Джон Кэмпбелл

Лунный ад

© ООО «Издательство «Северо-Запад», 2020

© Перевод Я. Забелина, 2020

© Перевод С. Сенагонова,2020

© Перевод Г. Подосокорская, 2020

* * *

Лунный ад

(научно-фантастический роман)

От издателя

Пятнадцать человек в сверкающих скафандрах стояли возле огромного корабля, который только что перенес их через четверть миллиона миль. Теплый золотой свет лился из иллюминаторов «Эксельсиора» — самого большого ракетного корабля, когда-либо построенного людьми. Голубоватые отблески, создаваемые солнечными лучами, сияли на торчащих пиках кратера. А под ногами была растрескавшаяся, неровная поверхность спутника Земли, изломанная давними луно-трясениями, уходящая к странно близкому горизонту, который образовывали неровные стены кратера. Высоко, в усыпанном звездами небе, висел ослепляющий шар. Здесь не было воздуха; тепло чувствовалось только там, куда попадали солнечные лучи. А в каждой тени царила ночь.

Пятнадцать человек разобрали детали небольшой металлической конструкции и принялись монтировать ее на ровной поверхности ближайшей скалы. Когда работа была закончена, конструкцию увенчал американский флаг, безжизненно повисший в пространстве. Через сорок восемь часов, обесцвеченный безжалостным светом, он превратится в кусок белой тряпки. Позднее они заменят ткань листом специально обработанного металла. А теперь им предстояла другая работа. Руководитель экспедиции доктор Джеймс Харвуд Гарнер от имени Соединенных Штатов Америки объявил собственностью своей страны эту так называемую обратную сторону Луны. Десятки миллионов квадратных миль безжизненной поверхности, которую до этого не видел никто, кроме капитана Роджера Уилсона. Пять лет назад тот дважды облетел спутник Земли и, проведя два дня на его видимой стороне, провозгласил ее собственностью Штатов.

Однако эти люди были направлены сюда для продолжительных исследований — не на два дня, а на целых два года!

Полученный ими приказ гласил:

«Десятого июня корабль должен покинуть Землю с космодрома в Иньеркене, Калифорния, и пятнадцатого июня прибыть на Луну. Вам надлежит сделать один оборот вокруг спутника Земли с последующей посадкой на обратной стороне. Исследования будут продолжаться год и одиннадцать месяцев. Десятого мая 1981 года второй корабль поднимется с Земли в Мохаве, Калифорния, и направится к Луне, чтобы совершить посадку как можно ближе к Куполу. В течение одного месяца на Луне будут работать оба экипажа. Пятнадцатого июня корабль должен покинуть Луну и двадцатого июня приводниться на озере Мичиган».

«Эксельсиор» отправился в путь с колоссальным грузом: тонны оборудования и приборов, обеспечивающих возможность всесторонних исследований в течение двух лет; бесчисленные кислородные баллоны; контейнеры с продовольствием, книгами и одеждой. Для топлива на обратный путь места уже не оставалось. При проектировании космического корабля был использован модульный принцип, позволяющий использовать все узлы и детали для создания Купола, где будут размещены жилые помещения и лаборатории. Но для возвращения экспедиции был необходим другой корабль, который обеспечил бы кислородом и питанием команды обоих кораблей — семнадцать человек — сроком на тридцать пять дней…

От приземистого конуса, извлеченного из чрева корабля, тянулись толстые провода. Мощные электрические краны извлекали все новые и новые контейнеры с грузом. Воздух из опустевших отсеков компрессоры перекачивали в баллоны. Натренированная команда работала дружно, и вскоре космический корабль был полностью разобран. Секции корпуса сложили в одном месте, прокладки — в другом. Не стали трогать только низкий круглый отсек-аккумуляторную: размещенные там батареи должны будут обеспечивать Купол теплом и светом в течение двухнедельных лунных ночей. Затем краны заработали снова, и секции корабля стали быстро соединяться в новую форму. Получился огромный полированный Купол с пятью небольшими иллюминаторами. Внутри хватало места как для людей, так и для запасов еды, баллонов с кислородом и баков с водой, воздушных фильтров — словом, для всего оборудования и припасов, доставленных сюда с Земли. Рядом с аккумуляторной и Куполом расставили ажурные металлические конструкции, на которых укрепили огромные солнечные батареи, сразу же начавшие превращать энергию дневного светила в электричество. К ним подключили аккумуляторы. На сооружение лагеря ушло десять часов, потом люди перебрались в Купол и наполнили его воздухом. Через час давление и температура достигли нормы, и земляне в первый раз на Луне смогли снять скафандры и поесть. После обеда им требовался сон, чтобы восстановить силы и продолжить работу. Впрочем, основная часть этой работы выполнялась лунными ночами.

«Во время лунного дня, — писал Томас Риджли Данкан, — мы постоянно маемся от скуки. Это время отдыха и ремонта того, что ремонта даже не требует. Жара абсолютно невыносима, скалы раскаляются так, что на них плавится олово и даже свинец. Весь мир словно купается в огненной реке. Скафандры не способны полностью защитить нас от перегрева. Мы постоянно подвергаемся опасности получить солнечный удар и должны находиться в Куполе.

Работы начинаются ночью. Солнце садится, и поверхность остывает. Света звезд, гораздо более ярких, чем на Земле, все-таки не хватает, и основными помощниками нам служат фонари на шлемах. Используя для обогрева небольшие батареи, можно проводить исследования вне Купола. Самой большой неприятностью оказалась необходимость питаться. В скафандре есть невозможно, невозможно его и снять. Запас кислорода на несколько дней можно носить с собой, но прием пищи и, в особенности, воды становится проблемой. Однако исследования идут своим чередом. Лунным днем обычно работают двое минералогов, двое химиков и фотограф. Наш астрофизик, коротышка Мелвилл, трудится и днем, и ночью. Сначала его повергало в жуткое уныние то, что из-за ограничений по весу ему позволили взять с собой только два трехдюймовых телескопа, не дающих того увеличения, которое ему необходимо. Но когда Данкан, Бендер и Уайслер сделали двадцатидюймовый рефлектор из плавленого кварца, Мелвилл наконец воспользовался отсутствием атмосферы и преуспел в фотографировании знаменитых «каналов» Марса. Они впервые получились настолько четко, что по снимкам можно определить: это вовсе не каналы, а приливные насыпи, вызванные перекрестным действием двух спутников планеты, и Солнца.

Остальные в течение дня практически не заняты. Мы отмечали дни рождения. Четвертое июля, Рождество, День Благодарения, Новый год и все другие праздники.

У нас есть два легких гусеничных вездехода. Их шасси первоначально являлись частями посадочного шасси корабля, а двигатели служили в качестве воздушных и топливных насосов. Каждый вид корабельного оборудования имел двойное назначение. На Луне эти вездеходы использовались в дальних маршрутах. В общем, мы скучали. Мы просмотрели все фильмы и помнили наизусть любой из них. Только наши собственные съемки представляли для нас интерес. У нас нет радиосвязи, поскольку на Луне отсутствует атмосфера и слой Хевисайда, который бы мог отразить радиоволны на ту сторону, что обращена к Земле. Мы не можем ничего ни передать, ни принять с Земли. Лагерь расположен примерно в полутора тысячах миль от ближайшей точки, где видна Земля и возможна связь с ней. Мы, отброшены лет на сто в прошлое — во времена, когда исследователи были отрезаны от других людей.

Наши персональные рации работают на расстоянии до пяти миль, а если взобраться на возвышенность, то чуть дальше. Более мощные передатчики на вездеходах имеют радиус действия около двадцати миль». Они были отрезаны от человечества расстоянием и лунной твердью, и поэтому неудивительно, что им больше нравилось работать ночью. В основном они предпринимали пешие походы, реже — на вездеходах, поскольку «пеший человек способен, — как пишет Данкан, — более ловко двигаться по невероятно острым скалам и перебираться через расселины. Мы можем прыгать с легкостью на пятьдесят и даже семьдесят футов — машинам это недоступно. Для будущих экспедиций следует сконструировать механического кузнечика в виде перевернутой катапульты, с мощными стальными пружинами, которые взводятся с помощью электромотора. Ничто другое не может здесь двигаться на большие расстояния. Самолеты использовать нельзя, поскольку нет воздуха. А для небольших космических кораблей типа челноков потребуется слишком много топлива».

Тем не менее перевозить людей на значительные расстояния предпочитали с помощью вездеходов, поскольку при тяжелых переходах исследователи нуждались в большем количестве кислорода.

Та часть дневников Данкана, которую мы решили не публиковать, вряд ли может представить интерес для широкого читателя — разве лишь несколько зарисовок, уточняющих картину этого жестокого мертвого мира: «Ртутный термометр, который я случайно оставил снаружи, лопнул. Во время завтрака нас напугал громкий хлопок возле Купола. Мы выскочили, чтобы посмотреть, что случилось, и обнаружили: лучи восходящего солнца нагрели капсулу с ртутью до точки кипения. Именно взрыв разорвавшегося термометра и напугал нас».

Ощущение постоянного падения, о котором Данкан упоминает вначале, исчезло, едва только они привыкли к меньшей гравитации. Их мышцы, вопреки опасениям, не стали слабее. Напротив, от тяжелой работы они окрепли. Тем не менее таблицы взвешивания, которые подготовил доктор Хью, врач экспедиции, выглядят так, словно измеряли вес у подростков. Данкан спустя год после посадки весил всего тридцать один фунт! Доктор Хью сообщает, что использовались пружинные весы, причем их на вытянутой руке держал один из членов экспедиции. Тем не менее это означает, что на Земле Данкан весил бы около ста восьмидесяти фунтов.

На исходе второго года произошел первый несчастный случай. Данкан пишет о нем: «Сегодня мы пережили трагедию. Осталось два месяца до отлета, а Моррисон и Уилкотт мертвы. Они проводили исследования вблизи Северной расселины на вездеходе. Край расселины, обломился под весом машины. Глубина в том месте была в полмили. Благодаря малой гравитации они летели вниз долго. Уилкотт успел связаться по радио с Куполом и сообщить, что они падают. Они послали нам слова прощания, а затем случилось непоправимое.

Найти тела не удалось, хотя Райс сумел спуститься на место падения и с помощью другого вездехода и длинного троса вытащил машину. Он говорит, что сможет починить ее. А двое людей, по-видимому, выпали из кабины и оказались погребены под массой камней. Северная расселина переименована в расселину Моркотта».

Шли месяцы. Приближался конец их добровольной ссылки. Когда наступала очередная лунная ночь, они с растущей тревогой осматривали темные небеса в поисках движущейся световой точки. Была проделана огромная работа, и теперь им хотелось поскорее вернуться на Землю. Но их освобождение наступило не скоро, а для некоторых оно не наступило вообще.

Далее мы публикуем дневник доктора Данкана, который он добросовестно вел два года и те несколько страшных месяцев, прошедших в ожидании спасательного корабля. Дневник был написан, как и все другие документы экспедиции, химическим карандашом, поскольку чернила либо замерзали, либо кипели. За все то время, что экспедиция провела на Луне, Данкан не сделал только одну запись, последнюю: его руки уже не могли держать карандаш.

В своем дневнике он называет людей по фамилиям. Список тех, кто дожил до конца второго года, приводится ниже.

Личный состав лунной экспедиции Гарнера:

Д-р Джеймс Харвуд Гарнер, руководитель экспедиции, специалист по ракетам, астрофизик, инженер-химик.

Д-р Томас Риджли Данкан, физик, заместитель руководителя.

Д-р Эстас М. Хью, врач экспедиции.

Д-р Роберт Кеннет Мур, химик.

Д-р Уоррен П. Толмен, химик.

Мистер Артур В. Кенделл, фотограф.

Мистер Дэвид X. Кинг, минералог.

Мистер Хемпден С. Рид, минералог.

Мистер Энтони Т. Мелвилл, астрофизик.

Мистер Карл Джуэл Лонг, астроном, навигатор (который проделал большую работу по селенографии и вел корабль к Луне. Форт Вашингтон был выбран в качестве нулевого меридиана).

Мистер Джордж В. Райс, специалист-электрик и механик.

Мистер Джозеф Т. Уайслер, кок, механик, полировщик оптических стекол.

Мистер Фредерик Л. Бендер, альпинист, искатель приключений, механик, астроном-любитель.

Дневник Томаса Р. Данкана. Часть первая. Борьба за воздух

16 мая Кинг и Рид вернулись из последней экспедиции на юго-запад. Они доложили о замечательной находке — залежах селенида серебра, настолько богатых, что, по мнению Кинга и Рида, их можно прибыльно разрабатывать и отправлять серебро на Землю. Это невероятно большое месторождение «ювелирной руды».

Утро уже в разгаре, завтра должен прибыть эвакуационный корабль. Мы ожидаем его с нетерпением. Луна, несмотря на пустынность, холод и жару, внушает нам благоговение. Большинство людей провело день, пытаясь обнаружить в небе корабль. Мы знаем, что он должен здесь быть завтра, задержка хотя бы на день будет означать, что случилось нечто страшное.

Уайслер обещает завтра праздник. Мы все с нетерпением ждем вестей из дома. Поскольку мы потеряли связь с Землей на целых два года, то, возможно, там уже не осталось ничего живого. Может быть, идет всеобщая атомная война, а мы и не ведаем об этом.

17 мая. Корабль сегодня не прибыл. Он должен быть здесь не позже семнадцатого. Запасов воздуха у нас осталось на два месяца, продовольствия — на три, и мы очень обеспокоены. График межпланетных полетов очень жесткий. Корабль должен был стартовать во время сизигии[1].

18 мая. Наш спасатель лежит грудой раскаленного, искореженного металла. Он прибыл вечером в 21 час. То, что случилось, для нас просто ужасно. Пройдет по крайней мере целый месяц, пока на Земле узнают, что возвращение экспедиции не состоится. И еще один, чтобы начались какие-то действия. Затем потребуется пять месяцев на строительство нового корабля. Следовательно, пройдет не менее семи месяцев, прежде чем прилетят спасатели, а кислорода у нас всего на восемь с половиной недель! Пищевые рационы мы можем уменьшить, но потребление кислорода сократить нельзя. А началось с того, что сегодня утром Райс заметил над горизонтом светящуюся точку. Объект двигался быстро и походил на спутник Луны. Мы все видели, как он исчез за горизонтом, а потом появился снова. Он стал гораздо ярче, и мы воспрянули духом. Он находился на расстоянии менее тысячи миль и едва поднялся над горизонтом, как заработали двигатели. Корабль начал стремительно двигаться в нашу сторону. Приветственные крики сопровождали его маневр, а Райс попытался связаться с ним по радио. В 10.55 был получен ответ. Корабль находился менее чем в трехстах милях, там уже включили тормозные двигатели. Мы приветственно размахивали руками и смотрели, как он идет на посадку. Корабль прилунился менее чем в миле от Купола. Почти мгновенно после этого включился кормовой двигатель и с жутким ускорением поднял корабль на высоту не менее пятидесяти миль. Вероятно, основной двигатель включился самопроизвольно, и его не смогли выключить вовремя.

Однако экипаж не потерял присутствия духа. Благодаря искусным маневрам пилотов машина опустилась на высоту в полмили, но тут, по-видимому, управление отказало окончательно, и корабль врезался в лунную поверхность на расстоянии менее четверти мили от Купола. За считанные секунды он превратился в раскаленные обломки, в погребальный костер для несчастного экипажа. Сегодня мы не смогли ничего предпринять, потому что обломки еще слишком горячи.

Д-р Гарнер вскоре после этого собрал всех колонистов и вкратце объяснил, что пройдет больше месяца, прежде чем на Земле поймут, что эвакуационный корабль потерпел катастрофу, и еще по крайней мере полгода потребуется на постройку спасательного челнока. Он попросил, чтобы утром все высказали свои предложения в связи с этим.

19 мая. Температура на скалах: 163 градуса по Цельсию.

Сегодня утром после завтрака все собрались снова. Мур рекомендовал временно прекратить курение, поскольку при этом расходуется кислород и загрязняется воздух. Он заявил, что надеется выделить кислород из минералов, но процесс этот будет трудоемким.

Как заведующий хозяйственной частью, я вынужден был заявить, что рацион питания придется существенно урезать.

Воздух является первоочередной проблемой, потому что значительно уменьшить потребление кислорода невозможно. Воды у нас осталось на два месяца, но Мур обещал помочь и в этом деле. Кроме того, нам не обойтись без тепла. А Райс доложил, что аккумуляторы, которые служили нам два года в самых экстремальных условиях, внушают ему опасения. Они могут выйти из строя, потому что их придется использовать более длительное время. Вездеход обеспечен топливом всего на шестьдесят часов работы. Для перевозки минералов, из которых можно извлечь кислород, он был бы исключительно полезен, но Бендер тут же стал возражать против его использования, объяснив это тем, что вездеход потребляет слишком много кислорода, хотя в действительности он расходует меньше, чем люди, выполняющие ту же самую работу.

Кинг и Рид доложили о самом приятном. Оказывается, неподалеку располагаются большие россыпи гипса, а прокаливая это вещество, можно легко получить воду. Мур надеется, что с помощью электролиза сумеет получить кислород, но это потребует огромного количества энергии.

Мы провели остаток дня, перетаскивая гипс к лагерю, однако этим занимались не все. Райс, Бендер и Уайслер сооружали тележку на колесах. Кинг и Рид, показав нам месторождение, начали сооружать электрическую печь. Добывать гипс оказалось очень трудной работой, потому что взрывчатые вещества в безвоздушном пространстве дают эффект только в том случае, если их глубоко закопать. Кроме всего прочего, мы обнаружили, что у нас очень мал запас взрывчатки.

Будет очень трудно выжить в таком пустынном мире. Даже для того, чтобы получить воздух, придется немало потрудиться.

20 мая. Температура на скалах: 169 градусов.

Во второй половине «нашего» дня наступила середина лунного. После завтрака Райс предупредил, что использовать аккумуляторы для выделения воды в течение лунной ночи будет нельзя. К тому же он возражает и против какого-либо иного их применения. Аккумуляторы еще не успели полностью зарядиться после прошлой лунной ночи. Я склонен согласиться с ним, хотя Бендер сомневается в правоте Райса и убедил остальных, что использовать аккумуляторы безопасно и даже необходимо.

Я сходил сегодня к залежам серебра, про которые говорил Рид, и подумал, что они будут полезны.

Принесли около десяти тонн гипса. Кинг посоветовал построить дорогу, но Толмен, ответственный за работу, считает, что в первую очередь, до наступления ночи, следует перетащить как можно больше материала. Ночью работать с взрывчаткой опасно — слишком темно.

К вечеру мы сильно устали, а кроме того, сказалось сокращение рациона. Уайслеру приказано понемногу уменьшать нормы.

21 мая. По моему совету Гарнер приказал строить дорогу к залежам гипса. Я считаю это верным решением.

За обедом меня обвинили в том, что при распределении пищи я будто бы оказал некоторым членам нашей экспедиции предпочтение. Порции и так невелики, но будут уменьшаться и впредь, а вместе с ними окончательно испортится и настроение людей.

Мы работаем больше, чем когда-либо прежде, а питаемся хуже. Солнце приближается к горизонту, и Рид опробовал сегодня свою перегонную установку. Солнечные батареи не выдерживают такой нагрузки, и, несмотря на протесты Райса, придется использовать аккумуляторы. Устройство работает плохо: хотя вода выделяется сразу, она не конденсируется, как будто температура вокруг змеевика выше точки кипения воды, даже при пониженном атмосферном давлении.

22 мая. Дорогу закончили, а в конце дня сломался вездеход. Для него осталось так мало топлива, что решили его не чинить. Сделали еще одну тележку, и люди возят гипс теперь исключительно вручную. Счастье, что лунная гравитация меньше земной. Рид усовершенствовал свою установку, и она наконец заработала. Ему пришлось построить укрытие, не пропускающее солнечные лучи. Он объявил, что в любом случае ночью работать будет невозможно, и тогда Райс облегченно вздохнул. Наверное, он без ума от своих аккумуляторов.

Я еще раз посетил серебряные залежи и на маленьких санках привез оттуда образцы. С помощью Мура попытаюсь сделать из серебра солнечные батареи[2].

Пища стала самой популярной темой разговоров. Хотя все осознают необходимость уменьшения рациона и воспринимают это с пониманием, голод дает о себе знать. Особенно тяжелые дни переживают курильщики. Я несколько раз пытался жевать табак, но никакого удовольствия не получил.

Когда по радио объявляют обеденный перерыв, мы собираемся быстро. Над Уайслером постоянно посмеиваются, а вечером устроили над ним шутовской суд, обвинив кока в расточительном использовании воды: вечерний суп оказался довольно жидким.

23 мая. Приближается закат солнца. Вероятно, когда мы ляжем спать, солнце сядет.

С месторождения привезено уже много гипса, и Рид соорудил более крупную печь, чтобы использовать ее, когда солнце взойдет снова. Он нашел несколько больших кусков пемзы и применил их в качестве тепловой изоляции для печи.

Мы с Муром начали делать солнечные батареи. Серебро очистили электролитическим способом. Когда небольшая, грубо сделанная батарея была готова, мы обрадовались и удивились: оказалось, она работает. Кенделл и Райс согласились помогать нам.

На завтрак в 7.15 проглотили блины с кофе, а через двенадцать часов был обед из тушеных овощей и водянистого супа. В течение получаса еще остается ощущение сытости. У некоторых неприятности с желудком, но вслух никто не жалуется, хотя люди трудятся весь день и в тяжелых условиях. К счастью, карьер сегодня оказался в тени от выступающей скалы, поэтому работать полегче. Кажется забавным «выкапывать» воздух из скал.

24 мая. Д-р Гарнер направил Мура, Кенделла и Райса помогать мне в изготовлении солнечных батарей. Райс тем не менее половину времени проводит со своими разлюбезными аккумуляторами. Однако, осмотрев их, я понял его беспокойство. Они были рассчитаны на двухлетнюю эксплуатацию. Теперь материал уже осыпается с пластин. Райс попробовал сегодня восстанавливать их, но ничего не вышло.

Мы не в состоянии бороться с холодом. Есть только тонкие одеяла, потому что понижение температуры внутри Купола не предполагалось.

В желудке — постоянное болезненное жжение, несомненно другие тоже испытывают нечто подобное.

25 мая. Температура снаружи: минус 143.

Закончены десять солнечных элементов. Работа с взрывчаткой продолжается, и куча гипса увеличилась. По моему настоянию перегонное устройство решили впредь во время лунного дня не использовать. Мы надеемся закончить к этому времени солнечную батарею значительных размеров. Даже Райс соглашается, что ток, который мы берем из его аккумуляторов для изготовления солнечных батарей, идет на доброе дело.

Очень трудно обрабатывать стекло для элементов без газового пламени, но ради кислорода никаких усилий не жалко.

Рид, Кинг и Толмен работают над аппаратом для электролиза. Возник неожиданный вопрос: можно ли использовать побочный продукт — водород? У нас есть множество пустых баков, и я предложил сохранять газ — возможно, он пригодится потом.

26 мая. Температура: минус 147.

Около двух часов пополудни принесли Мелвилла. Он в тяжелом состоянии — на карьере произошел оползень, и Мелвилла засыпало. Он инстинктивно прикрыл руками стекло на шлеме, поэтому оно не лопнуло. Однако прорвалась штанина, и воздух начал выходить наружу. Остальные быстро его откопали и увидели, что он плотно сжимает прореху. Вокруг лодыжки затянули веревку, чтобы устранить утечку, и поспешно понесли его домой. Пострадавший не произнес ни слова, а когда подошли к Куполу, оказалось, что Мелвилл без сознания. Его бережно втащили в шлюзовую камеру и только тут обнаружили, что правая нога пострадавшего сломана в трех дюймах выше колена. Оказалось, что оборваны провода системы обогрева, а кровообращение остановилось из-за наложенного жгута, и нога замерзла. Пока Мелвилла несли, она стала хрупкой, как стекло, и обломилась. Д-р Хью обработал культю и надеется на лучшее. Никто прежде не имел опыта лечения подобных ран. Работы в карьере были приостановлены. Вечером д-р Гарнер выступил перед нами с просьбой быть осторожными. Однако работу прекращать нельзя. Мы должны делать все возможное. Люди в очень подавленном настроении.

Изготовили пятнадцать солнечных элементов.

27 мая. Сегодня вечером Мелвилл впервые после несчастного случая пришел в сознание. Д-р Хью давал ему снотворное, но нога постепенно оттаяла, и потерпевший очнулся. Некоторое время он жаловался на зуд в ноге и пытался чесать ее. Когда полностью пришел в себя, сразу же понял, что ноги у него больше нет. Выслушав всю историю, он остался очень спокойным и сказал только, что для астрофизика нога — не слишком большая потеря. Он хочет помогать нам в изготовлении солнечных элементов, потому что это единственная работа, которую, по его словам, он сейчас в состоянии делать.

Мелвилл не страдает от боли, и д-р Хью предположил, что такое стремительное замораживание не повреждает ткани.

Готовы двадцать пять солнечных элементов. Работы в карьере снова начались, причем д-р Хью заменил Райса здесь, в работе над солнечными элементами.

Рационы питания сокращены до полутора фунтов в день на человека. Это означает, что нам хватит запасов на пять месяцев. Но, скорее всего, мы умрем не от голода — прежде чем кончится пища, мы будем уже настолько слабы, что не сможем работать на гипсовом карьере, добывая воздух.

28 мая. Солнце давно уже не показывалось из-за горизонта, поэтому работать в карьере тяжело: здесь тьма и холод. С вездехода сняли аккумуляторы с фарами и приспособили их для освещения карьера. Осталось около двух десятков стальных ломов, и Гарнера это очень беспокоит. Стальные ломы для нас дороже золота, но на жутком холоде они становятся очень хрупкими. Кенделл сегодня сломал один — опыта работы в таких условиях у него не было. Я предложил Риду использовать киноварь, которую мы нашли в двух милях к юго-западу от Форта Вашингтон. Райс, как обычно, горько жаловался на разрядку аккумуляторов, некоторые возмущались перерасходом кислорода, но, к счастью, работа закончилась успешно, и два новых лома из твердой ртути были готовы. На таком холоде они были твердыми, как сталь, но гораздо менее хрупкими. А главное, если они ломались, достаточно было собрать куски и принести их в Купол. Их складывали в форму, и через полчаса они снова годились для работы. Кроме того, ртутные ломы оказались гораздо тяжелее и поэтому шли нарасхват.

Мелвилл быстро поправляется — гораздо быстрее, чем мы смели надеяться, — и очень помогает при изготовлении солнечных элементов. Он оказался искусным полировщиком.

Когда у д-ра Хью спросили, можно ли добиться большей экономии продовольственных запасов, он сказал, что если работы в карьере будут продолжаться, сделать рацион меньше одного фунта на человека в день нельзя. В противном случае добычу гипса придется свернуть. Лично я с этим согласен. Я занимаюсь разработкой серебряного месторождения лишь время от времени, но вполне понимаю чувства наших горняков.

29 мая. Сегодня д-р Гарнер заболел, и люди стараются удержать его в Куполе. Наш руководитель старается быть первым во всем, и говорят, что он делает гораздо более тяжелую работу, чем мы думали. Д-р Хью предписал ему отдых. Д-р Гарнер старше всех нас и, возможно, не оказался бы в списке экспедиции, если бы не сам ее организовывал.

Закончено всего сорок солнечных элементов, за сегодняшний день сделано пятнадцать — благодаря помощи Мелвилла и опыту, который мы накопили. Д-р Хью говорит, что Мелвиллу полезна посильная работа: она улучшает его психическое состояние.

30 мая. Сегодня Риду двадцать восемь лет. Я выдал кварту шотландского виски, и его заморозили в виде торта с надписями из имбирного пива. Рид настоял, чтобы разрезать его ртутным ножом. В результате этот «торт» так и не был съеден, а Рид, орудуя ножом, чуть не отморозил себе пальцы.

Работа тем временем продолжается. Делается вторая печь, рассчитанная на беспрерывную работу. Вагонетки, изготовленные из пемзы, будут проходить сквозь печь, и, таким, образом ее не нужно будет охлаждать и нагревать между загрузками. Требуется многое проверить. Одну ошибку уже удалось предотвратить. Мы чуть было не разместили сгуститель наверху. Забыли, что горячие газы на Луне вверх не поднимаются. Любой газ здесь опускается вниз. Поэтому кое-что удалось упростить. Для сбора газа достаточно иметь сосуд наподобие воронки в нижней части печи.

31 мая. Лонг предложил установить на границе с видимой стороной Луны гелиограф и подавать сигналы на Маунт-Вилсон. Он считает, там смогут заметить даже небольшое зеркало. Он хочет взять с собой бутылку ртути и, заморозив ее прямо на месте, сделать отражающую поверхность. Питаться он собирается сгущенным молоком, которое будет пить через трубку из резиновой груши. Каждый из нас, исключая Мелвилла и еще одного члена экспедиции, готов его сопровождать. Но Гарнер отменил эту затею. Как руководитель, он несет за нас ответственность и считает, что такая экспедиция невозможна. Он обратил наше внимание на неизбежную смерть от голода и жажды, если трубка выпадет изо рта во время сна или по какой-то другой случайности, — вернуть ее в рот будет невозможно. С другой стороны, это предприятие может сократить срок пребывания здесь на месяц или более.

1 июня. К ночи люди устают, и сон их тяжел. Однако вечерами они пробуют развлекаться. Одно из развлечений, пользующееся большим успехом, заключается в поочередных выступлениях за круглым столом. Выступают с рассказами о космических путешествиях. Первым был Мелвилл, который отправил своего героя на Юпитер, где тот и застрял, поскольку сила тяжести там оказалась слишком велика для его корабля. Следующая очередь — Лонга. Его рассказ мы услышим завтра вечером.

Хочется чего-нибудь очень вкусного. Но мороженое мясо закончилось, а мясная мука, хотя и питательна, не вызывает соблазна отведать ее. Изготовили еще несколько солнечных элементов. Теперь у нас их восемьдесят пять, то есть хватит на целую батарею. Мы соберем ее завтра.

2 июня. Пока все спали, исчез Лонг. Мы решили искать его, но Гарнер приказал оставаться на месте. Ночью отыскать человека невозможно: здесь слишком много скал. Каждый из горных хребтов, возникших в результате давнего лунотрясения, остался таким же, как и в свой самый первый день. Мы надеемся, что Лонгу повезет, но Райс заявил, что шансы невелики. Лонгу предстоит пройти тысячу сто миль, максимум тысячу пятьсот. Здесь вполне можно делать миль триста в день, а если поторопиться, то и все пятьсот. Он взял кислорода на семь дней. Девятого июня все будет ясно.

Сделали четыре новых лома из ртути. Работать ими очень удобно, но они быстро тупятся и нуждаются в ежедневной переплавке.

3 июня. Лонг, очевидно, взял с собой порошковое молоко, шоколад и воды на шесть дней — я определил это у себя в кладовой. Мы не стали жалеть об этих припасах.

Поступок Лонга будто бы встряхнул всех: с ним постоянно стараются связаться по радио, но он уже за пределами дальности наших передатчиков. Если спасательный корабль появится на месяц раньше, это может решить исход дела.

4 июня. Сейчас около полуночи, и Райс по секрету сказал мне, что аккумуляторы сильно разряжены. Если требуется, чтобы энергии хватило до восхода солнца, нам придется понизить температуру в Куполе. Аккумуляторы оказались менее надежными, чем он рассчитывал. Вот в чем недостаток точных расчетов при изготовлении нашего оборудования: в соответствии с принятым планом эта ночь должна была стать для нас последней на Луне, и нарушения в работе аккумуляторов расценивались бы как мелочь, на которую не стоит и внимания обращать. В нынешней же ситуации они наверняка не выдержат следующей ночи, и трудно оценить, к чему это может привести. Я уже отмечал, что у нас нет с собой теплой одежды, а скафандры пригодны только в безвоздушном пространстве. Я приостановил работу над солнечными элементами и занялся изготовлением газового обогревателя.

Сегодня вечером всех поставили в известность о возможном выходе аккумуляторов из строя. Словно истинные спортсмены, люди согласились на ужесточение условий существования. Купол решено не отапливать, когда люди находятся на работе и спят — температура в нем будет чуть выше точки замерзания (более низкой мы не можем допустить), — а включать обогрев во время ужина и завтрака. Экономия в этом случае получается значительной.

5 июня. День рождения Лонга. Сегодня ему двадцать восемь, но празднует он где-то в одиночестве. Мы надеемся, что он будет с нами ко дню рождения Толмена, четырнадцатого июня. Тогда уже взойдет солнце. Обогреватель работает нормально. Это, вероятно, спасет нас.

6 июня. Выданы остатки консервированного молока. Израсходован последний сахар. После того как мы собрали все остатки в одну кучу, полки стали выглядеть удивительно пустыми. Бендер снова обвинил меня в несправедливом распределении продовольствия. Он тяжело переносит физические нагрузки, а голод усугубляет его состояние. Я удивлен только, что подобных обвинений больше не высказывает никто. Однако совесть моя чиста — порции делятся максимально честно.

При низкой температуре находиться в Куполе очень неприятно. Райс говорит, что предпочитает трудиться в карьере. В лаборатории мы пользуемся обогревателем, поэтому там немножко лучше.

7 июня. Райс заявил, что слышал сигналы Лонга. Я в этом сомневаюсь, потому что прошло всего пять дней, а Лонг ожидается на седьмой. Теперь рядом с Куполом огромная куча гипса, и некоторые говорят, что пора бы и передохнуть, поскольку материала у нас пока достаточно. В течение дня в Куполе очень холодно, работать почти невозможно. Правда, Райс утверждает, что аккумуляторы могут выдержать до четырнадцатого июня — то есть до восхода солнца. Закончены две солнечные батареи, за счет чего наши энергетические возможности увеличились на пятьдесят процентов.

8 июня. Сегодня Райс отключил наиболее разрушенные пластины аккумуляторов и уменьшил количество нагревателей вдвое. Тепла стало так мало, что мы мерзнем и день и ночь.

Возобновились вечерние рассказы, прерванные исчезновением Лонга. На этот раз мы услышали о корабле, который приземлился на Меркурии. Там якобы достаточно тепла и полное изобилие еды. Мелвилл почти полностью оправился, и Райс сделал для него нечто вроде коляски, на которой тот легко может передвигаться.

9 июня. По-прежнему связи с Лонгом нет, хотя мы ждали его до двенадцати часов ночи по нью-йоркскому времени. Потом Гарнер приказал отдыхать. Сделали еще два газовых обогревателя. Райс изготовил компактное зарядное устройство, и Гарнер согласился с его идеей. Есть опасение, что температура упадет ниже точки замерзания, в результате чего лопнут водяные баки и консервные банки с едой. Это будет полная катастрофа.

10 июня. Сигнал от Лонга! Его приняли в 11.30 вечера, и Райс сразу же взял пеленг. Сигналы настолько слабые, что их едва можно расслышать. Лонг находится на расстоянии двадцати пяти миль от Купола или около того. Выбросил все, кроме одного почти пустого кислородного баллона. Он надеется добраться до станции прежде, чем израсходует кислород.

Райс хотел возглавить спасательную экспедицию, но получил приказ оставаться у радиоприемника. Экспедицию с носилками и кислородными баллонами ведет Бендер.

11 июня. Солнце должно подняться в 5 часов. Лонг замерзает. Его аккумулятор разряжен. Кислорода осталось так мало, что он не может двигаться для того, чтобы согреться. Расстояние — двадцать две мили. Экспедиция прошла пять.

Д-р Хью сделал поразительное предложение. Экспедиция не сможет вовремя добраться до Лонга. Поэтому Хью рекомендует ему замерзнуть, и как можно скорее! После случившегося с Мелвиллом он считает, что с помощью тирадрена сможет оживить Лонга.

Лонг согласился. Он нашел такое место, чтобы быть в тени даже после восхода солнца, и покрыл свой скафандр отражающей пленкой. После этого связь прекратилась. Затем наступил восход солнца. Вскоре экспедиция нашла Лонга и принесла его на носилках. Он превратился в камень, кислород и газы в его скафандре стали жидкими. Солнечные батареи уже дают энергию, облегчая жизнь едва не замерзшим людям. Нам приходится тяжело[3]. Следуя указаниям Хью, Лонга внесли в Купол и поместили внутри огромной катушки из проволоки, которая была подключена к нашему главному генератору. Затем включили на максимальную мощность высокочастотный ток. До 37 градусов тело нагрелось меньше чем за пять минут. Начали делать искусственное дыхание с подачей смеси чистого кислорода с углекислым газом и одновременно, большими порциями, вводить прямо в сердце тирадрен. Процесс продолжается уже полчаса, но результатов пока нет.

Спустя некоторое время Лонг ожил! Он сильно оголодал, но сейчас уже поел и оживает прямо на глазах. Повидимому, он почти не пострадал. Для тех из нас, кто видел замороженную статую, омываемую жидким воздухом и хрупкую, как стекло, это кажется просто чудом!

Кенделл не хуже, чем газетный репортер, фотографировал происходящее и считает, что Лонга его снимки непременно заинтересуют!

Во второй половине дня возобновились работы: собирали солнечные батареи и пробовали запустить печи. Все действует хорошо. Разговаривать Лонгу пока запрещено.

12 июня. Узнав, что Лонг не добился никакого успеха, мы были разочарованы. Он провел двенадцать часов в поле видимости Земли, но попытки выйти на связь оказались напрасными. Ни гелиограф, ни радио не дали результатов. Радиосвязи, по его мнению, помешали огромные солнечные пятна: он заметил над Землей величественно-яркое полярное сияние. Очевидно, Лонг выбрал для своей попытки неподходящий момент. Я склонен считать, что эта двенадцатичасовая задержка и явилась причиной его недавней «смерти», если можно так выразиться, — ведь он сидит рядом и смотрит на меня. Хью пишет медицинский отчет, в котором расскажет об этом случае более подробно, чем я.

13 июня. Работа идет успешно. Загружаемый в печи гипс быстро превращается в сернокислый кальций, вода выделяется и идет в аппарат для электролиза. Теперь внутри Купола тепло и комфортно, чему мы очень рады. Продолжаем изготовление солнечных элементов: сегодня был привезен новый груз селенида серебра.

Райс, насколько это было в его силах, постарался починить аккумуляторы. Теперь идет зарядка для освещения и лабораторных нужд в течение лунной ночи. Для новой системы отопления делаются дополнительные обогреватели.

Перечитывая дневник, я обнаружил, что не объяснил принципа их действия. Водород и кислород, полученные из воды электролизом с помощью энергии от солнечных батарей, собираются в баллоны и хранятся до заката, а ночью сжигаются, обеспечивая нас теплом. Полученная при этом вода конденсируется и используется для повторного электролиза. Получается замечательный обратимый процесс, требующий только энергии солнечных батарей. Таким образом, наша отопительная система не будет зависеть от аккумуляторов.

Лонг чувствует себя хорошо и сегодня помогал нам в изготовлении элементов. Впрочем, он утверждает, что вполне способен выполнять работу в карьере. Однако д-р Хью считает, что ему лучше пока побыть здесь. Лонг сказал мне, что взял с собой еды только на один день. Значит, в кладовую забирался кто-то другой. Мы все чувствуем голод, но подобных поступков я не ожидал и никаких серьезных жалоб от членов экспедиции не слышал.

14 июня. Я предпринял очередной поход за селенидом серебра. Лунный ландшафт, освещенный лучами утреннего солнца, вызывает благоговейный страх. Гигантские пики тянутся вверх и отбрасывают тени, такие же черные и плотные, как ночь. Настоящее царство ослепительного света и сплошной тьмы, с чудовищными пропастями повсюду и острыми пиками скал. Переход от света к тени сопровождается внезапным резким похолоданием. Холод, кажется, в мгновение ока пронизывает тебя насквозь, и только тепло от аккумуляторов может рассеять его. На обратном пути я тащил нагруженную тележку, оборудованную колесами от вездехода, и ориентировался на сияние нашего Купола, как на маяк, — это единственный живой предмет среди нагромождения мертвых скал. Ни травинки, ни малейшего ростка, ни упавшего листочка. Нет даже песка — только грубый неровный камень. Поначалу этот ландшафт всем представлялся ужасным, но теперь его неистовая, строгая и девственная суровость кажется даже прекрасной! Тем не менее вернуться в Купол — настоящая радость. Но после воспоминаний о холоде пережитой ночи еще большую радость испытываешь, когда видишь, как приборы показывают постоянный мощный поток энергии от солнечных батарей.

15 июня. Сегодня истекает наш второй год на Луне. Мы полагали, что именно в этот день отправимся домой. Искореженные останки эвакуационного корабля все время напоминают об этом — словно дразнят нас. Его обследовали не раз, но ничего полезного найти не удалось. Взрыв уничтожил все.

Теперь возникла необходимость поиска материалов для изготовления стекла. Наши запасы кончаются, а для солнечных элементов требуется кварцевое стекло.

Мур и Толмен сделали конденсационный аппарат, который собирает воду из воздуха, проходящего через фильтры: из этой воды при электролизе также выделяется кислород и водород.

Опять украли часть продуктов. Удивительно, что никто не видел этого, поскольку свет горит теперь постоянно. Однако люди очень устают на работе.

16 июня. Ирония судьбы! Райс, пытаясь найти кварц, обнаружил какие-то прозрачные кристаллы. Он принес их в Купол и сказал, что найденных залежей хватит на долгое время. Будь это кварц, мы бы радовались как дети. Но выяснилось, что перед нами алмазы, причем многие из них оказались больше моего кулака. Для нас они в высшей степени бесполезны, потому что их невозможно обрабатывать. Кварц найти не удалось. Гора гипса, несмотря на усилия наших горняков, уменьшается. Зато постепенно увеличивается давление кислорода в баках.

Меня заинтересовала психологическая подоплека наших посиделок у круглого стола. В последнем рассказе космический корабль прибыл на Плутон, где исключительно холодно, зато запасы энергии на корабле безграничны. Кислород на Плутоне имеется в виде ледников, и его можно с легкостью вырубать топором. Этот рассказ сочинил Кенделл, работающий в гипсовом карьере. Завтра очередь Райса. Он потратит день на поиски кварца. Я предчувствую, что он его не найдет, и тогда посмотрим, какую он придумает историю.

17 июня. Сегодня эвакуационный корабль уже должны были бы заметить с Земли. Графики межпланетных полетов точны, и наше отсутствие наверняка вызвало дискуссию. Деньги для постройки спасательного корабля придется собирать по подписке, всего около трех миллионов. Боюсь, это займет очень много времени. Обнадеживает продолжение работ. Благодаря постоянному наращиванию числа солнечных элементов баки все быстрее наполняются кислородом и водородом. У Рида теперь работают две печи. Гора гипса почти израсходована. Поиски кварца успехом пока не увенчались. Главное, в чем мы нуждаемся более всего, — это энергия, а без кварца невозможно установить электрическое оборудование в гипсовом карьере. Вечером Райс выступал за «круглым столом», и его межпланетные путешественники высадились на «теплом поясе» Нептуна. «Теплый пояс» Нептуна создается его спутником, представляющим собой сплошной кварцевый шар, действующий подобно увеличительному стеклу и согревающий планету.

18 июня. Лонг сделал еще одно предложение, за которое я готов проголосовать. Деньги на спасательный корабль будут собирать по общественной подписке. Поскольку строительство его займет по крайней мере четыре месяца, а на Земле известно, что запасов у нас всего на один, то люди станут думать, что их деньги пропадут зря. Они ведь не знают, что мы можем получать кислород и воду. Если же послать сообщение о наших новых возможностях, сбор средств пойдет быстрее. План Лонга заключается в следующем. В путь отправляется команда из двенадцати человек, причем все, кроме троих, загружены кислородными баллонами. Эти трое несут небольшую солнечную батарею, мощный портативный передатчик и трансформатор-преобразователь. Через двадцать четыре часа пути шестеро возвращаются, оставив весь кислород, который несли, кроме баллона на обратную дорогу. Остальные шестеро продолжают путь, из них трое по-прежнему налегке, остальные несут баллоны. В конце этого двадцатичетырехчасового перехода трое возвращаются, оставив все баллоны, кроме одного. Они доходят до первой остановки, ночуют здесь и возвращаются в Купол. Оставшиеся трое, те, что шли налегке, спят на второй остановке двенадцать часов, затем берут с собой четыре баллона кислорода и делают бросок к видимой с Земли точке. Все члены экспедиции высказали желание участвовать, и даже Гарнер одобрил этот план. Лонг настаивает на своем обязательном участии, поскольку уже знает путь, причем самый легкий. Группа возьмет с собой более мощный передатчик и имеет гораздо больше шансов на успех.

Второе из сегодняшних важных событий: найдены залежи кристаллического кварца. Мелвилл обнаружил их под аккумуляторной! Причина того, что это не произошло раньше, проста: мы искали где угодно, только не у себя под ногами! Теперь об источнике энергии можно не беспокоиться. Почти таким же одобрительным криком было встречено открытие, что у нас на сорок фунтов больше протеиновой муки, чем я предполагал раньше. Это добавляет нам три дня жизни.

19 июня. План Лонга одобрен. По его настоятельному требованию он будет проводником. Я назначен старшим, так что скоро смогу бросить первый за два года взгляд на матушку-Землю. Райс будет третьим из тех, кто сделает шаг за границу обратной стороны. Это логично: ведь он специалист по радиосвязи. Начало похода назначено на 9 июля, чтобы у нас в запасе было четырнадцать дней солнечного сияния.

Сейчас середина лунного дня и страшно жарко. Главные аккумуляторы заряжены до предела и отключены. Все новые солнечные элементы отправлены в карьер вместе с аккумуляторами и моторами с вездеходов и несколькими двигателями с корабля. Оказались полезными и алмазы. Из пустых консервных банок выплавили свинец и олово; из старых вездеходных гусениц изготовили пилы с алмазными зубьями. Такая пила режет гипс быстрее и труда требует меньше. Перевозка, однако, попрежнему остается тяжелым делом.

Электростанция в карьере еще недостаточно мощна — пока требуется энергия аккумуляторов. Новые солнечные элементы исправят это положение.

20 июня. Лунный «полдень» миновал. Горняки теперь обеспечивают работу печей, и Рид начал строить очередную. Ему требуются новые солнечные элементы. Работы продолжаются, как обычно.

21 июня. Новая печь закончена. С нею расходуется больше энергии, чем могут обеспечить уже сделанные солнечные элементы, но вскоре будут готовы дополнительные. Новую систему отопления опробовали: она действует прекрасно! Настолько хорошо, что в Куполе временами было невыносимо жарко. Кислородно-водородное пламя очень горячее!

22 июня. Новая кража в кладовой. Придется придумать нечто вроде сигнализации! Следует отнестись к этому со всей серьезностью, потому что наши запасы быстро сокращаются и все мы теряем в весе[4]. Мур экспериментирует с тем, что он называет «съедобными кислотами». Большинство наших людей называют их «акридами». Я сомневаюсь, что мы сможем есть эти вещества, хотя они несомненно способны заменить пищу. Мур создает их непосредственно из воды, двуокиси углерода и азота и заявляет, что они спасут наши жизни.

23 июня. Прошло уже немало времени после лунного «полудня». По сравнению с предыдущим месяцем мы сможем удовлетворить наши потребности в значительно большей мере. Давление в кислородных баллонах продолжает повышаться. Вода добывается еще быстрее. Готовится новый аппарат для электролиза. Видя, как удается вырвать воздух из этого безжизненного мира, люди чувствуют себя лучше. Даже несмотря на сокращение пищевого рациона!

24 июня. Пропало два фунта сухого молока. Не представляю, как такое возможно! И не могу понять, кто из людей мог это сделать: все энергично работают и не жалуются. К вечеру очень устают. Возникло явное соревнование между бригадой у печей и бригадой, добывающей гипс из карьера. В результате колоссальных усилий, а также благодаря использованию новых машин бригада горняков вырвалась вперед. Рид требует дополнительных солнечных элементов, и мы стараемся его обеспечить. Лонг впервые после своей «смерти» работал вне Купола. Вместе с Райсом он отправился к залежам селенида серебра, и они доставили запас материала. Продолжается подготовка к «прорыву за границу». Лонг уверяет, что сообщение придет в психологически подходящий момент.

25 июня. Сегодня солнце уже совсем низко, завтра оно зайдет. Риду пришлось остановить малую печь, потому что тень от зубцов кратера Гарнера начала закрывать новую солнечную батарею. Мы ее передвинем «завтра», то есть когда наступит следующее лунное утро. Горняки понесут досадный урон, когда после захода солнца перестанут работать инструменты с электроприводом. По-прежнему существует большая потребность в солнечных элементах, потому что карьер и печи потребляют неимоверное количество энергии. Конечно, на Земле, где дневное светило часто закрыто облаками, такую энергию практически невозможно получать постоянно.

Сегодня обсуждали вопрос о сообщении, которое мы должны отправить, когда доберемся до места. Гарнер обратил внимание на то, что помехи могут исказить послание, и поэтому предложил составить его так, чтобы смысл можно было понять даже по фрагментам. На мой взгляд, предложение вполне разумное.

26 июня. Теперь снаружи темно. Темно и холодно. Прошло уже два года, а переход от лунного дня к ночи по-прежнему остается поразительным явлением. За каких-то полчаса скалы, сиявшие красным светом, становятся такими холодными, что замерзает ртуть, а углекислый газ (и даже — в течение часа! — кислород) переходят в жидкое состояние. Скорость, с которой замерзают термометры (сначала ртутный, потом спиртовой и, наконец, пентановый), по-прежнему вызывает у нас удивление. Действовать продолжают только металлические термометры. А как хороши небеса, густо усеянные звездами — не блеклыми, неясными пятнышками, как на Земле, а бесконечно малыми отчетливыми точками красного, зеленого, голубого и оранжевого цветов! Величественное зрелище!

Наша бригада, занимающаяся изготовлением солнечных элементов, увеличилась. В штат вошел Толмен, производит требуемые нам химикаты. Запасы, которыми мы располагали, кончаются, и теперь милосердная мачеха-луна обеспечивает нас — насколько позволяет ее щедрость — этими материалами. Луна — это огромные залежи сырья. Богатства ее не поддаются описанию. Возможно, когда-то давно в результате активной вулканической деятельности эти вещества были извлечены из недр наружу, а отсутствие атмосферы стало причиной того, что они сохранились.

Вечером снова были дебаты по поводу сообщения. Я считаю, что это очень важная тема.

27 июня. Обогреватели действуют отлично. Температура поддерживается на нужной отметке, единственная неприятность — постоянный слабый свист, к которому, правда, мы постепенно привыкаем. Райс, ради сохранения своих любимых аккумуляторов, соорудил кухонную плиту, в которой сжигается водород. Уайслер ругал его страшно, заявляя, что он портит бесценный кислород. Тем не менее Райс полон энтузиазма. Уайслер осторожно опробовал плиту, но все же прожег дыру в массивной алюминиевой сковородке — так быстро, что даже не успел убрать ее с огня.

Затем плиту удалось укротить, и теперь она работает отлично. Я согласен с Райсом: аккумуляторы надо сохранять для освещения и неотложных работ по ночам. Хотя бы на ближайшие пять месяцев — пять лунных ночей. Даже расход энергии на приготовление пищи может полностью вывести их из строя. А без них перестанет действовать наш воздушный шлюз, что будет стоить потерь воздуха, который мы не сможем перекачивать из шлюза назад, в Купол.

28 июня. Работать ночью стало тяжелее. Большие грузы прежде поднимались машинами, но теперь электрические лебедки не действуют, и люди начали жаловаться на слабость. Я боюсь, что им на самом деле не хватает питания. Работающие в карьере некоторое время получали дополнительный паек, поскольку работа горняка требует большей затраты сил.

Начиная с завтрашнего дня те, кому предстоит отправиться к видимой стороне Луны, будут питаться лучше, а трое, которые должны пройти весь путь, получат три четверти полного пайка.

29 июня. Сегодня не работали. Был объявлен день отдыха, названный совсем не в шутку Днем коллапса. Большую часть утра люди провели в дремоте. Всем выдано дополнительное питание. Чувствую сонливость и писать сегодня больнее не расположен.

30 июня. Сегодня работы возобновлены.

Райс оказался просто гением. Ему цены нет! Весь день он провел в работе над одним из вездеходов, для которых не осталось топлива. А вечером, к удивлению наших горняков, приехал на нем в карьер! Он каким-то образом переделал устройство привода клапанов, так что двигатель стал работать на водороде и кислороде. При этом получается чистая вода в виде пара, который конденсируется в специальной емкости. Райса приветствовали крики обрадованных горняков, причем на буксире он приволок двое саней, одни — с двумя баками кислорода и водорода, а на других стоял один из больших моторов, соединенный с генератором. За какие-то полчаса он смог наладить работу всех горных электроинструментов. Нас это очень вдохновило, потому что такое топливо можно получить в дневной период повторным электролизом собранной воды и снова сжечь ночью. Мур присоединился к штату лаборатории. Рида по просьбе химиков отправили в экспедицию для поиска некоторых минералов. Кинг занят другим делом. Я слышал, ему приказали искать нитраты, так что можно надеяться на создание взрывчатых веществ, которые у нас давно уже закончились.

1 июля. Люди радуются работе электростанции, которая очень облегчает им работу по подъему тяжестей. Правда, включив лебедки, приходится выключать пилы, однако это — не самое страшное в нашей жизни. Райс хотел переделать и второй вездеход, но запасы водорода нам требуются для обогрева Купола. Система отопления работает превосходно, обеспечивая вполне комфортные условия. Увы, экономить водород на ней мы себе позволить не можем. Производство солнечных элементов увеличилось благодаря Толмену, который продемонстрировал, как лучше обрабатывать металл. Теперь мы делаем по двадцать элементов в день — ведь при таком, как сейчас, потреблении электричества в карьере мы должны получать еще больше энергии. Энергия стала нашей дорогой к жизни.

Текст сообщения на Землю сегодня окончательно утвердили. Оно будет звучать так: «Эвакуационный корабль разбился. Кислород из гипса электролизом удовлетворяет потребности. Пища кончается. Помогите». Надеемся, что послание будет принято.

2 июля. Очевидно, вор — настоящий обжора: сегодня украден шоколад… Куча гипса опять быстро растет. Рид и Кинг вернулись к своей работе. Нужный нам азот был найден, обнаружено и месторождение карбида, который требуется Муру. Бригада печников работает над новой большой печью, перегонным аппаратом и оборудованием для электролиза. Из-за отсутствия воды и атмосферы здесь нет металлических карбидов и нитридов в виде стабильных соединений. Они были бы нам большим подспорьем. Бригады горняков и печников вновь решили затеять соревнование и привлечь к нему изготовителей солнечных элементов. Рид клянется, что когда взойдет солнце, от кучи гипса ничего не останется. Шансы у него есть, поскольку практически все уйдут вместе с нами на два или четыре дня к видимой стороне. Энергии не хватает всем. Рядом с карьером изготавливается аппарат для электролиза, чтобы возобновлять топливо для тамошнего генератора.

3 июля. Лунная полночь. Участники «прорыва за границу» получают большие порции, и я чувствую, как прибывают силы — уже не так быстро устаю при переноске селенида серебра с карьера. Теперь мы используем невероятное его количество. Тем временем закончены три новые фермы для сборки солнечных батарей.

4 июля. Еще один день отдыха и дополнительный паек для всех. Тем не менее два бака топлива доставлены в карьер. Это последние, которые мы можем выделить, потому что водорода для отопления остается мало. Сегодня закончена еще одна солнечная батарея. Химикаты Мура неприятно пахнут, и вчера он потратил много энергии от аккумуляторов.

5 июля. Подготовлены грузы для экспедиции и обсуждены все мелочи. Я понесу трансформатор-преобразователь, Лонг — солнечную батарею, а Райс — передатчик. Он портативный, но не слишком легкий. Весь последний участок пути мы еще будем тащить четыре баллона. Запахи от экспериментов Мура сегодня еще хуже, чем обычно. Он отказывается что-либо объяснять.

6 июля. Сегодня я был удивлен и серьезно опечален, увидев, как Мур украдкой что-то жует. Не очень верю, что именно он оказался вором, но тем не менее прошлой ночью кто-то опять забрался в кладовую. И действовал весьма осмотрительно, потому что у меня там была сделана ловушка. Выходим через четыре дня.

7 июля Я наблюдал за Муром, и сегодня он снова потратил много энергии для своей установки. Пока она работала, он снова что-то жевал. А вечером сказался больным и не стал есть, что привлекло внимание остальных: во-первых, он не выглядел больным и, во-вторых, когда еды мало, от нее редко отказываются… Мур вручил горнякам несколько плиток взрывчатого вещества и заверил их, что, если температура не очень низкая, оно будет действовать. Благодаря этому можно экономить топливо — отпадает необходимость постоянного использования пил.

8 июля. Ферма солнечной батареи установлена на место, теперь их всего пять, из них три возле карьера и две здесь. В настоящее время в карьер поступает энергия свыше двух тысяч двухсот лошадиных сил все двадцать четыре часа в сутки влечение лунного дня. Ночью вся эта энергия используется в аппаратах электролиза. Без этих машин и взрывчатых веществ, боюсь, добыча гипса стала бы проблемой, потому что люди очень обессилели.

9 июля. Произведен окончательный отбор людей в экспедицию. Гарнер, Мур, Уайслер, Рид, Кинг и Бендер вернутся после того, как будет устроен первый привал и первый склад. Толмен, Хью и Кенделл повернут обратно после второй остановки, в то время как Райс, Лонг и я пойдем дальше. Бедный Мелвилл останется в Куполе один. Спать улеглись необыкновенно рано. Выйдем через три часа после того, как солнце поднимется над горизонтом. Райс, Лонг и я берем термосы с горячим шоколадом. Остальные должны идти вообще без пищи.

10 июля. Остановились у места первого склада. Гарнер, Мур, Уайслер, Рид, Кинг и Бендер возвращаются. Солнце поднялось, и повсюду длинные тени. Мы прошли значительное расстояние безо всяких приключений. Пришлось обойти несколько кратеров, а в один спустились. Его окружали на редкость высокие стены, но Лонг показал нам проход. Внутри этого кратера оказался еще один, меньших размеров. Здесь и будет наш склад. Все эти дни придется попеременно то поджариваться, то замерзать, потому что тени от скал повсюду. Края кратеров — как застывшие языки огня, это настоящий ад, только схваченный морозом, здесь будто даже свет замерзает. Мы готовы выступить.

11 июля. Совершенно обессилели от непрерывной ходьбы и желания уснуть. Будет еще хуже на обратном пути, когда четыре дня придется не спать и практически ничего не есть. У Толмена, Хью, и Кенделла положение еще хуже. Они только что отправились в обратный путь и должны пройти расстояние, которое мы преодолели вместе, без отдыха и пищи. Они не будут спать, пока не вернутся в Купол. А мы будем спать в скафандрах. Позже. Двенадцать часов сна, выпита четверть шоколада, по-прежнему тепло, и мы снова в пути. Величественное зрелище, но любоваться не хочется. Кратер напоминает Большой Каньон в Колорадо, только десяти миль глубиной. Чрезвычайно впечатляет. Но красоты здесь нет, все кажется угрюмым и ужасающе мертвенным. И мы здесь бесконечно одиноки.

Время идти. Четыре кислородных баллона, помимо груза, который мы тащили. Сон освежил нас, пора приниматься за дело!

12 июля. Мы устроили лагерь. Солнечные батареи отдают свою энергию преобразователю-трансформатору и через него питают передатчик. Проверить его работу мы не можем, потому что приемники в наших скафандрах не принимают эту волну. Однако все, кажется, в порядке. Райс посылает сообщение в направлении Нью-Йорка. Земля висит над горизонтом, огромный зеленовато-голубоватый шар, вращается медленно и величественно. Она нам кажется прекрасной и знакомой, но очень далекой.

Позже. Снова передаем сообщение, теперь в район Чикаго, используя всю мощность, которой располагаем. Полярные сияния незначительны, поэтому есть надежда.

Все еще передаем. Мощности, похоже, хватает. Будем надеяться, что какая-нибудь станция примет сообщение.

Лонг преподнес нам сюрприз. Он вытащил банку алюминиевой краски и провел на скалах широкую ровную полосу. Затем написал сообщение буквами в десять футов высотой. С горы Паломар могут легко прочесть его. Правда, кроме этой надписи, с горы Паломар видны еще три миллиона сто сорок две тысячи квадратных миль каменистой поверхности. Лонг закончил. Успел написать: «Кислород из гипса, шлите пищу», — на большее не хватило краски. Теперь под нами — или скорее, над нами — Денвер. Теперь Калифорния. Позже мы сможем вести передачу на Гавайи, Филиппины и Японию…

Пора собираться в обратный путь. Райс придумал еще одну интересную вещь. У него с собой оказалось электронное программируемое устройство, способное самостоятельно передавать сообщения на Землю. Питается оно, как и передатчик, от солнечной батареи. Так что передачи сообщения будут продолжаться. Мы уходим. Райс и Лонг возражают, но я приказал возвращаться. Иначе мы потеряем остатки сил, пока доберемся до первого склада, а усталые люди легко могут стать мертвыми: вокруг слишком много возможностей упасть в пропасть.

13 июля. Вернулись ко второму складу. Решили нести с собой еще один баллон кислорода, потому что хотя он и увеличивает груз, но может спасти нас. Только придется медленнее двигаться. Выходим.

