голове вертелась целая куча вопросов. – Салливан спит, а ты еще не завтракала. Идем на кухню.

Ты нерешительно глянула на колыбель, и внутри у меня что-то сжалось, а с губ едва не сорвались с трудом сдерживаемые слова.

– Ты уже очень много для нас сделала. Лучше мы поедем домой.

– Что за хозяйка оставит гостей без завтрака? – шутливо возразила я и взяла тебя за руку. – После вчерашнего вина обязательно нужно что-нибудь поесть. – Я пошла к двери и потянула тебя за собой. На выходе из комнаты ты замерла и обернулась. – Не переживай. Если он проснется, мы услышим.

Кажется, ты мне не поверила, однако все же кивнула и направилась вниз вслед за мной. Я приготовила нам кофе и пожарила яйца с картошкой. Конечно, не латте и булочки из пекарни, но тоже неплохо.

– Салливан всегда так крепко спит? – спросила я, когда мы сели за стол, хотя ответ уже был мне известен. Ты много раз жаловалась на бессонные ночи, а сегодня малыш совсем меня не побеспокоил.

– Вообще-то нет. Обычно он просыпается по несколько раз и к шести утра уже сама бодрость. – Ты сделала глоток кофе.

– Значит, здесь ему комфортно.

Даже если ты поняла мой намек, то решила не развивать тему. Просто наколола кусок картошки на вилку и откусила. Оказалось, ты любишь есть яйца с острым соусом, прямо как я. Аарон же обычно заливал яичницу кетчупом – выглядело так противно, что я даже отворачивалась.

Рафаэль тоже был любителем острого соуса, он-то меня к нему и приучил.

– Очень вкусно, – сказала ты с набитым ртом. – Ты отлично готовишь.

– Спасибо. Мне это нравится. – Я решила направить беседу в нужное русло. – А ты чем любишь заниматься?

Ты пожала плечами и ответила, глядя в окно:

– Не знаю. Люблю проводить время с Салливаном. Люблю смотреть телевизор.

О боже.

– Я имела в виду, есть ли у тебя какие-нибудь хобби или интересы? Кем бы ты хотела стать в будущем? – Меня мучили и другие вопросы: почему ты сейчас без работы? Как ты вообще платишь за дом? Что именно привело тебя в Фолсом?

Однако спешить нельзя.

И я продолжила:

– До беременности я мечтала стать журналистом. По совету Рафаэля получила степень бакалавра по специальности английский язык – он считал, что это откроет передо мной новые возможности. Можно преподавать, можно работать в какой-нибудь компании. Курс журналистики я тоже прошла, потому что именно этим и хотела заниматься.

– Типа, быть ведущей новостей на телевидении?

– Нет, скорее, писать статьи для журналов и газет.

– А их еще кто-нибудь читает?

Раздражение взбурлило во мне пузырьками шампанского и вырвалось наружу.

– Да, люди по-прежнему читают!

– А, ну точно. С телефона или с планшета.

Я покачала головой и резко выдохнула.

– Ну, а ты, ты где-то училась, пока не забеременела?

– Да, но я понятия не имела, что именно меня интересует, так что не сильно расстроилась, когда бросила колледж.

Я решила выведать подробности.

– Что за колледж?

– Да самый обычный, с двухгодичным курсом. Ты и названия такого не знаешь.

«Ничего от нее не добьешься», – разочарованно подумала я.

– Надеюсь, ты еще сумеешь закончить образование.

– Да, возможно.

Как только ты доела свою порцию, раздался детский крик.

Аарон.

Сердце едва не выскочило из груди.

– О, Салливан проснулся. – Ты встала из-за стола.

Конечно, Салливан. Кто же еще.

Ты пошла наверх, а я убрала со стола и помыла тарелки. Вернулась ты уже с малышом на руках и перекинутой через плечо сумкой с подгузниками. Я не могла не заметить, с каким облегчением ты смотрела на дверь.

– Спасибо за все.

– Уже уходите?

– Да.

– Если что, я вас не выгоняю. Рафа не будет все выходные, и я совсем одна, а дом огромный. Серьезно, можешь оставаться, сколько захочешь… Даже после воскресенья. – Если этот ребенок имеет ко мне хоть какое-то отношение, он должен быть здесь.

Ты качнула головой и попятилась.

– Извини, мне пора.

Странно, еще вчера ты представляла, как здорово было бы жить в таком доме, а теперь хотела поскорее уйти.

Что же я упустила?

Ты нетерпеливо выскочила на улицу с Салливаном на руках. Может, я все-таки ошиблась и ты действительно всего лишь незнакомка с таким же, как у меня, именем? Неужели это просто совпадение?

«Тебе нужно к психиатру. Несешь какую-то чушь», – раздался в голове голос Рафаэля, а следом за ним вспомнились слова доктора Хиллермана.

Келли, вам видится то, чего на самом деле не существует.

Глава 15

Изабелла Грейс Медина.

Так звали мою дочь, которая родилась почти через два года после Аарона. Когда мы привезли ее домой из больницы, мне казалось, что я во сне. Что не может все так хорошо складываться. Я росла без братьев и сестер и поэтому всегда мечтала о большой семье. И вот мое желание наконец-то исполнилось. Сын у нас с Рафаэлем уже был, а теперь появилась и дочка.

Девочка выглядела прелестно: густые темные волосы, как у Аарона, оливкового цвета кожа, губы сердечком. В первые недели жизни Изабеллы я не могла на нее надышаться. Да и Аарон вел себя с сестренкой на удивление хорошо. Конечно, немного ревновал, когда я слишком долго держала ее на руках, но все равно успел полюбить ее так же сильно, как и я. Он гладил сестру по головке и напевал ей глупые песенки, целовал в щеку и корчил рожицы. И расстраивался, не понимая, почему она ничего не говорит и не присоединяется к его играм.

Я все заверяла Аарона, что однажды они обязательно будут играть вместе.

Тогда я, наверное, впервые соврала сыну.

Рафаэль тоже заботился о дочери – менял ей подгузники, укачивал рано утром, чтобы дать мне поспать, – однако между ними не возникло неразрывной связи. Впрочем, меня это не обеспокоило, ведь и с Аароном у мужа поначалу были не самые близкие отношения.

Кармен объяснила, что некоторым мужчинам тяжело дается появление младенца в семье. После первой беременности я страдала от послеродовой депрессии в легкой форме – возможно, и Рафаэлю пришлось пройти через что-то подобное.

Хотя вскоре я начала в этом сомневаться.

Рафаэль так и не сблизился с Аароном, даже когда сын немного подрос. Проблема не разрешилась сама по себе. Честно говоря, Рафаэль всегда немного завидовал Аарону, и в этом была моя вина. Всю себя без остатка я посвятила сыну.

А выжила бы Изабелла, если бы и с ней я вела себя точно так же? Ответа, пожалуй, я уже не узнаю.

Изабелла умерла в возрасте двух месяцев.

Меня в тот вечер даже не было рядом. Впервые с момента рождения дочери я решила встретиться с подругами и оставила ее дома – оставила не с какой-нибудь малознакомой няней, а с Рафаэлем и Аароном. Я ни капельки за нее не волновалась, тем более муж утверждал, что будет рад провести время наедине с детьми и без проблем с ними справится.

Я уходила в полной уверенности, что поступаю как лучше.

Но пока я пила вино и болтала с подружками, моя дочь умирала в своей кроватке.

Синдром внезапной детской смерти – вот и все объяснение. Другого я не получила.

И больше ни разу не прижала к себе мою малышку.

– Кого вы вините в смерти дочери? Рафаэля? – спросил доктор Хиллерман, привычно складывая пальцы домиком.

– Нет, – соврала я. – Себя.

– И почему же? – Он удивленно вскинул брови, и я отвела от них взгляд. Неужели с нашей последней встречи они стали еще кустистее?

– Потому что не надо было в тот вечер уходить из дома.

– Вы же понимаете, что СВДС невозможно предотвратить? Ваше присутствие ее бы не спасло.

Да, все вокруг об этом твердили, но я-то понимала, что могла исправить ситуацию. Могла заглянуть к Изабелле и переложить ее на спину, убрать из кроватки одеяла и игрушки. Рафаэль совершенно не обращал внимания на такие вещи и говорил, что я зря к нему придираюсь, мол, он и без меня все знает.

Что ж, он явно проигнорировал все мои указания, потому что когда я обнаружила Изабеллу, она лежала лицом вниз.

– Ну, этого мы никогда не узнаем.

– Вы по-прежнему часто размышляете о случившемся?

Я покачала головой.

– Не так уж и часто. В последнее время я вообще о ней не вспоминала.

– Что вдруг изменилось?

Ты, Келли. Это ты все изменила.

– Помните, я рассказывала вам о моей подруге Келли?

Доктор Хиллерман заглянул в блокнот и постучал о него кончиком ручки.

– О вашей тезке с маленьким ребенком?

Я кивнула.

– В пятницу она осталась у меня с ночевкой, и мне надо было куда-то уложить ее малыша. Я пошла в сарай за старой колыбелькой Аарона и наткнулась там на коробку с вещами Изабеллы.

– Полагаю, это было нелегко.

– Да. – Я посмотрела в маленькое окошко за спиной доктора Хиллермана, которое выходило на мрачную, покрытую паутиной стену соседнего здания. – Я нашла розовое одеяльце, такое мягкое и приятное на ощупь… – А еще оно замечательно пахло после Салливана. – Это был подарок для Изабеллы, но до Рождества она не дожила. – К горлу подступил ком, и я с силой его сглотнула. Сморгнув слезы, вновь уставилась на серую стену за окном. – А Келли в пятницу взяла с собой только одно тоненькое покрывало, поэтому я накрыла ее сына одеялом Изабеллы. И он проспал под ним всю ночь. – Я улыбнулась. – Он спал в колыбели Аарона рядом с моей кроватью.

Когда я вспомнила об этом, по телу разлилось тепло.

– Ребенок подруги провел ночь в вашей спальне? – спросил доктор Хиллерман, прищурив глаза и поджав губы.

Почему он так удивился?

– Ну да. – Я пожала плечами. – Она вырубилась на диване в гостиной, и я подумала, что мальчику будет удобнее у меня в комнате. Аарону всегда нравилось спать рядом с моей постелью.

– А Изабелла не спала в колыбели?

Я покачала головой.

– Понятно. – Доктор записал что-то в своем блокноте, и мои плечи напряглись. – Из-за этого вы тоже себя вините?

– Тут уж я точно не виновата, – горько фыркнула я. – Так решил Рафаэль.

– Здесь она спать не будет, – твердо заявил муж.

– Как «не будет»? Она же совсем еще маленькая.

Рафаэль недовольно вздохнул.

– Многие дети спят в кроватках, Кел. Для этого их и придумали.

– Дети постарше – да, но не младенцы.

– Какая разница?

– Большая.

– Только недавно один ребенок перестал спать в нашей комнате, а теперь ты хочешь укладывать там и второго?

– Это всего на несколько месяцев, – настаивала я.

– То же самое ты говорила про Аарона – в итоге он спал с нами до двух лет.

Грудь мучительно разрывалась при мысли о том, что моя милая девочка останется на ночь в другой комнате. А если я ей понадоблюсь?

Рафаэль подошел ближе, взял меня за руки и, будто читая мои мысли, добавил:

– Мы поставим радионяню. С малышкой все будет в порядке.

Мягкими и теплыми губами он начал целовать мои пальцы.

– А в спальне мы с тобой должны иметь возможность побыть вдвоем… без детей. – Рафаэль подмигнул, и у меня подкосились колени. Спорить не было сил.

– Значит, вините Рафаэля?

Вот вечно я не слежу за языком и болтаю лишнее.

– Может быть. Немного.

– И в том, что Аарона нет рядом, тоже он виноват, верно? Как думаете, все это усугубляет проблемы в ваших отношениях?

На лбу и между лопаток выступил пот. Я выдохнула и протерла лоб рукой.

– Уже не важно, – пробормотала я, желая поскорее сменить тему разговора. – Прошлое все равно не изменить. Можно только двигаться вперед.

– И вы двигаетесь вперед, помогая своей новой подруге с ребенком, правильно?

– Да. – Наконец-то. Лучше уж поговорить о тебе, чем обо мне. Я выпрямилась, почувствовав себя более уверенно. – Именно так. Помощь ей – своего рода искупление.

– Ясно. – Он снова записал что-то в блокноте.

Черт. Да что я такого сказала?

– Ну, может, не совсем искупление. Не знаю… Я просто делаю доброе дело. Я уже говорила вам, что Келли ничего не смыслит в воспитании детей.

– И вы были в такой же ситуации, когда родился Аарон.

– Мне много кто помогал, – сердито возразила я. – Мои мама и папа, родители Рафа, друзья. Да и сам Раф.

– Хм-м, – задумчиво протянул Хиллерман, постукивая ручкой по подбородку. – Насколько я помню, вы всегда поддерживали близкие отношения с родителями мужа, в особенности со свекровью. А вот с вашими собственными отцом и матерью все не так просто.

Я и забыла, что в одну из встреч разоткровенничалась с ним на эту тему.

– Ну да, с ними я не особо близка. Хотя с ребенком они все равно помогали.

– А сейчас вы общаетесь?

– Кармен умерла, – сказала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Будь она еще жива, возможно, все сложилось бы иначе. У Кармен всегда получалось менять мою жизнь к лучшему.

Доктор Хиллерман подался вперед и внимательно посмотрел на меня. Я прокашлялась и выпрямила спину.

– Отец Рафаэля живет в поселке для престарелых под Сан-Франциско, муж навещает его раз в неделю.

И, наверное, проводит с отцом больше времени, чем со мной.

– А что насчет ваших родителей?

– Они умерли.

– Это ведь неправда?

– Для меня они мертвы.

Глава 16

В доме стояла оглушительная тишина. Я везде навела порядок, затем приняла душ и оделась. В колыбели лежало свернутое в комок розовое одеяло. Я поднесла его к лицу и вдохнула аромат Салливана.

От боли и удушающего молчания защемило сердце.

Почему ты так быстро уехала? Разве тебе у меня не понравилось? Салливану здесь явно было хорошо, так зачем потребовалось увозить его обратно в твою обшарпанную конуру?

Я предложила тебе дом, красивое и безопасное жилье, предложила помощь. И никак не могла понять, почему ты от всего этого отказываешься.

Приближалась зима, и где ты планировала ее провести? В своей дыре, которая раньше, наверное, была гаражом? Да там, скорее всего, даже отопления нет.

А детям нужно тепло.

Но ты так спешила уйти, что я уже не знала, как убедить тебя остаться.

Черт тебя побери, Келли. Зачем ты все усложняешь?

Я положила одеяльце обратно в колыбель. Что ж, нельзя сидеть весь день одной в этом огромном пустующем доме. Надо сделать все возможное, чтобы защитить Салливана.

Перед тем как выйти из спальни, я обернулась и еще раз глянула на колыбельку. Нет, не нужно ее убирать. Скоро она опять понадобится.

Очень скоро, если все будет по-моему.

Болторез, черные перчатки и черная шапочка, темные брюки и кофта – все есть.

Даже погуглив и составив список необходимых вещей, я еще не до конца понимала, как осуществить задуманное. Друзья говорят, в интернете можно найти что угодно. Кристина искала ответы на все свои вопросы на Ютубе: какую сделать прическу? Как компактно разложить вещи в шкафу? Как разбить сад на заднем дворе? Однажды она без посторонней помощи смастерила новые кухонные ящики – просто следуя инструкциям из видео.

А я вот часами просматривала страницы в поисковике и до сих пор не поняла, как вырубить свет в твоем доме. Посреди ночи я стояла в темноте перед электрощитком и не представляла, что нужно делать.

Конечно, можно было отключить главный рубильник, но с такой проблемой разберутся слишком быстро. Лучше бы перерезать какой-нибудь провод – для этого я и взяла с собой болторез, который теперь лежал на земле у моих ног.

Прохладный воздух ласкал щеки. Раф в такую погоду надел бы лишь тонкую футболку и шорты, я же в душе оставалась калифорнийской девчонкой и начинала замерзать уже при пятнадцати градусах.

Хрустнула ветка, что-то зашуршало в кустах. Я вскрикнула и тут же поспешила зажать рот рукой.

Успокойся, Кел. Это просто какой-то зверек.

Тьма стояла непроглядная. Звезд не было видно за тучами, сквозь заросли деревьев пробивалась только узкая полоска лунного света. Задний двор не освещался, поэтому пришлось воспользоваться фонариком на телефоне.

Зря я не добавила в список настоящий фонарик.

Вздохнув, я тихонько обошла дом по кругу, пытаясь обнаружить еще один щиток, но ничего не нашла. Неужели он тут всего один и электроэнергия поступает в твой домик из главного здания?

Когда умерла мама Рафаэля, мы думали забрать его отца к себе и построить во дворе гостевой домик – вроде того, в котором теперь жила ты. Кажется, нам тогда говорили, что его подключат к электросети нашего дома.

Получается, если я и найду способ вырубить свет, то мои действия затронут не только тебя, но и милую старушку, которая сдает тебе жилье. Я представила, как она трясется от холода, как мороз проникает сквозь ее тонкую кожу…

Старики и дети плохо переносят отсутствие тепла.

Перед глазами возникла такая картина: Салливан сбрасывает с себя одеяльце и трясет голыми ножками – ты же редко надевала на него штанишки. Рот наполнился слюной, мне стало дурно.

Боже, зачем я сюда пришла?

Как низко я пала! Что подумал бы обо мне Аарон, узнай он, что я весь день провела за изучением вопроса: «как отключить электричество в доме подруги, чтобы она переехала ко мне?» А если это его сын и из-за меня мальчик окажется в опасности? Аарон мне такого не простит. С другой стороны, на улице не так уж холодно, и без электричества точно никто не умрет. Ну, замерзнут немного – и все. Тогда-то я позвоню Келли и как бы между делом вставлю, что сижу с бокалом красного вина у разожженного камина. Она осознает свою ошибку и передумает насчет предложения пожить у меня.

И ничего страшного не случится. Никто не пострадает.

Я отошла от электрического щитка и покачала головой. Да что со мной творится? Я действительно ищу оправдания таким ужасным действиям?

Это совсем на меня не похоже. Я никогда бы так не поступила.

Ну, кроме того раза…

Тогда все было по-другому. Совсем по-другому. К тому же я не могла мыслить здраво – сегодня такая отговорка уже не пройдет.

Перчатки, болторез… Да, мои действия однозначно противозаконны.

Где-то вдалеке проехала машина, и у меня перехватило дыхание. Шумно сглотнув, я наклонилась и подобрала инструменты.

Должен быть другой способ выманить вас с сыном ко мне домой и при этом не загреметь в тюрьму.

Между прочим, это все твоя вина, Келли. Ты сама меня вынудила. Ну почему тебе хотелось оставаться здесь одной, когда в моем доме Салливану жилось бы намного лучше?

Зажав болторез в руке, я подкралась к твоему дому. Было темно, все жалюзи опущены.

Жалюзи на переднем окне немного перекрутились – ты их так и не расправила, – и я заглянула внутрь, однако ничего толком не рассмотрела. Может, вы спите? Или Салливан захотел есть и проснулся? Ничего не видно. Создавалось впечатление, что домик, стоящий на заднем дворе милой старушки, пустует.

Сзади послышался какой-то шум, волоски на руках встали дыбом. Я развернулась. В главном доме зажегся свет. Когда приоткрыли заднюю дверь, я упала на землю и поползла к ближайшему дереву, спряталась за ним и задержала дыхание.

Мяукнула кошка.

Я не двигалась с места.

Звук щелкающего замка эхом отразился в ночной тишине. Я подождала несколько минут и наконец встала, когда мимо меня пробежала кошка.

Только в машине я заметила у себя на руках кровь – спеша спрятаться, я зацепилась пальцем за болторез.

Да, криминальные делишки явно не для меня.

В сумке я нашла салфетку и прижала ее к порезу, чтобы остановить кровотечение. Рана была не очень глубокой. Немного заживляющей мази, пластырь, и все затянется. Я завела двигатель и поехала домой по темным улицам.

В молодости мы с Рафаэлем просто посмеялись бы над такой историей. Когда мы встречались, он постоянно вытворял всякие безумства: воровал алкоголь с сигаретами, являлся на вечеринки без приглашения. Я же была хорошей девочкой, никогда не нарушала правил и в приключениях Рафаэля не участвовала.

Хотя сейчас все намного серьезнее, и я ни за что не расскажу ему о случившемся.

Когда в университете настало время выбирать специализацию, я задумалась о том, не пойти ли мне на юридический. Я ведь всегда верила в справедливость. В победу добра над злом. В превосходство добродетели. Занятия по ораторскому искусству и ведению дебатов были моими любимыми наряду с английским. Еще мне очень понравился курс уголовного судопроизводства – даже профессор сказал, что мне стоит подумать о карьере юриста.

Однако Рафаэль отговорил меня от этой идеи и склонил к выбору писательского курса, ведь когда мы только познакомились, я все уши прожужжала ему о своем желании стать журналистом. И он был уверен, что пишу я хорошо.

Поэтому я выбрала в качестве специализации английский язык, а в итоге стала мамой-домохозяйкой.

Впрочем, я до сих пор кое-что помнила из занятий по уголовному судопроизводству. Или все-таки из криминальных сериалов и триллеров на юридическую тему?

В любом случае, вернувшись домой после неудачной полуночной поездки, я решила найти менее рискованный и вполне законный способ перевезти Салливана ко мне.

Пора думать по-взрослому. Думать, как профессионал, как ответственный гражданин.

Я налила себе бокал вина (для успокоения нервов) и достала записную книжку, которую внезапно купила, когда мы с Кристиной в прошлый раз ходили по магазинам. Наконец-то она пригодилась. Я села на диван, открыла записную книжку и, немного подумав, провела линию посреди чистой страницы.

Не важно, приходится ли Салливан мне внуком (а я чувствовала, что мы все-таки родные) – с тобой ему все равно было небезопасно. И ты доказала это, поспешно выбежав тем утром из моего дома и забрав сына в свою заплесневелую дыру с тонкими стенами. Что за мать поставит свои нужды выше ребенка? У меня вам обоим было бы намного комфортнее.

Держа ручку над бумагой, я постаралась вспомнить все даты и события.

Затем методично их записала, добавляя как можно больше деталей. Если нельзя добиться своего незаконным способом, то я сделаю все по правилам.

Соберу улики и докажу свою точку зрения.

Пусть на это уйдет больше времени, оно все равно того стоит.

Глава 17

Я много всего о тебе разузнала.

Ты не была помешана на здоровье, как Кристина. Питалась чипсами с соусом и сладостями, запивая все это газировкой. Да, в юные годы метаболизм совсем другой. Странно было наблюдать, как ты нагло ходишь около дома с пачкой чипсов в одной руке и баночкой газировки в другой, когда все вокруг помешались на органической еде и страдали от аллергии на глютен, арахис и красители.

Ты проводила слишком много времени за просмотром дурацких реалити-шоу, а если и отрывалась от телевизора, то сразу брала в руки телефон. Держа Салливана, ты часто пялилась поверх его головы в экран мобильного.

Печально, что технологии полностью захватили нашу жизнь. Когда Аарон был маленьким, я читала ему вслух, а иногда усаживала его к себе на колени, и тогда каждый уже был занят своим делом: я листала страницы увлекательного романа, а сын – свои книжки с картинками.

Тебя я ни разу не видела с книгой в руках.

Келли, ты вообще не читаешь?

Очень жаль, что ты не хочешь привить Салливану любовь к чтению. Ничего, с этим я тебе тоже помогу.

В течение дня ты по несколько раз меняла прическу: то распустишь волосы, то соберешь в пучок, а к вечеру вообще завяжешь в хвост или заплетешь косички.

И где ты только находила время, чтобы возиться с волосами?

Когда я ухаживала за своими детьми, то постоянно завязывала хвост – вот и все.

Следить за тобой приходилось очень осторожно. Не могла же я просто припарковаться у обочины напротив твоего дома – ты знала, на чем я езжу. Да и твоя хозяйка тоже. Поэтому я оставляла машину чуть подальше и шла пешком. На мне всегда была спортивная одежда, шапка и темные очки, и я легко сливалась с толпой бегунов.

Ты жила в старой части Фолсома, где полно деревьев и кустов. В нашем же новом районе вообще не очень много растительности. Я все это к тому, что спрятаться во время наблюдения было не сложно. А ночью – и того проще. Ты не опускала жалюзи, как будто сама хотела, чтобы за вами следили. И везде горел свет – считай, хотела оказаться в центре всеобщего внимания.

Сегодня вечером ты опять включила реалити-шоу, как только уложила Салливана спать.

Как же уныло ты живешь, Келли.

Тебе нужны друзья, связи.

И питаться получше. Уж поверь, ты не всегда будешь такой худой.

В кармане завибрировал телефон, и я с ужасом заметила, что ты прижимаешь к уху мобильный. Неужели звонишь мне? Странно, ведь ты всю неделю меня избегала. Я много раз отправляла тебе сообщения, спрашивала, не хочешь ли встретиться, но ты постоянно отвечала, что занята. Забавно, я стояла прямо за твоим окном и видела, что твои отговорки крайне далеки от реальности.

Не хотелось торчать тут на холоде наподобие какой-то сумасшедшей преследовательницы, однако ты не оставила мне выбора. Как еще присматривать за Салливаном? Лучше бы, конечно, вы жили у меня, но ты отказалась. Отказалась погостить в большом теплом доме, где у тебя была бы собственная комната, а я помогала бы тебе с малышом.

Ты сама предпочла сидеть целыми днями перед телевизором или с мобильником в руках в этой непригодной для жизни развалине.

Покачав головой, я со вздохом достала телефон и увидела на экране имя Рафаэля.

– Привет, Раф. – Я отошла от дерева и быстро зашагала по улице.

– Ты где? Голос запыхавшийся.

Я пока не рассказывала ему о своих подозрениях насчет тебя. Не стоит еще больше настраивать его против сына. Аарон и так исчез из нашей жизни – а все из-за Рафаэля. Узнай муж о моей задумке, стало бы только хуже.

– Да так, гуляю.

– Как погода? У нас тут холодина.

– Довольно прохладно для октября, хотя для прогулки самое то, – ответила я. – Ты же знаешь, как я люблю физические нагрузки.

Немного помолчав, он сказал:

– Раньше точно любила. До того, как…

Грудь будто сдавило, и я с трудом сделала вдох.

– Ну, теперь они мне снова нравятся.

– Это здорово.

– Ага, – кивнула я, хоть он и не мог меня увидеть. Мимо проехала машина. Вряд ли кто-то обратил на меня внимание, но я все равно отошла подальше от проезжей части и поправила капюшон.

Осторожность не помешает. Правда, Келли?

– Чем еще сегодня занималась? – спросил Рафаэль.

Я устало качнула головой – как же меня достали подобные разговоры, смахивающие на собеседование при приеме на работу или неловкие расспросы на первом свидании. Когда наш брак скатился до такого уровня? А ведь раньше мы спорили о важных вещах, обсуждали наши ценности и идеи, делились надеждами и мечтами.

Впрочем, хотелось ли мне знать, о чем мечтает Рафаэль? Интересовали ли его мои мечтания? Вряд ли. Скорее всего, наши желания не совпадали.

– Да ничем особенным, – ответила я. – Всякими делами по дому, уборкой… – Слежкой за другой Келли. – А ты? Как прошел день?

– Хорошо. Несколько студентов подают большие надежды, и я рад. Есть один парень, его зовут Тревор – он очень заинтересовался моим предметом и даже немного напоминает меня самого в молодые годы.

Я закатила глаза. Да-да, Раф обожает своих студентов, это мы знаем. Они для него куда важнее, чем собственный сын.

«Аарон совсем не такой, как я», – частенько повторял Рафаэль, словно осуждал его за непростительную ошибку.

Закончив разговор, я побежала обратно к твоему дому и заметила у двери какого-то мужчину. Кто это такой? Друг? Парень?

Это с ним ты постоянно болтала по телефону? Ты не говорила, что знакома с кем-то из местных жителей; я считала, что никаких друзей у тебя здесь нет, что ты одна во всем мире. Может, зря я тебе сочувствовала?

Я подошла ближе, чтобы наблюдать за происходящим из-за ствола огромного дерева. Волоски на шее встали дыбом. Когда по улице проехал автомобиль, меня обдало резким потоком воздуха.

Ты приоткрыла входную дверь и протянула руку. Тогда я и заметила, что парень держит какой-то пакет.

Это всего лишь курьер.

Из окна кухни выглянула Элла и посмотрела на дерево, за которым я стояла. Она долго не отводила глаза и даже прищурилась. Неужели заметила?

Ладно, все равно пора уходить. Только зря потратила время.

Я развернулась и поспешила к машине.

Меня разбудил крик ребенка.

Громкий, настойчивый. Совсем близко.

Я откинула одеяло и выскочила из кровати. Босым ногам сразу стало холодно от паркетного пола, по икрам побежали мурашки, и я вздрогнула. Бросилась к колыбельке, упала перед ней на колени – да так сильно, что прикусила язык. Рот наполнился тошнотворным медным привкусом.

– Аарон?

Я заглянула внутрь и окоченела. В колыбели никого не было.

– Аарон! – закричала я, в отчаянии ощупывая руками колыбельку. Вытащила одеяло, поднесла к лицу – пахло чистотой и свежестью, как от младенца.

Изабелла?

Не может быть. Ее давно с нами нет.

Это запах Аарона.

Где же он?

В груди бешено колотилось сердце.

Нет, я не могу потерять еще одного ребенка! Куда же он подевался? Я сжала одеяльце в руках до боли в костяшках и выбежала из спальни. Плач не затихал, но как будто отдалился. Я замерла, прислушиваясь. Звук шел с первого этажа.

Я рванула вниз по лестнице и едва не поскользнулась. Ребенок перестал плакать.

– Аарон? – позвала я, осматривая гостиную.

С фотографии на меня смотрел подросток в брекетах и со взъерошенными волосами. Прерывисто дыша, я осторожно двинулась дальше. Пульс замедлился.

– Аарон, – выдохнула я, обводя пальцем контур его лица на снимке.

В другой руке я по-прежнему сжимала одеяльце.

Так чей же малыш плакал?

Кто лежал в колыбели?

Я поставила фотографию обратно и вновь услышала детское хныканье. Откуда оно доносилось? Может, с улицы? Я подошла к окну, немного сдвинула штору и увидела, что на лужайке стоит женщина. Ее волосы развевались на ветру, и она прижимала к себе маленького ребенка.

Я вскрикнула и отшатнулась назад.

Она выглядела в точности, как я.

Трясущимися руками я снова приподняла занавеску, однако перед домом уже никого не было. Неужели мне почудилось?

Я прижалась лицом к холодному стеклу. Приятное ощущение, бодрящее.

На улице ни души, во всех домах темнота, двери наглухо закрыты. Зловещая тишина. Никакого плача, вообще никаких звуков.

Но я же слышала! Громко и отчетливо.

И женщина на лужайке казалась такой реальной… Хотя она не могла быть настоящей, раз выглядела в точности, как я.

Может, это все сон? Я ущипнула себя за руку. Крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Нет, ничего не изменилось. Я по-прежнему стояла у окна гостиной и смотрела на безлюдную лужайку.

Глава 18

В детстве я боялась темноты. Ночью мою воображение разыгрывалось не на шутку. Перекинутые через спинку стула вещи и лежащие в углу игрушки принимали очертания злобных монстров. Я лежала в кровати, натянув одеяло до самого подбородка, и по всему телу выступал холодный пот. А еще мне снились жуткие кошмары. Как только солнце уходило за горизонт, волоски на шее вставали дыбом. Тревога крепко впивалась в меня и не отпускала. Всю ночь я проводила в страхе и напряжении.

Но все ужасы ночи исчезали вместе с темнотой, и уже на рассвете я могла расслабиться и вдохнуть полной грудью.

Теперь же по утрам мне не становилось легче. Мрак преследовал меня повсюду, висел надо мной черной тучей.

Сегодня я стояла у окна и пила мятный чай, рассматривая людей на улице. Опять та женщина с детьми из дома напротив. Какой-то мужчина спешит на работу. Девушка вышла на пробежку… От зловещей тишины и тьмы не осталось и следа, однако меня все еще переполнял жуткий страх.

Что-то не так.

Что-то давно уже не так.

Вдыхая мятный аромат, я заметила на полу гостиной розовое одеяльце.

Вспомнилось, как ночью я бежала вниз по ступенькам и стояла вплотную к окну. Вот, даже пятна остались на стекле.

Я допила чай и протерла окно. Затем поднялась наверх и увидела рядом с лестницей что-то блестящее. Сережка! Маленькая сережка в форме звезды. Я подняла ее и внимательно рассмотрела. Бижутерия под серебро, местами облезлая. Свободной рукой коснулась золотых серег в форме колец в своих ушах. Серебро я носила редко. Даже бижутерия у меня вся под цвет золота.

Это не мое.

Продолжая разглядывать лежащую на ладони серьгу, я вспомнила, где ее видела. Точнее, видела я не серьгу, а кольцо с такой же звездочкой. Будто из одного комплекта. Да, это кольцо было у тебя на пальце в тот день, когда мы ездили делать маникюр. И вообще, ты всегда носила дешевые украшения: и кольца, и серьги-гвоздики, очень похожие на мою находку.

Получается, сережка твоя.

Но как она сюда попала?

Я подметала лестницу после вашего с Салливаном ухода, значит, лежит она тут недолго.

Сжав ее в кулаке, я развернулась и побежала вниз. Распахнула дверь, вышла на лужайку, и у меня перехватило дыхание. На том месте, где, как мне казалось, кто-то стоял ночью, я увидела следы.

Я все-таки не сошла с ума. Мне не привиделось.

Ты действительно приходила ко мне домой посреди ночи.

Только зачем?

В пятницу утром я отправила тебе сообщение, предлагая где-нибудь вместе позавтракать.

Через несколько минут ты написала, что Салливан вчера поздно лег и все еще спит. Вранье. Ты уложила его довольно рано, я сама видела. Даже слишком рано, как мне показалось.

Однако я решила не навязываться и ответила:

Понятно. Тогда на следующей неделе.

И, раздраженная, поехала к твоему дому. Своим поведением ты вынуждала меня следить за тобой. А я ведь хотела по-хорошему.

Так что сама виновата.

Я припарковалась, вылезла из машины, накинула на голову капюшон и быстрым шагом пошла по улице. Твоего фургона нигде не было, да и дома никого не оказалось.

Хм.

Я посмотрела вокруг. Куда же ты пропала? За несколько дней наблюдения я сделала вывод, что ты редко выходишь из домика.

Наверное, просто отъехала в магазин и скоро вернешься. Мне тоже надо было кое-что купить, поэтому я пошла обратно к машине.

Вечером мы собирались в гости к Кристине и Джоэлу, так что я взяла продуктов только с расчетом на субботу и воскресенье: бублики, творожный сыр, курицу, овощи и его любимое шоколадное мороженое.

Как будто я могла выманить Рафаэля с помощью еды.

Услышав о приглашении на ужин к Кристине, муж притворился, будто в любом случае планировал приехать на выходные, хотя меня это уже особо не волновало.

В ближайшем к твоему дому магазине тебя не было. Возможно, ты покупаешь продукты в другом месте.

Или уже вернулась домой.

Купив все необходимое, я еще раз заехала к тебе – снова никого.

Думала подождать, однако увидев, что курица подтаяла, неохотно направилась домой и сложила все в холодильник.

Меня по-прежнему одолевало беспокойство, к которому теперь примешалось разочарование. Я начинала понемногу ненавидеть этот дом, вечно тихий и безлюдный.

Я хотела, чтобы он снова наполнился шумом, чтобы в нем жила семья. Ну, или хотя бы подруга с ребенком. А ты лишь дразнила меня этой возможностью, и сейчас, лишившись ее, я чувствовала себя невероятно одинокой.

Вздохнув, я опять отправила тебе сообщение – спросила, удалось ли вам с Салливаном выспаться. Ведь именно так поступают друзья, верно? Заботятся друг о друге? Может, ты наконец вспомнишь, какая я добрая и любезная, и перестанешь меня избегать.

Или уже забыла, что однажды назвала меня ангелом?

Ответ пришел почти сразу.

Мы все еще немного вялые. Сегодня никуда не пойдем.

Никуда не пойдете, серьезно?

Я не выдержала и спросила:

Что, весь день просидели дома?

Ты написала:

Ага. Укрылись в своей норке, отдыхаем.

«Укрылись в норке». Действительно, жалюзи были опущены, и я не увидела в доме никаких признаков в жизни; возможно, ты и правда сидела внутри. Возможно, на этот раз ты не соврала.

Я перевела взгляд на свою аккуратно застеленную кровать со взбитыми и красиво разложенными подушками. Все чистое и на своих местах – так, как нравилось Рафаэлю. Беспорядок в доме раздражал его больше всего. Даже когда у меня не хватало сил на уборку, я все равно мыла полы, подбирала игрушки, раскладывала вещи и поправляла одеяла, лишь бы угодить мужу.

Зато в его отсутствие можно было расслабиться: не застилать кровати, не мыть посуду. Аарон строил из лего целые города, и мы не убирали их по несколько дней.

А вот ты свободна.

У тебя нет никакого Рафаэля.

Можешь весь день валяться в постели.

Можешь не поднимать жалюзи и сидеть в темноте, можешь укрыться в своем доме, как в норке.

Меня обдало жаркой и мощной волной зависти. А еще я поняла, почему ты всю неделю меня избегала.

Потому что я вела себя в точности как Рафаэль. Давила на тебя. Пыталась загнать в рамки и контролировать твою жизнь.

Но я же просто хотела помочь с Салливаном. Я действовала из добрых побуждений.

Ты сама нашла меня, Келли. Забыла? Ты могла оставаться свободной, однако решила меня разыскать. Я бы на твоем месте не захотела лишиться свободы. Не стала бы сюда приезжать.

А ты приехала.

После такого я не смогу тебя отпустить.

Ни тебя, ни Салливана.

Прости, Келли, по-другому не выйдет.

Я схватила куртку и пошла вниз. Перед выходом из спальни мне на глаза попалось розовое одеяльце. То самое, что когда-то предназначалось моей дочери, а теперь принадлежало Салливану.

Глава 19

Ты меня обманула.

Ничего ты не сидела дома целый день.

Я несколько раз проехала мимо, но твоей машины нигде не было, даже на соседней улице.

Внутренний голос подсказал, что, возможно, ты отвезла фургон на ремонт, и тогда я подошла к домику и заглянула внутрь через щель в жалюзи. Все комнаты хорошо просматривались: сплошной полумрак и никакого движения.

Тебя там не было.

Так куда же ты подевалась?

Если бы не приезд Рафаэля, если бы не ужин у Кристины и Джоэла, я осталась бы дожидаться твоего возвращения прямо под дверью. Иначе как убедиться, что с тобой и с Салливаном все в порядке?

Ближе к вечеру я надела любимое черное платье, завила волосы, накрасила глаза и губы. Что бы подумал Рафаэль, примерь я на себя твой стиль – прическа с рваными линиями, темная помада? Пришел бы в ужас от такого зрелища или, наоборот, завелся бы, как от вида красного неглиже?

Передернув плечами, я все же выбрала блеск для губ светлого оттенка.

Когда я надевала серьги, на мобильном заиграл рингтон звонка от Рафаэля. В груди что-то сжалось.

– Отец упал, его отвезли в больницу, – протараторил он.

Я ожидала чего-то подобного – что муж позвонит, что придумает отговорку.

– Мне очень жаль. В каком он состоянии?

– Точно не знаю, сейчас еду к нему. – Судя по шуму, Рафаэль был за рулем и разговаривал со мной по громкой связи. Пользоваться беспроводными гарнитурами ему не нравилось. – Иди на ужин без меня и передай мои извинения Кристине и Джоэлу. Позвоню тебе позже.

– Хорошо.

Я повесила трубку. Голова пошла кругом, дрожащей рукой я коснулась золотой цепочки на шее, которую Рафаэль подарил мне на день рождения несколько лет назад.

Телефон снова зазвонил – на этот раз уже обычной мелодией.

– Привет, подруга. – Это была Кристина.

– Привет.

– Хотела уточнить, во сколько ждать вас с Рафом, а то еще нужно лазанью поставить в духовку.

– Ты сделала лазанью?

– Нет, – рассмеялась Кристина. – Купила готовую, но ее нужно разогреть.

– Понятно. Рафаэль только что звонил, он не приедет. Его отец попал в больницу.

– Что-то серьезное? – охнула она.

– Не знаю. – Я посмотрела на свое отражение в зеркале: за последний год морщинки вокруг глаз и на лбу стали заметнее. При мысли о твоей гладкой коже меня накрыло привычной волной зависти.

Я и раньше завидовала людям, например, той же Кристине с ее деньгами и умением красиво одеваться. В старших классах завидовала девчонкам из группы поддержки и всем, кто пользовался популярностью.

Но сейчас все иначе. Я не мечтала стать тобой, ведь когда-то я уже была на твоем месте.

Время летит слишком быстро. Наверное, мне просто хотелось вернуться на двадцать лет назад.

– Келли? – Голос подруги вырвал меня из размышлений.

– Что, прости?

– Ты приедешь или нет?

– Э-э… – Может, ты уже дома? Вот бы еще раз съездить и проверить, тем более Рафаэль мне не помешает. А у Кристины будет вкусная еда и вино, будет уютно и весело. Да, сходить в гости к подруге куда интереснее, чем прятаться за деревом под твоими окнами. – Уже выхожу.

– Супер. Тогда до встречи.

Я подумала, не переодеться ли мне, но черное платье все равно было не ради Рафаэля, так что снимать его я не стала. Кристина всегда наряжается, когда принимает гостей. Поменяла я только обувь – вместо туфель надела более удобные сапожки.

Вскоре я уже сидела в гостиной у Кристины с бокалом красного вина – наполовину опустошенным. Подруга устроилась рядом со мной, уперевшись пятками в журнальный столик, а Джоэл – напротив нас в кресле. Я подобрала ноги под себя и придерживала бокал на коленях.

– Жалко, что Рафаэль не смог приехать, – сказал Джоэл, глотнув пива из огромной матовой кружки (прямо из бутылок или банок он никогда не пил) с таким видом, будто репетировал для съемок рекламы. У Джоэла была внешность кинозвезды: идеально уложенные гелем темные волосы, выделяющиеся на их фоне светло-голубые глаза и очень загорелая кожа. Среди нашей женской компании считалось, что Джоэл – самый красивый из всех мужей, хотя я с этим не согласилась бы. Да, он симпатичный, но эта красота какая-то фальшивая. Не то что у Рафа с его природным обаянием.

– Еще как, – отозвалась я с притворным разочарованием, хотя на самом деле ощущала облегчение.

– Надеюсь, с его отцом все в порядке, – сочувственно добавила Кристина.

– Я тоже. – Рафаэль наверняка уже добрался до больницы, так почему он до сих пор не позвонил и не прислал сообщение? Странно.

– Хотел лично рассказать ему хорошую новость, – сказал Джоэл. – Что ж, просто передам через тебя.

– Что за новость? – Я выпрямилась и удивленно изогнула брови.

– Рафаэль посоветовал мне одну вакансию, и все срослось. Вчера ходил на собеседование. – Он улыбнулся, и его невероятно белые зубы засверкали в желтом свете лампы.

– Здорово! – Я заерзала на диване, меня разбирало любопытство. Какую вакансию Раф вообще мог ему предложить, если они работают в разных сферах? – Думала, у него нет связей в области финансового планирования.

– Родственник какой-то его знакомой, – объяснил Джоэл.

Я поймала взгляд Кристины, и она тут же покачала головой.

– Просто коллега из университета, так ведь, Джоэл?

Я выдавила улыбку и кивнула, превозмогая тошноту.

– И как все прошло? Думаешь, тебя возьмут?

Я давно поняла – собеседование еще ничего не значит. Какое-то время Рафаэль пытался найти работу поближе к дому, сходил на несколько встреч, но ему так и не перезвонили.

Улыбка Джоэла стала еще шире. Он глянул на Кристину, и она тоже ему улыбнулась. Когда же мы с Рафом последний раз вот так смотрели друг на друга?

– Уже взяли. Как раз сегодня узнал.

– Поздравляю!

– Спасибо. – Он поднес кружку к губам.

– Надо же, как быстро, – добавила я. Наверное, Рафаэль дал ему хорошую рекомендацию.

– И не говори, он просидел без работы всего неделю, – вставила Кристина. – Очень вовремя подвернулась эта вакансия, а то я уже начала паниковать. Пару дней назад сломалась посудомойка, вчера тормоза в машине начали поскрипывать, да и Мэдди столько всего нужно купить для проб в группу поддержки… Правду говорят, беда не приходит одна.

Беда не приходит одна.

Шумно сглотнув слюну, я кивнула.

Красно-синие огоньки мигают перед нашим домом. Я открываю дверь, на крыльце стоят двое полицейских.

– Отдайте мне сына!

Ребенка вырывают из моих рук, теперь уже пустых и холодных.

Рафаэль уезжает, ни разу не оглянувшись.

– Келли? – Голос Кристины вырвал меня из воспоминаний. – Все нормально?

– Да. – Я подняла бокал и отпила немного вина. – Очень за вас рада.

Она склонила голову набок и посмотрела на мужа.

– Джоэл, не достанешь лазанью из духовки?

– Сейчас.

Когда он вышел из комнаты, Кристина придвинулась поближе и спросила:

– С тобой точно все в порядке? Ты словно в облаках витаешь… Это из-за Рафа?

– Ну… да, наверное. Я немного за него волнуюсь. – Врушка.

– Все будет хорошо, – сказала она, коснувшись моего колена.

– Да, конечно. Ты права.

Кристина внимательно на меня посмотрела.

– Дело ведь не только в нем?

Под натиском ее взволнованного тона я сдалась.

– Мне в последнее время как-то одиноко. Огромный пустой дом, вечная тишина…

– Представляю, – тихо ответила Кристина, а потом улыбнулась. – О, придумала! Оставайся у нас на выходные, если хочешь. Дети все равно уехали к бабушке с дедушкой.

Я отказалась от заманчивого предложения и поблагодарила ее.

– Уверена?

– Вам с Джоэлом хочется побыть наедине, так что я не стану мешать.

Кристина, будучи хорошей подругой, явно готовилась что-то возразить, но вместо этого с улыбкой сказала:

– Да, мы давненько уже не…

– Ты о чем? – В дверях гостиной появился Джоэл.

– Давно не ели, говорю. Ужин готов?

– Ага.

– Потрясно. – Она встала и улыбнулась мне. – Подлить еще?

Я допила остатки вина и кивнула. Мой телефон, лежавший на журнальном столике, заиграл рингтоном Рафаэля, и я вздрогнула.

Кристина засмеялась и взяла мой бокал.

– Ты пока поговори, мы будем в столовой.

Я повернулась к ней спиной и поднесла мобильник к уху.

– Раф?

– Привет. – Его голос звучал устало и как-то отдаленно.

– Ну, как дела?

– Подробностей не знаю, но прогноз вроде бы хороший.

– Как он упал?

– Не представляю. Речь у него сейчас довольно бессвязная. Правда, все время говорит про тебя.

– Серьезно? И что он сказал?

– Думает, что ты недавно к нему приходила.

– Что-что? – Я давно не навещала папу Рафаэля, и мне вдруг стало стыдно.

– Не обращай внимания, он несет какой-то бред. – На заднем фоне послышался шум. – Ой, прости, Келли, мне пора.

– Ну ладно.

– Перезвоню позже, хорошо?

Я не успела ответить, как в трубке уже раздался щелчок. Я уставилась на телефон, чувствуя, что меня мутит.

– Порядок? – Кристина вернулась в гостиную.

– Кажется, да, – ответила я, шумно сглотнув. – Раф и сам пока особо не в курсе.

– Он сегодня приедет домой?

– Вряд ли.

– Если что, мое предложение по-прежнему в силе.

Я вновь соврала подруге, сказав, что не стоит за меня волноваться, и пошла следом за ней в столовую.

Глава 20

В воскресенье утром я сидела на кухне, ела хлопья и пила чай. В доме что-то поскрипывало, тикали часы, где-то вдалеке лаяла собака. Вот к этому теперь и сводилась моя жизнь: редкие звуки среди тишины пустого дома. С зевком я откинулась на спинку стула – спала сегодня плохо. В голове роились мысли о тебе и Салливане.

Глядя на стул, на котором всегда сидел Аарон, пока жил с нами, я представила, как он склонился над тарелкой с печеньками. Я часто пекла их в его детстве, и даже будучи подростком Аарон не упускал шанса перекусить после школы молоком и печеньем. Раф считал, что нужно кормить его чем-то более питательным.

– С кем это ты сегодня болтал после уроков? – спросила я у Аарона.

Он откусил большой кусок печенья с шоколадной крошкой, проглотил его и вытер липкие следы вокруг рта. Волосы у него были взъерошены и беспорядочно торчали.

– А, это Тесса. Бен с ней раньше встречался.

– Что-то ты давно мне ничего не рассказывал про Бена.

– Ну да, – пожал он плечами. – Мы теперь почти не общаемся.

Я с интересом изогнула брови.

– Из-за Тессы?

– Да, наверное.

– Она тебе нравится?

– Кто, Тесса? – Его голос зазвучал на тон выше. – Она классная, но между нами ничего такого нет.

– Боишься нарушить «пацанский кодекс» и задеть Бена? – спросила я, гордясь своим знанием современного сленга.

Однако Аарон в ответ лишь наморщил лицо и усмехнулся.

– Нет, мам, кодекс тут ни при чем. И Бена не заденет, даже если я буду с ней встречаться. Ему плевать на девчонок. Он просто ими пользуется.

– Вот как. – Когда-то я водила маленьких Аарона и Бена в парк… Трудно представить, что теперь тот самый мальчик использует девушек ради секса. – Но ты ведь… в смысле, ты же еще не занимался…

Аарон решительно покачал головой.

– Нет, мам.

Я с облегчением выдохнула.

Пока Аарон жил здесь, мы с ним часто беседовали, и он, в отличие от других ребят его возраста, почти ничего от меня не скрывал. Как только он переехал, все изменилось. Словно его желание отдалиться от Рафаэля затронуло и меня. Было больно, но я старалась его понять.

И все же вряд ли он бы умолчал о тебе, Келли. Знай Аарон о том, что у него родился сын, он бы обязательно мне рассказал. Поэтому оставалось только одно объяснение: ему ничего не известно.

Значит, ты врешь, Келли.

Аарон ни за что не заставил бы тебя сделать аборт. Не бросил бы Салливана. Уж мой сын на собственном опыте познал, каково это – быть отвергнутым отцом. С сыном он бы так не поступил.

Хватит с меня твоих игр.

Сердце выскакивало из груди, когда дрожащими пальцами я взяла телефон и набрала Аарону сообщение, в котором рассказала все, что знала о тебе. Затем сделала глубокий вдох, на секунду задержала дыхание и нажала «Отправить». После этого наконец выдохнула.

Как только сообщение отобразилось в нашей переписке, на телефоне заиграла песня «Я знаю, ты меня хочешь», и я резко подскочила, плечи сразу напряглись.

– Привет, ну как дела? – сказала я.

– Нормально. У отца пара переломов, а в остальном все в порядке, – ответил Рафаэль.

– Слава богу, – с облегчением отозвалась я.

– Его уже выписывают, но я не могу пока бросать папу одного – останусь с ним на несколько дней.

– Да, пожалуй, так будет лучше.

– Прости, что опять не попал домой на выходные, – виноватым тоном сказал Раф. – Обещаю, мы наверстаем упущенное.

Я даже не знала, как ответить. Слишком уж много ему придется наверстывать. Справится ли?

Столько огорчений, столько тайн.

Исправлять бесполезно.

Я отложила телефон и налила себе еще чая. Хорошо, что я давно перестала пить кофе – от него бы я стала еще более дерганой.

Когда я уже допивала, пришло сообщение от Кристины.

Ты не поверишь! Джоэл достал билеты на детский спектакль, вечером поведет ребят в театр, так что я свободна. Сходим куда-нибудь?

Идти я точно никуда не планировала – при одной мысли об этом наваливалась усталость. Однако провести время с подругой мне хотелось. Вчерашний день в одиночестве длился целую вечность. Зря я не осталась у Кристины.

Может, приедешь ко мне? Устроим домашние посиделки.

Я отправила ответ и начала подниматься по лестнице. Когда зашла в спальню, Кристина уже написала:

Договорились. Захвачу вина.

Вчера я заезжала всего один раз. Тебя не было дома.

Заправляя кровать, я вдруг с ужасом подумала: а вдруг ты решила уехать? Взяла и сбежала вместе с Салливаном, и больше я вас никогда не увижу?

С одного угла матраса соскочила простынь на резинке, и пока я ее натягивала, мои босые ноги вдруг коснулись чего-то мягкого и пушистого. Я наклонилась и подняла игрушечную обезьянку, торчавшую из-под кровати.

Как она сюда попала?

Я перевела взгляд на колыбель и вспомнила, что Салливан просыпался посреди ночи и плакал. В полусонном состоянии я слезла с постели, подтащила к себе сумку с подгузниками и начала копаться в ней в поисках соски. Прежде чем удалось найти необходимое, я вытряхнула из нее кучу вещей.

Правда, я думала, что потом все сложила обратно. Видимо, ошиблась. Я бросила пустышку в колыбель и вдруг заметила какую-то блестящую штуку, запутавшуюся среди искусственного меха обезьянки. Я поднесла игрушку поближе к лицу, и по спине пробежала дрожь.

Эту вещицу я узнала моментально.

– Я дарю их тебе, сынок. – Рафаэль протянул ему руку. Позади него в воздухе покачивался шарик с надписью «С Днем рождения!». Аарону исполнялось тринадцать.

– Серьезно?

На глаза выступили слезы, когда я увидела запонки с родовым гербом семейства Медина.

Аарон перевел на меня изумленный взгляд, а я лишь улыбнулась в ответ и пожала плечами. Я и сама такого не ожидала: Рафаэль не говорил, что собирается подарить ему эти запонки. Ничего более замечательного он никогда для сына не делал.

– Они же твои. – Аарон все еще стеснялся принять подарок.

– А до этого были моего отца. Однажды и ты передашь их своему сыну.