14 июля. Первый склад. Мертвецки устали. Удивляюсь, как Лонгу удалось пройти этот путь в первый раз. Доели остатки шоколада. Страшная жажда. Идти еще двадцать четыре часа. Сразу же выходим.

Позже. На расстоянии около сотни миль от Купола произошел несчастный случай с Райсом: упал в трещину. Ошибся в расчете длины прыжка, падал семьдесят футов; сначала его удержала соединяющая нас веревка, но затем ее перерезали торчащие тут и там кристаллы кварца. Что за ирония! Две недели назад он разыскивал такие кристаллы, а сегодня из-за кварца сломал ногу. Думаю, что и рука сильно пострадала, но стекло шлема не разбилось. Благодарение Богу, у него есть запасной кислородный баллон. Райс в сознании — связывался с нами по радио. Лонг останется здесь, а я поспешу в Купол.

Добрался до Купола. Очень устал, но смог поесть и попил немного воды. Тем временем Мур, по-прежнему работающий со своими химикалиями, отправился в карьер, чтобы позвать оттуда людей. Мне придется вести их обратно. Д-р Хью тоже пойдет с нами, хотя вряд ли сможет что-нибудь сделать до тех пор, пока мы не принесем Райса сюда и не снимем с него скафандр. Тащим с собой веревки, блок и крючья, а также кислород.

До Райса добирались пять часов. Он по-прежнему в сознании, но ослаб. Скафандр не поврежден. Бедный Лонг уснул. Райс объяснил, что тот слишком устал, чтобы стоять, а как только сел, сразу уснул. А Райс спать не мог. Люди до него добрались, но вытащить не смогли — он испытывал сильную боль. Тогда д-р Хью спустился вниз по веревкам. Он захватил с собой баллон с гемиоксидом азота для использования в качестве анестезирующего средства. Подсоединил баллон к скафандру Райса, а когда тот заснул, к дыхательной трубке снова подключили кислородный баллон. Лонг так и не проснулся — только ругался и отмахивался. Его тоже придется нести. Если бы мне не нужно было писать, боюсь, я бы оказался в таком же положении. Наконец двинулись в обратный путь.

15 июля. На обратном пути все-таки уснул. Кенделлу, Кингу и Риду пришлось вернуться, найти и десять миль тащить меня к Куполу. Я проспал почти двадцать часов, но по-прежнему чувствую сонливость.

16 июля. Прошла половина лунного дня, восстановилась привычная рутина каждодневных дел. Перелом Райса не очень опасен, наложены шины. Он работает вместе с нами над солнечными элементами, сидя перед низкой скамейкой, положенной на два стула. За сегодняшний день сделано двадцать элементов. Гипсовая куча быстро уменьшается. Вода, полученная от нагревателей прошлой «ночью», снова разделена на составляющие; топливо для генератора в карьере тоже получено. В кислородных баках постепенно повышается давление.

Мы задумываемся, успешным ли получился поход[5].

17 июля. Мура изгнали из Купола. Он с позором удалился в аккумуляторную. Запах от его газов стал жутким, и вечером люди взбунтовались, тем более что он отказывался объяснять, чем занимается… Сегодня закончена очередная партия элементов, и новая солнечная батарея установлена возле печей. Аккумуляторы полностью заряжены, наполнены емкости системы отопления. В карьере баки также заполнены, но горняки требуют еще. Туда отправлены два дополнительных бака. Они будут находиться в карьере постоянно. Райс жалуется на свою спину, но в конце концов — по его собственному настоянию, поддержанному горняками, — на него надели скафандр, и он принялся руководить реконструкцией второго вездехода. К лунному вечеру машина сможет действовать на полную мощность и даже будет оборудована прожекторами. Словом, мы стараемся обогнать время. Продовольственные запасы все уменьшаются. Порции стали настолько малы, что дальнейшее их уменьшение невозможно.

Кинг в основном занят печами для получения из гипса воды, а работами по электролизу — гораздо меньше. Во время сна, когда печи будут остановлены, он собирается направить всю энергию в несколько больших аппаратов электролиза: это означает несколько сотен фунтов кислорода каждый лунный день.

Удивляет интерес людей к работе других бригад: вечером все сообщают друг другу, насколько средства позволили изготовить отделяемые топливные баки, которые сбрасывались после выхода из атмосферы Земли.

18 июля. Солнце снижается, и солнечные батареи устанавливаются таким образом, чтобы на них до последней минуты не попадала тень. Очередная солнечная батарея будет готова завтра. Под руководством Райса второй вездеход реконструирован для работы на водородном топливе; смонтирован второй генератор. Испытания прошли «на отлично». После того как Мура изгнали в аккумуляторную, воздух в Куполе стал несказанно чище.

Новое покушение на продовольствие. Вор, похоже, прячет добычу — один человек не может съесть так много. Исчезли почти три фунта шоколада. Но при инвентаризации я обнаружил, что сделал ошибку: оказывается, у нас есть еще пятнадцать фунтов сухого молока, ошибочно обозначенного как «стиральный порошок». Очень приятный сюрприз.

19 июля. Еще одна солнечная батарея смонтирована возле печей, хотя горняки заявляют, что она требуется им для наполнения больших баков. Впрочем;, У них достаточно топлива для работы обоих двигателей в течение всей ночи.

Сегодня вечером Райс набросился на Мура: аккумуляторы оказались полностью разряженными, и их пришлось ставить на зарядку. Похоже, Муру требуется больше энергии, чем позволяют аккумуляторы. Он просит выделить ему еще некоторое количество карбидов, обещая взамен взрывчатые вещества.

20 июля. Аккумуляторы Райса снова заряжены. Кинг сообщает о значительных успехах. Водяные баки на северной стороне наполнены до краев. Кислородные баки там же наполнены на три четверти, а опустевшие кислородные баки на южной стороне теперь наполовину заполнены водородом.

Райс высказал авторитетное мнение, что если Мур собирается так же неуемно расходовать энергию аккумуляторов в течение ночи, они скоро будут разряжены настолько, что мы рискуем оказаться в темноте. Без света нам придется туго.

21 июля. Очередной рейд на серебряный карьер. И собрана очередная солнечная батарея. Она тоже будет использована для печей — слишком поздняя пора лунного дня, чтобы она могла оказаться полезной у карьера, тем более что баки у них почти полны. Мур сегодня показал серый порошок — якобы взрывчатое вещество. Он лично отнес его в карьер. Вещество оказалось очень даже действенным — оно превратило в пыль гипс на пять футов вокруг и привело к растрескиванию поверхности на огромной площади. Горняки говорят, что оно бесполезно для них, потому что нельзя рассчитать эффект взрыва.

22 июля. Мелвилл затеял новое развлечение: по вечерам он собирается провести краткий курс лекций по астрофизике. Солнце теперь очень низко, завтра около пяти часов оно зайдет. Звезды видимы, конечно, как всегда, но лекции Мелвилл собирается начать завтра.

Кинг собирается прочитать курс по минералогии и геологии, Мур — по химии, я — по физике.

Мур приготовил новую партию взрывчатки, использовав для «оболочки» желатиновые стаканчики из запасов д-ра Хью. Их снабдили электрическими запалами. Эффект довольно хорош: гипс раскалывают на куски запросто. Изобретатель назвал это вещество «мури-том». Мы не стали возражать. Оно представляет собой динитроацетолит в смеси с катализатором. Катализатор — секрет Мура. Для того чтобы выпускать это вещество, ему требуется свой источник энергии! «Лунная электротехническая компания» (неофициальное название нашей группы) перегружена работой. «Лунная горная компания», «Спутниковая гипсоперерабатывающая корпорация» и теперь новая «Компания межпланетных взрывчатых веществ» — все требуют энергии, больше и больше! Временно горная и плавильная пожертвуют часть энергии на приготовление взрывчатки. Кинг заявляет, что от этого горная получит преимущества, а потому должна идти на большие жертвы.

23 июля. Поступление солнечной энергии прекратилось. Обогреватели включены и работают эффективно. Мелвилл прочел вечером превосходную лекцию, заинтересовавшую всех. Завтра бригада плавильщиков присоединится к нам для изготовления элементов.

24 июля. Две силовые установки у карьера позволяют продолжать работу в полную силу. Топлива до рассвета хватит с лихвой.

Мур принялся работать над чем-то новым. Запустил в действие аппаратуру для изготовления взрывчатки. Для получения одного фунта вещества в день ей требуется 400 лошадиных сил круглые сутки!

Сегодня изготовлено беспрецедентное количество элементов — сорок два.

25 июля. Сегодня пятьдесят четыре элемента! При такой производительности ни горнякам, ни плавильщикам не придется делиться энергией с производством взрывчатых веществ.

Вор оставил было нас в покое, но прошлой ночью украл четыре фунта жира, а именно лярда и гидрогенизированного хлопкового масла. Похоже, он столкнулся с моими средствами защиты, но нашел удачный способ справиться с ними.

Вечерние разговоры крутились вокруг нашего сообщения. Интересно, дошло ли оно до Земли?

26 июля. Изготовлено пятьдесят пять элементов! Очевидно, это максимальное количество, которое мы способны сделать. Рейс на селенидный карьер обеспечил нас значительным количеством материала. Люди уже привыкли и хорошо знают эту работу.

Мур потребовал карбидов, нитридов и, если возможно, сульфидов. Он пытался выделить серу из гипса, это трудоемкий и требующий значительной энергии процесс. Кинг сказал, что знает, где имеются залежи сульфида.

Мур теперь работает над чем-то другим, но над чем именно, рассказать отказывается. Согласен, что дурно пахнущие соединения, которые он приготовил, взрывчатыми веществами не являются, но больше ничего не говорит, вызывая у окружающих сильное любопытство. Любая тайна, даже самая незначительная, становится пищей для разговоров. О воровстве речь идет в каждом разговоре, хотя я должен отметить, что непосредственных обвинений не высказывается.

27 июля. Сегодня проведена очередная инвентаризация продовольственного склада: результат довольно удручающий. В связи с тем, что все выполняли тяжелую работу, минимальная порция была установлена в размере полутора фунтов среднекалорийной еды на человека в день. Если мы увеличим механизацию труда, сможем еще чуточку сэкономить. Но люди будут страшно недоедать[6].

При таких рационах продовольствия хватит до октября.

Я сейчас работаю над конструкцией канатной дороги, но боюсь, что из этой затеи ничего не выйдет, хотя возить нагруженные тележки к Куполу очень тяжело. Предлагалось облегчить эту работу: перевозить вместо тяжелого гипса только кислород, другими словами — производить кислород прямо в карьере. Но это непрактично, потому что выигрыша не получается: тогда встает необходимость перевозить тяжелые баки.

28 июля. Несколько человек заметили: Мур тайком что-то ест. Они считают вором его. Я же убежден, что вор украденное продовольствие прячет, а Мур мог жевать что-нибудь вроде резинки. На вине Мура особенно настаивал Бендер.

29 июля. Изготовлено пятьдесят шесть элементов. Это добавит энергии. Сегодня вечером погас свет, и Райс с Бендером занялись поиском причины. Один элемент аккумуляторной батареи развалился на куски и разомкнул цепь. Ощущение от пребывания в таинственной тьме, слегка освещенной лишь пламенем водородных обогревателей, лишний раз убедило нас в том, что без аккумуляторов не обойтись. Вечером Мур прочитал лекцию. Меня она очень заинтересовала, в особенности — рассказ о химизме пищеварительных процессов. Это любопытно, и, если мои предположения верны, скоро мне придется со стыдом вспоминать о своих подозрениях.

30 июля. Сегодня вечером снова погас свет. Райс утверждает, что следующей лунной ночью аккумуляторы работать уже не смогут. Элементы аккумуляторной батареи на пределе, и он уверен, что в этом сыграла свою роль таинственная работа Мура в течение последнего дня. Сейчас Райс пытается соорудить паровой двигатель, чтобы можно было хоть чем-то заменить аккумуляторы. Единственный материал, которым он располагает, это кислородные баллоны с отрезанными краями, которые можно использовать в качестве цилиндров, и консервные банки, обернутые металлическими листами, в качестве поршней. Если такая конструкция будет работать, то Райс — настоящий гений. Я восхищаюсь решимостью этого человека. Он нарисовал с моей помощью чертеж трехцилиндрового двигателя с качающейся шайбой. Это известный, но очень редко применяемый тип машины, он решает проблему коленчатого вала — по словам Райса, самую трудную.

31 июля. Райс работает над своей машиной. Сегодня изготовлено только пятьдесят солнечных элементов.

Свет в Куполе меркнет. Я боюсь, что до рассвета он погаснет совсем. Из кладовой украден сосуд с витаминным концентратом. Вор явно запасает пищу — концентрат и невкусный, и не питательный, но витамины нужно подавать к столу. Люди очень рассержены этим систематическим воровством.

Праздновали сорок второй день рождения д-ра Гарнера — с большим количеством алкоголя.

1 августа. В течение дня свет гас дважды и еще раз после возвращения горняков. Нити ламп накаливания — на вид оранжевого цвета, напряжение упало со 100 до 85 вольт. Райс провел весь день возле своего двигателя, прерывая работу только для ремонта аккумуляторов; он установил специальный размыкатель цепи, хотя один Бог знает, при каком токе аккумуляторы выйдут из строя. Придется использовать батареи от скафандров… Вечером я прочитал лекцию — «Современные представления о пространстве и времени».

2 августа. Я понял, зачем Райс установил размыкатель. Один из элементов взорвался и закоротил сеть. В рабочем состоянии остались немногим более двадцати элементов. Остальные полностью испорчены. Нити ламп едва светятся. Мур сделал калильные сетки, и теперь три водородных обогревателя стали давать немного света. Сегодня собрали всего двадцать два солнечных элемента.

3 августа. Купол очень слабо освещен, работать в нем практически невозможно. Но двенадцать элементов все-таки сделали, после чего люди отправились в карьер. Я помогаю Райсу в работе над его двигателем. Мое восхищение этим человеком все растет. Неужели эта машина будет действовать? Нужно надеяться на это! Очень тягостное впечатление испытываешь вечерами, когда света почти нет, а снаружи — вечная ночь, ужасный холод, нагромождения черных скал и россыпь звезд, которые кажутся далекими и враждебными.

Вор воспользовался темнотой. Устроенную мною хитроумную западню он обошел с удивительным искусством и утащил пять фунтов протеиновой муки — ровно половину оставшегося запаса. Правда, остальное ему пришлось оставить, чтобы не попасть в ловушку. Так что какая-то польза от нее все-таки была.

4 августа. Кругом темные мерцающие тени. Калильные сетки мы больше не применяем, потому что они требуют столько же кислорода, сколько легкие шести человек, а света дают мало и воду после них можно восстановить в очень небольшом количестве. Сегодня элементов не делали. В течение трех часов сидел и следил за кладовой, но больше бодрствовать не смог. Ничего не украдено.

5 августа. Начинают отказывать аккумуляторы скафандров. Люди жалуются, что они быстро разряжаются. Теперь используются по два комплекта: один комплект полдня заряжается от генератора, второй в это время работает. Видимо, будем вынуждены прекратить ночные работы.

Лекции не было. Сидеть в темноте после трудового дня очень неприятно. Удивительно, как влияет на нас свет!

6 августа. Взошло солнце! Солнечные батареи ожили, энергия потекла, машины зашумели. Печи заработали на полную мощность. Солнце для нас — это жизнь!

Райс продвинулся очень далеко. У меня все больше и больше надежды на него, и у людей тоже, хотя они по-прежнему подшучивают над его двигателем. Это печального вида аппарат — жестяные банки и кислородные баллоны, трубы и сваренные для прочности куски троса.

Изготовлено двадцать два солнечных элемента. Мур работает над взрывчатыми веществами и достиг почти автоматизированного их производства. Кинг принес для него около 300 фунтов сульфидной руды.

7 августа. Я сделал ловушку, которая сработает наверняка. Теперь мы можем поймать вора!

Опробовали в действии взрывчатку Мура. Она удваивает производительность труда горняков, и Кинг с Ридом стремятся поскорее использовать ее. Они уговорили Бендера присоединиться к бригаде Толмена и Уайслера, которые будут делать новую печь.

8 августа. Закончена новая печь, и требуется дополнительная энергия. Я посоветовал собирать воду и пока остановить электролиз. Мурова взрывчатка великолепна! Использовать ее здесь можно очень ограниченно, однако Землю, я думаю, она удивит. Миниатюрная капсула раскалывает скалу так, что практически не требуется дополнительного дробления.

Вор вновь проявил себя. Украл мою приманку. Нам нужно только терпеливо подождать, пока не скажутся последствия этого.

Люди открыто обвиняют Мура, а Бендер — громче всех. Однако четверо обвиняемого поддерживают. Мур в ответ лишь улыбается, а особо настырным заявляет, что жует какие-то химикалии. И по-моему, он не лжет.

9 августа. Двигатель почти собран. Что за странная штука! Не удивлюсь, если она сделает максимум один-два оборота, несмотря на все усилия, приложенные Райсом. Он припаял поршневые кольца вокруг каждой банки и при помощи гальваники покрыл их слоем серебра. Кислородные баллоны обработаны аналогичным образом.

Собрана и установлена еще одна солнечная батарея. Механизм, который разворачивает батареи в сторону светила, работает с перегрузкой. Райс пришел на помощь — сделал для него электрический усилитель. Нет, Райс — изобретатель от Бога! Если необходимость — это мать изобретений, то у него она сродни матке термитов, откладывающей каждую секунду по яйцу.

10 августа. Мур серьезно болен — заметили вечером. Но он сумел не привлечь к себе внимания. Д-р Хью дал ему рвотное. В моей приманке тоже содержалось рвотное. Вряд ли Муру, если он вор, понадобилась бы вторая порция. Скорее всего вор не он.

Производство взрывчатки теперь полностью автоматизировано, и Мур практически весь день проводит эксперименты. Мы получаем полфунта взрывчатого вещества каждый день. Если выпускать по фунту, это будет прекрасно. Удивительно, сколько всего может сделать человек в столь неблагоприятных условиях!.. Двигатель, в общем, собран. Испытания намечены на завтра.

11 августа. Критики сегодня были посрамлены. Включая меня самого. Машина Райса стала событием дня. Ее можно назвать своего рода двигателем внутреннего сгорания, потому что она приводится в действие сгорающим водородом. Коэффициент полезного действия — почти сто процентов! Когда давление поднялось до расчетной величины, испытания начались. Мы все ожидали страшной вибрации и свиста выходящего пара. Но двигатель заработал ровно — лишь слабая дрожь да тихое шипение. Он даст приблизительно 20 л. с.

Установлена еще одна солнечная батарея для питания печей. Горнякам тоже требуется дополнительная энергия, и следующую батарею получат они. Достаточно теперь энергии и у Мура.

12 августа. Двигатель установили в аккумуляторной, соединив с генератором, в качестве которого использовали электромотор. Аккумуляторы после ремонта и некоторых переделок будут использоваться для выравнивания скачков напряжения в сети, и это, по мнению Райса, может иметь огромное значение. В случае временного прекращения подачи энергии такое устройство исключительно удобно.

Горняки утверждают, что им не хватит энергии для работы следующей ночью. А Рид заявляет, что им теперь так много и не потребуется — ведь у них есть взрывчатка. Она выпускается теперь в свинцовых стаканчиках. Равнодушна к ударам и открытому огню — взрывается, лишь когда увлажнена и при наличии соответствующего запала. Чудесная штука!

Тем не менее дополнительный запас энергии горнякам обещан.

13 августа. Вор опять проявил себя, и объектом подозрений снова стал Мур. Причина — ссылаясь на болезнь, мало ел за столом и тем не менее сохраняет силы. Однако мне нужны более серьезные доказательства. Я убежден, что Мур — не вор.

В карьере установлен силовой щит и, к общей радости, новая солнечная батарея. Часть энергии теперь постоянно используется для электролиза. Требуется также новый аппарат электролиза, которым занялся Райс. Паросиловая установка испытывалась сегодня в течение десяти часов. Работала превосходно.

На трех санях доставлен новый запас серебра. Его должно хватить на всю ночь. Рынок солнечных элементов приближается к насыщению. Горнякам энергия больше не требуется. Муру ее тоже достаточно. Правда, он сказал, что позже ему может понадобиться больше. Это меня заинтересовало.

Но для печей дополнительная энергия все еще требуется. Горняки, применяя взрывчатку и машины, ушли далеко вперед.

14 августа. Горняки опять жалуются на аккумуляторы в скафандрах. Райс весь день потратил на их ремонт — специально для ночных работ. Это сухие аккумуляторы Ренолдса — Вирта, они действуют в любом положении — даже вверх дном. Для их производства требуются мощные гидравлические прессы, которых у нас нет, поэтому изготовить такие аккумуляторы в наших условиях невозможно. Ночные работы придется остановить. Это исключительно серьезно.

Запасов кислорода хватит теперь на три месяца, воды (в том числе для производства кислорода) — на пять. Отдельно хранятся кислород и водород для отопления и для паросиловой установки. Мур потребовал очень большие количества карбидов и нитридов. Кроме того, предлагает продолжать изготовление солнечных элементов, потому что «может понадобиться энергия для новых процессов». Я преисполнен надежды.

15 августа. Горняки заканчивают работу на открытом пространстве и начинают работы в туннеле. У нас есть большие запасы цемента. Туннель хотят сделать герметичным и обогревать его ночью, что позволило бы обойтись без скафандров. Стены туннеля планируется покрыть слоем бетона, а внутри создать искусственную атмосферу из чистого кислорода под давлением в три фунта. Утечка будет незначительной, а работа без скафандров пойдет быстрее. Однако для приготовления бетона понадобится вода. В открытой дискуссии горняки убедили всех, что удобнее всего соорудить небольшую печь и аппарат перегонки у начала туннеля, избежав таким образом двойной перевозки… Аккумуляторы скафандров в безнадежном состоянии, с этим Райс согласился и проголосовал «за». Я тоже. Гарнер против, он считает, что при взрывных работах возникнет опасность появления сквозных трещин в скалах и, как следствие, разгерметизации. В ответ горняки предлагают устроить переборки и шлюзы. Это означает, что возникнет потребность в дополнительной энергии. Горнякам придется вечером остановить работу из-за ненадежности аккумуляторов.

16 августа. План строительства туннеля принят. Подготовка идет полным ходом. Рид и Кинг работают над новой печью и аппаратом перегонки. Энергии требуется по крайней мере 1000 л. с. Счастье, что у нас достаточно оставшегося от корабля металла!

Солнце сядет через три дня. Я сделал два рейса на серебряный карьер и вернулся совершенно измотанным. Д-р Хью поставил диагноз — перенапряжение и недоедание. Сам я в этом сомневаюсь, потому что в таких же условиях находятся все.

17 августа. Печь у входа в туннель закончена, и цементирование началось. В условиях космоса — очень трудная работа, но в конце концов цемент требуемого качества был получен. При входе в туннель установили корабельный шлюз. Фильтры для очистки воздуха изготавливаются двумя механиками и двумя химиками. Остальные работы приостановлены. Вся аппаратура будет сделана из серебра и плавленого кварца, как наиболее доступных материалов. Удивительно, однако открытые нами залежи железа не представляют ценности из-за того, что ближе к Куполу располагаются месторождения серебра, а оно легче обрабатывается. Серебро здесь дешевле железа!

Я взял с собой троих, и мы притащили с серебряного карьера почти шесть тонн «ювелирной руды», но изготовлено сегодня всего 15 солнечных элементов.

18 августа. После ряда экспериментов д-р Гарнер, большой специалист в области ракетного топлива, составил таблицу эффективности для новой взрывчатки Мура в условиях космоса и на воздухе. Перспективы заманчивы.

В туннеле установлены шлюзы, запущены аппаратура электролиза и очистки воздуха, первая секция уже наполнена воздухом. Установлен также обогреватель, и впервые находящиеся вне Купола люди смогли снять скафандры. Утечка воздуха незначительна, и условия работы в высшей степени удовлетворительны. Туннель сразу же облицовывается бетоном, установлены насосы. Чистый кислород при трех фунтах ощущается (но сначала надо привыкнуть!) точно так же, как кислородно-азотная атмосфера Купола при давлении в 15 фунтов.

19 августа. Работы возобновились в прежнем режиме, производительность труда в туннеле несколько увеличилась. Горняки ночью чувствуют себя гораздо лучше и говорят, что работать без скафандров много легче.

20 августа. Снова наступила ночь. Этот пустынный мир наиболее величествен при восходе и закате солнца. Огромный шар в течение часа перемещается на величину своего диаметра. И эта неровная скалистая поверхность, с миллионами кратеров и миллиардами острых вершин, выглядит как мир, созданный из горящих свечей. Каждая острая вершина сияет на солнце, а у ее основания уже появляется чернота космической ночи.

Включены обогреватели. Горняки сообщают, что в туннеле по-прежнему вполне комфортабельно. Они ведут его вниз, надеясь достичь уровня стабильной температуры скальных пород, где она не меняется при смене дня и ночи. Печи остановлены, их бригады присоединились к изготовителям солнечных элементов. Сегодня сделали тридцать семь штук.

21 августа. Сделали шестьдесят элементов. Горняки вне себя от радости и сообщают о быстром продвижении вперед. В туннеле сооружена новая переборка и устроена канатная дорога, которая транспортирует нагруженные тележки туда и обратно, от места работы к шлюзу. Люки в переборке сделаны из листов корабельной обшивки. Их осталось всего пять.

Мур очень сильно, но неопасно болен. У него расстройство желудка, его рвало непрерывно в течение нескольких часов. Кажется, я догадываюсь, чем он занимается. Этот человек — настоящий герой. К сожалению, на Луне нет подопытных морских свинок.

22 августа. Готовы еще шестьдесят элементов. При таких темпах мы сможем быстро обеспечить горняков энергией.

Они уже начинают чувствовать ее нехватку. Решено перетащить к ним один большой бак из Купола. Эти люди несомненно делают огромную работу ради всех.

Двигатель Райса и генератор работают превосходно. Чтобы запустить установку в действие, требуется около десяти минут, а за это время энергией могут обеспечивать аккумуляторы. Ночами горит только одна лампа вместо восьми, как было прежде. Ожидаю новых действий со стороны вора.

23 августа. Ожидания оправдались. Он украл четыре фунта яичного порошка. Сделали еще шестьдесят элементов. Сегодня общими усилиями перетащили бак в туннель, и оба двигателя заработали. Туннель хорошо освещен, его гладкие бетонные стены, слабый наклон и нормальная температура вызывают ностальгию. Все настолько напоминает земную станцию метро, что напрочь забываешь о Луне. Даже гравитация представляется нормальной. Психологические штучки!..

Туннель заслуживает персонального имени. По настоянию Кенделла назвали его Таймс-сквер, поскольку он похож на подземный переход возле этой площади.

24 августа. Главный коридор Таймс-сквер решили сделать разделяющимся. Один туннель идет направо и вниз, второй — налево и строго горизонтально. Таким образом, авария в каком-либо одном туннеле не приведет к гибели всех горняков. Сразу за развилкой поставили переборки. Изготовили еще шестьдесят элементов. А Мур пришел вечером слегка пьяным, но выхлоп был таков, что мы только руками развели. Алкоголем не пахло. Запах, как ничто другое, напоминал шоколад! Мур едва ворочал языком, повторяя: «Лишь один маленький стаканчик». Если он говорит правду (а по-моему, так оно и есть — очень уж у него удивленное выражение лица!), это значит, что опробованное им снадобье покрепче лимонада. Я хотел бы, чтобы он все рассказал.

25 августа. Мур представил собравшимся колбу, в которой содержится 500 куб. см неприятного вида жидкости, пахнущей шоколадом. Он отмерил каждому по 10 куб. см и объяснил, что случайно открыл эту штуку и что именно она стала причиной его вчерашнего опьянения. На вкус жидкость оказалась ужасной, но горла не жгла. Через 30 секунд я был готов перенести Купол и накрыть им карьер, чтобы облегчить работу горнякам. Очевидно, другие чувствовали себя так же.

Надеюсь, Мур откроет не столь чудесное, но более практичное средство… Сегодня снова сделали шестьдесят элементов. Паросиловая установка работает прекрасно, и при свете мы чувствуем себя гораздо увереннее. Свет очень ровный и поступает без перебоев.

26 августа. Рид и Кинг взялись за новую проблему. Они разрабатывают оборудование для изготовления люков к переборкам: решено использовать обычную плавильную печь, плавить серебро и заливать его в формы. При плавке расходуется кислород, но на это придется пойти, потому что без переборок не обойтись. Надо, как минимум еще четыре штуки. В дальнейшем переборки можно будет переносить в рабочую зону оттуда, где опасности больше нет.

Изготовили шестьдесят два элемента. Половина солнечных батарей будет установлена возле туннеля, половина — возле печей. Конечно, до наступления дня плавку производить не будем. Селеновая кислота, которая образуется при обогащении серебра, выполняет роль электролита в аппаратах электролиза. Настоящее безотходное производство!..

К радости Уайслера, ему снова позволили пользоваться электрической плитой. Паросиловая установка дает достаточно энергии. В наших условиях она имеет стопроцентный коэффициент полезного действия. Та энергия, которая не превратилась в электричество, дает тепло, и поэтому мы меньше пользуемся обогревателями.

27 августа. Изготовлен шестьдесят один элемент. Райс, Бендер и горняки заняты перемещением горных силовых установок — двигателей от вездеходов и генераторов — в туннель. Это сделано по моему предложению. Прежде они размещались снаружи, и тепло от них обогревало космическое пространство.

Благодаря ровному освещению производительность труда при добыче гипса увеличилась — отсутствуют резкие переходы от света к тени. Взрывчатка в воздухе также действует более эффективно. Ядовитых газов от нее нет.

28 августа. Мур сделал заявку на платину! Бедная старая Луна, боюсь, будет потрясена. При всех своих скудных богатствах она и так неизменно щедра к нам. Однако платины здесь, скорее всего, не найти. Тем не менее Кинг и Рид отправились на поиски. Они отсутствовали весь день, в результате мы собрали всего пятьдесят четыре солнечных элемента.

Сегодня день рождения Уайслера, и Мур принес вечером несколько измененный знаменитый ТОМС («только один маленький стаканчик»). На этот раз напиток был темно-розового цвета, с запахом шоколада и сильным лимонным вкусом, однако оказался таким же сильнодействующим, как и прежде. Мур запретил использовать алкоголь, так как эти два напитка несовместимы. Уайслер высоко оценил оказанную ему честь, потому что получил 15 куб. см жидкости. Чуть позже он заявил, что именинника обижают, и выпросил целый стакан. Готовить ужин пришлось мне.

29 августа. Вечером паросиловую установку остановили на полчаса для осмотра на предмет износа. Аккумуляторы не могли обеспечить освещение даже в течение такого короткого времени, поэтому свет оставили только над самим двигателем. Машина оказалась в прекрасном состоянии, и после пуска снова заработала.

Увы, начинает изнашиваться одежда. К сожалению, я крупнее всех остальных и не могу подобрать себе что-нибудь из чужого гардероба. Гарнеру досталось несколько вещей, которые так и не пришлось надеть бедному Моррисону. Впрочем, это не слишком серьезная проблема, поскольку одежда нам требуется редко, разве что скафандры, а для них есть большой запас ремонтных материалов. Больше всего одежда изнашивается у горняков. Платины так и не нашли. Сделали всего пятьдесят пять элементов.

30 августа. Сегодня нанес визит в туннель. Завидую горнякам!.. Туннели ровно облицованы светло-серым мелкозернистым бетоном, и теперь Мур изобретает резиноподобную краску, которая сделает стенки абсолютно герметичными. Свет дают размещенные на потолке лампы. Небольшие тележки канатной дороги снуют туда-сюда. Люки в переборках действуют эффективно и легко открываются. В рабочем конце туннеля, где навалены осколки серого гипса, есть утечка воздуха, но очень небольшая, потому что скала почти сплошная. Для взрывов теперь используются миниатюрные капсулы, каждая из них дает до 50 фунтов осколков. Капсулы безопасны, и работа идет быстро.

Один из коридоров, как я говорил, идет вниз и направо. Спуск довольно крутой, и для облегчения ходьбы в бетоне прорезаны ступеньки. Группа горняков, работающих в левом туннеле, расширила его до просторного помещения и ставит тут бетонные столбы.

В помещении будут смонтированы два генератора и главный распределительный щит. Несколько глыб гипса обработаны так, что могут служить скамьями и даже креслами. Райс сделал для этой группы небольшую печь, и они иногда варят кофе. С момента погружения «во чрево» Луны настроение людей значительно поднялось.

Обогреватели здесь практически не нужны, потому что достаточно тепла дают двигатели. Конденсаторы пара одновременно выполняют роль глушителей, громкого шума почти нет, разве лишь постоянный гул. Двигатели начищены до блеска, а неподвижные части окрашены. Баки для топлива и кислорода установлены над туннелем снаружи, потому что слишком велики. Трубы от баков идут вниз сквозь пробуренные в скале скважины.

Все это было мне очень интересно. Кое-кто хотел вырезать на стенах какие-нибудь изображения, но Мур предложил им цветные краски.

Прямоугольное по форме помещение почти закончено, осталось вырубить один угол. После этого обе бригады снова будут работать в одном туннеле. Масса гипса невероятно велика.

31 августа. Сегодня сделали всего тридцать два элемента, зато Кинг наконец нашел месторождение платины. К сожалению, ее трудно добывать, это редкие маленькие шарики сплава платины, осмия, иридия и палладия. Кинг принес с собой около шести фунтов (земных) этих шариков. Ими теперь займется Мур. Задача чрезвычайно трудна, потому что эти металлы почти нерастворимы. Муру помогает Толмен.

1 сентября. Через два дня наступит рассвет. Гипсовая куча быстро растет. Рид потребовал две трети энергии, объясняя это тем, что горняки работают вдвое дольше — полные лунные сутки, а он только днем. У горняков, однако, есть с нами договор, на выполнении которого они настаивают, и я понимаю, что их претензии оправданны. Рид, впрочем, тоже понимает.

Сделали шестьдесят два элемента. Мур трудится вовсю. К счастью, он располагает всеми необходимыми кислотами, но задача в целом непроста. Для чего же ему нужен платиновый катализатор? Еще несколько дней назад я заметил, что исчезло его обручальное кольцо — оно было из платины. Значит, потребность в ней велика.

2 сентября. Снова появился вор — унес остатки кофейного экстракта. Сделан шестьдесят один элемент. Завтра восход солнца, поэтому все утро — до восхода — будем заниматься сборкой батареи. Мур попросил у горняков две батареи. И хотя те сами нуждаются в энергии, жадничать не стали — заслуги Мура не оплатишь никакими батареями.

3 сентября. Вот и лунный день. Горное производство и печи заработали на полную мощность. Топливные баки быстро наполняются. Паросиловая установка остановлена, и Райс тщательно ее изучает. Запас гипса велик, но построена еще одна печь, и куча стала быстро уменьшаться. Проблема одна — пищи осталось всего на две недели. Даже при теперешних нормах. С сегодняшнего дня паек еще раз уменьшили. По ночам все чувствуют в животе уже привычное жжение. А теперь будем получать и вовсе по одному фунту еды на человека в день.

4 сентября. Люди недовольны и отказываются делать новые солнечные элементы, потому что, по их словам, «энергию уже некуда девать». Я мог им только ответить, что максимум энергии означает минимум физической работы. Мур с глазу на глаз известил меня о том, что ему в скором времени потребуется дополнительная энергия и дополнительное количество минералов.

Посетил туннели. Тут прохладно и комфортно, особенно в нижнем. Верхнее помещение полностью закончено, в нем оборудовали уголок для отдыха. Здесь тоже достаточно прохладно, поскольку до поверхности 200 футов, и вся толща в основном пемза. Нижний туннель проходит на глубине 500 футов под поверхностью скалы и на 300 футов ниже верхнего помещения. Его прокладывают быстро, и он значительно уже. Спускается вниз очень резко. Сегодня начато новое ответвление, идущее к середине скалы, причем без уклона. На развилке сделали небольшое помещение. Переборки устроены довольно далеко друг от друга.

5 сентября. Горняки больше остальных жалуются на слабость и боль в руках и ногах.

Сегодня некоторое время работал в туннеле, а Кенделл отдыхал. Да, у горняков очень нелегкая работа, в особенности тяжело перекатывать непослушные тележки. Дорога в туннеле ровная, но идет с наклоном. К счастью, разработки ведутся в более высоком месте, чем то, где расположены печи. Поэтому груженые тележки мы толкаем под уклон, а пустые тянем наверх. Отходящий в сторону нижний туннель идет теперь строго по прямой.

Лонг, ставший настоящим инженером-строителем, возглавляет горняков. Он хотел, чтобы я принял на себя эту обязанность, но я отказался. Ведь он один знает все тонкости. В конце концов он согласился продолжать руководство и объяснил, что надеется сделать здесь, где нет разницы дневной и ночной температур, большое помещение. Тогда и отопление не понадобится. Затем он планирует перетащить вниз двигатели, а потом перенести туда весь наш лагерь. К сожалению, на это мало надежды. Баки и машины так тяжелы, что перетаскивать их нам уже не по силам. Ночью у меня сильно болели мышцы.

6 сентября. Моя догадка оказалась верна! Сегодня Мур раскололся. Он принес Уайслеру кувшин с полулитром густой смолообразной жидкости со своеобразным запахом и попросил, чтобы кок смешал жидкость с обычными продуктами и сварил из всего этого суп. Уайслер так и поступил. Запах оказался довольно мерзкий, а вкус и вовсе ни на что не похожий, но уже после первых ложек мы почувствовали, как возвращаются силы. Мур объяснил, что это исключительно питательная смесь синтетического протеина и жира. Кроме того, в нее добавлено немного стимулирующего вещества, которое он создал совершенно случайно. Однако для производства этой смеси требуется огромная энергия. В течение ночи ему не удастся изготовить новую порцию продукта, потому что мы не в состоянии обеспечить его достаточным количеством энергии.

Теперь Мур старается сделать смесь более аппетитной. Он согласен, что у нее неважный вкус. К тому же она не содержит: витаминов, а наш витаминный концентрат почти закончился. Огромная энергия требуется потому, что для синтеза приходится использовать ацетилен. Его Мур получает из природных карбидов, но для этого требуется проводить ряд сложных и очень энергоемких реакций. На приготовление продукта при двухразовом питании потребуется гораздо больше энергии, чем мы можем сейчас выделить, а еда нужна немедленно. К счастью, можно временно сократить производство воды и кислорода и передать энергию Муру.

7 сентября. Сегодня пища снова была щедро приправлена липкой смолистой жидкостью. Мы все помогаем Муру. Да здравствует наука, с помощью которой горное дело становится источником воздуха и пищи! Человек завоевал этот мерзлый ад и обжил самую негостеприимную территорию, на какую когда-либо ступал. Я верю, что с такими людьми можно обустроить жизнь даже на Плутоне!

Мы уже чувствуем прилив сил. «Продукт» Мура попадает в поток крови так же быстро, как вода, а небольшая добавка стимулятора поднимает дух. Вкус по-прежнему неважный. Уайслер старается улучшить его чесноком, луковым экстрактом, перцем и семенами сельдерея. Туннели почти опустели, все помогают Муру и Толмену. Необходимо изготовить огромные реторты из кварца, и потому в Куполе страшно жарко: к немилосердно жгучему солнцу прибавилось сильнейшее кислородно-водородное пламя, которое требуется для плавления кварца. Какое счастье, что у нас есть такие запасы водорода!

8 сентября. Сегодня истратили остатки пищевого продукта, приготовленного Муром, но новая аппаратура уже начала действовать, и через день питательная смесь станет поступать непрерывно и в достаточном количестве. Мур разделил весь процесс на три этапа: в одной установке синтезируются простые сахара, вторая превращает часть их в протеин, третья приготавливает жиры.

Солнечных элементов требуется даже больше, чем прежде, и, как только монтажные работы завершатся, люди займутся изготовлением новых элементов для питания установок.

Я не упоминал выше, где смонтирована аппаратура для приготовления пищевого продукта. Из-за того, что аккумуляторная слишком мала, а в Куполе слишком тесно, ее установили в «зале отдыха», как Лонг называет верхнюю пещеру. В дальнейшем мы планируем перенести аппаратуру на более глубокий уровень.

9 сентября. На изготовлении элементов сегодня работали как наши люди, так и печники. Всего сделали шестьдесят девять штук! Чувствуем себя веселее. Большая часть солнечных батарей, что стояли возле Купола, перенесена, они используются для производства пищи. Муру нужна почти вся энергия. Поэтому солнечные батареи перетащили пониже и установили возле туннеля.

Мур сумел изготовить новый углеводный материал — глюкозу. Теперь у нас снова сладкий кофе. Глюкоза получилась прозрачной и чистой, в виде кристалликов. Привкуса она не имеет. Протеин и жиры готовятся дольше: они появятся только завтра. Наши запасы натуральной пищи сократились до нескольких фунтов муки, небольшого количества бекона, бочонка хлопкового масла и шести тюбиков витаминного концентрата. Еще осталось полбанки яичного порошка и четверть банки сухого молока.

10 сентября. Сегодня вечером был роскошный суп. Уайслер нашел банку ароматных специй, которые подавляют любой привкус. Эта еда несомненно очень питательна. Все мы с удивительной быстротой прибавляем в весе. Д-р Хью говорит, что причина этому — исключительная усвояемость пищи.

Мур сделал удивительное предложение. Он хочет собрать всю нашу изношенную одежду и обещает превратить ее в хлеб. Поскольку вся она сделана из хлопка и льна, легко будет получить крахмал. Оригинальное использование старых тряпок! Я слышал о людях, которые были вынуждены есть свою одежду, обувь, спальные мешки и тому подобное, но далеко не в виде хлеба! Сегодня сделали шестьдесят элементов — хватит на целую солнечную батарею!

11 сентября. Пища значительно улучшилась. Теперь она молочного цвета и почти без запаха, с очень слабым кислым привкусом, как у лимона. Первые предметы нашей старой одежды вернулись к нам в виде крахмала, от которого суп стал гуще. Уайслер раздобыл овощной экстракт красного цвета. В меню он называется «томатное пюре»! Вкус у него, конечно, другой, но все равно приятный, все с этим согласились.

Теперь еды достаточно, и все чувствуют себя лучше. Мысль о том, что у нас есть неиссякаемый источник пищи, воды и воздуха, прямо-таки согревает сердце. Если для постройки спасательного корабля понадобится даже год, мы проживем его благополучно.

Изготовлен семьдесят один элемент. Топливо для паросиловой установки полностью гидролизовано, запасено топливо для двигателей у горняков.

Мур сообщает, что успеет приготовить достаточно питательной смеси, чтобы хватило на всю лунную ночь.

Часть вторая. Борьба за пищу

12 сентября. Сегодня закончена сборка еще одной солнечной батареи, и начала действовать вся аппаратура по добыче кислорода. Куча гипса растет, печники не успевают ее перерабатывать. Горняки продолжают свои работы. Теперь делают большую нижнюю камеру. Она будет 30 футов высотой — вернее, глубиной, потому что роют вниз. Длина составит 100 футов, ширина — 60. Начали пробивать второй туннель, который выйдет на уровень пола. Новую большую печь хотим поставить у карьера — постоянно увеличивающейся системе туннелей требуется все больше кислорода. Несколько пустых баков вскоре будут перемещены сюда из Купола.

Думаю, что Лонг пришел к правильному решению. Производство пищи, горные разработки, аппараты для выделения кислорода, баки — все может быть перемещено сюда. Температура здесь постоянная, такая же, как в глубинах Земли.

Огромный приток тепла в течение дня приблизительно равен его оттоку ночью, а за счет слоя породы температура держится постоянной.

13 сентября. Лонгу требуется еще один бак. Сегодня окончательно решено, что мы перебираемся в туннели. Баки тяжелы, но силы наши почти полностью восстановились, и с помощью лебедок мы в состоянии перемещать такие тяжести. Баки будут установлены в специальном сооружении из пемзы, построенном в тени утеса. Моторы, вентили, разные другие предметы перевозятся на новое место. Великий исход в самом разгаре. Новые солнечные батареи установлены над туннелями, и Рид уже построил четыре печи для обработки гипса.

Большая камера еще не закончена, но, поскольку нет необходимости вывозить наружу добытый гипс, работа значительно ускоряется.

14 сентября. Готова еще одна солнечная батарея. Кроме того, закончена грубая обработка стен большой камеры. Пилы еще продолжают работать, устанавливаются бетонные столбы, для прочности в них использовано серебро. Завтра забетонируем стены. Энергии теперь достаточно, потому что отопление не требуется. Установку Райса тоже перетащили сюда, и ее можно монтировать. Вообще-то для всех силовых агрегатов должна быть вырублена еще одна камера, меньших размеров. Поскольку горные работы все равно должны продолжаться, будет подготовлена и третья камера — для аппаратуры химического синтеза.

15 сентября. Закончена и установлена возле туннелей последняя из необходимых нам солнечных батарей. Аккумуляторы пока находятся в Куполе, и мы попрежнему спим там. К вечеру будем переезжать. Теперь все работают в Замке — так мы решили назвать систему наших туннелей. Стены большой камеры покрыты слоем цемента и двумя слоями резиновой краски. Развешаны лампы, а бетонные койки только и ждут матрацев и одеял из Купола.

В одной из стен сделана небольшая ниша-альков, а в ней установлена электрическая плита. Тут будет кухня. Свободное пространство в большой камере дает нам ощущение комфорта, которое очень поднимает настроение. Мы продолжаем упорно и с энтузиазмом трудиться. Поскольку производство солнечных элементов прекращено, Мелвилл теперь работает интендантом.

16 сентября. Сегодня перевезли главные аккумуляторы и спальные принадлежности. С этого времени нашим домом стал Замок. А старый Купол превращается в заброшенную хижину. Последние баки для кислорода и воды уже вывезены, они устанавливаются в специальной пещере вблизи поверхности, где температура с помощью термостатов будет поддерживаться близкой к 35 градусам по Фаренгейту.

Я прибавил в весе тринадцать фунтов! Все остальные тоже полнеют. Еды теперь — в изобилии. Мур создал порядочный запас.

Замок закончен. Организована подвозка людей по туннелям, для этого используется одна из тележек, хотя, кроме бригады печников, теперь мало кому требуется выходить наружу.

На случай, если спасательный корабль прилунится, когда все будут внизу, в Куполе оставлены послания, объясняющие, где мы находимся и как к нам попасть. Лунными ночами покидать Замок мы больше не собираемся.

17 сентября. Снова ночь — но теперь все по-другому! Температура не меняется. Паросиловая установка обеспечивает все наши нынешние потребности в свете и энергии, а завтра будет снова запущен большой двигатель, и начнутся работы по строительству камеры для силовых агрегатов. Наклонный ход будет расширен, и мы перетащим вниз все крупногабаритные механизмы. Труб для подачи топлива у нас достаточно. Хотя машинное отделение будет примерно на семьдесят футов выше нас, силовой щит решено установить рядом с большой камерой. Весь Замок хорошо освещен, и радость от прогулки без скафандра просто невозможно описать. Это все равно что толковать о музыке с глухонемым.

Кенделл, который, помимо всего прочего, еще и художник, с помощью проектора получил на стене изображение местного пейзажа и теперь копирует его красками, которые для него изготовил Мур. Получается превосходно. Кенделл предлагает написать еще несколько таких картин — чтобы улучшить вид голых бело-серых стен.

18 сентября. Температура упала не более чем на одну десятую градуса: обычные термометры такое незначительное изменение даже не фиксируют. Несмотря на отсутствие отопления, здесь вполне комфортно. Работа над камерой для машин потребовала включения больших двигателей, дающих много тепла. Это помещение готово почти наполовину. Каждый помогает здесь чем может. Райс управляется с установкой, нога его почти зажила. Бендер делает канатный привод для тележек, остальные взрывают и грузят гипс, тянут трубы и электрические провода. Установка Райса работает постоянно, обеспечивая энергию для освещения и кухонной плиты. Между прочим, Райс во время строительства потребовал сделать в стене еще одну нишу-альков, назначение которой держал в тайне. Оказалось, она предназначалась для душа. Система уже смонтирована. Вода после мытья стекает в отстойник, фильтруется через гипсовую крошку, затем идет на получение кислорода: сначала мы моемся, а потом этим дышим. Ничего не пропадает зря! После пыльной работы помыться очень приятно.

Мур постоянно экспериментирует с добавками в пищевую смесь. Сегодня он добился неплохого вкуса — шоколад и чуть-чуть ванили. Введены также добавки кальция, железа и йода с магнием. Каждый день мы становимся сильнее. Хлеб из нашей старой одежды тоже довольно вкусен. Но сырья для него, увы, осталось совсем немного.

19 сентября. Машинное помещение закончено. В нем достаточно места для всех трех двигателей, и даже останутся широкие проходы между ними. В качестве редуктора использован небольшой баллон — это позволило обеспечить более равномерную работу двигателей. Раньше газы под большим давлением направлялись прямо в цилиндры, половина рабочего хода поршня обеспечивалась за счет действия высокого давления, и только потом производилось воспламенение горючей смеси. От этого усиливалась вибрация, и машины быстро изнашивались. Теперь газы расширяются и воспламеняются одновременно. Эффективность использования топлива повысилась, а износ уменьшился.

Паросиловая установка и один из больших двигателей уже установлены. Второй двигатель пока наверху. Продолжаются работы по вырубке помещения для щитовой.

20 сентября. Щитовая закончена, в нее перенесен коммутационный электрощит. Для подключения пришлось на пять минут отключить свет, и наш Замок погрузился в темноту. Он сразу перестал быть домом. Здесь отсутствие света будет переноситься тяжелее, чем в Куполе.

Но вскоре лампы снова вспыхнули, и снова заработала установка Райса. Потом включили двигатель. К вечеру все было перенесено вниз, аккумуляторы установлены в щитовой, а второй большой двигатель тоже занял свое место.

Завтра опять начнутся горные работы.

21 сентября. Туннель повели дальше вниз, отчасти из любопытства — выяснить температурные условия. Едва люди обрели уверенность в пище, воде и воздухе, к ним сразу вернулся исследовательский азарт. Мы тщательно изучили скалы в поисках органических веществ или признаков существования бактерий. Есть следы возможного наличия воды. Подозреваем, что Луна потеряла всю свою атмосферу и воду задолго до того, как сформировалась ее нынешняя кора. Кора находится в отличном изостатическом равновесии, шансов для геологических открытий мало.

Муру требуется дополнительное количество платины, потому что он намерен полностью автоматизировать свою аппаратуру. Сейчас он работает над расширением базы микроэлементов. Кроме углерода, водорода, окислов серы и азота, которые есть в пищевом составе, нам требуются еще фосфор, калий, натрий и много чего другого. В придачу Мур упорно работает над производством витаминных концентратов. Хью помогает ему.

22 сентября. Перед входом возле печей скопилась большая куча гипса. Для разгрузки тележек приспособлено электромеханическое устройство, так что Замок теперь покидать не требуется вовсе. У нас внутри на удивление комфортабельно. Сейчас чувствуется небольшая прохлада, но ее компенсирует тепло от двигателей, работающих круглые сутки. Люки в переборках к верхнему «залу отдыха» и в коридорах закрыты, и свет погашен, потому что там холодно. При необходимости мы, конечно, в состоянии отапливать и эти помещения. Теперь ночью мы вообще не тратим топливо на обогрев. Я вместе с Ридом и Кингом был сегодня на фосфатных залежах, которые Кинг нашел в прошлом году, — он привез тогда с собой небольшое количество этого материала. Завтра мы собираемся на месторождение платины, а на обратном пути зайдем в Купол и возьмем кварца. Несколько человек Кенделл посылает на серебряный рудник.

23 сентября. Принесли четыре фунта платиново-иридиево-осмиевой смеси. На Земле это целое состояние, и к прибытию спасательного корабля нам надо собрать побольше подобных материалов. Кроме того, доставлено полтонны серебряной руды и несколько сотен фунтов железной. Для горных работ требуются новые ломы. Несчастный Уилкотт был нашим металлургом, теперь Кинг и Толмен стараются как можно лучше выполнять его работу. Толмен советует получить железо электролитическим способом, а потом, очистив его, сделать сплав. У нас нет хрома, поэтому невозможно получить хорошую нержавеющую сталь, но подойдет и обычная углеродистая. Для прочности можно попробовать добавить немного серебра.

Мур собрал несколько пачек старой бумаги, кое-какие ненужные книги и деревянные детали из Купола. Обещает использовать их для создания других видов пищи. Хью считает, что мы можем столкнуться с серьезными желудочными проблемами, потому что в нашей синтетической еде полностью отсутствуют шлаки. Она переваривается на все сто процентов.

24 сентября. Горные работы продолжаются. Вечером и во время сна чувствовался холод — мы занимались сбором минералов, и двигатели были остановлены на весь день. Сегодня лучше. Мур хочет расширить лабораторию, а еще лучше — соорудить еще одну, с отдельным силовым щитом. Райс помогает ему автоматизировать аппаратуру. Вся она сделана из сверкающего серебра и кварца. Некоторые трубки, по которым подаются особенно едкие кислоты или щелочи, изготовлены из сплава иридия и осмия. Теперь достаточно открыть подачу ацетилена, и сахар получается автоматически. Мы вырубаем для Мура большое помещение в стороне от основной жилой камеры. К нему будет вести длинный туннель, чтобы температуру в лаборатории можно было регулировать автономно.

25 сентября. Кенделл трудится над картинами. Кое-какие пейзажи получились превосходными. Помещение теперь выглядит удивительно домашним. Неровные лунные вершины, люди в скафандрах на переднем плане, поднимающееся солнце и тени в кратере, где-то сбоку Купол. Здесь, где тепло и легко дышится, очень приятно смотреть на такое.

Кенделл предлагает использовать большую камеру в качестве общего холла, а для сна вырубить отдельные комнаты внизу. Бывает, хочется погасить свет и лечь спать, а другие еще чем-то заняты… Это ограничивает свободу личности и уже вызывало некоторые трения. Поскольку горные работы в любом случае придется продолжать, считаю эту идею прекрасной.

26 сентября. В рекордное время закончили новую лабораторию для Мура. Этим занимались все, механизмы действовали отлично. Технология взрывных работ освоена так прекрасно, что нет никакой нужды в ручном труде. Но один человек должен постоянно находиться у шлюзов и еще один — возле двигателей. Имея достаточно пищи и используя время от времени чудесный стимулятор Мура (кстати, совершенно безопасный и не вызывающий привыкания), мы все пребываем в добром здравии. Людям, которые не знают, что такое голод и слабость, этого никогда не понять.

27 сентября. Первой вырублена отдельная комната для Мура — в благодарность за его подвиги. Завтра займемся отделкой. Через три дня восход солнца, но мы едва вспоминаем об этом.

28 сентября. Комната для Мура «сдана под ключ». Она оборудована книжными полками, койкой, гипсовыми столом и шкафом. Кенделл наслаждался, рисуя картины на стенах. Комната находится на самой большой глубине, которой мы достигли, — примерно 700 футов. В ней довольно тепло уже сейчас, но на всякий случай предусмотрены электрический и газовый обогреватели. Райс был занят весь день — изготавливал серебряные трубы для газа и серебряную проволоку для электропроводки.

29 сентября. Мур переселился в свою комнату и очень доволен. Комната украшена символическим портретом химика с пробиркой в одной руке и ломтем хлеба в другой; на других стенах изображены привычные лунные пейзажи. К вечеру закончили комнату для Лонга. Как инициатор переселения в недра Луны, он, по моему мнению, заслуживает этого. Кенделл снова занят. Он уверяет, что теперь его работа — настоящий отдых.

30 сентября. Солнце взошло, и обильно потекла энергия. Бригада печников снова занялась гипсом, огромная куча этого материала собрана при разработке большого зала, аппаратной и прочих помещений. Четыре новые печи быстро расправляются с ним. Рид считает, что у нас недостаточно баков, и я с ним согласен.

1 октября. Закончена комната для меня — вероятно, потому, что я возглавлял «прорыв за границу», освоил изготовление солнечных элементов… ну и за другие мелкие заслуги.

Кенделл удостоил меня одной из лучших картин. В этом он теперь настоящий мастер. На картине изображена едва поднимающаяся над горизонтом Земля, озаренная солнцем лунная поверхность и одетые в скафандры три человеческие фигурки, замершие возле радиопередатчика и смотрящие на родную планету. Другая картина изображает сцену изготовления в Куполе солнечных элементов.

Для Гарнера будет сделано помещение рядом. Как руководитель экспедиции, он мог бы получить комнату первым, но по его настоянию порядок заселения должны определять реальные заслуги участников экспедиции.

2 октября. Рид попросил, чтобы после окончания комнаты Гарнера строительство жилых комнат было отложено и все приступили к изготовлению бака для воды. Располагая беспрецедентным количеством энергии, Рид быстро наполняет существующие баки. Кое-кто, включая и меня, проводит вечернее время за изготовлением солнечных элементов. Две батареи уже закончены, и Рид получит еще больше энергии. Почти все баки заполнены.

Мур объявил, что ему удалось получить концентрат витамина А. По его словам, это только начало.

3 октября. Закончена комната для Гарнера, и теперь на еще большей глубине ведется вырубка нового большого помещения. Это будет одновременно бак для воды и плавательный бассейн. Для уничтожения бактерий воду решено как можно чаще подвергать электролизу. Объем будущего бассейна очень велик.

4 октября. Рид просит комнату. Печи его остановлены. Куча гипса значительно уменьшилась. Ему пришлось освободить два водородных бака, чтобы использовать их для наполнения кислородом, а вырабатываемый водород выпустить наружу. Это странное зрелище — сияющее облако в ярком солнечном свете, быстро расплывающееся и исчезающее.

5 октября. Работы по вырубке бака-бассейна идут быстро, потому что все заинтересованы в этом. Решено сделать его в виде двух секций: одна — с дном, начинающимся с трех футов и опускающимся затем до десяти; и вторая — большего размера, 40 футов глубиной, 30 шириной и 50 длиной. Вокруг всего бассейна будет «берег» шириной 10 футов, а над ним, в 7 футов, — крыша. Началась оживленная дискуссия о том, как идут процессы испарения при таком низком давлении атмосферы и что значит «плавать» на Луне. В итоге мы сошлись на следующем: испарение вряд ли окажется велико, поскольку атмосферное давление значения не имеет, важно только давление водяных паров; плавание же будет выглядеть довольно забавно, хотя утонуть здесь можно так же, как и на Земле. Мы здесь легче, но и вода тоже. Сначала заполним более мелкую секцию, благо перегородка позволяет так поступить. Она почти закончена, требуется только покрасить ее резиновой краской.

6 октября. Началось заполнение мелкой секции, а в глубокой еще продолжаются работы. Вода, протекая по длинной серебряной трубе, поступает удивительно быстро.

После восхода солнца температура здесь, внизу, поднялась всего на полградуса, а в зале — на три четверти градуса. Поглощение тепла идет медленнее, чем его излучение.

7 октября. Горняки разделились на две бригады. Одна продолжает заниматься бассейном, вторая вернулась к вырубанию комнат. Бригада печников трудится на поверхности. Печи, за исключением загрузки, действуют автоматически. Райс взял с Купола один из листов обшивки, согнул его в желоб и сделал загрузочную машину, которой пользуется Рид. Цемент теперь хранится снаружи — на солнце — для полного высыхания. Размалываем мы его с помощью электрической дробилки. Прежде цемент измельчали вручную, при этом собирали только пыль.

С беспокойством ждем спасательного корабля. Он должен прибыть за нами в течение ближайших двух месяцев; впрочем, по мнению Гарнера, возможно, он еще в стадии проектирования. На самом деле постройка спасательного корабля уже приближалась к завершению, причем гораздо раньше, чем можно было ожидать. Работы велись с опережением графика. Но, как всегда бывает, в спешке совершалось множество грубых ошибок. Когда сборка корабля была закончена — это случилось в конце ноября, — вдруг обнаружили, что на Земле нет ни одного опытного пилота. И теперь их предстояло обучать на единственном спасательном корабле! Именно поэтому в первую неделю декабря корабль потерпел крушение в пятидесяти милях от пустыни Мохаве. Понадобилось почти две недели, чтобы подвезти к месту катастрофы оборудование, и около полутора месяцев, чтобы закончить ремонт.

8 октября. Помещение бассейна закончено, проведено электрическое освещение. Две очень мощные лампы, помещенные в водонепроницаемые колпаки, установлены в центре глубокой части. Кенделл уже занят делом. Бендер возражает, указывая, что этот человек тратит энергию, которую можно использовать с большим толком. Гарнер считает, и я с ним согласен, что эффект, создаваемый картинами, стоит этих затрат. Цвет и осознание того, что этот каменистый страшный мир всего лишь картинка, дают (по крайней мере мне) ощущение безопасности. Израсходовали всю натуральную пищу, кроме специй и банки кетчупа. Остатки продуктов добавляли в искусственную еду время от времени, но теперь уже все. Однако голая, то горячая, то морозная луна продолжает нас снабжать пищей из своих скал… Сегодня Мур получил витамин С и добавил его в еду. А еще он приготовил и предложил всем попробовать забавное, серого цвета пирожное. Оно оказалось довольно безвкусным, но не очень отличалось от обычного кекса. Очевидно, Мур изобрел что-то вроде муки. Он советовал пережевывать пирожные не слишком сильно и дал каждому по маленькому кусочку. Хоть и безвкусные, они были встречены с восторгом, потому что привычные супы уже изрядно надоели. После них желудок быстро пустеет. Мы узнали, что в состав пирожных входят размолотая пемза, крахмальная мука, приготовленная из бумаги, дерева и ткани, и пищевой сироп. Не знаю, чего бы я хотел еще. А Рид назвал их «пирожными каменного века».