Я достала запонку из меха обезьянки и уставилась на нее, не веря собственным глазам.

Откуда она у тебя?

Неужели ты ее украла?

Слава богу, ты вернулась домой.

Какое облегчение. Все-таки не сбежала.

Жалюзи были подняты, и я легко заглянула в окна. Салливан, широко улыбаясь, покачивался на качельках, его глаза сияли. Ритмичные движения сразу меня загипнотизировали. Телевизор был включен, но тебя я не видела. Скорее всего, ты лежала на диване, запустив руку по локоть в пакет с чипсами.

Я наблюдала за тобой из-за дерева; зазубренный край твоей сережки впивался мне в ладонь, а запонка едва не прожигала карман. Вот бы швырнуть ее прямо тебе в лицо и спросить, где ты ее взяла.

Однако действовать нужно иначе. Возможно, всему есть логичное объяснение. Вдруг Аарон сам отдал тебе запонку? Не хотелось усугублять ситуацию. Судя по тому, что ты рассказывала мне об отце Салливана, последний раз вы с ним виделись еще во время твоей беременности. Ты утверждала, что мальчик никогда не встречался с отцом.

И все же по какой-то причине ты приехала сюда, в мой город. И хотя ты меня избегала, терять надежду не стоило.

Заметив на улице машину, я прижалась к дереву. Ветром взъерошило волосы. Мне навстречу шла какая-то парочка, и я сделала вид, что разговариваю по телефону.

– Да… Хорошо, – пробормотала я в трубку, уставившись себе под ноги.

Когда они скрылись из вида, я убрала мобильный, глянула в сторону твоего дома и ужаснулась: ты встала с дивана и смотрела прямо на меня. Я резко припала к земле, сильно ударившись коленями. Челюсть хрустнула, все лицо пронзила боль. В ушах застучал пульс.

Хлопнула дверь, послышались шаги. Куда бежать? Не успела я сделать шаг, как ты снова меня заметила.

– Келли? – позвала ты, подходя все ближе.

Черт, черт, черт!

Надо же так попасться.

– Келли?

Ты обошла дерево и встала передо мной – лоб наморщен, уголки губ опущены.

– О, привет. – Уверенно. Действуй уверенно.

– Что ты тут делаешь?

В горле пересохло.

– Ну… ты не реагировала на мои сообщения… – сглотнув, ответила я.

– И ты решила проследить за мной? – Одно хорошо – теперь, судя по выражению лица, ты меня не боялась. Ты была в бешенстве.

– Нет. – Я наконец-то выпрямилась и увидела, что все джинсы в грязи. Попробовала отряхнуть – бесполезно. – Я, э-э… Я просто решила убедиться, что с тобой все в порядке. А потом кое-что уронила, пока шла к твоему домику. – Твоя сережка действительно выпала у меня из руки, когда я повалилась на землю – где же она теперь?

– И что же ты уронила? – подозрительным тоном спросила ты, прищурив глаза и поджав губы.

– Серьгу, – честно ответила я в надежде, что ты поймешь мой намек.

Однако на твоем лице ничего не отразилось. Ты посмотрела на мои уши и сказала:

– Твои сережки на месте.

– Да? – Я пощупала мочки и неловко рассмеялась. – Господи, и правда на месте. А я думала, что потеряла одну. Значит, ничего я не роняла. – Какой кошмар, актриса из меня никудышная.

– Поня-ятно, – недоверчиво протянула ты. – Что ж, у нас с Салливаном все хорошо. Извини, что не отвечала на сообщения – неделька выдалась трудная. Мне пора обратно в дом, – добавила ты и развернулась.

– Подожди! – в отчаянии крикнула я тебе вслед. – Обезьянка!

– Что, прости?

– Ты кое-что у меня забыла… поэтому я и пришла.

Я ждала хоть какой-то реакции, однако на твоем лице – красивом, но при этом ожесточенном – будто застыла маска: все те же поджатые губы и прищуренные глаза. «Моему сыну нравились совсем другие девушки», – подумала я, и внутри меня вновь поселилось сомнение.

Я закрыла глаза и выдохнула.

Виски заломило от боли.

– Принесла? – спросила ты, протянув руку.

Я сразу вспомнила про упавшую сережку и запонку, лежавшую у меня в кармане.

– Что принесла?

– Обезьянку, – медленно проговорила ты, изогнув брови.

– А, точно. Нет, я забыла ее взять.

– Ты приехала сюда отдать мне обезьянку, но забыла ее?

– Ага. – Я засмеялась и покачала головой. – Совсем памяти нет.

Ты отшатнулась от меня, как от ненормальной. Что ж, неудивительно.

– Ладно, я пойду. Салливан плохо себя чувствует. Я позвоню тебе, когда он поправится.

Ты побежала обратно к домику, и я решила ничего не говорить вслед – и так уже сегодня облажалась по полной.

Глава 21

– Привез отца домой, помогаю ему обустроиться, – сообщил Рафаэль.

– Молодец, – ответила я, рассеянно поглядывая в окно. На столе передо мной стояла кружка чая.

– Остаток дня буду разбирать его вещи. Ты не представляешь, Кел, что тут творится. Повсюду сплошной хлам: старые письма, списки покупок за несколько лет. Странно, как он здесь вообще что-то находит.

Его слова задели меня, но я не стала злиться, а, наоборот, усмехнулась.

– А ты у нас прямо хозяюшка.

Он засмеялся в ответ.

– Ну, до хозяюшки мне далеко.

– Кто бы сомневался, – проворчала я себе под нос. В собственном доме он и пальцем не пошевелил.

– Что, прости?

– Ничего, – быстро откликнулась я. Провела кончиками пальцев по краю чашки, над которой кружились завитки пара, – еще слишком горячая. – А с головой у него как? Все еще бредит? – Хотелось добавить: «Насчет того, что якобы видел меня», но это прозвучало бы слишком навязчиво. Словно я только о себе и беспокоюсь.

– Он постоянно говорит про Аарона.

Меня бросило в жар, во рту пересохло.

– Что именно?

– Хочет с ним увидеться.

Я подалась вперед, схватила пальцами край стола.

– То есть, ему кажется… что и Аарон его навещал?

Неужели он видел моего сына?

– Нет, – осторожно возразил Рафаэль. – Он не видел Аарона – просто говорит, что хотел бы с ним встретиться.

Я прерывисто выдохнула и откинулась на спинку. Стул скрипнул.

– Келли, ты тут?

– Да. – Я подтащила к себе ноутбук, стоявший у края стола, открыла крышку и ввела пароль.

– Все в порядке?

– Конечно. – Я открыла фейсбук. – Будешь брать выходной на завтра?

– Вряд ли. Останусь у отца на ночь, потом еще проведаю его после занятий. Думаю, тут за ним присмотрят.

– Хм-м.

Я зашла на страницу Аарона, пролистала записи на его стене. Одни и те же фотографии и сообщения от друзей, ничего нового за последние несколько месяцев.

В списке его друзей нашла Чейза, соседа Аарона по комнате. У этого парня вся страница была завалена постами о какой-то компьютерной игре. Залезла в его альбомы и увидела снимки с Аароном, щелкнула на них. Пальцы вспотели и скользили.

Я уже сто раз видела эти фото, ничего нового они мне не дадут. К тому же Аарона на них почти нет, а вот Чейз так и норовил влезть в каждый кадр.

Едва не нажала на крестик, как вдруг заметила нечто такое, от чего сердце ушло в пятки.

Раньше я всегда пролистывала этот снимок, потому что сына на нем не было, зато теперь на заднем плане я заметила девушку, немного похожую на тебя.

– Келли? Чем ты там занимаешься? – спросил Рафаэль.

– С тобой разговариваю, – сказала я, наклонившись поближе к ноутбуку.

– Отвечаешь как-то рассеянно, – с раздражением заметил он.

Большим и указательным пальцем я приблизила фотографию на сенсорном экране, чтобы лучше разглядеть девушку: она болтала с человеком, который не попал в кадр.

– О боже.

– Что такое? – забеспокоился Раф. – В чем дело?

– Это действительно Келли. – Хотя на снимке лицо было более округлым, а волосы потемнее, я все равно тебя узнала. Вот и доказательство. Пусть Аарона нет рядом с тобой на фото, на ту вечеринку он точно ходил. Как и ты.

Ну все, больше я не стану молчать. Не стану спокойно ждать, пока ты сама во всем сознаешься. Да пошло оно к черту.

– Раф, я нашла подтверждение того, что Келли знает Аарона.

– О чем ты вообще говоришь?

– Она на фотографии. Из альбома его соседа… с той ночи, – затараторила я, ощущая прилив адреналина. – Снимок я и раньше видела, но Аарона там нет… Точнее, на вечеринке-то он был, и Келли тоже была. Я сразу поняла, что они знакомы. Давно поняла, и вот теперь у меня есть доказательство. В тот вечера она была вместе с ним… – В голове царил полный хаос, я бормотала и никак не могла остановиться.

– Келли, ты несешь какую-то чепуху. Ничего не понимаю.

Меня трясло, я была на грани истерики. Сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и нормально объяснить все Рафаэлю.

– Я зашла на страницу к Чейзу и смотрю его фотографии.

– Зачем, Кел? – спросил Раф полным жалости тоном, который я так ненавидела. – Я думал, тебе становится лучше.

– Лучше, мне и правда лучше. Я просто хотела проверить, есть ли Келли на фотографиях вместе с Аароном.

Тишина.

– Раф? – Связь оборвалась, что ли?

– Я здесь. Пытаюсь понять, что происходит. Ты ищешь себя на снимках Чейза?

– Да не себя, а мою подругу Келли! Помнишь, я тебе про нее рассказывала? Мы недавно познакомились. – Неужели до Рафа не дошло, о ком идет речь?

– А, точно. У нее маленький ребенок, и ты накупила ему кучу вещей. Так ее зовут Келли?

– Да! – Он вообще меня слушает? Или я правда не называла ее по имени? Сама уже не помню. Приходится хранить столько секретов…

– И она знает Аарона?

– Да, я увидела их на одной фотографии. А еще Келли где-то достала его запонку. Она валялась у меня в спальне рядом с колыбелью и…

– Рядом с колыбелью? – резко перебил меня Рафаэль. – Что там, черт возьми, у тебя творится?

– Забудь про колыбель, это не так уж важно. Келли знает нашего сына, понимаешь? Более того, ее ребенок вполне может оказаться…

– Перестань, Кел! – рявкнул он.

– Ты чего? – Я убрала телефон немного подальше от уха.

– Господи, я думал, ты приходишь в себя, а теперь…

– Я же сказала, что мне лучше, – возразила я, и меня внезапно осенило: – О боже! Думаешь, Келли как-то связана с тем, что произошло?

– Я так больше не могу, – вздохнул Раф. – Не ты одна его потеряла.

– Миссис Медина? Боюсь, у нас плохие новости насчет вашего сына Аарона.

…обнаружен без сознания в своей комнате в общежитии… Врачи сделали все возможное…

– Я понимаю.

– Из-за тебя я не могу оплакать смерть собственного сына. Черт, да мне и слова о нем сказать нельзя, потому что ты ведешь себя так, будто он до сих пор жив. Но с меня хватит. Тебе становится только хуже. – Рафаэль добавил дрожащим тоном: – Ты до сих пор иногда звонишь ему, поэтому и не даешь выключить его телефон.

– Мне приятно слышать его голос на автоответчике. – По моему лицу скатилась слеза.

– Его больше нет, Кел. Перестань цепляться за прошлое.

Я вытерла слезу тыльной стороной ладони и всхлипнула.

– Думаешь, я не знаю? Думаешь, не чувствую его отсутствие каждый божий день? Я скучаю по Аарону. Вот почему я звоню ему и пишу сообщения. Как же он обойдется без мамы.

– Он мертв, Келли. Ты ему больше не нужна.

Вот это да, словно удар под дых. Сжимая живот рукой, я поморщилась.

– Зато мне он нужен, ясно?! Я не сошла с ума, Раф. Я понимаю, что Аарона с нами нет.

– Ты говоришь так, словно он еще жив и просто уехал в колледж.

– Ну и что? Может, мне так проще. Кому от этого хуже?

– Мне, – сказал Раф. – Мне от этого хуже.

Я осела, точно сдувшаяся игрушка. Опять я все испортила. Как всегда.

– Знаю, ты очень сильно его любила. Я тоже, – добавил Рафаэль.

– Хреново же ты проявлял свою любовь, – пробормотала я.

– Что-что? – переспросил он таким злобным тоном, что я вся сжалась. Однако на расстоянии навредить он мне не смог бы, поэтому я не постеснялась объяснить:

– Нашего сына убили твои безумно завышенные ожидания!

– Он пошел на вечеринку и неудачно смешал таблетки со слишком большим количеством алкоголя. Я-то здесь при чем?

– Серьезно? А ты не помнишь, что сказал ему во время вашего последнего разговора? Что не будешь больше платить за колледж, если Аарон не подтянет оценки?

– Его решение отправиться на ту вечеринку никак не связано ни со мной, ни с нашим разговором, Кел. Все студенты тусуются и выпивают. Если бы мои слова хоть что-то для него значили, он бы никуда не пошел и взялся за учебу.

Я покачала головой. Меня переполнял гнев.

– Ты всегда выставлял сына в худшем свете.

– А ты зато считала его идеальным.

– Говоришь прямо как моя мать.

«Ты чересчур его избаловала, Келли. Вечно потакала ему, а детям нужна дисциплина». Вот, что я услышала от нее во время нашей последней встречи. Если бы только Кармен была жива на момент смерти Аарона… Она смогла бы помочь, смогла бы меня утешить. Я надеялась, что мама в кои-то веки встанет на мою сторону, однако ее реакция оказалась вполне предсказуемой. А отец, как обычно, ее поддержал.

– Она просто хотела, чтобы ты двигалась дальше, – сердито ответил Рафаэль.

– Я не могу двигаться дальше, – призналась я. – С Аароном закончилась моя жизнь.

После небольшой паузы Раф наконец-то заговорил спокойным тоном.

– Уж мне ли не знать, – сказал он и повесил трубку.

Я бросила телефон на стол и сделала прерывистый вдох. Странно, я столько всего наговорила мужу, но не чувствовала себя виноватой. Напротив, стало как-то легче. Свободнее. Я высказала все наболевшее.

Я понесла чашку к раковине и бросила взгляд на диван, где мы с тобой сидели, когда ты нагло врала мне про моего сына.

Он сказал, чтобы я сделала аборт.

Ложь. Он никогда бы так не поступил, и теперь я могу это доказать. Ты виделась с ним уже после рождения Салливана.

Трясущимися руками я опустила чашку в мойку – немного не подрассчитала высоту, и она разбилась.

Пульс застучал в ушах, голова закружилась. До меня постепенно доходило все то, что произошло за последние пару часов. Сделав глубокий вдох, я начала собирать холодные зазубренные осколки. Казалось, что стены давят со всех сторон. Что я либо тону, либо отделяюсь от собственного тела. Крупные куски вонзались в ладони… Впрочем, боль была приятной, возвращала меня к реальности. Я выбросила разбитую чашку в мусорную корзину и вытерла руки о штаны – на них остались красные пятна.

Откуда?

Я посмотрела на свои ладони: одна из них была вся в крови.

Вот спасибо, Келли.

Раздраженно выдохнув, я бросилась в ванную и сунула ладонь под холодную воду. Смыв кровь, увидела много мелких порезов и свободной рукой достала из шкафчика несколько пластырей.

Волоски на затылке вдруг встали дыбом, и я замерла. По телу побежали мурашки. Что-то скрипнуло. Будто кто-то наступил на половицу. Я закрыла кран и прислушалась. Нет, меня окружала абсолютная тишина. Через пару секунд я спокойно выдохнула.

С ладони опять потекла кровь, и я пустила воду, чтобы ее смыть. Из-за тебя, Келли, я стала дерганой. Ты залезла ко мне в голову уже в первую встречу. Я сразу поняла, что это никакое не совпадение. Ты приехала сюда целенаправленно, ко мне.

Я промыла руку и заклеила порезы. Перед выходом из ванной заметила свое отражение в зеркале и ужаснулась: под глазами темные круги, словно я не спала неделю подряд, лицо бледное и осунувшееся. Землистого цвета щеки обрамляли безвольно повисшие волосы.

Господи, какой кошмар.

В первые недели после смерти Аарона я смахивала на ходячий труп. На призрак или даже на скелет.

Полностью я так и не оправилась, но через какое-то время сумела заставить себя есть, заниматься спортом, совершать необходимые телодвижения. Лицо снова порозовело, я набрала вес. Все было неплохо, пока я не увидела тебя на той фотографии с Аароном. Такое чувство, что я опять его потеряла. Как будто его ненадолго возродили к жизни, а затем со всей жестокостью отобрали у меня еще раз.

Прямо как того малыша. Я думала, что это мой сын, поэтому и забрала его. Думала, это Аарон.

А это был чужой ребенок.

Сглотнув ком в горле, я отвернулась от зеркала. Отвернулась от женщины с грустными глазами и осунувшимся лицом. Вышла из ванной и опять напряглась – теперь я точно что-то услышала.

– Кто тут? – спросила я, медленно ступая по коридору.

– Это я, – раздался чей-то голос, и я вскрикнула.

Выглянула из-за угла и замерла: ты стояла посреди моей гостиной.

– Келли?

– Извини, что напугала. Дверь была открыта. Я несколько раз тебя звала.

Неужто я действительно оставила дверь незапертой? Вряд ли. Но как ты тогда зашла? И где Салливан? А, вон у стены стоит сумка-переноска, накрытая одеялом. Самого мальчика не видно – он, видимо, спит внутри.

В детстве у меня был попугай, и когда его болтовня нам надоедала, мама накрывала клетку тканью. Вот и ты обходилась с сыном, прямо как моя мать с тем попугаем.

– Ты как? Все нормально? – спросила ты, подходя ближе.

Я вздрогнула и отшатнулась.

– Я в порядке. А ты что здесь делаешь?

– Салливану стало лучше, и мы решили заглянуть к тебе. И забрать обезьянку.

Ты бросила взгляд в сторону ноутбука – на экране до сих пор была открыта та самая фотография. Твоя фотография с вечеринки, на которой был мой сын.

– Я знаю, зачем ты приехала, – выпалила я под влиянием адреналина.

– Ну да, я же только что сказала, – медленно проговорила ты, будто учитель, объясняющий ребенку сложное правило.

Я разозлилась еще сильнее.

– Нет, я знаю, зачем ты приехала в Фолсом. – Я посмотрела на переноску с бело-голубым одеяльцем, опять вспомнила птичью клетку. – Салливан – мой внук, так ведь?

– С чего ты взяла? – Твой лоб резко наморщился, будто в него вонзили невидимую булавку. – Нет, он не твой внук.

Такое решительное возражение лишь добавило масла в огонь.

– Он очень похож на Аарона, – сказала я, сделав шаг вперед. – Темные волосы, смуглая кожа.

– Под это описание подходит куча людей.

Ты немного отступила назад, взгляд заметался по комнате, лицо отразило недоумение.

– У тебя дома я нашла футболку с логотипом университета Хоффмана.

– Ну и что?

– Ты не говорила, что училась там.

– Потому что я там и не училась. А футболку купила в комиссионном.

Горько усмехнувшись, я покачала головой.

– Хватит прикидываться, Келли. Я в курсе, что ты встречалась с моим сыном.

– Что за бред? – изумленно переспросила ты. – Я не знакома с Аароном.

– Тогда откуда у тебя его запонка? Он отдал ее тебе или ты стащила из его комнаты? – Хотя отношения с Рафаэлем у него не ладились, Аарон точно взял запонки с собой в колледж. С дедушкой он был довольно близок, поэтому фамильная ценность имела для него важное значение. Я сунула руку в карман джинсов – пусто. Куда же она подевалась?

– Слушай, я не понимаю, о чем ты. – Ты подняла руки вверх, словно на тебя наставили пистолет во время ограбления. – Я никогда не видела твоего сына и вообще не знаю, что такое запонка.

С шумом втянув воздух, я подбежала к ноутбуку и ткнула пальцем в экран.

– Вот, видишь? Это ты на вечеринке, где был мой сын.

– Келли, это какая-то другая девушка. Просто она немного на меня похожа.

Ярость вспыхнула внутри горячим огнем.

– Это ты! Ты была с моим сыном в ту ночь, когда он умер. Почему ты мне врешь?

– Умер? Я думала, он учится в колледже.

– Нет, он не учится в колледже, – повторила я, передразнивая твой дурацкий лживый тон. – Он умер! Впрочем, ты ведь в курсе, правда? И все это время водила меня за нос.

– Прости, Келли, я не знала… – с сочувствием сказала ты. – У тебя такой расстроенный вид. Может, мне позвонить кому-нибудь или…

Нет, я больше не позволю мной помыкать. Я все видела собственными глазами.

– Это ты! – крикнула я, стуча пальцем по экрану ноутбука. – Почему ты говоришь, что тебя там не было?

Ты дернулась, и на мгновение маска спала с твоего лица. По взгляду я поняла: ты прекрасно знаешь, о чем идет речь. Да-да, ты просто надо мной издеваешься.

– Келли, успокойся. – Ты сделала два шага вперед, вытянув перед собой руки.

– Ты знала моего сына. Ты была с ним в тот вечер.

Я так близко подобралась к истине, и мне не терпелось узнать ответы на все вопросы.

Ты занервничала, перепугалась. Ну еще бы, я ведь тебя раскусила. Салливан тихонько захныкал в переноске, но ты не сводила с меня глаз. Ты всегда беспокоилась о себе больше, чем о сыне.

– Ты не достойна быть матерью Салливана, – сказала я. – Ты понятия не имеешь, как растить детей.

– Неправда, – дерзко возразила ты, задрав подбородок.

– Правда-правда. Он мой внук, а значит, его место рядом со мной!

Наконец-то выражение твоего лица переменилось, и от невинного растерянного взгляда не осталось и следа.

– Он не твой внук и никогда не будет с тобой. – Ты подошла ближе, и я отступила назад, уперевшись копчиком в стол. Твои глаза помрачнели. – Представляю, как это тяжело, Келли, – потерять сына. – Голос зазвучал по-другому, более размеренно. Именно таким тоном меня всегда успокаивали Рафаэль и доктор Хиллерман, а я только сильнее злилась. – Да, тебе сейчас очень непросто, но ты несешь полную чушь.

– Я говорю правду, и ты это прекрасно знаешь.

– Нет. – Ты покачала головой и добавила снисходительным тоном: – Серьезно, Келли, ты бредишь. Может, вызвать твоего психотерапевта?

Я отчаянно замотала головой. Ничего я не бредила. И откуда тебе известно, что я хожу к психотерапевту? Нет, ты несешь какой-то вздор. Многие месяцы все вокруг утверждали, что я все выдумала, однако теперь я знаю – это не так. Мой сын вовсе не покончил с собой. Я разговаривала с ним в тот день, и настроение у него было хорошее. На случайность его смерть тоже не спишешь – он вообще особо не любил вечеринки. Аарон был хорошим мальчиком.

Получается, кто-то намеренно причинил ему вред.

Ты, Келли.

А теперь ты хочешь навредить и мне.

Мне и моему внуку.

Нет, я тебе не позволю.

Я протянула руку за спину, нащупала один из медных канделябров Кармен и крепко сжала его пальцами.

– Немедленно расскажи все, что тебе известно о моем сыне, – потребовала я и замахнулась.

Ты в ужасе уставилась на канделябр в моей руке.

– Я ничего не знаю, Келли. Ты все неправильно поняла. Опусти эту штуку.

– Давай выкладывай. Выкладывай все!

Я представила мертвое тело Аарона в его комнате в общежитии. Вспомнила красно-синие мигающие огоньки перед моим домом. Двух полицейских на крыльце, их хмурые лица. Вспомнила, как в один миг подкосились колени и разбилось мое сердце.

А все по твоей вине, Келли.

Что ж, настал час расплаты.

Я подняла руку еще выше.

– Нет! – крикнула ты и вытянула руки над головой. Взъерошенные волосы закрыли лицо.

Тогда я вдруг поняла.

Поняла, где видела тебя раньше.

Обнаженной. Позирующей для снимка с приоткрытым ртом, запрокинутой головой и поднятыми вверх руками.

Я опустила канделябр и произнесла всего одно слово:

– Кит.

Ну вот, теперь до тебя точно дошло, о чем идет речь.

Попалась.

Часть вторая

Глава 22

Руки были заляпаны твоей кровью, она скопилась под ногтями и в складках ладоней. Я залезла в ванну и намылилась хозяйственным мылом, чтобы все смыть. С меня стекала темно-красная вода, и я стояла под душем, пока кожа вновь не стала белой и чистой.

А вот выбросить тебя из головы я никак не могла. Все представляла, как ты лежишь на полу и стонешь от боли. Меня аж замутило. Серьезно, чуть не блеванула. От теплой воды в ванной легче не стало.

В любом случае, сделанного не воротишь. Назад пути нет.

Лучше подумать о Салливане.

Сейчас самое главное – он и его безопасность.

Я наконец смыла с себя кровь, вылезла из ванны, и мои пальцы провалились в мягкий теплый коврик. Завернулась в полотенце, подошла к зеркалу, протерла его. На секунду проступило мое расплывчатое отражение, и поверхность опять запотела.

Я открыла дверь, чтобы впустить прохладный воздух, и вздрогнула. По рукам побежали мурашки.

Покопалась в верхнем ящике тумбы, нашла расческу. Аккуратно причесала мокрые волосы, пахнущие кокосовым шампунем, сделала пробор набок. Вот уложу их волнами и сделаю макияж в нейтральных тонах. Надену джинсы, свободный свитер и минимум украшений, как типичная домохозяйка из пригорода. Словно ничего особенного и не произошло. Вообразив эту картину, я улыбнулась самой себе, и все мышцы в моем теле расслабились.

Да, совсем скоро все будет позади, и ты останешься лишь далеким воспоминанием. Нереальным сном, после которого мне покажется, что тебя вовсе и не существовало.

Послышался тихий плач Салливана. Боже, на какое-то мгновение я совершенно о нем забыла.

Чувствуя себя полной дурой, побежала в спальню. Он лежал в колыбели под пушистым розовым одеялом и сучил ручками.

– Все хорошо, малыш. Все будет хорошо, обещаю, – прошептала я ему. – Мама рядом.

Напевая себе под нос, я заглянула в шкаф и продолжала петь, пока не оделась. Салливан, похныкивая, следил за мной своими большими глазами. Я тоже смотрела на него с широкой улыбкой, хотя изнутри меня разрывало на части. Еще немного, и я упала бы на пол и разрыдалась.

От осознания того, что я натворила, перехватывало дыхание. Только благодаря Салливану я снова и снова возвращалась к реальности.

Ради него я это и сделала.

Вдруг вспомнилось лицо Аарона, его полные доверия глаза и невинная улыбка. Я сглотнула подступивший к горлу ком.

Нет, не стоит сейчас о нем думать. Нужно сосредоточиться на Салливане, на нашем будущем. Зачем копаться в прошлом? Время все равно не повернешь вспять.

Что сделано, то сделано.

Я посушила волосы, накрасилась и наконец-то взяла Салливана на руки. Немного покачала его, прижимая к плечу, и он загукал. Буря внутри меня затихла.

– Да, малыш, все будет хорошо. Теперь тебе ничто не угрожает, – бормотала я ему на ушко, выходя из спальни. Я коснулась носом его головы, и пульс резко подскочил. Надо же, от него пахнет тобой. Я отвернулась от Салливана и задержала дыхание.

Прошла по коридору к комнате Аарона и дрожащей рукой открыла дверь. В животе опять забурлило – сейчас меня все-таки вырвет. Сделала глубокий вдох, и тошноту удалось сдержать. Постеры, письменный стол, заправленная кровать – спальня Аарона выглядела так, словно он может вернуться сюда в любую минуту.

Я сморгнула выступившие на глазах слезы.

Зачем я вообще сюда пришла? Только зря расстраиваюсь.

Я прикрыла дверь и вместе с притихшим Салливаном спустилась по лестнице.

Зашла на кухню, навела себе чай – вдруг поможет успокоиться.

Покачивая малыша, сделала глоток и выглянула на улицу через высокие окна. Небо темнело, солнце скрылось за облаками. Мое любимое время суток. Время перемен.

Салливан заерзал и уткнулся лицом мне в плечо, начал посасывать мою футболку. Точно, он же наверняка проголодался. Я направилась в гостиную, и в нос ударил запах отбеливателя.

Это все тоже из-за тебя, между прочим. Если бы ты не залила тут все кровью, мне не пришлось бы выливать на пол столько чистящего средства.

Слава богу, тут паркет. Ковер бы я ни за что не отмыла.

– Заткнись! – проревел он и заехал моей матери кулаком по лицу. Ее голова откинулась назад, шея хрустнула. Я зажала рот рукой, чтобы сдержать крик. Он не знал, что я прячусь за диваном.

Когда раздались ее вопли, он вылетел из комнаты и хлопнул дверью с такой силой, что затряслись стены. Я открыла глаза и побежала к маме. Протерла ей лицо, принесла лед, а затем взялась за уборку.

Я часами оттирала ковер, но так и не смыла с него всю кровь, упрямо въевшуюся в волокна.

Спустя много лет на ковре все равно оставались пятна.

Тихий плач Салливана вырвал меня из воспоминаний. Я быстро зашагала к сумке с подгузниками, стоявшей у входной двери.

– Не волнуйся, мой маленький, – успокаивала я его, гладя по спине. – Сейчас возьмем твою бутылочку.

Я нагнулась, колени захрустели. Поморщившись от боли, открыла сумку и вдруг заметила кровь.

Брызги крови на полу и кровавый след руки на ремешке сумки.

Меня накрыло обжигающей волной гнева. Да оставь ты меня в покое!

Я явственно ощутила твое присутствие. Словно ты дышала мне в затылок и следила за каждым моим движением. Я прерывисто выдохнула, и в груди зародилось чувство тревоги.

Все пошло не по плану и случилось слишком быстро, слишком неожиданно. А виновата ты! Ты не оставила мне выбора, и я совершила много ошибок. Много серьезных ошибок.

Может, я еще где-то не заметила кровь?

Когда я приехала в этот город, все казалось просто.

Проникнуть в твою жизнь.

Подружиться.

Вызвать у тебя доверие.

А потом, в подходящий момент, избавиться от тебя – тихим и гуманным способом, я же не чудовище в конце концов. И мы с моей новой семьей улетели бы в какое-нибудь райское местечко, на тропический остров, например.

Только я не ожидала, что ты меня раскусишь. Тут и не без моей вины. Чертова запонка.

– Что это такое? – спросила я, увидев гравировку на золотой вещице. Мы с Аароном были в общежитии и сидели рядом на полу в его комнате.

– Родовой герб семьи Медина, – с улыбкой ответил он.

Мой сын тоже имел на нее право, потому что это и его родовой герб.

Оставив запонку в сумке с подгузниками, я совершила ошибку, огромную ошибку, потому что ты вечно копалась в вещах Салливана. Просто она такая маленькая, и я боялась ее потерять, вот и засунула поглубже в сумку.

С самой первой нашей встречи ты вела себя очень настороженно и вынудила меня действовать быстрее, чем следовало.

Это из-за тебя все закончилось таким месивом. В мои планы не входили ни кровь, ни мучения. Ты напала первой! «Как аукнется, так и откликнется», – любила повторять моя мама. Вот уж точно.

Правда, теперь все намного сложнее.

Салливан плакал все громче и громче, и я зажала уши руками. Голова пошла кругом, словно на американских горках. Мысли спутались, в горле стояла тошнота.

Резко выдохнув, я перевела взгляд на входную дверь и стены: слава богу, хотя бы там не осталось твоих следов.

Избавиться от брызг на полу будет несложно, в ход снова пойдет отбеливатель. При мысли об этом чувство тревоги слегка затихло, однако не исчезло полностью.

Просто действуй. Двигайся вперед. Шаг за шагом.

Когда тебя хватятся, я уже уеду далеко отсюда, буду отрываться где-нибудь за рубежом. Но сначала нужно стереть все улики, чтобы на меня ничто не указывало. Я ведь не хочу прожить остаток жизни в бегах. Не позволю тебе испортить счастливую концовку моего замысла.

Я достала одеяло, расстелила на полу и положила на него Салливана. Он сжал свои ручонки в кулачки и разорался во все горло. Аж пульс подскочил от его пронзительных воплей.

– Тише, тише, – в отчаянии повторяла я, а он, наоборот, начал еще сильнее дергать руками и ногами.

Я побежала на кухню. Натянула перчатки, залезла в шкафчик под раковиной, достала оттуда отбеливатель и пропитавшуюся красным губку. Потом надо будет и от нее избавиться.

Я выпрямилась и глянула в окно. Сарай во дворе напоминал о том, что ты еще не совсем исчезла. На улице темнело. Ребенок не умолкал.

Все это уже чересчур, я не выдержу.

– Заткнись! – заорала я на Салливана и тут же об этом пожалела.

Он тут ни при чем. Он не виноват. Я ведь ради него и пошла на это.

– Прости, дружок. – Я опустилась на колени рядом с ним, провела рукой по его лицу, теплому и липкому от слез – чувствовалось даже через перчатки.

Соберись уже, Келли. Без паники.

Салливан сунул в рот кулачок и начал его сосать. Малыш проголодался.

Я сняла перчатки, сдвинула отбеливатель в сторону и навела молочную смесь. Дала ему бутылочку, и он начал жадно пить, а я наслаждалась воцарившейся тишиной.

На верхней губе выступил пот, и я вытерла его свободной рукой. Устроилась вместе с Салливаном на диване, пока кормила его. Какие же у тебя чистые окна, ни пятнышка! Не то что у меня – все заляпанные. Ты намного аккуратнее. По лужайке у дома напротив бегали дети. Мужчина и женщина стояли на крыльце и наблюдали за ними. Я улыбнулась и перевела взгляд на Салливана, который по-прежнему усердно сосал бутылочку.

Совсем скоро все у нас наладится.

У моего сына будет новая жизнь, куда лучше прежней. Его детство, в отличие от моего, пройдет в настоящей семье.

И что я так разволновалась из-за крови на полу? Сегодня же только воскресенье. Еще успею везде убрать, впереди почти целая неделя. Главное – успеть к пятнице.

А пока нужно успокоиться. День выдался долгий и напряженный, пора снять стресс.

Я окинула взглядом просторную гостиную. Подобная роскошь была мне в новинку. Я-то росла в обшарпанных квартирках, а самым красивым домом мне казался бабушкин, да и то с твоим он не идет ни в какое сравнение.

Салливан наелся и уснул у меня на руках. Я не понесла его наверх в колыбель, иначе он сразу проснулся бы. Вместо этого я осторожно переложила сына на расстеленное на полу одеяло. Задержав дыхание, отошла назад. Он пошевелился, но уже через мгновение снова затих, и я с облегчением выдохнула.

Итак, чем занимаются по вечерам богатые домохозяйки из пригорода?

Рассматривая сводчатый потолок, я коснулась рукой края дивана. Босыми ногами прошлепала по холодному паркету на кухню, щелкнула выключателем, и блестящие чистотой столешницы залило ярко-желтым светом. Ни одной грязной тарелки, ни одного фантика. Слишком чисто. Как будто здесь вообще никто не живет. Теперь понятно, почему в моем доме ты чувствовала себя неуютно. У тебя серьезные проблемы с головой, Келли. Смахивает на обсессивно-компульсивное расстройство.

Я достала пару бутылок из винного стеллажа в углу. Если честно, я в вине совсем не разбираюсь, а вот ты его любила. И узнала я об этом не только из наших посиделок.

Много всего о тебе я разузнала еще до нашей встречи. Это было несложно – ты не стеснялась показывать себя в интернете, неплохо для женщины твоего возраста пользовалась и фейсбуком, и инстаграмом. Я вот никогда не понимала, зачем людям выставлять свою жизнь напоказ. Впрочем, я всегда была замкнутым человеком.

А вот ты совершенно другая. Я месяцами следила за твоими страничками, узнавала о том, какие у тебя увлечения, что тебе нравится, а что не нравится.

Ты делилась всеми подробностями. Например, каждый раз отмечала поход в спортзал, иногда упоминая и подругу. Это было не только очень эгоистично – думаешь, людям есть дело до того, сколько раз в неделю ты ходишь на йогу? – но и крайне опасно. Ты не закрывала свои профили от посторонних, кто угодно мог найти и выследить тебя. И прийти в тот же самый спортивный зал.

На фейсбуке ты была подписана на педиатра твоего сына и однажды поделилась его записью о том, как важно делать прививки от гриппа. Помню, в комментариях разразилась настоящая война, несколько твоих друзей – противников вакцин были очень недовольны.

Я нашла бокал (у тебя их, как оказалось, целая коллекция), вскрыла бутылку и налила ярко-красного вина до самых краев – знаю, так не положено, но мне никогда не нравилось соблюдать формальности.

Я всегда любила поступать, как мне хочется.

К черту общество с его дурацкими правилами.

Пошла обратно в гостиную, полюбовалась спящим Салливаном. Как же он прекрасен! Малыш заслуживает только самого лучшего, и я постараюсь его этим обеспечить.

Я плюхнулась на диван с бокалом в руке и положила ноги на журнальный столик. Господи, такого огромного телика я еще ни разу не видела. Он же почти во всю стену! Я щелкнула пультом, зашла на «Нетфликс» и увидела три профиля: твой, Рафаэля и Аарона. От последнего имени внутри все сжалось.

Когда ты рассказала мне о его смерти, у тебя был такой печальный и потерянный вид… Не представляю, каково это – потерять сына.

Мне вспомнилась добрая улыбка Аарона, его наивный идеализм. Никого подобного я раньше не встречала.

Тряхнув головой, я постаралась избавиться от дурных мыслей, нечего сейчас жалеть о прошлом. Я щелкнула на профиль Аарона, пролистала список сериалов и включила «Офис». Поудобнее устроилась на диване и сделала большой глоток вина.

Эх, вот это жизнь!

От серии прошло минут пятнадцать, когда снаружи вдруг раздался какой-то шум. Волоски на затылке встали дыбом, и я медленно обернулась. Перед домом загорелся свет, подъехала чья-то машина. Кто это мог быть?

Я напряженно прислушивалась ко всем звукам: вот хлопнула дверца, кто-то подошел к двери и постучал. Я замерла и, не поворачивая головы, быстро глянула на Салливана – он зашевелился.

Лишь бы его не разбудили.

Недолгая пауза, и снова стук в дверь. Да кто же это? Я в ужасе представила, что это ты стоишь на пороге, истекая кровью… Нет, такое невозможно. Ты сюда больше не вернешься. Никогда.

Уж в этом я не сомневалась.

Вдруг это какой-нибудь свидетель Иеговы или доставщик? Хотя уже поздновато.

– Келли? – позвал женский голос.

Стук продолжился, и Салливан начал дергать ручками.

Боже, только не это.

Я аккуратно поставила бокал на столик и соскользнула на пол. Проползла в прихожую, взяла твою сумочку и достала из нее телефон.

Заблокирован.

Зачем тебе пароль на мобильник, если ты и так выкладывала в интернет все подряд? Смех, да и только.

Пять букв. Неужели все так просто?

Я ввела слово «ААРОН», и телефон разблокировался.

Боже, Келли, ты ужасно предсказуема.

Одно из непрочитанных сообщений было от Кристины:

Уже еду.

Я пролистала переписку вверх. Черт! Вы с ней решили устроить посиделки и договорились на сегодняшний вечер.

А еще пришло напоминание из маникюрного салона, но это пока подождет. Сначала нужно отделаться от настойчивой подруги, которая, не унимаясь, продолжала колотить в дверь и звать тебя по имени.

Я написала ей:

Извини, придется перенести. Плохо себя чувствую.

Она перестала стучать, и я с облегчением выдохнула.

На экране появились три точки – Кристина набирала ответ. Я крепко сжала телефон в руке.

Чего это вдруг? Утром все было нормально.

Я покачала головой и напечатала:

Сама не ожидала, как-то внезапно.

Ладно, какая разница, я все равно уже приехала, открывай.

Не слышишь, что ли, как я стучу?

До чего же назойливая у тебя подруга!

Прости, уже забралась в кровать.

Затаив дыхание, я прижалась к стене. Давай же, уходи. Сердце выскакивало из груди, его биение отдавалось в каждой мышце. Салливан еще не проснулся, но уже подергивал ногами и сжимал ладошки. Прямо передо мной неожиданно заиграла громкая музыка. Черт, это же телефон! Господи, почему твоя подруга никак не отстанет?

Я быстро выключила звук, и следом пришло еще одно сообщение:

Да впусти же меня наконец.

Выпьем вина и победим все болезни.

Я в изумлении уставилась на экран. Она это серьезно?

Пока я медлила с ответом, Кристина написала снова:

Я никуда не уйду, пока не откроешь. Хочу убедиться, что ты в порядке.

Я невольно простонала и закатила глаза. Ну отлично. И как мне теперь от нее отвязаться?

– Келли? – позвала Кристина, и я вздрогнула от неожиданности, потому что ее голос звучал уже не из-за двери. – В чем дело? У тебя все хорошо? – Она заглянула в окно, и я изо всех сил вжалась в стену и замерла.

О нет. Салливан!

А если Кристина его заметит?

Да и телевизор все еще работает.

Черт, ну почему я не опустила жалюзи?

С досады я стукнулась головой о стену. Нет, я не позволю твоей чересчур любопытной подруге все испортить. Я так близка к исполнению всех моих желаний, так чертовски близка! Меня переполнял адреналин, и я бросила взгляд на сумку с подгузниками, в которой лежал пистолет. Быстренько достать его и…

Что потом?

Нет, оружие здесь не поможет. Это лишь на крайний случай, только если не будет иного выхода.

Пока даже с тобой обошлось без пистолета.

Если раздастся выстрел, все будет кончено. Шум привлечет внимание, и мне придется бежать, а я пока не готова.

Нужно посидеть тут до пятницы – в этом мой план остался неизменным.

И пусть я избавилась от тебя не так, как задумывала, все прошло тихо и незаметно.

Теперь проделать бы то же самое с твоей подругой… Желательно, не причиняя ей боли, потому что я уже страшно вымоталась за один день. Мне хотелось только потягивать вино и пялиться в телик. Ну и как заставить твою тупую подружку свалить отсюда?

Дрожащими пальцами я пролистала переписку вверх в надежде найти какую-нибудь зацепку. Вот оно!

С улыбкой на губах я написала:

Ко мне сейчас лучше не подходить.

По-моему, это грипп. Ты же не хочешь пропустить выступление Мэдди в четверг?

Я напряженно прислушалась: ни криков, ни стука. Осторожно повернула голову и увидела, что за окном уже никого нет.

Мобильный завибрировал.

Фу, грипп? Какая гадость.

Мне точно нельзя заражаться.

Ладно, выздоравливай. Завтра позвоню.

Я сползла вниз по стене и радостно выдохнула.

Спс, Кристина. До скорого.

Послышались ее шаги, затем открылась и хлопнула дверца машины, заурчал двигатель. Шины прошуршали по асфальту, и каждый сантиметр моего тела понемногу расслабился. Не успела я окончательно прийти в себя, как тишину прорезал оглушительный вопль.

Салливан проснулся.

Ну класс. Конец моему спокойному вечеру.

Глава 23

Из тебя, Келли, вышел бы отличный детектив.

Насчет Кита ты не ошиблась.

– Что ты делаешь? – Рафаэль выглянул из-за моего плеча, и я почувствовала его аромат, напоминавший запах кожаного изделия.

– Забиваю свой номер тебе в телефон, – ответила я и набрала первую букву: К.

– Даже не вздумай!

– Что, боишься, женушка увидит? – спросила я, изогнув бровь, и мои пальцы замерли над экраном мобильного.

– Ну, вообще-то да.

– А если так? – Я набрала еще две буквы: И и Т.

– Кит?

– Ага. Супруге можешь сказать, что это твой новый коллега. – Я подмигнула. – И этот коллега будет присылать тебе очень много сообщений.

– Неужели? – Он притянул меня к себе и поцеловал.

Раз ты поняла, что я и есть Кит, значит, видела те обнаженные фото.

Странно, правда? Все это время ты знала, что муж тебе изменяет, и даже пальцем не пошевелила. Я в этом плане совсем другая. Не люблю делиться.

Даже с тобой.

Даже несмотря на то, что он твой муж.

Я узнала о твоем существовании уже после первой беседы с ним.

Я много всего слышала о профессоре Медина еще до того, как пришла к нему на занятие. Все девчонки на кампусе по нему сохли. Остальные преподаватели были старыми и не особо привлекательными, поэтому я долго не могла поверить, что в универе есть какой-то профессор-красавчик.

Пока сама его не увидела.

На первой лекции он стоял у входа и пожимал руку каждому студенту. Помню, еще пошутил насчет того, какая у меня холодная ладонь – но его слова звучали дружелюбно, ни намека на заигрывание. Он ко всем нам относился как к друзьям, как к равным.

В его присутствии мне сразу же стало очень комфортно.

Целую неделю я просто пускала на него слюни, а потом профессор Медина вдруг заговорил со мной. Я специально задержалась после занятия и, выходя из кабинета последней, бросила ему скромное: «До свидания». Думала, что в ответ услышу то же самое, однако он неожиданно окликнул меня по имени:

– Келли, верно?

Я кивнула, щеки вспыхнули огнем.

У него были глаза цвета темного шоколада и взъерошенные волосы, идеальной волной ниспадающие на загорелый лоб. Прямо как герой из любовных романов, которые обожала моя бабушка. Я иногда таскала у нее эти книжки и смеялась, читая про высоких красавцев с обжигающим взглядом, мускусным запахом и волнистыми, растрепанными на ветру волосами. До встречи с Рафаэлем я и не представляла, что такие мужчины действительно существуют.

– Я быстро запомнил, потому что мою жену тоже зовут Келли, – продолжил он.

Внутри у меня все сжалось в тугой комок, и романтичный настрой слегка ослаб. Когда тебя сравнивают с женой, это ничуть не заводит. Рафаэль сразу дал мне понять, что он занят, что он принадлежит тебе. Я была готова сдаться. Развернуться и уйти.

Однако он добавил:

– Вы так похожи на нее в молодости. – Уголки его губ поползли вверх. – Мы с Келли познакомились еще в колледже.

– Я и не знала, – с улыбкой ответила я и кокетливо провела рукой по волосам.

Он подошел ближе, слегка приподнял брови.

– Естественно. Мы же с вами едва знакомы.

«Пока что», – мысленно улыбнулась я сама себе.

Тогда Рафаэль упомянул тебя в первый, но не в последний раз. Твое имя постоянно всплывало в наших разговорах.

– Не поедешь домой на выходные? – спросила я однажды в пятницу вечером, когда мы лежали на диване в его квартире и смотрели новый сезон «Очень странных дел».

Рафаэль покачал головой.

– Разве супруга тебя не ждет?

– Иногда складывается впечатление, что без меня ей лучше, – с грустью произнес он, чем ужасно меня растрогал. Я ведь прекрасно знала, каково это – быть отвергнутой, нежеланной. Знала с самого детства.

Почему же ты так плохо к нему относишься? Я бы все отдала, лишь бы оказаться на твоем месте. На месте жены Рафаэля Медина. Таких мужчин, как он, днем с огнем не сыщешь. Вокруг одни неудачники, и мы с матерью испытали это на собственной шкуре.

Рафаэль значительно отличался от всех парней, с которыми я раньше встречалась.

И раз уж он стал моим, ни за что его не отпущу.

Я отвернулась от телевизора, села на Рафаэля верхом и сжала его лицо руками.

– Ну, а я только рада, что ты остаешься.

– Правда? Я тебя ничем не обременяю?

– Чего-чего? – смеясь, переспросила я.

– Вдруг я помешал каким-то твоим планам? Может, ты хотела пойти на вечеринку или увидеться с друзьями…

– Я хочу быть только рядом с тобой. – Я прижалась к его губам. Рафаэль крепко поцеловал меня в ответ, провел рукой по моей спине. Я обвила его ногами, он поднял меня и понес в спальню. Бросил на кровать, сорвал с меня одежду.

– Я принесла игрушки, – прошептала я ему на ухо. – Они в сумочке.

Мужчинам нравятся всякие причуды в сексе, а уж Рафаэлю тем более. Я старалась изо всех сил, чтобы он со мной не заскучал.

– Давай сегодня попробуем кое-что другое.

Он снова поцеловал меня, и его рука сомкнулась на моей шее. Я сразу поняла, что он задумал, и собрала всю волю в кулак. Один бывший уже делал со мной такое.

– Ты не против? – спросил Рафаэль, легонько сдавив мне горло.

Раньше никто даже не спрашивал моего разрешения. Парней никогда не волновало, что я чувствую. Даже девственности я лишилась не по своей воле. Просто один козел, которого привела домой мать, явно не понимал слово «нет». Меня это, если честно, не удивило. Наблюдая за отношениями мамы с разными мужчинами, я сделала вывод, что они просто пользуются женщинами – вот и все.

Рафаэль относился ко мне по-другому.

– Если будет больно, стукни меня по руке, – объяснил он и надавил сильнее.

Когда мы закончили, Рафаэль был бесконечно мне благодарен. С тобой, по его рассказам, такой номер не прошел, потому что ты до смерти перепугалась. Он спросил, понравилось ли мне, и я соврала, мол, было потрясающе. Настоящий кайф. Невероятный прилив адреналина.

И я не так уж сильно покривила душой. Да, задыхаться очень хреново, но я сосредоточилась на остальных ощущениях, действительно замечательных. И хотя идеала не существует, наши с Рафаэлем отношения были к нему близки.

Ты ему надоела, и поэтому он увлекся мной.

Не пойми меня неправильно, дело не только в сексе. Он по-настоящему обо мне заботился. Когда я заболела, ухаживал за мной все выходные, кормил супом и заставлял пить побольше воды. Благодаря ему я быстро поправилась. Ради меня он остался на кампусе и не поехал домой.

Сказал, что мое здоровье важнее.

Представляешь?

Раньше никто не делал выбор в мою пользу, тем более мужчины. Черт, да на меня даже родной отец плевать хотел – сбежал, как только услышал, что мама беременна.

А вот Рафаэль предпочел меня своей жене и сыну. Я давно мечтала стать настолько важной частью чьей-либо жизни.

С Салливаном на руках я прошла на кухню и выглянула во двор. Небо затянуло тучами, на улице потемнело, хотя еще было не поздно. От порывов ветра, который вздымал листья и всякий мусор, подрагивали стекла. Я присмотрелась к сараю: замок надежно заперт, двери не дергаются на ветру.

Мне очень жаль, что так вышло, Келли. Ты, как оказалось, неплохой человек.

Ничего личного.

Салливан почмокал губами. Я наклонилась к нему, поцеловала мягкое личико. Мой сын заслуживает хорошее детство. Лучше, чем было у меня. Он должен расти в семье с обоими родителями.

Так что все это ради него, понимаешь?

Я учуяла запах мочи, пощупала подгузник Салливана – теплый, набухший. Что ж, тебе придется подождать.

Я отвернулась от окна и пошла в гостиную за сумкой. Черт, опять кровавые следы на ремешке! Сунула руку внутрь – осталось всего два памперса. Да, вчера я действовала довольно опрометчиво. Плохо подготовилась.

Поменяв подгузник, я решила проверить кошелек – деньги на исходе. Верится с трудом, но я промотала почти все бабушкино наследство, шестьдесят тысяч долларов. Когда я получила эту сумму, она казалась огромной, однако год учебы в колледже и бешеные цены на пребывание в родильной палате взяли свое.

Ну и ладно. Скоро Рафаэль приедет домой, и все будет хорошо. Он продолжит заботиться обо мне, как и подобает мужчине.

Как обо мне никогда не заботился отец.

Лишь бы дотянуть до конца рабочей недели.

Рассматривая содержимое сумки, я поняла, что собралась в спешке, и теперь нам многого не хватает. Салливану – подгузников и одежды. Мне бы тоже не помешало переодеться. Да, было забавно носить твои вещи и расхаживать по дому, изображая типичную женушку из пригорода, но, если честно, одевалась ты как-то по-уродски. Надо будет съездить в гостевой домик и кое-что оттуда забрать.

М-да, это тоже не по плану.

Черт, ну я и тупица.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Пора уже успокоиться и не переживать из-за того, что я все равно не смогу исправить. Как говорится, слезами горю не поможешь. Так ведь, Келли?

Я отнесла Салливана наверх, уложила в колыбель, затем достала одежду из твоего шкафа – к счастью, скоро я смогу носить собственные вещи. Не успела отойти от сына на пару метров, как он заплакал. Господи, его ни на секунду нельзя оставить одного. Копаясь в твоей коллекции скучных свитеров, я расправила напряженные плечи. Возможно, в присутствии Рафаэля Салливан будет вести себя спокойнее. Мама говорила, что в детстве я тоже все время плакала. Вдруг это типичная ситуация для ребенка из неполной семьи?

Я влезла в твои джинсы и серый свитер. Джинсы оказались немного великоваты, поэтому я затянула их ремнем, потом закатала рукава свитера. Сойдет.

Посмотрела на свое отражение в зеркале и рассмеялась.

Я стала тобой. Точнее, твоей новой и улучшенной версией – Келли Медина 2.0.

Салливан не унимался, и я вытащила его из колыбели. Он дергал руками и ногами, пока я меняла ему подгузник и надевала чистые ползунки и носочки. Ухаживать за ребенком без посторонней помощи так сложно… Ничего, скоро все наладится.

– Угомонись! – прошипела я, схватив его за ногу. На коже остался красный след. – Прости. – Я разжала пальцы – не надо было применять такую силу. Ты бы недовольно покачала головой и посоветовала обращаться с малышом аккуратнее.

Как будто ты главный специалист по воспитанию детей.

Только вот твой сын умер, и ты не смогла его защитить.

Я же такого не допущу.

И кто теперь лучшая мамочка?

Я отнесла Салливана в гостиную, подняла с пола сумку для подгузников.

По понедельникам Элла ходила на кружок вязания, и с девяти утра до полудня ее обычно не было дома. Как раз успею взять из домика все необходимое и вернуться. Вчера вечером я уже перенесла автокресло Салливана в твою машину, а фургон спрятала. Провернуть все это в непогоду оказалось нелегко, хотя тащить твое тело в сарай было еще труднее.