9 октября. Мелкая секция бассейна заполнена водой, теперь она переливается через перегородку в более глубокую часть. Впервые с тех пор, как мы покинули Землю, наши тела оказались погруженными в воду полностью! Очень интересное ощущение! Вход в бассейн сделан наверху, примерно в 15 футах над поверхностью воды, и вниз идет лестница (серебряная, между прочим!). Мы почти не ныряем, больше держимся на поверхности. Быстрота, с которой мы всплываем или погружаемся, из-за меньшей гравитации весьма отличается от земной. И это непривычно. Вода — соленая, чтобы она могла быть электролитом. Ночью через нее пропускается ток, освобожденные кислород и водород собираются и сжигаются в расположенном на глубине обогревателе. Бассейн может быть эффективным накопителем тепла.

10 октября. В значительном количестве получен витамин В1. Мур обещает, что вскоре у нас будет вся группа витаминов В.

Мы продолжаем работать над вырубкой жилищ; многие уже вселились в личные комнаты, и в числе последних — Райс. На мой же взгляд, его комната должна была оказаться третьей, поскольку именно изготовленные Райсом машины дали возможность построить эти комфортабельные туннели и комнаты.

Холл сейчас полностью освобожден от коек, в углу стоит большой гипсовый стол, за которым мы едим. Он заменил собой легкий металлический, который качался, когда о него опирались.

Предполагается возобновление курса лекций. Готовятся слайды и диаграммы. Кенделл оставил на стене зала свободное место, а теперь покрасил его серебряной суспензией, и оно вполне может выполнять роль экрана.

11 октября. Установили еще одну солнечную батарею. Энергию ее отдали Муру. Он говорит, что может использовать любую энергию; таким образом, прошлые времена, когда мы делали солнечные элементы, могут вернуться. Сделано несколько ферм для установки солнечных батарей, материал для элементов уже подготовлен.

Мур хочет, чтобы с наступлением ночи, когда выходить наружу будет легче, мы принесли побольше известняка. Пока же он без него переживет. А Райс сделал наконец практичный обогреватель для скафандров. Водородно-кислородная смесь, сгорая, нагревает укрепленный внутри скафандра бачок с водой. Двойной клапан регулирует пропорцию смеси, а также величину газового потока. Один из членов выходящей наружу группы носит с собой небольшое ручное магнето. Подключив его к скафандру, поворотом ручки создают искру, которая и зажигает пламя. Это тяжелее, чем аккумулятор, но лучшее из того, что мы можем придумать. Наше последнее ночное путешествие получилось неудачным, потому что мы страшно замерзли, а аккумуляторы стали бесполезны. К сожалению, у нас больше не будет личной радиосвязи.

12 октября. До начала ночи два дня. Плавание после работы хорошо снимает усталость. Закончена последняя из жилых комнат. Солидные гипсовые кресла снабжены покрытием из резиновой краски толщиной в одну десятую дюйма (и такая конструкция не столь уж неудобна, как может показаться); вырублены книжные полки, койки, украшения на стенах и стулья для посетителей; комната освещена лампой на потолке и напольным светильником (серебряная труба, вставленная в блок из покрашенного резиновой краской гипса). Все это очень похоже на домашнее убранство и придает жилищу комфорт. Честно скажу, мы с сожалением будем покидать это место! Уж я-то точно. Глубокая секция бассейна наполняется водой с удивительной скоростью. Гарнер говорит, что необходимости вести горные работы ночью больше нет, вполне достаточно лунного дня, а ночью можно заниматься научными исследованиями. Мы вернемся к своей старой работе с радостью.

13 октября. В соседней с бассейном комнатке установлен душ — чтобы смывать перед плаванием гипсовую пыль. Гипс не удаляется при электролизе и несколько замутил прозрачную воду. А эта вода для нас более ценна, чем серебро и золото. В глубокой части бассейна уже 3 фута воды. Сегодня мы повели вниз новый туннель, главным образом ради исследовательских целей. Никаких признаков животной жизни. Райс возражает против таких работ, поскольку для подъема гипса машины придется использовать ночью. Он напомнил, что ночью мы теперь не работаем. Хочет сделать автомобиль!

14 октября. Сегодня пополудни началась лунная ночь. Прекратился поток энергии, вода перестала стекать в бассейн. Его стены уже украсились сценами из земной жизни, это единственное помещение в Замке, где есть земные пейзажи, хотя и здесь превалирует Луна. К неудовольствию Кенделла, свободных помещений для его картин больше нет. Установка Райса вряд ли справится с возросшей нагрузкой, когда будет включен свет в длинных коридорах, холле, комнатах и помещении бассейна. Он занимается проблемой увеличения мощности котла.

Завтра мы снова начнем исследования.

15 октября. Весь день перетаскивали известняк, карбиды, нитриды и фосфаты для производства пищи. Кроме того, доставили кварц и несколько металлических листов от Купола. Он тает, как сугроб под солнцем. Мур извлекает серу из гипса, но не очень успешно. Возможно, эти соединения лежали тут нетронутыми два или три миллиарда лет! Обогреватель Райса эффективен, с ним нетрудно управляться, хотя он и менее удобен, чем аккумуляторный подогреватель: обогрев неравномерен, так что телу слишком тепло, а руки и ноги мерзнут. Так было приятно вернуться в Замок и отдохнуть в собственной комнате, хорошо освещенной, с обстановкой, напоминающей домашнюю. Мы уже так привыкли к трем фунтам давления кислорода, что не обращаем на это внимания.

Райс попросил нас временно не пользоваться электрическими обогревателями, потому что паросиловая установка не справляется с нагрузкой. Мы не экономим на свете — он дает нам бодрость и спокойствие, но зато расход энергии гораздо больше, чем в Куполе.

16 октября. К вечеру очень устали. Я, Рид и Бендер посетили сегодня расселину Моркотта и снова спустились на самое дно. Тащили с собой почти бесполезные батареи для освещения и исследовали одно из самых глубоких мест. Ничего особо интересного, только нашли образцы, которые, по мнению Рида, являются солями радия или по крайней мере урана. У нас их применить негде, но на Земле они представляют ценность. На то, чтобы спуститься и подняться, ушел почти весь день. Вернулись очень голодными — Муровы супы и пирожные никогда не казались нам такими вкусными.

Райс остановил паросиловую установку и колдует над нею, пытаясь повысить мощность и давление. Поэтому запущен один из больших двигателей.

17 октября. Паросиловая установка снова включена и развивает почти 50 л. с. Райс ее модернизировал: добавил в котел еще одну горелку и повысил давление. В результате увеличилась мощность. Инфракрасные лучи электрических обогревателей быстро согревают озябшие руки и ноги, поэтому иметь дополнительную энергию для этих устройств очень неплохо, хотя вообще тепла нам здесь требуется немного.

Еще раз посетили расселину Моркотта — образцы породы, которые принес с собой Рид, оказались исключительно богаты содержанием урана. Месторождение, похоже, внушительное. Неподалеку наткнулись еще и на залежи свинцово-серебряного сплава. Завтра обследуем и другие места. Кажется, по воле слепого случая мы оказались в такой области Луны, которая изобилует минеральным сырьем, или же вся Луна представляет собой гигантское хранилище разных руд. Алюминий — в изобилии, соединения бериллия рассеяны повсюду, много никеля, железа и кобальта. Несомненно, имея наш Замок, не составляет труда создать здесь базу, которую сама Луна снабжала бы и пищей, и воздухом!

18 октября. Дальнейшие исследования в глубинах расселины выявили возможное наличие золота. Мы не стали тратить время на его поиск: ни я, ни Рид не питаем особого уважения к золоту. Здесь, на Луне, мы научились ценить металлы и минералы, исходя из их полезности, а золото тут абсолютно бесполезно. Бендер, однако, был дико возбужден и хотел непременно заняться поисками. Вместо золота мы принесли с собой значительное количество свинца, потому что он представляет особую ценность. У нас его совсем нет, а теперь мы можем заменить наши бесценные аккумуляторы самодельными кислотно-свинцовыми. Бендера в конце концов убедили нагрузиться вместо золота «высококачественной» рудой, объяснив, что она гораздо дороже. Как он обозлился, когда узнал, что принесенный им металл оказался всего лишь свинцом!

19 октября. Очередная экспедиция в расселину Моркотта: мы взяли сани для транспортировки руды. Рид и я спустились и грузили свинцовую руду в сетку, а остальные поднимали ее наверх, к саням. Рид займется получением свинца из руды завтра. Райс согласился делать аккумуляторы, предложив для изготовления корпусов использовать серебро, покрытое сплавом осмия и иридия. Такие корпуса будут крепче и, в отличие от стеклянных или кварцевых, не расколются. Удивительно, как переворачиваются здесь наши представления. Железо — бесценно, а серебро лишь полезно, поскольку доступно и легко обрабатывается; осмий-иридий мы замечаем только из-за их сопротивляемости коррозии, а свинец более ценен, чем золото!

20 октября. Сегодня исследования продолжались. Вечером Райс объявил, что первый кислотно-свинцовый аккумулятор заряжается. К вечеру я страшно устал.

21 октября. Прошла половина ночи. Мур ввел в рацион витамины G и F и угостил нас твердым органическим веществом, пропитав его пищевым сиропом. Блюдо оказалось гораздо лучше тех пирожных. Мур уверяет, что это чистое дерево с частично переваренным мясом и сахаром. Так или иначе, новое изобретение очень питательно.

22 октября. Кенделл напечатал несколько фотографий, снятых во время строительства Замка. Они очень интересны для нас. Были также снимки, сделанные в Куполе, и теперь мы удивляемся, как жили прежде без плавательного бассейна и в такой тесноте. Райс начал втайне от других какую-то работу, вырубив для этого помещение недалеко от вершины гипсового утеса. У него даже есть отдельный шлюз. Энергию, тепло и газы он получает из Замка. Вот такая у него мастерская, частная! Он снял много листов с обшивки Купола, не прибегая к чьей-либо помощи, и мы гадаем, что он там такое делает. Он не говорит, но, если случается проходить мимо, почти весь день можно слышать шум мощного двигателя.

23 октября. Кинг нашел новое месторождение платины недалеко от прежнего. Вероятно, какое-то ответвление жилы, но более богатое. К вечеру он принес почти семь фунтов платины. Первую из аккумуляторных батарей будем испытывать завтра.

24 октября. Кинг сделал еще одно триумфальное открытие — нашел очень богатые залежи вольфрама. Он планирует попытаться переработать руду в металл, который требуется Раису. Однако сделать это можно будет только с наступлением дня.

25 октября. Ходили на вольфрамовую разработку Кинга. Неудивительно, что металл этот еще называется «тунгстен» — тяжелый камень. Так и есть на самом деле! Мы, однако, приволокли его почти тонну, причем собранную руками. У нас было с собой несколько капсул с взрывчатым веществом, и оно очень помогло… Завтра Рид и я будем помогать Кингу в строительстве плавильной печи.

26 октября. Печь по выплавке вольфрама закончена и выдала первый образец металла. Для нее требуется изрядное количество электрической энергии, пришлось использовать оба двигателя и энергию из осветительной сети. Металл получается в виде небольших кусков, готовый для дальнейшей обработки.

27 октября. Сегодня новых открытий не было. Экспедиция занималась устранением белых пятен на карте нашего района (радиусом 250 миль). К вечеру все очень устали.

28 октября. Пришло лунное утро! Возобновилась подача энергии, и полдня, пока солнце поднималось, мы отдыхали. Затем приступили к работам, включая добычу гипса. Однако изготовители солнечных элементов сегодня не работали. По настоянию Райса мы делаем туннель, идущий из верхнего «зала отдыха» к его мастерской. Таким образом, мы будем иметь с ней подземное сообщение. Райс хочет, чтобы был установлен шлюз в верхнем конце туннеля, и напускает на себя очень таинственный вид. За время лунной ночи он изготовил новый инструмент. Это огромная круглая металлическая рама, которую быстро вращает мощный мотор. Рама снабжена несколькими рядами алмазов и вгрызается в мягкий гипс с удивительной скоростью. Затем один заряд взрывчатого вещества — и отпиленная секция отделяется. Остается аккуратная круглая дыра такого размера, каким должен быть туннель. Работа движется очень быстро. Кенделл предложил сделать помещение под библиотеку, раз уж мы все равно должны рыть.

29 октября. Вольфрамовая печь действовала целые сутки, получено несколько слитков. Переработка гипса из-за этой новой работы замедлилась, но струйка воды продолжает течь в бассейн, и почти все топливо, которое было использовано во время лунной ночи, уже восстановлено.

30 октября. Ради того чтобы получить помощь, Райс открыл мне свою тайну. А я тут же объявил своим людям, что снова понадобятся солнечные элементы и работы будет даже больше, чем прежде. Оказывается, Райс строит небольшой челнок для исследовательских целей! В нем поместятся три человека и баки с кислородом и водородом.

По словам Райса, он уже закончил сборку корпуса. Использовал детали от корабля, обшивку и иллюминаторы взял с Купола. Реактивные двигатели он собирается сделать из вольфрама, покрытого сплавом иридия и осмия, что гораздо лучше материала, из которого были изготовлены двигатели «Эксельсиора». Они не будут плавиться и корродировать. Камера сгорания будет выполнена из сплава на основе вольфрама с добавкой серебра, иридия и осмия. Челнок будет в первую очередь использован для того, чтобы добраться до видимой стороны. Сборка машины быстро приближается к завершению. Мы видим в ней только один недостаток — использование кислорода и водорода без возможности их восстановления, поскольку реактивные двигатели выбрасывают образовавшуюся воду наружу. Сейчас мы разрабатываем систему управления. По мере накопления вольфрама будет идти монтаж и установка реактивных двигателей.

31 октября. Туннель достиг мастерской. На челноке установлены главные реактивные двигатели — после многих часов тяжелейшей работы с вольфрамом. Печи по переработке гипса снова опережают работу горняков. Воды в бассейне — четыре с половиной фута.

Горняки занялись помещением под библиотеку, которая, пожалуй, будет даже чересчур велика по размерам. Вторая группа ведет от развилки новый туннель, вниз, к склону скального массива.

Сегодня Мур ввел в рацион еще один витамин, и в нашей пище теперь есть практически все необходимое. Использовали остатки дерева из Купола и всю бумагу, так что вскоре наша пища станет полностью искусственной.

1 ноября. Под днищем челнока установили несколько мощных пружин, сделанных из вольфрамистой стали — для облегчения посадки и взлета. Взлет будет вертикальным — задействуются нижние двигатели, пока машина не оторвется от поверхности, и лишь затем начинается движение вперед. Кроме того, на челноке установлены несколько тяжелых гироскопов с «Эксельсиора». Мы рассчитываем, что можно будет летать на расстояния в несколько тысяч миль и дальше: ведь достичь орбитальной скорости вокруг Луны очень легко. Но вернуться на Землю, конечно, нельзя. Люди, пытаясь выведать, что мы делаем в мастерской, задают множество вопросов. Мы сейчас заполняем топливные баки, и Рид хочет знать, для чего мы используем столько газа. Аппаратура электролиза снова работает на полную мощность, и в бассейн поступает очень мало воды. Установили тормозные и рулевые двигатели. К ночи монтаж корабля будет закончен. У нас практически все под рукой, поэтому работа идет очень быстро. Библиотека вырублена, и Кенделл принялся за работу в ней. Проходка туннеля, ведущего вниз, к склону скального массива, продолжается, и начат еще один туннель, идущий параллельно горизонтальному, но ниже. В конце его, примерно на 100 футов глубже всех остальных помещений, предполагается оборудовать склад пищевой смеси. Не хочется делать туннели безо всякой цели, поскольку это снова принесет в Замок атмосферу примитивных горных разработок, чего мы всячески стараемся избежать.

3 ноября. На челноке установлены все нижние двигатели и смонтирована система электрического зажигания. Количество топлива — на максимуме. Установлены несколько новых солнечных батарей, и теперь энергетические потребности Замка полностью удовлетворяются. Сделанная Райсом гипсодобывающая машина позволила горнякам обеспечить материалом две печи, и топливо, которым мы заполнили баки челнока, уже компенсировано. В глубокой части бассейна 6 футов воды.

Монтаж челнока завершен, осталось покрасить его, сделать отделку кабины и установить силовой щит. Завтра о корабле будет объявлено. Мура в тайну уже посвятили.

5 ноября. Корабль почти готов и перестал быть тайной. Все страшно заинтересованы. Было решено, что Райс, Лонг и я повторим вылазку на видимую сторону, поскольку Райс сделал машину, я помогал, а Лонг лучше всех знает дорогу. Думаю, его помощь и в самом деле пригодится.

Начали вырубать кладовую, а в конце туннеля, идущего к склону утеса, решено вырубить помещение для новых баков. Старых при достигнутых объемах производства катастрофически не хватает. Новые емкости решено сделать из вольфрамистой стали, заварить швы и проверить все соединения давлением в одну тонну на квадратный дюйм. Всего изготовим два бака, водородный будет вдвое больше кислородного. Наши насосы почти совсем износились, и Райсу предстоит сделать новые, он утверждает, что справится с этим. Придется остановиться на насосах роллаторного типа, как наиболее простых в изготовлении. А вообще-то будущие емкости предназначаются под топливо для челнока.

6 ноября. Челнок полностью оборудован, и завтра будут проведены испытания. После того как люди войдут в кабину, воздух из мастерской будет откачан. Из запасных частей Райс собрал для корабля бортовую рацию. Управление челноком возложено на меня, в то время как Райс будет постоянно поддерживать связь с Замком.

Закончена кладовая, ее оборудовали большими банками из кварца. Запасы питательной смеси уже перемещены туда. Мучнистая масса, представляющая собой подобное древесине вещество, из которого Мур готовит свои знаменитые пирожные, также заняла несколько больших банок.

В бассейне к вечеру набралось 7 футов воды. Начаты работы по вырубке помещения для топливных баков; горняки используют новый метод — ведут несколько туннелей одновременно и затем соединяют. Помещение будет 30 футов длины, 30 ширины и 8 в высоту.

7 ноября. Опробовали корабль! Он — выше всяких похвал. Мы трое вошли, закрыли люк, из мастерской был откачан воздух. Ворота открыли и с помощью лебедки челнок вывели наружу, на расчищенную ровную площадку. Сразу за воротами я включил нижние двигатели — на малую мощность. Машина задрожала, стала слегка подпрыгивать на пружинах. Добавил еще мощности, и оторвались от грунта. После включения заднего двигателя быстро развили огромную скорость — только Купол мелькнул сзади. Через полторы минуты, на высоте около десяти миль над поверхностью, я отключил нижние двигатели. Вскоре мы достигли орбитальной скорости, и на высоте пяти миль я выключил и хвостовые двигатели. В это время мы оказались уже далеко за пределами зоны наших исследований. Лонг деловито производил съемку, а Райс разговаривал с Замком.

Я предоставил машине пролететь несколько сотен миль по орбитальной траектории, затем, уже в ночном мраке, включил двигатели, плавно развернул челнок и направил обратно, к Замку. Мы вновь пересекли терминатор и вернулись в зону вечера. Стало ясно, что мы легко сможем достичь видимой стороны. Через три часа после старта мы благополучно совершили посадку, и корабль с помощью троса был втянут в ангар. Из-за того что челнок, несмотря на гироскопы, заваливался чуть набок, посадка сопровождалась резким неприятным снижением.

После обсуждения было решено подождать, пока Луна не окажется в последней четверти по отношению к Земле. Тем временем Толмен произведет очистку магния, смешает его с окислами серебра и сделает порошок, дающий яркую вспышку, — чтобы привлечь внимание Земли. Этой смеси он приготовит примерно 15 фунтов.

Во время полета генератор работал отлично. Однако мы истратили почти 3000 фунтов воды. В следующий раз истратим меньше, потому что теперь я уже освоился с управлением. Впрочем, все считают, что вода была израсходована не напрасно. Баки снова наполнены.

8 ноября. Все взялись помогать в изготовлении солнечных элементов, а также принялись за вырубку хранилища для топлива. Однако Райс и Кинг занимались металлами. На завтра запланирована экспедиция за железной рудой. Корабль внимательно обследовали и нашли его в прекрасном состоянии, разве что слегка обгорели в пламени нижних двигателей посадочные пружины.

9 ноября. Привезли 5 тонн железной руды. Это была очень тяжелая работа; кажется, мы слегка потеряли в весе. Мур увеличил пищевой паек. Выплавка железа начнется завтра и должна быть закончена через два дня, если получится. Железа на самом деле нам требуется не очень много. Установлено несколько новых солнечных батарей.

10 ноября. Камера для баков закончена, теперь все заняты железом. Мы будем работать и по «ночам», потому что солнце светит непрерывно, а если промедлим, это будет означать задержку в две недели. Один час отдыха — во время ужина.

11 ноября. Все выбились из сил. Однако железо с вольфрамом очищены, и сплав изготовлен. Ночь. Теперь наконец спать!

12 ноября. Сегодня продолжалась работа над новыми баками. В помещении для них залит бетонный пол. Баки делаем сферической формы; газы будут храниться в них под давлением в 2 тонны на кв. дюйм! Райс рисует чертежи новых насосов, которые смогут работать при таком большом давлении. Баки решено сварить из восьми секций — этаких «долек апельсина», которые будут собираться уже на месте. Для этого сооружен временный кран. Секции должны выдерживать давление в 3 тонны на кв. дюйм. Сегодня Рид и я провели испытания нашего сплава, состоящего из очищенного электролизом железа, вольфрама и графита. Нашли, что прочность на растяжение вполне достаточна. Предусмотрены дополнительно диагональные связи между нижней и верхней секциями, они слегка уменьшат объем, но значительно увеличат прочность. Сегодня сделаны 4 секции.

13 ноября. Сегодня сделано 6 секций, и Райс закончил сварку первого бака. Сварка производилась в вакууме — чтобы предотвратить окисление металлов и сократить возможное количество воздушных пузырьков. Работали, естественно, в скафандрах. Завтра Райс, Лонг и я отправляемся на видимую сторону Луны.

14 ноября. Мы готовы к полету. Двери в космос открыты, я управляю челноком, двигатели для прогрева включены на очень малую мощность. Взлетаем.

Движемся на орбитальной скорости, за пределами радиосвязи с Замком. Лонг сообщает, что пройдено больше половины пути. Управление не требуется. Мы улетим далеко за границу видимой стороны Луны. Восходит Земля! Огромная голубовато-зеленая сфера, почти полностью освещенная. Виден Атлантический океан и кусок Северной Америки. Ищем место для посадки.

Посадка. Мы находимся в ночной области. Райс ведет передачу в район Нью-Йорка, а Лонг расставляет магниевые факелы. Они будут гореть одну минуту — с такой яркостью, что придется закрывать глаза. Передача ведется уже пять минут. В Нью-Йорке тоже ночь. Лонг собирается зажечь первый магниевый факел.

Ослепительно яркий свет горящего факела заливает все кругом. Когда он погас, Райс снова начал передачу. Содержание следующее: «SOS! SOS! Лунная экспедиция Гарнера. Воздуха достаточно. Пища синтетическая. Немедленной опасности нет. Наблюдайте за магниевыми факелами».

Поскольку мощность почти в восемь раз больше, чем при нашей первой попытке, есть уверенность, что послание дойдет. Над Чикаго облака. Райс повторяет передачу. Теперь виден Денвер. На борту у нас есть приемник, который может принимать сигналы той же длины волны, на которой мы передаем. Надеемся на ответ. Райс ведет передачу в район Денвера. Вскоре должен зажечься следующий факел. Райс упоминает о нем в сообщении.

Сгорел второй факел.

Приняли ответ!

Правда, не полностью, но все приободрились. Первые слова с Земли — спустя более чем два года! Ответ таков: «Сигналы при… ты не полно… спасательный корабль… строен, но… поврежден при… ремонт… поспешно… наблюдаем ф…лы».

Это сообщение повторялось несколько раз, и вскоре мы разобрались в нем полностью. Выяснилось, что спасательный корабль построен, но потерпел катастрофу из-за отсутствия опытных пилотов. Кингсберри и Уилкинс погибли. Это плохая новость, потому что потребуется несколько недель, прежде чем корабль будет восстановлен, и по крайней мере месяц или более, пока кто-то попытается отправиться на нем в космос. Мы заверили, что в течение этого времени будем в безопасности. Сообщили также, что построили небольшой челнок и можем летать вокруг Луны, но покинуть ее корабль не способен.

Договорились, что Земля будет наблюдать за этим местом и впредь, ожидая наших следующих посланий.

Райс включил мощный прожектор. С горы Паломар направили на нас двухсотдюймовый телескоп. Мы сделали попытку установить связь с помощью света. Световая связь оказалась более надежной, чем радио! Над Калифорнией удивительно чистое небо. Теперь должен загореться третий факел. Мы выйдем наружу, и они попытаются рассмотреть нас при его свете.

Возвращаемся в челнок и стартуем назад, к Замку. Калифорния исчезает из виду. Лонг связывается с обитателям Замка по радио, со всеми подробностями рассказывает о нашей экспедиции. Очень устали[7].

15 ноября. Вскоре после полуночи мы без малейших проблем совершили посадку возле Замка. Сразу же спустились в холл, где нас уже ждали. И хотя люди уже слышали большую часть нашего рассказа по радио, спать отправились только в 1.30. Мы отсутствовали всего один день — вместо семи, что потребовались для путешествия на видимую сторону в прошлый раз. На весь полет потратили всего 8000 фунтов воды. Подобный расход большого значения теперь не имеет… Не имеет значения и сэкономленное время; гораздо важнее успешные результаты и та легкость, с какой мы предприняли наше путешествие. Теперь у лунных экспедиций не будет тех трудностей, что испытали мы. Закончили второй водородный бак и приступили к изготовлению кислородного. Челнок снова полностью заправлен топливом.

16 ноября. Д-р Хью и Мур в беспокойстве. Оказывается, все мы понемногу теряем вес, хотя наша еда содержит более пяти тысяч калорий на человека в день — гораздо больше, чем необходимо для нормальной жизнедеятельности. Получены все известные витамины. Не испытываем мы и недостатка в кальции, магнии, железе, йоде, алюминии и прочих микроэлементах. Однако факт потери веса налицо… Мур по-настоящему обеспокоен. Я пожертвовал одной из оставшихся рубашек, Мур собирается приготовить из нее натуральный крахмал. Будем ждать результатов.

Баки закончены, протянуты прочные серебряные трубы. Насосы в стадии изготовления. Несмотря на большое количество электрических моторов, которыми мы располагали, теперь их не хватает, в особенности — мощных. Придется использовать тот, что с помощью троса перемещает тележки. Он будет заменен небольшой паровой машиной. Ее делает Райс. Завтра исследовательская экспедиция из пяти человек отправится к кратеру Лонга. Челнок легко выдержит такой вес, хотя, конечно, будет тесновато. Цель — активные научные исследования. Это тот самый кратер, где мы делали склад во время нашего первого пешего путешествия на видимую сторону. Большой кратер, а внутри маленький… Мы считаем, что внутренний кратер выбрасывал вещества на поверхность с гораздо больших глубин, чем внешний. Челноком буду управлять я. Исследовательскую группу составят Рид, Кинг, Толмен и Бендер.

17 ноября. Вылетели рано утром, цели достигли менее чем за 15 минут. Произвели успешную посадку на относительно ровное плато внутреннего кратера, и работа началась. Кратер этот типично метеоритного происхождения, однако падение метеорита, по всей видимости, случилось много миллионов лет назад. Кратер образовался, когда Луна была еще молодой.

Поиски минералов оказались чрезвычайно успешными. Мы погрузили на борт целую коллекцию руд с незначительной радиоактивностью. Рассчитываем провести определение возраста Луны с помощью анализа во взятых образцах процентного соотношения радия, свинца и урана. Серы тут в изобилии. Кроме того, есть селен, теллур и некоторые фосфорные соединения. Металлических руд попадалось мало, хотя следы золота мы обнаружили.

Затем перелетели примерно на 100 миль — к стене большого кратера. Здесь оказалось множество минералов, включая богатые хромовые и медные руды. Кинг подобрал нечто, что он назвал изумрудом, но, похоже, это просто окрашенный какой-то примесью кварц. Райс закончил изготовление деталей для насосов, но ему нужна ртуть. Завтра отправимся за ней.

18 ноября. Собрали и очистили ртуть. Получилось всего несколько фунтов, но Райсу хватило. После холода на поверхности тепло в Замке кажется особенно желанным!

Насосы собраны. Вечером их установили. Остальная аппаратура для баков еще не сделана, но к рассвету все будет готово. Превращенные в хлебцы рубашки были поданы на ужин. Будем ждать результатов. После еды все чувствуют себя необычайно сонными. Отправляюсь спать.

19 ноября. Исследовательские работы шли, как обычно. Помещение для баков полностью оборудовано, и я теперь помогаю Раису в работе над новой паровой машиной. Сферический котел ее на удивление миниатюрен. К нему пристроены инжектор и конденсатор. Небольшая металлическая спираль быстро доводит воду до кипения. Для тепловой изоляции котел покрыт порошковой пемзой. Специальное устройство включает и выключает подогреватель в зависимости от давления пара. Машина имеет три цилиндра, вращение выравнивается качающейся шайбой; мощность около 440 л. с. Теперь Райс взялся за детали для шести таких двигателей!

Я был чрезвычайно удивлен, когда заметил, что всего за 24 часа люди заметно прибавили в весе! Хью и Мур убеждены, что в натуральных веществах имеется какой-то подобный витамину агент, который влияет на наращивание веса. Очевидно, что искусственное питание обеспечивает наши тела энергией, но не менее очевидно и то, что такая пища не может обеспечить восстановление клеток без помощи этого таинственного агента, имеющегося в обычной еде. Или, к примеру, в той пище, которая создана превращением хлопка в крахмал.

20 ноября. Действие крахмала прошло, люди снова стали терять в весе. Если не будет найден постоянный источник крахмала, то даже при обилии еды мы все равно можем погибнуть! Об этом объявили всем, и люди понесли на переработку рубашки, брюки и прочее. Теперь у каждого осталось только по одному комплекту одежды. На завтра намечен очередной полет к точке связи. Новый двигатель закончен. Райс испытал его, агрегат работает отлично. Собраны еще несколько двигателей, для их эксплуатации не хватает только котлов.

21 ноября. Отправились на видимую сторону ранним утром. Без проблем совершили посадку на прежнем месте. Было видно Атлантическое побережье Северной Америки, и мы начали передавать сигналы с помощью прожектора и по радио. Вскоре удалось установить связь. Послали несколько сообщений открытым текстом, а в конце — кодированное сообщение, подготовленное Гарнером и адресованное руководству. Нам его повторили с Земли в расшифрованном виде, и оно оказалось принятым верно. Содержание его таково: «Искусственная пища не обладает способностью поддерживать жизнь. Натуральной пищи не осталось. Медленное умирание. Похоже, отсутствует неизвестное, подобное витамину, вещество. Используем хлопок, химически превращаемый в крахмал. Его запасы, почти израсходованы. Просим прислать со спасательным кораблем врача».

В следующем сообщении мы предложили реконструировать спасательный корабль так, чтобы на пути сюда он расходовал обычное ракетное топливо, но был бы приспособлен и для использования кислородно-водородной смеси. Таким образом, топливо на обратный полет не требуется. Мы берем обеспечение им на себя!

Надеемся, что корабль вскоре вылетит. Вечером снова ели хлебцы из хлопка.

22 ноября. Исследования остановлены, возобновляются горные работы. Строим большой ангар для ракетного корабля. Он будет расположен в склоне нашего гипсового утеса и снабжен двумя двигателями Райса — для втягивания корабля внутрь. Продолжается также производство солнечных элементов. Сегодня начаты работы по проходке туннеля, ведущего к новому ангару. Наш маленький челнок снова заправлен, он израсходовал всего 8200 фунтов воды. Восход солнца послезавтра.

23 ноября. Закончена солнечная батарея. Туннель начинается от бассейна, его размеры 10 на 10 футов. Чем больше он будет, тем больше получим гипса.

24 ноября. Солнце взошло во второй половине дня. Снова изобилие энергии. Печи продолжают жарить гипс. Новые баки постепенно заполняются; газы, использованные челноком, постепенно возмещаются. Несмотря на все расходы, наполнение бассейна продолжается.

25 ноября. Собрана еще одна солнечная батарея. Давление в новых баках 20 фунтов. Уровень воды в бассейне 8 футов, большая часть добытого за прошлую ночь гипса израсходована. Проходку туннеля ведем со скоростью, достаточной для того, чтобы обеспечить печи. Силовой щит придется переделать, чтобы через него шла энергия от новых солнечных батарей. И по проходке туннелей, и по работе печей у нас заметный прогресс. Аппаратура электролиза работает по ночам, когда мы на местах, а днем функционирует в автоматическом режиме. Очень приятно отключить освещение, когда вы этого хотите. Непрерывное сияние лунного дня надоедает и действует на нервы, а в прохладе и темноте лучше спится. Мы снова начали прибавлять в весе, но запас хлопка уменьшается. И вскоре он подойдет к концу.

26 ноября. Десять с половиной футов воды в бассейне, в новых баках давление 1500 фунтов. Все остальные уже полны. Емкости из-под воды освободились, и насосы накачивают в них кислород и водород. Остался один бак, который при необходимости можно наполнять из бассейна. Он достаточно велик, чтобы его хватило на всю ночь. Работают все четыре печи. Закончили проходку туннеля и начали вырубать большой ангар. Новое хранилище для газа должно быть сделано поблизости: также поступило предложение, чтобы баком служило само помещение, армированное сваренными металлическими плитами. Механические напряжения при этом будут передаваться непосредственно на скалу. Я думаю, что это разумно, только надо будет хорошенько все рассчитать.

27 ноября. Бендер сегодня очень сердит. Он вспомнил, что 26-го был День Благодарения. Первый раз за три года мы совершенно забыли об этом. Но Мур говорит, что упущенное наверстаем на Рождество. Он постарается приготовить для нас свои твердые пирожные!

В бассейне 12 футов воды, а в новых баках давление достигло одной тонны, то есть всего в два раза меньше допустимого.

Большое помещение делается новым способом. Наклонный туннель ведется вверх, пока мы не дойдем до потолка будущего помещения, затем туннели пойдут так, чтобы очертить периметр. Тогда нам потребуется вырезать только внутренний блок.

28 ноября. Мур дает нам почти по 7000 калорий в день, и благодаря «витамину жизни» из преобразованного хлопка мы наращиваем вес со значительной скоростью. При этом не похоже, чтобы кишечно-желудочный тракт особенно напрягался — вероятно, потому что пища уже частично переварена. Но теперь закончились остатки одежды. И больше мы выделить не можем. На каждого осталось по одному одеялу, по паре обуви и носков, по одной рубашке и паре толстых брюк. Еще каждый имеет один-два шерстяных предмета да очень грубые парусиновые брюки и суконные рубашки. Но шерсть, по словам Мура, для переработки не годится.

В баках давление — тонна с четвертью, воды в бассейне тринадцать с половиной футов. Все остальные баки заполнены доверху. Хотим накопить достаточно кислорода и водорода, чтобы всегда под рукой было топливо для обратного рейса.

29 ноября. Газохранилище возле ангара вырублено, началась работа по обшивке его металлом. Будут использованы пластины из стали толщиной в полдюйма с добавкой вольфрама и серебра. В промежутки между пластинами и стенами зальем цемент, который заполнит все неровности и будет передавать давление газа на прочную скалу. Помещение ангара к сегодняшнему дню грубо обработано.

Воды в бассейне 15 футов, давление в новых баках — полторы тонны. После восхода солнца отмечен значительный прирост энергии благодаря ускоренному производству солнечных элементов. Теперь эту бригаду возглавляет Мелвилл.

Мур и Хью большую часть своего времени посвящают работе с остатками органического материала. Делались попытки выращивать плесень на нашей искусственной пище: предполагалось, что это материал органического происхождения, пусть даже противный на вкус. Но Замок оказался абсолютно гигиеничным! Вся привезенная с Земли пища была консервированной или обработанной с целью уничтожения плесени и бактерий. Ничего не удалось найти, за исключением нескольких болезнетворных микробов. Удивительно, даже болезнь порой означает жизнь!

Намечается следующий полет к точке связи — вероятно, с наступлением ночи. А сейчас все слишком заняты.

30 ноября. Шестнадцать с половиной футов воды в бассейне, одна и семьдесят пять сотых тонны давления в баках.

Хью и Мур готовят сообщение о составе нашей искусственной пищи. Оно будет послано на Землю. Может быть, земные ученые смогут предложить какой-нибудь выход. Ситуация гораздо серьезнее, чем мы думали. Хью считает, что у нас не более двух месяцев. Причем нас ждет не простое умирание от голода, а появление множества болезней, связанных с недостатком «витамина жизни». Ну и в довершение это будут не бери-бери, цинга или пеллагра, а нечто другое, неизвестное и потому еще более страшное. Хью пояснил, что для проведения подобных опытов нужны лабораторные короткоживущие животные, такие, как белые мыши и морские свинки. Увы, у нас их нет.

Работы в ангаре заканчиваются, он частично зацементирован. Поскольку гипс нам необходим в любом случае, начали делать помещения для команды спасательного корабля: четыре комнаты, большего размера, чем наши, по две койки в каждой. Правда, ожидается всего четыре человека. Эти комнаты на полпути между холлом и ангаром, на том же уровне, что и наши, но в другом туннеле.

1 декабря. Нам с Мелвиллом пришлось пожертвовать несколькими книгами по физике и астрофизике. Забавный ужин! Мы становимся книжными червями и молью! Мур обещал, что вкус будет необычным.

Четыре печи работают на полную мощность, тележки непрерывно снуют вверх и вниз. Несмотря на загруженность другими работами, Райс сделал четыре новые тележки из металла, который мы очищали. Они гораздо больше в размере и с трудом проходят по некоторым узким туннелям. Давление в баках сегодня к вечеру достигло двух тонн. В новом хранилище закончены сварочные работы и проведена заливка цемента.

Проходка помещений под квартиры спасателей идет быстро, и Гарнер предложил продолжить вырубку дальше — для следующей лунной экспедиции. Ведь наш Замок наверняка будет использоваться в качестве базы. Все равно нам необходим гипс. Решено, что будут вырублены две большие камеры рядом с нынешней кладовой Мура.

Приятно сознавать, что мы готовим Замок для будущего. Думаю, нам нет нужды стыдиться за его архитектуру и оборудование. Райс вполне может гордиться своими двигателями и баками, серебряными трубопроводами и электропроводкой.

2 декабря. Сегодня сделана самая тяжелая работа за все это время. Большой ангар отделен от внешнего мира новым шлюзом. Для ворот использованы листы от Купола. Главная проблема была в петлях, но Райс их сделал. Мур снабдил нас искусственной резиной для герметизации ворот. Теперь они установлены — с помощью множества лебедок. Ворота опробованы: они полностью герметичны. Насос роллаторного типа, приводимый в действие одним из паровых двигателей Райса, будет выкачивать воздух из шлюза за очень короткое время. Позднее мы заменим паровую машину электромотором. Силовой кабель для него уже проложен.

3 декабря. Снаружи солнце «жарит» со страшной силой. Сегодня вечером Кенделл демонстрировал фильм, который начинается кадрами нашего взлета с Земли и заканчивается изготовлением ангара.

Для втягивания корабля в ангар сделана канатная дорога. Площадку снаружи выровняли с помощью взрывов, которые превратили скалу в нечто вроде гравия. Убирать его не составило большого труда.

4 декабря. Первое хранилище возле ракетного ангара начало заполняться кислородом. В бассейн добавился сегодня только один фут воды. Закончены четыре спальни, и теперь идет вырубка новых кладовых. Кенделл занят росписью новых спален и ангара. После пищи, приготовленной из книг, мы прибавили почти по два фунта.

5 декабря. Сегодня во второй половине дня зайдет солнце. Объявлено, что закончена облицовка металлом хранилища 1-Н, и оно готово к использованию. Хранилища с обозначением Н («водород») по размерам в два раза больше хранилищ с обозначением О («кислород»). В баке 1–0 давление газа уже 20 фунтов. Начал заполняться бак 1-Н. В бассейне 23 фута воды, и в глубину теперь приятно смотреть. Лампы, включенные на дне, заставляют воду сверкать, словно огромный драгоценный камень. Это все для нас! Мысль и труд, воплощенные в живительной влаге, многое значат.

6 декабря. Кенделл закончил украшать ангар. На одной из стен появились две картины: одна изображает вид из космоса на Землю после взлета, вторая — перед посадкой на Луну. Это прекрасные картины, но первые его работы кажутся нам более интересными.

Закончены камеры рядом с кладовой. Приступаем к вырубке новых спален и лабораторий, которые должны быть размещены в коридоре, начинающемся от дальней стены холла. Вход в проектируемые помещения решено — к неудовольствию Кенделла — сделать в одной из его картин. Размер коридора — те же 10 футов.

7 декабря. Уже вечер, и мы вернулись в Замок. Наш маленький челнок безотказен. Осуществили посадку в точке связи в такое время, чтобы нас увидели из Восточной Европы. Потом перед нами прошли вся Европа и Атлантический океан. Назад отправились, когда были еще хорошо видны Калифорния и часть Тихого океана.

Связь осуществлялась с помощью нового прожектора, гораздо более мощного, чем прежний. Одновременно использовалась радиосвязь. Длинные сообщения передавали дважды, и потом еще раз — для корректировки. Наибольшие трудности встретились при передаче сложных химических формул Мура. Мои не слишком основательные знания по химии все-таки помогли. Сообщения Хью были нетрудными, но очень длинными, и пальцы Райса после окончания передачи сводило судорогой.

Передали также точное описание нашего Замка, нового ангара, инструкции по управлению силовыми агрегатами. Новый спасательный корабль должен иметь пружинные амортизаторы, как у нашего небольшого челнока. Мы получили точные размеры и все прочие параметры спасателя, в частности — количество требуемого топлива. Земля уточнила наши возможности получения больших объемов водорода и кислорода. Газов потребуется чуть больше того, что у нас уже есть. Договорились, что мы выйдем на связь через две недели.

Вильямсон, ответственный за спасательный корабль, сообщил, что на ремонт и переоборудование уйдет не меньше шести недель, а пилотам, прежде чем они смогут пуститься в путешествие, потребуется не меньше месяца тренировок. Это на две недели больше того времени, что отпустил нам Хью. Надо продержаться дополнительные две недели, но возможно ли это? Было бы глупо отправлять к нам корабль с недоученными пилотами — он может потерпеть катастрофу, и наша смерть будет неминуема. Я взял на себя ответственность заверить Землю, что мы протянем до их прилета. Гарнер одобрил мое заявление, несмотря на все возражения Хью, утверждавшего, что столько нам не продержаться. Нельзя лишать права на жизнь еще четырех людей, которые прилетят на спасательном корабле.

Во время ремонта корабль реконструируют таким образом, чтобы он мог вернуться на чистом кислороде и водороде. Продолжаются горные работы и изготовление солнечных элементов. Еще один из двигателей Райса будет установлен на канатном приводе нового туннеля: предусматривается автоматическое устройство, которое заменит человека, занимающегося подключением тележек то к одному, то к другому канату. Над этим трудятся Райс и Бендер. Я уверен, что они справятся… Рид начал работу над новой печью.

8 декабря. Установлен и пущен в действие двигатель канатных приводов. Вечером, незадолго до окончания работ, Райс испытал автомат для крепления тележек, неудачно. Завтра собирается повторить попытку. Новый туннель проложен уже довольно глубоко, теперь начнется вырубка комнат. Три человека занимаются изготовлением деталей для солнечных элементов.

9 декабря. Устройство для крепления тележек заработало, еще один человек переключился на горные работы. Рид закончил новую печь, в которой нагревательные элементы сделаны из вольфрамистой стали, выплавленной уже здесь. Печь гораздо мощнее любой из четырех предыдущих. Куча гипса растет с удивительной быстротой. Кажется невероятным, что из такого большого количества гипса получается так мало воды.

Сегодня побывали на алмазных копях — нужны новые камни для пил. Притащили целую коллекцию. Райс работает над стальной облицовкой следующих газохранилищ. Кенделл занялся росписью на стенах туннелей. Меня удивляет разнообразие сюжетов. Картины действительно полезны, потому что делают наш Замок похожим на дворец, а не на подземную темницу. Несмотря на использование двух мощных двигателей от вездеходов и паросиловой установки Райса, ночью случаются перегрузки. Закончив текущую работу, Райс займется турбогенератором. Главная трудность состоит в том, что мы располагаем всего двумя большими генераторами, оба используются для пополнения запасов топлива, которое необходимо для полета обратно. Ни один из них не выдержит дополнительную нагрузку. Райс обещает решить и эту проблему.

10 декабря. Райс наконец закончил все сварочные работы в хранилищах. Теперь у нас два кислородных и два водородных «бака», каждый из которых может выдержать давление 3 тонны на кв. дюйм, а если понадобится, то и больше.

Вечером у меня был разговор с Райсом. Он предлагает построить собственную электростанцию. Я посчитал это слишком большой работой, но Райс настаивает на том, что труд — лучший отдых и что не стоит вводить себя в заблуждение, будто нам больше не понадобится заниматься добычей гипса. Мы легко можем получить чистое железо, он в состоянии сделать серебряную проволоку для обмоток, а в качестве изоляции будут использованы резиновые краски Мура. Не слишком изящно, но, похоже, реально. Видимо, этим стоит заняться. В конце концов наши горные работы отчасти являются спасением от безделья и неприятных мыслей.

11 декабря. Люди согласились с предложением Райса. Все прочие работы будут остановлены, и мы займемся доставкой железа, вольфрама и серебра. Габариты старого помещения для двигателей позволяют установить еще одну машину, только понадобится новая литейная яма. Естественно, в разговоре не упоминалось, что вся эта затея — лишь способ хоть чем-то занять людей.

12 декабря. К вечеру очень устали. Доставили несколько тонн железной руды, другие группы принесли серебро и вольфрам. Мур пожертвовал несколькими своими книгами. «В них нет того, чем я сейчас занимаюсь», — сказал он, словно извиняясь за свой поступок. Книг у нас осталось немного.

13 декабря. Начали вырубать литейную яму. Цель — отлить корпус турбины. Работа идет быстро.

14 декабря. Спасибо Муру и его книгам, мы прибавили по полфунта в весе. Полученный крахмал был подан в виде картофельного пюре. По крайней мере так это называлось.

Сделаны чертежи всего оборудования, проведена подготовка к отливке корпуса турбины. Почти закончена форма для корпуса генератора. Самое трудное, на мой взгляд, изготовить якорь. Катушки возбуждения можно намотать на сплошном металле, но якорь должен состоять из пластин. Пластины получатся довольно толстыми, но мы используем почти чистое железо, какое очень редко встречается на Земле. Размышляя, я обнаружил, что никогда прежде не видел абсолютно чистого железа. Оно всегда содержало углерод, или фосфор, или никель — что-нибудь обязательно. Когда наступит лунный день, мы начнем работу. А пока — снова горное дело.

15 декабря. Райс и я занимаемся вытягиванием серебряной проволоки. Вытянутую проволоку пропускаем через резиновую краску и наматываем на бобину. Райс сам вырезает бруски для коллектора. Найти слюду не удалось, поэтому их изоляция является проблемой. Помогающий нам Бендер постоянно качает головой, видя, как мы безо всякого почтения обращаемся с серебром. Я думаю, дай ему волю, он заставил бы нас заняться отливкой серебряных и золотых слитков. Как-то он раздраженно спросил, почему мы не используем золото, а Райс с улыбкой ответил, что у него хуже электрическая проводимость и оно слишком мягкое.

Серебро, между прочим, становится более твердым после добавки небольшого количества сплава иридия и осмия. Этот сплав исключительно твердый, и получить его довольно трудно. Впрочем, для брусков коллектора нам потребовалась самая его малость. И то, когда готовился сплав, все другие работы пришлось остановить, потому что печь потребляет слишком много энергии.

16 декабря. Мур обещал изготовить для изоляции бакелит. Этим решается последняя проблема. Он сказал, что фенол и формальдегид приготовить нетрудно. Бригада горняков закончила вырубку нескольких комнат, и снова для печей готова большая масса гипса. Бригада изготовителей солнечных элементов установила не менее семи новых батарей.

Солнце взойдет через три дня.

17 декабря. Райс упорно пытается сделать хорошие подшипники. Он говорит, что изготовление валов будет самым трудным делом.

Я возвратился в бригаду горняков. Мы снова теряем вес и решили пустить в дело все оставшиеся книги, исключая сохранившуюся еще литературу по металлургии, поскольку специалистов в этой области среди нас нет. Будет сделана последняя попытка «взять вес», как говорит Хью.

18 декабря. Полученный из книг крахмал был подан сегодня вместе с обильной едой. Восход солнца завтра во второй половине дня. Тогда же мы снова получим крахмал. Практически нашим запасам — конец. Собраны и заперты даже простыни и полотенца! Это напомнило мне о воре, укравшем осенью столько продовольствия. Я считал и считаю, что вор его спрятал. Интересно, кто был вором и где спрятанное? Между прочим, на днях таинственно исчезло все мыло. Оказалось, его реквизировал Мур. Он представил нам некое искусственное моющее средство и объяснил, откуда взялся странный запах у нашего супа. Завтра мы отправимся к месту связи — Лонг, Райс и я. Надеемся получить полезную информацию. Тем временем остальные займутся металлом. Руду загрузят в печи, будет пущен поток водорода, а полученная в результате реакции вода стечет в коллектор.

19 декабря. Полночь. Мы вернулись с неприятной новостью. Ученые Земли провели исследования и получили отрицательный результат. Они сказали, что Мур гений (мы это и без них знали!) и что у них были большие трудности с проведением некоторых его реакций. Мур объяснил (я бы сказал — «извинился»), что он может работать в условиях, которыми на Земле не располагают. В общем, все их подопытные животные погибли. Попросили связаться с ними через две недели. Мы так и сделаем. Это все новости, которыми обменялись Луна и Земля. Земля явно заинтересована в нашей работе[8].

Мы вернулись довольно поздно с множеством посланий, но помощи получили немного. Длинное послание прислала сестра д-ра Гарнера, получил весточку и я — от Лоры[9]. Большинство участников экспедиции родственников не имеют. Мур сказал, что в полученных советах полезного немного, а кое-что и вообще чушь собачья. Какой-то его собрат-химик посоветовал разводить грибы. Удивляюсь, почему он не предложил выращивать цыплят? Сейчас мы очень устали. Искусственная пища не дает сил.

20 декабря. Снова устали, но на этот раз от работы по очистке металла для генератора. Металл приготовлен, залит в формы и медленно остывает. Люди трудятся посменно, потому что мы хотим закончить все это до наступления ночи.

21 декабря. Отлиты валы, теперь они охлаждаются. Закаливать будем завтра. Почти весь день занимались очисткой железа для пластин.

22 декабря. Отливаются пластины. Валы готовы, требуется только шлифовка. Райс закаливал их, погружая в бассейн. Для этого он приспособил блок. У Райса уже есть токарный станок, алмазные инструменты и шлифовочные материалы для обработки валов!

23 декабря. Райс обработал валы, пластины закончены. Теперь, после грубой шлифовки, люди покрывают их первым слоем резиновой краски, и выглядят пластины довольно гладкими. Следующая задача будет не из легких. Вместо пресса придется использовать лебедку.

24 декабря. Канун Рождества, но боюсь, праздновать особенно нечего. У нас не осталось никаких натуральных органических материалов, которые хоть сколько-нибудь могли нам помочь. Как я и подозревал, из-за отсутствия жесткости пакет пластин все время соскальзывал. Нам повезло: никто не пострадал, когда пластины разлетались в стороны. Пять попыток не дали результата. Работы остановлены до тех пор, пока не удастся сделать подходящее приспособление. Не имея дерева, мы вынуждены применить металлическую раму. Не имея болтов, вынуждены ее сваривать. А пластины должны быть установлены точно — и даже в этом случае я опасаюсь, что они будут страшно трястись, когда вал начнет вращаться.

Бендеру сегодня крайне не повезло. Наши супы — пусть мне никогда не доведется есть других! — содержат небольшое количество стимулятора, открытого Муром, и тот не раз предупреждал, чтобы стимулятор ни в коем случае не смешивали с алкоголем. Бендер решил, что Сочельник без выпивки не Сочельник. И стащил у Мура немного спирта. Смешение привело к жуткой болезни, сопровождавшейся резким понижением температуры тела и сильной лихорадкой. Бендер был на Мура крайне рассержен. Якобы «тот сделал невозможным празднование Сочельника традиционным способом».

25 декабря. Наше третье лунное Рождество.

Старинные песни в нашем Замке звучат лучше, чем в Куполе. А Мур превзошел себя! На десерт в рождественский ужин было вещество, похожее на настоящий желатин, очень приятное на вкус. Правда, оно получилось несколько тверже и на ощупь напоминало резину, но такая пища на столе придала этому событию праздничную атмосферу.

Сегодня как раз был такой случай, о котором говорится: «Мы будем отдыхать и уверены, что нам это нужно!» Практически ничего не делали. Бассейн был переполнен. Кинг сделал из смеси пемзовой пыли и пластика доску для дартса, и половина команды занималась метанием дротиков. Попадать оказалось удивительно трудно. Хоть за два с лишним года мы и привыкли к лунной гравитации, большинство бросало дротик так, как привыкло это делать на Земле. Кинг, естественно, выиграл. Наверное, он тренировался всю неделю, с того самого момента, как сделал доску.

26 декабря. Пластины на месте. Завтра начнем намотку. Я буду руководить этим процессом. Райс собирает турбину и «камеру сжатия», как он ее называет. Рид и Кинг снова у своих печей. В бассейн вода не поступает, потому что сначала нужно наполнить хранилища.

27 декабря. Намотали одну катушку. Спины, руки и плечи болят ужасно. Я считал, что серебряная проволока мягкая — до тех пор пока не попытался плотно намотать ее на катушки! Едва могу держать в пальцах карандаш.

28 декабря. Полюса готовы. Работа пошла легче, потому что мы набиваем руку. Теперь обмотки покрыты пластиковым лаком, идет сушка. Выглядит неуклюже, но внушительно. Отдельная бригада занималась разборкой одной из силовых машин, которые приводит в действие двигатель от вездехода. Вечером втащили раму для нового генератора. Райс поставил собственноручно отлитые подшипники. Для изготовления баббита требуются свинец и олово, так он собрал в Куполе все старые консервные банки. Работа над якорем продвигается.

29 декабря. Генератор собран — за исключением щеточного узла! Установлен и выровнен корпус турбины. Райс настолько неуверен в своих валах, что поставил между генератором и турбиной карданный шарнир, а обе машины укрепил на жестких пружинах. Люди вернулись к горным работам, а я опять в мастерскую к Рай-су, где собирается турбина. Мы должны закончить ее до захода, иначе останемся без энергии.

Давление в баках 1-Н и 1–0 по 800 фунтов в каждом. При полной закачке должно быть 6000. При полной мощности, когда вся энергия тратится на закачку, давление поднимается на 600 фунтов в день. Но это случается не часто.

30 декабря. Турбина установлена, щеточный узел встроен в генератор и сделана проводка к щиту. Осталось установить камеру сжатия. Испытания намечены на завтрашний вечер. Рассчитываем на 2000 л. с. К сегодняшнему вечеру вся аппаратура на месте, осталась только регулировка. По утверждениям Райса, чтобы получить полное давление в камере сжатия, надо не более полуминуты. И еще 10 секунд — на то, чтобы разогнать генератор до проектной скорости.

31 декабря. В 11 утра были проведены испытания. Понадобилось 25 секунд, чтобы получить давление, а еще через 5 скорость вращения достигла желаемого уровня. Напряжение оказалось впятеро больше, чем мы ожидали. Тогда подключили нагрузку. Скорость машины поначалу замедлилась, но быстро восстановилась, когда система автоматического управления увеличила подачу топлива. Фортуна Райсу улыбнулась: машина работала абсолютно без вибрации и замечательно тихо! При том грубом оборудовании, которым мы располагаем, это была несомненная удача. Постепенно увеличивали нагрузку, и при мощности в 2000 л. с. напряжение оказалось как раз такое, на какое мы и рассчитывали. А после регулировки положения щеток получили 2300 л. с. без большого перегрева. Этот генератор — настоящий подарок судьбы! Был установлен также вентилятор, поддерживающий циркуляцию воздуха внутри помещения; он перегоняет теплый воздух в верхние коридоры, где после захода солнца становится холодно.

1 января 1982 года. Первый день Нового года. Сказать откровенно, я не хотел бы желать себе еще одного такого года. Но в то же время нам есть чем гордиться. И если бы у Хью и Мура были лабораторные животные, мы смогли бы найти и ту неизвестную составляющую живой материи, которой нам так недостает. Но кто мог предвидеть, что нам потребуется проводить биологические эксперименты! День сегодня наполовину праздничный. Были проделаны кое-какие легкие работы (скорее потому, что ими хотелось заняться), но в основном мы вели себя, как дети, забавляющиеся новой игрушкой. Каждый из нас участвовал в постройке нового генератора и каждый знал, что хорошо сбалансированный якорь — результат удачи, а не мастерства. И поэтому новый турбогенератор сегодня работает, а мы отдыхаем. Вот только отдыхать мы, кажется, уже не в состоянии!..

2 января. Возобновлены горные работы. Производительность падает, потому что мы быстро слабеем. Истрачены последние книги и остатки одежды, постельного белья и полотенец. Спим теперь на голых пневматических матрацах. Крахмал получать больше не из чего. Тем не менее сделано было немало, и давление в хранилищах поднялось до 2700 фунтов. В бассейн поступило не более двух футов — почти вся вода превращается в газы.

3 января. Давление в хранилищах — 3300 фунтов. Продолжаем горные работы и собираем в небольших количествах солнечные элементы. Теперь мы слабеем довольно быстро: большая часть жиров истрачена. Потребляем с пищей огромное количество калорий, но не можем сохранить свой вес. Очевидно, ранее никто не задумывался, как быстро в таких условиях может изнашиваться человеческое тело.

4 января. Завтра собираемся к точке связи, и сегодня отправлюсь на отдых раньше. Совершенно обессилен, хотя особо тяжелой работой не занимался. В хранилищах давление составляет теперь 3800. Остается еще целых 2200 фунтов, допустимых для такого типа баков. Лицо у меня осунулось, а щеки ввалились, как и у всех, кроме Вендора — тот, кажется, переносит нынешнюю ситуацию легче. Наши конечности слегка распухли. Этакая обманчивая видимость здоровья! Носим только шерстяные брюки и шерстяные носки с толстыми резиновыми башмаками. Все это невозможно превратить в крахмал. Порезы и ссадины заживают на удивление медленно, частенько они даже увеличиваются вместо того, чтобы уменьшаться.

5 января. Мы вернулись, но посадка на этот раз оказалась неудачной. Солнце уже село, работали только прожекторы, но я думаю, главной причиной была моя крайняя усталость и сонливость. Посадочные пружины сломались, и слегка поврежден корпус. Острый обломок скалы пробил в нем небольшое отверстие. Райс считает, его можно заделать. Ему будет помогать наименее ослабший — Бендер. Никакой помощи Земля нам оказать не смогла. Они сказали только, что все подопытные животные умерли. Причина якобы неизвестна. Я почему-то думаю, что они причину знают, просто решили не говорить правду[10]. Так что новостей получили немного.

6 января. Новый генератор как нельзя кстати. Чувствуем себя плохо, если температура падает ниже 80 градусов по Фаренгейту. Приходится устанавливать возле рабочих мест мощные обогреватели. Мы все больше механизируем и автоматизируем наш труд. Когда комната, которую сейчас вырубаем, будет закончена, остановим работу до наступления лунного дня. Вероятно, это произойдет завтра.

Теперь у нас достаточно воды, чтобы обеспечить спасательный корабль топливом.

7 января. Закончены горные работы. Полученного материала хватит на два дня работы печей. После этого будет проводиться только электролиз. У нас сейчас достаточно аппаратов электролиза, чтобы использовать всю энергию, которую дают солнечные батареи. Мур заявил, что пищевого сиропа хватит до прилета спасателей, но, когда начнется следующий лунный день, производство будет продолжено. Мы потихоньку идем к голодной смерти, хотя голода не чувствуем — лишь сильную усталость и боль в руках и ногах. А благодаря стимуляторам Мура еще и чувствуем себя вполне счастливыми.

8 января. Гарнер, Хью, Мур и я собрались на заседание в кабинете Гарнера. Я, кажется, не упоминал, что комната руководителя экспедиции соединяется с кабинетом отдельным входом? Вопрос касался Бендера. Он силен и активен, как всегда. Лицо у него нормальное, руки и ноги не распухают. Хью и Мур согласны, что это возможно только за счет естественной пищи, которую он тайно принимает. Гарнер попросил меня понаблюдать за ним и попытаться найти тайник. Все согласились, что именно Бендер крал продовольствие.

Сегодня вечером мне показалось, что он оценивающе рассматривает всех нас поочередно. Бедный Мелвилл как раз читал лекцию по астрофизике. Опасаюсь, что он погибнет первым. Обрубок его ноги сильно распух. А Бендер, боюсь, замышляет недоброе. Чуть позже он перевел разговор на ценность применяемых нами металлов и алмазов. Мы решили, что алмазы не представляют ценности, поскольку — если привезти их на Землю — весь алмазный рынок окажется под угрозой. А вот сплав осмия и иридия был назван самым полезным открытием: говорили о возможности финансирования следующих экспедиций деньгами, которые можно выручить от его продажи.