Вспомнив о случившемся, я невольно вздрогнула.

Салливан и понятия не имеет, чем я успела пожертвовать ради него в последние месяцы. Скольким людям я причинила боль.

В памяти опять всплыли твои широко распахнутые глаза, хлещущая из головы кровь…

Надеюсь, оно того стоило.

Я пристегнула Салливана в автокресле, бросила сумку для подгузников на пол и закрыла дверцу. Надев шляпу и солнечные очки, устроилась на водительском сиденье. Какая чистая машина! Пахнет кожей и дорогими духами, не то что в моем фургоне, который провонял чипсами и пî́том и был завален детскими игрушками, салфетками и банками из-под газировки.

К счастью, задние стекла у тебя затонированы, поэтому если бы меня и заметили, то решили бы, что это ты отправилась куда-то по делам. Я осторожно выехала из гаража и медленно двинулась по улице, не нарушая скоростного режима. Не хватало еще попасться из-за штрафа.

Через несколько минут Салливан опять задергался, и я почувствовала знакомое напряжение в плечах. Он всегда был беспокойным ребенком, но в последнее время плакал чаще обычного. Может, зубы режутся? Жаль, не спросила об этом у тебя.

И вновь ты проникла в мои мысли. В голове звучали твой голос, твои слова. Я заерзала и глубоко вдохнула.

Когда мой план только начал вырисовываться, я видела тебя лишь на экране компьютера, на фотографиях, в своем воображении. Теперь, после личного знакомства, претворять замысел в жизнь было куда труднее, чем я думала.

Я притормозила у домика, где раньше жила. Помню, как ты впервые зашла в гости и с каким отвращением смотрела на все вокруг. Я тогда едва не выпалила правду – о том, что гостевой домик – лишь временное пристанище, и скоро я уеду из города со своей новой семьей, – но сдержалась, прикусив язык до крови.

Элла явно была на кружке: машины нет, шторы задернуты. Оставаясь дома, она всегда держала их открытыми, даже ночью. Видимо, не боялась чужаков, хотя жила одна. Очень доверчивая женщина.

Она запросто сдала мне домик, не проверив документы и рекомендации. Объявление Эллы я нашла, сидя за компьютером в библиотеке. Позвонила, и мы встретились у нее дома (от мягкого дивана пахло каким-то старушечьим парфюмом). Я включила свое обаяние на полную мощь, дала ей подержать Салливана – и готово! Уже на следующий день я переехала.

Здорово, что все так быстро срослось, потому что до этого я ночевала в фургоне.

Я остановилась у обочины и заглушила двигатель. Салливан по-прежнему кричал и извивался, я с трудом достала его из машины.

– Оставить тебя тут, что ли? – рявкнула я, и он заплакал еще сильнее. – Прости. Прости меня! – В последнее время я слишком часто перед ним извинялась.

– Заткнись на хрен, Келли! – заорала мама, сжимая голову руками. У ее ног валялась пустая бутылка водки, глаза были красными и опухшими.

В воздухе витал неприятный сладковатый аромат, как от перезрелых бананов. Шторы задернуты, и хотя до вечера было еще далеко, здесь всегда стоял беспросветный мрак.

– Прости, – с виноватым видом пробормотала я. Мама просила оставить ее в покое. Ну почему я не послушала? Видно же, что ей плохо.

Я подобрала пустую бутылку и выбросила в мусорное ведро, чтобы мама не увидела ее, когда проснется. Помыла грязную посуду, глянула в окно: на голубом небе ярко сияло солнце. По тротуару шел мужчина, держа за руку свою дочь, и я вновь, как мантру, начала мысленно повторять выдумки про отца.

Он агент ЦРУ и не видится со мной ради моей же безопасности.

Он умер, когда мама была беременна, но перед смертью мечтал лишь об одном – увидеть меня, взять на руки, сказать, что любит.

Сколько я ни обманывала саму себя, в глубине души все равно понимала, что отцу было просто наплевать. Он не желал со мной знаться.

Я скользнула губами по лбу Салливана и заверила, что он никогда не почувствует себя брошенным. Свое обещание я закрепила крепким поцелуем в его чудесную щечку.

Скоро все будет позади.

Скоро мы станем семьей, и наша жизнь наладится. Нет, не просто наладится – она станет идеальной.

Я улыбнулась и, прижимая к себе Салливана, пошла к гостевому домику. Прохладный ветер взъерошил мне волосы, по спине пробежали мурашки, и зубы невольно застучали. Господи, почему в этом году так ветрено? Скорей бы перебраться в местечко потеплее.

После нескольких минут в домике я окончательно замерзла: меня била дрожь, нос заледенел, зубы постукивали все громче. Салливана тоже трясло, он уткнулся лицом мне в грудь. Трудно было собирать вещи, держа сына на руках, но отпускать его не хотелось. За последние дни ему не раз от меня перепадало, и теперь мне было стыдно.

Как же ты ругалась, когда я положила Салливана спать на живот! Заметив сейчас его кроватку, я сразу об этом вспомнила. Неужели ты думала, что я хочу намеренно причинить вред собственному ребенку?

Тогда-то я и поняла, что ты совсем меня не знаешь. Не знаешь, что ради него я готова на все.

Я под завязку набила сумку подгузниками и, вздохнув, обвела комнату взглядом. Жалко оставлять тут чудесную мебель, которую ты ему купила, Келли. От качелей Салливан был просто в восторге, да и мне они давали время заняться собой. Но не тащить же все это в машину?

Может, Рафаэль потом привезет? Хотя что за глупости, он лучше купит новое.

Вот видишь? Ты мне больше не нужна!

Улыбаясь, я повесила сумку на плечо и вышла из домика, но за углом вдруг наткнулась на Эллу.

– Я, э-э… Я думала, вы на кружке по вязанию…

– Все верно, просто уехала пораньше. – Она внимательно рассматривала меня своими водянистыми глазами, и я едва не отвела взгляд. – Немного устала.

При дневном свете ее сморщенная кожа казалась чуть ли не серой. Да, вид у Эллы и правда болезненный. Я невольно шагнула назад, чтобы Салливан ничего от нее не подцепил. Не хватало еще, чтобы из-за какой-то инфекции все мои планы пошли под откос.

– Сочувствую, – пробормотала я.

– А где твой фургон? – с подозрением спросила она.

От страха волоски на шее встали дыбом, но я выдавила улыбку и ответила:

– В ремонте. За мной подруга заехала.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Нет, просто на плановом обслуживании.

– Ну и хорошо. – Элла рассеянно похлопала меня по руке, затем коснулась своей головы. – Пойду в дом, надо прилечь.

– Конечно. Не болейте.

Она направилась к входной двери, и меня накрыло волной облегчения.

Под бешеный стук сердца я побежала к машине, бросила сумку на заднее сиденье, пристегнула Салливана – не с первой попытки, руки ужасно тряслись. Потом наконец-то села за руль, заперла все двери и откинулась на спинку кресла. Больше так рисковать нельзя.

Вот вернусь и до приезда Рафаэля из дома ни ногой.

Я отправила ему сообщение и завела двигатель.

Ближе к дому я успокоилась. Ничего, скоро мы уедем туда, где нас никто не найдет.

И все будет замечательно.

Забавно, в последнее время я рассуждаю, прямо как моя мать.

Она была главным любителем вдохновляющих цитат, покупала специальные календари, где на каждый день приходилась какая-нибудь воодушевляющая фразочка, и развешивала их по всему дому. Заходишь, например, с утра перед школой в ванную, а там на зеркале листок с надписью: «Сияй, как бриллиант!» Или берешь банку кофе, а к ней приклеена бумажка, где маминым почерком выведено: «Следуй за мечтой!»

Когда я повзрослела и начала работать, то уже сама покупала маме на Рождество такие календари. Однажды не сумела найти в магазине и сделала его своими руками. Там были цитаты не на каждый день (на изготовление подобного ушла бы целая вечность) – всего лишь по одной на месяц. Большинство фраз я взяла из головы, а некоторые подсмотрела в интернете.

Если честно, звучали они довольно глупо, например «Не сдувайся, как одуванчик» или «Алкоголь придумали для тех, кто ненавидят свою работу». Над последней фразой мама, кстати, не смеялась – наоборот, прочитала мне поучительную лекцию о вреде спиртного. А то я и так не знала. Своими глазами видела, что алкоголь творит с людьми.

И что он сотворил с мамой.

Я боялась, что самодельный календарь ей не понравится, однако она повсюду лепила эти дурацкие фразы, как будто ее они действительно воодушевляли.

Одну из них бабушка по просьбе мамы даже вышила на подушке: «Будь единорогом среди табуна лошадей». Эту цитату я нашла в интернете.

В домике осталась целая коробка маминого и бабушкиного «наследства», но взяла я оттуда только две вещи.

Ту самую подушку и фотографию, на которой я запечатлена вместе с бабулей.

Я положила подушку на твою кровать, а рамку с фото поставила на столик, чтобы видеть бабушкино лицо по утрам и вечером перед сном. Единственные две вещицы в твоем доме, которые принадлежат мне.

Ты, наверное, считала меня чудовищем, а я была просто влюбленной женщиной, готовой бороться за свою любовь.

А еще – мамой, которая хочет любой ценой добиться лучшей жизни для своего сына.

Тебе ли этого не понять?

Глава 24

Неудивительно, что муж изменял тебе, Келли. У тебя даже сексуального нижнего белья нет! Сплошные бабушкины панталоны светлых расцветок и гигантские лифчики с широкими лямками. Не могла потратиться на что-нибудь кружевное?

Иногда я чувствовала себя виноватой из-за того, что сплю с женатым мужчиной, но увидев это… Да ты практически подала мне его на блюдечке с голубой каемочкой! Совсем не старалась удержать Рафаэля.

Пока Салливан спал, я решила искупаться. По краям глубокой ванны стояли прозрачные баночки с разноцветной солью и бурлящими бомбочками. Я выбрала розовый шарик, от которого пахло жвачкой, бросила его, и вода приобрела оттенок сахарной ваты.

Опустила ногу и невольно вздрогнула – слишком горячо. Аж кончики волос намокли от пара. Я присела на край ванны. Пусть остынет.

Немного подождав, погрузилась в теплую розоватую воду и удовлетворенно выдохнула. Принимать ванну, будучи тобой, куда приятнее. Раньше купание было для меня всего лишь необходимостью, одним из пунктов в списке ежедневных дел. Быстренько помылся, и готово. Вовсе не способ хорошенько расслабиться.

Откинув голову назад, я поняла, чего мне не хватает – бокала красного. Ты, наверное, без него и не залезала в ванну. Если верить переписке в телефоне, вы с Кристиной – большие любительницы вина.

Кстати, твоя подруга все никак не отстанет, шлет сообщения десятками. Ей ты отправляла эсэмэски чаще, чем собственному мужу.

Может, тебя больше привлекают женщины, а, Келли?

Ты такая навязчивая, практически вынудила меня подружиться с тобой. Заваливала меня сообщениями, постоянно приглашала в гости, за все платила. Запала на меня, что ли? Ха, это у вас, Медин, семейное.

Я поводила руками по воде, опустилась глубже, до самого подбородка. Кожа приобрела розовый оттенок. На другом конце ванны торчали пальцы ног с облупившимся лаком. Надо бы заняться, у тебя наверняка запас разных лаков для ногтей. К приезду Рафаэля я должна выглядеть на все сто.

Может, выбрать какой-нибудь насыщенный цвет? Желтый или ярко-розовый. Зимой я обычно крашу ногти темно-фиолетовым или синим, но там, куда мы поедем, будут кстати тропические цвета.

Я закрыла глаза и представила, что отдыхаю на знойном пляже, потягивая ледяной коктейль.

Мои фантазии оборвал плач Салливана. Тело моментально напряглось. Я опустилась на самое дно ванны, где вода окружала меня со всех сторон теплым коконом. Сюда не доносились никакие звуки, и если бы можно было не дышать, я бы осталась тут навсегда. Однако легкие вскоре зажгло, и я выплыла наружу. В ушах вновь зазвенело от криков Салливана.

Недовольно ворча, я вылезла из ванны, обернулась полотенцем и поспешила к его колыбели. С побагровевшим от плача лицом малыш изо всех сил дергал кулачками, будто проклиная всех вокруг.

– Тише, тише. – Я взяла его на руки и прижала к себе, но Салливан не замолкал. – Ты чего, проголодался?

Он не прекратил плакать, и я сочла это за положительный ответ.

Скорей бы он уже вырос и научился говорить.

Я покормила Салливана из бутылочки, а он продолжал капризничать.

– Да что с тобой такое, дружок? – Иногда я чувствовала себя ужасно глупо, задавая сыну вопросы, на которые он пока не мог ответить. Я покачала его, пригладила темные волосы. – Прямо вылитый папочка, – добавила я, и внутри меня разлилось тепло.

Про себя я подобного никогда не слышала, потому что, сколько бы я ни упрашивала маму, она ничего не рассказывала про отца. Либо тактично меняла тему, либо начинала беситься. В любом случае, я ничего о нем не узнала.

Однажды в школе нам задали нарисовать семейное древо. Учительница подготовила специальные листочки, где было нарисовано дерево и пустые квадратики на каждой ветке. «Теперь-то мама не отвертится!», – радостно подумала я. Это ведь домашняя работа, а она всегда строго проверяла все мои задания.

К сожалению, не сработало. Никогда не забуду, с каким разочарованием я сдавала листок, на котором одна сторона дерева осталась совершенно пустой.

Все детство во мне теплилась надежда: если бабушка знает правду о моем отце, когда-нибудь я заставлю ее все рассказать, но даже после смерти мамы она утверждала, что ей ничего не известно.

Теперь они обе в могиле, а я по-прежнему не в курсе, кто мой отец.

Кстати, на маму я не особо похожа. Она была светлокожей блондинкой, а у меня кожа с желтоватым оттенком и волосы потемнее. Видимо, эти черты достались мне от папы, хотя кто подтвердит?

Зато мой сын будет знать, в кого пошел он.

Я вздрогнула от стука капель по крыше. Встала, подошла к окну: небо почернело, дождь лил стеной, листья и ветки кружились на ветру. На мне не было ничего, кроме полотенца, и по коже поползли мурашки.

Салливан вновь захныкал. Я коснулась губами его лба – горячий, даже чересчур. Немного подождала, проверила еще раз. Нет, не показалось.

Пульс подскочил от тревоги. Вдруг у сына жар?

Потрогала его лоб тыльной стороной ладони – так когда-то делала моя мама. Действительно горячий, но как понять, жар это или что-то другое?

Господи, если он разболеется, мы никуда не сможем поехать.

Ладно, успокойся. Сегодня только вторник, до пятницы все пройдет.

Я перевела взгляд на сарай, и мне стало дурно. Ты-то со своим огромным опытом материнства знала бы, что делать. Наверняка перечитала кучу этих дурацких книжек про воспитание детей и ходила на всякие курсы.

Теперь уже слишком поздно – совета у тебя больше не спросишь.

И отвезти Салливана к врачу я не могу, потому что в местной клинике он не зарегистрирован. Да, ты подумала, что я водила его к доктору, но я просто вынюхивала информацию о тебе.

У каждого есть слабое место, как говорила мама. Некая одержимость, способная все разрушить.

Прочитав в интернете о том случае в продуктовом магазине, я пришла к выводу, что твоя слабость – дети.

Потом увидела репост от педиатра на фейсбуке, и в голову пришла эта идея.

Я записалась на прием и оставила два контактных номера – один из них был твоим. Я на всякий случай подглядела его в мобильнике Рафаэля еще год назад, и вот наконец-то он мне пригодился.

Ты быстро попалась на крючок и приехала к клинике даже раньше меня. Какое рвение!

Не то чтобы мне очень хотелось с тобой познакомиться … Можно было просто залезть в дом и избавиться от тебя, однако я решила обставить все, как несчастный случай. Типа ты сошла с ума и перебрала с таблетками или алкоголем.

Только так я бы обеспечила себе безоблачное будущее с Рафаэлем.

Когда я узнала тебя получше, то поняла, что ты идеально вписываешься в уготовленную для тебя роль ненормальной.

И все же появилась одна проблемка: ты значительно облегчала мою жизнь и даже начала мне немного нравиться. После той ночевки я засомневалась – а так ли хороша моя задумка? Может, найдется способ обойтись без убийства?

Но ты все испортила.

Вздохнув, я снова потрогала голову Салливана – она стала еще горячее – и начала жалеть о том, что поход к педиатру оказался лишь уловкой.

Медицинской страховки у меня не было, поэтому пришлось действовать самой, преодолевая панику.

И хотя на мои вопросы ты уже не ответишь, это не значило, что ты ничем не можешь помочь.

– Держись, малыш. Мама рядом, – сказала я Салливану, стараясь его успокоить. Черт, да я и правда превращаюсь в тебя.

Сначала я заглянула в шкафчик в ванной – одни средства для волос и соли для ванн. Ассортимент намного разнообразнее, чем в твоем ящике для нижнего белья. Впрочем, толку от этих средств явно мало, потому что волосы твои выглядели не так уж и хорошо.

Я пошла дальше по коридору. Салливан продолжал плакать, его кожа горела огнем, лицо приобрело багровый оттенок.

– Все будет хорошо, мой сладкий, – приговаривала я.

Напротив спальни Аарона была еще одна ванная, но в шкафчике под раковиной я обнаружила лишь чистящие средства и наполовину пустой флакон с кремом для бритья. Выпрямилась, открыла самый верхний ящик – он оказался забит пыльными рамками с фотографиями. Некоторые из них были разбиты, как будто их сюда зашвырнули.

На одном из снимков я увидела тебя и Аарона. Ему лет семь-восемь, вы оба широко улыбаетесь, прижавшись друг к другу щеками. Его пухлая ладошка давит на твое лицо с другой стороны, словно Аарон хочет как можно ближе притянуть тебя к себе. Сделав глубокий вдох, я сглотнула подступивший к горлу ком, бросила фотографию обратно в ящик и с силой его захлопнула.

– У тебя есть дети?

Мы были в гостиничном номере. Я лежала на животе, уперевшись локтями в кровать, и покачивала ногами в воздухе. Рафаэль перекатился на спину, под ним зашуршала простынь.

– Сын, – сказал он, уставившись в потолок.

– Сколько ему?

Рафаэль поджал губы и ничего не ответил.

Я провела рукой по его обнаженной груди. Он зарычал, схватил мою ладонь и осторожно прикусил. Я засмеялась. Рафаэль притянул меня к себе, усадил сверху и крепко поцеловал.

– Нет-нет. – Я отстранилась и покачала головой. – Номер не пройдет. Ты всегда так делаешь, когда не хочешь отвечать на мои вопросы.

– Это намного интереснее всякой болтовни. – Он подмигнул мне и прижал к себе. Впился губами в мои губы, провел руками по спине. Я была готова растаять от его прикосновений.

И все же…

– Нет.

– Да в чем дело? – сердито спросил Рафаэль, когда я снова вырвалась из его объятий. Внутри все заледенело – раньше он никогда не разговаривал со мной таким злобным тоном. Я едва не отступила, но не могла больше терпеть: мы спали вместе уже месяц, а Рафаэль почти ничего не рассказывал о своей жизни. Даже в квартиру к себе не приглашал. Однако я нашла тебя на фейсбуке и поэтому знала, что у вас сын. Ты постоянно выкладывала его фотки и писала, что очень гордишься своим мальчиком.

Это ужасно бесило, хотя я все-таки завидовала тому, что у вас с Рафаэлем столько общего, в том числе и ребенок. Вы обсуждали всякие важные вопросы, а со мной он просто трахался в отеле. Да, секс был потрясающим, но я начала понемногу в него влюбляться и хотела большего.

Я уже рассказывала Рафаэлю о моей семье, пусть теперь и он расскажет что-нибудь о своей.

Сын всегда важен для мужчины, и я понимала, что ничего у нас не выйдет, если он будет все это от меня скрывать. Хочет поговорить о сыне? Пожалуйста, я не против.

– Просто… – Я никак не могла подобрать нужных слов – у меня это всегда плохо получалось. – Просто я хочу быть для тебя человеком, с которым ты можешь обсудить что угодно.

Его взгляд смягчился.

– Ты и есть такой человек.

– Тогда почему ты избегаешь разговоров о сыне?

Рафаэль вздохнул.

– Потому что боюсь, ясно?

– Боишься? – удивленно переспросила я и опустилась на кровать рядом с ним. – Чего именно?

Какое-то время Рафаэль молча изучал выражение моего лица, затем протянул руку и коснулся щеки.

– Наверное, боюсь, что все это закончится.

– С чего вдруг?

– Мой сын… практически твой ровесник, – с грустью ответил Рафаэль и пожал плечами, как бы говоря: «Не ожидала?»

– Это же здорово, – сказала я. – Сто пудов, вы с ним очень близки.

– Вообще-то не очень.

– Да ладно? Не может быть. – Я в шутку ударила его по руке. – Жаль, у меня не было такого классного папы, как ты.

Рафаэль усмехнулся.

– Он бы с тобой не согласился.

– Ну, в таком возрасте это нормально. Почти все подростки недовольны своими родителями.

Он кивнул и убрал прядь волос с моего лица.

– Спасибо.

– За что?

– Что так спокойно отреагировала.

– А разве есть повод психовать? Как будто я не знала, что ты уже мужчина в возрасте.

– Хочешь сказать, что я старый?

– Я этого не говорила, – шутливо отозвалась я.

– Сейчас я тебе покажу, какой я еще молодой. Иди сюда!

Рафаэль подмигнул мне, и я с радостью к нему потянулась.

В ванной на первом этаже все-таки нашлась аптечка, но когда я ее открыла, чувство облегчения сменилось ужасом. Детский термометр, парацетамол, сироп от кашля, шприцы – все нераспакованное и, судя по сроку годности, купленное совсем недавно. Месяц назад, не раньше.

Зачем тебе детская аптечка?

Ты накупила Салливану столько всякой мебели – может, и о лекарствах решила позаботиться? Но если так, почему они лежат здесь, в ванной комнате?

Сын потерся носом о мое плечо и заерзал.

Попробовала его лоб – огненный. Ладно, некогда думать о том, откуда взялась аптечка.

Усадив Салливана на пол, я вскрыла упаковку с термометром. Какая-то модная современная штука – подносишь к голове, и он сразу показывает температуру.

Тридцать девять и четыре.

Что ж, могло быть и хуже.

Кстати, у него ведь режутся зубы. По-моему, я где-то читала, что от этого у детей бывает жар, разве нет? Эх, ты бы знала ответ на этот вопрос.

В общем, я достала парацетамол и дала Салливану рекомендуемую дозу. Уже через полчаса температура спала, и я немного успокоилась.

Видишь, я и без тебя прекрасно умею обращаться с детьми!

Салливан вскоре заснул. Руки онемели, пока я везде носила его за собой. Потрясла ладонями и пошла на кухню, чтобы налить себе вина. Рядом с твоим ноутбуком, за которым ты сидела в воскресенье, когда я пришла, лежала записная книжка в кожаном переплете. И как я ее раньше не заметила?

Схватив книжку свободной рукой – в другой был бокал, – я направилась в гостиную и села на диван. Сделала глоток вина и приступила к чтению.

Первую страницу ты разделила на две колонки, слева написала даты, а справа – короткие фразы. Твой ужасный почерк я разобрала не сразу, но начиналось все с такой записи: «Положила ребенка на живот. Страшно разозлилась, когда я попросила его перевернуть».

Во рту пересохло. Я поднесла записную книжку поближе к лицу и прищурилась.

«Не меняла ему подгузник несколько часов».

«Молоко в бутылочке прокисло».

«У Салливана на ноге синяк и царапина».

Да как ты посмела?

Подумаешь, царапина. У Салливана острые ногти, он и меня иногда царапает.

Зачем ты составила этот список? Кому ты хотела доказать, что я не гожусь в матери?

Дрожащей рукой я поставила бокал на журнальный столик. Внутри меня ураганом вздымался гнев.

Ты собиралась забрать у меня Салливана, верно? Подготовила аптечку, установила колыбель – все это не просто так.

А я еще тебя жалела!

Нет, ты заслужила такую смерть!

Я швырнула записную книжку в сторону и пошла на кухню. От вина свело живот, надо бы перекусить. Что подойдет к красному?

В холодильнике не нашлось ничего интересного. Одна скукота, прямо как в твоем комоде с бельем. В отделении для фруктов и овощей почему-то лежал сыр – много сыра разных сортов, на вид ужасно дорогих. Правда, моего любимого – квадратиками для бутербродов – среди них не было.

Зачем тебе столько сыров?

На одной из упаковок я прочитала надпись на этикетке: «Идеально подходит для шаркутери».

Шаркутери? Что это, черт возьми, такое?

Я вытащила из кармана твой телефон и загуглила это странное слово.

Оказалось, это разные холодные закуски, красиво разложенные на деревянном подносе. Я достала из холодильника все твои сыры и палку салями, затем покопалась в шкафчиках и выудила пачку крекеров и круглую разделочную доску. Господи, Келли, а ты и правда ненормальная. Ну у кого еще на кухне все разложено по корзинкам с бирками? Похоже, времени у тебя было навалом.

Я разложила на доске мясную и сырную нарезку, как было показано на картинке, и сделала шаг назад, чтобы оценить свое творение.

Очень понтово.

Да я прямо создана для этой домохозяйской хрени!

Держа бокал вина в одной руке, а деревянную доску с закусками – в другой, я поднялась наверх и прошла через твою спальню к балкону. Давно мечтала тут посидеть. Дождь еще не прекратился, но под навесом я не промокну. Укуталась в плащ Рафаэля, вдохнула знакомый запах. Открыла дверь и сразу услышала шум ветра – он смахивал на свист, которым меня обычно провожала кучка строителей. Покрепче ухватив бокал и доску, я села в плетеное кресло, которое заскрипело под моим весом. Лишь бы не сломалось – на вид довольно хлипкое.

Я положила доску на колени, сделала глоток вина, и внутри моментально стало тепло. Над землей кружились листья, ветви деревьев раскачивались в бешеном ритме. Хотя по навесу стучал дождь, на балконе было сухо, если не считать мелких брызг.

Не все виды сыров мне понравились: от некоторых пахло вонючими ногами, а другие почему-то были сладкими на вкус. Зато салями просто супер.

Глянув на сарай во дворе, я вспомнила о твоей дурацкой записной книжке. До сих пор не верится, что ты вынашивала коварный замысел…

Нет, я, конечно, сразу поняла, что ты без ума от Салливана – так и поедала его глазами. И я, кстати, в курсе, что ты однажды забрала ребенка у какой-то женщины в магазине, однако лично мне ты казалась вполне адекватной. Только вот потом, когда мы остались у тебя на ночь, ты немного сбрендила и начала вести себя так, будто Салливан – твой сын.

Но даже после этого я и представить не могла, что ты задумала.

Я откинулась на спинку кресла и отхлебнула еще вина. До встречи с тобой я вообще редко его пила – предпочитала дешевое пойло, от которого быстро пьянеешь. Виски, ром, водка, текила и все такое.