9 января. Ночью вести наблюдение не получилось. Комната Бендера далеко от моей, ничего не видно. К тому же я сидел в темноте и уснул. Очень устал.

Рядом с Бендером живет Райс, я втянул в это дело его. Мы убеждены, что Бендер прятал украденное продовольствие в Куполе или еще где-то и принес его, когда ходил за серебром. Завтра пошлем его туда снова, и тогда комнату можно будет обыскать.

10 января. Бендер ворчал, отправляясь за серебром, но ему все равно пришлось пойти — ведь он теперь самый сильный из нас. Тщательный обыск в его комнате не дал абсолютно ничего. Помещение слишком голое, чтобы там можно было устроить какой-нибудь тайник. Нарисованные Кенделлом картины целы, и это доказывает, что в стенах ничего не спрятано. Спрятать пищу на себе тоже невозможно. Бендер становится угрюмым и высокомерным. Райс сообщил, что прошедшей ночью ничего не заметил.

11 января. Бендер вдруг сильно заболел, и я рассказал остальным о «ловушке», которую подготовил для вора осенью: это была большая порция слабительного, которую я попросил у Хью. Мы знаем теперь, что вор — именно Бендер, но не можем ничего сделать. Физически он значительно сильнее нас. Я придумал план, предложу его завтра. Мы должны вернуть продовольствие.

Бендер знает, что мы его подозреваем, но только смеется над нами. У нас ведь нет никакого оружия, кроме ракетниц.

12 января. 10 часов утра. Предложенный план был принят. Райс отключил шлюз, и теперь невозможно войти, пока мы снова не подключим энергию. Бендер в это время был снаружи с двенадцатичасовым, как он думал, запасом кислорода в баллоне. На самом деле кислорода там только на один час. Мы сообщили Бендеру о том, сколько ему осталось жить, и потребовали, чтобы он сказал, где прячет украденное продовольствие.

Он грозит разрушить солнечные батареи. Но у него недостаточно кислорода, чтобы подняться к ним, а потом вернуться к шлюзу.

10.30 утра. Бендер проклинает нас и отказывается сказать, где спрятано украденное, говорит, что не позволит нам отобрать его. Он хочет, чтобы мы погибли, тогда появится возможность нагрузить спасательный корабль драгоценными металлами и объявить все месторождения своей собственностью. В худшем случае он возьмет с собой на несколько тысяч долларов осмия и иридия. Называет нас дураками за то, что мы собираемся везти обратно приборы, когда можно взять столько драгоценных металлов, что хватит на полудюжину экспедиций. Единственная причина, которая привела его к нам, состоит в том, чтобы получить пай в горных разработках, которые, как он слышал, будут вестись на Луне. Узнав же, что мы хотим передать все эти богатства инвесторам, он начал красть продовольствие в надежде, что переживет всех и сможет подать заявку.

10.45 утра. Кислород кончается. Бендер постепенно слабеет.

10.50. Он сказал, что пища спрятана внутри пневматического матраца, и потребовал, чтобы его впустили. Проверили матрац. Бендер сказал правду. Прошел почти целый час, и, когда открыли шлюз, Бендер уже находился без сознания. Продовольствие передали мне, я его спрятал. Кроме меня, о его местонахождении знают только Мур и Гарнер. Мур говорит, что с помощью своих аппаратов получит больше, чем вложила в это продовольствие природа. Вкусовая ценность продовольствия для нас значения не имеет.

Бендер в неистовстве. Он бросился на нас, когда пришел в сознание. Кажется, он рассчитывал оказаться внутри до того, как потеряет сознание, и отобрать у нас продовольствие. От Бендера надо избавляться. Он представляет опасность.

13 января. Мур творит чудеса. Он взял на переработку всего один фунт пищи, но мы уже прибавили по полфунта каждый. Бендер ходит за мной по пятам. Мне от этого становится не по себе, потому что он гораздо сильнее. Гарнер взял немного еды, когда я увел Бендера в ангар. Это невыносимо.

14 января. Бендер снова нашел продовольствие. Теперь мы не знаем, где оно спрятано, а уйти из Замка он отказывается. Мы должны поодиночке приносить ему пищевой концентрат, потому что он не чувствует себя в безопасности, когда вокруг много людей. Если откажемся, он будет есть спрятанные продукты. Мы в отчаянии.

15 января. Завтра все эти неприятности кончатся.

16 января. Бендер казнен. Райс перемонтировал провода на щите и подвел к нему 5000 вольт. Таким образом, прикосновение к главному рубильнику стало бы смертельным. Затем с помощью реостата Райс уменьшил яркость освещения, затем увеличил ее, потом снова уменьшил и под конец закричал. Свет попрежнему горел тускло. Райс лежал на полу, Хью и Гарнер изображали, что оказывают ему помощь, а я пошел звать Бендера, который выполнял обязанности второго электрика. Увидев происходящее, он бросился к главному рубильнику… Похоронили Бендера в полумиле от Замка. Это была тяжелая работа для нас четверых. Теперь надо найти спрятанную пищу.

17 января. Сегодня нашли продовольствие и восстановили потребление естественной пищи. Мы очень подавлены случившимся. Мелвилл чувствует себя все хуже, и Хью очень боится за него.

18 января. Около двух часов ночи нас разбудил слабый крик из комнаты Мелвилла. Вся его койка оказалась залита кровью, текущей из культи. Хью делал все возможное, чтобы остановить кровотечение, но, едва жгут снимали, кровотечение возобновлялось. Жгут снимать не стали, но Мелвилл потерял слишком много крови. Он умер около 7 часов утра. Ткани, зарастившие рану, во время голодания разрушились. Его похоронили на вершине утеса, над Замком. Всего два дня назад мы несли другого члена нашей экспедиции, человека, который, скорее всего, и виноват в смерти Мелвилла. Тогда мы с трудом справились с этой тяжестью. Мелвилл оказался легким.

19 января. Завтра восход солнца. Больше никаких горных работ. Проводим время, лежа на пневматических матрацах и купаясь в тепле электрических радиаторов. В нас как будто совсем не осталось энергии, но, думаю, вскоре мы должны поправиться. Прибавили по фунту каждый.

20 января. Сегодня во второй половине дня взошло солнце и заработали все аппараты электролиза. Рид, Кинг, Райс и я трудились у печей и израсходовали весь запас гипса. Теперь аппараты электролиза работают только на воде из бассейна. Давление в хранилищах постоянно увеличивается. Украденное Бендером продовольствие почти закончилось, его хватит еще на один прием пищи, а мы поправились всего на два фунта.

Мур прибавил четыре фунта, потому что я давал ему дополнительный паек втайне от него самого. Нам еще понадобится помощь Мура.

21 января. Хранилища 1–0 и 1-Н полны, начала заполняться вторая группа. Восстановлено все топливо, израсходованное в течение ночи. Мур и Толмен пытаются автоматизировать производство пищевого продукта, а я вместе с д-ром Хью и Райсом учимся управлять этими устройствами. Они потребляют огромное количество энергии.

22 января. Сегодня мы были на залежах карбида и принесли почти тонну. Ходили вшестером. Завтра надо доставить нитриды. Я без сил, мышцы страшно болят, сильнейшая сонливость. Все остальные тоже ходят, как в полусне.

23 января. Смогли принести только три четверти тонны нитридов, потому что Кинг на обратном пути упал и, похоже, серьезно пострадал. Идти не мог, пришлось выкинуть часть минералов и положить его на санки.

Нового похода наша команда совершить не сможет — д-р Хью запрещает, потому что наши ноги слишком распухли. Кингу он сказал, что у того разорвана мышца. Действительно, мышца разорвалась пополам. Это очень больно, но сейчас Кингу дали снотворное, и он успокоился. Поврежденная нога, кажется, не действует, и это очень пугает д-ра Хью.

24 января. Сегодня за нитридами ходила вторая команда. Муру и Гарнеру тяжелые работы строго запрещены, а оставшиеся три человека много не принесут. Поэтому я пошел с ними. Хью, Райс, Кенделл и я. Маленькому Кенделлу пришлось туго, но он старался изо всех сил. Вернулись благополучно, с полутонной известняка. Кинг уже проснулся. Осмотрев его, д-р Хью сказал нам, что разорванная мышца полностью исчезла! Самая ужасная форма каннибализма! Тело питается самим собой, любой поврежденный член почти сразу же потребляется голодающими тканями. Кинг говорит, что чувствует себя гораздо лучше. Но нога его теперь практически безжизненна.

25 января. Я оставался сегодня в Замке, вместе с Ридом следили за энергией и оборудованием. Уровень воды в бассейне понизился почти на 5 футов, зато давление в заполняемых хранилищах — одна и полторы тонны.

Группа горняков, которую на этот раз возглавлял Райс, возвратилась с фосфатами и небольшим количеством магния. Груз был невелик, но все страшно устали, и у всех распухли ноги.

Д-р Хью говорит, что мы теперь похожи на паровой двигатель, у которого достаточно топлива и хорошее давление пара, но поршень и котел не выдерживают нагрузки. Другими словами, у нас достаточно энергии, однако наши тела слишком слабы, чтобы перерабатывать ее. Он предложил сократить потребление пищи, и это было принято.

26 января. Райс еще раз сломал ногу: она вдруг подогнулась, когда он шел по коридору. Упав, он оцарапал руки. Д-р Хью говорит, что перелом очень опасен. Райса отправили в постель, ногу загипсовали. Она не срастется, пока не будет натуральной пищи, но по крайней мере кости находятся в правильном положении. Райс много для нас сделал; и мы не хотим потерять такого замечательного товарища. Царапины на его руках очень беспокоят Хью. Тот промыл их антисептиком и залил коллодием. Гарнер сегодня не покидал своей койки. Самый старший из нас, он страдает больше остальных. Хью вполне серьезно заявляет, что для Гарнера происходящее даже хорошо, поскольку сейчас происходит растворение излишней извести, за долгие годы накопленной в организме. Если он станет питаться натуральной пищей, то значительно поздоровеет.

Кинг выглядит совсем неплохо.

27 января. Сегодня рано утром Кинг умер. Он позвал нас в 3.30, и почти сразу началась агония. Поврежденная нога ужасно распухла и приобрела пурпурно-красный цвет; кожа напоминала раздувшийся мешок. Кинг был очень слаб, и мы ничем не смогли ему помочь. Стимулятор только усилил бы приток крови в ногу. Судя по всему, началось заражение. Д-р Хью наложил жгут. Около восьми часов Кинг умер. Похоронили его рядом с Мелвиллом. Начали понимать, почему земные врачи отказались сообщить информацию о вероятном сценарии нашей смерти. Во избежание разрывов мышц Хью предписал нам абсолютный минимум движений.

28 января. Четыре дня до захода солнца. Спасательный корабль, по мнению Лонга, должен прибыть 19 февраля. Значит, через 22 дня. Если не будет несчастных случаев, мы должны дожить до этого времени.

Третье и четвертое хранилища заполнены на 75 %, в глубокой части бассейна осталось всего 8 футов воды.

Мы почти ничего не делаем.

Неутомимый Райс, несмотря на сломанную ногу, несколько дней работал в мастерской. Двигался в кресле на колесах и наконец построил для себя маленький паровой автомобиль. Сейчас делает еще несколько таких же. Несмотря на мрачные предсказания Хью и благодаря его заботе, царапины на руках Райса не увеличиваются.

29 января. Райс передал один из маленьких автомобилей мне. Машины приводятся в движение миниатюрным двухцилиндровым паровым двигателем и экономят нам силы, когда нужно перемещаться по обширным помещениям Замка. Когда-то мы радовались свободе передвижения, а теперь ругаем, потому что путешествие из холла до наших комнат получается чересчур утомительным. Канатный привод давно демонтирован, и автомобильчик может легко двигаться во всех направлениях. Он способен везти двоих, и я часто выполняю обязанности перевозчика. Райс — тоже.

30 января. Хью опасается за здоровье Райса и попросил его приостановить работу. Всего Райс успел сделать три автомобильчика, а сегодня к вечеру закончил прицеп, который может тащить за собой одна из машин. В хранилищах почти полное давление, все топливные баки заполнены. Хранилища должны обеспечить наш путь домой, поэтому мы следим за давлением в них с надеждой и беспокойством. Райс — настоящий гений механики, его бесподобные механизмы работают полностью автоматически.

31 января. Завтра заход солнца, и мы надеемся, что к этому времени давление в хранилищах достигнет нормы. Толмен впал в бессознательное состояние, из которого его невозможно вывести. Хью опасается, что это конец. Он ввел в кровь глюкозу и раствор протеина, чтобы хоть как-то обеспечить сердце необходимой энергией. Надеется какое-то время поддерживать жизнь Толмена в таком состоянии, но уверенности в успехе нет. Мы перетащили матрацы в холл, чтобы быть вместе. Оставаться в одиночестве больше никто не хочет. Мы не покидали Замок уже шесть дней, исключение делается только для похорон. Мур утверждает, что у него хватит пищевого сиропа по крайней мере на три месяца.

1 февраля. Толмен пока жив, дышит очень медленно и ровно. Райс просто лежит на своем матраце. Уайслер сегодня тоже лишился всяких сил. Мур прекратил работу, но его аппаратура продолжает производить пищу, от которой нет никакой пользы. Я выполнял обязанности кока (если так можно сказать) — привозил на автомобильчике запасы из кладовки. Мы испытываем настолько острый голод, что никто не способен приготовить для себя пищу. Управлять механизмами больше не пытаемся, они делают свою работу гораздо лучше, если им не мешать. Было слышно, как незадолго перед закатом солнца автоматически включилась турбина. В этот же момент мигнул свет. Насосы остановились, и я отправился вниз, чтобы посмотреть на указатели давления в заполняемых хранилищах. Оно достигло 3800 фунтов. Мы с Райсом готовим письменный доклад об устройстве Замка, с подробными указаниями, как вести себя в чрезвычайных ситуациях. Как странно — машины, сделанные нашими руками, будут поддерживать все параметры окружающей среды и после того, как нас не станет! Хью вместе с Муром готовят инструкции о возможном способе нашего лечения и составляют перечень нумерованных банок с пищевым концентратом. Все документы будут оставлены в шлюзе. Инструкция по управлению шлюзом висит на его люке. Наступила ночь.

2 февраля. Сегодня умер Толмен. Он проснулся утром около 11 часов с перекошенным лицом. Обведя нас глазами, пожаловался на боли в животе. Боли все усиливались, к полудню мучения стали ужасными. Около двух часов пополудни Толмен впал в коматозное состояние, а в 3.45 был мертв. После этой смерти я приготовил капсулы с цианистым калием. Чем так мучиться, лучше… Мы уже слишком слабы, чтобы нести его на «кладбище», поэтому перевезли на автомобильчике в ангар челнока и оставили там, откачав воздух. В вакууме тело сохранится до прилета спасательного корабля. Они и похоронят. Уже несколько дней у нас выпадают волосы, и теперь мы стали совершенно лысыми, нет даже бровей. Начинают сходить ногти на руках и ногах, кожа под ними очень чувствительна. Малейшее прикосновение вызывает неприятные ощущения.

3 февраля. Сегодня ушел руководитель. Гарнер, создатель нашего корабля, человек, который собрал нас, чья предусмотрительность обеспечила нам здесь комфортабельную жизнь в течение двух лет, умер. Он проснулся около трех пополудни и пожаловался на боль в животе. Его ждала судьба Толмена, но в 3.35 он проглотил капсулу цианида. Смерть была практически мгновенной. Нас становится все меньше. Остались Хью, Райс, Мур, Уайслер, Лонг, Кенделл и я. Мы почти ничего не делаем. Время от времени пробуем курить, но никакого удовольствия от этого нет. С уходом Гарнера мы почувствовали обреченность. Он нас постоянно подбадривал. Положили его в ангар, рядом с Толменом.

4 февраля. Сегодня ничего не ели. Голода не чувствуем и слишком слабы, чтобы принимать пищу. Даже управление паровым автомобилем нам уже не по силам. Хью говорит, что это и неудивительно. Постоянный мягкий шум генераторов в машинном отделении заставляет нас завидовать механизмам. По сравнению с их огромной мощью наши иссякающие силы кажутся ничем… Писать очень трудно — сошли все ногти на пальцах.

5 февраля. Уже несколько дней у нас шатаются зубы. Сегодня у меня два выпали. Десны кровоточат, и я не могу остановить кровь. Она течет медленно, но постоянно. Хью говорит, что это очень плохо, но подойти ко мне не может, потому что лежит у противоположной стены.

6 февраля. Начали кровоточить десны и у Лонга. Слабость. Больше не могу.

Томас Риджли Данкан На этом кончается дневник Данкана.

От издателя

30 января, вопреки всему, спасательный корабль взлетел над пустыней Мохаве. Подготовка пилотов заняла менее трех недель. Корабль рванулся в небеса, чтобы развить максимальную скорость прежде, чем будут сброшены дополнительные топливные баки. На высоте 1500 миль опустевшие емкости были сброшены. Корабль продолжил полет. На его борту находились пилот Доналд Муррей, пилот Джеймс Р. Монти, инженер-механик Брюс Макгрегор и доктор Джемс Колдуэлл.

Пять дней спустя корабль вышел на орбиту Луны. Пилоты быстро обнаружили Купол и сообщили об этом на Землю. Затем попытались связаться по радио со знаменитым Замком. Это произошло поздно вечером 6 февраля 1982 года. Ответа не получили и решили, что люди либо уже мертвы, либо не в состоянии добраться до аппаратуры. Надо было садиться. Это удалось сделать только ранним утром 7 февраля, в полутора милях от Замка, на открытом пространстве, по которому проходила дорога к Куполу. Спасатели поспешно надели скафандры и подготовились к выходу, взяв с собой по два баллона кислорода, аккумуляторы, медикаменты и значительное количество еды. Они добрались до закрытого шлюза, просмотрели инструкцию и вошли. Обнаружили лежащие там рукописи и, прежде чем двигаться дальше, просмотрели их. Откроется ли внутренний люк? Внешний открывался вручную, внутренний — с помощью электричества. Макгрегор нажал кнопку. Свет замигал, а в шлюз ринулся воздух. Наконец внутренний люк открылся! Перед спасателями простирался коридор, залитый белым светом электрических ламп. Воздух был чист и свеж, откуда-то доносился низкий гул и мягкое шипение. И больше никаких звуков! Колдуэлл крикнул. Ответа не последовало. Сердца спасателей дрогнули, и люди пустились бегом по коридору, который должен был вести в холл и жилые комнаты. Попались несколько новых туннелей, о которых не говорилось в инструкциях; было потеряно пять драгоценных минут, потому что свернули не в тот туннель. Потом ошибка была исправлена. Спасатели вбежали в холл и остановились. На пневматических матрацах лежали семь изможденных тел. Из семи открытых ртов тянулись тонкие струйки крови. Охваченный ужасом Колдуэлл бросился к ближайшему телу. Это был Райс. Живой! Колдуэлл отдал приказ, и спасатели приступили к работе. Они знали, что делать. Последний месяц не прошел даром. И не зря умерли от искусственной пищи многочисленные морские свинки. Теперь люди были вооружены методикой спасения.

Колдуэлл быстро осмотрел лежащих. Один… два… три… семь! Пока все живы. Но выживут ли?

Хью открыл глаза меньше чем через 3 часа, потом — Мур. С трудом пришел в себя Кенделл. За ним Лонг, Уайслер и Данкан. Последним, через сутки, ожил Райс. Начались новые сложности. Натуральная пища была опасна для этих людей, как прежде был опасен искусственный пищевой сироп: ведь пищеварительный тракт лунных узников оказался полностью разрушенным. Помог им бесценный раствор RB-X.

За сутки они пришли в себя, через неделю — начали двигаться. Когда наступил следующий лунный полдень, они почти полностью поправились: снова радовались Замку и оплакивали ушедших друзей. 22 февраля, на закате, были разомкнуты электрические сети, внесены внутрь солнечные батареи и закрыты шлюзы. Спасательный корабль, заправленный кислородом и водородом, нагруженный приборами, документами и телами погибших, был готов к старту. Как только солнце исчезло за горизонтом, он поднялся и направился к Земле. Ему предстояло пересечь расстояние в четверть миллиона миль. Ледяной ад для членов экспедиции Гарнера остался позади. Ее значение поистине огромно. Силой своего интеллекта и трудом своих рук тринадцать человек вырвали у Луны жизнь и, более того, комфорт. Будь у них раствор RB-X, они вообще могли бы ничего не бояться. Но и без RB-X они сделали все, что могли! И какие воспоминания пробуждаются, когда слышишь имена Дан-кана и Райса, Иохансена и Мургатройда!..

В течение пяти лет Луну тщательно исследовали. Замок служил базой для экспедиций. Продолжались горные работы. Появлялись новые замки. Много позже правительство Луны объявило Замок национальным памятником. Но прежде Иохансен использовал его в качестве базы перед полетом на Марс. А потом отправился на Венеру и сгинул там Мургатройд. Теперь Замок открыт для публики. Здесь можно полюбоваться замечательными настенными росписями Кенделла, грубыми, но надежными паровыми двигателями Райса и маленьким челноком. Из больших хранилищ поступало топливо, которое дало возможность Иохансену добраться до Марса, а Мургатройду — до Венеры.

Сегодня Замок выглядит таким, каким его оставили Данкан, Райс и их друзья, разве что появилось несколько новых туннелей и комнат. Бассейн теперь наполнен, в баках хранится газ. Это вечный памятник стойкости и величию человеческого разума. На безжизненной голой Луне люди не смогли найти комфорта. И тогда создали его сами.

И заставили других последовать своему примеру!

Нечто

(научно-фантастическая повесть)

Глава 1

Когда все собрались, начальник экспедиции Гэрри, высокий и худощавый брюнет с мужественным лицом, встал и принялся пересчитывать людей. Никакие сквозняки не могли удалить из помещения мешанину ароматов, присущих всему Антарктическому лагерю. Запахи человеческого пота и лекарств, готовящейся пищи и псины, машинного масла и сохнущей одежды привлекли бы внимание любого постороннего человека, но все полярники уже настолько к ним привыкли, что попросту не замечали. Присутствовал тут и еще один запах, незнакомый и странный, но он был настолько слаб, что его чувствовал лишь биолог экспедиции Блэр. Он стоял рядом со столом, на котором лежал обернутый в брезент и обвязанный веревками предмет. Из-под брезента медленно капала вода, образуя на полу лужи.

Блэр нервно пошевелил ноздрями, развязал одну из веревок, откинул край ткани — под ней оказался кусок темного льда, — и тут же вернул брезент на место. Седой пушок на почти лысом черепе биолога создавал вокруг его головы некое подобие нимба. Взгляд Гэрри перестал скользить по рядам людей, набившихся в главный корпус, и начальник экспедиции подошел к столу.

— Тридцать семь, — сказал он. — Все здесь. — Низкий голос с командирскими интонациями вполне соответствовал характеру и положению говорившего. — Вы все уже знакомы с предысторией находки, — продолжал он. — Мы обсуждали ее судьбу с Мак-Реди, Норрисом, а также с Блэром и доктором Коппером. Мы еще не решили, что с нею делать. Есть несколько предложений. Однако поскольку это касается всех, то и решение мы должны принять вместе… Я хочу, чтобы Мак-Реди рассказал вам подробности происшедшего. Все были слишком заняты работой, чтобы углубляться в них. Прошу, Мак-Реди!

Мак-Реди встал и направился к столу. Он был похож на бронзовую статую — более двух метров ростом; огромная рыже-бронзовая борода, гармонирующая с тяжелыми волосами того же оттенка; загорелые, жилистые руки. Возраст Мак-Реди было трудно определить; мужественные, будто вылитые из металла черты его лица носили печать вечности.

Он подошел к столу и остановился, глядя в пространство под низкими потолочными балками. На нем был оранжевый водонепроницаемый жилет, который, несмотря на свои огромные размеры, не казался лишним, хотя здесь, глубоко подо льдом, в нем и не было необходимости.

Собравшись с мыслями, бронзовый гигант начал говорить, в его густом басе проскальзывали бархатные интонации.

— Мы действительно уже думали, как поступить с находкой. Мнения Норриса и Блэра совпадают в одном: найденное существо — неземного происхождения. Правда, Норрис считает, что оно может быть опасно, а Блэр с ним не согласен. — Мак-Реди обвел присутствующих внимательным взглядом. — История обнаружения существа такова. Одной из целей нашей экспедиции является изучение южного магнитного полюса. Наш лагерь находится прямо в точке полюса. Между тем измерения показали, что в ста милях к юго-западу отсюда находится магнитная аномалия. Чтобы исследовать это явление, туда была послана специальная экспедиция. Нет необходимости рассказывать все подробности. Нам удалось найти причину аномалии, однако это был не метеорит и не залежи железной руды, как считал Норрис. Для месторождения напряженность поля была слишком мала. Ни один земной магнитный материал не мог быть причиной такого эффекта. Ультразвуковое зондирование показало, что возможный источник магнитного излучения находится под поверхностью, на глубине десяти футов. — Мак-Реди взглянул на кусающего губы Блэра. — Думаю, следует сказать несколько слов о географии этого места. Там довольно обширное плато, тянущееся, как считает ван Вол, более чем на сто пятьдесят миль к югу от законсервированной на нынешний сезон Второй Полярной станции. Вдоль плато тянется горный хребет. Он защищает место, где мы обнаружили это существо, от надвигающихся с юга ледовых масс, но совершенно не препятствует ветру. Мы разбили лагерь в небольшой нише у основания горного хребта и простояли там двенадцать дней. Пришлось вкопаться в лед, что и помогло уцелеть лагерю, поскольку в течение этих двенадцати дней ветер дул в среднем со скоростью сорока пяти миль в час. Температура же держалась в пределах минус шестидесяти пяти градусов. С точки зрения метеорологии подобное невозможно, так как даже ветер в пять миль вызывает потепление до минус пятидесяти за счет трения воздуха о лед. Тем не менее там было на пятнадцать градусов холоднее, и это продолжалось в течение всех двенадцати дней и ночей. — Мак-Реди пожал плечами. — Мы попытались определить, к какому времени относится наша находка. Антарктика начала замерзать примерно двадцать миллионов лет назад. Плато, по нашим подсчетам, заледенело в тот же период. Ультразвуковое зондирование показало, что источник аномалии имеет сигарообразную форму, около трехсот футов длиной и около пятидесяти в самой широкой части. Мы считаем, что это космический корабль.

Раздались удивленные голоса:

— Космический корабль?

— Подо льдом?

— Вы уверены?

— Да, — сказал Мак-Реди. — Эта штука прилетела из космоса и потерпела катастрофу. По-видимому, ремонт оказался невозможен, а может быть, почти весь экипаж погиб при столкновении с поверхностью Земли. Однако одному из обитателей корабля, по-видимому, удалось уцелеть и выбраться наружу.

Мак-Реди замолк, и в наступившей тишине стало слышно отдаленное завывание ветра. Многие из слушателей поежились. Снаружи сейчас бушевал ураганный ветер. Поднятый им снег носился в воздухе, а затем опять ложился на землю, стирая границы спрятанного во льду лагеря. Если бы человек вышел из тоннелей, соединявших корпуса, он бы потерялся в десяти шагах.

Повар Киннер вздрогнул и потер шрам на лице. Он вспомнил, как пять дней назад вышел на поверхность, чтобы взять на продуктовом складе мясо. Он уже возвращался обратно, когда с юга на лагерь внезапно обрушился вот такой же штормовой ветер. Холодная белая смерть, стремительно несшаяся по земле, ослепила Кин-нера в двадцать секунд. Хорошо, Кларк хватился. И все равно спасатели, обвязавшись веревками, искали повара двадцать минут.

— Мы стали вгрызаться в лед, чтобы добраться до корабля, и наткнулись на замерзшее существо. — Голос Мак-Реди вернул мысли Киннера назад, к теплу и уюту. — Ледоруб Баркли воткнулся в его череп. Неизвестный космонавт, по-видимому, не был готов к суровому климату и замерз в десяти шагах от корабля. Когда мы увидели, что перед нами такое, Баркли стало плохо. Я позвал Блэра с доктором Коппером. Мы отнесли Баркли в снегоход и подогнали машину к туннелю. Потом вырезали кусок льда с найденным существом, завернули в брезент и перекантовали в грузовой отсек, чтобы привезти в лагерь. А затем попытались добраться до корабля. Докопавшись до его обшивки, мы обнаружили, что наши инструменты из немагнитного бериллиево-бронзового сплава не оставляют на ней даже царапин. У Баркли в снегоходе были кое-какие стальные инструменты, попробовали их, но результат оказался тем же. Мы пытались установить, из чего сделана обшивка, несколькими способами, пробовали даже кислоту, но все безрезультатно. Этот металл выплавлен каким-то неизвестным на Земле способом. А потом мы обнаружили люк и стали вырезать лед возле него. Чтобы ускорить работу, решили воспользоваться зарядом. У нас были деканитовые и термитные заряды. Вы знаете, что термит горит достаточно спокойно и выделяет достаточное для быстрого таяния льда количество тепла. Деканит же взрывается. И мы побоялись, что он не только раздробит лед, но и может повредить люк корабля. Поэтому решили воспользоваться термитом. Мы с доктором Коппером и Норрисом установили двадцатипятифунтовый заряд возле люка, а шнур вывели на поверхность. Блэр тем временем отогнал снегоход за гранитный уступ. Мы отошли от туннеля на сто ярдов, спрятались за гранитным уступом и подожгли шнур. Из туннеля вырвался столб пламени. Когда термит сгорел, пламя погасло, и мы собрались идти к туннелю. Но тут… — Мак-Реди нервно передернул плечами. — Но тут вдруг загрохотало. Мы побежали к скалам, поскольку вырвавшийся из туннеля новый язык пламени оказался настолько мощным, что грозил добраться до нас. Поднявшись на гранитный уступ и убедившись, что огонь сюда не достанет, мы остановились. С уступа можно было видеть все ледовое поле. Оно было освещено изнутри. Был ясно виден силуэт корабля и три небольших темных предмета неподалеку от него. Возможно, это были другие обитатели корабля, замерзшие во льду. Затем началось нечто невообразимое… Я не зря рассказывал вам о географии того места. Ветер дул нам в спины, он-то нас и спас. Пар и огонь образовали облако обжигающего тумана, но ветер оттеснил его к северу. В противном случае нас бы не спас и гранитный уступ. Сквозь стремительно тающий лед были хорошо видны странные предметы, не расплавившиеся даже при столь высокой температуре. Возможно, это были двигатели корабля или термоизоляция. Потом пар накрыл их, и ничего не стало видно. Начались странные процессы. Ледоруб у меня в руках так нагрелся, что я выронил его на землю. Металлические пуговицы на одежде тоже раскалились и жгли тело. А потом среди пара вспыхнул невыносимый голубой свет. Он ослепил нас на несколько часов, и до тех пор, пока не вернулось зрение, мы могли передвигаться только на ощупь. Когда все вокруг поостыло, а к нам вернулось зрение, мы спустились в образовавшуюся яму. К счастью, у нее были пологие края. Оказалось, что все, что могло плавиться, расплавилось. Оставленные нами наушники и микрофоны превратились в застывшие лужицы. К счастью, мы далеко отогнали снегоход — он остался цел. Иначе бы мы никогда не выбрались оттуда. Больше там делать было нечего. Мы отправились на Вторую станцию и связались с лагерем. Вскоре за нами прилетел ван Вол… Вот так нам достался этот красавец. — Огромная бронзовая борода Мак-Реди повернулась в сторону лежащего на столе свертка.

Глава 2

Маленькие костлявые пальчики Блэра забарабанили по столу. Он тяжело вздохнул, снова откинул край брезента и взглянул на темный, замурованный в лед предмет.

Великан-метеоролог вспомнил дорогу до Второй станции. Снегоход застревал чуть ли не на каждом шагу. Только спокойствие и настойчивость, обусловленные огромным желанием снова попасть к людям, помогли членам экспедиции добраться до станции. Там было одиноко и тихо, только по-волчьи выли злые ветры с Полюса.

— Проблема состоит в том, что Блэр хочет изучить это существо, — продолжил Мак-Реди. — Он предлагает разморозить его, сделать снимки и провести массу других экспериментов. Норрис считает затею небезопасной, но Блэр с ним не согласен. Доктор Коппер поддерживает Блэра. Норрис, конечно, физик, а не биолог, но он сделал одно замечание, которое, я думаю, нам следует принять во внимание. — Метеоролог снова обвел взглядом присутствующих. — Блэр как-то говорил, что существуют микроскопические жизненные формы, способные выжить даже в таких экстремальных условиях, как холод Антарктики. Зиму они проводят в замороженном состоянии, а на три летних месяца оттаивают и оживают, чтобы снова замерзнуть на зиму… Так вот Норрис опасается, что если мы разморозим это существо, микроорганизмы на его теле могут ожить. В результате на Землю может быть занесена неизвестная зараза, перед которой мы окажемся беззащитны. Блэр допускает, что хотя само существо так же мертво, как найденные в Сибири мамонты, микроорганизмы могли выжить. Однако возможность заражения он отвергает напрочь, объясняя это тем, что природа этого существа совершенно чужда природе человека, и потому бактерии из его мира не могут повредить людям. Наша биохимия не имеет с ним ничего общего.

Маленький биолог быстрым птичьим движением поднял голову:

— Да, я так думаю!

Ореол серебристых волос на его черепе встал дыбом.

— Возможно, — согласился Мак-Реди. — Несомненно, это существо неземного происхождения. Мне кажется, оно и в самом деле слишком отличается от нас, чтобы его инфекционные болезни могли передаться человеку. Я считаю, оно не представляет для человечества никакой опасности. — Метеоролог посмотрел на доктора Коп-пера.

Хирург поддержал его.

— Известно, что людям не страшны заболевания таких сравнительно близких нам родственников, как змеи, — сказал он. — А змеи, я вас уверяю, намного ближе к нам, чем это.

Норрис брезгливо поежился. На этом сборище гигантов он казался сравнительно невысоким. При росте в шесть футов один дюйм и коренастом телосложении он выглядел ниже, чем на самом деле. Его темные жесткие волосы были похожи на короткую стальную проволоку, а серые глаза светились несгибаемым упрямством. Если Мак-Реди был человеком из бронзы, то Норриса можно было назвать человеком из стали. Его движения, мысли, манера поведения — все производило впечатление стальной пружины. Нервная система физика тоже была стальной — прочная, нерушимая, быстро реагирующая.

— К черту вашу биохимию! — выпалил он. — Это существо может быть мертвым или живым, но — черт побери! — оно мне не нравится в любом виде. Ну-ка, Блэр, покажи им эту тварь. Покажи им ее, и пускай они сами решают, оставаться ли ей в лагере. — Он снова выругался. — Если мы эту тварь оставляем, она полностью оттает ночью. Кстати, кто сегодня дежурит?.. А-а, вспомнил! Космические лучи… Прекрасно, Коннант! Вот ты-то и будешь сидеть с этой ледяной мумией двадцатимиллионолетней выдержки. — Он повернулся к биологу. — Покажи-ка ее, Блэр. Какого черта они рассуждают о том, чего не видели!.. Этот гуманоид, может быть, и имеет другую химическую структуру. — Норрис рубанул рукой воздух. — Меня вообще не волнует, что он там еще имеет, но я точно знаю одно: у него есть то, что мне не нравится. Посмотрите на его лицо, и вы поймете, до какой степени это существо было раздражено, когда замерзало. Я бы даже сказал, что слово «раздражено» мало объясняет его выражение. Это существо переполняли ненависть и гнев. Оно было безумно обозлено. У меня даже нет слов, чтобы описать всю ярость, горевшую в его взгляде. Ни одно порождение Земли не может иметь такого выражения… Черт! С тех пор как я увидел эти три красных глаза, меня не перестают мучить кошмары. Мне снится, что существо оттаяло и ожило, что оно вовсе не было мертво — просто его жизненные процессы были замедлены… и что оно просто ожидало все это время, пока не появятся такие дураки, как мы. — Он повернулся в сторону специалиста по космическим излучениям. — А ты, Коннант, я думаю, получишь неизгладимое удовольствие, сидя всю ночь в тишине и слушая, как завывает ветер и капает вода с этой штуковины! — Он внезапно замолк и поежился. — Вы скажете, это не научный подход. Но психология — тоже наука. Тебе, Коннант, еще целый год будут сниться кошмары. С того момента, как я увидел это существо, они меня не оставляют. Вот почему я его ненавижу… а я его действительно ненавижу… и не хочу, чтобы оно разморозилось. Отвезите его туда, где нашли, и пусть оно валяется там еще двадцать миллионов лет. Мне уже снятся сны о том, что оно из другого вида материи, которую вполне может контролировать… что оно способно менять облики, превращаться в человека… что оно привыкло выжидать и таиться с целью убить и съесть…

— Все эти аргументы не вполне логичны, — прервал физика Блэр.

— Но это существо и не поддается земной логике! — взорвался Норрис. — Если его биохимия отличается от нашей, значит, отличается и микрофлора. Его клетки могли не выдержать холода, а как насчет вирусов, Блэр? Вы говорили, что вирус — это ферментная молекула, которой для развития необходим только белок. Как вы можете быть уверены, что из миллионов разновидностей микрофлоры, которые могут в нем обитать, ни одна не несет в себе угрозы человечеству? А что вы скажете насчет таких заболеваний, как бешенство, которым подвержено любое теплокровное существо независимо от химии тела? Или попугайчиковая лихорадка? А оспа, гангрена, рак? Как насчет этих болезней? Они не очень-то разборчивы к химии тела.

Блэр взглянул на Норриса, выдержал злой взгляд его серых глаз и сказал:

— Единственное логичное место в твоей горячей речи — то, что существо влияет на твои сны. Вполне допускаю! — На лице Блэра мелькнула усмешка. — Мне тоже иногда кое-что снится, правда утром я почти ничего не помню. — Биолог повернулся к слушателям. — Итак, эта штука влияет на сны. Это, без сомнения, опасно. — Блэр снова усмехнулся. — Из всего сказанного Норрисом можно сделать вывод, что у него совершенно неверное представление о вирусах. Во-первых, никто еще не доказал, что ферментная молекула действует именно подобным образом. А во-вторых, если ты, Норрис, заметишь, что заболел какой-нибудь болезнью, присущей злакам или другим растениям, непременно сообщи мне. Пшеница намного ближе к нам по химии, чем это инопланетное существо!.. А если серьезно, число болезней, которым подвержен человек, строго ограничено. Невозможно изобрести новую болезнь или напрочь избавиться от старой. Пшеница или рыба, чьи заболевания на нас не распространяются, имеют единую природу с человеком, а это существо — нет. — Блэр кивнул в сторону стола, на котором лежал брезентовый сверток.

— Хорошо, — отозвался Норрис. — Если это существо непременно нужно разморозить, я предлагаю произвести эту операцию в формалине.

— Но это же бессмысленно! Зачем тогда вы с Гэрри приехали изучать магнетизм сюда? Проще было бы остаться дома. В Нью-Йорке достаточно источников магнитного излучения… Изучать жизнь в формалине — это все равно что вести исследования магнетизма в Нью-Йорке. И если мы не воспользуемся случаем, вряд ли человечеству когда-нибудь еще представится возможность изучить это создание. Вполне возможно, что его раса давно уже вымерла. Ко всему прочему, и корабль уничтожен… В общем, у нас есть единственный выход. Мы должны дать ей оттаять. Медленно, постепенно и не в формалине.

Поднялся Гэрри, и Норрис отступил назад, недовольно бормоча.

— Я думаю, Блэр прав, господа, — подытожил начальник экспедиции. — Что вы на это скажете?

— Честно говоря, нам больше ничего и не остается, — проворчал Коннант, — Думаю только, что кому-то нужно постоянно находиться около существа, пока идет размораживание. — Он невесело усмехнулся, откинул со лба прядь темных волос. — Прекрасная идея, да?.. Мы все сидим и сторожим эту прелесть, пока она будет размораживаться.

Гэрри слегка улыбнулся:

— Какие бы зачатки жизни в ней ни были, она недолго протянет, если пробудет среди наших «ароматов» еще несколько минут.

— Коннант, — продолжал Гэрри, — мне кажется, ты в состоянии позаботиться о ней. Более того, думаю, наш Железный Коннант в состоянии позаботиться и о тех, кто с чем-то не согласен.

— Меня не волнует, какие там в ней могут быть зачатки жизни. Посмотрите-ка лучше на нее сами.

Он нетерпеливо развязал веревки, откинул брезент и обнажил кусок льда, в который было замуровано существо. Лед кое-где подтаял и был похож на кусок толстого стекла. Он влажно блестел в свете электрических ламп.

Существо лежало лицом вверх. Обломок ледоруба все еще торчал из странного черепа. Три сумасшедших, ярко-красных, как свежая кровь, горящих ненавистью глаза казались живыми; лицо обрамляла копна голубых скорчившихся червей, которые заменяли существу волосы. Огромный ван Вол издал нервный вскрик и попятился. Половина присутствующих бросилась к дверям. Остальные отхлынули от стола. Мак-Реди даже не вздрогнул. Норрис с другой стороны стола прожигал существо ненавидящим взглядом. Гэрри за дверями говорил с полудюжиной человек сразу. Блэр взял молоток и принялся скалывать лед, в который было заковано существо в течение двадцати миллионов лет.

Глава 3

— Я понимаю, что оно тебе не нравится, Коннант, — сказал Блэр. — Но его все равно нужно разморозить без формалина.

— Тогда давайте не будем его трогать до возвращения на Большую землю, — предложил специалист по космическим лучам. — Там можно было бы провести гораздо более детальное и подробное исследование…

— А как мы пересечем Полярный круг? — вскинулся биолог. — Как мы перевезем его через температурные зоны? Чтобы добраться до Нью-Йорка, надо пересечь умеренную температурную зону, затем экваториальную, а потом еще половину умеренной. Ты не хочешь просидеть с ним один день даже здесь, а ведь тогда придется поместить его в холодильник вместе с мясом и совершить совместный трансокеанский перелет. — Блэр посмотрел вверх и победно кивнул лысой головой.

Коннант и рта не успел раскрыть, как в разговор вступил Киннер.

— Послушай-ка, мистер! — Повар недобро прищурился. — Если ты засунешь эту штуку в контейнер с мясом, то, клянусь всеми святыми, я запихну тебя туда с нею за компанию. Вы уже и так таскали на мой стол все, что вообще можно двигать. Я терпел, но если вы поместите этого монстра в контейнер с мясом или на мясной склад, тогда — до свиданья! Жратву будете готовить себе сами.

— Но, Киннер, твой стол — единственный в лагере, который достаточно велик для такой работы, — возразил Блэр.

— И потому каждый норовит принести сюда все, что может. Кларк всякий раз, когда его собаки подерутся, приносит их ко мне на стол, чтобы зашить раны. Рал-сен вечно заявляется сюда со своими санями. Дьявол, на моем столе не было только «боинга»! Но вы бы и его приволокли сюда, если бы нашли способ протащить через туннели.

Гэрри усмехнулся и подмигнул гиганту ван Волу. Светлая борода ван Вола подозрительно дернулась, но летчик сумел сдержать смех и с понимающим видом кивнул повару:

— Ты прав, Киннер. Лишь авиация обращается с тобой хорошо.

— Сюда действительно временами набивается многовато народу, — поддержал Киннера Гэрри. — Нам всем это не нравится. Но в лагере ни у кого нет возможности уединиться.

— Какое, к черту, уединение!.. На днях, смотрю, через кухню бодрым шагом топает Баркли, бубня: «Последняя древесина в лагере! Последняя древесина в лагере!» — и тут же выносит эту самую древесину, то есть кухонную дверь, наружу, чтобы построить навес для своего вездехода. А потом еще удивляется, что я вышел из себя…

Услышав эту историю, усмехнулся даже невозмутимый Коннант. Но его усмешка быстро прошла, когда он вновь взглянул на красноглазое существо, которое Блэр с помощью ледоруба извлекал из ледяного склепа. Коннант привычным жестом откинул с плеч волосы, заправил их за уши и прорычал:

— Полагаю, нам с этим гуманоидом в помещении космической лаборатории будет тесновато… Кстати, Блэр, почему бы не сколоть лед с этой штуки где-нибудь в другом месте? Уверяю тебя, никто не будет против! А затем подвесишь ее в генераторной над радиатором системы охлаждения. Через несколько часов твой мороженый цыпленок станет теплым и пушистым.

Горевший азартом и нетерпением Блэр отложил ледоруб, чтобы можно было свободно жестикулировать костлявыми пальцами.

— Я прекрасно понимаю реакцию людей, — сказал он, — но так важно использовать любой шанс. Никогда еще у человечества не появлялась такая возможность и вряд ли появится впредь. Помнишь, мы как-то ловили рыбу? Она замерзала почти сразу же, как только ее вытаскивали на палубу, и оживала, когда мы медленно ее размораживали. Низшие формы жизни не умирают при быстром замерзании и постепенном размораживании. Поэтому нам надо…

— Ради всего святого, уж не думаешь ли ты, что этот монстр оживет? — взревел Коннант. — Ты хочешь, чтобы он ожил? А ну пустите меня туда! Я искрошу это исчадие ада на сто тысяч кусков…

— Нет! Стой, придурок! — Блэр вскочил, чтобы преградить Коннанту дорогу к гуманоиду. — Нет! Ты же слышал! Только низшие формы жизни! Послушай меня! Высшие формы жизни при таких условиях не выживают. Рыба оживает после замораживания потому, что представляет собой низшую форму жизни. Отдельные клетки ее организма могут восстанавливаться, и этого достаточно, чтобы вернуть рыбу к жизни. Любые высшие формы в такой ситуации погибнут. Несмотря на то что отдельные клетки выживут, сложный организм умрет, потому что для жизни ему необходима согласованная, связанная работа всех клеток. А такие связи не восстанавливаются. Это существо, судя по всему, так же далеко ушло в своем развитии, как и человек. Если не дальше… Поэтому оно будет не менее мертво, чем был бы мертв человек.

— Откуда ты знаешь? — спросил Коннант, поигрывая поднятым ледорубом.

— Подожди-ка минуту, Коннант!.. Я хочу понять. — Начальник экспедиции повернулся к Блэру. — Я согласен: нам не стоит размораживать это существо, если есть хоть малейший шанс, что оно оживет. Но я не представляю себе, откуда может взяться этот шанс.

Сидящий на кровати Коппер встал:

— Это существо мертво. Оно не живее тех сибирских мамонтов. Существует масса доказательств, что организмы — будучи даже быстро заморожены, а потом медленно разморожены, — не выживают. Я не принимаю во внимание рыб, это очень редкий частный случай… Однако нет ни одного доказательства обратного, того, что высокоорганизованное живое существо может выжить при таких условиях. Блэр, ты это хотел сказать?

Маленький биолог задумчиво кивнул. Ореол седых волос вокруг лысой головы качнулся в праведном гневе.

— Дело в том, — начал он обиженным голосом, — что отдельные клетки, выжившие при правильном размораживании существа, могут отразить особенности жизнедеятельности организма в целом. Мышечные клетки человека, например, живут еще несколько часов после его смерти. Так что, разморозив это создание подобающим образом, мы сможем определить, к какому типу живых существ оно принадлежит. В противном случае мы так никогда ничего и не узнаем. — Блэр поглядел на ледоруб в руках Коннанта. — Хочу добавить, что внешний вид обманчив, и мы не должны заранее считать его носителем зла. Может быть, у него подобное выражение лица является отражением печали и безнадежности. Возможно, ему просто было тоскливо оттого, что он умирает в расцвете сил. Белый для китайцев, например, — цвет скорби, тогда как в нашем восприятии это цвет радости и чистоты. Если даже у обитателей одной планеты есть разные традиции и понятия, что же говорить о столь далекой от нас расе?

Губы Коннанта тронула ехидная усмешка:

— Если это выражение у него соответствует печали, то я даже не могу себе представить, как бы эта тварь смотрелась в ярости. Такая физиономия просто не создана для мира и дружелюбия. Я понимаю, ты нашел это существо и теперь считаешь его своим питомцем, но взгляни на ситуацию здраво. Это существо явно родилось в атмосфере зла и враждебности, провело свои детские годы, поджаривая живьем что-нибудь вроде котенка из местной фауны, и повзрослело, изобретая новый вид извращенной пытки.

— У тебя нет права так говорить! — огрызнулся Блэр. — Откуда ты знаешь, что означает неземное выражение на неземном лице? Оно не может иметь земного эквивалента. Существо выросло в другом мире. У него другие формы тела и другие черты лица. Но оно, подобно нам с тобой, такое же законное дитя природы. У тебя откровенная ксенофобия, рождающая ненависть ко всему, что не похоже на человека. Возможно, для него ты тоже всего лишь страшилище с недостаточным количеством глаз и бледным телом из плесени, наполненной газом!..

— Ха! — воскликнул Коннант. — Может быть, от другого создания с другой планеты я бы и не стал ожидать зла только потому, что оно отличается от меня… Говоришь, перед нами дитя природы? Я бы скорее назвал это порождением дьявола!

— Черт! — рявкнул Киннер. — Да прекратите вы спорить неизвестно из-за чего! Лучше снимите этого монстра с моего стола и прикройте брезентом… Меня тошнит от одного его вида!

— Кажется, Киннер начинает закипать, — язвительно заметил Коннант. — Скоро повалит пар.

Повар обернулся к специалисту по космическим излучениям. Шрам на его щеке дрогнул от усмешки.

— Да неужели, громила! Не ты ли тут разорялся минуту назад? Что ж, мы непременно предоставим тебе возможность провести ночку с этой очаровашкой. Никто вам не помешает!

— Его физиономия меня не пугает! — выпалил Коннант. — И хотя возможность просидеть с ним целую ночь не радует, я все же собираюсь это сделать.

Лицо Киннера вновь растянулось в усмешке.

— Ну-ну!.. — Он подошел к печке и поворошил пепел.

И тут пол в помещении содрогнулся — это от ледяной глыбы откололся очередной кусок, поскольку Блэр опять принялся за работу.

Глава 4

Коннант уронил ручку, не закончив и первой строчки.

— Черт!

Он взглянул в дальний угол, полез под стол и, отыскав потерю, вновь принялся за отчет. Работа шла медленно, цифры с трудом ложились на бумагу, но временами он довольно покряхтывал. Всхрапы и стоны дюжины людей, спящих в главном корпусе, гудение угля в печи, щелкающие звуки счетчика и равномерное «кап-кап-кап» в дальнем углу несколько разнообразили тишину уснувшего лагеря.

Коннант нервно вытащил из кармана пачку «Кэмел», вытряхнул сигарету и сунул ее в рот. Зажигалка никак не давала огня, а спичек на столе не оказалось — наверное, кто-то автоматически отправил их в собственный карман. Пришлось встать и подойти к печи, чтобы взять уголек.

Вернувшись к столу, Коннант опять попробовал зажигалку, и теперь, будучи уже ненужной, эта подлая тварь дала высокое яркое пламя. Счетчик отозвался серией хохочущих звуков, будто контролировал зажигалку. Коннант бросил в его сторону сердитый взгляд и постарался сконцентрироваться на данных, собранных за последнюю неделю.

Вдруг его души коснулось некое смутное волнение, и он замер на секунду. Потом взял со стола лампу и направился к дальнему углу комнаты, где находилось замерзшее существо. Немного подумав, завернул к печи и прихватил щипцы для угля.

Существо к этому времени размораживалось уже восемнадцать часов. Коннант осторожно ткнул тело инопланетянина щипцами. Оно не было теперь твердым, как гранитная плита, а скорее напоминало мокрую голубую резину. Капли воды, точно круглые алмазы, блестели в ярком свете лампы. Три красных глаза смотрели на мир невидящим взглядом, мутные рубиновые зрачки отражали лучи света. Коннанту вдруг страстно захотелось принести канистру с бензином, облить существо с головы до ног и бросить на него окурок. А потом смотреть, как мокрая голубая резина превращается в обугленный прах, рассыпается в пепел, и радоваться, что сумасшедшему биологу так и не удалось заполучить в свои руки останки инопланетного монстра…

Коннант вдруг осознал, что смотрит на существо уже довольно долго и что глаза монстра кажутся ему не столь уж мутными, а взгляд не столь уж туманным. А щупальцеобразные отростки, выходящие из тощей, пульсирующей шеи, уже вовсю шевелятся…

Коннант вздрогнул — привидится же такое! — взял лампу и вернулся к столу. Сев, уставился на лежащий перед ним бумажный лист. И работа пошла. Лист начал заполняться столбиками цифр. Щелканье счетчика больше не беспокоило, а потрескивание углей в печи не отвлекало. И даже когда раздался за спиной скрип половиц, мысли Коннанта продолжали течь легко и свободно, компонуя данные и формулируя выводы. А поскольку скрип ни к данным, ни к выводам не принадлежал, он внимания не удостоился.

Глава 5

Блэр проснулся внезапно, с трудом изгоняя остатки кошмарного сна. Лицо Коннанта на секунду показалось ему продолжением этого кошмара.

— Блэр, Блэр, вставай! — Коннант выглядел сердитым и немного испуганным. — Вставай, черт бы тебя побрал!

— Что случилось? — Маленький биолог сел.

На соседних койках зашевелились, кое-где оторвались от подушек заспанные физиономии, послышались восклицания:

— Какого черта!

— Хоть когда-нибудь здесь можно поспать?!

— Да заткнитесь вы наконец!

— Вставай и пойдем, — выпрямился Коннант. — Кажется, эта тварь сбежала.

— Что?! — Голос ван Вола прогремел с такой силой, что дрогнули стены. — Как сбежала?

Из соединительных туннелей послышались другие голоса. Вскоре в помещение главного корпуса ввалилась дюжина обитателей других корпусов. Впереди шел Баркли, коренастый и приземистый, в шерстяном нижнем белье.

— Какого дьявола! — Баркли держал в руках огнетушитель. — Что здесь происходит?

— Эта чертова тварь исчезла. Я уснул минут на двадцать, а когда проснулся, ее уже не было. — Специалист по космическим лучам глянул на Коппера. — Эй, док, не ты ли говорил, что высокоразвитые существа при замораживании не выживают?

Коппер тупым взглядом обшарил залитый водой стол.

— Оно же не с Земли! — Доктор хлопнул себя по лбу. — Для него же земные законы — не законы!

— По любым законам мы должны найти и поймать его, — сердито отозвался Коннант. — Удивляюсь, как оно не сожрало меня спящего!

Блэр огляделся вокруг, в его глазах внезапно возник страх.

— Может, оно… Да, мы непременно должны найти его.

— Вот ты и будешь его искать. Как-никак это твой питомец. А я уже и так сделал все, что мог. Просидеть в компании с этой тварью семь часов, да еще слушая ваши ночные «песни»!.. Все! С меня хватит!

В дверях появился Гэрри, перевалился через порог, затягивая ремень.

— Что значит «поймать»? — Басистый голос ван Вола походил на шум взлетающего «боинга». — Уж не хочешь ли ты сказать, что оно ожило?

— А ты, похоже, решил, будто я украл вашего милого ребеночка! — огрызнулся Коннант. — Последнее, что я видел, — как из его расколотого череда начала сочиться зеленая слизь, похожая на раздавленную гусеницу.

Вошли Норрис и Мак-Реди, за ними показались и другие взволнованные полярники.

— Надо дать объявление о розыске, — сказал Нор-рис, состроив невинную физиономию, — И не забыть про особые приметы: около трех метров ростом, с тремя красными глазами и мозгами наружу… Мне кажется, кое-кто решил над нами пошутить… Давайте-ка найдем этого блэровского питомца и привяжем его Коннанту на шею. Как альбатроса древнему моряку…

— Пошутить над вами?! — отозвался Коннант с горечью в голосе. — Хотел бы я, чтобы это была чья-то дурацкая шутка, да только…

Его прервал дикий, отчаянный вой, пролетевший по лагерю. Все остолбенели.

— …шутки в сторону! — договорил Коннант, кинулся в соседнюю комнату и тут же вернулся: с револьвером сорок пятого калибра и ледорубом в руках. — Эта тварь попала в собачник. Слышите, псы сорвались с цепей?..

Сдавленный, истошный вой сменился шумом схватки. Голоса собак взрывались в тишине тоннелей, а среди них четко выделялся переполненный ненавистью, абсолютно неземной рык.

Коннант бросился к двери. Сразу за ним рванулся Мак-Реди, а затем Баркли и Гэрри. Остальные разбежались по главному корпусу — за оружием. Помрой, отвечавший за пятерку лагерных коров, метнулся в противоположный конец — у него в коровнике завалялись семифутовые вилы. Бегущий за метеорологом Баркли едва не сбил того с ног — Мак-Реди вдруг затормозил и, бросив специалиста по космическим лучам, свернул в соседний туннель. Баркли перекинул огнетушитель на другое плечо и последовал за Коннантом. Он знал: что бы Мак-Реди ни задумал, ему можно доверять. На следующем повороте внезапно остановился и Коннант. Его свистящее дыхание прервалось.

— О Боже!

В туннеле грянул гром. Потом раздались еще два выстрела. Тут же револьвер отлетел в сторону, и Баркли увидел, как взметнулся к потолку ледоруб. Огромная фигура Коннанта напрочь загораживала обзор. Слышались жалобные мяукающие звуки, поскуливание собак да звон оборванных цепей. Потом Коннант резко отскочил в сторону, и Баркли смог наконец увидеть, что находилось впереди. Существо явно собиралось напасть на Коннанта, но столь же явно опасалось поднятого ледоруба. Кровавые глаза горели дьявольской ненавистью.

Коннант, решившись, метнул ледоруб. Тварь с легкостью увернулась, истошно завизжала и прыгнула на врага. Коннанта спас Баркли. Мощная струя, вырвавшаяся из огнетушителя, ударила прямо в красные глаза, ослепила монстра и заставила его остановиться. Перепуганные собаки сразу почувствовали перемену обстановки, осмелели и возобновили прерванную атаку. А потом подоспел Мак-Реди. Он неспроста свернул поначалу в другой коридор — сейчас у него в руках находилась одна из огромных водородных ламп. Растолкав людей, Мак-Реди пробрался к Коннанту и открыл клапан. Из лампы ударил трехфутовый факел голубоватого пламени. Собаки отпрянули. Сумасшедший визг стал громче.

— Баркли! Попробуй притащить сюда силовой кабель. Если мне не удастся превратить монстра в пепел, попытаемся убить его электричеством.

Голос Мак-Реди звучал уверенно. Видно было, что метеоролог все заранее продумал. Баркли бросился к электростанции, но его опередили Норрис и ван Вол.

Кабель нашелся в кладовой. Через полминуты Баркли уже тащил его по туннелю. Ван Вол выводил котел электростанции в рабочий режим. Норрис, тихо ругаясь, подключал конец кабеля к разъемам на щите генератора. Когда Баркли достиг поворота, за которым находилась тварь, выяснилось, что пеплом она пока еще не стала. Монстр зловеще вращал красными глазами и взрыкивал. Собаки расположились полукругом. Их морды были измазаны кровью, а зубы клацали.

Мак-Реди стоял тут же, у поворота, держа лампу наготове. Когда подошел Баркли, метеоролог пропустил его вперед, не отводя глаз от твари. На бронзовом лице Мак-Реди играла легкая усмешка.

— У нас все готово, — раздался сзади голос Норриса.

Баркли обернулся. Норрис намотал конец кабеля на ручку от лопаты. Контактные провода были разведены и блестели в свете лампы. Баркли взял вновь созданное оружие в руки.

— Включайте!

Норрис кинулся назад, и вскоре по туннелю понеслись голоса:

— Включили!

— Давай, Баркли!

Существо по-прежнему сверкало глазами и взры-кивало. Баркли сделал шаг вперед. Собаки сразу почувствовали перемену обстановки. Их рычание стало более настойчивым, они подсеменили ближе. Чарнака, вожака своры, огромного черного пса, почему-то нигде не было видно. А потом одна из собак прыгнула на монстра. Существо взвизгнуло и выпустило острые, как сабли, когти. Мак-Реди хотел перехватить пса, но было поздно. Пронзительный вопль собаки пронесся по коридору и затих вдали. Баркли тут же ткнул оголенными проводами в тело монстра. Вспышка — и коридор наполнился запахом горящей плоти. Клубами повалил густой дым. Красные глаза на сморщенном чудовищной гримасой лице закатились. Существо повалилось на снег, и стало видно, что задние лапы у него — собачьи. Свора рванулась вперед, едва не сбив Баркли с ног, и принялась рвать на части неподвижное тело.

Глава 6

Гэрри окинул взглядом заполненное людьми помещение. Тридцать два человека находились здесь — некоторые в нервном напряжении стояли возле стен, некоторые сидели. Еще пятеро были заняты зашиванием ран у пострадавших собак. Тридцать два плюс пять, всего тридцать семь — весь личный состав лагеря.

— Все здесь, — сказал Гэрри. — Начнем. — Он вновь обвел глазами присутствующих. — Все вы уже видели эту тварь в том или ином виде, а потому имеете о ней некоторое представление.

Рука начальника экспедиции протянулась в сторону брезента, прикрывавшего нечто, лежавшее на столе. Теперь из-под брезента не капало, зато оттуда шел острый запах гари. Люди зашевелились.

— Итог известен, — продолжил Гэрри. — Чарнак уже не сможет водить свору, а это был любимый пес многих из нас. Блэр желал заполучить монстра для исследований. А теперь мы, в свою очередь, желаем знать, что произошло, и убедиться, что монстр мертв. Верно?

Коннант усмехнулся:

— Не хотел бы я просидеть с ним еще одну ночку!

— Блэр! — Гэрри повернулся к маленькому биологу. — Что ты можешь сказать по поводу случившегося? Что это было?

Блэр некоторое время смотрел на брезент.

— Была ли это его настоящая форма — вот вопрос! — сказал он наконец. — Возможно, оно имитировало внешний вид тех, кто построил корабль. — Глаза биолога оторвались от брезента. — А случилось, на мой взгляд, вот что… Придя в себя, это существо обнаружило, что Антарктика все так же заморожена, как много лет назад, когда оно впервые ее увидело. Пока оно размораживалось, я срезал и исследовал его ткани. Исследования показали, что оно с планеты более теплой, чем наша Земля, и, стало быть, в его естественной форме не способно переносить здешние температуры. Наилучший выход для него был — стать собакой. Почти та же масса тела, а теплая шерсть спасает от немедленного замерзания. Найдя собак, оно сразу же сделало правильный вывод и каким-то образом добралось до Чарнака. Другие собаки почувствовали незнакомый запах или услышали странные звуки — не знаю уж, что там было… В любом случае они взбесились, порвали цепи и набросились на гуманоида до того, как он успел полностью превратиться в собаку. То, что мы нашли, было наполовину Чарнаком, наполовину тем существом, которое размораживалось.

— Получается, перед нами оборотень, — недовольно проворчал Гэрри. — Это объяснимо?

— Конечно, — сказал биолог, — Каждое живое существо состоит из протоплазмы и мельчайших частиц, так называемых ядер, которые контролируют протоплазму. Это создание устроено по тому же самому принципу. Единственная разница состоит в том, что по желанию этой твари ядра могут изменять ее клетки. Сожрав Чарнака, она изучила его строение и приказала своим клеткам принять форму его клеток На полную трансформацию не хватило времени, но кое-какие органы уже изменились. — Блэр откинул край брезента и продемонстрировал полярникам покрытую серой шерстью собачью лапу. — Я исследовал и эту ткань. Здесь даже ядра клеток имитируют ядра собачьих клеток. Во всяком случае, под микроскопом заметить разницу невозможно.

— А если бы у нее оказалось достаточно времени? — сказал Норрис.

— Тогда бы она просто превратилась в собаку. Другие собаки приняли бы ее за свою, а мы бы и подавно не отличили настоящего Чарнака от его копии. Я думаю, что их вообще невозможно было бы отличить с помощью земных методов исследования. Перед нами представитель в высшей степени развитой цивилизации, которая изучила и заставила работать на себя неизвестные нам законы природы.

— Что же эта тварь собиралась делать? — Баркли взглянул на прикрытое брезентом существо.

Блэр горько усмехнулся. Ореол волос вокруг его головы всколыхнулся.

— Полагаю, захватить мир.

— Захватить мир? — выдохнул Коннант. — То есть стать единовластным диктатором?

— Нет. — Блэр покачал головой.

Скальпель, который он крутил в руках, упал. Биолог наклонился, чтобы поднять инструмент, так что, когда он произнес следующую фразу, его лица не было видно.

— Оно бы просто заселило Землю.

— Заселило Землю?! — Коннант опешил. — Оно что, размножается почкованием?

Блэр выпрямился, вновь покачал головой и сглотнул: — А ему и не нужно размножаться. Оно весит около сорока килограммов. Чарнак весил примерно столько же. Тварь сожрала сорок килограммов Чарнака и превратилась в него. Таким образом, осталось еще сорок килограммов для трансформации в Джека, например, или Чинука. Она может имитировать любое живое существо. Если бы она достигла побережья, она бы стала тюленем, потом двумя тюленями, и так далее. Она бы могла напасть на кита и стать китом. Она могла бы повстречать альбатроса или какую-нибудь другую морскую птицу и улететь в Южную Америку.

Норрис выругался:

— И каждый раз, съев кого-либо, она превращается в собственную жертву?

— Тем не менее у нее должно оставаться что-то свое, чтобы начинать все сначала. — Блэр отложил скальпель. — В среде животных она непобедима. У нее нет естественных врагов, потому что она превращается во все, во что захочет.

— А ты уверен, что эта тварь мертва? — осторожно поинтересовался доктор Коппер.

— Слава Богу! — прошептал маленький биолог. — Отогнав собак, мы с Баркли обрабатывали ее электричеством в течение пяти минут. Практически мы приготовили из нее жаркое. Она мертва, как сибирский мамонт.

— Нам остается только радоваться, что она попала в Антарктику, а не в тропический пояс, — заметил Коп-пер. — Здесь не оказалось нужных форм жизни, и температура была слишком низка. Да и сейчас немногое изменилось. Мы здесь единственные живые существа, в кого можно трансформироваться.

— Да уж, — усмехнулся Блэр. — Это был бы полный триумф. Собаки не смогут преодолеть расстояние в четыре сотни миль до океана, им не хватит пищи. В это время года сюда не залетают птицы. Так далеко от моря нет пингвинов. — Голос Блэра налился силой. — Тут нет никого, кто бы мог добраться до побережья. Не считая нас! Мы разумны. Только мы в состоянии сделать это. Неужели вам не понятно, что она собирается трансформироваться в одного из нас? Только так она может завладеть самолетом и покорить Землю. — Голос биолога становился все громче и громче. — Она еще не знает этого. У нее еще не было возможности это узнать. Она очень торопилась и приняла форму существа, наиболее близкого ей по размеру. Я разгадал ее логику! Она бы вскоре во всем разобралась и превратилась бы в одного из нас! Но я это предусмотрел! Я остановлю ее! Я уничтожил все средства передвижения! Ни один самолет не сможет взлететь. Ничто и никто не сумеет выбраться отсюда. — Блэр истерично расхохотался, рухнул навзничь и принялся кататься по полу.

Летчик ван Вол направился к двери. Звук его шагов эхом раздавался по коридорам. Доктор Коппер склонился над бившимся в истерике Блэром, затем открыл свой медицинский чемоданчик и достал одноразовый шприц. После укола Блэр быстро затих.

— Надеюсь, он все забудет, когда придет в себя, — сказал Коппер, поднимаясь с коленок.

Мак-Реди помог ему донести биолога до ближайшей койки.

— Все зависит от того, сможем ли мы убедить его, что эта тварь мертва.

Вернулся назад ван Вол, сел, почесывая тяжелую русую бороду.

— Блэр был совершенно прав насчет техники, но не все предусмотрел. Он забыл о тех запасных самолетах, что находились во втором складе. Теперь с ними все в порядке. О них позаботился я.

Гэрри кивнул:

— А как насчет радио? Доктор Коппер засопел:

— Неужели ты думаешь, что это существо может просочиться по радиоволне? Если связь будет прервана, за нами в течение трех месяцев будет отправлено пять спасательных бригад. Наоборот, нам нужно поддерживать связь в обычном режиме, но молчать о происшествии. Теперь мне интересно было бы знать…

— Подожди-ка! — прервал его Мак-Реди и подозрительно посмотрел на дверь. — Ведь это может быть сродни заразной болезни, а у нас многое испачкано ее кровью…

Коппер покачал головой:

— Блэр кое-что упустил. Эта тварь, видимо, способна имитировать любые жизненные формы, но в любом случае у нее должно быть нечто свое, собственная жизненная структура. Иначе бы она превратилась, например, в собаку и была бы просто собакой и ничем больше. Есть нечто, отличающее ее от настоящей собаки. Отличие можно выявить серными тестами. Поскольку эта тварь из другого мира, ее химия должна коренным образом отличаться от нашей, поэтому несколько ее клеток — к примеру, капля крови — были бы восприняты человеческим или собачьим организмами как вирусы.

— Кровь? — удивился Норрис — А разве у этого существа есть кровь?

— Конечно, и в этом нет ничего особенного, — ответил Коппер. — Мышцы на девяносто процентов состоят из воды. Кровь отличается от них только тем, что в ней воды на пару процентов больше, а связующих клеток меньше. Это существо точно так же бы истекало кровью.

Блэр вдруг сел на койке и спросил:

— Коппер!.. А где Коннант?

Специалист по космическим лучам подошел к маленькому биологу:

— Я здесь. Чего тебе?

— А это в самом деле ты?.. — Блэр фыркнул и со смехом откинулся на кровать.

Коннант уставился на него непонимающим взглядом:

— Что значит, в самом ли деле это я?

— Ну ты ли это? — с трудом пересиливая смех, произнес Блэр. — Коннант ли ты? Ведь тварь хотела быть человеком, а не собакой…

Глава 7

Доктор Коппер поднялся с койки и тщательно вымыл руки. Он делал это без особого шума, но каждый звук эхом отдавался в помещении. Блэр наконец прекратил смеяться. Коппер взглянул на Гэрри и покачал головой:

— Боюсь, он безнадежен. И не думаю, чтобы нам удалось убедить его, что эта тварь мертва.

Норрис неуверенно засмеялся:

— Не думаю, чтобы вам удалось убедить в этом даже меня. Черт бы тебя побрал, Мак-Реди!

— О чем ты? — Гэрри переводил удивленный взгляд с Норриса на метеоролога и обратно.

— О кошмарах, — сказал Норрис — У Мак-Реди появились кое-какие мысли по поводу тех кошмаров, что снились нам на Второй станции. После того как мы нашли это существо…

— И что?.. — Гэрри ожидающе посмотрел на Мак-Реди.

Ответил ему Норрис, и голос физика звучал резко и сурово:

— А то, что эта тварь не была мертвой! Ее жизненные процессы были сверхъестественно заторможены, но тем не менее она прекрасно осознавала происходящее. И наше появление значило для нее очень много после долгих лет белого безмолвия. Она контролировала наши мысли и сообщила нам в снах, что способна имитировать живые существа.

— Да уж, — усмехнулся Коппер. — Уж на это она ой как способна…

— О Боже! — взорвался Мак-Реди. — Не будь идиотом, док! Меня беспокоит кое-что иное. Во сне она могла читать мысли и чувства и полностью изучить манеру поведения.

— Подумаешь!.. Неужели это беспокоит тебя больше, чем развлечения, которые доставит нам этот сумасшедший?! — Коппер кивнул в сторону спящего Блэра.

Мак-Реди медленно покачал головой:

— Ты не понял, док… Мы знаем, что Коннант это Коннант, поскольку он выглядит, как Коннант. И даже если допустить, что эта тварь способна полностью имитировать внешность, то мы все равно уверены, что это Коннант, поскольку он думает, двигается и ведет себя, как тот человек, которого мы все хорошо знаем. Но другое дело, если эта тварь способна в точности копировать его манеру поведения. Если она скопирует не только тело Коннанта, но и его мысли и чувства… Вы вполне допускаете, что это существо способно принять облик Коннанта, но вас это не слишком волнует. Ведь вы знаете, что она обладает разумом другой, чуждой нам цивилизации и потому не сможет думать, чувствовать, действовать и говорить, как знакомый нам человек. По крайней мере, не сможет делать это так хорошо, чтобы хотя бы на секунду ввести нас в заблуждение…

— У тебя слишком буйная фантазия, Мак-Реди, — сказал Норрис, пристально глядя на метеоролога. — Я уже говорил тебе это и повторю еще раз!

Повар Киннер стоял около Коннанта, потирая шрам на лице. Внезапно он направился через переполненное народом помещение к своей кухне и шумно вытряхнул пепел из кухонной печи.

— Копировать внешне то, на что бы ты хотел быть похожим, мало, — сказал доктор Коппер, как будто размышляя вслух. — Нужно еще понимать его чувства, мысли и реакции. Да, хороший актер, потренировавшись, может сымитировать манеру поведения другого человека достаточно хорошо, чтобы одурачить изрядное количество людей. Но ни один актер не способен сымитировать другого человека с такой достоверностью, чтобы люди, живущие с этим человеком бок о бок, не отличили оригинал от подделки. Для этого потребовались бы нечеловеческие способности.

— Дьявол! — выругался Норрис — И ты туда же, док!

Коннант, стоявший возле другой стены, смотрел на них широко открытыми глазами. Он был неестественно бледен. Разговор каким-то образом сгруппировал людей в противоположном конце помещения, и специалист по космическим лучам поневоле оказался в одиночестве.

— Боже мой! — вскричал он. — Да что вы такое городите! Вы ведь говорите сейчас обо мне! Неужели я похож на подопытное животное или какое-нибудь пресмыкающееся, чтобы вы заговорили обо мне в третьем лице?

Мак-Реди поднял голову и взглянул на него:

— Мы прекрасно проводим время, Коннант. Как жаль, что тебя нет с нами. Подпись: все.

— Коннант, — проникновенно сказал доктор Коп-пер. — Понимаешь… Не сердись, но тебя все боятся.

— Боже! — простонал Коннант. — Как бы я хотел, чтобы вы сейчас увидели свои глаза! Перестаньте на меня смотреть так! Что вы, черт возьми, собираетесь делать?!

— У тебя есть какое-нибудь предложение, док? — спокойно спросил Гэрри. — Нынешняя ситуация кажется невероятной.

— Невероятной? — вкрадчиво произнес Коннант. — Всего-то? — И вдруг взорвался: — Тогда подойди ко мне и посмотри на них. Ей-богу, они выглядят, как свора собак там, в туннеле!.. Беннинг, да брось ты этот чертов ледоруб!!!

Металлическое лезвие громко звякнуло об пол — авиационный механик и в самом деле выронил его. Все вздрогнули. Беннинг тут же нагнулся, поднял ледоруб и продолжил поигрывать им. Глаза механика медленно обежали комнату и вновь остановились на Коннанте. Тот лишь руками развел. Коппер сел на койку рядом с Блэром. Она громко скрипнула. Из глубины коридора донесся долгий вой собаки — видимо, ей было невыносимо больно. Страдалицу успокаивали участливые голоса собаководов.

— Исследование образцов под микроскопом бесполезно, — сказал доктор. — Блэр прав: прошло слишком много времени, чтобы можно было определить истину. Однако серные тесты попробовать стоит.

— Я уже второй раз слышу про серные тесты, — заметил Гэрри. — Что это такое?

Доктор встал с койки:

— Методика такова. Кролику в течение некоторого времени увеличивающимися дозами переливают человеческую кровь. Затем из его крови делают сыворотку. Потом берут две пробирки. В одну наливают кровь человека, а в другую — кровь любого другого живого существа. Затем в обе пробирки добавляют изготовленную сыворотку и чистую серу. В пробирке, где была кровь человека, будет происходить активная химическая реакция. А там, где кровь коровы или собаки… да любой другой белковый материал, кроме человеческой крови… никакой реакции не будет. — Коппер устало улыбнулся. — Такой тест точно докажет, кто есть кто.

— Ты бы еще подсказал, док, где нам взять кролика! — Норрис саркастически ухмыльнулся. — Может, мне в Австралию сгонять? Отловлю для тебя пару голов и назад.

— Да, кроликов у нас, к сожалению, нет. — Коппер не обратил ни малейшего внимания на его сарказм.

— Но ведь кролик в данном случае ничем не отличается от других зверей. Я думаю, подойдет любое животное, за исключением человека. Собака, к примеру. Но тест займет несколько дней, а из-за крупных размеров животного потребуется несколько большее количество человеческой крови, чем при опыте с кроликом. Так что кровь должны сдавать двое. Одним буду я, а второй…

— Я подойду? — спросил Гэрри.

— Почему бы и нет? Прямо сейчас и приступим.

— А что мы все это время будем делать с Коннантом? — поинтересовался Киннер. — Я скорее выйду на поверхность и отправлюсь пешком к побережью, чем стану готовить для него пищу.

— Он вполне может оказаться человеком… — начал было Коппер, но его прервал поток ругательств, которым разразился Коннант.

— Я могу оказаться человеком!.. Вы, идиоты! А кем я еще могу быть?

— Гуманоидом, — ядовито сказал Коппер. — А теперь заткнись и слушай!

Коннант изменился в лице и сел.

— До тех пор пока мы не убедимся, что ты человек — а ты прекрасно понимаешь, что у нас есть основания сомневаться в этом, — мы вынуждены тебя изолировать. Ведь если ты нечеловек, ты намного более опасен, чем бедняга Блэр. Впрочем, он представляет собой реальную угрозу и, я полагаю, тоже должен быть заперт. Вполне возможно, что на следующей стадии к нему придет страстное желание убить тебя, собак, а возможно, и всех нас. Придя в себя, он будет убежден, что все мы нелюди, и ничто на свете не переубедит его. Гуманнее дать ему умереть, но мы не можем пойти на это. Мы запрем его, а ты останешься в своей лаборатории. По-моему, к такой жизни тебе не привыкать. А я займусь изготовлением сыворотки.

Коннант огорченно кивнул:

— Я человек, Коппер. Поторопись со своим тестом. — Его вдруг передернуло. — Как вы на меня смотрели!.. Вам бы стоило увидеть собственные глаза!..

Глава 8

Гэрри с тревогой наблюдал за тем, как собаковод Кларк держал за ошейник Аляскина. Коппер взялся за работу.

Пес не рвался к сотрудничеству, игла причиняла ему боль, с которой он был уже хорошо знаком. Пять швов стягивали края раны, тянувшейся от холки, почти на полтела. Один из клыков Аляскина был наполовину обломан. Недостающую его часть наверняка можно было найти в плечевой кости существа, что лежало на столе в главном корпусе. Закончив манипуляции с собакой, доктор проколол вену на левой руке Гэрри и приступил к переливанию.

— Сколько на все это потребуется времени? — спросил Гэрри.

Коппер пожал плечами:

— Если честно, не знаю. Мне знаком общий метод. Я делал подобные опыты на кроликах, но с собаками экспериментировать не приходилось. Они великоваты и не очень подходят для работы. С кроликами работать удобнее. На Большой земле всегда можно купить у поставщиков десяток кроликов с уже перелитой человеческой кровью. Редко кому из ученых приходится заниматься переливанием самостоятельно.

— А зачем эти кролики на Большой земле? — спросил Кларк.

— Их используют в криминологии. К примеру, А говорит, что не убивал Б, а пятна, обнаруженные на его рубашке, — всего лишь кровь зарезанного им цыпленка. Делается тест, после чего А объясняют, что кровь цыпленка наблюдаемой реакции никогда бы не вызвала. А вот кровь человека…

— Понятно, — оборвал его Гэрри. — Меня интересует другое… Что мы будем делать с Коннантом, пока не будут получены результаты? Сейчас ему лучше всего дать выспаться, но ведь рано или поздно он проснется…

— Баркли и Беннинг уже занимаются дверью космической лаборатории, — мрачно сказал доктор. — Коннант ведет себя по-джентльменски. Я думаю, выражение наших глаз дает ему право желать покоя и одиночества. Если признаться честно, каждый из нас хоть однажды мечтал здесь о покое и одиночестве.

Кларк горько улыбнулся:

— Да, но только не сейчас!

— Блэр, — продолжил Коппер, не обратив никакого внимания на его реплику, — тоже нуждается в покое и запертых дверях. Когда он очнется, у него быстро созреет вполне определенный план. Вы не слышали байки о самом надежном средстве остановить эпидемию среди крупного рогатого скота?

Кларк и Гэрри помотали головами.

— Средство — проще некуда! Нужно уничтожить как заболевших коров, так и всех тех, что были с ними рядом. — Коппер судорожно потер подбородок. — Блэр знает эту историю. Он боится твари, даже в поджаренном виде. И у него наверняка появится четкий ответ на вопрос, как выйти из положения. Проще всего уничтожить всех и вся в этом лагере, прежде чем весной в эти края залетит заблудший альбатрос и подхватит «болезнь».

Губы Гэрри сжались в горькую усмешку.

— Звучит логично. Если дела пойдут еще хуже, это будет единственный выход. Мы можем даже дать друг другу что-то вроде клятвы.

Коппер покачал головой.

— Последний, оставшийся в живых, не будет человеком, — заметил он. — Помимо всего прочего, кому-то придется убивать тех, кто не способен на самоубийство. У нас недостаточно взрывчатки, чтобы решить проблему разом, а деканит здесь не поможет. — Доктор вдруг замер на мгновение. — Кстати, а где гарантия, что даже маленькие кусочки этого существа не способны бороться за свое существование?..

— Раз эта тварь действительно может менять форму тела по собственному желанию, — задумчиво произнес Гэрри, — почему бы ей не обратиться в птицу? Она может прочитать о птицах в наших мозгах. А еще проще превратиться в какое-нибудь летающее создание с ее родной планеты.

Коппер снял с пса медицинское оборудование и покачал головой:

— Люди изучали птиц на протяжении веков, стараясь понять, каким образом они летают, и создать махолет. Никому это так и не удалось. Знание общей идеи о структуре крыла, костей или нервной системы ничего не дает. Что же касается летающих созданий с других планет, то вполне возможно, что их птицы не смогли бы летать в земной атмосфере. Это существо могло жить на планете, подобной Марсу, с таким разреженным воздухом, что там вообще не может быть птиц.

В главный корпус вернулся Баркли, таща на плече сварочный кабель.

— Все закончено, док. Из лаборатории космического излучения выбраться без посторонней помощи невозможно. Давайте решать, где разместим Блэра.

Коппер взглянул на Гэрри:

— Биологической лаборатории у нас нет. Где бы его запереть?

— Восточный склад вполне подойдет, — сказал Гэрри недолго подумав. — Блэр сможет позаботиться о себе сам или за ним нужно присматривать?

— Это за нами нужно присматривать, — мрачно заметил Коппер. — Блэр будет вполне дееспособен. Поставим ему печь, оставим пару мешков с углем и все необходимое. Там ведь никого не было с прошлой осени.

— Что ж, я думаю, это подходящая идея, — кивнул Гэрри.

Баркли снял с плеча кабель и взглянул на Гэрри:

— Вполне!.. Если его нынешнее бормотание станет громче, он скоро будет петь свои песни снаружи.

— А что он бормочет? — спросил Коппер. Баркли пожал плечами:

— Я особо не прислушивался. Но, по-моему, этот идиот видел те же сны, что и Норрис, если не больше. Он уснул около твари, когда мы возвращались со Второй станции, помнишь? Норрису еще снилось, будто она ожила, и все прочее. И черт меня подери, если Блэр не догадался о большем!.. Что это не просто сны… — Баркли побагровел. — Что тварь обладает сильнейшими телепатическими способностями и может не только читать мысли, но и навязывать их. Неужели вы до сих пор не поняли, что это были вовсе не сны?.. Тварь и сейчас влияет на мысли Блэра, навязывает ему идеи, пока он спит. Вот почему мы так много знаем о ее возможностях… Кстати, ты веришь в телепатию?

— Мне приходится в нее верить, — тихо сказал Коп-пер. — Доктор Райн из Гарвардского университета доказал, что она существует. Просто люди неодинаково чувствительны к ней.

— Думаю, все дело в том, что мы с тобой, док, не столь чувствительны, как Блэр. А если тебя интересуют подробности, пойди послушай, что он там вещает. Из главного корпуса все разбежались. Остался только Кин-нер, но он гремит сковородами, а в промежутках помешивает угли. — Баркли повернулся к начальнику экспедиции. — И еще вопрос, шеф… Что мы будем делать весной? Все самолеты выведены из строя.

В глазах Гэрри промелькнула тоска.

— Боюсь, что наша экспедиция обречена на провал. Мы и сейчас не можем ничего предпринять.

— Никакого провала не будет и ни на что мы не обречены, — не согласился Коппер. — Главное, чтобы мы были живы и делали все возможное. Эта тварь, если нам удастся взять ее под контроль, очень важна для науки! Да и результаты исследований по космическим лучам, магнитному полю и наблюдениям атмосферы человечеству не помешают.

Гэрри невесело рассмеялся:

— Я имел в виду наши сообщения. Мы упоминаем только о результатах нашей запланированной работы и пытаемся обмануть таких людей, как Бьярд и Эллсворф, недоговоренностями.

— Они прекрасно понимают, что у нас тут что-то не в порядке. Но они понимают и то, что мы не стали бы так поступать без причины. — мрачно кивнул Коппер.

— Думаешь, именно поэтому они не отправляют спасательную экспедицию? — спросил Гэрри. — Тогда, если нам когда-нибудь удастся выбраться отсюда, надо будет попросить Форсайта принять все меры, чтобы сюда никогда не ступила нога человека.

— Ты имеешь в виду, если нам не удастся выбраться? — Баркли усмехнулся. — Неужели ты думаешь, этого можно добиться? Даже если мы передадим по радио грохот землетрясения, это не поможет. Ничто никогда не заставит людей держаться подальше отсюда. — Его улыбка стала мрачной. — А скорее всего получится сцена из плохонького ужастика, когда в живых остается лишь один. Тот, кто сделает все возможное, чтобы его нашли…

Гэрри улыбнулся в ответ:

— И многие в лагере думают так же? Коппер ответил без улыбки:

— Мы уверены, что можем выиграть.

Кларк наконец успокоил собаку.

— Говоришь, док, уверены?.. — сказал он. — Ну-ну!..

Глава 9

Блэр нетерпеливо мерил шагами небольшое помещение, бросая задумчивые взгляды на четырех человек, стоявших у двери. Это были Баркли, Мак-Реди, доктор Коппер и авиамеханик Беннинг. Вещи биолога, сваленные в кучу в центре помещения, представляли собой баррикаду, отделившую его от остальной четверки. Бросив очередной взгляд, Блэр вдруг прижался к дальней стене Восточного склада и сжал костлявые кулаки.

— Пусть никто ко мне не приходит, — сказал он нервно. — Я сам буду себе готовить. Киннер, может, пока еще и человек, но я в этом сомневаюсь. Мне не нужна ваша пища. Я буду питаться исключительно консервами.

— Хорошо, Блэр, я принесу их тебе, — пообещал Баркли. — У тебя есть уголь и спички, можешь топить печь. — Он сделал шаг вперед. — А если…

Маленький биолог немедленно отскочил в дальний угол.

— Прочь от меня, монстр! — взвизгнул он и принялся скрести ногтями стену, словно пытался проковырять в ней дыру и выбраться из помещения. — Убирайся отсюда! Я не хочу превратиться в монстра, как ты…

Баркли отошел к двери. Доктор Коппер покачал головой:

— Оставь его в покое, Бар. Ему лучше самому разобраться, что к чему. А нам, полагаю, лучше запереть покрепче двери.

Все четверо покинули склад. Беннинг и Баркли тут же занялись дверью. В лагере не было замков, поскольку отсутствовали персональные углы и каморки. В замках попросту не было необходимости. Поэтому на дверь поставили два мощных засова и обмотали ее стальным тросом. Потом Баркли прорезал в двери небольшое окно, через которое можно было передавать предметы, не трогая основные запоры. Окно также запиралось на засов. В общем, изнутри открыть дверь и окошко было невозможно.

Блэр нервно ходил по складу, бормоча несусветные ругательства. Потом послышался какой-то шум. Баркли открыл окошко и заглянул внутрь. Оказалось, Блэр подвинул к двери тяжелую койку и принялся наваливать на нее всякий складской хлам. Теперь без его помощи дверь невозможно будет открыть и снаружи.

— Я, конечно, не знаю, но у этого человека должны остаться хоть какие-то права? — вздохнул Мак-Реди. — С другой стороны, если он погибнет, то всему виной будет его явное намерение убить других людей. Нам хватит и одного врага с этой стороны двери. И тем не менее, если кто-то из нас погибнет, я вернусь и сломаю все эти запоры.

Баркли усмехнулся:

— Скажешь мне, а я покажу, как разобрать эту конструкцию побыстрее. Ну что, пора возвращаться?

Все четверо тронулись в обратный путь к главному корпусу, находящемуся в трех километрах от Восточного склада. Лыжи со скрипом катили по снегу, похожему на мелкий твердый песок. Северный горизонт играл всеми цветами радуги.

Контуры заснеженных холмов резко очерчивались на его фоне.

— Скоро весна, — горько сказал Беннинг, когда четверка подкатила к дверям главного корпуса. — Разве это не здорово! Я уже давно мечтаю выбраться из этой чёртовой норы во льду.

— На твоем месте я бы не пытался делать это сейчас, — отозвался Баркли. — В ближайшие дни всякий, кто пожелает убраться отсюда, вызовет у остальных величайшие подозрения.

— Как там твоя собака, Коппер? — спросил Мак-Реди. — Есть результаты?

— Уж больно ты скор!.. Я перелил ей кровь сегодня. Думаю, потребуется еще дней пять. Если прервать эксперимент раньше, результаты могут оказаться недостоверными.

— А интересно, — сказал задумчиво Мак-Реди, — если бы Коннант был не Коннант, предупредил бы он нас сразу? Не подождал бы, пока тварь полностью перевоплотится? Пока она полностью придет в себя!

— Эта тварь чрезвычайно живуча, — заявил доктор. — Я думаю, каждая ее частица — цельный живой организм. Допустим, Коннант перестал быть Коннантом. Допустим, эта тварь превратилась в него, чтобы спасти свою шкуру. Но ведь чувства Коннанта не изменились, они полностью имитируются этим созданием. А значит, тварь, имитируя чувства Коннанта, вела бы себя точно так, как вел бы себя и Коннант. Имитацию невозможно разоблачить.

Баркли обдумал этот вывод и кивнул. Потом подумал еще немного и спросил:

— Скажи-ка, док, не могли бы Норрис или Вэйн подвергнуть Коннанта… как бы правильнее выразиться?.. тесту на знания, что ли? Ведь если тварь разумнее человека, она может знать о физике больше, чем Коннант. На этом ее можно было бы поймать.

Коппер покачал головой:

— Нет, если она действительно читает мысли, ты не сможешь приготовить ей ловушку. Вэйн говорил об этом вчера. Он мечтал, чтобы она ответила на пару вопросов по физике, на которые ему очень хотелось бы знать ответы.

— Возможно, делу поможет идея быть на виду друг у друга? — Беннйнг посмотрел на компаньонов. — Каждый из нас следит за другими, не делают ли они чего-нибудь необычного! Каждый наблюдает за соседом, изображая искреннее доверие.

— По-моему, я начинаю понимать, что именно Коннант имел в виду, когда говорил, что нам бы стоило увидеть собственные глаза!.. — Коппер задумчиво уставился в пространство. — Каждый из нас хотя бы однажды думал, нет ли рядом с ним монстров. Между прочим, я не исключаю и себя.

— Итак, — подытожил Мак-Реди, — тварь вроде бы мертва. И никто, кроме Коннанта, больше не попадает под подозрение. А договоренность все время быть на виду друг у друга — всего лишь мера предосторожности.

— Видимо, так! — Баркли вздохнул. — Докладываем Гэрри и ложимся спать. — Он вздохнул еще раз. — Я все время считал, что у меня нет возможности уединиться. Но теперь, после этой договоренности…

Глава 10

Душа Коннанта, смотревшего на биологический материал, была переполнена ожиданием приговора. Маленькая стеклянная пробирка, наполовину наполненная желтоватой сывороткой, которую доктор Коппер приготовил из крови пса, — жизнь или смерть?.. Ждать оставалось недолго. К содержимому пробирки добавили кровь Коннанта и серу, осторожно взболтали, затем опустили в термостат с теплой водой. Термометр показал температуру, чуть слышно щелкнуло реле, и загорелась сигнальная лампочка. Все смотрели на нее затаив дыхание. Вскоре лампочка погасла. Коппер вытащил пробирку из термостата. В желтоватой жидкости плавали маленькие белые хлопья.

— Бо-о-оже! — Коннант тяжело плюхнулся на койку и разрыдался как ребенок. — Шесть дней…

Шесть дней в ожидании, не соврет ли этот чертов тест!

Гэрри тихо подошел к врачу и положил ему руку на плечо.

— Тест не может соврать, — сказал Коппер. — Кровь среагировала на серу.

— Он человек! — выдохнул Норрис — А эта тварь мертва!

— Он человек, — эхом отозвался Коппер. — И эта тварь мертва.

Киннер вскочил со стула и разразился истерическим смехом. Мак-Реди повернулся к нему и пару раз ударил по щекам. Повар расплакался, потом вновь расхохотался. И наконец сел, растирая щеки и бормоча:

— Боже! Как же мне было… Как мне было страшно… Как…

— Думаешь, нам страшно не было?! — горько усмехнулся Норрис. — Думаешь, Коннант не был напуган?!

Главный корпус наполнился радостью и возрождением. Мрачные, настороженные лица расцвели веселыми и дружелюбными улыбками. Люди собрались вокруг Коннанта, хлопали его по спине. Сам Коннант беспрерывно говорил что-то неестественно громким голосом.

— Блэр! — вспомнил Беннинг, и дюжина людей рванула за лыжами.

Доктор Коппер все еще суетился над пробирками, в нервном, возбуждении проверяя, результаты. В коридоре с грохотом упали чьи-то лыжи. Подняли радостный лай собаки.

А потом Коппер замер. Мак-Реди был первым, кто заметил это: врач держал в руках две пробирки с белыми хлопьями. Затем он поднял голову, из его широко открытых глаз выкатились маленькие слезинки. Мак-Реди почувствовал, как холодный нож страха пронзил его сердце.

— Гэрри, — хрипло позвал Коппер. — Гэрри, ради Бога, иди сюда.

Начальник экспедиции закрыл дверь в коридор и подошел. В лазарете воцарилась тишина. Шум в коридоре пролетал мимо сознания присутствующих.

— Гэрри, кровь монстра тоже вступает в реакцию, — прошептал доктор. — Так что опыт ничего не доказывает. Ничего, кроме того, что один из принимавших участие в переливании — чудовище. Один из нас с тобой, Гэрри!

Глава 11

— Бар, позови людей, — спокойно сказал Мак-Реди. — У Блэра им пока нечего делать.

Баркли вышел в коридор. Вскоре стало тихо и там.

— Они идут, — сказал Баркли, вернувшись в лазарет. — Я не стал ничего объяснять, просто сказал, что доктор Коппер просил не ходить к Блэру.

— Мак-Реди, — вздохнул Гэрри. — С этого момента командуешь ты. Да поможет тебе Бог! — Бронзовый гигант медленно кивнул. — Я знаю, что я не имитация, — продолжил Гэрри, — но не могу это доказать. Тест Коппера бесполезен. Но тот факт, что док сообщил нам об этой бесполезности, может служить доказательством тому, что сам док — человек. В интересах монстра было не разглашать этого.

Коппер сидел на кровати и тупо качался из стороны в сторону.

— Я и без тебя знаю, что я человек, — сказал он. — Но я также не могу привести доказательства. Один из нас должен быть монстром. Я сообщил о бесполезности теста, и это доказывает, что я человек. Но Гэрри самолично доказывает, что я человек, чего он, будучи монстром, не стал бы делать. Замкнутый круг! — Коппер вдруг завалился на ближайшую койку, взорвавшись приступом смеха. — Нет смысла выяснять, кто из нас нечеловек. Люди мы или имитации — все равно, ничего не меняется. Все мы уже перестали быть людьми. И Коннант, и Гэрри, и я — все мы!

— Мак-Реди, — мягко позвал ван Вол, — ты ведь почти имел степень доктора медицины, когда решил заняться метеорологией.

Мак-Реди открыл шкафчик, достал шприц и наполнил его из какой-то ампулы. Гэрри сидел на краю второй койки с деревянным лицом. Мак-Реди воткнул иглу в бедро Коппера, сделал инъекцию и бросил шприц в урну. Смех медленно перешел в рыдания, а затем и вовсе затих. Коппер расслабился и засопел.

Мак-Реди поправил подушку и повернулся к присутствующим. Группа, собиравшаяся к Блэру, стояла в дверях лазарета. Их лица были белее снега. У Коннанта в обеих руках торчало по зажженной сигарете. Ту, что была в правой, он курил, тупо уставясь в пол. Сигарета в левой дотлела до конца. Тупой взгляд специалиста по космическим лучам переполз с пола на нее и слегка прояснился. Окурок полетел на пол и тут же был растерт каблуком.

— Доктор Коппер кругом прав, — сказал Мак-Реди. — Я тоже знаю, что я человек, но тоже не могу этого доказать. — Он подошел к термостату. — Я повторю тест лично для себя. Каждый из вас, если захочет, может сделать то же самое.

Две минуты спустя Мак-Реди держал в руках пробирку с белыми хлопьями.

— Она реагирует на мою кровь так же. Значит, из пары Гэрри и Коппер кто-то является человеком.

— А я в этом и не сомневался, — сказал ван Вол. — Если бы они оба были нечеловеками, это бы не устроило монстра. Ведь мы бы сразу уничтожили их, если бы узнали точно. Кстати, почему, вы думаете, монстр не уничтожил нас? Это, кажется, промах с его стороны.

Мак-Реди фыркнул:

— Элементарно, Ватсон!.. Монстр заинтересован в том, чтобы иметь в наличии доступные жизненные формы. Вероятно, он не может имитировать мертвых. Он выжидает, когда наступит благоприятная возможность. Тех, кто еще остался людьми, он всего лишь держит про запас.

— А ну-ка. Мак, проверь, не монстр ли я. — Лицо его скривилось. — Боже, как я узнаю, перевоплотился ли в меня монстр или нет?

— Ты-то узнаешь, — ответил Мак-Реди.

— Но мы-то нет! — Норрис рассмеялся, и от его смеха попахивало истерикой.

Мак-Реди посмотрел на оставшуюся в пузырьке сыворотку.

— Это не самое страшное, — задумчиво сказал он. — Кларк, не могли бы вы с Ваном помочь мне? Идем к животным! Все остальные ждите нас в столовой. Следите друг за другом. — В его голосе послышалась горечь. — И смотрите, чтобы вас не обманули!

В коридоре Кларк спросил:

— Ты решил сделать новую сыворотку?

Мак-Реди покачал головой:

— Я решил проверить старую. Там у нас четыре коровы, бык и семь собак. Сыворотка реагирует только на кровь человека и монстра.

Глава 12

Вернувшись в лазарет, Мак-Реди молча подошел к умывальнику. Ван Вол и Кларк вошли минутой позже. Губы Кларка задрожали, и он неожиданно чихнул.

— Перестань распространять заразу! — внезапно взорвался Коннант.

Кларк фыркнул и начал икать.

— Заразу!.. Вся зараза уже и так распространилась!

— Этот монстр, — спокойно сказал ван Вол, — действует очень логично. Больше тесты мы делать не будем.

— Разве нельзя использовать для сыворотки кровь других собак? — спросил Норрис.

— Собак больше нет, — мягко сказал Мак-Реди. — И скота тоже.

— Как нет собак? — Беннинг медленно опустился на пол.

— В момент смены обличья они выглядят отвратительно, — сказал ван Вол, — но превращаются довольно быстро. Хорошо, у Кларка отличная реакция — он ловко поджарил их! Осталась только одна собака — та, которую мы привили. Монстр оставил ее, чтобы мы могли поиграть в наш маленький тестик. Все понятно? — Он тоже принялся мыть руки.

— Скот тоже?

— Да. — Ван Вол взялся за полотенце. — Они чудесно выглядят, когда начинают плавиться! Бесформенная склизкая масса… Из собачьих цепей монстр быстро скрыться не мог: сначала ему надо было перестать быть собакой.

Киннер медленно поднялся и так же медленно, шаг за шагом, направился к двери, глотая ртом воздух, словно вытащенная из воды рыба.

— Молоко, — прошептал он. — Я доил их час назад! — Его голос сорвался на визг.

Шаги Киннера прогремели по коридору, а потом все почувствовали, как в помещение ворвался поток морозного воздуха: повар выскочил наружу без верхней одежды. Ван Вол задумчиво посмотрел ему вслед.

— Киннер что, совсем рехнулся? — сказал он через некоторое время. — Или он просто спасающийся монстр? Даже лыж не взял! Кларк, поможешь мне догнать его? И возьми-ка на всякий случай водородную лампу.

Их стремительные приготовления немного разрядили обстановку. Но потом остальные почувствовали себя совсем плохо. Норрис, позеленев лицом, лежал на свободной койке, глядя в потолок.

— Мак, как долго коровы были некоровами? — спросил он вдруг.

Мак-Реди безнадежно пожал плечами. Потом подошел к молочному контейнеру, набрал в пробирку молока, добавил сыворотки и серы. Жидкость заклубилась. Мак-Реди некоторое время следил за ее поведением, потом поставил пробирку в штатив и покачал головой:

— Реакция негативная. Возможны два объяснения. Во-первых, когда брали молоко, коровы были еще коровами. А во-вторых, монстры, будучи полнейшими копиями оригиналов, способны давать молоко, ничем не отличающееся от натурального.

Коппер во сне дернулся, издал какой-то звук — нечто среднее между стоном и смехом. Все посмотрели на него.

— А на монстра успокоительное подействовало бы? — спросил кто-то.

— Черт его знает! — Мак-Реди пожал плечами. — Оно действует на любое земное существо.

Коннант неожиданно поднял голову:

— Мак! Собаки были в том месте, где обитал монстр. Я был заперт. Это не доказывает…

Ван Вол покачал головой:

— Извини! Это ничего не доказывает о том, кто ты такой. Доказывает лишь, чего ты не делал.

— Ничего это не доказывает, — вздохнул Мак-Реди. — Мы беспомощны, потому что мало знаем. Мы сильно возбуждены, раздражены и поэтому не можем принять верное решение. Ты когда-нибудь видел белое кровяное тельце, проходящее через стенку кровеносного сосуда? Я раньше тоже не видел. А теперь вот увидел.

— Боже, — несчастным голосом сказал ван Вол. — Оно ведь могло просто расплавиться! Стать желеподобной массой и протечь под дверью, чтобы за ней опять превратиться в корову…

— Если выстрелить этой твари в сердце, — сказал Мак-Реди, — она не умрет. Это единственный метод опознания, который я смог придумать.

Глава 13

Стоявший у кухонной печи Кларк повернулся и взглянул на вошедших ван Вола, Баркли, Мак-Реди и Беннинга. Остальные скучились тут же, в столовой, продолжая делать то, что делали в былые, спокойные времена. Кто-то играл в шахматы, кто-то — в покер, кто-то перелистывал страницы зачитанной книги.

Ралсен возился с санями, Вэйн и Норрис склонились над диаграммами магнитуд, а Харви низким басом диктовал им табличные данные. Гэрри и Даттон разбирались с радиограммами. Коннант занял часть стола материалами по космическому излучению. В углу на притащенной из лазарета койке тихонько посапывал доктор Коппер — его не рискнули оставить без присмотра.

Киннера отделяли от столовой две закрытые двери, но голос повара слышался очень и очень неплохо. Наконец Кларк с грохотом поставил чайник на печь и тихонько позвал Мак-Реди. Тот подошел.

— Я ничего не имею против того, чтобы выполнять обязанности повара, — нервно проговорил Кларк. — Но неужели нет никакого способа заткнуть этому горластому петуху глотку? Может, будет безопаснее перевести его в космическую лабораторию?

— Ты о Киннере? — Мак-Реди кивнул на дверь. — Боюсь, не стоит. Я считаю, у него просто истерика. Он не сходит с ума.

— Зато мы скоро свихнемся. Вас не было полтора часа. И все это время концерт продолжался, да плюс два часа до вашего ухода. Есть же предел!

Гэрри отошел от стола и принялся ходить из угла в угол. На секунду Мак-Реди поймал в глазах новоиспеченного повара выражение ужаса. Он знал, что такое же выражение сейчас и у него самого. Гэрри вполне мог быть монстром. Как и Коппер… И никуда от этого не деться! Гэрри еще раз прошелся туда-сюда и остановился.

— Мак, — сказал он, — если бы ты смог прекратить эти вопли, было бы неплохо. Обстановка и так накалена. И постарайся, ради Бога, отыскать новый способ выявления!

— Блэр забаррикадировал дверь, теперь ее не открыть, — вздохнул Мак-Реди. — Говорит, у него достаточно еды. При нашем появлении заорал: «Убирайтесь, монстры!» — Мак-Реди устало опустился на стул. — А потом сказал, что скоро придут люди и спасут его. Ну, мы постояли, послушали и убрались.

— Мак, неужели нет никакого другого способа? — умоляюще спросил Гэрри.

— Коппер абсолютно прав. Серный тест нам не помощник.

— А химия? Химические тесты?

— Наша химия не настолько развита. Я попробовал воспользоваться микроскопом. Тебе не говорили?

Гэрри кивнул:

— Да, собака-монстр и настоящий пес оказались абсолютно идентичны. Тем не менее исследования нужно продолжать. Что будем делать после ужина?

— Спать посменно, — сказал незаметно подошедший ван Вол. — Половина спит, половина бодрствует. — Он сел за стол. — Интересно, сколько среди нас мутантов? Тварь могла уже поглотить всех, кроме меня. — Глаза ван Вола вспыхнули. — Нет, это невозможно! Тогда бы и я уже перестал быть человеком. Людей пока должно быть больше, чем монстров. И это странно… Почему она не захватила всех? Почему не воюет с нами?

Мак-Реди коротко рассмеялся:

— А зачем?! Тварь ни с кем не воюет. И не думаю, чтобы она когда-либо с кем-либо воевала. Это чрезвычайно мирное создание. Зачем ей сражаться — она и так всегда достигнет того, чего захочет!

Ван Вол-тоже усмехнулся:

— Можно подумать, ты считаешь, что большинство уже стали монстрами! И теперь ждут не дождутся, когда я, последний человек, вынужден буду поддаться усталости и уснуть. — Усмешка на его лице погасла. — Ты обратил внимание на их глаза, когда они смотрят на нас?

Мак-Реди промолчал. Зато отозвался Гэрри:

— Я видел эти взгляды все время, пока вас не было. Они следили за мной и Коппером, словно ждали, что сейчас кто-то из нас начнет превращаться в монстра.

К столу подошел Кларк:

— Так ты заткнешь этого идиота или нет? Или пусть вопит хотя бы на тон ниже.

— Все еще молится? — спросил Мак-Реди.

— Молится, — вздохнул Кларк. — Я, честно говоря, ничего не имею против, если это действительно ему помогает, но можно ведь и потише. Или он думает, что Бог не услышит его отсюда.

— Может, Киннер прав, и Бог действительно не слышит нас отсюда. Иначе он бы непременно избавил нас от этого порождения дьявола.

— Да, — хмуро сказал Кларк. — И я не удивлюсь, если кто-нибудь попробует твой новый способ. Пулю в сердце… Правда, не менее эффективным показателем стал бы и нож в глаз.

Мак-Реди некоторое время смотрел на него. Потом встал:

— Ладно, ужинайте без меня. Я посмотрю, что еще можно сделать. — Он отправился в лазарет.

Баркли и ван Вол двинулись следом — теперь в лагере никто никогда не ходил поодиночке. Медикаменты находились в трех больших шкафах, два из которых были заперты на замки. Пришлось вернуться в столовую и отыскать в кармане врача ключи. Потом Мак-Реди занялся содержимым шкафов. Коппер был скрупулезным человеком, знавшим свою профессию глубоко и основательно. А Мак-Реди уже двенадцать лет занимался метеорологией. Большинство медикаментов были ему незнакомы, многие он попросту забыл.

— Где-то должен быть справочник, — сказал метеоролог своим спутникам.

Справочник оказался в столе. Открыв его, Мак-Реди принялся разбираться с содержимым шкафов. Доставал очередной пузырек, читал название, искал по справочнику информацию, отставлял пузырек в сторону. Потом все повторялось.

Через час он сдался:

— Пустая трата времени… Идемте ужинать.

Они вернулись в столовую. Карты, шахматы, таблицы и диаграммы были отложены в сторону. Звенела посуда. Люди сидели за столами и равнодушно работали вилками. Кларк накладывал еду. Сорванный голос Киннера исполнял очередной гимн. Когда Мак-Реди возник на пороге, никто не произнес ни слова. Все просто подняли на него вопросительные взгляды, не переставая методично жевать.

Мак-Реди внезапно почувствовал тяжесть в теле. Глядя в пространство, покачал головой. Ответом был общий разочарованный вздох. Ван Вол сел за стол и выругался:

— С ума можно сойти от этих завываний! Скорей бы он сорвал голос…

— У него железная глотка, — злорадно заявил Норрис. — Он способен заменить собой целый духовой оркестр. А потом заткнется и скажет, что он нам друг.

Норрису никто не ответил. Все опять занялись едой и минут двадцать не произносили ни слова. А потом взорвался Коннант:

— Вы как кучка зарытых в землю покойников! — яростно заорал он. — Если бы не ваши глаза, можно было бы подумать, что вы уже умерли! Неужели никому ничего не приходит в голову?! — Коннант вдруг обмяк, словно из него выпустили воздух. — Послушай, Мак, ты теперь главный. Давайте посмотрим видик. Мы оставляли эти кассеты напоследок. Напоследок чего? Может, завтра их и смотреть будет некому! А так хоть отвлечемся друг от друга. — И словно прорвало плотину.

— Здравая мысль, Коннант!

— Там у нас вроде мультики оставались…

— Надо что-то изменить. Хоть таким образом!

— Мы прокрутим все мультфильмы, что у нас есть, — сказал Мак-Реди. — Никто не против старых мультфильмов?

— Годится. Я как раз в подходящем настроении!

Мак-Реди повернулся, чтобы посмотреть, кто это сказал. На него угрюмо смотрел Колдуэл, тощий костлявый тип из Новой Англии. Бронзовому гиганту пришлось улыбнуться:

— Хорошо, Барт. Ты прав. Может, мы и не в настроении для Тома и Джерри или дяди Скруджа. Но это хоть что-то…

— Лучше поиграть в слова, — сказал Колдуэл. — Разлиновать лист бумаги и надписать графы. К примеру, живые существа. Одно на «ч», другое тоже на «ч». К примеру, человек и чудовище. Я думаю, это будет поинтереснее. — Он раскурил трубку. — Слова — это то, что нам сейчас нужно. И намного больше, чем фильмы. Есть у кого карандаш, чтобы отделить человека от чудовища?

— За карандашом я уже бегу, — спокойно ответил Мак-Реди. — Но у нас тут три типа живых существ. И третий тоже начинается на «ч».

— Чокнутые, ты имеешь в виду? — Колдуэл медленно поднялся. — Ладно, хватит!.. Кларк, давай-ка я помогу тебе с посудой.

Даттон, Баркли и Беннинг принесли кассеты. Остальные очистили столы и вымыли посуду. Мак-Реди медленно подошел к ван Волу.

— Интересно, Ван, — сказал он с хитрой усмешкой, — стоит ли молчать о пришедших на ум идеях? Я забыл, что чудовище, как это назвал Колдуэл, способно читать мысли. У меня мелькнула одна идея. Я думаю, есть выход. Правда, я еще не до конца его обдумал. Смотрите пока мультики, а я немного поразмыслю.

Ван Вол внимательно посмотрел ему в глаза:

— Я думаю, тебе лучше сказать, что ты там придумал. Ведь только монстры знают, что ты планируешь. К тому же ты и сам можешь стать монстром — прежде чем успеешь воплотить в жизнь свою идею.

— Если мысль верна, много времени не понадобится. Даттон запустил видеомагнитофон, и на экране телевизора появились известные всему миру кот и мышонок.

Выключили свет. Вопли Киннера заглушали звуковое сопровождение, но Даттон увеличил громкость, и крики повара стали почти не слышны. Все наконец с облегчением вздохнули.

Мак-Реди сел к телевизору боком и погрузился в размышления, почти не замечая окружающих. Он снова и снова обдумывал ситуацию, пока не заметил, что вокруг что-то изменилось. Он оторвался от размышлений, огляделся. Все следили за происходящим на экране и вели себя совершенно спокойно. Джерри в очередной раз оставил Тома с носом, вызвав смешки зрителей. И тут Мак-Реди осенило, что надоедливый голос Киннера уже не прорывается сквозь звуковое сопровождение.

— Даттон, выключи звук! — Мак-Реди резко встал со стула.

Странное ощущение обреченности и безысходности повисло в обрушившейся на столовую тишине. Лишь поднявшийся снаружи ветер меланхолично завывал в печной трубе.

— Киннер замолчал, — сказал Мак-Реди.

— Так какого черта тогда выключили звук! — отозвался Норрис. — И слава Богу, что замолчал! Может, захотел послушать мультик…

Мак-Реди молча шагнул к двери. Баркли и ван Вол тут же последовали за ним. Едва они вышли, Даттон остановил видеомагнитофон и включил свет. Все тут же принялись с подозрением рассматривать друг друга — ужас, загнанный диснеевскими героями в глубины души, вновь возвращался к людям. Коннант медленно встал и так же медленно принялся бродить туда-сюда по столовой.

— Коннант! — не выдержал Кларк. — Прекрати мотаться, как маятник, черт тебя возьми!

— Извини! — Специалист по космическим лучам сел и принялся внимательно изучать кончики своих ботинок.

Прошло около пяти минут, показавшихся полярникам пятью веками, и Мак-Реди наконец показался в дверях.

— Мы пережили еще не все беды, друзья, — объявил он. — Кто-то пытался нам помочь. Киннеру всадили нож в горло, потому он и прекратил свои молитвы. Теперь у нас целых четыре «ч»: человек, чудовище, чокнутый и человекоубийца. Какие еще «ч» вы можете придумать, Колдуэл? Если они существуют, то не заставят себя долго ждать.

Глава 14

— Может быть, Блэр освободился? — спросил кто-то.

— Нет, иначе бы он непременно приперся сюда, — сказал Мак-Реди. — Если у вас есть какие-то сомнения, откуда взялся незваный помощник, то это, возможно, вам подскажет. — Метеоролог держал в руках кухонный нож около тридцати сантиметров длиной с обернутым в тряпку лезвием и обгорелой ручкой.

Кларк, раскрыв рот, уставился на орудие убийства:

— Я положил его на печь сегодня днем и забыл.

— Да, я еще понюхал его, если ты помнишь — кивнул Ван Вон.

— Интересно! — сказал Беннинг. — Кто-то из нас сумел соскользнуть со своего места, подойти к плите, взять нож и незаметно сбегать в космическую лабораторию. — Он с опаской оглядел присутствующих. — И так же незаметно вернуться, поскольку все здесь…

— Думаю, это мог сделать только монстр, — предположил Гэрри.

— Вряд ли, — не согласился ван Вол. — Зачем монстру уменьшать «запас тел»?

— Еще одним человеком меньше, — вздохнул Норрис. — Может, теперь силы людей и нелюдей уравновесились?

— Это равновесие не имеет значения! — Мак-Реди повернулся к Баркли. — Надо убедиться наверняка… Бар, не возьмешь ли ты свою огненную пушку?

Баркли в сопровождении Мак-Реди и ван Вола пошел за водородной лампой, а потом в космическую лабораторию. Киннер лежал на полу окровавленной тушей. Вдруг тело зашевелилось, голова начала округляться, руки покрылись странным чешуйчатым мехом. Пальцы укоротились, а ногти вытянулись на несколько сантиметров и превратились в стальные и острые как бритва когти. Ставшие лапами руки начали подниматься.

— Бар!!! — закричал Мак-Реди.

И струя огня ударила в бывшего Киннера. Когда на крик прибежали остальные, все уже закончилось. Мак-Реди поднял голову, посмотрел на нож, который до сих пор держал в руках, и выронил его.

— Что ж, — сказал он. — Теперь убийца может признаться, поскольку убил он не человека. Когда мы прибежали, на полу лежал совершенно безжизненный человеческий труп. Но когда это существо поняло, что мы собираемся его сжечь, оно стало меняться.

— И все-таки Бог услышал… — Норрис уставился на обугленного гуманоида. — Оно сидело тут часами, молясь богам, которых ненавидело. Оно пело гимны веры, которую никогда не знало…

— Ладно-ладно, — оборвал его Мак-Реди и повернулся к остальным. — Признавайтесь! Мне неизвестно, кто это сделал, но он оказал нам неоценимую услугу. И я хочу знать, как ему удалось выбраться из столовой так, чтобы никто не заметил. Это может нам помочь.

— Его вопли не мог заглушить даже звук телевизора, — пожал плечами Кларк. — Он был монстром.

— Ага, — сказал Ван Вол. — Ты же сидел около двери!

— А когда мыли посуду, прихватил нож! — Кларк вновь глянул на останки. — Нет, Мак, твой тест ни к черту не годится. Что толку, если испытуемый — будь он хоть человек, хоть монстр — в любом случае превращается в покойника.

— Друзья, перед вами единственный, о ком со стопроцентной уверенностью можно сказать, что он человек. Кларк доказал, что он человек, совершив убийство, которое не удалось. Только, ради Бога, пусть остальные воздержатся от подобного доказательства. Я думаю, у нас есть другой способ определить — кто есть кто.

— Правда? — вскинулся Коннант, но лицо его тут же разочарованно перекосилось. — Я думаю, это еще один способ, от которого не будет толку.

— Будет, — спокойно сказал Мак-Реди. — Но все должны быть внимательны и осторожны. Идемте назад. — Метеоролог на секунду задумался. — Баркли, принеси свой электрошокер. Даттон, ты будешь следить за Баркли. Все остальные, смотрите друг за другом! Монстры наверняка знают, что я кое-что им приготовил, и скоро станут опасны.

Полярники сразу насторожились. Душу каждого поглотило чувство всеразрушающей угрозы, и с этой минуты никто не оставался без присмотра со стороны соседа.

— Что ты придумал? — спросил Гэрри, когда они вернулись в столовую. — И сколько на это потребуется времени?

— Немного, — ответил Мак-Реди со злой решимостью. — И я уверен, что способ сработает. Он построен на основном качестве монстра и абсолютно не зависит от нашей воли. Случай с Киннером убедил меня окончательно. — Метеоролог снова выглядел бронзовой статуей и снова был уверен в себе.

— Генератор в порядке? — спросил Баркли, поигрывая в руках приспособлением, конец которого венчали два оголенных провода.

— В полном!.. — кивнул Даттон. — Все, до чего ты дотронешься этой игрушкой, обречено на гибель. Уж поверьте мне!

Скрипнули пружины — доктор Коппер медленно сел на кровати, мигая опухшими ото сна глазами, в которых еще отражались навеянные наркотиками ночные ужасы.

— Гэрри, — промямлил он. — Гэрри, послушай. Эти чудовища пришли из ада… из ада… из… — Он опять повалился на кровать и засопел.

Мак-Реди задумчиво посмотрел на него:

— Вскоре док узнает. — Он медленно кивнул. — Если уже не узнал. Ведь ты способен размышлять даже во сне. А я не перестаю думать, какие тебе могут сниться сны. — Он оглядел аудиторию: напряженные, безмолвные люди не сводили с него глаз. — Доктор Коппер говорил, каждая часть монстра — живое существо. Каждый его кусочек — самостоятельный организм. Это и есть решающий фактор. В крови нет ничего особенного, она представляет собой такую же живую ткань, как мышцы или печень. Однако каждая ее клетка способна быть самостоятельной. — Огромная бронзовая борода Мак-Реди не смогла скрыть беспощадной улыбки. — И мы, люди, вычислим вас, других. Монстров, находящихся среди нас. У нас есть то, чего у вас, пришельцев из другого мира, нет. Мы способны сражаться, сражаться со всей дикостью и свирепостью, которую вы можете попытаться сымитировать, но никогда в этом не будете равны нам. Мы люди! Мы настоящие, подлинные! А вы — имитация, фальшивка!

В столовой царила мертвая тишина, даже перестал выть ветер в трубе.

— Пришло время решительного столкновения, — продолжал метеоролог. — И ты, это знаешь. Ты вычитал эту идею в моем мозгу. Но ничего не сможешь поделать. — Мак-Реди вновь оглядел аудиторию. — Все просто! Кровь — это тоже плоть. Они вынуждены истекать кровью. Если при ранении у них не течет кровь, сразу становится ясно, что они — порождения ада. Если же кровь течет, то она становится отдельным существом со всеми его биологическими правами и обязанностями… Ты понял меня, Ван?

Ван Вол мягко рассмеялся:

— Понял! Ты считаешь, что капля крови — это самостоятельное живое существо, страстно желающее защитить свою жизнь.

— Да. И, сохраняя свою жизнь, кровь монстра будет всеми силами пытаться избежать раскаленной иглы!.. А теперь — за дело!

Из лазарета принесли подставку с тестовыми пробирками и спиртовку. Платиновую проволоку нашли в одной из лабораторий, намотали на небольшой металлический стерженек. Мак-Реди взял со стола скальпель. На губах метеоролога появилась жестокая торжествующая улыбка. Он в очередной раз оглядел окружающих, словно пытался заглянуть в их души. К столу медленно подошли Баркли с электрошокером наготове и Даттон.

— Будь внимателен. Бар, — сказал Мак-Реди. — А ты, Даттон, будешь стоять у розетки и следить, чтобы никто не выдернул шнур.

Даттон кивнул. Мак-Реди глубоко вздохнул:

— Давай, Ван! Ты будешь первым.

Побледневший ван Вол сделал шаг вперед, вытянул руку. Мак-Реди очень аккуратно сделал надрез на его пальце. Ван слегка поморщился и терпеливо подождал, пока достаточное количество крови не стечет в пробирку. Мак-Реди поставил пробирку в подставку и приложил к раненому пальцу смоченный в йоде кусочек ваты. Потом накалил в пламени спиртовки платиновую проволоку и опустил ее в кровь. Послышалось мягкое шипение. Мак-Реди повторил процедуру пять раз.