Как раз текилу я и пила в тот вечер, когда познакомилась с Аароном. Его сосед выложил у себя на странице приглашение на вечеринку, и я решила, что Аарон обязательно там будет. Не догадывалась только, что на тусовке соберется целая тьма народу. Я пошла туда, чтобы подобраться к твоему сыну, но не могла найти его, потому что ко мне все время приставали другие парни. В итоге я сдалась и позволила какому-то чуваку угостить меня текилой.

Сработало – благодаря этому я и повстречала Аарона.

Голова кружилась, веки налились такой тяжестью, что я с трудом могла держать глаза открытыми. Хотела опереться о стену, но промахнулась и едва не упала.

– Осторожнее! – крикнул кто-то и подхватил меня.

Это был Аарон. Я рассматривала его, пытаясь заметить хоть какие-то черты Рафаэля, однако сын оказался совсем на него не похож. Округлое лицо, мягкие линии – у Рафаэля все более резкое.

– Ты в порядке? – спросил Аарон.

Я опустила голову и кивнула. В животе забурчало, рот наполнился влагой. Я вдыхала носом и выдыхала через рот, чтобы тошнота отступила, но ничего не вышло: через пару секунд меня скрутило пополам, и я была готова заблевать все вокруг. Лицо раскраснелось, над верхней губой выступили капли пота.

Ну потрясающе.

– Потерпи… Идем сюда.

Аарон потащил меня куда-то дальше по коридору и завел в небольшую ванную, где стоял запах пота с примесью легкого мыльного аромата. Я встала на колени перед унитазом, и меня вырвало, в том числе и мимо цели. Дверь захлопнулась – наверное, Аарон ушел. Еще бы, кто выдержит такое отвратительное зрелище.

Очередной позыв рвоты, и я опять склонилась над унитазом. Волосы упали на лицо, и кто-то вдруг собрал их на затылке. Я повернула голову и увидела, что Аарон стоит рядом со мной на коленях.

– Ты не обязан…

– Ничего страшного, – перебил он.

Я собиралась что-то возразить, но меня снова вырвало. Господи, сколько же текилы я выпила?

Оторвавшись наконец от унитаза, я сделала глубокий вдох. Аарон по-прежнему держал мои волосы. Я прислонилась к нему и вытерла пот со лба.

– Тебе не противно? – спросила я.

– Врать не стану, приятного мало.

Я рассмеялась.

– Удивительно, как тебя еще не стошнило.

– Ну, я же не опустошил целую бутылку текилы.

Значит, он наблюдал за мной. Любопытно.

– Я про то, что обычно людей тянет блевать, когда они видят чужую блевоту.

– А, понял. Видимо, у меня стальной желудок.

– Что-то вроде суперсилы? – пошутила я.

Хотя Аарон усмехнулся, в его взгляде мелькнула какая-то серьезность.

– Будь я супергероем, мне бы наверняка досталась самая отстойная сила. Вот такой я везунчик. – Он покачал головой. – А ты бы какой суперсилой хотела обладать?

– Даже не знаю, – сказала я, немного подумав.

– Сверхчеловеческая мощь, невидимость?

– Мощи мне и так хватает, и более незаметной, чем сейчас, я точно не хочу становиться.

– Понимаю. – После небольшой паузы Аарон добавил: – Но ты очень даже заметная, поверь мне.

Я отвела глаза. Ну почему он такой милый? Как мне теперь воплощать в жизнь свой план? Едва я вспомнила о первоначальном замысле, меня опять замутило. Ладно, сегодня я все равно не в состоянии что-либо предпринять, так что время еще есть.

Кто-то постучал в дверь ванной, и мы вздрогнули от неожиданности.

– Я все, можем идти.

Аарон помог мне подняться и отвел к себе в комнату. Я думала, парень воспользуется ситуацией, однако он просто уложил меня в кровать, накрыл одеялом и дал проспаться.

Короче, после того случая текилу я больше не пью.

Глава 25

Во вторник я спала у тебя в кровати, надев футболку твоего мужа, и утром почувствовала себя необыкновенно отдохнувшей. Впервые за несколько недель в мыслях появился хоть какой-то просвет, и отступило чувство вины.

Салливан рядом, а тебя больше нет.

Вселенная исправилась, и победа вновь на стороне хороших ребят.

Я отбросила одеяло и уголком задела зазубренный шрам на правой коленке. В голове всплыла картина из прошлого.

– Как ты поранилась? – Рафаэль провел пальцами по краям шрама – щекотно, но довольно приятно.

– О разбитую пивную бутылку.

Он едва не рассмеялся, однако по выражению моего лица понял, что это не шутка.

Я постоянно придумывала разные истории о происхождении шрама, и каждая новая звучала трагичнее предыдущей. А вот правду я еще никому не рассказывала, и только встревоженный взгляд Рафаэля заставил меня открыться.

– Я прибиралась в комнате после драки между мамой и отчимом. Встала коленями на ковер, чтобы вытереть кровь, а там валялись осколки стекла.

– Ты не говорила, что у тебя был отчим.

– Да он ненадолго у нас задержался.

– А отец?

– Я никогда его не видела. Вообще ничего о нем не знаю, – нахмурившись, добавила я.

– Сочувствую. – Рафаэль накрыл мой шрам рукой. – Ты заслуживаешь лучшего.

Разве?

– Ты такой хороший, – с улыбкой сказала я.

Рафаэль печально опустил глаза.

– Боюсь, моя жена с тобой не согласилась бы.

– Не слушай ее. – Я приподняла его подбородок. – Она ошибается. Ты очень хороший человек.

Я слезла с кровати и заглянула в колыбель: Салливан крепко спал. Чудеса, да и только.

Все встало на свои места, как я и говорила.

Я с довольным видом наблюдала за тем, как вздымается и опускается грудь малыша. Щеки вновь приобрели светлый оттенок – жар, кажется, прошел. Я не стала трогать его лоб, побоявшись разбудить.

Издалека донесся знакомый звук – громкое дребезжание и пикающий сигнал. Это мусоровоз.

В детстве ответственность за вынос мусора лежала на мне, а если я об этом забывала, в дверь стучал наш милый сосед-старичок и предлагал отвезти контейнеры к обочине. Он знал, что мама воспитывает меня одна, и часто вызывался помочь. Это единственный мужчина из моего детства, о котором у меня сохранились добрые воспоминания. Я мечтала, чтобы мама начала с ним встречаться – жаль только, что соседу на тот момент было лет семьдесят.

Элле с мусором тоже помогала соседка, а вот мне здесь никто не напомнил. Почему? Да потому что ты наверняка никогда не забывала, что мусор вывозят по средам, и с вечера вторника ставила контейнеры на обочину. Сто пудов, ни одной недели не пропустила.

Люди вокруг начнут что-то подозревать, если ты внезапно забудешь про вывоз мусора. Они-то думают, что ты дома.

Я провела рукой по лицу. В груди зародилась паника.

Ну молодец, Келли!

Недовольно заворчав, я подошла к окну в задней части дома. Прижала ладонь к холодному стеклу и посмотрела на запертый сарай. Дождь продолжал стучать по крыше, во дворе стояли лужи.

Прошло уже два дня.

Еще одна ошибка, и мне конец. Соседи скоро почувствуют запах. Откладывать больше нельзя, пора за дело.

Днем я уложила Салливана спать, а сама пошла во двор. Дождь, к счастью, стих. Я надела свои любимые рваные джинсы, кофту с длинными рукавами и кеды. Волосы завязала в небрежный пучок. Тебе такое было бы не к лицу.

Еще раз заглянула к Салливану – он крепко спал. Выкуси, Келли! Я все-таки хорошая мать.

Я взяла сумку для подгузников, опустила руку внутрь, и мои пальцы коснулись холодного металла. Достала пистолет – пули пересчитывать не нужно, их там еще много, – засунула его в карман и начала спускаться вниз по лестнице. Не думаю, что придется использовать оружие. Это всего лишь предосторожность.

С крючка у задней двери я взяла ключ от сарая, вышла на улицу и быстро зашагала по лужайке. Лицо обдувал легкий ветерок. Перед сараем я замерла и принюхалась, потом сделала глубокий вдох.

Пахло только сырой землей, травой и свежим воздухом. Меня затрясло – не от холода, а от прилива адреналина. Обернулась, посмотрела на дом, где спал Салливан. Слава богу, он еще маленький, не может встать и выглянуть в окно. Что бы он тогда подумал о своей матери?

Зашелестели на ветру опавшие листья, несколько локонов выбились из пучка и пощекотали мне лицо. Я убрала их за уши. Металлический запах ключа напомнил о крови, и я поежилась.

Что ждет меня за дверью?

По идее, там должен лежать твой труп, но я уже начала сомневаться.

Подумала о твоей записной книжке. О Салливане и Рафаэле, о нашем будущем.

Соберись, Келли. Ты сможешь.

Однажды в старших классах мы с друзьями поехали на озеро. Они прыгали в воду с высокой скалы, а я боялась, но все равно, преодолевая страх, заставила себя прыгнуть – чтобы не опозориться перед ребятами.

Вот и сейчас я вставила ключ в замок и повернула его, схватилась за ручку двери…

– Келли!

Я оцепенела.

– Келли, ты тут?

Рафаэль? Неужели!

Он вернулся раньше. Он приехал за мной.

Я вздохнула полной грудью, и все напряжение последних дней рассеялось.

Больше не придется разбираться с этим в одиночку. Рафаэль обо мне позаботится. Он все сделает сам.

Я развернулась и побежала к дому.

Прощай, Келли!

Часть третья

Глава 26

Я плыла.

Вода прижимала меня к себе двумя сильными руками и окутывала со всех сторон. Было тепло, в голубом небе ярко светило солнце. Вдалеке, на пляже, лежал на разноцветном полотенце Рафаэль, читал журнал. Я улыбнулась и помахала ему.

Он махнул в ответ, и его зубы сверкнули в лучах солнца. Волны нежно ласкали мое тело.

Хоть немного подвигаюсь – до этого я просто валялась на пляже, пила «Маргариту» и читала интересную книжку.

Я легла на спину и, покачиваясь на волнах, расставила руки в стороны.

Вот это кайф.

Рядом кто-то начал плескаться. Я повернула голову набок и увидела Аарона: он изо всех сил дергал ногами. Мне показалось, что он просто дурачится, но его голова вдруг надолго скрылась под водой. Я встала в полный рост, коснулась стопами песчаного дна. Закрывая рукой глаза от солнца, посмотрела в сторону пляжа – надо бы позвать Рафаэля, но его там уже не было. Небо заволокло облаками. Аарон по-прежнему был под водой, я никак не могла за него ухватиться.

Внутри нарастала паника. Я хотела нырнуть – и не сдвинулась с места. Меня окутывал мрак, уши болели от громкого шума.

– Аарон! – позвала я, когда потеряла его из виду.

Где же он? Я опустилась в воду еще глубже и начала тонуть вместе с ним.

Веки распахнулись, я резко вдохнула. Сердце выскакивало из груди. Я привстала, осмотрелась. Перед глазами все пошло кругом. Я поморгала, коснулась головы и задела пальцами что-то твердое и покрытое коркой на виске. Засохшая кровь. На ладони – следы порезов и несколько сморщенных пластырей.

В памяти вспыхнули яркие кадры.

Разбитая кружка в раковине.

Выброшенные осколки.

Промываю руку от крови.

Появляешься ты.

Откровенный разговор.

Мы ссоримся.

Ты нападаешь.

Бьешь меня по голове, и после этого – темнота.

Внутри все заледенело. И где же я сейчас?

Посмотрела вверх и сразу узнала это тесное полумрачное пространство, обитое пластиком.

Наш сарай.

Я в сарае на заднем дворе.

По крыше стучал дождь, снаружи завывал ветер. Двойные двери гремели и лязгали, но не открывались – значит, ты заперла меня на замок. Сарай с окнами стоил дорого, поэтому мы с Рафаэлем купили по объявлению подержанную конструкцию с глухими стенами.

Голова раскалывалась. Такой сильной головной боли я никогда еще не испытывала.

Может, сотрясение?

И давно я вообще здесь?

В крохотную щелочку между дверьми проникал свет, но из-за непогоды время суток определить было трудно.

И уж тем более сказать, какой сейчас день.

Я прилегла, чтобы голова не пульсировала от боли, и попыталась вспомнить, когда именно мы с тобой сцепились.

В воскресенье.

Точно, вечером в воскресенье я должна была встретиться с Кристиной. Вот он, проблеск надежды! Уж она-то что-нибудь заподозрит и вытащит меня отсюда.

Сунула руки в карманы джинсов – пусто. Ну конечно, телефон ты мне не оставила бы.

Я закрыла глаза и вспомнила ту фотографию с вечеринки. Ответы на свои вопросы я так и не получила. Ты не призналась в том, что уже встречала Аарона.

Нет, ты просто взяла и соврала. Выставила меня ненормальной.

А я вовсе не сумасшедшая. Я все видела собственными глазами и знала правду.

Иначе зачем тебе нападать на меня? Зачем запирать в сарае?

В горле пересохло, боль раздирала голову на части. Как же отсюда выбраться?

Странное решение – бросить меня в собственном дворе, совсем рядом с домом. Что ты задумала? Или ты просто…

Ты думала, что я умерла?

Джинсы все в грязи, рукава кофты тоже мокрые и запачканные… Ты тащила меня сюда по земле, как тащат мертвое тело.

По спине от ужаса побежали мурашки.

Я снова коснулась головы – рана серьезная. Наверное, понадобятся швы. Перевела взгляд на запертую дверь – в таком слабом состоянии выбить ее я не смогу, – и внутри все оборвалось. Но не лежать же на месте, истекая кровью?

На что ты рассчитывала? Думала, я здесь сгнию? И где ты сейчас – живешь вместо меня в моем доме?

Или, что еще хуже, уехала?

В отчаянии я уставилась в прогнувшийся потолок. Дождь все еще стучал по крыше. Вдруг ты сейчас далеко от Фолсома, возможно, в другой стране?

Даже не знаю, какой вариант пугал меня больше. По-моему, и так, и так хреново.

В бок впивались коробки. Я заерзала, пытаясь лечь поудобнее, и из горла вдруг вырвался истеричный смех. Я смеялась несколько минут подряд, пока не заболел живот. Со стороны, наверное, выглядело так, будто я тронулась умом.

Может, так оно было.

Это действительно какое-то сумасшествие. Я заперта в собственном сарае – заперта тезкой, которая была знакома не только с моим сыном, но и с мужем.

Ты, конечно, все отрицала, но я ни на секунду тебе не поверила. Я-то знала правду.

Смех превратился в рыдания, всхлипы не давали дышать. Если бы только я не стала преследовать тебя после того звонка из клиники… Может, ничего этого не произошло бы.

Я вспомнила о сообщениях на телефоне Рафа, о фотографии, на которой ты с моим сыном… Взгляд затуманился, голова пошла кругом.

Мы встретились не случайно. Все это время я была права – ты сама меня выследила, а не наоборот.

Среди черных волн, окутывающих мой разум, оставался лишь один четкий вопрос.

Зачем?

– Мама! Мамочка, помоги!

Вокруг непроглядная тьма. Я поморгала и прищурилась, но все равно ничего не увидела.

– Я иду, малыш! Держись! – крикнула я в темноту и вслепую побежала вперед.

Плач.

Плач малыша.

Я побежала быстрее, плач звучал все ближе.

– Я рядом. Мамочка рядом.

Наконец хоть какие-то очертания. Тусклый свет и комната в конце коридора – там и ревел младенец. Я ворвалась внутрь.

В углу стояла колыбель, только в ней лежал не Аарон, а Салливан. Он вопил так громко, что его личико побагровело.

– Тише, все хорошо.

Я взяла его на руки и развернулась. Когда я заходила, в комнате было пусто, а теперь ты стояла рядом с Рафаэлем и Аароном и улыбалась мне.

– Отойди от моего сына, – сказала я, чувствуя, как в груди что-то сжимается.

– Сначала ты.

Горло сдавило от тревоги, когда ты коснулась плеча Аарона.

– Не трогай его!

Ты рассмеялась безумным хохотом.

– Тебе меня не остановить.

Позади мигнули красно-синие огоньки, завыла сирена. Опять полицейские! Те самые, что сообщили мне о смерти сына.

Нет, нет, пожалуйста, не надо. Я больше не выдержу.

Меня разбудила боль. Голова по-прежнему раскалывалась, да и рана кровоточила. Сколько я тут лежу? Несколько часов? Или дней?

Приподнялась на локтях. Какой же тесный сарайчик! Не только дешевый, но еще и тесный. Я вздрогнула: холод проникал под кожу.

Кругом одним коробки. Прищурившись, я разглядела надписи и нашла нужную – «Кухня». Подползла к этой коробке, открыла ее.

Голова ужасно кружилась.

Достала несколько полотенец, связала между собой и обернула ими рану на голове. Не знаю, поможет ли – я же не врач, – но в сериалах про больницу обычно именно так и делали.

Голове стало теплее, и то хорошо.

Дождь не прекращался. Его размеренный стук создавал фоновый шум.

В углу я заметила несколько игрушек Аарона – фигурок в виде героев комиксов. Помню, он изображал низкий голос, когда говорил за этих человечков, а еще хмурил лицо, стараясь походить на сурового угрюмого парня.

Для меня Аарон навсегда останется чудесным маленьким мальчиком.

Моей самой большой любовью.

По лицу скатилась слеза.

– В отчете о вскрытии сказано, что в организме Аарона обнаружили наркотики и алкоголь, – объяснил Рафаэль. – У него случилась передозировка.

– Нет. – Я растерянно покачала головой. Когда Рафаэлю сообщили об этом по телефону, он собирался на работу. Я вылезла из кровати, подошла к нему. – Не может быть. Аарон не принимает наркотики.

– Принимает, как оказалось… Точнее, принимал.

Я дала ему пощечину. Как он посмел говорить о нашем сыне в прошедшем времени? Как посмел напоминать мне о том, что Аарон умер? А то я без него не знала.

Рафаэль бросил на меня свирепый взгляд, покачал головой и отошел в сторону. Надо было извиниться, но я промолчала. Выходя из спальни, он хлопнул дверью с такой силой, что задребезжали окна. Я сползла по стене на пол, из горла вырвались всхлипы.

Это все какой-то бред. Они ошибаются.

Аарон никогда не принимал наркотики, а с алкоголем знал меру. Он был хорошим мальчиком.

Весь день я просидела на полу. Я не догнала Рафаэля, не попыталась помириться с ним – даже не попрощалась, когда он уходил на работу.

Возможно, сумей я переступить тогда через себя, все у нас сложилось бы иначе.

Но не об отсутствии мужа я жалела. Не его мечтала вернуть.

Без еды и воды тут долго не протянешь. Желудок сжимался в узел от голода – а через минуту начинало тошнить. Горло драло от сухости.

Голова опять закружилась, и я легла на спину. Передо мной мелькало лицо Аарона, появляясь и снова исчезая. Я протянула руки к видению, попыталась схватить его. Закрыла глаза, представила, что он рядом. После смерти Аарона мне больше всего нравилось спать, потому что он приходил в мои сны. Сын обнимал меня, и мы разговаривали, а днем все рассеивалось, и я должна была как-то жить без него.

Удерживая в памяти образ Аарона, я тихонько напевала ему как в детстве:

– Звездочка, звездочка, ясно гори…

Ужасно хочется пить.

Мое тело словно растекалось по полу, холод пронизывал до костей.

Можно лежать тут, пока меня не унесет вдаль… Туда, где я буду вместе с Аароном. Вместе с моим малышом.

Интересно, он уже ждет меня? Хочет, чтобы я оставила эту жизнь и отправилась на его поиски?

Дождь отстукивал по крыше барабанную дрожь, прямо как в одной смутно знакомой песне.

Внутри разливалось тепло. Я нырнула под воду, широко расставив руки. Вода сочилась сквозь пальцы. Я уплывала далеко-далеко… Кажется, я парила над собственным телом. А вот и Аарон зовет меня – вижу, как с его губ срываются пузырьки воздуха. Он машет мне и опускается все глубже.

Не оглядываясь назад, я поплыла следом за ним.

Глава 27

Я забрала того маленького мальчика из магазина через месяц после смерти Аарона. Люди рассказывают об этом с таким ужасом, словно я увела его за собой под дулом пистолета, однако ничего подобного не было.

На протяжении месяца я почти не выходила из дома. Чаще всего просто лежала под одеялом и ждала, когда же закончится очередной день. Ждала, что проснусь, а все это окажется просто кошмарным сном или розыгрышем. Прошло четыре недели, но меня никто не разбудил и не сказал, что это всего лишь шутка.

Рафаэль уехал на работу, поэтому в холодильнике было пусто. Я питалась антидепрессантами, глотала их, как конфеты, поэтому разум замутнился. В магазине я ленивым шагом обходила ряды и рассеянно бросала продукты в тележку. В какой-то момент заглянула внутрь и увидела очень странный набор товаров – я таких вообще раньше не покупала.

Все произошло в отделе с мороженым. Мне нужно было шоколадное, но отыскать его среди множества других оказалось не так-то просто. Когда я наконец нашла его, то едва не заплакала от радости.

И не потому что я очень любила мороженое. Я-то редко его ела, а вот Аарон обожал – именно шоколадное.

Я бросила упаковку с мороженым в тележку и пошла дальше.

– Моложеное, – раздался вдруг тоненький голосок.

Что за чудо! В моей тележке сидел Аарон.

Ну слава богу. Я так долго ждала его возвращения.

Я взяла его на руки.

– Мама, – произнес он.

– Правильно, мама, – радостно повторила я, и в груди стало очень приятно и тепло.

Я бросила тележку – не с каким-то зловещим умыслом, а потому что еда меня больше не интересовала. Какое дело до продуктов, когда мой малыш снова со мной!

Не успела я дойти до машины, как услышала крик – это вопила родная мать мальчика. Через пару секунд меня окружили сотрудники магазина, в том числе и охранник.

– Отдайте ребенка.

– Нет. – Я покачала головой. – Это мой сын.

– Это не ваш ребенок. Отдайте его.

– Он ведь сидел в моей тележке… – пробормотала я, когда малыша вырвали из моих объятий.

Остаток дня я провела в участке, отвечая на вопросы полицейских. Рафаэль явился ближе к вечеру и был вне себя от ярости. Та женщина не стала предъявлять обвинения, потому что все в городе знали о смерти Аарона. Рафаэль объяснил ей, что я вовсе не пыталась украсть мальчика. Помешательство – вот как все это называли. И полицейские, и психотерапевт, и мой собственный муж… Я ненавидела это слово, хотя именно благодаря ему сумела избежать тюремного срока. Рафаэль поначалу хотел отправить меня в психиатрическую клинику, но в итоге мы нашли компромисс – я согласилась раз в неделю ходить к доктору Хиллерману.

Я думала, эти сеансы помогут нам обоим, однако Раф отказывался даже возить меня туда, не то что посещать. Надеялась, что муж увидит – я пытаюсь быть сильной.

Ничего не вышло. После смерти Аарона он замечал во мне одни слабости.

Резко, как выстрел, прогремел гром. Я вздрогнула, веки распахнулись. В горле жгло, язык пересох и распух. При каждом сглатывании в гортань будто врезалась сотня ножей.

Дождь! Точно.

Я привстала, голова пошла кругом. Схватилась за коробку, чтобы не упасть.

Ты была с моим сыном прямо перед его смертью. Ты явно что-то знала, и я не покину этот мир, пока не вытяну из тебя правду.

Можешь нападать на меня, бить, запирать в сарае, но не думай, что тебе удастся меня остановишь.

Ты не представляешь, насколько упертыми бывают матери.

Чувствуя прилив адреналина, я поползла на поиски нужной мне коробки. Вот она! Открыть удалось не сразу, силы были на исходе, да и необходимая мне вещь лежала на самом дне.

Ослабшей рукой я вытащила старую чашку-непроливайку Аарона, сорвала с нее крышку и придвинулась к дверям. Снизу они была слегка погнуты – Рафаэль потом до хрипоты жаловался на парня, который продал нам сарай со скрытыми дефектами.

Вот уж не думала, что буду радоваться этим покоробленным краям.

Я попыталась просунуть руку с чашкой в крошечный просвет между дверьми – слишком узко.

Долго я не унывала, сдаваться все равно нельзя.

Сделала несколько глубоких вдохов и попробовала еще раз: схватила края обеих дверей и изо всех сил потянула в разные стороны.

Бесполезно.

Кончики пальцев замерзли и онемели. Я потрясла руками, чтобы разогнать кровь. Подула на пальцы и снова ухватилась за двери.

Кажется, прошла целая вечность, но я все-таки сумела раздвинуть щель пошире, а затем и просунуть через нее руку.

Капли застучали по дну чашки. Какое облегчение!.. Я втянула руку, и немного воды прилилось, однако это уже было не важно. Я жадно припала губами к чашке, к холодной воде с землистым привкусом. Вот это наслаждение! Я опустошила чашку за несколько секунд и захотела еще, однако желудок недовольно забурчал; лучше подождать.

Интересно, смогу ли я расширить щель настолько, чтобы пролезть наружу? Вряд ли, но попытаться стоило.

Гнить заживо я здесь не собираюсь.

Прислонившись головой к стене, я сделала глубокий вдох. Сквозь отверстие внутрь проникали капли дождя и ветер. Я поежилась. Что ж, не самая высокая цена за возможность утолить жажду. Без воды я бы умерла. Да и в любом случае умру, если не смогу поесть, хотя благодаря воде в запасе у меня появилось немного времени.

Сквозь шум непогоды донесся знакомый звук. Чьи-то голоса. Наверное, соседские дети играют под дождем. А где дети, там и взрослые, верно? Я любила смотреть, как Аарон бегает по лужам.

Я прижала губы к отверстию и крикнула:

– Помогите! Меня заперли в сарае! Помогите!

Прислушалась – никакой реакции. Да и самих детей уже не слышно.

– Кто-нибудь меня слышит? Помогите! Меня заперли!

Никто не отзывался. В отчаянии я стукнула рукой по двери и застонала.

– Пожалуйста, помогите мне!

Я кричала до хрипоты, кричала, как мне казалось, целую вечность, хотя на самом деле прошло всего лишь несколько минут.

Дождь начал затихать.

Нужно набрать еще воды, пока он не прекратился. Дрожащей рукой я схватила чашку и опять просунула руку в щель. Края двери больно цепляли кожу.

Наполнялась чашка дольше, но назад я затаскивала ее аккуратнее – нельзя потерять ни одной капли.

А если дождь перестанет и больше не пойдет? Для нашего региона осадки – вообще редкость, обычно тут очень засушливо. Такой дождливой осени не было уже несколько лет. Надеюсь, я доживу и увижу, как летом наполнится водой местное озеро.

Я медленно опустошила чашку, набрала еще и поставила на пол рядом с собой – трогать пока не буду, вдруг понадобится позже.

Я прислонилась спиной к прохладной стене сарая. Снаружи темнело. Покопалась в коробке с детскими вещами и достала одеяльца, которыми когда-то укрывала Аарона. Одеяла были маленькими, и, чтобы накрыться целиком, пришлось взять штуки три.

Аарон мог бы мной гордиться. Он обожал смотреть реалити-шоу про выживание и всегда говорил, что я в таких условиях долго не продержалась бы. Я, кстати, тоже так думала. Я не была приспособлена к жизни под открытым небом и не любила ходить на рыбалку или ночевать в палатке.

Но у меня получается! Пока ведь жива.