— Ван — человек, — выдохнул он и в очередной раз оглядел присутствующих. — Не слишком-то увлекайтесь зрелищем кипящей крови, друзья. Среди нас, без сомнения, есть чужие. Ван, возьми электрошокер! А ты, Баркли, иди сюда! Будешь следующим!

Баркли неуверенно усмехнулся и шагнул к столу.

— Надеюсь, ты останешься с нами. Бар, — сказал метеоролог. — Ты чертовски отличный парень!

Баркли вздрогнул, когда лезвие рассекло кожу на его пальце. А через полминуты, широко улыбаясь, получил свое оружие назад.

— Мистер Сэмюэл Датт…

Мак-Реди не успел договорить. А Баркли не успел применить электрошокер, поскольку полярники в мгновение ока набросились на существо, принявшее образ Даттона. Оно выло и пыталось отрастить клыки и когти, но тут же было разорвано на тысячу кусков. Покончив с тварью, люди отошли и вновь с подозрением уставились друг на друга. Баркли ткнул электро-шокером в кучу останков. По столовой разнесся отвратительный запах. Ван Вол капнул кислотой на каждую разбрызганную каплю крови погибшего монстра. Мак-Реди усмехнулся, его глубоко посаженые глаза светились торжеством.

— Похоже, я ошибался, — мягко сказал он, — когда утверждал, что ни в ком не может быть такой свирепости, как в этой твари. Впрочем, она всего лишь получила по заслугам. Когда я вспоминаю, каким человеком был Даттон… — У него перехватило горло, и прошло несколько секунд, пока метеоролог справился с собой. — Впрочем, ладно. Моя теория теперь подтверждена даже тем, кто с самого начала знал, что я задумал… Итак, ван Вол и Баркли — стопроцентные люди. Теперь я докажу вам, что я тоже человек. — Мак-Реди протер скальпель чистым спиртом и сделал надрез на своем большом пальце.

Через двадцать секунд он взглянул на ждущих людей. Теперь на их лицах стало гораздо больше улыбок и дружеских ухмылок, но и настороженность все еще проглядывала.

— Коннант был прав, — мягко рассмеялся Мак-Реди. — Всем бы стоило увидеть свои глаза!.. Однако продолжим. Теперь твоя очередь, Коннант.

Баркли опять не проявил должной прыти. Однако когда он и ван Вол заканчивали то, что совершили остальные, улыбок стало больше, а напряженности — меньше.

— Коннант был одним из лучших среди нас, — сказал с горестным вздохом Гэрри. — Пять минут назад я бы поклялся, что он — человек. Эти чертовы штуки больше, чем просто имитация.

Минутой позже кровь самого Гэрри метнулась от платиновой проволоки и, борясь за свою жизнь, попыталась выползти из пробирки. В это же самое мгновение Баркли превратил в прах то, что уже перестало быть Гэрри. А когда Мак-Реди открыл дверцу печи и выплеснул из пробирки на угли беснующуюся кровь, та успела издать тоненький предсмертный крик.

Глава 15

— Значит, с имитациями покончено? — Под глазами у доктора Коппера набрякли жуткие мешки. — Говоришь, мы потеряли четырнадцать человек?

— Да. — Лицо метеоролога исказилось горестной гримасой. — Какие были люди! Гэрри, Коннант, Даттон, Кларк…

— Куда они все это тащат? — Коппер кивнул на озабоченных Баркли и Норриса.

— Наружу. Полтора десятка разбитых ящиков, полтонны угля и пятьдесят литров бензина. Мы полили кислотой каждую каплю его крови и каждый кусочек его плоти. А теперь надо все сжечь.

— Обязательно! — Коппер покивал. — Кстати, а что с Блэром?

— Дьявол! — сказал Мак-Реди. — Мы совсем о нем забыли. Столько всего произошло!.. Как думаешь, сумеешь его вылечить?

— Конечно! Если только… — Коппер сделал многозначительную паузу.

Мак-Реди хлопнул себя по лбу:

— О Боже! Эта тварь вполне может сымитировать сумасшедшего. Сумела же она изобразить религиозную истерию Киннера! — Метеоролог повернулся к сидящему за столом ван Волу. — Ван, мы должны навестить Блэра.

Ван Вол резко вскинул голову. Удивление в его глазах тут же сменилось беспокойством. Затем он поднялся:

— Надо взять с собой Баркли. Он сооружал тюрьму для Блэра — ему и отпирать.

Снаружи было тридцать семь градусов, а над северным горизонтом сияла заря. Ветер гнал поземку на северо-запад. Через три четверти часа они достигли склада. Дымка над трубой не было.

— Блэр! — закричал Баркли. — Блэр, ты жив?

— Перестань, — мягко проговорил Мак-Реди. — Нужно торопиться. У нас нет ни вездеходов, ни самолетов, а он, возможно, отправился в путешествие.

— Снег и мороз этой твари не помеха, — сказал Нор-рис.

— Да и сломанная нога остановила бы ее не более чем на минуту, — согласился Баркли и, внезапно поперхнувшись, указал ввысь. Там, в сумеречном небе, распахнув огромные белые крылья и с неописуемой грацией кружа над людьми, парила птица.

— Альбатрос, — сказал Баркли. — Первый в этом году. Если тварь на свободе…

Норрис тут же расстегнул пуховик и полез за пазуху. В руке его появился пистолет, и белую тишину Антарктики разорвал выстрел. Альбатрос вскрикнул. Его белые крылья затрепетали, из хвоста вылетело несколько перьев. Норрис выстрелил снова. Птица опять вскрикнула, потеряла еще несколько перьев и потянула к горизонту. Норрис догнал остальных и сказал, задыхаясь:

— Она не вернется!

Баркли знаком попросил его замолчать и указал на дверь склада, из-под которой сочился странный, голубой свет. Кроме того, доносилось тихое, мягкое гудение и металлический звон.

— Неужели эта тварь… — Мак-Реди побледнел. — Боже, помоги нам! — Он схватил Баркли за плечо и, глядя на трос, не дающий двери открыться, сделал режущее движение пальцами.

Баркли достал из рюкзака гидравлические ножницы и осторожно подполз к двери.

Трос лопнул со щелчком, который показался напряженным людям самым настоящим выстрелом. Однако странное мягкое гудение и металлический звон не стихли ни на секунду. Мак-Реди заглянул в щель под дверью. Потом встал на ноги и шумно вздохнул.

— Там не Блэр, — прошептал он. — Там какой-то осьминог. А перед ним висит что-то, отдаленно похожее на рюкзак.

— Ворвемся все вместе, — сказал мрачно Баркли. — Хотя нет… Норрис, останься у дверей и держи монстра на прицеле. У него может быть оружие.

Баркли и Мак-Реди разом навалились на дверь. Кровать, которой изнутри была подперта дверь, с грохотом отлетела в сторону. Монстр подскочил к потолку, словно резиновый мяч. Щупальцев у него оказалось четыре, и одно из них тут же вытянулось в сторону людей. На конце его мелькнул острый предмет из блестящего металла. Тонкие губы монстра искривились, в красных глазах полыхнула ярость.

Грянул револьвер Норриса. Физиономия монстра перекосилась, вытянутая конечность смоталась обратно, предмет из серебристого металла рассыпался на мелкие кусочки. А щупальце уже превратилось в семипалую руку, пальцы которой оказались залитыми зелено-желтой кровью. Пистолет выстрелил еще три раза. На месте трех глаз появились три темные дыры. Патронов больше не было, и Норрис швырнул бесполезное оружие монстру в физиономию.

Существо дико вскрикнуло и принялось щупать конечностями те места, где только что были глаза. Потом опрокинулось на пол и начало извиваться. А потом поднялось. Слепые глаза восстановились и кипели злобой. Поврежденная ткань отвалилась, истекающие зеленой кровью ошметки распластались на полу. Баркли рванулся вперед, держа наперевес огромный ледоруб. Тяжелое острие чуть не вонзилось в голову монстра, но тот успел упасть. В сторону напавшего выстрелила одна из конечностей, и нога Баркли попала в живой капкан. Щупальце начало сжиматься, подтаскивая человека все ближе и ближе. Другая конечность принялась ощупывать грубую ткань, из которой были сделаны штаны, — наверное, искала открытую плоть. Собрав все силы, Баркли отчаянно рванулся, но освободиться не смог…

Но тут подоспел с водородной лампой Мак-Реди. Лампа прочистила горло и выкинула свой бело-голубой язык. Тварь на полу взвизгнула, выпустила Баркли и слепо замолотила конечностями. Наткнувшись на пламя, они тут же сворачивались в клубки. В помещении раздался вой.

Мак-Реди приблизился и направил беспощадное пламя монстру в физиономию. Глаза лопнули, пустые глазницы запузырились. Вой сделался невыносимым.

Мак-Реди зашел с другой стороны, и тварь, стремясь избежать огненного языка, поползла к двери. Она еще пыталась сопротивляться — одна из конечностей вновь вытянулась и выпустила огромный коготь, однако тот сразу рассыпался пеплом. Мак-Реди продолжал наступать, подгоняя монстра огненным кнутом. Прошло еще несколько секунд, и она оказалась на ледяном снегу. Мак-Реди добавил огня. Вой взлетел до дикого визга. И оборвался.

Осталось только шкворчание и обжигающее дыхание огня. Воздух наполнился отвратительным запахом горелой плоти. Жестокий ветер обдувал ее, превращал пламя в тонкий язык. Наконец осталось пятно из маслянистой, зловонной слизи, перемешанной с растаявшим снегом…

Мак-Реди вернулся к складу. Баркли встретил его у двери.

— Все? — хмуро спросил он.

Метеоролог кивнул:

— Все!

— Оно нигде не оставило следов?

— У него были другие проблемы. Когда я видел его в последний раз, оно уже превращалось в угли.

Норрис коротко рассмеялся:

— Да, ну мы с вами даем!.. Вывести из строя самолеты с вездеходами и оставить эту тварь в одиночестве на целую неделю!

Мак-Реди принялся осматривать склад.

Внутри, несмотря на выбитую дверь, было тепло и влажно. В центре помещения находился большой неотесанный камень. Из него исходил странный голубой свет, более насыщенный, чем электрический. На столе в дальнем конце склада стоял странный прибор из проволоки, стеклянной колбы и радиодеталей. Он и был источником слабого шума, который люди услышали, когда приблизились к складу. Тут же, на столе, располагалось еще одно сооружение из стеклянных загогулин, металлических пластинок и странной светящейся сферы. Материал сферы был людям совершенно незнаком.

— Что это? — Мак-Реди подошел поближе.

— Не трогай! — сказал Норрис. — Все это надо исследовать! Хотя я и так догадываюсь. Перед нами атомная установка, господа! Этот маленький хрупкий приборчик предназначен для того, чтобы производить энергию, которую люди производят с помощью многотонных реакторов. И похоже, в нем используется тяжелая вода, которую эта тварь получала из льда и снега.

— Где она все это раздобыла? — удивился Мак-Реди. И тут же хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно! Тут же приборный склад! Кретины мы… Но каким же разумом должна обладать эта раса!..

Норрис только развел руками.

— Кстати, свет холодный, — сказал он. — Однако помещение каким-то образом обогревается. Тут не меньше ста двадцати по Фаренгейту.

— Да, — согласился Мак-Реди. — Я уже начинаю потеть. Видимо, они живут на более горячей планете, чем Земля, и у более горячей голубой звезды. — Он взглянул через дверь на пятно слизи. — Вот и все! Хорошо, что двадцать миллионов лет назад они оказались именно здесь, в холоде и льдах. Иначе бы теперь здесь не было нас… Кстати, по-моему, был еще один прибор, сделанный из консервных банок, но похожий на рюкзак… Оно работало над этой штукой, когда мы пришли.

Баркли улыбнулся:

— Смотри. — Он указал на потолок. К потолку был прилеплен шар из консервных банок, обвязанных тряпками, с двумя кожаными ремнями внизу. Прямо сквозь оболочку одной из банок билось маленькое сердечко странного пламени.

Баркли подошел к прибору, поднял руки и схватился за кожаные ремни. Он потянул «рюкзак» на себя, но этого усилия оказалось вполне достаточно, чтобы сам Баркли оторвался от пола и взмыл к потолку.

— Похоже, антигравитация, — спокойно сказал Мак-Реди.

— Антигравитация, — подтвердил Норрис. — Ему не нужны были ни птицы, ни самолеты. В его распоряжении были банки, стекло и содержимое приборного склада. И целая неделя спокойной работы. А до Америки — всего лишь один прыжок с этим антигравитационным механизмом. И тем не менее мы остановили его. Еще полчаса, и оно бы затянуло эти ремешки и отправилось покорять наш мир, а мы бы так и остались в Антарктиде.

— Тот альбатрос… — неуверенно проговорил Мак-Реди. — Тебе не кажется…

— Не кажется! Зачем ему? Оно почти закончило эту штуку!.. Нет, не смеши меня. Мак! — Норрис вышел наружу. — Эй, люди! Все, кто меня слышит! Это существо прилетело с другой звезды! Но мы любим наше Солнце и нашу Землю. И мы защитили ее!

Из мрака ночи

(научно-фантастический роман)

Часть первая. Из мрака ночи

Глава 1

Мать сарнов не мигая смотрела на Грайта. Глаза у нее были удивительные, золотистые. Человек, стоявший перед ней, был представителем расы, которую сар-ны поработили четыре тысячи лет назад, — расы людей. А пока Мать выполняла возложенную на нее задачу — следила за порядком на Земле, на той самой планете, где прежде тысячелетиями царил хаос. Люди не умели пользоваться свободой и поэтому заслужили участь рабов. Они подчинялись сарнам, но в последнее время Правительницу все больше и больше беспокоили попытки людей вновь обрести независимость.

— Ты отвечаешь за исполнение законов, которые установили мы, — холодно произнесла Мать, и леденящий звук ее голоса заставил Грайта невольно поежиться. — Сарны пишут законы, и люди должны исполнять их. Такой порядок был установлен четыре тысячи лет назад. Мать сарнов заботится о том, чтобы этот порядок вещей не нарушался… По-другому быть не может и не будет никогда. Тебе это ясно?

Грайт с трудом оторвал взгляд от похожих на подушечки ступней Правительницы, восседавшей на огромном троне, украшенном мозаикой и покрытом инкрустацией. Стиснув зубы, он перевел взгляд на ее неестественно гибкие, длинные ноги, напоминающие канаты, а затем на округлое золотое тело с четырьмя сдвоенными руками. Холодное, неземное существо, питающееся энергией атома… Ни звука не произнес Грайт, и бесстрастным оставалось его лицо. Правительница Земли нетерпеливо смотрела на человека, ожидая ответа. Но он молчал, и тогда тишину вновь разорвал ее сухой голос, напоминавший пощелкивание электрических разрядов:

— Да, мы принадлежим к разным расам, и тебе известно, что на Земле правящей расой являются сарны. Мне, Матери сарнов, подчиняется мой народ, так же как и рабы моего народа. Многие века продолжалось безумие на Земле — люди имели слишком много свободы, но она им была ни к чему. Они не умели ею распоряжаться. Но вот наконец на Землю пришли сарны и навели порядок. Теперь сарны правят людьми, и это справедливо. Так было, так есть и так будет!

Когда Грайт заговорил, в его голосе слышалась горечь, но звучал он твердо:

— Четыре тысячи лет назад ваша раса пришла на Землю и превратила нас в толпу безвольных тупых рабов. Вы принесли с собой атомную энергию, высокие технологии и синтетическую пищу, но уничтожили большую часть человечества. Вы уничтожили наш прогресс и отбросили нас назад в развитии. Вы пытаетесь навязать нам матриархат. Для вас он является естественным, ведь в обществе сарнов женщины в пять раз превосходят численностью мужчин. Ваши женщины едва ли не в два раза выше мужчин ростом и намного сильнее физически. Даже Отец сарнов не может сравниться ни ростом, ни силой с самой маленькой из ваших женщин. Я понимаю, что для вашей расы матриархат удобнее, вы унаследовали его от ваших далеких предков, как единственно возможное и справедливое устройство общества. Мы отличаемся от вас в распределении ролей между полами. По какой-то странной случайности наши расы внешне похожи друг на друга: и у вас, и у нас по два глаза, по два уха, головы одинаковой формы. Правда, у вас вместо двух — четыре руки, но не в этом главное различие между нами. При всей внешней похожести в теле сарна нет ни одной кости длиной хотя бы в палец — структура ваших рук и ног напоминает позвоночник человека, то есть они состоят из множества маленьких косточек. Ваша пища, содержащая медь, — смертельный яд для человека. На голове у вас не волосы, а тончайшие сенсоры, улавливающие и излучающие радиоволны. Поэтому по сути мы две совершенно различные расы, но при этом вы перестроили наше общество по своему образу и подобию. А это означает, что число мужчин, живущих на Земле, должно быть строго ограничено. Излишек мужчин, по-вашему, следует уничтожить. Для вашей расы матриархат естествен, введение подобных порядков у нас будет преступлением. Пока вы не требуете, чтобы мы ели вашу пищу, но, может быть, вы собираетесь издать закон, предписывающий нам делать это? Если так, то вы просто уничтожите нас, а наша гибель не принесет вам пользы…

— Грайт, ты слишком много на себя берешь! — разгневавшись, перебила его Мать сарнов. — Ты не вправе решать, что принесет нам пользу, а что нет. Видимо, я совершила ошибку, разрешив вашему народу избирать должностных лиц. Эти «избранники народа» сеют смуту. Ты, Грайт, в течение недели будешь смещен со своей должности, и никаких выборов больше не будет. Отныне и навсегда вы будете подчиняться только законам сар-нов!

Молча смотрел Грайт в золотые, мерцающие, словно драгоценные камни, глаза Правительницы. Взгляд человека был тверд и решителен, но морщинки вокруг рта выдавали глубокую печаль.

— Ваша раса слишком мало знает о людях, — тихо произнес он. — Вы признаете только силу атома. Гриб атомного взрыва символизирует для вас могущество и власть. Но вы не знаете, как велика власть разума. В течение десяти тысяч лет до вашего прихода на Землю люди размышляли о неведомых вам силах и искали пути к ним. За одну неделю предки нынешних сарнов разрушили человеческую цивилизацию, пусть даже не во всем совершенную, но все же развивавшуюся и стремившуюся к прогрессу. Вы установили свой порядок вещей и создали единое всепланетное государство. Однако при этом вы остановили наше развитие, отбросили нас назад, в седую древность. Мы отмели в сторону наши достижения в области техники, и мы вновь, как первобытные дикари, начали свой путь с нуля. Мы искали путь к высшему разуму и уже стояли на пороге его открытия, когда вы явились на нашу планету. Цель была близка, но вы не дали нам достичь ее… И все же те, кто остался в живых после вашего нашествия, продолжали упорно трудиться. В течение последних сорока веков люди незаметно от вас оттачивали свой разум, учились концентрировать свое сознание. Пятьсот миллионов человек на протяжении трех тысяч поколений стремились к единому мощному источнику духовной силы, и их труд оказался не напрасным — духовное единение людей произошло. Теперь они воссоединились в Высший Разум, и источник вечной неразрушимой жизненной энергии окружает собой всю планету. Сотни веков человеческие мысли блуждали хаотично, сотни веков страстные желания терзали людей, сотни веков шел медленный процесс их воссоединения. Даже последние четыре тысячи лет, после того как сарны поработили людей, этот процесс продолжался. Этот Высший Разум — объединенные мысли, мудрость и воля пятисот биллионов человек, живущих на Земле, стал таким же реальным и осязаемым, как материя. Мы называем этот Высший Разум Эзиром. Он темен, как космос, но неделим, и его невозможно уничтожить… В этом и состоит наше главное различие. Как вы чувствительны к радиоволнам, так мы обладаем ментальной чувствительностью, сформировавшейся в течение многих веков. Мы обладаем способностью общаться при помощи мысли. Вон там, в конце зала, наш электротехник работает со своими приборами, и я могу прочитать его мысли и передать ему свои. Для этого мне не нужно никаких сенсоров, с помощью которых сарны общаются друг с другом.

Мать сарнов выслушала Гранта, и губы ее слегка дрогнули в недоверчивой усмешке.

— Я не верю тебе, Грайт. Я не верю, что люди обладают такими способностями, — скептически произнесла она, взглянув в дальний конец зала. Затем, понизив голос, Мать добавила так тихо, что Грайт едва смог ее расслышать: — Но ты можешь попытаться доказать мне это. Прикажи мысленно своему человеку подойти сюда и поклониться мне!

Электротехник, одетый в плотный серебристый комбинезон со светящейся эмблемой на спине, возившийся с приборами в дальнем углу зала, выпрямился и с недоумением огляделся вокруг.

— Подойти к Матери?. — удивленно спросил он вслух, пытаясь понять, за какие заслуги он, простой техник, удостоился чести предстать перед Правительницей Земли. — Но я…

Не увидев никого рядом с собой, электротехник нахмурился и покачал головой. Бросив осторожный взгляд в сторону трона, на котором восседала Мать сарнов, он залился краской смущения, а затем, неловко потоптавшись на месте, повернулся и вновь склонился над приборами, видимо решив, что голос, прозвучавший рядом с ним и приказавший ему подойти к Правительнице Земли, всего-навсего ему почудился…

Мать вновь уставилась на Грайта немигающими золотыми глазами. Некоторое время она молчала, размышляя.

— Ты можешь идти, — произнесла наконец Правительница Земли. — Помни о Законе сарнов, гласящем, что на каждые пять женщин приходится один мужчина. Отныне он будет законом и для вашей планеты.

Грайт слегка склонил голову, но лишь на миг, затем выпрямился и, повернувшись, направился к дверям зала. Твердой походкой прошел он мимо группы сарнов, глядя прямо перед собой. Лицо его оставалось бесстрастным. Шесть человек из его окружения, пришедшие вместе с ним в зал, присоединились к нему. Молча маленькая процессия прошла через сверкающие бронзовые двери, спустилась по широким ступеням и вышла в парк. Бартел ускорил шаг и поравнялся с Грай-том.

— Ты думаешь, она действительно станет следить за исполнением этого закона? — тихо спросил он. — Как ты считаешь, что мы можем сделать? Не знаю, поверит ли она в Высший Разум… Честно говоря, для меня это тоже миф из прошлого нашей расы.

Глаза Грайта потемнели, но он не остановился и не сделал ни одного движения, которое могло бы выдать его чувства.

— Поедем ко мне домой, — медленно проговорил он, не глядя на Бартела. — Там обо всем и поговорим. Тебе ведь хорошо известно, что Мать сарнов словами не бросается. И если она введет этот закон, то на следующий день не станет его отменять. Бартел, у меня есть что сказать тебе, но сначала все же придем домой. Там все и обсудим.

Удивительный, чарующий солнечный свет заливал лужайки, по которым они шли. Грайт много раз ходил этой дорогой, но, пожалуй, только сейчас он впервые ощутил все красоты природы. С изумлением и радостью он вглядывался в каждую травинку, каждый листочек. Он улыбнулся крошечной птичке, вспорхнувшей прямо у него из-под ног, вскинул голову и не щурясь посмотрел на солнце, щедро льющее на Землю ласковый свет и тепло. «Какое счастье — жить, — подумал Грайт, — но теперь это святое право будет не у всех…»

Грайт и его спутники вышли на длинную улицу, покрытую серым асфальтом, оставив позади цветущие лужайки и жемчужины дворцов сарнов. Серая глухая стена отделяла город инопланетян от города людей, где не было никаких дворцов, — лишь скромные белые домики, тесно прилепившиеся друг к другу, стояли по обеим сторонам улиц, примыкавших к городу сарнов. Эти дома построили уже после завоевания, когда прежние города Земли еще лежали в руинах, как первый шаг к возрождению жизни. Сарны были древним народом. Вот уже четыре тысячелетия правили они Землей. Мать все эти годы сидела на золотом троне, равнодушно глядя, как одни поколения сменяют другие. Она была старой, когда сарны пришли на Землю, а теперь перед ее глазами прошло уже более тысячи поколений людей. Ее считали бессмертной…

Скромные, увитые виноградными лозами домики города людей остались позади, и Грайт со своими спутниками вышел на площадь, окунувшись в ее привычную суету, царившую у магазинов, построенных тысячелетие назад. Грайт рассеянно кивал знакомым и улыбался друзьям, бесстрастно смотрел на мрачные, враждебные лица тех, кто носил маленькие зеленые эмблемы сторонников Друнела. За его плечом вновь раздался голос Бар-тела.

— А приятель Друнела Вартил, по-моему, сегодня не так мрачен, как обычно. Ты заметил? — Бартел кивком указал на высокого широкоплечего человека, одетого в тунику с эмблемой администратора. Судя по нашивкам, этот человек следил за тем, как его соотечественники соблюдают законы сарнов. — Он даже удостоил нас каким-то подобием улыбки. Интересно, что бы это значило?

— Да ничего особенного, — вздохнул Грайт. — Он не так глуп, чтобы пытаться внушить мне, будто относится ко мне как к другу. И улыбается он скорее не мне, а себе самому. Ты отправил Теру, как я советовал?

Бартел кивнул, но лицо его выражало сомнение.

— Да, Грайт, отправил, но… честно говоря, все это зря. Ведь сарны будут…

— Мать не посмеет… Давай поговорим об этом дома, — тихо произнес Грайт, и они продолжали прогулку в полном молчании.

Площадь осталась позади. Теперь они шли мимо домов, построенных в более поздние времена, хотя сам стиль зданий остался неизменным — их по-прежнему отличала такая же скромность и добротность. Даже у самых старых из них нельзя было заметить ни малейшего признака разрушения или обветшания. Дома теперь стояли на большем расстоянии друг от друга, и каждый окружала лужайка, на которой играли дети. Детей тоже было заметно больше, чем в старом городе.

Грайт свернул к одному из домов. За ним последовали Бартел и еще трое из свиты Грайта. Оставшиеся двое, попрощавшись, удалились. В полном молчании Грайт и его спутники подошли к невысокому, но просторному зданию, лишенному каких бы то ни было украшений, которое служило Грайту и домом и офисом. В этом скромном здании, построенном тысячу лет назад, размещалась резиденция правительства людей. Граждане Земли выбирали депутатов от каждой области, те в свою очередь избирали представителей континента, из которых и формировалось правительство. Шесть месяцев назад старый Транмат, являвшийся представителем человечества (раньше таких людей называли президентами) на протяжении двадцати двух лет, умер, и Грай-та избрали его преемником, чтобы он «честно и справедливо служил людям, отдавая этому все силы и, если потребуется, жизнь». По крайней мере, так говорилось в клятве вступающего на этот пост.

Только смерть или бесчестье могли помешать Грайту выполнить свой долг до конца. Смерть или бесчестье, а теперь еще и Друнел, который в данный момент олицетворял и то и другое…

Власть Грайта, несущего бремя ответственности перед сарнами, так же как и перед людьми, была при этом ограничена. Он являлся, по сути, всего лишь советником — как для сарнов, которые чаще всего относились к его советам пренебрежительно, так и для людей. Но многие из людей — и командиры легионов, и полиция — тоже порой игнорировали его советы. Мать сарнов прекрасно понимала, что Грайт не мог ввести среди людей законы матриархата, даже если бы захотел, и это ее злило. К тому же Грайт был ей несимпатичен.

Несколько секретарей и служащих подняли голову, когда Грайт и его спутник вошли в помещение, а затем вновь склонились над своей работой. Серебряные с эмалью диски на их головных повязках и эмблемы на рукавах говорили об их положении в сложной правительственной структуре.

Грайт, короткими кивками приветствуя знакомых, не останавливаясь прошел по мягкому, упругому, как резина, ковру к небольшой двери, ведущей в конференц-зал. Подошвы ног тридцати поколений чиновников протоптали в мягком полу некое подобие тропинки. Она вела мимо столов секретарей, огибала огромную колонну в центре зала и исчезала под дверью в конференц-зал — просторный кабинет с низким потолком и девятью стульями, стоявшими вокруг массивного овального стола.

Войдя в конференц-зал, Грайт сел во главе стола, справа от него уселся Бартел, представитель Америки, рядом с ним Карон, командир объединенных легионов землян, затем Дарак и Холмун, помощники Грайта. Вслед за ними в кабинет вошел и электротехник. Положив свой чемоданчик на отполированный веками стол, он раскрыл его и, вытащив доску с прикрепленными к ней инструментами, отделил от нее тонкий металлический стержень, покрытый слоем изоляции. Раздался легкий щелчок, как будто распрямилась пружина, и на табло, подсоединенном к стержню, закачались крошечные стрелки.

Искусные пальцы техника быстро отрегулировали прибор. Стрелки, качнувшись в последний раз, замерли. Мастер нажал на несколько маленьких кнопок, и гибкая металлическая антенна внезапно дрогнула, наклонилась и пришла в движение, поворачиваясь из стороны в сторону. Стрелки вновь качнулись и задрожали, и антенна резко остановилась, оборвав свой танец. Техник осторожно коснулся ее, направляя в сторону искрящегося портативного источника энергии. Крошечный стержень сиял голубоватым светом.

Техник нажал еще одну кнопку на панели.

— Нас могут услышать, — объявил он. — Предупреждаю: сарны установили прослушивающие устройства, и не одно.

— А мы удивлялись все эти годы, откуда сарнам известны даже наши самые сокровенные мысли, — горько усмехнулся Грайт. — Но теперь с этим покончено. Наверное, мы первые представители человеческой расы за десять веков, которые будут проводить совещания без незримого присутствия Матери сарнов.

Карон со злобой взглянул на таинственное устройство:

— Так где же находится антипрослушивающее устройство? Надо немедленно выкинуть его отсюда!

Техник усмехнулся:

— Сарны слышат радиоволны, как все мы слышим обычные звуки, — пояснил он. — Этот крошечный передатчик работает, питаясь энергией большой передающей антенны. Когда мы говорим, подслушивающее устройство сарнов посылает радиосигнал. Но теперь мы включаем этот маленький передатчик, который гасит сигнал кристалла сарнов. Если бы я просто разбил кристалл, то сарны сразу… заинтересовались бы, скажем так.

— Они бы пришли в ярость, — уточнил Бартел.

Грайт покачал головой:

— Уэр обнаружит любую подслушивающую систему, не беспокойся. Так что на этот счет нам волноваться нечего. Так, Уэр?

Техник кивнул в знак согласия. Дарак взглянул на Уэра, затем со вздохом повернулся к Грайту:

— Ну хорошо, а теперь скажи, Грайт, почему Мать просит тебя… вернее, приказывает сделать то, что ты не в состоянии сделать? Ведь она прекрасно знает, что тебе не удастся заставить людей блюсти ее законы.

— Да, она прекрасно знает, что мне это не удастся, — мрачно согласился Грайт. — А вот Друнел сделает.

— Неужели она собирается сделать ставку на Дру-нела? — удивленно спросил Карон. — Мне казалось, что ее не очень интересуют распри между людьми. Я всегда думал, что разбираться в наших взаимоотношениях ниже их достоинства, если только это не затрагивает сарнов.

Грайт устало откинулся на спинку огромного кресла и зажег трубку. Попыхивая ею, он рассеянно рассматривал мерцающие искры, то и дело пробегавшие по контактам источника энергии.

— Четыре тысячи лет назад Мать сарнов явилась на Землю… А сколько веков она прожила до того, известно только ей самой, — наконец медленно произнес он. — Сарны — долгожители. Некоторые живут по несколько тысяч лет. Но Мать бессмертна. Даже сами сарны не знают, сколько ей лет. Когда они пришли на Землю, то в сражении за нее погибло девяносто девять процентов человечества… Остальных сарны превратили в рабов, и они, те, кто выжил, наши предки, были далеко не лучшей частью человечества. Они были отбросами общества. Хныкающими, жалкими отбросами.

Карон беспокойно зашевелился, его лицо горело от гнева, а из горла вырвалось хриплое рычание. Грайт взглянул на него с грустной и одновременно иронической улыбкой.

— Да, Карон, в этом, к сожалению, слишком большая доля правды, — вздохнул он. — Наши так называемые благородные предки вовсе не были великими людьми. Непокорные умерли. Они не могли сдаться. Четыре тысячи лет назад Мать сарнов взошла на трон и все эти годы правила людьми и знала о всех их тайных помыслах. — Грайт кивнул на сверкающую антенну. — Она слышала все их разговоры. Можно сказать, что за это время она довольно хорошо узнала людей. Но человек развивается — он живет мало и поэтому развивается намного быстрее, чем сарны. Та душевная слабость, которая позволила нашим предкам превратиться в рабов, за четыре тысячи лет была изжита.

Мать сарнов поняла, что вскоре люди вновь обретут величие. Бартел и Карон, что за эмблемы у вас на головных повязках? Мать сарнов считает, что это знак, означающий ваш ранг в ее иерархии рабов. Инопланетные захватчики сделали эти эмблемы из серебра и эмали и заставили вас их носить в знак вашей принадлежности к роду человеческому. Но Уэр удалил часть серебра с эмблем, чтобы поместить туда прибор, повышающий телепатические способности. Об этом Мать сарнов пока не знает. Тем не менее она догадывается, что люди вот-вот попытаются вырваться из оков рабства. Мое упоминание о телепатической силе людей встревожило ее больше, чем мы ожидали… А ведь она давно знала об этом! Человечество еще до Завоевания открыло телепатию и до прихода сарнов уже училось ею пользоваться. Мы этого не знали, до нас дошли только предания, а Мать сарнов знала истину. Мы верили, а ей были известны факты. Когда она слушала меня, я телепатически следил за ее мыслями. О телепатии она прочитала в трофейных записях. Мужчина будет бороться и умирать за то, чего у него нет. Женщина будет сражаться и умирать за то, что имеет. Мужчина отдаст в жертву все, что у него есть, за идеал. Женщина тоже будет бороться за идеал, но не в ущерб тому, что уже имеет.

— И она хочет перестроить общество людей согласно законам матриархата! — воскликнул Бартел. — А она не думает, что это вызовет восстание?

— Правительница не так проста, — покачал головой Грант. — Она прожила четыре тысячи лет. Для нее век словно год. Она знает, что может вспыхнуть восстание, но она строит планы не на века, а на тысячелетие. Три поколения страданий и борьбы — это просто не самое удачное мгновение. А тысячелетие страданий и борьбы — совсем другое. Оставшиеся в живых благословят добродетельницу Мать и восхвалят ее справедливость, и ее это вполне устроит. Вы знаете, что необходимо сделать для того, чтобы человечество приняло законы матриархата?

— Убить четверых из каждых пяти мужчин! — изорвался Карон. — Но у Матери ничего не получится! Она просто истребит человечество, потому что каждая женщина будет бороться за своего мужчину и умрет вместе с ним! А те, кто выживет, не будут служить убийцам!

— Поэтому она и делает ставку на Друнела, — с горечью сказал Грайт. — Поэтому она так внимательно следит за нашими распрями и умело стравливает враждующие стороны. Никакого восстания не будет, будет гражданская война. И ее интересы будет защищать Друнел. Сарны останутся в стороне. Мятеж же обернется против нас. Мужчины будут убивать мужчин, пока благодетельница Мать не выступит со своим отборным легионом сарнов и не остановит резню, — тогда закон один к пяти будет принят. Половина выживших будет ненавидеть Друнела за то, что он развязал войну и разрушения, а другая половина — любить его как лидера. К тому же все будут восхвалять Правительницу, остановившую кровавую бойню. Мать сарнов обладает политической мудростью четырех тысяч лет, в отличие от горячего и нетерпеливого сорокалетнего мужчины.

Карон открыл было рот, чтобы что-нибудь возразить, но, подумав, промолчал и вздохнул.

— Я задушу Друнела сегодня же, — прошептал он.

— У него есть помощник — Рендан, который займет его место. А после Рендана будет Грасун, затем найдутся и другие, — покачал головой Бартел.

— Кроме того, в любом случае сегодня ты Друнела не задушишь, — вмешался Уэр. — Он сейчас на приеме у Матери сарнов, обсуждает, какое оружие она даст ему для подавления нашего бунта.

— Но у нас нет никакого оружия, кроме духовых ружей, которые сделал для нас Уэр, — буркнул Карон. — А Мать сарнов, я думаю, даст нашим врагам какое-нибудь смертельное оружие, вроде того, которым сарны уничтожили наших предков.

— Ничего подобного, — возразил Уэр. — Ты забыл, какую цель она преследует. Мать хочет, чтобы Друнел победил. Она хочет, чтобы он посеял среди людей вражду. Если она даст ему могущественное оружие и обеспечит легкую победу, то война кончится прежде, чем начнется. Нет, она даст ему какое-нибудь простое оружие, поэтому он сможет победить нас только после долгой изнурительной борьбы. А если Друнел сразу же начнет брать верх, то, вероятно, она даст и нам какое-нибудь оружие.

Карон откинулся в кресле так резко, что старое дерево протестующе скрипнуло.

— Да я поведу в бой свой легион мира прямо сейчас, клянусь… клянусь Эзиром! — в бешенстве крикнул он. — Я задушу Друнела собственными руками, а также любого другого червяка, выкормленного сарнами!

— Успокойся, — резко оборвал его Грайт. — У Друнела столько же людей, сколько и у нас, и мы не будем сейчас устраивать бессмысленную бойню. Мы должны ждать, пока Уэр не закончит свою работу. Тогда Эзир будет готов помочь нам. Если мы сможем сейчас удержаться от борьбы, то мы выиграем время и Эзир станет достаточно сильным, чтобы помочь нам.

— Но какую цель преследует Друнел? — спросил Холмун. — Он пытается укрепить свои позиции в Европе, Азии — везде, где только может. За последние два месяца я объездил добрую половину земного шара и видел, что он работает без устали, обещая людям свободу, обещая покончить с тиранией сарнов. На что он надеется, зная, что Мать не собирается давать ему власть? Ведь она хочет использовать его как орудие для разжигания ненависти и вражды!

Лицо Грайта словно окаменело.

— Да, он знает, что Правительница не даст ему власти, — резко проговорил он. — Но все равно его ничто не остановит. Что бы Друнел ни делал, я всегда оказывался у него поперек дороги. Он жаждал победить на выборах от региона, но победил я, а ему пришлось довольствоваться должностью представителя города. Он мечтал стать представителем от континента, а стал им — я. Полгода назад он снова надеялся на успех и уже видел себя представителем человечества, но я вновь победил, а Бартел в это время победил Рендана, став представителем от Америки. Друнел ненавидит меня, но не только за это — ему нужна Дея, но Дея выбрала меня, и это было для него окончательным ударом. Я думаю, он сошел с ума, и теперь его единственная цель — уничтожить меня, а ради этого он готов уничтожить все человечество. Если он победит, то сотрет меня и Бартела в порошок и займет мое место. По крайней мере, на какое-то время Друнел получит власть и женщину, которой он добивается. Вот за это он и борется. А его последователи… — Грайт внезапно замолчал, полностью погрузившись в свои мысли. — Гражданская война неминуема. Люди начинают осознавать, в каком положении они находятся, но при этом значительная их часть не понимает, чего именно они хотят. Господство сарнов так глубоко укоренилось в их сознании, что идея восстания кажется им дикой. Люди нуждаются в сильном лидере, который сможет направить их помыслы в нужном направлении. Последователи Друнела собираются выступить против нас, убеждая народ, что тем самым ведут его к свободе, — ведь мы представляем собой правительство, разрешенное сарнами, стало быть, мы служим сарнам в ущерб интересам людей. Друнел умело играет на чувствах масс, но на самом деле люди его совершенно не интересуют. Это борьба между лидерами, и не более того. Только лидеры знают, почему они борются. Люди, которые пойдут за Друнелом и будут сражаться против нас, — обманутые люди. Только Друнел знает, чего он хочет, — власть и Дею. Еще он надеется убедить Мать сарнов, что матриархат для людей неприемлем. Друнел уверен, что сможет добиться компромисса с оккупантами…

— Ничего у него не выйдет, — тихо сказал Уэр. — Когда я работал электротехником у сарнов, я часто находился неподалеку от Матери и многое понял. У нее есть свои планы, именно такие, как сказал Грайт. Год или два Друнел будет у власти. Его возненавидят те, кто пострадал от него, но Мать сарнов будет защищать своего ставленника. Он получит женщин, которых он добивался, но которые отвергли его, — Дею, Теру, Косон, — вы все их знаете. Затем Мать отвернется от него, и Друнел погибнет. Какая-нибудь женщина отомстит за своего мужа…

Карон внезапно поднялся и зашагал по комнате. Его огромные руки сжались в кулаки. Он побледнел от бессильного гнева.

Уэр задержался в кабинете Грайта, когда остальные уже вышли. Медленно и тщательно складывал он свои приборы обратно в чемоданчик.

— Эзир, наш черный бог, кажется, еще далеко, — вздохнул он.

Грайт молча кивнул, погруженный в свои мысли. Затем он взглянул на Уэра:

— Ты можешь дать мне один из твоих демодуляторов, Уэр? Ты — единственная надежда на успех, ты и твое изобретение. Нельзя, чтобы видели, что ты слишком часто приходишь сюда и присутствуешь на закрытых совещаниях. С помощью телепатии ты можешь следить за каждой конференцией, и если ты научишь меня обращаться с этим демодулятором…

Обычная сутулость Уэра, его неприметность внезапно исчезли, когда он выпрямился, — теперь перед Грайтом стоял высокий крепкий человек с открытым мужественным лицом, с темными глазами, в которых светился ум. Он медленно поднял руку и коснулся телепатического обруча на голове.

— Я думаю, мы оба будем заняты сегодня вечером, Грайт. Ты встречаешься с людьми, которые тебе подчиняются, а я… у меня встреча с Эзиром, который мне не подчиняется. — Его губы слегка дрогнули в невеселой улыбке. — Но если ты хочешь научиться управляться с этими приборами, заходи ко мне в мастерскую завтра утром. А сейчас мне надо еще многое сделать.

— Будем надеяться, что сегодня вечером наши планы не изменятся. Хочется верить, что ни сарны, ни Друнел не догадываются об истинном источнике опасности, — вздохнул Грайт. — Но сюда ты больше не приходи, Уэр.

— Может, так оно и лучше, — кивнул мастер, беря в руки чемоданчик.

Глава 2

Друнел заглянул в холодные глаза Матери сарнов с вертикальными черточками зрачков и торопливо заговорил:

— Но они не так уж беспомощны. У них есть оружие, сконструированное одним из людей Грайта. Это ручное оружие, стреляющее маленькими металлическими пулями. Духовое ружье.

Лишенные всякого выражения немигающие глаза Правительницы пристально изучали собеседника, гладкая кожа ее лица отливала медью.

— Я не вмешиваюсь в человеческие распри, — бесстрастно объявила она. — Мне прежде всего дороги интересы сарнов. Но если дело примет серьезный оборот, я отправлю свой легион, чтобы навести порядок. Мне не нравится Грайт. Он не хочет подчиняться моим законам, так что я дам тебе то, о чем уже говорила, — корону и сверкающий луч, но не больше. Ты получишь по тысяче штук и того, и другого и раздашь своим людям, остальные будут сражаться так, как посчитают нужным… Стек Тарг, проведи их в зал оружия и выдай то, что нужно. — Глаза матери сарнов закрылись. Она сидела совершенно неподвижно, пока сарн, которого она вызвала, медленно расправил свои свитые в клубки гибкие руки и поднялся с кресла. Мягко и бесшумно он вышел из зала для аудиенций. Следом за ним отправились Друнел и шесть человек его свиты.

— Тебе придется вызвать еще людей, — отрывисто произнес Стек Тарг.

— Рендан, — обратился Друнел к одному из своих спутников, — скажи Сарсуну, что нам понадобятся семьдесят пять человек, желательно проверенных и не болтливых, они должны ждать у ворот сразу после наступления сумерек, то есть через два часа. Я пошлю за ними, когда мы будем готовы.

Рендан отделился от группы и поспешил через лабиринт коридоров. Друнел последовал за молчаливым сарном через незнакомые помещения к гигантскому лифту. Спустившись на тысячу футов, они вошли во влажный прохладный коридор, где царил полумрак. Коридор освещался лишь расположенными на значительном расстоянии друг от друга прожекторами, горевшими с минимальным накалом.

Сарн уверенно повернул налево. Перед ними открылся вход в тускло освещенные залы, гранитные стены которых сверкали от влаги. В сумерках неясно вырисовывались мрачные конструкции из металла и пластика. Оружейный склад сарнов! К оружию, хранившемуся здесь, не притрагивались четыре тысячи лет… Друнел вглядывался в бесконечные ряды упакованных предметов, но, стараясь не показывать своего интереса, он не замедлял шага, и его тонкое лицо аскета ни разу не повернулось в сторону. Тем не менее ни одна мелочь не ускользала от его внимания. Но вот сарн повернулся к Друнелу и встретился взглядом с человеком. Тонкий, как ниточка, разрез губ изогнулся в подобие улыбки:

— Я возьму корону и оружие. Но люди не должны пересекать порог этого чертога.

Отвернувшись, он замолчал. Сарн двинулся к темному проему, и вдруг шар раскаленной плазмы скользнул с потолка вниз и внезапно взорвался прямо перед слугой повелительницы Земли. Шар горел, должно быть, секунд десять, и все это время Друнел стоял в оцепенении, не в силах шевельнуться. В его ушах звучал странный пронзительный звук, буквально парализовавший его.

Пламя погасло, и загадочный звук исчез. Друнел расслабился и безвольно опустился на колени. Он уперся руками в пол, низко опустив голову, которая раскачивалась, как травинка на ветру. Огромным усилием он смог заставить себя поднять голову. Глаза заливал липкий холодный пот, и он не сразу смог поймать взгляд узких рубиновых глаз сарна, стоящего в дверном проеме. Тонкий рот сар-на слегка дрогнул. Инопланетянин отвернулся от поверженного землянина и медленно вошел в комнату. Друнел поднялся. Его темные, налитые кровью глаза сверкали от невыразимой ненависти. Это чувство клокотало в нем, он задыхался и, как в бреду, сделал неуверенный шаг в сторону запретной двери. Затем сознание стало медленно возвращаться к нему, дрожь схлынула, и у него появилось безумное желание изо всех сил врезать по тонким губам Стека Тарга…

— Друнел, — раздался слабый голос позади него. Он с трудом повернулся и увидел Грасуна, протягивавшего ему дрожащую руку и умоляюще глядевшего на него. — Нам нельзя здесь оставаться.

Друнел оттолкнул руку своего сторонника.

— Я останусь, — прошептал он и оглядел остальных из своей свиты. Фарнос прислонился к стене, его трясло, а из ноздрей текла кровь. Томус, держась за стену, пытался встать. Блисун раскачивался из стороны в сторону, безумным взглядом уставившись прямо перед собой. Остальные все еще беспомощно лежали на полу. — Этот сарн мог бы предупредить нас…

— Он предупреждал, что люди не должны переступать порог этого хранилища, — с трудом прошептал Фарнос. — Но он не сказал, что людям нельзя даже близко подходить к дверям.

Постепенно болезненные ощущения уже начали отступать. Неожиданно позади раздался грохот, и Друнел увидел, что сарн возвращается. Он катил перед собой небольшую четырехколесную тележку, груженную сотней или более маленьких серых коробок. Стек Тарг остановился возле дверного проема и посмотрел на Дру-нела и его товарищей.

— Вероятно, вам будет лучше отойти подальше от дверей, когда я повезу тележку, — с иронией в голосе заметил он.

Люди, пятясь, начали отступать, а сарн невозмутимо двинулся вперед и выкатил тележку в коридор.

— Теперь можете взять короны, — сказал Стек Тарг. — Они защитят вас от воздействия кристаллов.

Друнел подошел к тележке, взял одну из круглых коробок и извлек оттуда причудливой формы корону, представлявшую собой металлический обруч, внутри отделанный упругим материалом, с восемью криво торчащими металлическими стержнями, увенчанными золотыми шариками. В центре, над макушкой, в золотом корпусе был размещен какой-то крошечный механизм.

— С помощью этой короны можно послать во врага энергетический заряд, — пояснил сарн. — Он опасен для материальных объектов и смертелен для любого живого существа, у которого при себе имеется какой-нибудь металлический предмет.

Друнел снял обруч из серебра с эмалью, который носил уже долгие годы, и, сунув его в карман, водрузил на голову корону. Он коснулся крошечной кнопки над бровью, и тут же легкий энергетический удар пронзил его тело. Испугавшись, Друнел выключил корону.

— А вот сверкающий луч. — Стек Тарг открыл одну из коробок и извлек оттуда предмет, сделанный из черного пластика и тускло сверкающего металла. В центре необычного оружия сверкал кристалл. — Эта «игрушка» способна парализовать на целый день пятьсот человек, на несколько минут — тысячу и навсегда — двести. Вот на эту кнопку надо нажать, чтобы произвести выстрел.

Сарн взял предмет в свои руки, гибкие, как щупальца, и направил его в дальний конец коридора. Длинный палец, изогнувшись петлей, легко коснулся кнопки, и из кристалла внезапно вырвался тонкий прозрачный луч, мгновенно растаявший в невидимых просторах коридора.

— Дальность действия этого оружия — около трети мили, — пояснил сарн.

Друнел взял такой же лучемет из другой коробки и положил его в широкий карман своего плаща. Его спутники, закончив примерять короны, принялись разгружать тележку. Стек Тарг вернулся в арсенал, и вновь с потолка соскользнул шар плазмы. Друнел коснулся кнопки на короне и услышал приглушенное, идущее как будто издалека, гудение кристалла. От этого звука у него заныли зубы — будто в них впилось невидимое сверло. Он сделал несколько осторожных шагов к дверям. Пот выступил у него на лице, и ноги начали дрожать. Друнел снова нажал на кнопку и, повернувшись, побрел назад.

— Грасун, включи свою корону, — приказал он, не отрывая глаз от золотых шариков на короне Грасуна.

Он тут же ощутил, как, заставив его на миг отшатнуться, хлынула горячая энергетическая волна. Но в следующий миг глаз Друнела смог уловить только легкие тени — это включилась защита его короны.

— Хорошо, Грасун, теперь можешь выключить… Нам надо перетащить все это оружие к подъемнику, а потом к воротам города сарнов. Но сначала я кое-что хочу выяснить…

Друнел остался стоять недалеко от дверей, глядя, как его люди грузят коробки в подъемник. Мимо него вновь прошел Стек Тарг, толкая перед собой очередную тележку. Включив кнопку на короне, Друнел шагнул к нему, протягивая руки к коробкам.

— Стой! — крикнул сарн, отскочив в сторону и грозно сверкая глазами. — Ты же включил энергетический щит! Выключи немедленно корону!

Пробормотав извинения, Друнел щелкнул кнопкой и поднял несколько коробок с тележки. Теперь он знал, что хотел. У сарнов не было защиты от энергетической волны короны.

Глава 3

Дея открыла дверь, и Грайт, быстро оглянувшись на группу людей в тени деревьев, вошел в дом. Последние краски заката исчезали с неба, и тьма окутала мир, пропитав прохладой чистый воздух предместья. Весенние ночи еще не были теплыми, какими они должны стать недели через две. Почти полная луна висела в небе, но ее свет еще терялся на фоне последних лучей солнца. Дея взглянула через плечо Грайта на улицу и быстро потянула его внутрь.

— Они сегодня чересчур активные, Грайт, — с тревогой сказала она. — Не такие, как обычно. Сегодня днем пришла Тера и сказала мне, что восстание вот-вот начнется… И Бартел так считает.

Грайт кивнул и закрыл за собой дверь. Грустно улыбнувшись, он взглянул в ясные голубые глаза Деи, вопросительно смотревшей на него снизу вверх. Грайт был намного выше ее ростом, но Дея олицетворяла собой возрождение крови древних скандинавов. Ее золотистые волосы, стройная фигура и правильные черты лица напоминали об одной из самых благородных рас человечества. Грайт вздохнул и взял ее руки в свои.

— Восстание произойдет сегодня ночью, дорогая моя, — тихо произнес он. — Но мы к нему еще не готовы.

Дея отступила на шаг, чтобы получше рассмотреть Грайта. Его лицо казалось измученным и осунувшимся, в глазах застыла тревога и предчувствие беды.

— Мать сарнов помогла Друнелу, как ты и боялся? — осторожно спросила она.

Грайт кивнул с обреченным видом. Его палец коснулся телепатического диска на лбу.

— Ты пыталась проследить за мыслями кого-нибудь из его людей сегодня?

— Нет, я пыталась проследить за твоими мыслями, — улыбнулась Дея. — Но уловить мне удалось только случайные обрывки. Например, около четырех часов дня ты был очень мрачен и сердит.

— У нас было совещание. Друнел получил у Матери оружие, но, как ты знаешь, я не могу читать его мысли. Я стал следить за мыслями Рендана, чтобы узнать, что это за оружие. Однако Друнел отправил его за подмогой… Рендана не было в оружейном складе сарнов, и он не видел, что там произошло. Если бы я мог следить за Друнелом! Но, клянусь Эзиром, он один из тех редких людей, которые ментально совершенно непроницаемы.

— Так ты не знаешь, что это за оружие?

— Нет, — покачал головой Грайт. — Но я верю, что Мать не могла ему дать ничего уж очень смертоносного. Скорее всего, она дала ему простое, но мощное орудие защиты.

— Пойдем на кухню. — Дея повернулась и направилась по коридору в глубь дома. — Тера надеется, что Бартел скоро зайдет.

На мгновение Дея обернулась, и их взгляды встретились. Несколько мгновений влюбленные стояли, концентрируя свои ментальные силы, затем кивнули друг другу, когда мысли Бартела, слабые и неясные на расстоянии, достигли их. Без сомнения он направлялся сюда.

Грайт обнял Дею за плечи, и они пошли на кухню, где их ждала Тера. Она вынесла стол на выложенную каменными плитками террасу, обрамленную кустами ночных роз, несколько бутонов которых уже раскрылись. С неба исчезли последние размытые краски заката, и, укрывая подлесок от лунного света, на землю легли тени деревьев. Когда стол был накрыт, в дверь позвонили. Тера пошла открывать и через несколько мгновений вернулась на террасу вместе с Бартелом.

— Они стоят повсюду, сбившись в группы, — объявил Бартел, усаживаясь за стол. — Проходя мимо, чувствуешь их ненависть. Похоже, силы равны, и, наверное, именно поэтому сторонники Друнела бездействуют. Пока я шел сюда, никто не пытался ни остановить меня, ни поинтересоваться моими документами… И все же, Грайт, я думаю, здесь оставаться опасно. Нас могут захватить врасплох в любой момент…

— И все же не следует действовать чересчур поспешно, — осадил Грайт своего помощника…

Когда ужин закончился, Дея и Тера ушли на кухню, а Грайт и Бартел остались сидеть на террасе, попыхивая трубками. Грайт вынул из кармана небольшой плоский флакон и поставил его на стол, вопросительно взглянув на товарища.

— Я думаю, пора уже натереться. Попробуем?

Бартел взял флакон и повертел его в руках.

— Лунный крем, — задумчиво произнес он. — Интересно, действительно ли он так эффективен, как считает Уэр?

— Сейчас узнаем. — Грайт выдавил из флакона немного крема и натер им сначала руки, затем лицо и шею. Крем мгновенно впитался в кожу, он был совершенно бесцветным и невидимым в электрическом свете. Грайт поднялся и спустился с террасы в сад, освещенный лишь бледным светом луны. Он вступил в тень огромной раскидистой яблони и вдруг исчез. Лишь смутное темное пятно неясно вырисовывалось во мраке. Когда он снова вышел на свет, его малиновый плащ, темно-синий костюм, лицо и руки были абсолютно черными.

— Да, — кивнул Бартел, оценивающе глядя на Грай-та. — Действительно, производит впечатление. Я и не ожидал. — Он принялся втирать крем в кожу. — Надеюсь, он безвреден?

— Не волнуйся, абсолютно безвреден, — усмехнулся Грайт. — Безвредная субстанция, которая не отражает поляризованный свет. Ты знаешь, ведь лунный свет обманчив, но сегодня он послужит нам на пользу. Мы будем совершенно невидимыми в тени, и это будет нашим опознавательным знаком, символом, которого нет у Друнела.

Бартел вглядывался в освещенный луной город.

— Когда я расстался с Кароном, он собирал людей и раздавал им этот крем, — сказал он и внезапно встрепенулся. — Послушай!

Откуда-то со стороны площади до них донесся чей-то голос, выкрикивавший какое-то слово. Вскоре к нему присоединились и другие голоса, их выкрики становились все громче и громче. И вот уже совсем недалеко от себя Грайт и Бартел услышали ликующий вопль:

— Друнел! Друнел!

Они услышали топот ног — множество людей бежало в направлении площади. Бартел с тревогой посмотрел на Грайта.

— Карон собирал людей, но у нас плохо налажена связь, и многие из отдаленных районов еще не готовы, — словно оправдываясь, проговорил он. — Друнел опередил нас, к тому же ему помогает Мать сарнов.

— Кроме того, у него хорошо налажена связь, — мрачно отозвался Грайт. — Он сумел оповестить весь город за полторы минуты. Теперь они уже выступили…

Где-то неподалеку раздался сдавленный вопль, который тут же оборвался, зато вокруг зазвучало еще несколько голосов, выкрикивающих проклятия. Раздались грозные команды, топот ног и звон металла, затем внезапно дверь дома задрожала от тяжелых ударов. Грайт стремглав пробежал через кухню и коридор, схватив по дороге увесистую металлическую палку.

— Кто там? — тяжело дыша, спросил он, сжимая палку в руке.

— Я, кто же еще! Скорее открывай дверь! На улице слишком много всякого сброда, и у меня нет никакого желания вступать с ними в спор, — раздался из-за двери грохочущий бас Карона.

Грайт открыл дверь, и Карон ворвался в дом, сразу же захлопнув дверь за собой. А потом он еще запер ее на тяжелый засов. Его зеленый плащ легиона мира был разорван, в огромной руке он сжимал ножку от стола, перепачканную кровью.

— Они уже выступили, Грайт! — яростно загрохотал Карон. — Мои люди тоже собираются, но они успели нас опередить и занять лучшие позиции. Проклятые прихвостни сарнов! Однако, надеюсь, они не успеют занять площадь перед дворцом инопланетян, если только Мать сарнов не дала Друнелу половину своего арсенала.

— Не дала, — успокоил его Грайт. — Я же говорил — она хочет, чтобы мы оказались в почти равных условиях. У Друнела должен быть небольшой перевес.

— Я думаю, надо плотно закрыть ставни, — сказала Дея, незаметно подошедшая к ним. — И выключить свет, а то мы все здесь как на ладони.

Карон улыбнулся ей и подошел к висевшей на стене веревке.

— Хорошая мысль, — одобрил он и потянул за веревку. Тонкие металлические ставни бесшумно скользнули вниз одновременно на всех окнах, плотно закрыв их.

— Остальные представители придут позже, — сказал Грайт. — Мы должны обеспечить их безопасность…

— Не беспокойся, — проворчал Карон. — Они находятся под защитой трех самых сильных моих отрядов. Вокруг этого дома я организовал надежное кольцо охраны. Мои люди повсюду, так что ни один человек Друнела не появится поблизости незамеченным. Наши обязательно поднимут тревогу. Лунный свет обманчив, подкрадывающийся человек кажется кустом, но, клянусь Эзиром, мои люди сразу разберутся, что это за куст. К тому же у Друнела нет лунного крема.

— У них есть черные лампы, — заметила Дея. — Они могут использовать их.

— Вряд ли, — возразил Карон. — Слишком заметно. — Он повернулся к Грайту. — Итак, я хочу услышать твой план, Грайт.

— У меня и в самом деле есть план действий, но только очень приблизительный, — покачал головой Грайт. — В деталях его невозможно было проработать. Мы еще не готовы. Где-нибудь через месяц — а может, даже и через неделю — мы могли бы призвать Эзира к нам на помощь. Тогда ситуация бы резко изменилась. Но теперь нам придется действовать по обстоятельствам. Сначала надо собрать всех представителей и обеспечить их безопасность. Затем, чтобы остановить бойню, мы должны каким-то образом уничтожить трех человек: Друнела, Рендана и Грасуна. У наших врагов нет установленного порядка в наследовании лидерства, и, как только мы уничтожим вожаков, они начнут грызню за власть. Если бы нам удалось сделать это сегодня ночью, мы выиграли бы время, которое нам необходимо, чтобы вызвать Эзира… К тому же Мать сарнов будет внимательно следить, чтобы одна из сторон победила, но не сразу. Итак, нам нужно убрать с дороги Друнела, Рендана и Грасуна.

— Понятно, — кивнул Карон. — Но они будут на площади перед дворцом Матери сарнов, окруженные плотным кольцом своих людей. До них будет трудно добраться. К тому же мы не знаем, что у них за оружие.

Грайт слегка коснулся рукой обруча на голове.

— Все же мы попробуем использовать наши методы, — тихо сказал он, взглянув на Карона. Во взгляде Карона появилась робкая надежда.

— Попробуем!

— Представители с охраной уже совсем близко, — прошептала Дея, ощутившая ментальный сигнал. Ее глаза были широко раскрыты от напряжения. — Они уже у дверей…

В то же мгновение снаружи раздался стук. Карон открыл дверь, и в дом вошли десять человек в малиновых плащах. В небольшой прихожей сразу стало тесно. Еще пятьдесят человек в темно-зеленых плащах легиона мира и боевики в гражданской одежде остались снаружи. Карон вышел к ним.

— Рассредоточьтесь вокруг дома, — отрывисто приказал он. — Убедитесь, что между оцеплением и домом нет людей Друнела.

Когда его люди безмолвно растворились в темноте, Карон вернулся в дом и закрыл дверь.

— Надо идти на площадь. — Грайт твердо посмотрел в глаза Карону. — Я не слышал ни звука с того момента, как люди Друнела прокричали его имя. Я пойду с тобой, Карон. Мы должны выступить как можно быстрее. Нам нужны Друнел, Рендан и Грасун.

— Я думаю, они не одобрят наш план, — мрачно пошутил Бартел. — И скорее всего, предложат нам свой — уничтожить тебя, меня и Карона. Поэтому я считаю, что тебе лучше остаться здесь, под охраной. Разве ты не понимаешь, Грайт: если смерть Друнела обезглавит его сторонников, то твоя смерть внесет замешательство в наши ряды. Если ты погибнешь, борьба будет закончена и Друнел победит.

Грайт покачал головой:

— Если мы останемся здесь, то ему будет не так уж трудно захватить нас, несмотря на охрану, — решительно сказал он. — Мы пойдем туда, где нас не ждут. Когда мы будем в городе, наши люди защитят нас, а Друнел, не зная, где мы находимся, не сможет организовать нападения. Ведь ему нужны только мы, Бартел, не забывай об этом.

Грайт шагнул за дверь, за ним последовали Бартел и Карон, и через мгновение все трое исчезли во мраке. Серебристый лунный свет казался им необычайно ярким, даже более ярким, чем золотистый свет солнца. Тени деревьев были черными и непроницаемыми, но от одного дерева вдруг отделилась черная фигура, бесшумная и бесплотная, словно призрак.

— Между домом и кольцом охраны нет никого, — прошептал человек, приблизившись. Карон кивнул.

— Надо собрать людей возле дома Фалуна. Мы идем на площадь перед дворцом, — тихо проговорил он и шагнул в тень. В руках его блеснул какой-то металлический предмет.

Грайт остановил Карона и, забрав у него оружие, отшвырнул в сторону.

— Оружие, которое Мать дала Друнелу, скорее всего, будет электромагнитным, — сказал он. — У нас должно быть только деревянное оружие. И предупреди своих людей, чтобы у них не было ничего металлического.

За углом дома они встретили группу боевиков, и Карон подошел к ним. Вскоре до слуха Грайта донеслось тихое звяканье — люди побросали все металлические предметы на землю, а после этого бесшумно разбрелись в разные стороны. Через несколько мгновений безмолвные тени вновь собрались на том же самом месте. Грайт напряг зрение и разглядел в руках у собравшихся деревянные ножки столов и стульев и пару пластиковых прутов. И все же на боку у каждого покачивались металлические духовые ружья.

Грайт кивнул своим спутникам, и они, стараясь держаться в тени деревьев, молча пошли по улицам, утопающим в лунном свете. По дороге к их группе то и дело присоединялись люди с такими же, как у них, черными лицами.

Далеко впереди, на площади перед дворцом Матери сарнов, горели огни. Собравшиеся там люди стояли плотными группами и ничего не предпринимали, выжидая. Грайт свернул в боковую улицу, направляясь навстречу группе людей, двигавшейся по параллельной улице. Через некоторое время он увидел их — темные фигуры с белыми лицами, уверенно направляющиеся к площади. Во главе отряда шли шесть человек с какими-то странными коронами на голове и длинными тонкими стержнями в руках. Силуэты этих людей то и дело исчезали в более глубокой тени деревьев. Отряд сторонников Друнела двигался осторожно, держа оружие наготове.

Внезапно тишину прорезал громкий голос Карона, узнавшего одного из тех, что были в коронах:

— Грасун! Клянусь Эзиром, Грасун!

Угрожающие крики раздались со стороны группы сторонников Друнела, и в то же мгновение у всех в ушах зазвучала пронзительная ноющая нота. Едва различимый луч света ударил в грудь Карона, прошел сквозь него и стал вибрировать, скользя по другим людям с темными лицами. Карон задрожал всем телом. Его ноги подкосились, и он едва не потерял сознание, но все же устоял на ногах, крепко сжимая в руках огромную дубовую ножку от обеденного стола. Люди рядом с ним корчились и падали, выпуская оружие из онемевших рук. Люди Друнела бросились вперед с криками победы, и тонкий сверкающий луч вновь пронзил тело Карона. Командир легиона мира зашатался и, закрыв залитые потом глаза, сделал неуверенный шаг вперед, не выпуская дубинку из рук. Внезапно он вскинул голову и, до хруста стиснув зубы, бросился вперед, высоко над головой подняв огромную ножку дубового стола. Сбитые с толку враги отскочили в сторону, в ужасе глядя на огромную фигуру, грозно и неумолимо надвигавшуюся на них. Еще несколько мгновений — и гигант оказался рядом с Грасуном, занес над ним дубину.

Грасун отпрянул, подняв белое лицо к лунному свету, но в тот же миг его рот искривился в злорадной ухмылке, и он медленно навел свое оружие на Карона. Он знал, что его охраняет невидимый щит и уже устыдился своего минутного страха. И тут страшный удар дубины сбил его с ног.

Грасун упал на землю, и сверкающий луч прочертил стремительный путь по верхушкам деревьев. Карон отбросил в сторону расколотую пополам деревянную ножку, убедившись, что пробить защиту врага невозможно. Самое большее, что он мог сделать, — это оглушить Грасуна, испытавшего, видимо, сильный толчок, но не более того.

В это время один из сторонников Друнела, придя в себя, бросился на Карона. Вновь сверкнул тонкий лучик, но Карон уклонился, ощутив лишь сильный удар в плечо, и с криком ярости устремился к нападавшему. Своими огромными ручищами он схватил врага, поднял его высоко в воздух, как ребенка, и со страшной силой швырнул на упавшего Грасуна. Пронзительный вопль ужаса огласил город — два защитных энергетических поля закоротило. Тот, которого Карон бросил, прорвал энергетический щит Грасуна, но сгорел сам и, тлея, затих на камнях мостовой.

— Камни! — крикнул Карон, повернувшись к своим. — Тех, кто в коронах, надо бить камнями!

Остальные люди Грайта не стремились, как Карон, бороться врукопашную. Стреляющие почти бесшумно духовые ружья уложили уже немало сторонников Друнела. Но пули отлетали рикошетом от тех, кто носил короны. Они стояли невредимые, и их поющее сверкающее оружие продолжало вонзаться в людей, отступавших в густую тень деревьев. Гранитный булыжник размером с человеческую голову со свистом вылетел из темноты, направленный прямо в Грасуна, который в этот момент, шатаясь, неуверенно поднялся на ноги. Щит отразил камень, но внутреннее сотрясение поля вновь сбило Грасуна с ног. Он рухнул на колени, тряся головой, инопланетное оружие выпало из его рук.

— Камни! — кричал Карон. — Большие камни надо кидать, идиоты! Не камушки, болваны, а булыжники! У них силовые щиты, но булыжники их пробьют!

— Все бросайте камни в Грасуна, — раздался из темноты голос Грайта. — Нас много, и мы пробьем его щит.

Через мгновение град камней обрушился на Грасуна, но щит отражал их — как будто невидимая резина смягчала удары, и Грасун лишь дергался, но продолжал стоять на коленях. Наконец огромный булыжник, брошенный Кароном, свалил несчастного на землю. Грасун завыл, корчась и отчаянно пытаясь встать. Он взывал о помощи, но никто из его людей не осмеливался подойти к нему — коснуться щита было равносильно смерти.

— Карон, Карон!

Резкий голос Грайта остановил командира легиона мира в тот момент, когда он поднял над головой очередной камень. На мгновение гигант в замешательстве остановился, затем поймал телепатическое послание Грайта и, подозвав дюжину боевиков, быстро построил их в шеренгу. Тяжелые камни полетели одновременно, и люди в коронах, не выдержав такого натиска, зашатались и начали падать. Дезорганизованная толпа сторонников Друнела начала отступать, но духовые ружья косили их ряды.

Но вот почти не осталось сторонников Друнела, не защищенных коронами: большинство его приверженцев лежали на земле, остальные пытались спастись бегством. Но шестеро — те, кто был в коронах, — образовали тесный круг возле поверженного Грасуна, беспорядочно посылая во все стороны сверкающие лучи.

Однако Карон уже завладел одним из таких лучеметов. Это было оружие Грасуна.

Грайт забрал его у Карона и, повертев в руках, тихо подозвал одного из своих людей.

— Надо отнести это к Уэру, — прошептал он. — Карон! Мы должны достать хотя бы одну корону! — крикнул он, повернувшись к командиру легиона мира. — Не давай им сбежать! Мы должны схватить Грасуна!

— Тарнор, — тяжело дыша, проговорил Карон, обращаясь к одному из своих боевиков, — ты знаешь дом Уэра? Бери эту штуковину и бегом к нему! — Человек с черным лицом молча забрал энергетическое оружие и мгновенно растворился в темноте. — Ну, а что теперь? — Карон повернулся к Грайту. — Мы можем сдерживать их, пока хватит камней, но пробить щиты не удается. Я бы разорвал этих гадов на куски, но касаться их силовых щитов нельзя — это смертельно опасно.

Внезапно из тени деревьев появился еще один человек. Он протянул Карону большую деревянную бадью. Схватив ее, Карон выплеснул воду на людей в коронах. Капли воды облепили невидимый кокон силовой защиты, но затем стало происходить что-то странное. Грасун издал пронзительный вопль ужаса. Вода, касаясь силового поля над его головой, пенилась, шипела. Вот предводитель сторонников Дру-нела начал кататься по земле, а потом неожиданно затих, когда его силовой щит соприкоснулся с краем другого щита. Двое носителей корон превратились в черные мумии, остальные предпочли спастись бегством. С победными криками люди Грайта вышли из тени деревьев. Когда все было кончено, отряд людей Грайта двинулся на площадь. Сам Грайт старался сосредоточиться, обмениваясь ментальными посланиями с Деей и Уэром, который изучал их трофей — оружие сарнов…

— Наши люди уже знают, что металл опасен, — раздался за плечом Грайта голос Карона. — Жаль, что они не знают, что можно пользоваться камнями. В который раз жалею, что у нас нет связи дальнего действия!

— Вода намного эффективнее, — отозвался Грайт. — Если бы мы могли использовать пожарное оборудование!

Глава 4

Они уже подходили к площади. На стенах домов, где был выключен свет, внезапно вспыхнули яркие отблески сверкающих лучей, выпущенных сторонниками Друнела. Из окон и дверей стали выпрыгивать люди, с криками падали они на колени и, зажимая уши, вопили от боли… Но вот Грайт увидел его — своего противника, человека, на одной планете с которым он не мог существовать. Сегодня ночью один из них должен погибнуть. Грайту было не страшно умирать, но он думал о Дее, о тех людях, которые шли сегодня с ним на площадь. Он должен победить… Выбежавшие из ближайшего горящего дома люди заметались в тени деревьев. Несколько из них, увидев Карона, бросились к нему.

— Грайт, — обратился гигант к своему вождю. — Наши люди — те, которые в домах, — не могут подобраться достаточно близко к группе Друнела, чтобы бросать камни. Эти негодяи поливают всех своими лучами. Что мы можем сделать, Грайт, как нам защититься от их проклятых лучей?

Грайт сосредоточился, пытаясь связаться с Уэром. Потом, взглянув на Карона, он лишь молча покачал головой. Тяжело дыша, командир легиона мира в ярости уставился на Грайта.

— Пока ничего нельзя сделать, Карон, — тихо прошептал Грайт. — Придется действовать так…

Между тем топот ног и гул голосов все усиливались. На площадь выходили новые и новые отряды боевиков. Решающее сражение было неминуемо.

— Мы проиграем, Грайт, — в отчаянии простонал Карон. — Мы не сможем ничего сделать. Площадь окружена, у них короны, они защищены, а мы — нет!

Еще в одном здании разорвался ужасающий по своей силе энергетический заряд. Люди в панике, с обезумевшими лицами выбегали из этого здания — в обманчивом свете луны все происходящее казалось нереальным.

— Если мы не схватим Друнела сегодня ночью, у нас вряд ли будет еще такая возможность, — твердо сказал Грайт, глядя в глаза Карону. — Если мы сдадимся или хотя бы отступим, то очень многие из наших присоединятся к Друнелу. Мы не имеем права отступать.

— У нас нет другого выхода, Грайт! Мы должны отступить, — настаивал Карон, глядя с несчастным видом. — Если бы у нас был четкий план, если бы у нас была надежная ментальная связь… Но теперь не о чем говорить. Если мы могли бы соединиться с нашими основными силами! Грайт, у меня ощущение, что все это происходит не по-настоящему! Грайт, ответь!

Но Грайт молчал, его лицо было обращено к обманчивому лику луны, он ждал ответа на терзавшие его вопросы…

Противники готовились к решающей схватке. По боковым улицам подходили отряды сторонников Грайта. Не выходя на площадь, они через задние двери пробирались в окружавшие площадь дома и занимали оборонительные позиции. Еще один отряд — очень большой — стремительно ворвался на площадь и, оценив опасность сверкающих лучей, рассеялся — боевики прятались в домах и в тени деревьев.

Карон обрадовался подкреплению, но гонец, который прибыл вместе с отрядом, заставил его вновь разозлиться. Оказалось, что это было вовсе не подкрепление, а беглецы: сторонники Друнела выкурили людей Грайта из домов на окраинах и те в панике отступили на площадь. Тем временем с другой стороны площади подошли еще люди Грайта, но и они, охваченные общим безумием, поспешили укрыться в домах. А потом люди Друнела начали поджигать дома один за другим… Неистово пляшущие языки огня на крышах внезапно взяли верх над лунным светом. Его обманчивые краски больше никого не могли ввести в заблуждение, лунный крем на лицах сторонников Грайта тоже стал бесполезным.

Карон повернулся к своему вождю. По его лицу пробегали отблески ярких вспышек.

— Отступать нельзя, Грайт! Теперь мы просто не прорвемся, потому что половина наших людей уже на площади и они окружены боевиками Друнела. Другую половину наших, видимо, удерживают на окраинах, не подпуская к площади. Нас рассекли надвое, словно дождевого червя! Грайт, надо что-то делать!

Грайт неотрывно смотрел на распространявшееся пламя, пожиравшее дома один за другим. Человеческие жилища были каменными, но полы, стены и перекрытия — деревянными, — легкая добыча для огня, неистово бесновавшегося и готового, казалось, пожрать весь город. Кладка тысячелетней давности не выдержала бешеного натиска огня, и один дом рухнул…

Друнел стоял едва ли не в центре площади, окруженный большим отрядом вооруженных боевиков. Его лицо, освещенное сполохами огней, было искажено зловещей улыбкой, он непрерывно размахивал руками, отдавая приказы. Увидев спешащего к нему посыльного, вынырнувшего из боковой улицы на площадь, Друнел сжался в ожидании известий, но гонец вдруг на его глазах рухнул на землю под градом вылетевших из дома камней. Удар оказался настолько сильным, что энергетический щит не выдержал — мощная вспышка огня поглотила человека, и через мгновение от него осталась лишь кучка пепла. Вскоре показался другой посыльный, который, увидев, что произошло с его предшественником, заметался, пытаясь увернуться от летевших в него камней, но ему это не удалось — огромный булыжник сбил его с ног, а вода сожгла его силовой щит, и он тоже, воя и корчась, расстался с жизнью. Друнел словно окаменел. Его лицо — тонкое, худощавое лицо аскета — еще больше заострилось, глаза горели неистовым, безумным огнем. Он ненавидел Грайта, и эта ненависть сейчас достигла наивысшей точки…

— В дома им не прорваться, — хрипло проговорил Карон. — Вода и камни их остановят. Но теперь им помогает огонь… Огонь гонит наших людей из домов, безоружных, а они со своими лучами…

Карон в отчаянии замолчал, глядя, как на крыше одного из зданий несколько человек в темно-зеленых плащах разворачивали садовый шланг, чтобы затушить пожар. Сверкающий луч, метнувшийся откуда-то из дальнего угла площади, свалил сначала одного из них, а затем и остальные рухнули на крышу, уже не замечая, как огонь лижет их руки и лица…

Человек Грайта, задыхаясь и едва держась на ногах, вынырнул из темноты, прижимая к груди три короны.

— Вот, — тяжело дыша, проговорил он, протягивая короны Грайту. — Оказывается, они не всегда их включают.

Грайт схватил короны, затем внимательно посмотрел на того, кто преподнес ему столь ценный дар.

— Как тебе удалось их достать?

— Мы следили за людьми Друнела, когда они шли по улице. Некоторые в тот момент не пользовались защитой, и трое из них упали при первом залпе наших духовых ружей. Других мы облили водой, и тогда сгорели те, у которых были включены щиты. А с этими тремя нам просто повезло.

— Хорошо, — кивнул Грайт. — Это увеличивает наши шансы.

— Да! — с воодушевлением воскликнул Карон. — Теперь у нас будет три человека, которые смогут противостоять сотне врагов, а может быть, и тысяче. Грайт! Ведь Уэр, наверное, сможет по этим образцам сделать такие же короны?

— Тарнсун, — тихо позвал Грайт человека, едва различимого в тусклом свете пожара. — Отнеси это Уэру. Включи одну из корон — и тогда ты сможешь беспрепятственно пройти через посты Друнела. Если не получится — возвращайся.

Грайт сосредоточился, отправил Уэру ментальное послание и немедленно получил ответ. Техник сообщал, что очень занят, и то, над чем он сейчас работает, важнее всего остального. Тогда представитель Земли повертел короны в руках, затем одну отдал Карону, который, не отрываясь, смотрел на один из домов напротив, из которого выскакивали люди и тут же падали, сраженные лучевым оружием. Гигант скрипел зубами от ярости.

— Они нас уничтожат, — пробормотал он.

— Если бы это началось через месяц или даже через неделю, мы смогли бы призвать Эзира к нам на помощь. — Голос Грайта оставался спокойным, и лишь горевшие лихорадочным блеском глаза выдавали внутреннюю боль. — А ведь Мать сарнов наверняка знала это, поэтому и поторопилась снабдить Друнела оружием.

— И что теперь делать?! — в сердцах воскликнул Карон. — Попытаться организовать массированную атаку, чтобы захватить Друнела и Рендана?

— Рендана там нет, — вздохнул Грайт. — Он командует внешним оцеплением. Массированная атака приведет лишь к десяткам и сотням смертей. В тех домах около пяти тысяч наших друзей. Надо попытаться как-то освободить их.

Глава 5

Грайт медленно поднялся на ноги. Он ясно видел ментальную картину, которую Дея послала ему: терраса, где они недавно ужинали, старый дуб возле нее и сжимающееся вокруг дома кольцо боевиков Друнела, вооруженных энергетическими щитами и сверкающими лучами. Последний из легионеров Карона уже пал в бою. Но Грайт знал, что люди Друнела не станут использовать оружие против народных избранников, находившихся в доме. И он твердо знал, что они не причинят вреда ни Дее, ни Тере. Представитель Земли коснулся крошечной кнопки на трофейной короне. Карон с удивлением наблюдал за ним. Вот Грайт внезапно вышел из тени на открытое место, ярко освещенное пламенем горящих домов.

— Оставайся на месте, Карон, — тихо приказал Грайт гиганту, когда командир легиона мира шагнул вслед за ним.

Карон неохотно отступил, в замешательстве глядя на своего вождя, который медленно сделал еще несколько шагов вперед, в сторону Друнела. Немедленно несколько лучей с разных концов площади устремились к нему, но они оказались бессильны перед энергетическим щитом короны. Грайт оказался неуязвимым, и лучи исчезли. Стоявший в окружении своих людей Друнел тоже шагнул ему навстречу.

— Какие будут условия, Друнел? — крикнул Грайт. Силовой щит приглушил его голос, но Друнел услышал.

— Почему ты говоришь о каких-то условиях, Грайт? — рассмеялся он. — Мне с тобой обсуждать нечего. Ты проиграл.

— Потому что тебе совершенно ни к чему уничтожать людей в этих домах. — Грайт кивнул на окна домов, окружавших площадь, из которых на него смотрели десятки глаз. — Тебе нужен только я. Ты убиваешь людей только затем, чтобы не дать мне возможности улизнуть, но при этом схватить меня не можешь — ведь меня защищает корона. Мы отобрали у твоих людей несколько таких корон, которые дала тебе Мать сарнов, и благодаря им я и некоторые мои люди, а также Дея и Тера могут вырваться из рук твоих прихвостней. Не сомневайся: мы нанесем ответный удар, даже если Мать вновь захочет тебе помочь. Ты боишься этого, поэтому мы сейчас и будем говорить об условиях.

Грайт смотрел Друнелу в глаза, пытаясь определить, известно ли его врагу точное число корон, отобранных у его людей. Но самое главное, что беспокоило Грайта, — знает ли Друнел о том, что Дея и Тера находятся в этот момент без охраны в доме, окруженном со всех сторон людьми в коронах под предводительством Бартун.

— Чего ты хочешь? — после минутного размышления спросил Друнел.

— Свободу и безопасность людям, которые сражались на моей стороне, — спокойно ответил Грайт. — Все мужчины, женщины и дети, которые сейчас находятся в огненном кольце и гибнут, должны быть спасены. Тогда я сдамся.

— Мне не нравятся твои условия, — зловеще рассмеялся Друнел. — Ты все равно не сможешь отсюда ускользнуть — мои люди окружили площадь. Они остановят тебя.

— Ты знаешь, что это не так, — покачал головой Грайт. — Я смогу уйти, если захочу. Так что же ты решишь?

— Я освобожу людей, которые не представляют для меня никакого интереса. — Темные глаза Друнела горели радостью победы. — Но мне нужно, чтобы сдался не только ты, а еще Бартел, Карон и представители городов. У тебя нет выхода, Грайт. Я и так делаю тебе слишком большую уступку — ведь твои люди зажаты в кольцо, а огонь распространяется достаточно быстро. Ты поступил хитро, используя камни и воду, но все равно не смог ничего добиться. Я, в отличие от тебя, Грайт, отдаю себе отчет в своих действиях. Я не подвергаю людей опасности, как ты, вызывая гнев Матери сарнов. Инопланетяне ценят и помогают тем, кто помогает им. Твои духовые ружья ничего не дали тебе, они лишь загнали твоих людей в капкан. Ты, который никогда не держал в руках книгу по военной стратегии, никогда не участвовал в военных действиях, решил победить опытных воинов! Ты осмелился бросить вызов генералам сарнов, ты будоражил людей, сеял среди них смуту, подстрекая к борьбе против Правительницы! Ты, может быть, достаточно мудр, чтобы управлять безмозглыми скотами, которые сейчас дрожат от страха в горящих домах, но ты слишком глуп, чтобы тягаться со мной… Ну, что скажешь, Грайт?.. Я спасу этих людей, твоих тупоголовых прихвостней, но тебя будет судить Мать.

Грайт покачал головой.

— Не забывай, что я еще не схвачен, — спокойно произнес он. — Я как ртуть выскользну из твоих рук, едва ты попытаешься меня задержать. А Бартел тебе нужен по тем же причинам, что и я. Тебя ничуть не волнует судьба человечества. Тобою движут личные причины, личная ненависть. Я сдамся тебе, если ты поклянешься именем Катал Саргтан, что мои люди, за исключением меня и Бартела, получат свободу и неприкосновенность. Но Бартела попробуй схватить сам!.. Ты же говоришь, что через твое кольцо никто не прорвется…

— Нет! — резко оборвал его Друнел. — Пусть Бартел выйдет сюда и встанет рядом с тобой! Через мое кольцо никто не прорвется, но я хочу, чтобы он сам сдался на мою милость.

— Ты клянешься именем Матери Катал Саргтан, что те люди, которые сражались на моей стороне, будут спасены? Что у них будут равные права с теми, кто был с тобой?

— Клянусь Катал Саргтан, — неохотно кивнул Друнел.

— Ты клянешься Катал Саргтан, что у нас с Бартелом будет возможность поговорить с Матерью?

Друнел засмеялся. Его глаза злорадно сверкали в отблесках огня.

— Конечно, раз уж тебе этого так хочется, Грайт. Вы с Бартелом сдадитесь мне, а затем оба предстанете перед Матерью сарнов. Причем медлить не будем, сделаем это завтра же утром!

Через несколько мгновений из арки одного из домов вышел Бартел. Твердыми уверенными шагами он подошел к Грайту. Представитель Земли отключил энергетический щит на своей короне, снял ее и надел на голову обруч из серебра с эмалью, обозначавший принадлежность к расе рабов. Когда Друнел подошел к нему и взял корону, его лицо сияло почти дружеской улыбкой. Он торжествовал. Война была окончена — Грайт и Бартел больше не являлись препятствием на его пути к власти.

Глава 6

Сарны стояли плотными рядами вокруг трона Матери. В огромном зале царила тишина, нарушаемая лишь гудением ламп и прожекторов, напоминавшим шелест осенних листьев.

Грайт и Бартел стояли плечо» к плечу перед Правительницей Земли. На них не было малиновых плащей — официальной одежды избранников народа. Теперь в эти плащи облачились Друнел и Рендан, стоявшие чуть поодаль. Яркий луч утреннего солнца, падавший из узкого окна, играл на этих плащах, превращая малиновый цвет то в красный, то в розовый.

Немигающими золотыми глазами смотрела Мать на Грайта. Долго молчала она, и, когда заговорила, ее тонкие бескровные губы почти не двигались.

— Ты сказал, что не можешь ввести среди людей закон сарнов. И я говорила тебе, что ты будешь смещен со своего поста. Плохой исполнитель заслуживает наказания, а мятежник заслуживает смерти. Таков закон сар-нов. По законам людей плохой представитель также должен быть разжалован, а изменник должен быть казнен.

— Да, и по законам сарнов, и по законам людей плохой администратор должен быть уволен, а мятежник или предатель — казнен, — кивнул Грайт. Он говорил спокойно и уверенно, твердо глядя в глаза Правительницы. — Если будет доказано, что все сказанное выше относится ко мне, значит, я виновен. Но я уверен, что ни один человек не заявит, что я плохой представитель, потому что я всегда поступал по закону и никогда не сделал ничего, что закон запрещает. Разве закон сарнов запрещает представителю быть командиром легиона или использовать полицию в своих целях? Разве закон людей запрещает представителю превышать свою власть и заниматься чем-либо иным, кроме своих обязанностей советника? Когда я сказал, что законы сар-нов нельзя ввести среди людей, я поступал согласно своим обязанностям советника. Я должен был сделать это, чтобы предотвратить массовые убийства, которые неминуемо последовали бы после введения закона о матриархате. Если бы я одобрил этот закон, то стал бы предателем по отношению к людям. Но я не высказал своего согласия, поэтому меня нельзя назвать ни предателем, ни плохим представителем.

— Слово Матери — это закон сарнов, — резко произнесла Правительница. — И нет закона выше этого. Решения, которые принимает Мать, являются законом для всей Земли. Ты поступил как плохой исполнитель и мятежник, и закон требует смертной казни для тебя. Бартел тоже является мятежником, и его ждет та же участь. — Немигающие золотые глаза на несколько мгновений уставились на Бартела, затем внезапно устремились на огромные двери зала. Грайт медленно повернулся в сторону дверей. В искрящихся лучах утреннего солнца из небытия возникла неясная аморфная фигура, абсолютно черная, как мрак межзвездного пространства. Все замерли, увидев, как эта бесплотная, подобно тени или призраку, фигура начала постепенно сгущаться и приобретать четкие очертания, превращаясь в некое исполинское подобие человека. Существо было не просто черным — казалось, оно состоит из мрака и тьмы. Фигура продолжала двигаться вперед, и вот уже стали отчетливо видны огромные руки и ноги, голова, лишенная глаз, рта и носа. А позади него на полу, там, где ступали огромные ноги, появлялись и расцветали белые цветы морозного инея. Фантастическое создание окутывала аура холода. Солнечный луч, падавший из окна, коснулся черной фигуры, ярко вспыхнул, а потом исчез, словно сгорел.

— Эзир, — с трудом выдохнул Грайт, отступив на шаг.

В нескольких шагах от Матери сарнов черный человек остановился. Замершие в оцепенении сарны начали понемногу приходить в себя, легкий шепот пронесся по их рядам. И тут Эзир заговорил, но он не произносил слова. От него исходили ментальные послания, которые проникали в сознание всех, кто находился в зале, — и сарнов, и людей.

— Ни справедливости, ни правды нет в твоем правлении, дочь сарнов. Твоя раса не похожа на расу моего народа, они различны. Ты должна изменить нынешнее положение дел во имя справедливости, которую сама провозглашаешь.

Рука Матери дернулась и, извиваясь, словно змея, потянулась к маленькой кнопке на троне. Невидимая энергетическая стрела вылетела из оскаленной пасти медной рептилии, вмонтированной в подлокотник трона, но будто растворилась, коснувшись черной груди исполина. В ярости Мать нажимала и нажимала кнопку, сотни стрел полетели в черную фигуру, но все они бесследно исчезли в абсолютном мраке. Из золотого диска, висевшего над троном, вырвался могучий луч, способный превратить в пыль каменную глыбу, но и ее поглотил темный человек.

Гудение лучевого оружия стихло. Лишь эхо еще металось под сводами высокого потолка. Эзир вновь заговорил, и снова каждый из присутствующих услышал его мысли:

— Я не материален, и моя природа совсем не такая, как у твоих лучей, дочь сарнов. Твоя мудрость и древние знания твоей расы бесполезны в борьбе со мной. Ты — одна, а я представляю собой все человечество, все пятьсот биллионов человек, которые жили и умерли на Земле. Я — те миллиарды людей, которых ты убила во время Завоевания… Десять тысяч поколений мечтали и боролись за свободу. Я — их концентрированное желание, их надежда, воплощение их идеалов… На заре человечества, во время первого ледникового периода, я умирал, разорванный когтями тигра, но оживал в ребенке, который выжил благодаря этой жертве. Я умирал, когда Земля была юной… И я умирал прошлой ночью под ударами сверкающих лучей, которые ты дала этим людям… Я умирал в пламени огня и под выстрелами духовых ружей… Я — воля, надежда и желания всего человечества, материализовавшиеся именно благодаря тебе, дочь сар-нов. Три биллиона человек умерли во время Завоевания, и их воля, надежды и желания пропитали вечное пространство единственной мыслью — спасти Землю от рабства. Устремления многих поколений людей слились во мне. Прошло четыре тысячи лет, как вы пришли на Землю и уничтожили мой народ, и все эти годы я медленно рос, пока прошлой ночью не получил новый сильный импульс: помыслы множества погибших людей укрепили меня… Я — Эзир, пантеон человечества, я — само человечество. Все, кто умер на этой планете — под палящим солнцем пустыни или среди ледяных арктических просторов, — начиная с самого первого человека, который с камнем в руках сражался за свою жизнь и жизнь своих детей, и кончая тем, кто был на площади перед твоим дворцом прошлой ночью и умер сегодня утром. За что бы они ни боролись и умирали, они все мои дети, они — это я, дочь сарнов. Человечеству надо вернуть справедливость, ради всех тех, кто умер, сражаясь за свободу. Грайт и Бартел боролись за справедливость — и они должны продолжать свое дело. Друнел и Рендан продали человечество ради собственных интересов — и они должны получить по заслугам.

Черная фигура заколыхалась. Вперед протянулась огромная рука. Указательный палец черного человека едва коснулся лба Друнела, а затем мертвенно-бледного от страха Рендана. Друнел зашатался, его ноги подкосились, и он тяжело рухнул, ударившись головой о черные базальтовые плиты пола, его замороженный череп раскололся на множество мелких кусочков, словно ледяной шар. То же самое произошло с Ренданом, и сарны замерли, в ужасе глядя на бездыханные тела бывших союзников.

Эзир повернулся, и сарны тотчас отступили, открыв ему широкий проход, ведущий к длинной, поблескивающей золотом стене зала. В глубоком молчании Эзир подошел к стене и слегка коснулся ее огромной рукой. В то же мгновение твердый полированный камень стал мягким и расползся в стороны, открыв широкий длинный коридор. Эзир пошел по нему. Все молча смотрели ему вслед, пока стена вновь не сомкнулась, скрыв его из виду. Полированные камни встали на прежнее место, но теперь они были черными, как сам Эзир.

Мать сарнов вновь нажала на кнопку, и невидимые лучи пронзили стену, но она по-прежнему оставалась черной, храня очертания огромной фигуры. Затем понемногу чернота стала исчезать, и полированный нефрит вновь обрел свой природный цвет. Ничто больше не напоминало об Эзире.

Немигающие золотые глаза Матери смотрели на Грай-та. Она молчала, и человек тоже молчал, спокойно глядя на нее. Наконец Правительница заговорила:

— Вы можете идти, Грайт и Бартел. Вы пойдете и увидите, что в городе людей восстановлен порядок. В час заката сегодня все оружие и короны, которые я дала, должны быть возвращены. Закон о соотношении «один к пяти» люди могут не соблюдать.

Глаза Матери закрылись. Грайт и Бартел повернулись и молча пошли по длинному широкому проходу между рядами расступившихся сарнов. За ними медленно побрели шесть человек, которые пришли сегодня утром вместе с Друнелом и Ренданом. Покинув зал для аудиенций, сторонники Друнела торопливо направились прочь, понуро опустив головы. Оставшись одни, Грайт и Бартел переглянулись и вдруг увидели Уэра, спешащего к ним через лужайку. Техник, работавший в городе сарнов, стал настолько привычной фигурой для его обитателей, что на него давно уже перестали обращать внимание. Теперь он нес в руке довольно большой, закрытый на замок чемодан, в котором, по-видимому, лежало то, над чем он работал в последнее время.

— Боги послали мне удачу, — широко улыбаясь, объявил Уэр. — Я думал, что у меня не хватит времени закончить работу…

— Да, — улыбнулся ему в ответ Грайт, и вдруг напряжение последних дней покинуло его. Он поднял голову, посмотрел на солнце и рассмеялся. — Сегодня боги послали нам удачу.

Часть вторая. Плащ эзира

Глава 7

Лицо Матери сарнов хранило следы усталости и напряжения последних сорока часов. В немигающих золотых глазах застыли страх и предчувствие, что впереди ее ожидают еще большие испытания. Восемь Матерей городов полукругом сидели перед ней, и выражение их лиц красноречиво свидетельствовало о том, что они не испытывают сочувствия к ее горю.

Все они безоговорочно считали людей рабами — всего лишь рабами и никем иным. Существами, созданными для труда, для беспрекословного подчинения, для послушного исполнения всех приказов сарнов.

Сарны установили на Земле порядок, и четыре тысячи лет люди подчинялись ему. Но вот теперь установленный порядок вещей оказался под угрозой. Мать сарнов была старой и мудрой, она существовала вечно, и порядок, установленный ею, казался незыблемым. Но то, что она сейчас рассказала, повергло Матерей городов в смятение — существующий порядок надлежит изменить.

Восемь Матерей городов были правительницами Земли. Каждая управляла или континентом, или огромным межконтинентальным регионом, каждая завоевала свое место ценой огромных усилий и держалась теперь за него так крепко, что только смерть могла разлучить ее с троном Матери города.

Но Мать сарнов? Вечная Правительница Земли, которая казалась им воплощением раз и навсегда установленного порядка? Никто из них не знал, как она получила власть, и никто из них не знал, что случится, если она умрет. Мать сарнов никому не завещала свой трон. У сарнов не было ни одного закона, в котором говорилось бы о преемственности власти. Все привыкли к мысли, что Мать сарнов бессмертна. Из всех сарнов, живущих сейчас на Земле, лишь она помнила те мифические времена, когда их раса жила на Забытой планете. Никто из нынешних сарнов не помнил той планеты — она погибла в космической катастрофе, и ее обитателям пришлось искать новые миры.

Мать завоевала Землю для своего народа, но она не одна сражалась с людьми. И тем не менее все остальные были забыты. Они умерли, и осталась лишь вечная, бессмертная, незыблемая Мать сарнов. Матери городов в душе питали к ней ненависть из-за ее бессмертия, потому что трон Правительницы Земли, который они втайне делили между собой, оставался для них недостижим. Мать сарнов знала это и тщательно берегла секрет своего бессмертия. Опыт нескольких тысячелетий убедил ее в том, что порядок, который она установила, является единственно правильным, и она не хотела, чтобы он рухнул с ее смертью. Она не хотела уходить не потому, что наслаждалась безраздельной властью — подобное чувство угасло в ней давно, если вообще когда-нибудь было ей свойственно. Она ценила установленный ею порядок. А Матери городов боялись двух вещей: секрета ее бессмертия и зависти соперниц. Мать устала от их тайной борьбы. Она знала, что все Матери городов ненавидят ее, но сейчас ее больше беспокоило другое — люди, населявшие Землю, пробудились от векового рабского сна, подняли головы и были готовы восстать. Матери городов тоже знали это, но не испытывали такой глубокой тревоги, как Мать сарнов.

Они просто не допускали мысли, что люди способны на восстание. Для них люди были рабами, а еще точнее — животными, прирученными домашними животными. Они не представляли себе, что эти скоты могут отважиться на какие-нибудь серьезные действия против своих повелителей…

Но Мать сарнов была другого мнения. Весь опыт ее жизни, тысячелетия наблюдения за людьми свидетельствовали, что они не животные, что в них есть что-то странное, умирающее и возрождающееся, какая-то непобедимая любовь к жизни и свободе, воля к победе. Ради этого они могут восстать из пепла…

На лице Правительницы застыла дежурная улыбка — холодная маска вежливости. Долгий разговор с Матерями городов утомил ее, но объяснить им происходящее было необходимо.

— Я собрала вас вместе, Дочери, поскольку на этой планете происходит нечто важное. Вероятно, вы уже слышали о Грайте и Бартеле — двух непокорных представителях человечества?

— Слухи до нас дошли, — величественно отозвалась Мать Тарглана, города, расположенного высоко в Гималаях. — Я слышала, что ты собиралась предать их смерти, как изменников, но в последний момент передумала.

Выражение лица Правительницы не изменилось. Когда Матери городов собрались в зале для аудиенций, она сначала расспросила их о том, что происходит в их областях, затем поведала, что у людей появился защитник и существующий порядок вещей может в скором времени измениться. Но она еще ни словом не обмолвилась о Грайте и Бартеле. Эту слишком больную для себя тему она приберегла для последующего обсуждения.

— Я говорила вам на последнем Совете, что человеческое сознание меняется, люди начинают задумываться об истоках своей культуры, их память обращается к далеким предкам — к тем, кто населял Землю до Завоевания. Вам трудно понять это и трудно оценить всю серьезность происходящего — ведь вы не знали людей до Завоевания, вы видели лишь немногих уцелевших, превращенных в рабов. Но я вижу рост — колоссальный рост — их сознания, который мы уже не в силах остановить. Хотя большинство людей еще не понимают, чего они хотят. Еще неосознанно, но они стряхивают с себя цепи рабства. Они борются между собой, убивают друг друга… Я решила использовать их смятение, чтобы предотвратить восстание против нашего владычества. Я дала им оружие в надежде, что они истребят друг друга, но в события вмешалась неведомая мне сила. Я поняла, что недооценила людей. На следующее утро после кровавой междоусобной бойни передо мной предстали Грайт и Бартел, представители человечества. С ними вместе пришли Друнел и Рендан, возглавлявшие восстание. Я не буду вдаваться в подробности моих взаимоотношений с ними и их распрей между собой, скажу только, что Друнел был инструментом в моих руках. Грайту и Бартелу я вынесла смертный приговор. Восстание завершилось, Друнел победил, Грайт и Бартел сдались ему, а утром предстали передо мной. Я осудила обоих на смерть… И вот тут явился Эзир — таинственное существо, природы которого мне не понять. Он был словно соткан из тьмы и огромен, раза в два больше человека и даже больше меня. Фигурой он напоминал человека, но черты лица казались размыты. Он заявил, что состоит не из материальных частиц, а является концентрацией желаний всех людей, которые жили и умерли на Земле, сражаясь за свободу… Эзир общался со мной на ментальном уровне… Мы знаем, что до Завоевания люди стояли на пороге телепатического общения… У нас нет способностей к телепатии, а у людей — есть. Эзир доказал это. Он разговаривал со мной мысленно, и все, кто находился в зале, слышали его «голос» — и сарны, и люди. Когда Эзир коснулся Друнела, тот упал и голова его разбилась, как стеклянная ваза. Та же участь постигла помощника Друнела, Рендана… Я пыталась поразить Эзира энергетическими лучами, но непроницаемая тьма его тела поглощала все виды излучения без видимого вреда. С каждым разом я увеличивала мощность орудий, но все оставалось по-прежнему — Эзир неуязвим для наших лучевых орудий. Луч, который я посылала в него, мог бы разрушить горный массив, но Эзир даже не шелохнулся. Мои попытки не увенчались успехом… Однако существует оружие, которое наши предки называли «Смерть Матери». Тринадцать веков назад я применила его против мятежной Матери одного из городов. Ее звали Татан Шоал, она была Матерью Биш-Вална. — Тут Мать сарнов пристально посмотрела на нынешнюю правительницу Биш-Вална, столицы африканского континента. — Татан Шоал вознамерилась захватить мое место. Она долго готовилась и изучила все виды оружия, которые могла использовать против меня. Ей удалось разрушить южную стену моего дворца и убить моего советника, пытавшегося образумить ее… Дочь Тарглана, расскажи своей сестре из Биш-Вална о замечательных успехах, которых добился твой физик, — я имею в виду его работу над полем Р-439-К.

Лицо Матери Тарглана оставалось бесстрастным, разве что на нем заиграли легкие золотые блики. Ведь поле Р-439-К было ее тщательно оберегаемой тайной.

— Это поле, — произнесла она непринужденным, почти веселым тоном, — разрушает атомы вещества и приводит к неуправляемой цепной реакции. Я не знаю равного оружия по разрушительной силе… — многозначительно улыбнувшись, добавила она.

Мать сарнов кивнула и взглянула на Мать Биш-Вална, которая побледнела от переполнявшей ее ярости. Но когда она заговорила, голос ее был ровным и спокойным:

— Нет, сестра, мы тоже работали над полем Р-439-К. И должна тебе сказать, что надо использовать не сферическую, а эллипсоидальную форму.

Мать Урнола натянуто улыбнулась:

— Жаль, что я не знала о ваших замечательных изысканиях. Я могла бы спасти вашу работу, ведь мы тоже не сидели сложа руки, и наши физики далеко продвинулись в изучении поля Р-439-К.

Три Матери городов любезно улыбнулись друг другу. Каждая считала, что ее секрет остался при ней.

— Дело в том, что никто из вас не в состоянии остановить эту силу, — оборвала «обмен любезностями» Мать сарнов. — От этого оружия нет защиты. Около двадцати веков назад я открыла эту разновидность атомного взрыва и в течение тысячелетия проводила с ним опыты. Десять веков назад нам впервые удалось остановить процесс распада. Если бы Татан Шоал не поторопилась, а подождала бы еще веков пять, южная стена аудиенц-зала осталась бы цела. Но, к сожалению, мне до сих пор не удалось найти надежной защиты от этого поля.

— Нам тоже, — почти в один голос поспешно откликнулись Матери трех городов. Они украдкой переглянулись, стараясь понять, не скрывает ли что-нибудь кто-то из них. Если бы они могли обладать оружием, создающим такое поле, они перестали бы зависеть от старой ведьмы, бессмертной Матери сарнов, правившей ими с незапамятных времен и помнившей еще Забытую планету…

— На Эзира не оказало воздействия даже это оружие, — с горечью произнесла Правительница. — Моя сокровенная «Смерть Матери» оказалась бесполезной, и один из атомных реакторов взорвался от чрезмерной перегрузки… Теперь же нам необходимо сотрудничать более тесно, чем раньше. Однажды наша раса без особого труда покорила людей, потому что мы были едины… Что Матери городов думают об Эзире?

Мать Тарглана раздраженно пошевелилась.

— Среди людей моего континента есть клоуны, которые веселят своих собратьев всякими трюками. У людей ноги быстрые, но недостаточно гибкие и длинные. Поэтому они пускаются на всевозможные ухищрения, чтобы увеличить скорость и гибкость. Они ходят на ходулях, чтобы казаться выше, привязывают к ногам ролики, чтобы двигаться быстрее. А их клоуны обладают невероятной гибкостью.

— Понятно, — кивнула Мать сарнов. — Видимо, клоуны Северной Америки не так талантливы.

— Многие люди на моем континенте умеют передавать друг другу мысли на расстоянии, — сказала Мать Биш-Вална. — Я не раз была свидетельницей того, как они мысленно общаются между собой.

— Понятно, — кивнула Мать сарнов — Очевидно, люди в Северной Америке принадлежат к низшей ветви развития. Меня очень заинтересовали ваши рассказы о людях, познавших тайну ментального общения. Вероятно, они также умеют поглощать смертоносные лучи?.. И проходить сквозь стены? Вы забыли, что я наблюдаю за людьми вот уже четыре тысячи лет и повидала немало различных трюков… Но Эзир был настоящим. Здесь, в этом зале, присутствовали сарны, люди и я. Эзир разговаривал с нами, не произнося ни единого слова, и каждый находившийся здесь мог слышать его мысли. Он рассказал нам о своем происхождении, о том, что он представляет собой воплощение желаний всего человечества, всех пятисот биллионов людей, живших и умерших на Земле. Если бы я заранее знала о его приходе, если бы у меня было время подумать, то я по-другому встретила бы его. Уж во всяком случае не стала бы стрелять в него атомными лучами, которые бесследно исчезали в нем, как в глубинах пространства. Теперь скажите мне: кто из вас может раскусить этот трюк?

Мать сарнов медленно обвела взглядом Матерей городов, но те молчали. В зале повисла напряженная тишина.

— Я разочарована, дочери мои, — устало произнесла Правительница, на несколько мгновений закрыв глаза. — Я разочарована тем, как вы отнеслись к моим словам. Вы усомнились не только в природе Эзира — вы усомнились в моем здравомыслии. Вы недооцениваете людей, считаете их не заслуживающими вашего внимания. Да, люди — низшая раса, но они лучше, чем мы, приспособлены к жизни на этой планете. У нас не волосы, а сенсоры, и мы общаемся друг с другом посредством радиоволн. Люди не могут их улавливать, но и мы не можем улавливать мысли людей, когда они телепатически общаются между собой. Эзир говорил с нами, и его мысли слышали все — и сарны, и люди. Эзир пришел сюда не ради меня, его сообщения были адресованы людям, но он хотел, чтобы и сарны знали то, что услышали люди. Мне же он сказал: «Ни справедливости, ни правды нет в твоем правлении, дочь сарнов. Твоя раса не похожа на расу моего народа, они различны. Ты должна изменить нынешнее положение дел во имя справедливости, которую сама провозглашаешь». Эзир — огромная и страшная сила, которая может уничтожить весь наш народ. Я подчинилась ему, освободила Грайта и Бартела. Но я чувствую, он еще вернется. Теперь я всегда буду ощущать его присутствие… С такой силой я столкнулась впервые.

— И все же я не вижу в этом никакой опасности для нас, — пожала плечами Мать Тарглана. — Может быть, Эзир и не человек, а всего лишь какое-то изобретение жалкого человеческого ума. Во всяком случае, не стоит заранее преувеличивать его значение. И я не думаю, что он вернется. Просто люди хотели освободить двух мятежников, вот и придумали, как это сделать.

На мгновение глаза Правительницы вспыхнули гневом и яростью, она не выносила тупость и сейчас едва сдержалась, чтобы не высказать Матери Тарглана свое мнение о ней, но вместо этого лишь вздохнула и погрузилась в размышления.

Лицо Матери сарнов отчасти напоминало человеческое. Но лишь отчасти. Крошечное лицо с узким подбородком и тонким маленьким ртом, золотые глаза с вертикальными штрихами зрачков, металлические сенсоры вместо волос — все эти отличия сразу бросались в глаза. А уж тело ее с четырьмя сдвоенными руками, длинными и гибкими, как змеи, не имело с телом человека ничего общего. Но она не была и сарном. Те сарны, что жили сейчас на Земле, только внешне походили на нее. Мать сарнов хранила в себе память о другой цивилизации, о Забытой планете, превратившейся в космическую пыль. Она хорошо помнила Великих сарнов, которые завоевали Землю и превратили ее обитателей в рабов. Но, перебравшись на другую планету, сарны изменились. Прежней оставалась лишь одна Мать. Перед ее глазами проходили поколение за поколением, развивался и менялся мир, но она все так же смотрела на него немигающими золотыми глазами. Она была вечной.

Процесс, сделавший Мать сарнов бессмертной, лишил ее возможности иметь потомство. С нынешним поколением сарнов у нее не было прямых родственных связей.

Четыре тысячи лет Мать правила Землей. Две тысячи лет или больше она жила на Забытой планете. Тогда сар-ны жили тысячелетиями, теперь же мало кто из них проживал больше пятисот лет. Той величественности, которая когда-то отличала ее народ, больше не существовало.

Шесть тысяч лет — слишком большой срок для любого живого существа. Однообразие жизни, смена времен года, смена поколений — все это могло породить тягучую, неизбывную скуку, убить интерес к жизни, опустошить разум. Но только не у Матери сарнов.

Она отличалась от остальных сарнов тем, что была бессмертной и обладала невероятной остротой ума. Ее поразила встреча с Эзиром, и теперь она не могла думать ни о чем другом. Разгадать его тайну, найти уязвимые места, победить его — вот что занимало теперь мысли Матери сарнов…

Правительница медленно подняла глаза на Мать Тарглана. Эти женщины, сидевшие сейчас в зале приемов, были дочерьми ее расы — потомками тех сарнов, которых Мать знала и любила четыре тысячи лет назад. С теми сарнами она работала, и это доставляло ей удовольствие. А с этими…

— Я должна еще раз встретиться с Эзиром, — тихо произнесла Правительница. — Мне необходимо проникнуть в его тайну. Вы, дочери мои, недооцениваете опасность, которую он представляет для нас. Он защищает людей, так что и они становятся теперь опасными для нас. На протяжении многих поколений люди были нашими рабами, но все это время они развивались. Люди развиваются быстрее, чем сарны, потому что век их недолог. И если хоть один из них, превзойдя остальных в своем развитии, использует свои знания и способности и создаст мощное оружие, которого нет у нас, то нам придет конец.

Некоторое время Матери городов молчали. То, что они услышали сейчас из уст Матери сарнов, произвело на них тягостное впечатление. Они даже подумать не могли о том, что какой-то жалкий человек может представлять для них угрозу.

И не просто человек — мужчина! Мужчина, который может создать некое оружие, превосходящее по своей мощности все то, чем они обладали.

— Но если у них есть тайное оружие, которым они могут уничтожить всех нас, то почему они до сих пор его не применили? — медовым голосом спросила Мать Тарглана. — Почему тот, кто изобрел его, не снабдил им своих сообщников? Почему не направил его против нас?

Семь остальных Матерей городов напряженно выпрямились в своих креслах. Правительница горько улыбнулась.

— Это может произойти в любой момент, и мы должны быть настороже, — жестко произнесла она.

«Старая ведьма совсем спятила, — подумала Мать Тарглана. — Давно следовало ожидать, что возраст скажется на ее умственных способностях. Но зачем она запугивает нас? Неужели затеяла какую-то игру?»

— У нас ведь есть детектор лжи, — вслух сказала она, кротко улыбаясь Матери сарнов. — Мы можем проверить всех подозрительных людей.

Правительница ничего не ответила, лишь покачала головой. Она очень устала, ей неприятно резал слух притворный, сладковатый голос Матери Тарглана. «Упрямая тупица», — подумала Мать сарнов. Ей очень хотелось прервать это совещание и немного отдохнуть. Она не спала уже больше сорока часов.

— Скажите мне, дочери мои: когда вам требуются какие-нибудь материалы, откуда вы их берете? — вздохнув, спросила она. — Вам их приносят, не так ли?

Матери городов переглянулись и согласно кивнули.

— А теперь скажите мне, откуда люди берут материалы, которые им нужны для работы? — продолжала Правительница. — Ответ прост — они их воруют. Мы всегда знали это и принимали соответствующие меры, чтобы пресечь кражи. Но люди достаточно умны и хитры и, несмотря на жесткий контроль, продолжают преуспевать в воровстве.

— Нисколько они не умны! — разъярилась Мать Тарглана. — Они просто крысы!

— Может быть, и так, — кивнула Мать сарнов, стараясь не показывать своего раздражения. Мать Тарглана уже вконец утомила ее. — Но крысы — тоже умные твари. Целых двенадцать лет я пытаюсь понять, каким образом каждый месяц у нас исчезает приблизительно тридцать унций платины, несмотря на самые современные электронные приборы, которые контролируют расход металла. Я поставила всем рабочим электронные датчики на ногти и в волосы. И тем не менее мне продолжают поступать сообщения о кражах цезия, гелия, неона и других редких и ценных материалов. Я подозреваю, что люди разбирают наши атомные реакторы…

— Ты придумала ставить им датчики на ногти? — выразила притворное восхищение Мать Тарглана. — Ну, это действительно замечательная система защиты! Жаль только, что она не сработала…

Правительница устало улыбнулась.

— А скольких бытовых реакторов недосчиталась ты, дочь? — терпеливо спросила она.

— У меня люди не воруют! — нахмурившись, воскликнула Мать Тарглана. — У меня все на месте!

— А те реакторы, что стоят в домах у людей? Сколько их разобрано?

— Не знаю, — замялась Мать Тарглана. — Бывает, люди портят их в силу своего скудоумия. Но я думаю, они ломают не больше десятка в год. Мы следим за этим.

— Прекрасно, — вздохнула Мать сарнов. — А когда их дома сгорают, ты делаешь химический анализ расплавленных остатков радиоактивных частиц?

Мать Тарглана недоуменно взглянула на Правительницу Земли. Глаза Правительницы злорадно поблескивали. Она совсем недавно узнала о трюке, который люди проделывали с бытовыми атомными реакторами, узнала всего четыре дня назад.

— Как я уже говорила, людям нелегко добывать материалы и аппаратуру, необходимые для исследований, — сказала она, вновь окинув взглядом Матерей городов. — Но они чрезвычайно хитры и изобретательны. Если вы хотите спокойно жить в своих городах, если вы хотите, чтобы порядок на Земле оставался прежним, советую вам пересмотреть свои взгляды. Людей нельзя недооценивать. Эзир ничего не сделал мне, потому что был один. Когда люди соберут достаточное количество нужного им материала, у них будет мощное оружие, которое они направят против нас. Эзир теперь охраняет их, и, пока я не разгадаю его тайну, мы в опасности.

Мать Биш-Вална покачала головой, недоверчиво глядя на Бессмертную.

— Я всегда считала людей глупыми и ленивыми существами, — задумчиво проговорила она. — Теперь я готова признать, что они все же чуть умнее, чем животные. Но мы ничего не помним об их цивилизации, которая существовала на Земле до того, как мы пришли. Действительно ли люди далеко продвинулись?

Мать сарнов удостоила Мать Биш-Вална пристальным взглядом. Как ни странно, но правительница Биш-Вална, несмотря на то что ее возраст едва ли составлял одну двенадцатую возраста Правительницы, казалась намного старше Бессмертной. Ее лицо избороздили глубокие морщины, глаза поблекли, а губы потрескались; ее не пощадили сухие и горячие африканские ветры, жара и засуха. И все же Биш-Вална была наиболее деятельной и энергичной из Матерей городов.

Мать сарнов улыбнулась и кивнула.

— Я могу немного рассказать вам о человеческой цивилизации, но, если вы хотите знать больше, позовите своих историков. У тебя, дочь Биш-Вална, есть прекрасный специалист по древней истории человечества — она очень образованна и умна и может дать тебе любую консультацию… Когда мы пришли на Землю, у людей была цивилизация, возраст которой насчитывал примерно пятнадцать тысячелетий. По их календарю шел 1999 год. Незадолго до этого они научились использовать энергию атома, которую использовали как в мирной жизни, так и в военных действиях друг против друга. У них были атомные станции, которые давали электричество в их дома, а также атомные бомбы, которыми они уничтожали целые города. Они поднимались в воздух и даже летали в космос. Когда началось Завоевание, из наших пятидесяти двух кораблей мы потеряли тридцать девять. Люди были очень умны, хорошо обучены и сражались до последнего. Мы захватили в плен и превратили в рабов только самых слабых. Лучшая часть человечества погибла в борьбе. Они храбро сражались и были умелыми бойцами, но не смогли создать надежную защиту против нашего оружия. Люди — воинственная раса, и, даже когда у них нет оружия, они готовы броситься на врага с голыми руками. Теперь у них есть руководители, и главный среди них — Эзир. Мы должны удержать людей в рабстве с помощью Эзира. Он знает, что они становятся безрассудными, когда речь идет о войне, и постарается удержать их от нее — ведь война с нами для людей может обернуться самоубийством… Мы должны разгадать тайну Эзира, должны узнать, что скрывается под его черным покровом.

Правительница замолчала, прикрыв на несколько мгновений глаза.

— Я поговорю со своим историком, Мать, — торопливо произнесла Мать Биш-Вална. — Может быть, она расскажет что-нибудь такое, что поможет мне лучше разобраться в людях.

Мать Тарглана бросила на нее презрительный взгляд.

— И как ты собираешься узнать тайну Эзира, Мать? — с иронией спросила она. — Может быть, ты ждешь, что он придет и сам тебе все объяснит? Мне почему-то кажется, что он не захочет. В таком случае нам будет трудно с ним бороться, если все, что ты сказала, — правда.

— У меня достаточно данных, чтобы разобраться в его природе, — спокойно ответила Бессмертная, не глядя на Мать Тарглана. Впереди ее еще ждали долгие часы работы, и она не хотела тратить свои силы. — Несколько часов назад я дала инструкции своим физикам приготовить все необходимые приборы и материалы, которые могут понадобиться в Доме Камней…

— Из всех мест в Городе сарнов появление Эзира там наименее вероятно, — язвительно заметила Мать Тарглана.

— …и они будут готовы через полтора часа, — продолжала Мать сарнов, не обращая внимания на назойливую правительницу Тарглана. — Нет никаких сомнений, что Эзир придет на помощь Грайту, если мы схватим его. Чтобы быть абсолютно уверенными в том, что это произойдет, мы схватим также и Дею — его возлюбленную. Грайт собирается жениться на ней, и я не сомневаюсь, что Эзир обязательно придет, чтобы освободить ее.

Мать Биш-Вална нахмурилась.

— Он уже был однажды схвачен и отпущен по настоянию Эзира, — с сомнением произнесла она. — Теперь его придется снова арестовать и снова отпустить? Причем опять — по настоянию Эзира.

— Это будет происходить в Доме Камней, — твердо сказала Правительница. — К нему не сможет приблизиться ни один человек. Никто из людей не будет знать, почему Грайта схватили и почему освободили, за исключением тех, кто тесно связан с Грайтом и, следовательно, с Эзиром. Эти люди уже осведомлены, какой силой обладает Эзир, осведомлены даже лучше, чем мы, и они поймут, что Грайта освободили не потому, что не было оснований его задерживать, а потому, что мы просто провели нужный нам маневр. Но остальные ничего не узнают.

— Неужели они не заметят, что Грайта, их представителя, безо всяких причин арестовали и держали под стражей, а затем отпустили? — недоверчиво спросила Мать Друлона, отдаленной части Южной Америки. — Ты считаешь, что люди не заметят его отсутствия?

— Не заметят, — улыбнулась Мать сарнов. Распрямив скрученный в клубок длинный гибкий палец, она нажала крошечную кнопку.

Через мгновение в дальнем конце зала в черной нефритовой стене открылась серебряная дверь, и в проеме показалась фигура женщины-сарна с сильным мускулистым телом и могучими гибкими руками. Ее одежда и знаки отличия указывали на ее должность — декалон, командир десяти гвардейцев. На ее груди золотом и серебром переливалась эмблема — символ принадлежности к личной охране Матери сарнов.

Ее узкие глаза были глубоко посажены, загорелое обветренное лицо с резко очерченными скулами, жесткое и бесстрастное, говорило о ее выносливости и мужестве.

— Декалон, — улыбнулась ей Правительница. — Принеси сюда Покровы Матери. Тебя ждет ответственное поручение.

Декалон молча повернулась и бесшумно исчезла за серебряной дверью.

— Когда-то Дарат Топлар была верховным командиром гвардии Города сарнов, — пояснила собравшимся Бессмертная. — А теперь она декалон. Но зато декалон моей личной охраны. Ну, а теперь настало время действовать. Я открыла вам кое-что из того, что каждая из вас держала в тайне, и кое-что из того, что я скрывала сама. Теперь я покажу вам Покровы Матери — вероятно, до вас дошли слухи об их существовании. Так вот, это не слухи, они действительно существуют и обладают всеми теми качествами, которые им эти слухи приписывали.

Декалон вернулась с десятью гвардейцами, одетыми в такую же форму, что и она, только с другими знаками отличия. Все гвардейцы были под стать своему командиру — такие же мускулистые и сильные. В руках дека-лон держала большой чемодан с тяжелыми серебряными замками. Она положила его на край огромного стола совещаний, и в то же мгновение гибкая рука Матери сар-нов распрямилась и потянулась к нему через весь стол. Декалон тем временем ловко открыла замки и откинула крышку чемодана.

На дне чемодана аккуратными рядами лежали двадцать комплектов батарей с присоединенными к ним шнурами и двадцать пар наушников и защитных очков. Больше в огромном чемодане ничего не было.

Декалон вынула комплекты из чемодана и быстро раздала их своей команде, затем еще раз опустила руку в пустой чемодан. Мгновение — и рука исчезла. Матери городов замерли, в оцепенении глядя на эту сцену, а декалон между тем продолжала на глазах исчезать, растворяясь в воздухе.