От одеял пахло картоном, хотя остался и едва уловимый запах малыша. Или чудится? Ну и ладно. Я все равно сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Во мне еще теплилась надежда на то, что кто-то услышал мои крики и скоро придет на помощь.

Странно, что сюда еще не ворвалась Кристина. Она должна была заволноваться, ведь мы собирались посидеть у меня и попить вина.

Наверное, ты сумела как-то задурить ей голову. Например, выключила свет и притворилась, что никого нет дома. Или открыла дверь и сказала, что я куда-то уехала.

От тревоги свело желудок.

Ну конечно, без твоего вмешательства тут не обошлось. Кристина не беспокоилась за меня, потому что ты ей что-то наговорила. А я столько раз упоминала в разговорах «мою хорошую подругу Келли», что у нее не было причин тебе не поверить.

Я разочарованно стукнулась головой о стену сарая. Неужели без тебя мне отсюда не выбраться?

Не может быть. Нельзя, чтобы вот так все закончилось.

Я не позволю тебе победить.

Когда я проснулась, в кружке с водой плавал дохлый жук.

Летом мы с Кристиной иногда сидели у нее на заднем дворе и пили вино, и в бокалы частенько попадали какие-нибудь мошки. Джоэл всегда говорил, мол, да вытащи и пей дальше, но нам казалось, что это ужасно мерзко. Мы выливали остатки вина и брали новые бокалы.

В отсутствие роскошных условий я просто выловила жука пальцем и бросила на пол. Брызги вокруг чашки складывались в картину – прямо современное искусство. Я сделала большой глоток воды и лишь усилием воли заставила себя оторваться от чашки. Дождь кончился, и надо было оставить хотя бы половину про запас.

Сквозь щель в дверях проникал свет.

Значит, уже утро.

Неужели я проспала всю ночь?

Сколько же времени тогда прошло с воскресенья? Два дня? Три?

В животе забурчало. Очень хотелось есть.

В январе Кристина всегда устраивала себе разные голодовки. Например, ограничивалась фруктовым соком или целый месяц не пила вино (так называемый «сухой» январь). Как-то раз она просидела на гадкой смеси из лимонного сока и кайенского перца.

Однажды я решила взять с нее пример – и не вытерпела и дня, а Кристина ужасно расстроилась. Ну что поделать, если мой организм для такого не приспособлен?

Сколько человек способен протянуть без еды? Будь у меня мобильный, я бы загуглила.

Вот бы сейчас съесть сочный гамбургер и хрустящую картошку фри со сметанным соусом. Рот сразу наполнился слюной. Или пиццу с ветчиной и ананасами… Ее я заказывала, только когда Рафаэля не было дома, потому что он терпеть не мог фрукты в запеченном виде. Еще я обожала запеканку из курицы с острым соусом энчилада, чипсы с гуакамоле…

Я перекатилась на бок и прижала колени к груди. Боль в животе от голода немного утихла.

Нельзя сидеть здесь и смиренно ждать своей участи. В любой момент ты можешь вернуться и прикончить меня. После нескольких недель общения я и подумать не могла, что ты так опасна. Если бы ты попросила у меня денег, в этом не было бы ничего удивительного, однако такое…

Ты выглядела совершенно безобидно. Наивная и немного глуповатая, но никак не жестокая и расчетливая.

С другой стороны, я так до сих пор и не поняла, кто ты на самом деле.

Я знала, что у тебя есть запонка Аарона, что ты была вместе с ним на вечеринке в ночь, когда он умер, и что Салливан очень на него похож.

А еще ты – Кит, и это все меняет.

В пятницу вечером мы сидели на диване и смотрели кино. Рафаэль казался каким-то притихшим, даже немного рассеянным. Не то чтобы это было для него нетипично – просто слегка раздражало. Я прижималась к нему, а он все время посматривал на телефон и едва заметно улыбался.

Подобных улыбок на его лице я давно не видела.

– С кем ты там переписываешься? – наконец спросила я.

Он оторвал взгляд от экрана с таким видом, будто вообще забыл, где находится.

– Да это Кит, новый профессор с нашей кафедры.

Ну да, конечно.

– И что же он тебе такое пишет в пятницу вечером?

– Всякие мужские приколы. Он классный, мы с ним подружились.

Через несколько минут пришло еще одно сообщение, и я попыталась заглянуть в телефон Рафа, хотя он специально отворачивал от меня экран. Взгляд упал на имя контакта – «Кит».

Я никак не могла избавиться от подозрений и поэтому ночью, когда Рафаэль уснул, решила залезть в его мобильный. Он сменил пароль, и я перепробовала столько разных комбинаций, что телефон едва не заблокировался.

В качестве последней попытки я ввела слово «Кит» – сработало.

А вдруг Рафаэль – гей? Не успела я разволноваться на этот счет, как по обнаженным фотографиям из его переписки стало ясно, что Кит – вовсе не парень. Я собиралась прочитать сообщения, и тут Раф вдруг пошевелился, так что я положила его мобильный обратно на тумбочку.

Миллион раз я собиралась обличить его. Хотела бросить мужа, но боялась – я никогда раньше не жила одна. У меня даже не было работы, и вряд ли я смогла бы найти хорошую должность. Но больше всего я переживала за Аарона. Думала, Раф перестанет его содержать. А потом Аарон умер, и весь мой мир покатился к черту. Мне уже было не до мыслей о расставании.

А раз ты и есть Кит, то я боюсь представить, на что ты способна.

Я легла на живот и выглянула в щель между дверьми – видно только мокрую траву.

Чем же ты занимаешься?

На улице темнело. Соседи меня явно не услышали. Я осталась совсем одна, никто меня не спасет.

Аарон любил смотреть документальные передачи о реальных преступлениях. Помню, в одном из выпусков рассказывали про похищенную женщину. Я тогда сказала: «Меня никто не похитит, потому что я буду бороться всеми силами! А если каким-то чудом все-таки окажусь взаперти, то обязательно сбегу».

Попасть в западню было проще, чем я думала.

Я считала себя хозяйкой положения, однако ты взяла надо мной верх.

Пора приниматься за дело.

Я встала на колени, взялась за края дверей. Аарон мысленно улыбнулся и кивнул мне. Я надавила изо всех сил и была уверена, что отверстие стало шире, но потом просунула руку – ничего не изменилось. Надо было почаще ходить в спортзал с Кристиной. Она бы одним махом разорвала этот сарай на мелкие кусочки. Если вырвусь на свободу, то начну качаться или пойду на занятия по самообороне. Не хочу снова стать жертвой.

Но для начала нужно выбираться отсюда.

Небо почернело, по-волчьи завыл ветер. Дождь застучал по крыше.

Опять гроза.

Руки жгло от боли, веки смыкались.

Я набрала еще дождевой воды, легла на пол и, укутавшись в старые одеяльца Аарона, закрыла глаза. Сжимая пальцами мягкую ткань, я уснула.

Глава 28

Меня разбудил грохот мусоровоза.

Обычно я не обращала на него внимания, но сейчас… Наконец-то мне есть, за что зацепиться. Сегодня среда, день вывоза мусора! Ты притащила меня сюда в воскресенье, значит, я провела в сарае два дня и три ночи.

Я допила остатки воды в чашке.

Снаружи было тихо, гроза прекратилась. Сквозь щель проникал яркий свет, стало теплее. Откуда-то доносился сладкий цветочно-травянистый запах. Наверное, на небе сейчас сияла радуга – вот бы ее увидеть. Символ надежды. Я не религиозный человек, хотя иногда хожу в церковь. И Аарона туда водила несколько раз, считая, что именно так поступают хорошие родители.

Я знала много библейских историй, в том числе и о Ноевом ковчеге. Радуга – важный божественный знак, и ее вид всегда меня умиротворяет.

Посмотреть бы на нее и успокоиться. И испытать надежду.

Я поставила чашку на пол и опустила голову. Надо было оставить хоть немножко воды, но меня ужасно мучила жажда. Вряд ли снова пойдет дождь, поэтому выбора нет – надо выбираться отсюда прямо сегодня.

Голова раскалывалась, все мышцы были напряжены. Даже кожа саднила. Вчерашняя непогода придавала мне сил, а теперь дождь и ветер унесли мою мощь в какой-нибудь соседний город.

Я расстроенно откинула голову назад и молча молила тебя вернуться.

Однако с приходом дневного света я осознала всю жестокую реальность: спастись невозможно.

Где-то вдруг хлопнула дверца машины. Залаяла собака, прошуршали шины.

Может, прекратившийся дождь все же пойдет мне на благо? Кажется, люди наконец-то вылезают из своих домов.

– Помогите! – закричала я во все горло. Точнее, попыталась – во рту было так сухо, что из него вырвалось лишь тихое хрипение. Такие звуки могло издавать какое-нибудь маленькое животное. – Помогите! Это Келли Медина! Меня заперли в сарае!

О боже, все бесполезно. Я сама себя едва слышу. Только голова сильнее разболелась.

Я накрыла лицо руками, помассировала лоб пальцами, чтобы ослабить боль. Перед глазами все поплыло. Я опустилась на пол и на мгновение закрыла глаза.

– Мам?

Резко подскочил пульс, и я сжала в руках коробку с подарком. Аарон приехал на зимние каникулы всего несколько дней назад, и я еще не привыкла к тому, что он снова дома.

– Чего не спишь? – спросила я.

– Еще не поздно.

Он сел рядом со мной на диван. Комнату освещали только елочные гирлянды. Я наспех обернула коробку подарочной бумагой, заклеила скотчем по шву и положила под елку.

– Уже полночь.

– Говорю же, не поздно, – улыбнулся Аарон.

Я иногда забывала, что он уже взрослый. Мне-то он всегда казался маленьким мальчиком.

– А я думала, ты спишь. Поэтому и решила заняться подарками.

– Я ничего не видел, честное слово, – сказал он и перевел взгляд на яркие красно-зеленые коробки. – На моем написано «От Санты»?

– Ага, – усмехнулась я.

– Я давно в него не верю.

– Знаю, – чересчур обиженным тоном ответила я. – Ты перестал в него верить, когда тебе исполнилось восемь. До сих пор отчетливо помню тот момент.

Аарон рассмеялся.

– Ты так расстроилась, когда я не захотел идти в торговый центр и фотографироваться с Сантой.

– Да. Всего за два дня до этого ты умолял отвести тебя к Санта-Клаусу и вдруг заявил, что больше в него не веришь. – Я смотрела на сына и видела лицо мужчины, а не мальчика. Неужели я больше не услышу его тонкий голосок и детский смех? Я прочитала столько книжек по воспитанию детей, но ни одна из них не подготовила меня к этим мелким потерям. Никто не предупреждал, что на протяжении всей жизни Аарона я буду скучать по тому, каким он был раньше, как говорил и как вел себя. – Ты так и не объяснил, что случилось. Откуда ты узнал, что Санты не существует?

Он откинулся на спинку дивана и завел переплетенные пальцы за голову.

– Папа сказал.

Вот предатель.

– Да, прямо в тот день перед выходом из дома. Я написал целый список вопросов для Санты, а отец увидел и поднял меня на смех. Мол, пора уже вырасти – сколько можно верить во всякую чушь.

– Мне он об этом не говорил. – Я посмотрела в потолок – Рафаэль спал в комнате над нами. – Прости, что так вышло.

Аарон пожал плечами.

– Да ничего страшного. Я и правда был слишком взрослым для этих выдумок.

– Вовсе нет.

– Будь твоя воля, мам, ты навсегда оставила бы меня малышом.

– Ну и что в этом плохого? – спросила я, подмигнув.

Его улыбка немного померкла.

– Да, наверное, ничего.

После небольшой паузы я продолжила разговор:

– Аарон, ты счастлив?

– Да, вполне.

– Не конкретно сейчас, а вообще. Ты доволен своей жизнью?

Он прищурил глаза, опустил руки на колени. На стене громко тикали часы, по комнате разносился аромат ели.

– Конечно.

– И в колледже тебе нравится? Завел там новых друзей?

– Да, – кивнул он. – Все здорово.

Как ни странно, его слова и мне подняли настроение. После отъезда Аарона я втайне надеялась, что он заскучает по дому и вернется. Однако теперь я поняла: этому взрослому независимому парню нужна полноценная и счастливая жизнь вдали отсюда.

– Я очень рада. Быть счастливым – это самое главное.

На глаза выступили слезы. Я отвернулась к елке и поморгала – не хотелось спугнуть Аарона. Мы с ним давно так не разговаривали. Приехав на каникулы, он почти все время гулял с друзьями, играл в компьютерные игры или смотрел видео на Ютубе. А если и спускался в гостиную, то с телефоном в руках. Сегодня мне наконец-то удалось завладеть его вниманием, так что не стоило включать «слезливо-печальную маму». Нет, буду вести себя спокойно.

– А ты? – спросил он, подавшись вперед.

– А что я?

– Ты-то счастлива?

Такого я не ожидала. Аарон никогда не задавал мне подобных вопросов – это ведь я вечно переживала и интересовалась деталями его жизни, а не наоборот.

– Вроде да.

– Честно? – усомнился он.

– Да, честно.

– И что же больше всего тебя радует?

Я пожала плечами.

– То, что ты счастлив.

Он качнул головой.

– Серьезно?

– А что? Так и есть. Ты мое самое большое достижение, и я очень тобой горжусь.

– Господи, ну ты даешь.

– Извини, сам спросил.

Аарон вздохнул и придвинулся еще ближе.

– Нет, мам, я имел в виду другое. Есть ли в твоей жизни какие-то радости, которые не связаны со мной или с папой?

Я задумалась.

– Наверное, да. Мне нравится проводить время с Кристиной, ходить вместе с ней на йогу и в спортзал. Устраивать посиделки.

– Это хорошо. – Он улыбнулся – кажется, мой ответ его удовлетворил.

– Фух! – Я сделала вид, будто вытираю пот со лба. – Слава богу, прошла твой тест.

– Это никакой не тест, – усмехнулся Аарон. – Просто хотел убедиться, что у тебя все в порядке.

– У меня все в порядке, – заверила я.

А что, этот новый этап в нашей жизни не так уж плох. Пусть он не нуждается во мне, как раньше, зато теперь мы можем по-дружески обсуждать важные вещи.

На равных.

Где-то снаружи хлопнула дверь, зазвенели ключи. Кто-то ступал по траве. Совсем близко. Наверное, это ты подходишь к сараю. Кто же еще? Я хотела выглянуть в щелочку, но шаги были совсем рядом, и я отпрянула от двери.

Может, притвориться мертвой? И ты подумаешь, что действительно убила меня, когда выхватила из моих рук подсвечник и ударила по голове. Нет, дурацкая идея. Вдруг ты захочешь избавиться от тела?

В замке повернулся ключ.

О боже, что делать? Мне не хватит сил побороть тебя.

Я вспомнила про рану на голове и решила отплатить той же монетой. Сунула руку в ближайшую коробку – одни одеяла, ничего тяжелого.

В груди громко заколотилось сердце.

Ты сняла замок и ухватилась рукой за край двери. Ногти накрашены светло-розовым, совсем не в твоем стиле. Если бы не дешевые колечки на пальцах, я б вообще посчитала, что это кто-то другой. Да и по цвету, кстати, узнала, ведь это был мой лак.

Рука сомкнулась вокруг чего-то твердого. Я вытащила из коробки глиняную тарелку – Аарон сделал ее для школьного проекта еще в начальных классах. Не такое орудие я надеялась отыскать, но, пожалуй, сойдет – хотя бы оглушу тебя и успею выбежать.

Я высоко занесла руку с тарелкой. Дверь приоткрылась, но тут вдруг раздался чей-то голос:

– Келли!

Раф?

Дверь замерла, твои пальцы исчезли.

– Келли, ты тут? – снова крикнул он издалека.

Я затаила дыхание. Сначала показалось, что ты убегаешь, потому что тебя застукали, затем я услышала скрип двери.

Ты пошла обратно в дом.

Я не могла сдвинуться с места.

Когда приезжал Рафаэль, он всегда спрашивал: «Ты дома?». Каждый раз только этот вопрос. Получается, сейчас он звал тебя, а не меня?

Надо же, ты действительно взяла надо мной верх. И даже заставила его вернуться посреди недели. То он даже на выходные оставался в университете, а тут вдруг явился в среду. Ради тебя.

Так, значит, Рафаэль в курсе? Он знает, что ты напала на меня и заперла в сарае? Глаза зажгло от слез, и я сглотнула подступивший к горлу ком.

Как он мог так поступить со мной?

Да, у нас были проблемы в отношениях, но чтобы все зашло настолько далеко… Просидев в крошечном сарае несколько дней, я могу сказать, что не пожелала бы такого даже заклятому врагу. Неужели муж правда знал, что я здесь?

Знал про то, как ты связана с Аароном?

Я резко выдохнула. На ветру шелестели листья. Потоком холодного воздуха распахнуло одну из дверей сарая.

Невероятно.

Ты забыла про замок.

Я вышла наружу. Свет слепил глаза. Голова по-прежнему чертовски болела, но сейчас важно побыстрее вызвать службу спасения, и пусть меня везут в больницу.

Я зашагала вдоль забора, превозмогая головокружение и пульсирующую боль. Скоро все кончится, главное – вырваться отсюда. Зайду к кому-нибудь из соседей и попрошу у них телефон.

Я почти добралась до ворот и вдруг заметила вас в окне. Тебя и моего мужа.

О чем же вы там говорите? Рассказываешь, как ты удачно все провернула, а он тебя нахваливает?

Внутри меня забурлил гнев.

А может, вы обсуждаете Аарона?

Нет, я не уйду, пока не узнаю всю правду и пока вы оба не получите по заслугам за то, что сделали со мной и с моим сыном. А еще надо позаботиться о Салливане.

Шатаясь, я пошла обратно к дому. Следы утопающих в мокрой траве ног снова и снова подтверждали то, что я жива.

Глава 29

Реши я проникнуть в дом через заднюю дверь, меня бы сразу заметили, а этого пока допустить нельзя. Однажды ты уже попыталась убить меня – думаю, не побоишься и снова. Нужно придумать план действий.

А еще ужасно хотелось узнать, о чем вы там говорите.

Я перевела взгляд с того окна на балкон моей спальни. Когда мы выбирали дом, этот балкон стал решающим аргументом в пользу покупки – я представляла, как по утрам буду пить здесь кофе, а по вечерам – вино. В действительности же я на него почти не выходила.

У торцевой части дома стояла приставная лестница. Месяц назад Рафаэль прочищал водосток и забыл ее убрать. Как удачно!

Я пошла к балкону, но голова вдруг ужасно закружилась, и я едва не упала. Несколько раз глубоко вдохнула и зашагала дальше. Лишь бы все получилось.

Тебе надо к врачу.

Странно, подсознание разговаривало со мной голосом Кармен. И вдруг ей кто-то громко возразил:

Мам, ты сможешь.

Это был Аарон.

Какими-то нечеловеческими силами я передвинула лестницу к балкону и поглубже воткнула ножки в землю, чтобы она не скользила по мокрой траве. Хотя лестница слегка пошатывалась, я все-таки залезла на балкон и обнаружила там тарелку с остатками сыра и крекеров и пустой бокал.

Смотрю, тебе здесь понравилось.

При виде еды в животе сразу забурчало. Я засунула печенья с сыром в рот, даже не задумываясь о том, как давно они тут лежат.

Правда, от еды мне лучше не стало. Я сделала вдох через нос и выдохнула, чтобы побороть тошноту.

К счастью, дверь балкона была не заперта. Я осторожно повернула ручку, толкнула дверь и зашла в комнату. Моментально учуяла твой запах – тот самый цветочный аромат – и разозлилась еще сильнее.

По всему полу разбросаны вещи, кровать не застелена, сверху на одеяле лежит мокрое полотенце.

«Ну и свинарник ты развела!» – вспомнились мне слова Рафаэля.

Почему-то возникло желание все за тобой убрать.

Увидев на тумбочке стакан воды, я обошла кровать кругом и едва не споткнулась о колыбель, где крепко спал Салливан.

Слава богу, я его не разбудила.

Жажда меня больше не мучила, и я почувствовала прилив сил.

Спасибо, что оставила мне поесть и попить, Келли. Очень мило с твоей стороны.

Уголки губ дернулись вверх. На цыпочках я прошла к двери, открыла ее и высунулась в коридор.

– Ты так и не ответила! – донеслось снизу ворчание Рафаэля. Знакомый тон, я от него всегда вздрагивала. Хорошо, что сейчас он обращался не ко мне. – Зачем ты сюда приехала? И куда подевалась Келли?

– Я же прямо перед тобой, – дерзко сказала ты, наверняка задрав подбородок и сверкнув глазами. Мы знакомы всего месяц, а я уже отчетливо представляла твою мимику.

Очевидно, вы оба в гостиной, у подножия лестницы. Прижавшись всем телом к стене, я медленно поползла на звук ваших голосов.

– Я не про тебя, я имел в виду… – Раф осекся и не договорил.

Он спрашивал про меня, про свою жену.

Приятно было осознавать, что Рафаэль все же не причастен к твоему замыслу.

– О боже! Ты и есть ее новая подруга Келли!

Наконец-то догадался.

– Она обо мне рассказывала?

Интересно, почему тебя это так удивило?

– Ну да. Она упоминала какую-то новую подругу, только я и представить не мог, что это ты. Зачем тебе заводить дружбу с моей женой? Что ты здесь делаешь?

– Я приехала ради тебя, ради нашей семьи. Теперь мы будем вместе: ты, я и Салливан.

– Что еще за Салливан?

– Наш сын.

Так вот в чем дело! Отец Салливана вовсе не Аарон, а Рафаэль.

– Н-не может такого быть. – Голос Рафаэля дрогнул.

– Почему это? Думаешь, я избавилась от ребенка, раз ты мне так приказал?

– Ты обещала сделать аборт, – медленно и четко произнес Раф. У меня аж волоски на руках встали дыбом. Да как он посмел просить тебя о таком?

– Я не смогла, – призналась ты, и меня даже восхитила твоя отвага. – И ты должен радоваться. У тебя есть сын.

– У меня… у меня уже был сын, – с грустью ответил Рафаэль. Я слушала его со слезами на глазах.

– Вот именно, был. Аарона больше нет в живых, зато мы здесь – я и Салливан. – Под твоими ногами шуршал ковер – наверное, ты расхаживала взад-вперед. – Я все устроила: у тебя появится новая семья взамен той, которую ты потерял.

Я была готова броситься вниз по лестнице и сорвать самоуверенную ухмылочку с твоего идиотского лица – да-да, я уверена, что ты произносила эти слова не иначе как с ухмылкой. Пусть в воскресенье все пошло не так, теперь-то я уж точно добьюсь от тебя правды о том, что случилось с моим сыном.

– В смысле, потерял? Где Келли? – спросил Раф. – Что ты сделала с моей женой?

Серьезно, он наконец-то решил за меня поволноваться? Да все со мной хорошо! Спроси про Аарона. Узнай, что ей известно.

– Какая разница? Она ушла. Она в тебе не нуждается, а вот мы без тебя никак. С этого момента я твоя жена, а Салливан – твой сын. Новая семья Медина.

– Ты сделала с ней что-то плохое? И откуда ты знаешь про Аарона? Постой-ка… Келли говорила, что видела тебя вместе с ним на какой-то фотографии с вечеринки. Я подумал, у нее опять едет крыша. П-подумал, что она все сочиняет… – Раф прерывисто вздохнул. К моему горлу подступила желчь. – О господи, значит Келли не ошибалась. Ты знакома с Аароном?

Он все-таки признал мою правоту.

– Конечно, нет! Что за чепуха? Келли ненормальная. Я бы никогда не причинила вред твоей семье, – твердо заявила ты. – Смерть твоего сына – всего лишь случайность, а женушка просто взяла и свалила. А вот я хочу тебя спасти. Сбежим вместе в тропический рай.

– Думаешь, я куда-то с тобой поеду? Да это ты ненормальная.

– Вовсе нет. – Твой тон изменился. – С головой проблемы у Келли.

– Скажи, где моя жена.

– Я здесь.

– Нет, моя настоящая жена.

– Да ладно, хватит изображать из себя заботливого мужа. Мы оба знаем, что ты совсем не такой.

– Ты всерьез считаешь, что именно этого я и хотел? – тихо произнес Рафаэль.

– А разве нет?

Я продолжала двигаться по коридору вдоль стены и выглянула из-за угла. Ты стояла спиной ко мне, а Рафаэль – лицом.

Он сделал прерывистый вдох, протер глаза.

– Где Келли? Что ты натворила?

– И давно ты стал так за нее переживать? – недовольно простонала ты.

– Я всегда за нее переживаю, она ведь моя жена.

– Да ладно, Раф, можешь не притворяться. Мы тут совсем одни, – соблазнительно заговорила ты и, качнув бедрами, подошла к нему ближе. – Я ведь знаю, что ты меня хочешь, и теперь я вся твоя. Давай уже забудем о твоей прежней семье и начнем новую жизнь. – Ты провела пальцем вверх по его груди.

– Перестань! – Он отбросил твою руку и сделал шаг назад. – Признавайся, что ты наделала? Где Келли?

Ты замерла. Я не видела твоего лица – думаю, в этот момент на нем отразилось изумление. Через пару секунд ты покачала головой и сказала притихшим, по-детски обиженным голосом:

– А ты совсем не изменился. Ты все тот же негодяй, который требовал, чтобы я избавилась от ребенка. Зря я думала, что без Келли и Аарона ты станешь другим… Значит, ты просто использовал меня? А говорил, что любишь… Так ты мне врал? Ты всегда любил только их, а не меня?

– Нет, это неправда.

– Правда-правда! Только она тебя и волнует! А она, кстати, считает, что я не гожусь в матери! Представляешь? Что за бред, я хорошая мать.

– Не сомневаюсь, – закивал Раф.

Ну надо же, какой он хороший актер. Я бы не смогла так уверенно ей наврать.

– Неужели? Ты думаешь, я хорошая мама? – Твой голос был полон надежды. Бедная девочка, как же ты нуждалась в его одобрении… и не подозревала, что он всего лишь притворяется. А притворяться Рафаэль умел мастерски.

Он шумно сглотнул, даже шея на мгновение разбухла.

– Я, э-э… Ну, по твоим словам я понял, что ты хорошо заботишься о своем сыне. – Раф покачал головой и исправился: – О нашем сыне.

Молодец. Ловкий ход.

– Наконец-то ты назвал его «нашим сыном». Ты в курсе, что она хотела забрать у меня Салливана? Даже записи вела.

Точно, записная книжка.

– Значит, ты здесь ради того, чтобы защитить малыша от Келли?

– Нет! Я здесь ради нас. Я люблю тебя, ты – моя жизнь. – В твоем голосе послышался знакомый оттенок недовольства – все шло не по плану. – Я потеряла маму и бабушку… А теперь я хочу, чтобы у меня была новая семья – ты и Салливан.

Из спальни послышалось его хныканье, и я спряталась за стеной, чтобы вы меня не заметили.

– Мне очень жаль, но как же…

Я выглянула из-за угла одним глазком. Ты резко вздернула голову – тоже услышала его плач.

– Подожди-ка.

Салливан заплакал громче. Черт! Я побежала в спальню.

– Тише, тише. – Я достала мальчика из колыбельки и дрожащими пальцами сунула ему в рот соску. Он сразу замолчал.

Прислушалась – тишина. По коже побежали мурашки. Крепко прижимая к себе Салливана, подкралась к двери. Что же там у них происходит? Я вышла в коридор, снизу доносились лишь приглушенные обрывки разговора. Малыш энергично сосал пустышку – наверное, голодный. Скоро опять начнет плакать.

На первом этаже что-то зашуршало, послышались шаги. Я склонила голову набок, пытаясь разобрать твои слова.

– Чего это ты? – крикнула ты довольно громко и добавила ледяным угрожающим тоном: – Не подходи! Теперь будем играть по моим правилам.

Боже, Раф, чем ты ее так разозлил?

Осторожно покачивая Салливана, чтобы он не выплюнул соску, я добралась до края стены и, собравшись с духом, выглянула из-за нее.

У тебя в руках был пистолет, и целилась ты прямо в Рафаэля. Из твоего кармана торчал его мобильный. Видимо, он пытался вызвать подмогу. Мне так хотелось узнать правду и послушать, что еще ты ему расскажешь… Однако я видела, на что ты способна, – нельзя было оставлять тебя с оружием в руках. Чего доброго, всех нас перестреляешь.

Я вдруг вспомнила про телефон Аарона. В его комнату я смогу пробраться незаметно. Осторожно толкнула дверь, затем прикрыла ее, но не до конца – иначе ты услышала бы щелчок. Пол заскрипел под ногами, зато Салливан от моих движений немного успокоился. Из розетки в дальнем углу торчал черный шнур, а на прикроватном столике лежал мобильный телефон.

Я коснулась пальцем экрана и увидела свое сообщение. Непрочитанное.

Взяла телефон в руку, ввела пароль. Высветилась наша с ним переписка.

Скучаю.

Люблю тебя.

Жаль, что тебя нет рядом.

Все они остались без ответа. В том числе и последнее, в котором я рассказывала о тебе.

Казалось, прошла целая вечность с того момента, как я его отправила. Не знаю, зачем я вообще это сделала. Просто иногда так хотелось поговорить с Аароном, пусть даже он не мог мне ответить. Эти сообщения стали своего рода дневником. Они помогали делать вид, будто сын еще жив.

Сделав глубокий вдох, я открыла клавиатуру с цифрами и набрала 911. Шепотом сообщила оператору адрес и сказала, что в доме вооруженный человек. Пульс громко стучал в ушах, когда я повесила трубку. Надеюсь, ты ничего не услышала.

Поворачиваясь к двери, я вдруг представила, что ты стоишь прямо у меня за спиной и целишься мне в голову. Однако в комнате никого не было. Я с облегчением выдохнула и собиралась положить телефон обратно на столик, когда заметила на экране иконку приложения для записи аудио.

То, что нужно.

Я вернулась к лестнице, села на корточки. Салливан прижат к груди, телефон в руке. Обстановка внизу накалялась: ты расхаживала взад-вперед, не переставая целиться в Рафаэля, лицо которого приобрело мертвенно-бледный оттенок.

Я нажала кнопку записи. Стараясь не задеть соску во рту малыша, наклонилась и положила телефон на пол.

– Прости, зря я тебе такое сказал. – Рафаэль повесил голову.

Вот так, продолжай извиняться.

– Не нужно мне твое снисхождение! – Ты остановилась и гордо задрала подбородок. Со своей наблюдательной позиции я разглядела, что у тебя на лбу выступил пот. – Ты действительно жалеешь, что требовал избавиться от ребенка? Сомневаюсь.

– Конечно, жалею. – Он смотрел на тебя умоляющим взглядом. – Я был не прав. Если бы тогда я знал, что значит потерять сына, то ни за что не попросил бы сделать аборт. Я правда очень сожалею, Келли, но прошу тебя, расскажи, что случилось с Аароном.

Салливан заерзал. Я покачала его, придерживая соску. Пожалуйста, посиди тихонько еще чуть-чуть. Мне отчаянно хотелось узнать правду. Я подалась вперед, не желая упускать ни единого слова.

– Аарон… – Как странно ты произнесла его имя. Словно он был тебе дорог. – Да, не стоило с ним так поступать. – Ты прикусила дрожащую губу. – Очень славный парень. Тебе до него далеко. – Ты сердито посмотрела на Рафаэля. – Поверь мне, я не хотела от него избавляться.

– Так это ты? Ты его убила? – спросил Рафаэль, игнорируя ее раскаивающийся тон.

– У меня не было выбора.

– Значит, передозировка оказалась вовсе не случайной?

Я думала, ты не ответишь, но через пару минут все же услышала:

– Нет. Я подсыпала таблетки в его бокал.

По лицу покатились слезы, губы дрогнули.

Мой сын.

Мой малыш.

Я познакомился с девчонкой. Мы пока не встречаемся, но она мне нравится. Она классная.

Так это ты его убила.

Рафаэль зажал рот рукой, на глазах выступили слезы. Посеревшее лицо почти сливалось с цветом стен.

– Ты накачала моего сына? Накачала лекарствами до смерти?

– А как иначе? Ты до сих пор не понял? Все ради того, чтобы мы были вместе.

– О боже. – Рафаэль покачнулся назад, вскинул руки, провел пальцами по лицу. – Я… я не понимаю…

– Чего ты не понимаешь?

– Да вообще ничего!

– Ты сказал, что у тебя уже есть ребенок и другого ты заводить не собираешься. Поэтому пришлось вмешаться.

– Господи, ты думала, что можешь просто избавиться от моей семьи и заменить ее на новую? – яростно взревел Раф. – Что я приеду домой, увижу тебя здесь, и мы вместе сбежим куда-то, забыв о прошлом?

– Нет, изначально я рассчитывала совсем на другое. – Твой голос зазвучал увереннее. – Надеялась, что ты сам сделаешь выбор в мою пользу и поможешь мне все провернуть. Поэтому я приехала в этот уродский пригород, жила в гребаной дыре и тусовалась с твоей женушкой. Поэтому все время названивала тебе и отправляла сообщения, а ты никак не реагировал.

– Чтобы ты угомонилась, разве не понятно?

– Ты же сам говорил, что несчастлив с ними! Так что я сделала тебе одолжение. Мог бы, кстати, поблагодарить. Келли тоже было с тобой плохо, вот я и подумала, что, возможно, не придется ее убивать. Что она благословит нас и тоже заведет новую семью.

– Что она благословит нас? – изумленно переспросил Раф.

– Да, или что ты сам передумаешь. – Ты подошла к нему ближе. – Все могло сложиться по-другому. Ты миллион раз говорил, что тебе нужна я, а не она, так зачем же усложнять? Почему ты против меня ополчился?

В этот момент я поняла, что вы оба просто омерзительны.

Мне надоело слушать этот бред. Скорей бы все закончилось.

Салливан начал хныкать и задергал ножками. Я крепко впилась в него пальцами, и он уставился на меня широко открытыми глазами.

Как же Салливан похож на вас с Рафаэлем. Да, теперь я вижу. Он не сын Аарона и не мой внук, но из-за него ты ударила меня по голове и бросила истекать кровью в сарае. Из-за него был убит мой сын.

Салливан ухватился за мою футболку, коснулся пальчиками моей кожи. Какая мерзость. Я подняла его вверх на вытянутых руках. Ноги мальчика болтались над перилами. Если сейчас отпущу, он упадет. А лестница высокая…

Что ж, око за око, зуб за зуб.

Сын за сына.

Глава 30

Все происходило будто в замедленном действии. Салливан летел вниз, размахивая пухленькими ручками и ножками.

Ты закричала, повалилась на колени. С губ сорвался утробный вопль. Зря я представляла, что смотреть на твои мучения будет приятно. Наоборот, меня затошнило.

Взгляд Рафаэля был полон ужаса.

Господи, о чем я только думала?

Я быстро поморгала и вышла из транса. Бешено колотилось сердце. Я снова прижала Салливана к груди. Соска валялась на полу, а его падение мне привиделось.

Мальчик заплакал. Бедное, невинное дитя, и как я могла пожелать ему такое? Я не хотела убивать твоего сына. Не хотела становиться такой, как ты.

– Прости, – шепнула я малышу, гладя его по голове. Коснулась губами нежной кожи Салливана, и он заревел, уткнувшись мне в плечо. Я была готова сгореть от стыда.

– Келли? – Ты посмотрела на меня, хотя целилась по-прежнему в Рафаэля. – Как такое возможно? Я думала…

– Что убила меня? Что я умираю, запертая в сарае?

Приятно было видеть твой ошеломленный взгляд.

– Слава богу! – выдохнул Рафаэль и заметно расслабился, пока не увидел, что у меня перевязана голова. – Все нормально?

Нет, вовсе нет. И вряд ли я когда-нибудь приду в норму. Тем не менее я кивнула.

– Что произошло? – спросил он.

– Твоя подружка убила нашего сына, а затем пыталась убить меня, – ответила я, спускаясь по лестнице.

Я подходила ближе, и твое лицо приобретало все более изумленное выражение. Дрожа всем телом, ты смотрела то на меня, то на Рафаэля. Мы тебя окружили.

Я улыбнулась.

– Не двигайся, иначе я выстрелю. – Ты перевела пистолет в мою сторону.

– Нет, не выстрелишь, пока я держу Салливана. Ведь все это было ради него, верно, Келли? Ты забрала жизнь у моего сына, чтобы дать шанс своему. – Я не знала, так ли это, но надеялась, что попаду в точку.

И почему так долго нет полицейских?

– Ты правда думала, что твой план сработает? Думала, что риск того стоит? – Я покачала головой. – А Рафаэлю ты, оказывается, не нужна.

– Да, я уже догадалась. – С дерзким видом ты подняла пистолет выше, целясь мне в голову.

– Келли! – закричал Рафаэль, поймав мой взгляд.

Вдалеке послышались сирены. Ну наконец-то.

Ты заметалась – не ожидала такого предательства.

– Вызвала копов?

– Время вышло, Келли.

– Нет, это твое время вышло. – Ты опустила палец на спусковой крючок. Черт, все происходит слишком быстро.

– Нет!

Рафаэль кинулся на тебя, и в этот момент прогремел выстрел. Я бросилась на пол, в ушах зазвенело. Завопил Салливан. Падая, я накрыла его своим телом. Открыв глаза, осмотрела нас обоих – нет ли крови.

Поразительно, но мы оба были целы. Куда же попала пуля? Сирены завывали все ближе.

Вы с Рафаэлем, ворча и стоная, катались по полу. Он пытался отобрать у тебя пистолет. Не выпуская из рук Салливана, я побежала к дивану и спряталась за ним.

– Тише, все хорошо. – Я погладила малыша по спине и поцеловала в макушку.

Рафаэль закряхтел, пистолет стукнулся о пол.

Черт, опасность еще не миновала.

Я прижала мальчика к груди, закрыла ему уши и осторожно высунулась из-за дивана. Ты снова потянулась к пистолету, Рафаэль схватил тебя за руку.

Перед домом под рев сирены мигали красно-синие огоньки. Прямо как в тот раз.

Миссис Медина? Нам надо поговорить.

Раздался выстрел – такой громкий, что в ушах едва не лопнули перепонки. Голову пронзила острая боль. Я не слышала ничего, даже плача Салливана.

В дом забежали полицейские. Снова все в замедленном действии, и я как будто наблюдаю за происходящим со стороны.

Кого ранили?

В центре комнаты растекалась лужа крови. Чьей, не пойму. Вы оба лежали неподвижно: ты сверху, Рафаэль под тобой.

Я увидела на твоих руках красные следы и, не выпуская Салливана из объятий, заплакала.

Глава 31

В больнице стоял тошнотворный запах – смесь спирта и отбеливателя. От ламп дневного света болели глаза. Как же меня достали уколы, трубки, шершавые простыни и скрипучая койка. Медсестры и полицейские с бесконечными вопросами тоже порядком надоели.

Тут, конечно, лучше, чем в сарае без еды и воды, но я ужасно соскучилась по своей постели, по дому. Правда, возвращаться на место преступления, пока ведется расследование, мне нельзя.

– О господи! – В палату забежала Кристина. – Слава богу, ты цела.

Она устроилась на стуле и взяла меня за руку. Короткое черное платье, крупные висячие серьги – только Кристина могла заявиться в больницу в таком виде. Можно было подумать, ее тут ждет роскошный ужин.

– Привет, – прохрипела я и улыбнулась. От подруги пахло чем-то фруктовым. Приятное разнообразие среди больничных «ароматов».

– До сих пор не верится. Безумие какое-то.

Из горла вырвался скрипучий смешок.

– Безумие? Да, пожалуй.

– Как дела у Рафаэля после ранения?

– Не знаю, ему только что сделали операцию. Думаю, поправится.

– Рада слышать. – Кристина покачала головой. – Я сразу что-то заподозрила, когда пришла к тебе на посиделки, а ты заявила, что больна. Позвонила Рафу и сказала, что волнуюсь за тебя.

– Как это заявила, что больна? – Я приподнялась на койке, поскрипывающей в такт каждому движению.

– Ну, прислала сообщение.

– Значит, она взяла мой телефон!

Кусочки пазла складывались в единое целое. Надо признать, ты действовала умно.

– Только текст был какой-то странный.

– В смысле? – Стало интересно, чем ты себя выдала.

– Она написала «спс» вместо «спасибо», – усмехнулась Кристина. – А я знаю, что ты никогда не используешь сокращения.

Забавно, что подруги обращают внимание даже на такие мелочи. Я откинулась на подушку. Голова еще немного болела – видимо, у меня было сотрясение. Мне наложили пару швов, перевязали рану и дали лекарства. Сказали, оставят в больнице до утра и понаблюдают за моим состоянием.

По коридору мимо палаты прошли две медсестры, катя по линолеуму тележки со скрипучими колесиками. Вдалеке пищали какие-то аппараты. Плакала женщина. Как же отстраниться от всех этих звуков? На сегодня с меня уже хватит.

– Да, Аарон вечно надо мной из-за этого прикалывался, – ответила я, чтобы поддержать беседу. – Помню, однажды он написал мне: «ЛОЛ». Я понятия не имела, что это значит, – пришлось гуглить.

Кристина рассмеялась, но уже через пару секунд ее лицо помрачнело. Только сейчас я заметила темные круги под ее глазами и морщинки на лбу. Она сильно за меня волновалась.

– Как ты восприняла правду о смерти Аарона? – спросила Кристина.

– Даже не знаю, – честно сказала я, радуясь тому, что подруга держит меня за руку. Об этом меня еще никто не спрашивал, всех интересовали только факты, даты, цифры. К счастью, благодаря аудиозаписи не пришлось полагаться исключительно на память. – Еще не успела осмыслить. – Я сделала вдох, и меня накрыло бурей эмоций – тут и злость, и печаль, и боль предательства. Затем выдохнула, и все это осталось витать где-то поблизости, но больше не таилось внутри. – В версию о самоубийстве я все равно не верила, так что, наверное, чувствую, что справедливость наконец-то восторжествовала. А в остальном мне просто тошно и грустно… Какая бессмысленная смерть.

Глаза Кристины наполнились слезами.

– Она хотя бы заплатит за содеянное.

Я вспомнила, как на тебя, перепачканную кровью Рафаэля, надевали наручники.

– Это да. Ей, скорее всего, грозит пожизненное.

– А что будет с ребенком?

– Его забрала служба опеки. Я сказала им, что Рафаэль – отец мальчика, и мы хотели бы забрать малыша, но не знаю, что из этого получится. – Я пожала плечами. Меня затошнило. – Наверное, сначала проведут тест на отцовство…

Кристина крепко сжала мою руку, поглаживая сверху большим пальцем.

– Прости меня, Кел. Прости за все.

– Ты ни в чем не виновата.

Виновных здесь двое, Келли: это ты и мой муж.

К моему удивлению, подруга вдруг всхлипнула и закрыла рот рукой.

– Еще как виновата.

– Да о чем ты?

Неужели я еще чего-то не знала?

– Надо было звонить в полицию или силой ворваться в твой дом. Я же сразу поняла, что-то не так, а вот Рафаэль и слушать ничего не хотел. Сказал, это все чепуха. К тому же ты в последнее время вела себя очень странно… – Кристина заплакала громче. – Если честно, мне казалось, что ты просто выдумала эту Келли. Тем более ты постоянно говорила про Аарона так, будто он еще жив. А еще ты вспоминала о воображаемой подруге детства, как о настоящей.

Я кивнула.

– Да, но это было сразу после смерти Аарона, я тогда сидела на мощных таблетках.

– Знаю. И как я не поняла, что тебе уже лучше… Хотя даже Раф решил, что ты опять принялась за старое, – поэтому он и приехал посреди недели. Испугался, вдруг ты опять забрала чужого ребенка. Стыдно, что мы вообще подобное про тебя думали… – Она хлюпнула носом. – Прости.

– Эй, перестань уже извиняться. Я ведь жива только благодаря тебе.

Я сжала ее ладонь. Кристина вытерла лицо: нос красный, тушь размазалась по щекам. Такой я ее никогда не видела.

– Ты так считаешь?

– Это ведь ты забила тревогу. И не важно, по какой причине – ты все равно позвонила Рафу. Если бы он не приехал на два дня раньше, я бы не выжила.

– Как подумаю, что ты сидела взаперти в сарае… – Ее губы снова дрогнули. – Наверное, тебе было ужасно страшно?

При мысли о сарае я запаниковала и сменила тему.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Конечно, давай.

В палату, шелестя форменными брюками, зашла медсестра. Господи, ну у меня и видок. Я стерла слезы с лица.

– Я всего на секундочку, проверить ваши показатели.

Пока сестра порхала вокруг меня, я наклонилась к Кристине и спросила:

– Слышала какие-нибудь новые сплетни?

Она подмигнула, перекинула локон волос через плечо и поудобнее устроилась на стуле.

– Сейчас расскажу.

Сегодня Рафаэль вернулся домой, а меня выписали еще несколько дней назад.

Я дала ему лекарство, взбила подушку и поправила одеяло.

– Так нормально?

Он кивнул. Лицо Рафа осунулось и приобрело болезненно-бледный оттенок. Что в больнице, что по дороге домой он почти ничего не говорил, да и сейчас, лежа в кровати, почти все время молчал.

Возможно, он еще не готов обсуждать случившееся, а я понятия не имела, с чего начать разговор.

На столике завибрировал мобильный Рафаэля.

– Тебе звонят и пишут друзья с работы, – сказала я. – Фрэнк, Джон, Адам… И еще какие-то незнакомые номера.

– Спасибо. – Он потянулся за телефоном, не ответив на мой молчаливый вопрос.

Я вспомнила о сообщениях и фотографиях от Кита – то есть от тебя.

Подошла к окну, подняла жалюзи. В комнату хлынул солнечный свет. При виде сарая меня затрясло – я до сих пор боялась к нему подходить. Ужасно бесило, что ты имеешь надо мной такую власть, тем более в моем собственном доме, который я когда-то считала самым безопасным местом.

– К отцу-то ездила? – спросил Рафаэль.

– Тебя сейчас волнует отец?

– Ну да, он же упал.

– Точно.

Среди всего безумства я совсем об этом забыла.

Он думает, что ты недавно к нему приходила.

В тот вечер, когда папа Рафаэля упал и заработал перелом, тебя не было дома. А за неделю до этого ты интересовалась, вернется ли мой муж в следующие выходные… Значит, вот как ты решила сорвать его приезд.

Как же хорошо, что ты в тюрьме, что тебя больше нет в моей жизни.

Я выдавила улыбку.

– Я его навещу, уж из-за этого не переживай. Нам и других волнений хватает.

– Кел… – неуверенно обратился ко мне Рафаэль.

– Да?

Ну вот, он все-таки решил завести разговор. Наши глаза встретились, но Раф перевел взгляд на колыбель.

– Ты лучше… лучше убери отсюда эту штуку.

– Хорошая идея, Салливан уже с трудом в нее умещается. Куплю ему кроватку.

– Мы даже не знаем, отдадут ли нам ребенка.

– А с чего вдруг не отдадут? – с тревогой спросила я.

– Скорее всего, это вообще не мой сын. Келли просто сбрендила. Неужели ты до сих пор веришь всему, что она наговорила?

Я не сомневалась, что Рафаэль – отец Салливана, однако спорить не стала.

– Ладно, сейчас все уберу.

– Если бы я только знал… – Раф замолчал, затем продолжил: – Если бы я знал, на что она способна, я бы ни за что… – Он покачал головой.

Ни за что не переспал бы с тобой? Не заделал бы тебе ребенка?

– Честное слово, я и не представлял, что она такая сумасшедшая.

Тогда стало ясно, что извинений я не дождусь. В представлении Рафаэля вся вина за случившееся лежала на тебе, Келли. Ничего удивительного, ведь раньше он во всем винил меня. Ты была просто игрушкой в его руках – и дорого заплатила за свое решение восстать против хозяина.

– Схожу за инструментами, чтобы разобрать колыбель.

– Кел? – позвал Рафаэль, когда я уже выходила из комнаты.

Я обернулась, все еще не теряя надежды.

– Что?

– Принесешь мне попить?

– Конечно.

На трясущихся ногах я подошла к прикроватному столику и забрала пустой стакан, рядом с которым лежала целая гора лекарств и инструкции по их приему с длинными списками побочных эффектов. Рафаэль лег на спину и прикрыл глаза – он теперь быстро устает. Я вышла из спальни.

Хотя я сделала уборку в доме, здесь по-прежнему витал твой дух. Я видела тебя, спускаясь по лестнице, представляла, как ты стоишь напротив Рафаэля с пистолетом в руке. И пятно на диване, и рамки с фотографиями у камина, которые ты разглядывала, – все это напоминало о твоем присутствии.

За то, что ты сделала с Аароном, со мной, с моей семьей, я желала тебе смерти. Впрочем, гнить в тесной тюремной камере, наедине со своими мыслями и воспоминаниями, тоже ужасно. Ты причинила столько боли моим любимым людям… Пусть их лица преследуют тебя до конца твоих дней.

Теперь я узнала о тебе все в мельчайших подробностях.

Твое настоящее имя – Келли Хокинс, но в свидетельстве о рождении Салливана ты указала фамилию Медина.

Ты так и не призналась, что приходила ко мне домой посреди ночи, однако я тебя видела. Думаю, в тот раз ты искала запонки.

Против тебя выдвинули столько обвинений, что в целом они тянут на пожизненное. Ты умрешь за решеткой и больше никогда не увидишь сына. И, что самое главное, не навредишь ни одному другому ребенку. Ты получишь по заслугам – мысль об этом меня немного утешала.

Я налила Рафаэлю воды, бросила в стакан два кубика льда, как он любит. Поднялась обратно наверх, прошла мимо комнаты Аарона.

Раф спал, поэтому я поставила стакан на столик и присела на край кровати.

Не считая сегодняшнего разговора о колыбели, за все эти дни он ни разу не упомянул Салливана. Похоже, судьба сына его не беспокоила. Какая ирония, правда? Ты столько всего натворила ради малыша, но при этом совершила одну большую ошибку: ты серьезно заблуждалась насчет Рафаэля.

Он не стоил твоих усилий. И не подходил на роль идеального отца.

Сейчас я тебя ненавижу, но какое-то время мы были подругами. Ты непосредственна и романтична – копия меня в молодые годы. Ты влюбилась в своего преподавателя, в сильного мужчину… И знаешь, я не виню только тебя; вообще-то, по большей части виноват он. У меня то же самое было с Джереми.

Ты росла без отца, и когда я увидела, как ты разговариваешь с Рафаэлем, все стало ясно: ты страшно нуждалась в его одобрении. Видимо, ты с самого детства искала мужчину, который заменил бы тебе папу.

Я никогда не прощу тебя за смерть Аарона, хотя понимаю, что кашу заварил именно Рафаэль. Если бы он не трахался со своими студентками, ничего этого не произошло бы.

И мой сын до сих пор был бы жив.

Если бы я только знал, на что она способна…

А на что оказался способен сам Рафаэль?

Он врал, изменял, оскорблял.

Из-за него пострадали все: и я, и Аарон, и ты.

А со временем достанется и Салливану.

И он даже не понимает, что сам во всем виноват?

Сегодня ему пришло много сообщений с незнакомых номеров. Неужели завел новую любовницу?

Хищник, не прекращающий высматривать новую жертву.

Сегодня утром, когда Рафаэля выписывали, врачи сказали мне, что он еще довольно слаб и о нем нужно хорошо заботиться. А ведь этим я всегда и занималась, правда? Заботилась о Рафаэле, давала ему все, что он хотел: была верной и покорной женой, держала дом в идеальной чистоте.

Я потянулась к своей половине кровати и взяла подушку. От нее пахло свежестью – перед возвращением Рафаэля я все перестирала, чтобы он был доволен. Нагнулась к нему, сделала глубокий вдох. Он даже не успел ничего понять.

– Я просто хочу разделаться с бардаком, который ты после себя оставил, – прошептала я Рафу на ухо. – Ты же терпеть не можешь беспорядок.

Пару секунд он сопротивлялся, потом затих.

Ну вот, я о нем позаботилась. Я все сделала, как надо.

Благодарности

Большое спасибо моему литературному агенту Эллен Кофтри из «Джернерт кампэни». С нашей первой беседы я поняла, что именно ты должна заниматься этой книгой. Невероятно, с каким энтузиазмом и пониманием ты отнеслась к моей истории и героям романа, который стал намного интереснее благодаря твоим идеям и правкам. Несколько моих самых любимых сцен родились во время нашего обсуждения. Ты изменила мою жизнь, и за это я тебе бесконечно благодарна. Спасибо Уиллу Робертсу, Ребекке Гарднер и всем сотрудникам «Джернерт кампэни». Вы замечательные.

Эйприл Осборн, работать с тобой было очень весело, а с твоими исправлениями книга стала только лучше. Спасибо всем в издательстве «МИРА» за то, что поверили в меня и в этот роман. Без вас не сбылась бы моя мечта.

Меган Сквирс, спасибо, что читала первые наброски и помогала разобраться с возникающими неувязками. А еще хочу поблагодарить тебя за мои волшебные фотографии для обложки книги и за то, что ты всегда рядом.

Спасибо моим родителям и всем моим родственникам за вашу неизменную поддержку – это для меня самое важное. Мне повезло, что вы есть в моей жизни.

Эндрю, без тебя ничего бы этого не было. Ты всегда готов пожертвовать своими мечтами ради моих. Знай, я всегда это ценю. Ты лучше всех. Я люблю тебя.

Спасибо моим детям: Эли, за то что помог придумать концовку романа и некоторые другие сюжетные повороты, и Кейлин, моей мини-копии, моей главной поклоннице и помощнице. Вы постоянно поддерживали и вдохновляли меня, и во время «мозговых штурмов» с Эли у меня родилось немало идей. Я всем сердцем люблю вас обоих.

И спасибо Господу – все это ради Тебя.

Примечания

1

Цитата из романа Донны Тартт «Щегол» (Перевод А. Завозовой).

2

«Моя дочка» (исп.).

3

СВДС – синдром внезапной детской смерти.

4

Стир-фрай – китайский метод приготовления пищи (чаще всего мяса с овощами и лапшой) путем обжаривания в раскаленном масле.

Content

Эмбер Гарза
Когда я стала тобой

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть вторая

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Часть третья

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Благодарности

Примечания