Матери городов беспокойно зашевелились в своих креслах. В глазах Матери Тарглана зажглись огоньки ярости и досады: ведь эти несчастные одиннадцать личных гвардейцев Матери знали все секреты ее лабораторий, а она, правительница Тарглана, не знала.

И старая бессмертная карга тоже их знала. Сколько раз, глядя в ее неподвижные золотые глаза, Мать Тарглана клялась себе, что найдет способ создать какое-нибудь сверхмощное средство защиты, чтобы не чувствовать себя зависимой от старой ведьмы, но все ее попытки оказались тщетными. Мать Тарглана чувствовала себя раздавленной; ярость, поднимавшаяся в ней, душила ее, и она едва сдерживалась, чтобы не застонать. Она, молодая, сильная и честолюбивая, не смогла сделать ничего, а эта дряхлая развалина сделала! Мать Тарглана опустила голову, признав в душе, что в подметки не годится такому выдающемуся ученому, как Бессмертная.

Глава 8

Между тем совещание шло сегодня не только в этом зале. Далеко отсюда, в городе людей, в конференц-зале резиденции правительства собралось четыре человека. Конференц-зал представлял собой довольно уютную комнату со стенами, отделанными деревянными панелями. Здесь было не так мрачно, как в зале для аудиенций во дворце Матери сарнов, и солнечные лучи весело плясали на светлых деревянных панелях, привезенных сюда со всех континентов Земли.

Огромный дубовый стол посреди комнаты был отполирован ладонями сорока поколений представителей людей, а толстый ковер — протерт их ногами. Но, как и в огромном зале сарнов, здесь тоже было искусственное освещение, обесцвечивавшее лучи заходящего солнца. Четыре человека сидели за столом совещаний, они жестикулировали, напряженно глядя друг на друга. Но все это проходило в абсолютном молчании.

Во главе стола сидел Грайт, избранный и всеми признанный представитель человечества, завоевавший почет и уважение тем, что мужественно отстаивал интересы людей. Рядом сидел Бартел, представитель Северной Америки, близкий друг Грайта, который стоял с ним плечом к плечу перед грозными очами Матери в тот день, когда появился Эзир.

По другую сторону от Грайта сидел Карон, командир легиона мира — единственной военной организации, разрешенной людям. Легионеры, являвшиеся по сути полицейскими, были вооружены лишь резиновыми дубинками и газовыми пистолетами. Выстрел из такого пистолета мог лишь на некоторое время вывести человека из строя.

Напротив Грайта сидел его помощник — Дарак, рассеянно рисовавший закорючки на листе бумаги. Его должность не была выборной, Грайт назначил на нее Дарака, и тот прилежно выполнял свои обязанности, но особого рвения не выказывал. Из-за вечно скучающего лица и вялого характера у него было мало друзей, зато много времени для самообразования.

Опытный психолог, Дарак не нуждался в Покрове Матери, его собственный покров, созданный по законам не физики, а психологии, был не менее эффективен. Люди не видели Дарака. Его никто не знал и не мог запомнить его лицо.

Четыре человека, сидевшие за старинным столом, сегодня были свободны — насколько вообще можно быть свободными в мире, где правили сарны. У каждого на плаще поблескивала эмблема, означавшая его положение в обществе. Каждый на голове носил обруч с эмблемой принадлежности к низшей расе. Такой обруч — символ подчинения человечества сарнам — надевали на голову любого человека по достижении им восемнадцати лет. Но Уэр сделал небольшие изменения — соскоблив часть серебра, он поместил в обручи крошечные ментальные усилители. Благодаря этому сегодня и проходило первое молчаливое совещание, участники которого общались между собой на ментальном уровне.

Телепатия сделала бесполезными подслушивающие устройства, с помощью которых сарны могли прослушать любую беседу людей на протяжении тысячи лет. Грайт усмехнулся, подняв глаза на хрустальную люстру под потолком, где был спрятан подслушивающий кристалл сарнов.

Такие же устройства находились в других местах конференц-зала. То, что говорили представители человечества в течение тысячелетия, в то же мгновение становилось известно сарнам — сенсоры на их головах улавливали радиоволны, передаваемые подслушивающим устройством.

— Нас четверо здесь, в этой комнате, — мысленно сказал Грайт своим товарищам. — Но если сарны что-нибудь и слышат, то только шелест бумаги. Они могут заинтересоваться странной тишиной.

Широкое мужественное лицо Карона скривилось в усмешке:

— После того как тысячу лет здесь звучали голоса, услаждая слух сарнов, немного тишины им не помешает. К тому же Правительница станет сейчас показывать зубы. Я думаю, встреча с Эзиром ее напугала.

— Мать сарнов в данный момент проводит совещание, — все «услышали» мысль, пришедшую откуда-то издалека. — Я давно пытался научиться читать мысли сарнов, но пока мне доступны лишь отдельные фрагменты. Я сейчас чувствую, что Правительница устала, ее раздражает тупость и упрямство Матерей городов. Но сарны мыслят иначе, чем люди, к тому же я нахожусь на значительном расстоянии от Матери, так что больше уловить ничего не могу. И мне уже пора идти: я и так считаюсь во дворце сарнов самым усердным техником. Странно, что они еще не заподозрили меня…

— Ты прав, Уэр, иди сейчас же домой, — поспешно ответил ему Грайт. — И не делай во дворце сарнов ничего, что не входит в обязанности обычного электротехника. Будь осторожен!

Через некоторое время совещавшиеся вновь услышали ментальное послание Уэра:

— Вы пришли к какому-нибудь заключению? Я лег спать, когда вернулся домой, и проснулся только несколько минут назад. Всю дорогу я думал, как достать побольше металла, необходимого мне для опытов. Вот если бы мне удалось проникнуть на один из заводов сарнов, я бы достал все, что мне требуется для воплощения моих замыслов! Технически-то это осуществимо, с математикой я разобрался, — Уэр вдруг рассмеялся, — благодаря одному очень старому мудрому сарну. К нему на подсознательном уровне пришла мысль, вернее, уравнение, и мне удалось его «считать». Пока неприметный техник крутился неподалеку от него со своими изоляционными трубками, он обдумывал это уравнение. Сарны владеют некоторыми математическими методами, которыми не владеем мы, и возможно, их не знали и наши предки. У меня еще не было возможности их освоить, а тут такая удача! Карон, если у тебя когда-нибудь зачешутся руки проломить череп старому Рату Ларгуну, то лично я прошу тебя — пощади его, оставь его нам!

— А ты можешь использовать его снова? — с улыбкой спросил Карон.

— Мне придется. Он очень старый и уже слегка не в себе. Я думаю, ему около тысячи лет — он стар даже для сарна, а тем более для мужчины. Поскольку он мужчина, то пользуется меньшим доверием у своего народа, чем того заслуживает, я же считаю его самым сильным математиком сарнов. А поскольку он слегка тронулся умом, то теперь мыслит исключительно уравнениями.

— Хорошо, — кивнул Грайт. — Уэр, у Карона в легионе мира есть семь техников, которые могут достать то, что тебе требуется. Они вызвались сделать это добровольно.

— Но я не говорил, что мне нужно из металлов, и не скажу, — отозвался Уэр. — Любой техник, пойманный на воровстве металла, будет немедленно казнен. Вряд ли стоит кому-нибудь рисковать своей жизнью ради того, что я должен достать сам. Нам еще понадобятся и техники, и боевики. Основная масса людей не имеет опыта боевых действий, и солдаты из них пока никудышные. И только легионеры Карона — единственные тренированные и опытные воины. А если они к тому же и техники, нам надо беречь их… Грайт, ты сказал Дараку, что он должен сделать, и отдал ему диски? — внезапно сменил тему Уэр. Он сделал это потому, что Карон не знал, какие именно металлы нужны технику, — если бы он знал, то наверняка уже предпринял бы попытку их достать.

В разговор незаметно вмешался Дарак:

— Грайт мне все со’общил, и диски уже у меня. Он поручил мне доставить важные официальные депеши в Дурбан и Танглар. Я отправляюсь через двадцать две минуты.

— Тогда — удачи, Дарак!

— Спасибо. Надеюсь, что боги пошлют мне удачу.

— Тебе пошлет удачу Эзир — теперь это наш единственный бог, — засмеялся Уэр. — Со мной ты потеряешь контакт, за исключением тех минут, когда я буду использовать мощное телепатическое оборудование в лаборатории. Ты знаешь мое расписание?

— Знаю.

— Нам тоже пора идти. — Карон поднялся, и его огромная фигура грузно нависла над дубовым столом, который как будто уменьшился в размерах. Он заговорил первым за все время долгого молчания, и возникло впечатление, что в комнате взорвалась бомба — так неожиданно резко загрохотал его голос. — Я провожу тебя до ворот Города сарнов, Дарак.

Он взглянул сверху вниз на Дарака, который еще продолжал сидеть за столом, вертя в пухлых, неуклюжих пальцах пузырек с чернилами.

— Спасибо, Карон, — не поднимая головы, отозвался Дарак. — Где депеши, Грайт?

Его голос, слишком высокий для мужчины, звучал довольно невнятно. И все же Дарак был вторым после Уэра умнейшим человеком на Земле. Грайт, возможно, в чем-то им проигрывал, но он был прекрасным психологом-практиком, единственным человеком, способным объединить и повести за собой массы людей. Уэр же был ученым, воплощением вековых усилий человечества возродить утраченные знания. А Дарак?

Дарак же обладал и любознательностью ученого, как Уэр, и психологическим чутьем, как Грайт, и даже был человеком действия, как Карон. Грайт протянул своему помощнику пухлую пачку бумаг, которую Дарак бегло пролистал и сунул в портфель, отправив туда же и двадцать пять поблескивавших металлических дисков.

— Ладно, — сказал он, поднявшись. — Всем до свидания. Я вернусь дня через четыре.

Он почти бесшумно пересек зал и скрылся за дверью.

Дарак миновал приемную, прошел мимо рядов кабинетов клерков и секретарей, работавших над сведениями, собранными по всей Земле. Двое чиновников повстречались ему, но никто не увидел его. Люди не заметили его, как не заметили и появившихся в кабинете одиннадцати гвардейцев из личной охраны Матери сар-нов, двигавшихся в противоположном Дараку направлении.

Глава 9

Карон и Грайт попрощались. Бартел вышел за дверь, за ним Карон, оставив дверь на несколько мгновений широко открытой. И тут три невидимых сарна бесшумно вошли в конференц-зал. Дверь за командиром легиона мира закрылась, и Грайт остался один.

— Эзир… Эзир… Эзир… — посылал он телепатический призыв.

— Да? — откликнулся Уэр.

— В комнате находятся три сарна, абсолютно невидимые. Еще восемь или больше остались во внешнем кабинете, и все они тоже невидимые. Я могу уловить их мысли, но не расшифровать.

— Знаю, — прозвучала мысль Уэра. — Попробую услышать их мысли, но боюсь, что нас разделяет слишком большое расстояние. Мне это не нравится.

— Грайт, представитель человечества, — приглушенным голосом произнесла декалон с характерным акцентом сарнов.

Грайт огляделся вокруг себя, потряс головой и потянулся к кнопке вызова охраны.

— Стой! — резко приказала декйлон, и рука Грайта застыла в воздухе. — Нас послала за тобой Мать сарнов. Вставай!

— Г-где вы? Кто…

Грайт не успел договорить — могучие руки сарна внезапно схватили его, и в тот же миг все заволокла тьма. Мрак был настолько глубоким, даже почти осязаемым, что Грайту показалось, будто его закутали в плотную черную материю. До его ушей донесся какой-то слабый приглушенный звук, происхождения которого он так и не понял.

— Мы одеты в Покров Матери, — резко прозвучал голос декалон. — Ты будешь вести себя спокойно. Ты не издашь ни одного звука и не скажешь ни единого слова. Понятно?

— Да, — вздохнул Грайт и мысленно обратился к Уэру. — Ты уловил мои впечатления, Уэр?

— Да, — отозвался техник.

Слово человека, находящегося на значительном расстоянии, вселило в Грайта уверенность, однако тьма, непроницаемая тьма приводила его в ужас. Огромные мускулистые руки сарна, таинственный внезапный арест — все это казалось кошмаром.

В его голове вновь зазвучал спокойный голос Уэра:

— Я полагаю, тьма вызвана полным преломлением света вокруг тебя. Сейчас ты так же невидим, как и они, но ты при этом ослеплен, а они все видят.

Грайт задрожал, ощутив, как мощные руки сарна стали что-то делать с его ногами, он дернулся, пытаясь освободиться, а затем начал беспорядочно молотить руками направо и налево, несколько раз попав по рукам и плечам сарна. Декалон резким голосом отдала команду, и Грайт почувствовал, что его руки стали ватными.

— Защитные очки, — раздался голос Уэра. — Вероятно, они и являются преобразователями видимого в невидимое.

У Грайта внезапно появилось ощущение, что за его превращением в невидимку мысленно следят сейчас десятки людей.

— Попробуй остановить их, — прокричал хорошо знакомый Грайту голос. — Уэр, ты должен освободить его! Этим тайным похищением они надеются вызвать Эзира! — Это была Дея.

— Оставайся на месте, Уэр, — быстро сказал Грайт. — Сейчас они ведут меня — вернее, тащат — через приемную. Я ничего не вижу, и этот мрак приводит меня в ужас.

Внезапно Грайт почувствовал под ногами пол, сар-ны поставили его на ноги, однако продолжали крепко держать огромными сильными руками. Несколько мгновений он стоял, шатаясь и лихорадочно пытаясь найти какой-нибудь выход из положения, затем почувствовал сильный толчок, и сарны повели его дальше.

— Уэр, оставайся на месте, — повторил Грайт. — Я не знаю, где сейчас нахожусь, но я уверен, что меня попытаются использовать как приманку в ловушке. Они хотят, чтобы ты бросился спасать меня, но я всего лишь приманка — им нужен ты. Сарны хотят уничтожить тебя, но этого нельзя допустить, ведь ты — единственная наша надежда!

— Если бы я знал, где ты, я бы пришел, — раздался спокойный голос Уэра. — Но скоро я узнаю. И Мать это поймет, она знает, что у нас с тобой телепатическая связь. У нее нет ни силы, ни власти, ни оружия, чтобы прорваться за Покров Эзира. В мире нет такой энергии, которая могла бы пробить его щит. Мать сарнов уже пыталась это сделать, но у нее ничего не вышло. Она не будет повторять эти попытки, теперь она собирается провести химический и физический анализ Покрова Эзира. Но она не продвинется в своих исследованиях ни на йоту, Грайт. — В голосе Уэра слышалось ликование. — Ей нужно продемонстрировать, что она может диктовать нам свои условия. Клянусь Эзиром и всеми богами Земли, мы предоставим ей такую возможность! Да будет так! Но при этом так охладив ее пыл, что заноют ее старые кости!

— Ты останешься там, где сейчас находишься, упрямый хвастун! — телепатически прокричал Грайт. — Ты — надежда нашей революции, а не я! Мать сарнов прожила тысячелетия до того момента, когда ты появился на свет. Она изучала структуру пространства, времени и все виды энергии такими инструментами и приборами, о которых ты даже не мечтал. По сравнению с ней ты просто ребенок, Уэр, и то, что ты говоришь, — просто детский лепет! Наука сарнов насчитывает уже десять тысяч лет, так что не тебе с ними тягаться. Оставайся на месте! Ты ведь не знаешь, какого рода анализ будет проводить Мать сарнов. А если это окажется смертельным для тебя?

В ответ Грайт услышал беззаботный смех техника:

— Все научные достижения сарнов опубликованы, Грайт. Они действительно стали для меня хорошими учителями — ведь телепатический способ передачи мысли я изобрел не без их помощи. Я опирался на их научные достижения, а также на достижения человеческой науки. Когда я собирался создать подпольную лабораторию, которую не смогли бы найти сарны, под своим домом я обнаружил древний подземный ход и потайную лабораторию, устроенную людьми, очевидно погибшими во время Завоевания. Кроме приборов и аппаратов там оказались кипы научных книг и журналов — целые тонны. Наше наследство.

Грайт вздохнул и вдруг ощутил, что его спину словно кто-то стянул невидимым ремнем. Неясные, расплывчатые образы постепенно стали приобретать отчетливые очертания, и наконец он ясно увидел каменные стены потайной лаборатории Уэра, сквозь мрак, окутывавший его, прорезался яркий свет. Затем вновь наступила тьма, и Грайт ощутил ледяной холод, пробравший его до костей.

— Уэр, — позвал он. — Я не знаю, где нахожусь. Но ты пока не предпринимай ничего, сначала я постараюсь понять, где я, и сообщу тебе.

— Хорошо, я буду ждать, — вздохнул Уэр.

— Но ты можешь опоздать, Уэр! — взмолилась Дея.

— Обещаю, что не опоздаю, Дея, — мягко ответил Уэр.

— Грайт, я буду продолжать заниматься тем, что мне поручено, — раздался издалека голос Дарака.

— Хорошо, — одобрил Грайт. — Бартел!

— Да.

— И Карон, и Обурн, и Тарнот, и Тод — все вы продолжайте заниматься своими делами, ничего не меняя и без излишней поспешности. Не подавайте виду, что вы знаете о моем исчезновении, до тех пор, пока не настанет подходящий момент. Тод, оставайся в приемной, где ты работал, но только сделай так, чтобы оттуда ушли женщины, под любым предлогом.

— Хорошо.

— Дея замолчала, — озабоченно произнес Уэр. — Она не отвечает.

— Мы шли, а теперь остановились, — торопливо передал Грайт. — Дея… Дея, ответь мне!

Но она не отвечала, и лишь гудение множества человеческих голосов звучало в мозгу Грайта — неясное, далекое гудение тысяч людей, смутные отголоски их мыслей…

— Обурн, где ты? — позвал Уэр.

— Дома.

— Выйди на улицу… Ты живешь через три дома от Деи, посмотри, что там происходит. Грайт, ты чувствуешь пыль под ногами?

— Да.

Грайт ковырнул носком ботинка землю, на которой стоял. Он невольно качнулся и тут же почувствовал, как его крепко схватили мощные руки сарна.

— Дея, ответь мне!

— Да, — наконец отозвалась девушка. В ее голосе слышалось отчаяние. — Они схватили меня и куда-то тащат. Я не знаю куда.

— Прекрати ковырять ногой землю, — раздался вдруг резкий голос сарна, заставивший Грайта вздрогнуть.

— Уэр! — мысленно позвал Грайт. — Я… мне все это не нравится!

Грайт вновь услышал голос Деи, в котором теперь звучала горечь:

— Грайт, где ты? Я не знаю, далеко я от тебя или близко. Уэр, ты собираешься что-нибудь предпринять?

— Я приду к вам, как только узнаю, где вы находитесь, а пока займусь кое-какой работой. Грайт, ты не можешь приказать мне оставаться на месте — я знаю, что делаю. Мать хочет исследовать Эзира, и, чтобы вызвать его, она будет похищать и похищать людей, пока не добьется своего.

— Боюсь, что ты прав, — вздохнул Грайт. — А ведь, наверное, скоро уже стемнеет?

— Да. Луна восходит в час сорок пять минут, так что у нас еще много времени. Я думаю… будет сильная облачность, — сказал Уэр. Хаос мыслей внезапно пронесся в его голове, и он замолчал.

Грайт слышал звуки шагов, голоса и приглушенный смех. Своей поступи он почти не слышал — его вели по мягким пыльным тропинкам или покрытым травой газонам. Затем он почувствовал под ногами мощенную грубым булыжником дорогу.

Булыжная мостовая вскоре осталась позади, и Грайт узнал выложенную ровными плитками дорогу, ведущую в Город сарнов. Они миновали низкую древнюю стену, служившую границей между миром сарнов и миром людей. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь негромким пением ночных птиц да звонким стрекотанием сверчков.

Сарны-гвардейцы ускорили шаг. Длина их ног и манера широко шагать делали ходьбу такой быстрой, что Грайту приходилось едва ли не бежать. Внезапно рядом он услышал учащенное дыхание Деи, и волна тепла прокатилась по его телу. Они направлялись к Дворцу сар-нов.

Сарн подтолкнул его вперед, и теперь его шагам вторило гулкое эхо дворцовых коридоров. На мгновение Грайт узнал то место во дворце, по которому они сейчас проходили, но затем сарны несколько раз свернули, и он уже не мог определить, в какой именно части дворца сейчас находится.

Сильная рука заставила его остановиться. Грайт находился в кромешной тьме и прислушивался к звукам и шорохам. Где-то позади него раздалось легкое гудение, затем мягкий звук открывающейся двери. Его подтолкнули в спину, и он услышал, как дверь закрылась за ним. Пол под ногами слегка дрогнул, и Грайту на миг показалось, что он проваливается в бездну. Однако затем он понял, что находится в каком-то скоростном подъемнике. Грайт услышал тихое дыхание Деи и попытался подойти к ней ближе, но могучая рука удержала его. Пол под ногами перестал дрожать, и лишь монотонное гудение говорило о том, что они движутся вниз. Сколько прошло времени, Грайт не знал, но ощущения подсказывали ему, что они опустились уже на много тысяч футов.

Уже наверняка больше пяти тысяч футов… Больше мили! Ни один человек не проникал в глубины Дворца сарнов, за одним исключением. Друнел со своими людьми получал оружие и короны, которые приказала ему дать Мать сарнов. Оружие для того, чтобы уничтожить Грайта и Уэра…

— Мы опустились на глубину больше мили, Уэр, — сообщил Грайт. — Воздух очень спертый — должно быть, тут целых две мили — у меня в легких как будто огромный камень…

— Я приду к тебе, — спокойно отозвался Уэр. — Ты мои мысли отчетливо улавливаешь?

— Да, вполне.

— Значит, антигравитационные приборы кабины не препятствуют приему. Каменная толща глубиной в две мили тоже не препятствует.

— Мы останавливаемся… Идем по коридору, широкому, пол и стены каменные… низкий потолок. Здесь есть еще колонны, — начала передавать Дея. — Впереди я слышу голоса сарнов.

Они остановились, и эхо их шагов медленно замерло вдали.

— Мать сарнов! Декалон Топлар докладывает, что два человека, за которыми мы были посланы, доставлены, — услышал Грайт голос могучего сарна.

— Сними Покров Матери, декалон.

Грайт почувствовал прикосновение рук сарнов и услышал странный, едва уловимый шелест — с него сняли Покров, затем ему в глаза ударил нестерпимо яркий свет, заставивший его зажмуриться. Через несколько мгновений Грайт осторожно открыл глаза и увидел, что освещение в подземелье действительно неестественно яркое: на стенах и потолке горело множество гигантских атомных светильников, рассыпавших вокруг себя сверкающие снопы искр.

Грайт огляделся. Внимание его привлек огромный куб гранита. К передней грани его были прикреплены большие золотые диски. На одном из дисков было изображение Земли, и его освещал яркий желтоватый луч, на другом — изображение Забытой планеты, на него струился холодный голубой свет другого прожектора.

Мать сарнов восседала на троне в окружении восьми Матерей городов и одиннадцати гвардейцев личной охраны, которые вдруг как будто бы материализовались из воздуха. Грайт повернул голову и увидел Дею, возникшую словно из небытия. Они посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись.

Гвардейцы между тем один за другим подходили к большому чемодану, лежавшему на столе, и укладывали туда нечто невидимое. Декалон стояла возле чемодана, аккуратно разглаживая невидимые складки каждой вещи, прежде чем уложить ее на дно.

— Разве Закон не гласит, что никто — будь то человек или сарн — не может быть дважды осужден за одно и то же преступление? — вскинув голову, спросил Грайт. — Вчера мне уже предъявили обвинение, меня допрашивали и освободили. И разве не гласит Закон, что никто — будь то человек или сарн — не может быть осужден без предоставления ему возможности защиты, если только он сам не отказывается от этого права?.. Ни я, ни эта женщина, Дея, не совершали никаких преступлений. Пользуясь нашим правом, мы просим объявить причину нашего ареста.

Немигающие глаза Правительницы закрылись и через несколько мгновений медленно открылись вновь. Ее могучее тело оставалось неподвижным. Матери городов тоже не двигались и даже как будто не дышали.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Правительница заговорила с характерным мелодичным акцентом сарнов:

— Закон, о котором ты говоришь, — это Закон Матери. Я обещала всегда придерживаться его, за исключением чрезвычайных ситуаций. Сейчас, Грайт, и есть та самая чрезвычайная ситуация. Ты, эта женщина и еще несколько человек пытались организовать заговор против сарнов и против меня. Это и есть обвинение, а обвинителем являюсь я. Что ты можешь на это ответить?

— Закон гласит, что тот, кому предъявлено обвинение, имеет право обдумывать свой ответ в течение двадцати четырех часов. Обвинение должно быть подкреплено доказательствами, только тогда обвиняемый может признать свою вину. Если Мать сарнов является обвинителем, могу я спросить: на каких фактах основано обвинение?

Глаза Правительницы холодно сверкнули. Едва заметная улыбка пробежала по ее тонким губам, когда она взглянула на Грайта. Сарны гордились тем, что четыре тысячелетия их правления на Земле в ранг закона было возведено милосердие. Инопланетяне никогда не применяли к людям жестоких мер воздействия. Сарны были справедливы — ни один человек не мог бы утверждать обратное. Так считала Мать, которая в силу своего долголетия отстранилась и от сарнов, и от людей, взирая на тех и на других с недосягаемой высоты своего трона.

— Сейчас та самая чрезвычайная ситуация, Грайт, — мягко повторила Правительница. — Тем не менее я дам тебе двадцать четыре часа. И этой женщине, Дее, тоже. Декалон, отведи их в пятнадцатую камеру Дома Камней.

Декалон и ее гвардейцы молча шагнули вперед. Грайт успел улыбнуться Дее, прежде чем их окружили могучие сарны и повели по длинному, слабо освещенному коридору.

— Дом Камней, знаменитая тюрьма сарнов, — мысленно обратился Грайт к Уэру. — Уэр… Уэр!

— Я иду, Грайт, — отозвался техник. — Я приду к тебе через час. Не волнуйся и не вызывай меня слишком часто, я установил постоянную связь с тобой и могу спокойно следовать за твоими мыслями… А небо, как я и предполагал, затянули тучи. Сегодня будет очень бурная ночь.

— Без посторонней помощи мы отсюда не выберемся, — вздохнула Дея.

— Не очень-то я надеюсь на эту помощь, — невесело улыбнулся Грайт.

Грайт задумчиво ходил по камере из угла в угол. Декалон и ее гвардейцы ушли, а старый сарн-надзиратель включил телеаппаратуру и тоже удалился, шаркая ногами по коридору. Грайт остановился посреди камеры, попытавшись сконцентрироваться. Дея неподвижно сидела на стуле у стены, глядя куда-то вдаль широко раскрытыми глазами. Затем она медленно поднялась и посмотрела на Грайта.

— Здесь где-то рядом сарны… Не меньше десяти, — сказала она. — И они такие же заключенные, как и мы. Они знают секреты лаборатории Матери.

— Не говори вслух, — обратился к ней Грайт на ментальном уровне. — Тут наверняка установлена подслушивающая аппаратура!

Дея улыбнулась:

— Телепатическое общение требует слишком больших усилий, а нам не стоит сейчас тратить силы зря — они нам еще понадобятся. Так что давай лучше говорить. Пусть подслушивают…

Грайт кивнул:

— Да, где-то рядом не меньше десятка сарнов, и все они ученые. Но единственное, что я могу уловить в их мыслях, — это Эзир и приборы.

— Я скоро буду у вас, — услышали они ментальное послание Уэра. — А тучи все больше сгущаются. Сегодня выдалась темная ночь.

Глава 10

Мать сарнов молча указала пальцем на стену, и через мгновение одна из секций стены открылась. За ней оказался большой компьютерный экран и клавиатура.

— Вероятно, он уже ниже шестого уровня, — спокойно произнесла Правительница, в то время как Матери городов начали в тревоге переглядываться.

— И он сможет пройти сквозь такие толстые каменные стены? — удивилась Мать Дурбана.

— Однажды он уже прошел через каменную стену, — ответила Правительница Земли, внимательно вглядываясь в столбики цифр, бегущие по экрану. — Все. Пора идти.

В стене открылась потайная дверь, куда молча вошли Матери городов, а за ними одиннадцать гвардейцев. Дверь закрылась, и Бессмертная осталась одна, неотрывно глядя в сторону коридора, в дальнем конце которого уже сгущался мрак. Еще несколько коротких мгновений — и Эзир, черный, как тьма дальнего космоса, вновь стоял перед Матерью сарнов.

Тонкие губы Правительницы дрогнули в едва заметной усмешке.

— А ты стал как будто меньше ростом, Эзир? Неужели какие-нибудь из тех биллионов душ людей, о которых ты упоминал, покинули тебя?

Телепатический ответ Эзира заставил повелительницу Земли невольно вздрогнуть:

— Может быть. Не все желание людей служат во благо человечества. Но то, что действительно нужно для блага моего народа, — это освободить двоих людей, которых ты держишь под стражей. Ради этого я вновь явился сюда. Вероятно, ты и те, кто ожидает в пяти соседних камерах, теперь смогут понять мою природу.

— Здесь нет никаких людей, и сарнам незачем исследовать тебя, — холодно произнесла Мать. — Все это сказки.

— Это не сказки, и ты это знаешь — Непроницаемая тьма, из которой я состою, создана мыслями людей. Я — воплощение желаний биллионов и биллионов.

Правительница кивнула.

— Хорошо. Желания и знания. Такое возможно. Нам нужно заключить некий договор — соглашение между мною и тобой.

— Между твоим народом и моим народом, — уточнил Эзир. — Ты и я могли бы договориться прямо сейчас… но боюсь, в результате этого ты погибла бы.

— Может быть, — насмешливо произнесла Правительница. — Но тогда твой народ был бы уничтожен, а мой остался бы единственной разумной расой на этой планете…

— Хорошо… Нам известны мысли и планы друг друга. У людей есть одно преимущество перед сарнами — они вот-вот освоят универсальную телепатию. Некоторые из людей уже сейчас могут разговаривать между собой на ментальном уровне.

— По-моему, многие из вас могут читать мысли сарнов, когда находятся рядом, — вздохнула Бессмертная. — Но я пока не придумала надежной защиты…

— Так вот, я хочу предложить тебе обмен. — Эзир как будто смеялся, во всяком случае так показалось Матери. — Ты хотела исследовать вещество, из которого создано мое тело. Я предоставлю тебе такую возможность, но взамен…

Эзир шагнул вперед и взял со стола чемодан с серебряными замками, в котором лежали Покровы Матери и защитные очки, позволявшие видеть в темноте. В то же мгновение Мать сарнов распрямила длинный гибкий палец и нажала на кнопку, вмонтированную в трон. Из невидимых излучателей вырвался поток раскаленной плазмы, и каменный пол расплавился. Комнату заполнил синевато-багровый едкий газ. Раздался грохот — казалось, шатались и рушились тысячелетние каменные стены. Пол обвалился, образовав в центре комнаты огромную дыру…

И вдруг все стихло. Правительница неподвижно сидела на троне, глаза ее были мутными от слез, вызванных ядовитыми испарениями. Эзир по-прежнему стоял перед ней.

— Ты снова ничего не добилась, Мать, — мягко сказал он.

Потом Эзир молча повернулся и вышел в коридор.

Мать сарнов с ненавистью посмотрела ему вслед, затем нажала другую кнопку — панель открылась, и в комнату быстро вошли десять гвардейцев во главе с дека-лон. Все они держали оружие наготове. Они замерли у стены, бесстрастно глядя на дымящийся пролом в полу.

Вслед за ними в комнату вошли Матери городов, на их тонких губах играли злорадные улыбки.

— Ну что, революция закончена? — сказала Мать Тарглана, усаживаясь в свое кресло.

Бессмертная в ярости взглянула на нее.

— Дочь, ты ничего не поняла. Я оказалась совершенно беспомощной. Когда он потянулся к чемодану с Покровами, я не выдержала и нажала кнопку. Сказалась усталость, я не спала больше пятидесяти часов. И я не хотела потерять свои Покровы, — с горечью произнесла она. — Эзир должен был выиграть в этом обмене, потому что он обязательно узнал бы, из чего сделаны Покровы, в то время как я не уверена, что мне удалось бы разгадать его тайну.

Правительница Земли взглянула в дальний конец коридора, где исчезла черная фигура незваного гостя.

Глава 11

Старый тюремщик Дома Камней был хорошо проинструктирован. Бессмертная не хотела рисковать жизнями сарнов, но она очень хотела, чтобы Эзир оказался в подземной цитадели, поэтому надзиратель, как только показался Эзир, тотчас скрылся. В узком коридоре, ведущем в неприступную подземную крепость, притаились невидимые гвардейцы с оружием наготове.

Черная фигура, пройдя по коридору, остановилась у серой стальной двери, за которой находились Дея и Грайт. Стрелки приборов, подсоединенных к датчикам, висевшим на стене, судорожно задергались, термометр застыл на самой низкой точке — Эзир распространял вокруг себя ауру абсолютного холода.

— Грайт, Дея, отойдите подальше от двери. Как только она исчезнет, немедленно выходите, — донеслась до сознания узников мысль Эзира.

Черная фигура подняла руку и коснулась стальной двери, которая, зашипев, начала растворяться. Еще мгновение — и дверь исчезла, осталось лишь клубящееся облако пара. Дея неуверенно шагнула к проему, боясь обжечься, но, как ни странно, пар не был горячим. Она быстро прошла через облако в коридор, лишь на миг испытав легкий приступ удушья. Вслед за ней вышел Грайт.

— У нас будут Покровы? — спросил он.

— Нет. Мать вновь стала палить из лучеметов, и Покровы, должно быть, повреждены. Вам придется идти так… Держитесь ближе ко мне.

— А мы сможем пройти сквозь каменные стены? — с сомнением спросила Дея. — Не верю, что это возможно.

Вместо ответа Эзир молча указал на дверь их камеры, которая теперь была такой же черной, как и он сам. Дея замерла, увидев на черной поверхности белые силуэты двух фигур — ее и Грайта, как раз в том месте, где они прошли через нее. От двери веяло таким ледяным холодом, что стены вокруг покрылись инеем, а свет ламп начал тускнеть.

— Ты почувствовала удушье, когда проходила через дверь. Такое же удушье ты почувствуешь, когда будешь проходить через стену, — ни в стали, ни в камне нельзя дышать… Нам надо идти.

Уэр пошел вперед, и через несколько шагов из-за двери соседней камеры вырвался тонкий светлый луч, скользнувший по его черному покрову, — это была очередная попытка исследовать его. Эзир спокойно прошел дальше, а луч исчез…

— Неподалеку притаились невидимые гвардейцы, — предупредил Эзир. — Мать сарнов приказала им беспрепятственно пропустить меня, но они могут попытаться задержать вас…

Это было вопиющим нарушением приказа Матери, но гвардейцы, испытывавшие непреодолимое презрение к людям и гордившиеся тем, что из тюрьмы Дома Камней не удалось ускользнуть еще ни одному заключенному, направили на Грайта и Дею невидимое оружие.

Эзир протянул руку вперед, и тишину внезапно разорвал дикий вопль агонии. Огромная фигура сарна, такая же черная, как и Эзир, спотыкаясь, появилась откуда-то из пустоты и тут же рухнула на пол, покрывшись слоем замороженных кристаллов. Черный палец Эзира описал круг, и мертвые тела остальных десяти гвардейцев возникли из небытия.

— Теперь бежим, — скомандовал Уэр, и все трое поспешно приблизились к узкому дверному проему, ведущему во внешний коридор. Эзир повернул направо, затем еще раз направо, и они оказались в длинном туннеле с низким потолком. Один подъемник, другой… Шахты были пусты, а кнопки вызова кабин отключены.

Наконец беглецы отыскали работавший лифт, но в этот момент в главном коридоре послышался шум шагов, зазвенело оружие. Шестеро гигантских сарнов приближались к беглецам. За спиной они носили антигравитаторы, и они могли лететь по воздуху, но для этого каменные коридоры были чересчур узкими, и сарны толкались, переругиваясь. Эзир коснулся кнопок управления подъемником в тот момент, когда резкая вспышка огня высветила полутемный коридор.

— Грайт, скорее нажми эту кнопку, — скомандовал Уэр. — Я не могу сделать это сам. Видишь, как сразу почернела дверь, едва я протянул к ней руку.

Действительно, дверь стала абсолютно черной, и от Шее исходил ледяной холод, а лампочки системы управления бешено мигали. Грайт нажал одну из многочисленных кнопок, и черная дверь, бесшумно открывшись, впустила беглецов в кабину. Лифт начал стремительно подниматься.

— Теперь все зависит от того, успеем ли мы выбраться из дворца, — задумчиво произнес Уэр. — Сарны в любой момент могут отключить механизм, и тогда нам придется нелегко.

— Как страшно завывает воздух в шахте… — тихо пробормотала Дея.

— Только бы Мать не успела вычислить, в каком лифте мы едем…

В этот момент движение лифта прекратилось. Грайт обнял Дею и крепко прижал ее к себе, а Эзир внезапно плавно оторвался от пола кабины и медленно поплыл наверх, повиснув в воздухе почти у самого потолка.

— Только не касайтесь меня, — телепатически предупредил он своих спутников.

Внезапно под полом кабины раздался долгий свистящий звук, и Уэр облегченно вздохнул.

— Мать опоздала. Она отключила лифт, но мы уже успели подняться наверх.

Он плавно опустился на пол. Дверь открылась, и беглецы вышли в коридор, освещенный лампами, укрепленными на поблескивающих золотом янтарных стенах. Беглецы оказались на самом верхнем этаже Дворца сарнов. А глубоко под землей Мать сарнов задумчиво смотрела на экран компьютера.

— Интересно, — ни к кому не обращаясь, произнесла Правительница. — Он заморозил электронику дегравитизатора, это понятно. Но что бы случилась, если бы я не отключила питание прежде, чем он выбрался наверх?

Матерям городов это было совсем не интересно. Они ждали от своей повелительницы решительных действий.

Но Бессмертная не двигалась. Она не видела никакого смысла в том, чтобы бросить против Эзира, Грайта и Деи своих гвардейцев. Она уже убедилась, что у Эзира нет уязвимых мест, и теперь она считала, что лучше всего подождать отчета ученых. Именно знание было той силой, в которой Мать сейчас нуждалась. Знание и сила, которой она уже обладала, и жесткий контроль за материалами, утечка которых сделала возможным появление неуязвимого Эзира…

Глава 12

Эзир стоял у входных дверей зала суда и смотрел в открытое окно на Сады сарнов. Он улыбался.

— Я же говорил, что сегодня будет ненастная ночь, — мысленно сказал он Дее и Грайту.

Они тоже смотрели на Сады, невольно содрогаясь, видя, как могучие деревья гнутся под яростным натиском ветра, который завывал так дико, что кровь стыла в жилах. Порывы ветра были ледяными, что казалось странным — даже невозможным — этой летней ночью.

— Я думаю, будет дождь, — продолжал Уэр.

Внезапно вспышка молнии осветила Сады, прогрохотали ужасающие по своей силе раскаты грома, и с неба полились потоки воды, мгновенно затопившей землю. Мерцавшие вдали огоньки Города людей, отделенного от Города сарнов толстыми стенами, было уже не различить.

— По-моему, я перестарался, — засмеялся Уэр.

— Ты? — изумился Грайт. — Это сделал ты?

— Сарны ненавидят холод, но больше всего они ненавидят влагу. Сейчас в Садах сарнов ты не найдешь никого, так что наш путь к воротам свободен, — уклончиво ответил Уэр.

— Ветер ледяной, воды, должно быть, уже по колено, а я одета по-летнему — для июньской, а не февральской ночи.

— Я действительно перестарался, — повторил Уэр. — Мне никогда не приходилось делать этого раньше… Интересный результат…

— По-моему, в ходе эксперимента произошла ошибка, покачал головой Грайт. — О боги, ведь эта вода смоет город с лица земли. Нам надо скорее бежать, пока не пришлось плыть.

— Не торопись, — остановил его Уэр. — Мне еще надо кое-что сделать. Мать хотела исследовать мою природу — я предоставлю ей такую возможность. Я заставлю ее хорошенько подумать, прежде чем ей захочется снова вызвать Эзира для своего удовольствия!

Он вошел в огромный зал суда, казавшийся роскошным в мягком свете нескольких больших ламп, — нефрит и янтарь, золото и хрусталь. Рука Эзира превратилась вдруг в некое подобие дымовой трубы, из которой повалил густой черный пар. Неторопливо проходя вдоль зала, он плавно покачивал рукой, и полированный камень и сверкающий металл бесследно исчезали. Стены аннигилировали. Мягкое сияние померкло, легкое потрескивание прекратилось, свет ламп померк, и в зале воцарились унылые сумерки. И холод — ледяной холод — пронизывал все вокруг. Беглецы дрожали от холода. Не выдержав, они бросились из зала в надежде найти где-нибудь тепло, но поток ледяного воздуха преследовал их до самых ворот дворца. Он волной прокатился вниз по ступенькам, и дождь, уже заливший пол в вестибюле, превратился в лед.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Уэр. — Сарны ненавидят холод, но им придется потерпеть… А теперь пошли.

Он вышел из дворца. Грайт и Дея, стуча зубами, брели за своим спасителем. Они тут же едва не потеряли друг друга из-за плотной, почти непроницаемой стены дождя. Тогда Грайт крепко обнял свою возлюбленную и почувствовал, как сильно она дрожит.

— Уэр! — резко позвал он. — Иди вперед, мы встретимся позже. От тебя исходит такой ледяной холод, что дождь превращается в снег, а мы с Деей скоро превратимся в куски льда.

— Я не могу отключить свое поле, — ответил Уэр. — У меня нет с собой необходимых приборов. И на меня не должна попадать вода, поэтому я закрутил вокруг себя снежный вихрь. У меня еще нет надежной защиты от воды. Если она попадет на меня, то не останется ни Города сарнов, ни Города людей. Так что встретимся у меня дома. Вы найдете дорогу?

— Надеюсь, — дрожа, кивнул Грайт.

— Тогда желаю удачи! Сарнов не бойтесь, вы никого из них не встретите.

— Хорошо, — отозвался Грайт, и они с Деей почти побежали мимо раскачивающихся и трещащих деревьев к воротам Города сарнов, ориентируясь по памяти. Из-за сплошной пелены дождя почти ничего не было видно.

Внезапно небо вновь разорвала яростная вспышка огня, дико загрохотал гром и земля задрожала у них под ногами. Дея и Грайт уже не бежали, а брели и, хотя почти уже ничего не ощущали из-за пробиравшего их насквозь адского холода, все же отчетливо чувствовали это безумное дрожание земли.

В эту ужасную, кошмарную ночь никто не видел, как Дея и Грайт добирались до своей цели, — плотный щит дождя надежно укрывал их от посторонних глаз. Они не знали, сколько времени брели по залитым водой улицам, пока наконец не подошли к маленькому каменному дому Уэра, погруженному во мрак.

Дверь распахнулась, и они вошли в крошечную комнату с плотно закрытыми ставнями на окнах. Яркий свет поначалу ослепил их, но затем, когда глаза привыкли, они увидели Уэра, стоявшего у противоположной стены и делавшего им знаки. Техник нажал на кнопку в стене, и часть ее сдвинулась с места, открыв вход в маленькую комнатку, отделанную грубым гранитом. Грайт и Дея спустились вниз по ступенькам, и каменная плита за ними вновь закрылась. Уэр нажал еще одну кнопку и, когда открылась еще одна потайная дверь, повел своих гостей вниз, в мрачное помещение, похожее на пещеру, потолок которой подпирало несколько изъеденных ржавчиной колонн. С потолка весьма причудливо свисали сталактиты, а с пола поднимались сталагмиты.

— Древний подземный ход, — объяснил Уэр. — Он тянется на четверть мили в одном направлении и на милю в другом. Он проходит под Городом людей на глубине больше чем сто двадцать футов. Здесь находится моя лаборатория. Но для начала вам надо обсохнуть.

Уэр нажал кнопку на приборной панели, и на Гранта и Дею хлынул поток теплого воздуха, сразу позволивший им расслабиться и вздохнуть с облегчением.

— Мы будем прятаться у тебя? — спросила Дея. — Или вернемся к себе домой?

— Это выяснится чуть позже, — неопределенно ответил техник.

— Уэр, ты нам все-таки расскажешь, какова природа твоей оболочки и почему она распространяет такой адский холод? Но главное, как ты видишь сквозь нее? К Покровам Матери прилагаются специальные очки, которые делают невидимого зрячим. Мне таких очков не дали, и я был как слепой. Так как же ты видишь через такой мощный покров, который не могут пробить даже энергетические лучи?

— А я и не вижу, — засмеялся Уэр. — И все же я нашел путь через болота, которые когда-то назывались Садами сарнов, быстрее и легче, чем вы. Ответ тому — телепатия. Я вижу глазами других существ.

— Вероятно, — сказала Дея, — если бы мы знали, что у тебя есть и чего не хватает, наша помощь была бы более эффективной.

— Вероятно, — усмехнулся Грайт, — ты мог стереть с лица земли Город сарнов. Еще одна такая «очень темная ночь» — и ему конец.

— Город сарнов расположен выше, чем Город людей, — улыбнулся Уэр. — Но наш народ переносит холод и сырость более стойко, чем инопланетяне.

— Ты так думаешь? — язвительно спросила Дея. — В следующий раз я такого не перенесу. Если ты, конечно, не дашь мне какой-нибудь из своих Покровов, к которым я теперь испытываю сильный интерес.

— Мне трудно объяснить их природу. Ее невозможно объяснить словами. Существует некая математическая основа. Математика — это такой же язык, на котором мы обычно разговариваем, но только некоторые термины можно перевести, а некоторые — нет… Я изучал труды Дирака, физика, жившего на Земле до Завоевания. Так вот, он объяснял, что все пространство наполнено электронами, обладающими отрицательной энергией.

Незадолго до того, как пришли сарны, люди открыли, что электроны в положительных энергетических полях, вибрируя, создают излучение — свет, тепло и так далее. Если использовать достаточно концентрированную энергию, вы можете заставить вибрировать электроны в отрицательных энергетических полях, и тогда они будут давать отрицательное энергетическое излучение… Но мой покров не излучает такую энергию, он создает вокруг меня поле, которое заставляет атомы воздуха излучать отрицательную энергию. Именно благодаря этому мы проходили и сквозь стальную дверь, и сквозь каменную стену. Когда Мать направила на меня смертоносные лучи и потоки плазмы, они стали дополнительным источником питания для моего поля. На меня обрушился шквал смертоносного излучения, но оно создало еще большее количество частиц, излучающих отрицательную энергию. Я один мог бы уничтожить всех сарнов, но… боюсь, сарны успеют погубить многих, прежде чем мне удастся их остановить.

— Что тебе нужно, чтобы этого не произошло?

— Один час, — вздохнул Уэр. — Мне нужно провести один час в мастерских сарнов. Мне необходимо добыть несколько фунтов молибдена, кое-какую аппаратуру и несколько унций скандия. Тогда я сделал бы дубликат этой моей игрушки, который мог бы защитить целый город людей в радиусе пятидесяти миль. Ведь если я пойду бороться с сарнами, я буду убивать их медленно, одного за другим, а они тем временем молниеносно — одним нажатием кнопки — могут уничтожить всех людей.

— Ты можешь просто выгнать их всех отсюда, создав невыносимые для них условия, — улыбнулся Грайт.

— Это точно, — кивнул Уэр. — Мне это даже больше нравится.

— А какая дальность действия твоего аппарата, Уэр? — спросила Дея, отойдя наконец от обогревателя.

— Достаточная, чтобы отсюда поразить любую цель в Городе сарнов.

— А как он используется для защиты?

— Им, как одеялом, можно накрыть целый город и отразить любую атаку. — Уэр снова вздохнул. — Но только Город сарнов, а не людей. Ведь Город людей представляет собой огромное кольцо вокруг Города сарнов.

— Тут надо подумать, — кивнула Дея. — Уэр, не найдется ли у тебя чего-нибудь поесть? Из-за этого холода я страшно проголодалась.

— Ты что-то придумала? — заинтересованно спросил Уэр. Телепатически он пытался уловить ее мысли, но ничего не слышал.

— Я… я не уверена. — Дея покачала головой. — Лучше я сначала поговорю с Грайтом, а то я могу ошибиться.

Когда Уэр ушел на кухню, Дея повернулась к Грайту и они долго спорили. Но вот Уэр вновь спустился в подземелье, неся два подноса, где лежали хлеб, сыр и холодное мясо, стояли чашки с кофе и бутылка со сливками.

— Уэр, — напряженно спросил Грайт, не глядя на еду. — Ты можешь записать мысль — телепатическое послание?

Уэр нахмурился.

— Записать? Зачем? Я никогда не пытался — легче ее мысленно произнести еще раз.

— Но это можно сделать?

— М-м-м… да. Думаю, да.

— Сколько времени потребуется, чтобы сделать такой аппарат? — нетерпеливо спросил Грайт.

Уэр помедлил, затем пожал плечами:

— За несколько часов я могу его сделать. Этот прибор должен быть чрезвычайно маленьким, меньше кубического миллиметра. Аппарат крошечный, но требует большого труда. Записывающее и воспроизводящее устройство… Ну, скажем, мне понадобится два дня. Я думаю, что за это время смогу управиться.

Грайт быстро дотронулся до обруча на голове.

— Карон! Карон!

— Да? — сонным голосом отозвался командир легиона мира.

— Сейчас три часа до рассвета… Карон, все должно быть сделано до того, как первые люди выйдут на улицы. Бери Ормана, мастера по металлу, и идите к Уэру! Но перед этим доберись до доктора Уэсона и скажи ему, чтобы он тоже немедленно шел к Уэру… Уэр, приготовь схемы, Орман начнет с ними работать, а ты можешь хоть часок вздремнуть. Да, самое главное, ты можешь сделать такой преобразователь, чтобы человеческая мысль звучала на радиоволнах сарнов?

— На волнах сарнов? Я никогда не думал об этом…

— Думай, и как можно быстрее. Если ты сделаешь это, Уэр, мы сумеем освободить Землю!

Глава 13

Прибор действительно оказался невероятно крошечным — они едва могли его разглядеть на широкой ладони Уэра. Но сработан он был виртуозно.

— Это воспроизводящее устройство, — пояснил Уэр. — А вот записывающее. Оно записывает, как ты хотел, человеческие мысли и преобразует их на радиочастоты сарнов. Но я хочу спросить: что именно ты собираешься с ним делать? Я так увлекся работой, что совсем забыл спросить о цели, ради которой все это делается. Думаю, моему приборчику суждено бесконечно повторять сарнам: «Уходите! Уходите!»… Но боюсь, слова на них не подействуют.

Плиты наверху раздвинулись. Грайт, Дея и Уэр подняли головы. Один только полусонный усталый Орман остался безучастным к происходящему.

— Спускайся, Симоне, — раздался голос доктора Уэсона, и вслед за этим на ступеньках показались чьи-то ноги, потом сильное мускулистое тело и, наконец, усталое лицо с красными от бессонницы глазами. Уэр повернулся к Дее и Грайту.

— Кто он, этот Симоне?

Они не ответили, и Уэр повернулся к вновь пришедшему, который стоял неподвижно с выражением полнейшего отчаяния на лице. Его острые глаза впились в Уэра, и техник почувствовал, как от этого взгляда все внутри у него похолодело. Его вдруг тоже охватило бесконечное отчаяние, захотелось закрыть лицо руками и убежать прочь. Уэр с трудом отвел глаза от бледного лица незнакомца.

— Дея, во имя всех богов! — взмолился он. — Кто это… кто… что это?

— Это отрицательная энергия, Уэр. Отрицательная энергия сознания, мрак Эзира, уничтожающий все надежды, все желания. Он сумасшедший, у него маниакально-депрессивный психоз. У него нет никакой возможности убежать из этого ада. Он сумасшедший, и все его существо поглощено ужасной тьмой, мраком, безысходностью. Если даже его сознание чуть прояснится, ему это уже не поможет — он просто станет суицидальным маньяком и будет стремиться покончить с собой любым доступным способом. Он уже не может убежать из этого ада… Запиши его мысли, Уэр. Запиши их на свою серебряную ленту. Запиши эту безнадежность, которая не знает сопротивления, не хочет бороться. Запиши и передай в Город сарнов.

Глава 14

Мать неподвижно сидела у высокого окна в своей башне, глядя на Сады сарнов. Толстые пледы и богатые плащи укрывали ее — бесполезные вещи, тряпки… Ледяной холод пронизывал старую Правительницу Земли до костей. Уже много часов и дней она сидела в этой большой, со множеством окон комнате почти без движения. Солнце сюда не заглядывало. По оконным стеклам бежали струи дождя, бесконечного, холодного дождя, заливавшего Сады сарнов. А там, за городской стеной, в Городе людей, солнце ярко светило, щедро одарив землю своим теплом. Закрыв глаза, Бессмертная представляла, как его лучи преломляются в прозрачном чистом воздухе, играют на листьях деревьев и оконных стеклах. Там был июнь, а здесь лето умерло. Здесь умерло все, остался лишь вечный холод, который становился все сильнее и сильнее. Былая красота ее Садов померкла. Упавшие деревья, погибшие цветы — все это плавало теперь в грязном болоте, на которое у нее уже не было сил смотреть. Сколько бесконечных, бессонных дней провела она в этой башне, где день отличался от ночи только тем, что серый свет, падавший из окон, сменялся черным? Все эти дни Правительница мучительно размышляла о своей долгой жизни, о тех ошибках, которые она совершила, о своем народе.

Сарны деградировали за последние четыре тысячи лет, а люди стали сильнее. Люди, маленькие, жалкие люди, рабы — они победили своих хозяев… Дверь позади нее медленно открылась, но Мать не шевельнулась, продолжая смотреть прямо перед собой, пока посетительница не подошла к ней. Баркен Тил. Когда-то Мать считала ее блестящим талантливым физиком. Теперь Баркен Тил казалась опустошенной и подавленной.

— Да? — равнодушно спросила Правительница.

— Ничего. — Баркен Тил печально покачала головой. — Все бесполезно, Мать сарнов. Там только тьма. Никакого экрана, никакой субстанции. Судя по показаниям приборов — там вакуум. Тард Нило сошла с ума. Она сидит на стуле, смотрит в стену и повторяет: «Солнце теплое… солнце яркое… солнце сверкающее!» Она сама не встает со стула — мы водим ее. Она не сопротивляется…

— Солнце теплое, — тихо повторила Правительница. — Солнце яркое. Солнце никогда здесь не светит. Но в Биш-Валне солнце яркое и горячее, а воздух чистый и сухой.

Взгляд усталых золотых глаз скользнул по неуклюжей фигуре физика.

— Я… я думаю посетить Биш-Валн. Где солнце яркое и горячее, а воздух… Я никогда не была там, никогда за все то время, что Земля стала нашей, за все четыре тысячи лет. Я никогда не видела Тарглан с его вечно голубым небом и вечно белыми горами. Я никогда не видела Биш-Валн среди золотых песков… горячих песков. Мне кажется, что прежде, чем человечество окончательно встанет на ноги, мне обязательно надо посмотреть его. Я думаю… да, вероятно, я поеду.

Два часа спустя Мать тяжело поднялась, чтобы сделать распоряжения, а затем — еще через несколько часов — взойти на свой космический корабль. Через залитое дождем окно она смотрела на поникшие кроны своих Садов и уплывающий вниз Город сарнов. Вслед за ее кораблем поднялся другой, затем третий. Впервые за четыре тысячи лет она покидала свой город. Впервые за четыре тысячи лет ни одного сарна не осталось в Городе сарнов. Сверху облака напоминали огромный серый купол, окруживший Город сарнов. Июньское солнце уже клонилось к закату, богатство красок заворожило Мать, и она начала впадать в сладкую дремоту. Страшное напряжение последних шести дней отпустило ее, она блаженно закрыла глаза. Она думала о солнечной и жаркой планете…

Примечания

1

Сизигии — общее название двух лунных фаз: новолуния и полнолуния. (Здесь и далее прим. издателя.)

2

Солнечные батареи изготовляются из серебряных пластин, покрытых слоем селенида серебра и тонким слоем другого металла; солнечный свет, попадая на пластину, создает достаточно большой ток. Такие солнечные батареи были источником энергии в течение всех двух лет.

3

«Тяжело» — слишком слабый эпитет для описания работы экспедиции, снабженной легкими летними одеялами и живущей на голодном пайке.

4

Сильное преуменьшение. Мистер Данкан, когда писал эти строки, весил вместо своих 184 фунтов всего 155.

5

Как известно, поход был успешным. Они оказались правы: сбор денег на кажущееся безнадежным дело — на спасение уже мертвых людей — шел медленно. Многие ученые заявляли, что добыть воздух на Луне невозможно, и поэтому никто не спешил. Агентства новостей постоянно рассуждали о бедственном положении экспедиции, высказывалось множество предположений: то ли корабль разбился при посадке, то ли при старте к Земле, а может быть, и вовсе улетел в открытый космос…

Сообщение так и не смогли прочесть целиком: казалось, сама судьба против людей, потому что автоматический передатчик вышел из строя через несколько часов работы. Впоследствии экспедицией Терстона в 1994 году было установлено, что жар солнечных лучей расплавил массу, которой был залит преобразователь-трансформатор, и произошло короткое замыкание. Смогли прочесть только часть сообщения: «Эвакуационный… разбился… кисл… од… гип… электролиз… удовлетворяет пот-пищ… помогите». Каждый раз приходило всего по несколько букв.

На Земле сразу начались широкие дебаты. Было почти невозможно понять, что точно означали принятые куски. В конце концов после тщательного анализа решили, что сообщение звучит так: «Эвакуационный (корабль) разбился кисл(ор)од (из) гип(са) электролиз (ом) удовлетворяет пот(ребности) пищ(а) (кончается) помогите». Ученые, еще неделю назад утверждавшие, что на Луне добыть воздух невозможно, бросились объяснять, как именно можно получить кислород из гипса обжигом и электролизом. Поток денег вырос и без этих разъяснений: ведь экспедиция прислала сообщение, доказывающее, что они еще живы. Весьма красочные описания возможных последствий, опубликованные Томасом В. Харди в газете «Сан-Франциско таймс», повлияли на общественное мнение и ускорили сбор средств. Через две недели заказы уже были размещены по предприятиям. Университеты предоставили свои лаборатории и оборудование. Работа двинулась вперед с максимальной быстротой. Компания по производству телескопов в Чикаго пожертвовала крупную сумму, объяснив, что за последнее время резко увеличилась продажа ее изделий, и она считает справедливым направить часть прибыли на спасение экспедиции. А вскоре обсерватории на горе Паломар, в Сиднее и Флекстафе почти одновременно объявили о надписи на лунной поверхности. Снимок, сделанный с Паломара, позволял даже различить контуры передатчика. Факт получения кислорода из гипса подтвердился. Всеобщее возбуждение охватило мир; заводы в пустыне Мохаве оказались в центре всеобщего внимания. Ежедневные сообщения о ходе работ публиковались в печати. А самое главное, были собраны необходимые средства. Их поступило даже больше, чем требовалось. Потом прием прекратили.

6

Хотя Данкан и не указывает это в своем дневнике, но горняки и печники в дневные периоды получали 24 унции пищи, а изготовители солнечных элементов, исключая Мелвилла и Райса, всего по 20 унций.

7

Можно представить себе возбуждение на Земле, вызванное этим неожиданным сеансом связи. По всему миру распространилась весть о том, что оставшиеся на Луне люди живут в комфортабельной системе туннелей, где есть воздух для дыхания и достаточное количество искусственной пищи, воды и газа, и летают на челноке, который сами построили. Объявление об открытиях огромных залежей алмазов, платины, серебра и в особенности урана убедило всех в том, что экспедиция имеет гораздо большую практическую ценность, чем казалось. Многие не могли себе представить огромного значения экспедиции, доказавшей, что Луна — это промежуточная станция для полетов на Марс, Венеру и другие планеты Солнечной системы. В течение следующих трех лет должна была отправиться экспедиция на Марс. Используя Замок в качестве базы, корабль пополнял запасы топлива на Луне, выделяя его из скал. Освобождение от плена земной гравитации означало начало новой истории. Впрочем, Замок уже тоже принадлежал истории. И в то время как тысячи людей смотрели на Луну, ожидая новых сигналов, тысячи других людей посылали деньги для восстановления поврежденного корабля и для спасения смельчаков. Новость о полном — и очевидном! — триумфе человека в борьбе с суровой и ужасной Луной сама по себе была достаточной, чтобы воодушевить жителей ласковой доброй Земли.

8

Мягко сказано. На Земле словно взбесились, дрались за информацию, требовали ее. Изобретатели старались исхитриться передать сигнал так, чтобы он обогнул Луну и достиг лагеря. Любая газета заплатила бы за это целое состояние.

9

Младшая сестра Данкана.

10

Данкан в своих предположениях не ошибался. Д-р Монро, занимающийся этой проблемой, находился у передатчика, но информацию передать отказался.

Content

Джон Кэмпбелл
Лунный ад

Лунный ад

От издателя

Дневник Томаса Р. Данкана. Часть первая. Борьба за воздух

Часть вторая. Борьба за пищу

От издателя

Нечто

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Из мрака ночи

Часть первая. Из мрака ночи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть вторая. Плащ эзира

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания